close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Перелом души

код для вставкиСкачать
Александр Дьячков
Перелом души
Екатеринбург
2013
ББК 84 (2Рос=Рус) 6(235.55)
Д93
Автор благодарит О.И. Матвееву
за финансовую помощь в издании книги
Д93
Дьячков А.А.
Перелом души. — Екатеринбург: Журнал
«Урал», 2013. — 164 с.
ISBN 978-5-8295-0222-5
Стихи Александра Дьячкова онтологичны и социологичны одновременно. Поэт обладает редким даром соединять социальное, внешнее, грешное, пошлое и грязное с бытийным,
духовным и провиденциальным. И синтезатором двух таких
разноприродных сущностей является боль. Боль, по Дьячкову, — это точка (страшная, но необходимая!) отсчёта, появления обновлённой нравственности, обновлённой чести, обновлённого (нового!) мира. Дьячков уповает на Бога, но остаётся
творцом перед Творцом. А это многого стоит. Если не всего.
ISBN 978-5-8295-0222-5
© Дьячков А.А., 2013
© Казарин Ю.В., предисловие, 2013
© Журнал «Урал», 2013
«Свобода воли стоит на боли»…
(О стихах Александра Дьячкова)
Поэзия — это моё дело, которое делается не мной.
Так думает поэт, отдающийся Промыслу и уходящий от
замысла. Божественное, непреложное, объективное всегда, хочешь ты этого или не хочешь, противопоставляется
произвольному, субъективному, социально зависимому и
вознаграждаемому — тому, что чревато авторской саморежиссурой, автопиаром, саморекламой, которые, как правило, определяют и корректируют замысел литератора,
стихотворца, сочинителя. Естественно, в ущерб Промыслу Божьему, не диктующему, но источающему подлинные
стихи. Поэзия и литература (душа и деньги) — вот самая
очевидная и явленная оппозиция в современной этической эстетике (или эстетической этике). Абсолютная,
«чистая», или, как говорил Гоголь, «поэзия поэзии», — поэзия, — поэзия онтологического происхождения, поэзия
«самопорождающаяся» сегодня противопоставляется
стихотворчеству модному, тусовочному (от арт-поэт-кафе
до стихи.ru) и рыночному в целом. Но есть и «третья поэзия» — лирика гражданственная, социально и нравственно (во всех смыслах) содержательная. Лирика, говорящая,
поющая, рыдающая и кричащая из боли болью в боль. Такая нравственно обеспеченная и нравственно очищающая
поэзия — явление в двадцать первом веке редкое.
Стихи Александра Дьячкова онтологичны и социологичны одновременно. Поэт обладает редким даром соединять социальное, внешнее, грешное, пошлое и грязное
с бытийным, духовным и провиденциальным. И синтеза-
3
тором двух таких разноприродных сущностей является
боль. Боль поэта Дьячкова — субстанция, чувство, мысль,
ощущение и вообще в целом сознание — тотальна, полиаспектна, а точнее — шарообразна. Земной шар облечён
и облачён в шар боли, и сам поэт есть не описатель и не
представитель боли, но часть её, её сердцевина.
Я застыл как столп
и гляжу окрест,
телеграфный столп,
как голгофский крест.
Мне Россию жаль,
но не нужно слов.
И уходит вдаль
череда крестов…
Страна боли, часть света боли, континенты боли, Земля боли… О.А. Седакова в своих стихах утверждает: «жить
больно». И я, грешный, где-то в прозе сказал: «Человек —
это звучит больно». Стихи Дьячкова — это вербализованная и омузыковлённая боль. Пальцам больно держать
бумажные листы с набранными на них стихотворениями.
Что уж тут говорить о глазах, о разуме, о сердце, о душе…
Источник такой боли — множественный: это и личная
драма, трагедия, катастрофа; это и социальная энтропия,
социальный ужас, переходящий в онтологический; это и
полное падение нравов, испарение нравственности, поругание — тотальное — чести и достоинства; это и чистая,
неутолимая бытийная, врождённая печаль поэта (в России
печаль — самое продуктивное состояние ума [горе от ума],
сердца и души).
4
Всё пройдёт: и этот колледж,
и стихи, и суета,
и останутся всего лишь
рая Царские врата.
Отвратительно знакомо
прочь пойти от этих врат.
Здравствуй, ад, я здесь, как дома.
Здесь, как дома, здравствуй, ад.
Поэт сознательно избегает показа модных (мейнстримовских и «современных») стихотворных приёмов, тропов,
вообще — образности, — образности ритуальной, «обязательной» (для стихотворца), игровой и игривой, блестящей и пустой. Дьячков не говорит и не пишет, не поёт и не
декламирует — он выдыхает. Выдыхает со стоном.
Мы его повесим,
чтоб послушать песен.
Мы его зароем,
чтобы стал героем.
Мы его забудем,
чтоб пробился к людям.
Что — это? Стихи? И да, и нет: анафорические строфы-двустишия и т. д. Нет, это стон, это плач — обличение,
разоблачение — не народа, не страны, не жизни, но — социальности, с которой у поэта серьёзные счёты. Дьячков
не констататор и всё-таки не обличитель: он сам по себе,
природно, по призванию, по дару, по таланту, т. е. по определению Божьему, — голос боли. Боль всеобъемлюща
и бессловесна. И — часто — безвидна. Поэтому трудно
не стать болью. Не стать болью целиком, полностью. Её
(боль) и себя необходимо куда-то деть, определить; и от
неё нужно куда-то деваться. Но — не сбежишь, не скроешь.
Боль — неизбывна и неотделима. Боль — конститутивное
свойство поэта.
«В психиатрической больнице № 3 на сумасшедшего
ребёнка посмотри»… Призыв христианина: помоги! Кабы
весь мир и весь свет сделать православным храмом…
5
В стихотворении «Господи, Ты раньше…» поэт 16 раз обращается к Нему, начиная каждый из 16 стихов Его именем. В таком количестве образовывается новое качество
Творца — его человечность. Так метаэмоция смятения, отчаяния превращается в метаидею Бога, не порождающего
Боль, но дарующего её всем, кто жаждет совести и чести,
веры и любви. Боль, по Дьячкову, — это точка (страшная,
но необходимая!) отсчёта, появления обновлённой нравственности, обновлённой чести, обновлённого (нового!)
мира. Дьячков уповает на Бога, но остаётся творцом перед
Творцом. А это многого стоит. Если не всего.
Поэт — максималист. Идеалист. Именно «идеалист»,
но в активнозалоговом значении: он делает (и — сделает!)
мир идеальным. Он выдержит (и уже претерпел) главную
Боль, потому что поэт есть не только боль, но и свет, добро,
жизнь и любовь — всё то, что образует во Вселенной глубину и высоту.
И раз не вышло с полнотою,
то не поможет ли она —
пугающая глубиною
Божественная глубина.
6
Ю. Казарин
ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ
(Стихи 2004–2008 гг.)
Раздел первый
Детские стихи
***
Там нету света, что ли?
Родители и мгла…
— Андрей, на антресоли
я свечи убрала?
— Зачем? Они в пенале,
в хозяйственном кульке…
И жизнь моя в начале —
свеча на сквозняке.
ОТЦУ
По щучьему веленью дня,
действительному двадцать три
зимы назад, где нет меня,
отец, прищурься и прозри
всю бесприютность ремесла,
всё горе чацкому уму…
Ужели ты желаешь зла
живому сыну своему?!
Отец, не зачинай меня!
Сходите с матерью в кино.
По щучьему веленью дня,
погасшего давным-давно.
9
***
Около универсама
Сашеньку забыла мама.
Саша пережил
экзистенциальный ужас.
Мама с криками вернулась.
Мальчик снова жил.
Если бы он знал, бедняга,
что подобная бодяга
не пройдёт вовек,
и, томясь духовной жаждой,
это чувство знает каждый
взрослый человек...
ДЕТСКИЕ СТИХИ
1
— Не вéлю, не вéлю, не вéлю,
что звель нападёт плосто так,
ведь я же класивому звелю
плохого не сделал никак…
Теперь-то он, бедненький, знает,
что в мире, где правит еда,
ни зла, ни добра не бывает
и зверь нападает всегда!
2
10
Меня обижают ребята,
а я как законченный трус,
но мама сказала: «Когда-то
советовал нам Иисус:
ударят тебя по щеке — ты
вторую скорей поверни…»
Ребятам сказал я про это,
но только смеются они.
ШАР
Я не могу вместить, я не могу понять,
как это может быть? Такому не бывать!
Через минуту, год, ну ладно, много лет,
наступит миг, и вот — меня на свете нет.
Зачем же был тогда продутый детский двор?
Деревья иногда нашептывали вздор?
Качеля на одной заржавленной петле
по вечерам со мной скрипела во дворе?
Зачем поверх пальто завязывали шарф?
На Первомае — о! — накачивали шар,
и как бы невзначай выскальзывала нить,
и он летел — прощай! — нет, не остановить,
и он летел, и я — летал из-за того,
что целая семья любила одного...
Так для чего, зачем, я не пойму, к чему
я переполнен всем и всё-таки умру?
11
СОГРА1
Вы помните, рана подсохла,
больница, палата храпит?
Ах, инфекционная Согра,
хронический гнойный отит.
Фонарь, как ночное светило,
и что-то не спится, ага?
Но мама вчера приходила,
и в тумбочке есть курага.
И я выхожу бесконечно
в «предбанник», холодный как лёд,
и хлопает дверь, и, конечно,
сегодня никто не придёт.
И ясно: исчезнет пижама,
и Согра, и пенициллин,
и слёзы, и детство, и мама…
Я в мире останусь один.
***
Уже большому человеку
не надо карты и радара,
я сам иду в библиотеку
А.П. Гайдара.
По свежевыкопанным трубам
писятлетвээлкээсэма
лечу, насвистывая зубом,
без гермошлема.
1
Согра — отдалённый район Усть-Каменогорска, где находилась
больница моего детства.
12
Пустые руки, май, свобода,
я всю вселенную излазил,
в баллоне много кислорода,
заряжен лазер.
— Ну, хорошо, на две недели,
обманешь снова, и ни слову…
Я вырываю еле-еле
про Селезнёву.
А раньше — лунного Незнайку...
А позже — солнечных Стругацких...
Тут целый… целая… не знаю,
а вам ругаться!
Иду без карты и радара.
О, если бы в библиотеку!
Не надо возраста и дара
уже большому человеку.
***
Казахстанское солнце присело
до распада за пару недель.
Микеланджело и Донателло,
Леонардо и я — Рафаэль,
мы снуём черепашками ниндзя
в изумительном школьном садке,
а в слепом напряжении жизни
шмель дрожит на цветке...
Мы шмеля запрягаем на нитку,
но, когда напрягается нить,
отменяем шмелиную пытку,
так и быть...
13
Рома Зотьев, Женёк Ливиринов,
Серый Графкин и Саня Дьячков,
поневоле друг друга покинув,
мы распались вовеки веков…
Но когда мы сойдёмся на свете —
не на этом, а только на том, —
ля-ля-ля, фа-фа-фа, пети-мети,
тирли-бом, тирли-бом, тирли-бом...
Б.Г.
Когда мне было десять лет,
мой дядя-инженер
сказал: «А ну-ка, диссидент,
бери с меня пример,
виню систему и винил,
и вот кто сил давал!»
Достал заезженный винил
и мне презентовал.
На том виниле приезжал
полковник Васин да
Воронин капитан въезжал
в чужие города...
…Вчера погиб Гребенщиков,
да я и сам погиб,
а пара слов, а пара слов
играет из-под глыб:
«Этот поезд в огне…»
14
БРАТУ
1
С пачкой новых фломастеров я
забираю Илью из детсада,
и жлобы окружают меня,
я шепчу им: «Не надо, не надо...»
Плачу там и заплачу сейчас,
не фломастеров жалко, а детства...
Как же всё-таки мучило нас
параллельных вселенных соседство!
Мимо тётки идут, малыши
бьют в песочницах чем-то друг друга,
а по сути, вокруг ни души,
и стучит в голове от испуга.
Но выходит Илья, он одет,
у меня не выходит улыбки:
«Чем кормили тебя на обед?»
Бей их первым, не делай ошибки!
2
Жили мы на восьмом этаже,
мне двенадцать, а брату четыре,
и лифты запустили уже,
но мы пёхом тащились к квартире.
И прощения нет подлецу,
что я так после школы резвился:
издевался и бил по лицу,
но от крови слегка протрезвился.
15
...Я покаялся в этом опять,
причастился, но противоречу:
я хочу за ту кровь отвечать,
я хочу за ту кровь отвечать,
я хочу за ту кровь отвечать...
И отвечу.
МАМЕ
Мне двадцать три, тринадцать или три,
в Москве ли, Ё-бурге ли, Усть-Каменогорске,
всё так же тихо светят фонари,
и тихо валит снег по-бутафорски.
Всё тот же парк писятлетоктября,
иду с халтуры, с музыки, с качели
и бормочу, что, честно говоря,
не разобрать в начавшейся метели.
Как Винни-Пух, на мне мой пуховик,
джинса, пальто почти из одеяла.
Но кто это шагает напрямик?
Нам человека только не хватало!
Прочь. В темноту. Зачерпывая снег
в ботинки, туфли, валенки… Разуем
глаза: пуста природа, человек…
А человек, увы, непредсказуем.
Но в двадцать три в рукав перекури.
В тринадцать трусь, но выбеги упрямо.
А в три?
— Ма-а-ма-а...
16
***
Зачем, зачем неумолимо
наждачкой опыта и лет
с вещей стираются незримо
душа и свет?
О Господи, пока на свете
дышу, позволь ещё хоть раз
увидеть мир, как видят дети,
из детских глаз:
открыть за каждым поворотом,
забором, улицей, углом
вселенную… А ныне что там?
Ну двор, ну дом…
Но удивительное детство
и не вернуть, и не вернут,
и жизнь теперь не цель, но средство,
тяжёлый труд.
17
Раздел второй
Духота
ПЕСНЯ РУССКОЙ ДЕВУШКИ
Неземную невинность
проспала навсегда…
Понимаете, свинство
быть невинной, когда
изо всей «параллели»
ты одна не как все…
И горели, горели
две заколки в косе.
«И горели, горели
две полночных звезды».
Не ждала в самом деле
ниоткуда беды.
И хваталась руками.
И пошла по рукам.
Не поплачешься маме,
а тем более — вам…
Припев:
18
А была бы небесна,
а была бы чиста,
а была бы невеста
Иисуса Христа.
***
М.Б.
Где два скульптурных футболиста
бьют в осыпающийся мяч,
ты зонтик выщелкнула быстро:
«Не плачь».
Дождь начинался, а романчик
кончался прямо на бегу.
Я был тогда зелёный мальчик
и описать вам не смогу
всю бесконечность катастрофы.
Мне это сделать нелегко —
с трудом классические строфы
вмещают пафос арт-деко.
Всё это нервы, нервы, нервы,
но никого уже потом
я не любил сильнее стервы
с тёмно-сиреневым зонтом.
ШРАМ
М.К.
В консерваторскую общагу
через окно
я часто лазил пить бодягу,
а не вино.
Но как-то в смежную палату
она вошла,
и целый год по циферблату
любовь была.
19
Шутя, с житейского откоса
парила вниз…
Потом погасла папироса.
Киндер-сюрприз.
И только шрамик от внематоч.
под животом
с ней разговаривает на ночь
заросшим ртом.
КАРАОКЕ
М.Б.
Берег, летняя кафешка,
небеса как небеса…
Я шёл мимо и, конечно,
заглянул на полчаса.
…Ароматы пива, пара,
дыма, гнили и духов…
И сидит напротив пара
безобидных чудаков.
И всплывает вечер дальний:
я так молод и красив,
а она — мотив печальный,
замечательный мотив…
Пламенеет на востоке,
и пора бы на покой…
Горько плачет караоке
над свинцовою рекой.
20
***
Марусе
По гематогеновой дорожке
я шагаю пьяный через сад:
вертолётик, почка и серёжки
на ладони рядышком лежат.
У меня сегодня день получки,
у тебя рождения, и вот
я на не проколотые ушки
подобрал серёжки — идиот!
А вот эту масленую почку
я за бабки загоню врачам,
чтоб от голодухи на заочку
не переводиться по ночам.
Ну, а если в жизненном пролёте
места не окажется двоим,
мы с тобой взойдём на вертолётик
и отсюда на фиг улетим.
НОТА
Марусе
Болеешь, а мне на работу,
но мы почему-то не спим,
а, взяв бесконечную ноту
молчания, точно молчим,
уставясь на метаморфозы
вещей в полумраке жилья…
И слышно, как падают слёзы
с невыкрученного белья.
21
***
Любовь моя во власти
не человека — Бога!
Всё началось со страсти,
но страсть горит недолго.
И быстро прогорает,
не оставляя пепла:
муж водку выпивает,
жена от слёз ослепла...
О Господи, как кстати
твоя любовь и милость,
Ты дал нам благодати,
и всё преобразилось!
Хвалю тебя, о Боже,
пою тебе: «Осанна!»
Моя семья, похоже,
ничуть не меньше храма,
где я священник, а не
тиран, жена — диакон,
а дети прихожане...
Я потрясён, заплакан…
22
СОЛОВЕЙ
Светало понемножку.
В сумятице ветвей,
как будто понарошку,
забулькал соловей.
Мы венчаны, и вправе
я на такую страсть,
но закурил не прави…
нет, правильно стыдясь.
ДУХОТА
Зажигалка, рекламные спички, сигареты и водка.
Прям к её косметичке, где помада, и тушь, и подводка, он
сложил на багажник барсетку, мобилу, бумажник, два увесистых кома ключей от машины и дома.
В вечереющем парке, увы, нет скамеек нигде ни
одной. На окраине летней Москвы духотою сменяется
зной.
Он не видит её, он почти ненавидит её. То же самое
можно сказать про неё, ё-моё! Они даже не знают того,
как друг друга зовут. Как на каторжный труд, сатана призывает на блуд.
В вечереющем парке, увы, нет скамеек нигде ни
одной. На окраине летней Москвы духотою сменяется
зной.
23
***
Что стонать, вздыхать и охать,
что любви на свете нет,
если подленькую похоть
я не вытащил на свет?
И в семье, в законном браке,
можно жить в грехе, и как!
Так рождённые в бараке
во дворце найдут барак.
***
Скрипит на зубах пепси-кола…
...Сегодня, снимая кольцо,
я, типа, не для протокола
сказал перегаром в лицо:
«А может, не надо, не нужно
ломать устоявшийся брак?
Мы жили так нежно и дружно,
ну, правда, потом кое-как...»
А ты отвечала, рыдая,
на пальце кольцо теребя,
и всё-таки тоже снимая:
«Но я разлюбила тебя».
«Да, да, ты меня разлюбила,
но я полюбил, полюбил...»
Колечко в кольцо положила.
И я на работу пошёл.
24
***
Ю. Кузнецову
Посиди со мною, стул,
посиди со мной.
Ты от свитера сутул,
брошенного мной.
Или это Вовка-друг
прямиком с небес
заглянул проведать вдруг,
а потом исчез.
Посиди… и посетит
бывшая жена,
чуть сутулясь, посидит
и уйдёт она.
А тоскливо станет мне
так, что хоть реви,
ты мне в полной тишине
тихо поскрипи.
25
Раздел третий
Пуговичка
ПОЭТ
1
Утро. Ультрафиолет.
На весенний снег снежковый
наступает бестолковый,
замечательный поэт.
Можно сунуться в кино,
в «спорттовары», всё равно,
в подворотню, баню, клуб…
Выдыхаю пара клуб.
Но, скорей всего, страдая,
что не сунусь никуда я…
Мне меню из перспектив
поважнее вин и пив.
2
Лучший зонтик для поэта —
целлофановый пакет.
Пара пива, сигарета
и Багрицкий на обед.
26
Ливень, рифмы не имея,
проливается в упор
то на двор (где я, немея,
подытоживаю спор
не с Багрицким и не с Богом,
а всегда с самим собой),
то на крыши как-то боком,
то на клёны вперебой…
ПРОРОК
Желтизна фонарей. Снегопад, снегопад, снегопад…
Постою у дверей, и назад, и назад, и назад. А за дверью
она, или друг, или чёрт знает кто… Положа руку на сердце, бьющееся под пальто, не хотелось войти никогда,
никогда, никогда, а хотелось уйти навсегда, навсегда, навсегда; в одиночество и… в одиночество, помня одно, что
в пророке, увы, не бывает отечества, но: сколько помню
себя, никогда ни за что и нигде так не чувствовал я свою
целостность рыбой в воде, как на тех гаражах, что ржавели за нашим двором и в бараках-домах, предназначенных кем-то на слом. В казахстанской дыре — Усть-Каме…
Усть-Кому… что-то Усть. На одном пустыре, что не вспомню уже, ну и пусть…
Одиночество. Ночь. Желтизна фонаря или бра… «Так
прощайте», и — прочь! «До свидания», и — мне пора! «На
минутку», и — вон! «Остаюсь, решено», и — айда! От пути
эпигон даосизма врождённого да не уйдёт никуда, и поэтому, путник, иди неизвестно куда, но с ликующим сердцем в груди.
27
ШУВАЛОВУ
…Боевики уже с утра стали издеваться над захваченными детьми. «Мы все раздетые сидели, и террорист
увидел у меня крестик на шее», — рассказывает
13-летний Саша Погребов. В это время под окнами
школы рвануло первый раз. Мальчишку потыкали
стволом в грудь, потом потребовали: «Молись, неверный!» Саша крикнул: «Христос воскресе!» И тогда
бандиты стали бросать в переполненный спортзал
гранаты…
Из газет
Шувалов, какие поэты?!
Когда убивали Беслан,
под водочку и сигареты
наметили творческий план:
сначала рвануть наудачу
на свадьбу до Череповца,
а после поехать на дачу
и в баню сходить с утреца.
Не правда ли симптоматично:
когда начинается ад,
два русских «поэта» обычно
смеются, бухают, едят?
Тетрадь за страницей страница
исписана ровным стихом,
а где-то безбожный убийца
потыкал ребёнка стволом:
(строка возмутительной брани)
«А ну-ка, сними этот крест!»
Снимаю. Набуханный. В бане.
Нагреется — кожу разъест.
28
***
В Октяб[ы]рьском военкомате
опрятно, розовый плакат,
острит комиссия и — нате! —
очко играет у ребят.
Действительно, с чего бы это?
Причин для страха как бы нет.
Плывут дела из кабинета,
из кабинета в кабинет.
Какие чёрные, литые,
прошаренные жернова,
скрипя, вращаются в России…
А ты — слова.
***
Когда я прямо осознал,
что я в тридцать седьмом
и предал бы, и подписал,
и стал бы стукачом,
я навсегда отрёкся от
возвышенных словес:
«герой», «романтика», «народ»,
«религия», «прогресс»...
Пишу словами бытия,
а не библиотек:
«смиренье», «вера» и «семья»,
«любовь» и «человек».
29
***
Горизонталь дороги
и вертикаль пути.
Конечно, мы не боги,
но по длине идти
осточертело, братцы,
не лучше ли в быту
нам смелости набраться
и двинуть в высоту.
Довольно всякой мути:
пейзажей, депрессух…
А что, если, по сути,
писать, чем болен дух?
***
Не романтик, не лирик, не пророк, не судья,
а печальный сатирик, устремлённый в себя.
Что мне до человека вообще, в чертеже?
Я духовный калека, прокажённый уже.
Что мне люди другие? Их потёмки? Во-во…
Если язвы такие у меня самого!
Все хорошие, то есть все спасутся, мой друг.
У язычников совесть, как спасательный круг.
Я же буду в геенне. Но не в чёрной смоле,
не в наваристой пене в прокопчённом котле,
30
а без воли, и власти, и надежд на исход,
в котловане у страсти… Кто грешил — тот поймёт.
***
Когда строку диктует чувство...
Б. Пастернак
Спасусь ли Божественным чудом?
А всё обеляю себя.
Душа продырявлена блудом,
как минами дно корабля…
Но хватит красивостей лишних!
Стихи — содержание, суть.
Не любит ни Бога, ни ближних
фальшивое сердце ничуть.
Отравлен мой разум лукавый
желанием славы людской…
И это желание славы
диктует строку за строкой.
***
По страстям, по страстям, по страстям
я сойду в непридуманный ад.
Что же нам, что же нам, что же нам
о различной туфте говорят?
Что мне ваши слова и слова!
Только Слово утешит меня.
И от смерти укроет сперва,
и от муки избавит, храня.
31
ПУГОВИЧКА
Е. Рейну
Где-то нашёл по пьяни —
выбросить не хочу.
Пуговичку в кармане —
мучаю, кручу.
Спутница и подружка,
слушательница моя,
муза моя, игрушка,
по-э-зи-я.
Что мне до рая с адом,
ангелов и чертей,
если не будет рядом
пуговички моей?
***
Бросить тоску. Не гулять по парку.
Стихи не писать назло.
Уехать в деревню. Открыть столярку.
Изучить ремесло.
Делать двери, шкафы, ниши,
табуретки, столы.
Рубить срубы. Сводить крыши.
Настилать полы.
32
Выдохнул стихотворение, кроме
тебя самого куда?
А дверь висит на соседнем доме
и будет висеть года.
***
Мне надоело причитать в миноре:
о воре, горе, море и просторе.
Мне надоело продавать неврозы:
измены, смерти, ужасы и слёзы.
Мы однобокостью — заколебали,
а есть другая сторона медали!
Есть мир природы — стройный, гармоничный
(заметьте — никогда не симметричный).
Есть мир любви (любови, а не страсти)
к Творцу и ближним и к себе отчасти.
Есть мир в душе, и, кто смирился, знает
рай на земле, в раю он пребывает.
Есть горний мир, и сочинять не надо,
что интересней описанья ада.
Есть мир ещё, забытый мной и вами,
и я надеюсь, что займусь мирами,
как только выйду снова из дурдома
и не в общаге окажусь, а дома.
Поэт здоровый — о! — какая мощь в нём.
Я напишу стихи в мажоре мощном.
33
Раздел четвёртый
Бунт
ГОЛОСА
Кому ты веришь? — Я себе.
А ты? — Я никому.
— Я верю в Путина В.В.,
не знаю почему.
— А я в сансару. — Я в «Спартак».
— А я Попову И.
— Я в Иисуса, но не так,
как церковь и попы.
— А я в науку как могу,
и вообще уму.
— Я Богу, и духовнику,
и мужу моему.
ПРАВДА
1
34
Учился ли я в институте,
развратничал или бухал,
всё думал: невинен по сути,
оправдывался и вздыхал…
Язычником косноязычным
я думал, что с правдой знаком,
а правда не в чём-то логичном,
она совершенно в другом.
2
Когда чудит погода,
а ты не пьёшь вина,
и не нужна свобода,
и вечность не нужна,
похоронили деда,
но, главное, хоть плачь,
безбожно врёт газета
с программой передач,
в деревне беспробудной,
в нетопленой избе —
становится доступной
вся правда о себе.
БУНТ
Мне в отрочестве бунта
хотелось до того,
что я вкусил как будто
всего, всего, всего:
за наркотой в цыганский
посёлок приезжал
и список донжуанский
усердно заполнял,
35
учился в театральном,
прочёл две тыщи книг,
ну и зашёл реально
в бессмысленный тупик;
и заболел тоскою…
А бунт совсем в другом:
в борьбе с самим собою,
в победе над грехом.
Поститься, и молиться,
и ближнего любить,
и к Богу обратиться,
и человеком быть, —
вот где нужны упрямство
и мужество, как встарь…
Бунт — сущность христианства.
Иисус Христос — бунтарь.
О ЗЕМНЫХ ПОКЛОНАХ
Открылась душа, словно рана.
Я, помнится, выпил сто грамм
и с мужеством юного хама
вошёл в переполненный храм.
Была, как теперь понимаю,
Страстная неделя Поста.
На входе, у самого краю,
толпился народ, духота.
36
И тысячи глупых сомнений
смутили гордыню мою:
все рухнули вниз, на колени,
а я как придурок стою.
Из храма в язвительном зуде
я шёл, не умея понять,
как могут культурные люди
так пошло себя унижать.
Дошёл до ближайшей кафешки,
взял пива, купил сигарет,
и в сторону Церкви, конечно,
ни шагу за несколько лет.
Теперь я прозрел понемногу
и стыдно за свой самосуд,
ведь из благодарности Богу
земные поклоны кладут.
***
Поначалу, когда я крестился
и ни слова о вере не знал,
я всё время креста тяготился
и, как будто случайно, снимал.
Я не ведал ни Крови, ни Тела
Иисуса Христа, ни того,
что иные под страхом расстрела
не снимали креста своего.
О ХУЛЬНЫХ ПОМЫСЛАХ
Прости, священная страница,
читать — мучение одно:
весна, открытое окно,
и кто-то страшно матерится…
37
Хоть сердце очень смущено
словами гордости и злобы,
я в них не виноват… Ещё бы!
Но это я открыл окно.
СТИХИ НА ПАСХУ
1
А. А.
Да, русский человек неисправим.
На Пасху я, рыдая, причащался,
а к вечеру напился водки в дым
и с кем попало целовался.
...Восьмидесятник, препод и поэт.
Из тех самоуверенно-речистых.
Женился на прудах, то ли на Чистых,
а то ли Патриарших… Счастья нет.
Он о смиренье что-то говорил,
о женщинах, поэзии, циррозе,
о том, что церковь — это мафиози,
и про жидов, конечно, не забыл.
А я смотрел, пока он ныл, сипя,
окурок, галстук, мятая рубашка…
Смотрел, смотрел и вдруг узнал себя.
Мне стало страшно.
2
38
Конец недели. В честь субботы
ушёл домой пораньше он.
Сел на метро. Поехал в свой район.
Чуть только вышел, звякнул телефон:
дружок купил пол-ящика «Охоты».
Перезвонил жене. Меняя тон,
сказал, задержится — полно работы.
Жена устала и не без зевоты
сказала: «Хорошо, купи батон
и шпроты не забудь…» — «Да, да и шпроты...»
…Сперва травили байки, анекдоты,
но пиво кончилось, нач‚лся недогон.
Сходили, взяли водки «Эталон»,
потом свели, как говорится, счёты,
потом попели, типа, в унисон.
Когда пришёл домой, шумел как слон
в посудной лавке. Скинув «камелоты»,
прошёл на кухню, выпил цитрамон,
лёг на диван и погрузился в сон,
помучившись немного от икоты.
А ночью было чудо из чудес:
Христос воскрес! Воистину воскрес!
3
Я Пасху встречал в жёлтом доме.
Насущная Пасха была.
Молчали в какой-то истоме
два наших больничных крыла.
Обычно крутые медсёстры,
притихнув, свезли «овощей» —
годами лежащих на Острой1
улыбчивых полулюдей
(маньяка, дебила, кретина).
1
Психиатрическое отделение разбито на Острую и Спокойную половины.
39
Спокойная же половина
дошла до столовой сама.
Священник устало молился
за всех, кто безумным родился,
сошёл или сходит с ума.
Да, мы не читали той Книги,
которой не дал нам никто.
Но Ты оцени же зато
безумия наши вериги,
безумия наши стигматы,
хоть мы не воцерковлены,
да что там, и не крещены
и в том уже все виноваты,
что не ощущаем вины.
Невольные наши обеты
(пародия на монастырь)
пускай зачеркнут сигареты,
и наш онанизм, и чифирь.
Ведь мы не имеем ни крова,
ни денег, ни жён, ни стыда.
Молитвы не знаем ни слова,
постов не храним никогда.
О Господи, перед тобою
стоим сумасшедшей толпою!
Политика нам не подмога,
поэзия тоже ни-ни.
Мы верим, мы веруем в Бога,
поскольку на свете одни.
Я Пасху встречал в жёлтом доме...
40
***
На пустыре, там, где таможня,
где спит собака на земле,
где птица мается тревожно
одна в рассветной полумгле,
где никуда вовек не деться
от проходных и проходных,
я вспомнил искреннее детство,
как бы ударили под дых.
И понял я… А что я понял?
Да ничего не понял я!
Я только детство проворонил,
и всею скверной бытия
отравлен я: от фарингита
до хульных помыслов в башке…
Душа для Господа закрыта,
и слово спит на языке.
За тополями, гаражами,
где грязь и ноздреватый снег,
я плакал светлыми слезами,
я вспоминал, что человек.
***
Некий беззаконный человек,
снова собираясь на разбой,
помолился — тоже мне, стратег! —
перед ликом Девы Пресвятой.
41
На иконе выступила кровь,
и спросила Дева у него:
— Для чего ты, грешник, вновь и вновь
распинаешь Сына Моего?..
Вы зевнёте, скуки не тая:
что, мораль? в наш умудрённый век?..
Это я, читатель, это я,
некий беззаконный человек!
***
Человек — не калека, не хам,
не беспечный ездок временами,
а прекрасный Божественный храм,
только он забывает о храме.
Но не буду, как делали встарь,
растекаться по древу — ну то есть:
ум — священник, а сердце — алтарь,
а святые дары — это совесть.
***
Я думал, Церковь — это идеал,
а Церкви далеко до идеала,
но только там я истину узнал,
которая не разочаровала:
начни с себя, и все вокруг начнут
по Образу меняться и Подобью...
Подумать только: заурядный блуд
я называл таинственной любовью!
42
***
Якоже бо свиния лежит в
калу, тако и аз греху служу…
Покаянный канон
«…И вновь я согрешил. О, сколько раз
я зарекался, каялся и клялся!
Проклятый грех, увы, сильнее нас,
и я не выдержал, и я сорвался.
О Господи, я малодушный раб.
Скажи, зачем рабу дана свобода?
Я так бессилен, немощен и слаб,
что вся моя лукавая природа
направлена, повёрнута на грех.
И я устал всё время подыматься…
И снова бухаться… Быть хуже всех…
Оставь меня… Хочу в грязи валяться…
Надежды нет!» —
«Слепец, надежда есть!
Иисус Христос — наш Бог, Спасенье наше.
Судья, не знающий про подкупы и месть.
Ведь не районный суд на Уралмаше
Божественный премудрый суд,
прощающий за каждую молитву,
за покаяние и за духовный труд…»
И я встаю с собой на битву.
43
Раздел пятый
Смерти нет
ПЕРЕВОДЫ
1
(Из Байрона)
Как на могильную плиту
глядит прохожий иногда,
так Вы по этому листу
скользните взглядом, но, когда
случайно, через много лет,
совсем одна, прочтёте весь,
представьте: человека нет,
но Сердце человека — здесь.
2
(Из Фроста)
Зимой и лесом окружён,
иду я для того,
чтоб высмотреть хороший клён
и повалить его.
Закат, и дерево легло,
четыре на часах…
Как будто крови натекло,
и кровь стоит в следах…
44
Не думаю, что из-за пня
умрёт Природа-мать…
А что касается меня,
то я приду опять.
***
Городской приезжает в деревню
повидать неродную родню,
каковая, глаза утерев, ну
разумеется, колет свинью.
Но от визга и запаха смерти
городской не в тарелке сперва
(а свинина здесь даже в десерте).
— Извините, болит голова...
Но, гляди, опрокинул рюмашку,
рассказал с бородой анекдот
и берёт целлюлитную ляжку
и жуёт.
Объективный закон мирозданья
«чья-то жизнь для кого-то еда»
отрицать не имею желанья...
Но убийство — убийство всегда.
СТИХИ ДВОРНИКА
Вороны убивали голубµ...
Я долго успокаивал себя:
естественный отбор, не лезь в процесс...
Но плюнул и пошёл наперерез.
45
Ворон обматерил и разогнал,
живую душу в рукавицы взял
и, если говорить по существу,
отправил за ограду, на траву.
Следя за дислокацией ворон
(вон там, на ветке, и на крыше вон),
метлу с ведром забыл на произвол
и за ограду мигом перешёл.
Но, чёрт возьми! Нет голубя! Нема!
Кружусь юлой, курю, схожу с ума
и наконец, подняв одно перо,
гляжу на по ту сторону ведро.
О Господи, мне хочется сказать,
когда я так же стану умирать,
и Ты спасти захочешь от не-птиц,
не выпускай меня из рукавиц!
***
Старуха в плацкартном вагоне,
она кого хочешь разбудит,
как села, так стонет и стонет:
пустите на нижнюю, люди.
46
Да прямо, ещё не хватало,
зачем-то меняться местами…
Всю ночь она спать не давала,
а утром — додумайте сами…
В окне убегает Россия:
поля, города, человеки.
И голосом нового Вия
рычу: «Опустите мне веки!»
***
Наш вагон зацепил человека.
По частям человека внесли.
Если выживет — будет калека.
Отмахнули флажком. Повезли.
Но пока он в вагоне хранился,
проводница пила корвалол,
я за чаем пойти постыдился,
а какой-то дедуля пошёл —
отлетала душа, отлетала,
на мытарства спешила она…
На стоянке врачиха сказала:
«Чё везли-то? Он мёртвый. Хана».
И уже мертвеца — человеки
на носилках поставили в снег.
«Газвода, пирожки, чебуреки…
Не хотите один чебурек?»
И кричу я закутанной тётке:
«Ты мне водки скорей принеси.
Выпью всю, хоть и нет столько водки
на Руси…»
Что-то стало со мною такое,
что-то звякнуло, дзинькнуло вдруг.
Это надобно сердце какое,
да и даже не сердце, мой друг,
освятить эти речи, и лица,
и сугробы, и холод, и кровь,
лень мента, суету проводницы,
а потом переделать в Любовь!
47
***
Ни любовь, ни судьба, ни талант
не во власти меня человека.
Это с виду я мощный гигант,
а по сути — убогий калека.
Намечает нам точки Господь,
точку «эр», точку «эс», между ними...
А подробнее график колоть
и кривую тащить — это мы, и
получается так иногда:
год за годом проходят года,
жизнь потрачена попусту, на фиг...
И висит недочерченный график!
Нет, кривая прошла в точку «эс»,
только вы уж поэту поверьте —
не к «с»пасению душ и телес,
к «с»мерти.
***
Не нужно чертям сковородок
и ангелам греческих лир.
Людской бутафории сроду
не выразить тоненький мир.
Но, может быть, нам закольцуют
секунду земного пути…
Для рая — почти никакую,
для ада — любую почти.
48
СЫСЕРТЬ
Из-за большого дефицита
рифм к существительному «смерть»,
покинув плоскогубцы быта,
я посетил тебя, Сысерть.
А то «в конверте», «круговерти»,
«поверьте», «тверди», хоть убей,
не то чтобы приелись к смерти, —
не соответствовали ей.
Вокзал, три улицы и почта,
как бы убитые мешком.
Рифмуется легко и точно…
Иду по городу пешком.
Когда сойду в глубины ада,
приняв мучительную смерть,
зевну, и это не бравада,
я посетил тебя, Сысерть.
***
А. Ерёменко
Дома стоят, как ранцы
китайские, впритык.
Живёте, иностранцы?
А я вот не привык.
Стою напротив пруда,
он Патриарший, да!
Но мыльница покуда —
стоячая вода.
49
Графическая липа
врисована в апрель,
как виселица, ибо
оборвана качель.
О, лживые, живые,
на правой стороне,
не почесать ли выи,
не вздёрнуться ли мне?
ЛЕРМОНТОВ
В моей молитве нет огня, бесплодно, сухо…
И то ли бес томит меня, а то ли депрессуха.
Жена с любовником, увы, не побоялась
ни Бога, ни людской молвы, а ведь со мной венчалась.
Один журнал не так давно издал подборку.
Я не смотрел. Мне всё равно. Стихи, а что в них толку?
Лежу на койке, и молчу, и представляю,
как я верёвку накручу на ручку двери, с краю.
Как в комнату мою войдут, дверь отваливши,
и тело мёртвое найдут, а я уже прогнивший.
Начнут винить характер, быт, и то, и это…
И на поминках зазвучит «шарманка» про поэта.
Жена любовнику на миг скандал закатит.
А маме скажет духовник: смиритесь, хватит, хватит…
50
***
Уже спускаться начал в ад
самоубийцы лифт,
но он был возвращён назад
обилием молитв.
В ту ночь молились за меня
моя семья и друг,
монахи из монастыря
и посвящённых круг.
А я открыть ещё не мог
из-за наркоза глаз,
но слышал всё: что нету ног,
что сбил меня «КамАЗ».
Я двое суток был в бреду,
переживая страх:
как на протезах я пойду,
резиновых ногах?
На третьи сутки вышел вон,
истёк, растаял бред.
Глаза открылись. Лампион.
Больничный яркий свет.
— Сестра, послушай, намекни,
как я сюда попал?
На месте ноги. Вот они.
А в памяти провал.
— Ну, хорошо, скажу тебе,
раз ты не помнишь сам:
ты дома, в ванной, на трубе
повесился — и к нам.
51
***
Не играю, заметь.
Не хочу напугать.
Я готов умереть.
Не готов умирать.
Ни жена, ни родня,
ни поэзия — о! —
не волнуют меня.
Что-то было — прошло...
Не держите, грехи,
и на дне, и на дне.
Исповедаться и
причаститься бы мне.
А потом постоять.
На себя посмотреть.
Я готов умирать.
Не готов умереть.
52
Раздел шестой
Два мира (стихи на разные темы)
ОТКРЫТКА С ВИДОМ НА УРАЛМАШ
1
сосну качало заправской мачтой
и заливало дома за почтой
балконы буквы реклам антенны
слоями аквы Н2О пены
потом и почту кустов зелёнку
киоска пачку гаи картонку
кольцо трамваи столбы и рельсы
вторые да и восьмые рейсы
на остановке зонты причёски
старьё обновки макушки чёлки
воды валились косые литры
и краски слились но вне палитры
балконы буквы столбы и рельсы
макушки чёлки вторые да и
2
Низкое небо, такое, что даже
трубы-окурки впритык не дымят.
Хмурые кубики пятиэтажек
брошены ветром о землю плашмя.
Низкие люди, такие же души,
в полости рта вырастают грибы.
суженой
Им не прижиться на суженной суше.
ссуженной
53
Кабы абы… Да не кабы о быт
вдребезги бились и морды, и стёкла,
и… если бы лодки, а то пустяки.
Вместо кровяки — варёная свёкла.
Чёрных и жгучих — дверные глазки.
На Дне Победы
На Бутырскую управу
кто найдёт управу, кто?
Обесцененную славу
не поднять в цене, зато
приподнять её на сцене
легче лёгкого, и тут
злые дети на измене
песни лживые споют.
А потом проскачут кони —
сорок восемь тёток в ряд,
д’ в кокошниках, на фоне
страшной цифры «60».
А затем на Дне Победы
седовласый правдобол
громко крикнет: «С Днём Победы!»,
«Хайль Гитлер!» или «Гол!».
Так мучительным салатом
из попсы, танцулек, фраз,
прилипая к красным датам,
оболванивают нас.
54
Только мимо, мимо, мимо…
Что салюты воробью?
От режима до лежим’а.
От державы к дежавю.
***
Умён, красив, рождён в рубахе,
жена — подарок у него.
Шуты, поэты и монахи
считают гением его.
Семья не мучит воспитаньем,
есть что поесть и что попить...
Но человеку испытаньем
и счастье тоже может быть.
МУЖИКАМ, С КОТОРЫМИ Я РАБОТАЛ
Как осознать двадцатый век, покаяться и жить?
И вот решает человек: не надо ворошить.
История, политика и прочее фуфло
его не трогают (пока не трогают его).
По телевизору — наврут, а самому — никак…
В «стекляшке» водку продают, и пиво, и коньяк.
Так, пей! Забей на ерунду! И, главное, не ной:
«Откуда я, куда иду, и кто это со мной…»
Но улыбайся и живи, без памяти своей,
без Бога, мира и любви, чтоб независимей…
Но помни, глупый человек, строку поэта лишь:
ты новый, двадцать первый век в двадцатый превратишь!
55
«ДВА МИРА»
В Калуге я был у друзей
и сам напросился в музей.
Иду. Натюрморты, портреты,
пейзажи, но я не про это.
На всё безнадёжно легла
печальная тень ремесла.
То — плохо, то — глупо, то — мило…
И — опа! — картина «Два мира».
Две девушки. Первая — кукла.
Красива, нарядна, припухла.
Вторая — почти замарашка.
А что вы хотели, монашка.
Стоят в проходном коридоре,
и всё… Но заметил я вскоре,
что там за монашкой — окошко,
в нём синего неба немножко…
Спасибо, забытый художник,
что ты не маляр, не безбожник,
не правильный авангардист…
Спасибо, что ты реалист.
56
***
Нет, писать о деревне не надо.
Что ни делай — получится ложь.
Никакого духовного клада
в деревенских людµх не найдёшь.
Алкоголики? Да, безусловно.
Сумасшедшие психи? Вот-вот.
Полнолуние чувствуют, словно
скот.
ПАЛАТА НЕВРОЗОВ
Поэт, инженер и водила,
рабочий, придурок и дед.
В обед медсестра заходила
и громко звала на обед...
У деда — характер несносный,
родня положила в нервозный,
серьёзный отдел ПНД1,
мол, ты суетливее чёрта,
не дашь нам закончить ремонта,
квартиру продать и т.д.
Придурок. Но без «дыр бул щыла».
«Пе-пе» да «пе-пе» — утомило…
Лепечет и ночью и днём!
Вот где реализм, футуристы,
вот где футуризм, реалисты,
а впрочем, довольно о нём.
1
ПНД — психоневрологический диспансер.
57
Рабочий судьбой покалечен.
Сын умер, и, стало быть, нечем
скрепить бездуховной семьи.
Жена позвонила на ужин,
сказала: ты дома не нужен
и там, в отделении, спи!
Водилу водяра водила.
Врачиха с утра приходила,
сказала: «А ну-ка, дыхни...»
Под капельницей на измене
больные, вдруг воздух по вене
пойдёт, а ему хоть бы хны.
Дошли мы и до инженера.
Поможет ему только вера.
Евангельский просто сюжет.
Расслабленный. Вялое тело.
Психолог помочь не сумела.
И рядом Спасителя нет...
Соседи мои по палате,
я тоже ведь не в шоколаде,
и мне пострадать довелось,
но всё ерундистика это,
и ты депрессировать брось!
Отличный невроз для поэта,
когда он с народом не врозь...
Лечились до самых морозов
и всё подходили к окну...
Как эта палата неврозов
похожа на нашу страну!
58
***
Рабочая общага,
считая по прямой, —
всего четыре шага
до скучной проходной.
Четыре на женитьбу.
Четыре на развод.
Четыре на могилу.
Четыре на роддом.
И я на этих самых
проклятых четырёх
играл в житейских драмах
и чуть ли не подох.
А как-то раз во вторник,
с немыслимой тоской,
глядел на этот дворик
общажно-заводской:
на пресную ограду,
на пресные цветы
и ощущал прохладу
вечерней пустоты.
ТЕМА
Таджичка у Литинститута:
цветастый платок и дитё.
И, может быть, эта минута,
покуда я шёл до неё,
59
единственно ценная за день,
а всё остальное — туфта.
Прошёл... И оставлены сзади
поступок, любовь, красота.
И дело совсем не в привычке,
не в деньгах, не в качестве слёз,
а в том, что к вот этой таджичке,
да, именно к этой таджичке
пришёл милосердный Христос.
***
С водилой на МAN`е, чтоб сделать навар
и выкрутить money, везли мы товар:
плиту полтора на три метра б/у…
Озёра тумана скрывали траву.
Мелькали просёлки, посты ГИБДД,
мосты и посёлки, столбы и т. д.
Мне выпал нажиться нечаянный шанс,
и, как говорится, потрачен аванс.
Но совесть поэта не купишь, увы,
хоть бизнесом это, хоть как назови.
Открылось, сорвалось моё воровство,
когда оставалось всего ничего.
И, выйдя из MAN`а, я твёрдо решил
и впредь без обмана жить бедно, как жил.
60
Водила помялся и тронулся, а
туман расплывался, виднелась трава…
***
Вместо иконостаса —
Владимир Семёныч Высоцкий…
С балкона — видна трасса.
Из окон высотки — высотки.
Папа — в горячем цехе.
Мама — в садике, в яслях.
Сын — уже в политехе.
Дочка — пока не ясно.
Папа — костры, гитары,
бардовские фестивали.
Мама, чтобы водяры
доверху наливали.
Сын ненавидит прямо
любую музыку тупо.
А дочка — играет гаммы,
и у неё группа.
В группе жених на басе,
подруга на саксофоне…
На иконостасе
место иконе.
61
ОДА
Спасибо, Господи, за то, что я живу,
спасибо, Господи, за то, что так бывает,
и помню я, как в детстве в синеву
мой красный шар стремится, улетает,
как во дворах трепещется бельё,
как дерево шумит в июньский вечер,
как на вокзале детства моего
прибывший поезд объявлял диспетчер.
Спасибо, Господи, за то, что я любил
по-детски безответно и наивно,
и Высшая Любовь — ты мне открыл —
как правило, бывает не взаимна.
Спасибо, Господи, что попустил упасть,
и я упал, и поднимался долго,
зато теперь я не считаю страсть —
любовью и любовью — чувство долга.
Спасибо, Господи, за то, что я грешил,
был дудкой дьявола и человека сузил...
Но бросил богохульствовать, решил
забыть о скверной, развращённой музе
и в поисках Любви и Красоты —
писать иначе, вместо чувства — мысли...
Я в ад сошёл бы, если бы не Ты,
причём в прямом, не переносном смысле.
62
Спасибо, Господи, что страшных Таин Твоих
я с замираньем сердца причащался.
И не губами-лбом к мощам святых —
устами и челом я прикасался.
Спасибо за Пасхальный крестный ход,
я, помнится, пришёл в ужасном стрессе
и ощутил впервые мой народ,
и с ним кричал: «Воистину воскресе!».
Спасибо, Господи, за то, что я уйду
не в мир идей, не в подлую нирвану,
не распадусь, в цветок не перейду,
но весь умру и целиком восстану.
Спасибо, Господи, за то, что смерти нет,
не может быть и не было в помине.
За тихий-тихий невечерний свет
Твоей Святыни.
63
ПРЕЛЕСТЬ
Поэма-коллаж
Прелесть есть усвоение человеком лжи,
принятой им за истину… Источник прелести, как и всякого зла, — диавол…
свт. И. Брянчанинов
1
Я стал поститься, и молиться,
и делать добрые дела,
и благодать, как говорится,
в натуре на меня сошла.
Я ощущал на вкус молитву,
я сладко плакал каждый день.
Кто в наше время прячет бритву?
Я прятал шарфик и ремень.
Что мне попы, библиотека
или святая Церковь-мать?
Хотелось мне у человека
(сосед ли, пьяница, калека)
благословенье получать.
И началось: то драйв, то кома,
я бросил правило1, запил...
Господь при помощи дурдома
меня на землю опустил.
Там, где от века выдавали
пижаму из комплектов двух,
там, где в линолеум втоптали
наивный тополиный пух, —
1
Правило — молитвы, которые читаются каждый день утром и вечером.
64
я счастлив был. Такого счастья
ни до, ни после, ни во снах...
Еженедельное Причастье
мне привозил один монах.
Я полюбил душой страданье,
стал христианство понимать,
как сквозь него идёт сиянье,
струится Божья благодать.
Мой дух высок, но что же тело,
что с бедной психикой моей?
Меня лечила, как умела,
одна врачица, то и дело
я в кабинет стучался к ней.
Она — адепт индийской йоги,
я — в прелесть впавший дилетант.
Мы стали говорить о Боге,
потом пришли на помощь Кант...
Кант, Аристотель, Марк Аврелий,
Камю и Ницше, Фрейд и Фромм...
Не говорить же в самом деле
нам о диагнозе моём.
Обычная шизофрения
для тех, кто не читал Отцов.
Наговорив сплошной фигни, я
в палату шел в конце концов.
2. Я
Меня от хульных бесов лечат,
шизофрения, говорят.
Уже два месяца калечат,
а где, простите, результат?
65
Но, право, чёрт с ним, с результатом!
Я вылечиться не молю.
Я награждён карманным адом
за юность дерзкую мою.
Быть может, всякий раз, как только
приходит мне на ум хула,
на небесах сгорает т‹лика
грехов, которым нет числа.
Пусть я больной, пустой, бесцельный,
пусть жить на свете не могу,
мне Бог доверил крест надтельный,
и от него не побегу.
3. Кузя
Трясутся руки. Он к врачице,
мол, пропишите циклодол.
И прописали. Стал лечиться.
Домой на праздники пошёл.
Глотнул накопленное разом,
запил холодною водой
и вышел, глядя левым глазом,
а правый глаз прикрыв рукой.
Зимы спокойные сугробы,
как говорят поэты, спят,
но не один — живой, особый,
геометрический квадрат.
И в нём метель в миниатюре.
Он вспомнил о Дали и сюре.
66
Курить охота. Закурили.
Достали пачку сигарет.
Но нету тех, с кем закурили,
и нету пачки сигарет.
Да он отстал! Кричит Володе,
но не Володя, а Вадим...
И вроде он один, а вроде...
а вроде он и не один.
В словах глубокие процессы,
и слышит он, как в слове «бессознательно» шуруют бесы...
Беслан, бессонница, ликбез.
4. Вадим
Последний русский диссидент —
он здесь лежит уже лет двадцать.
Его забрали в тот момент,
когда Союз стал разлагаться.
И разложился... но того...
с квартирой, книжкой1 и родными.
Попробуй выпиши его!
И ходит с патлами седыми…
Ходи, седой, любой обход
опять найдёт к чему придраться.
Гемоглобин, болит живот,
температура, кашель, пот —
отличный повод, чтоб остаться.
1
Сберкнижка.
67
«Зато мы делаем ракеты
и перекрыли Енисей,
а также в области балета
мы впереди планеты всей...» —
его любимое присловье.
Поскольку он интеллигент,
одна сестра к нему с любовью
всё время лезет... Хеппи-энд!
5
Налево — Кузя, а направо —
стена, в ногах — лежит Вадим,
наискосок — Санёк и Слава...
Нас пятеро, но я один.
Куда бежать мне от онлайна?
В палате двери со стеклом.
Ну что же, у меня есть тайна:
воспоминанья о былом.
6. Воспоминание № 1
Велосипед «Весна», звонок,
я нажимаю на педали.
О, этот синенький лесок,
мне проступающий из дали.
Черныш бежит за мною вслед,
ещё живой, живой и верный.
На папе вязаный берет
и плащ советско-инженерный.
68
Невыносимо серый плащ
на фоне красок листопада.
Так умилительно, хоть плачь,
но правый ус длинней, чем надо.
Мы то гербарий соберём,
то в речку блинчики запустим.
Нам очень хорошо вдвоём
(собаку с великом опустим).
И цвет, и запахи, и свет —
всё это помню очень остро.
О, безымянный полуостров,
где мне почти двенадцать лет…
Идёт волна по Иртышу
и хочет полуостров вымыть.
После прогулки Чернышу
попробуй весь репейник вынуть.
Потом спускает колесо,
веду велосипед устало...
Куда пропало это всё?
Как в душу всё это запало!
Высотку обойдя с торца,
мы входим в наш подъезд центральный.
Велосипед, звонок прощальный...
Живой Черныш. Любовь отца.
7
Налево — Кузя, а направо —
стена, в ногах — лежит Вадим,
наискосок — Санёк и Слава...
Нас пятеро, но я один.
Куда бежать мне от онлайна?
В палате двери со стеклом.
Ну что же, у меня есть тайна:
воспоминанья о былом.
69
8. Воспоминанье № 2
Где два скульптурных футболиста
бьют в осыпающийся мяч,
ты зонтик выщелкнула быстро:
«Не плачь».
Дождь начинался, а романчик
кончался прямо на бегу.
Я был тогда зелёный мальчик
и описать вам не смогу
всю бесконечность катастрофы.
Мне это сделать нелегко —
с трудом классические строфы
вмещают пафос арт-деко.
Всё это нервы, нервы, нервы,
но никого уже потом
я не любил сильнее стервы
с тёмно-сиреневым зонтом.
9
Налево — Кузя, а направо —
стена, в ногах — лежит Вадим,
наискосок — Санёк и Слава...
Нас пятеро, но я один.
Куда бежать мне от онлайна?
В палате двери со стеклом.
Ну что же, у меня есть тайна:
воспоминанья о былом.
70
10. Воспоминание № 3
С Ерёмой накатив портвейна
на Патриках, не где-нибудь,
я в Лит на семинар Ев. Рейна
тащился, бормоча: еврей на…
И там учился как-нибудь.
Я начинал у Кузнецова,
у Рейна получал диплом.
Но на своих уроках оба
просили нас закончить снова
набросок Пушкина в альбом:
«Я помню чудное мгновенье,
передо мной явилась ты,
как мимолётное виденье,
как гений чистой красоты...»
Заплакал я и в странном страхе
в обитель дальнюю пошёл,
постригся в бедные монахи
и Вечную Любовь нашёл...
11
Поэма требует размаха,
а я закончил... ну и ну.
Поэтому я не без страха
поэму новую начну.
Она приснилась мне однажды,
когда я, как младенец, спал.
Мне по ошибки дали дважды
наркотик фенобарбитал.
71
УЧИТЕЛЬ ЛИТЕРАТУРЫ
(Поэма во сне)
I
Я словно чеховский герой,
я отучился в Лите сдуру,
чтобы в провинции глухой
преподавать литературу.
Я сразу задал на урок
блиц-сочинение на тему
«В чём смысл жизни» и, как мог,
ребятам упростил проблему.
Что, мол, ошибками ничуть
смущаться я пока не буду,
меня интересует суть…
И вот сижу читаю груду.
Один хотит попить пивка,
но чтоб немецкого разлива,
но это после, а пока
закончить колледж торопливо.
Другой — купить машину «ВАЗ»,
и — неразборчиво — модели,
но это после, а сейчас
закончить колледж еле-еле.
Одна — хотела бы детей,
уже и парень есть на мушке.
Я объяснить пытался ей,
что мы не курицы-несушки.
Другая — выучить язык,
чтобы уехать заграницу.
Я сдерживал себя, старик,
чтоб не поставить «единицу».
72
Но остальные чуваки
меня ну просто доконали,
они мне чистые листки
с фамилией и группой сдали.
И только некий аноним,
не пожелавший подписаться,
писал, что хочет быть таким,
чтобы в аду не оказаться.
И хоть его заветный рай
был только мусульманским раем,
я «пять» поставил, так и знай,
и в этом был неподражаем.
А через пару-тройку дней
ко мне пришла моя коллега,
мол, я уродую детей
и удовлетворяю эго.
Она хотела, чтобы я,
что называется, прогнулся,
а я зевнул и улыбнулся...
Звучи, поэзия моя!
II. Лидия Валентиновна Кондрашкина
О, брючный розовый костюм!
Очки, порочные морщины.
Твой муж — спивающийся кум1,
плохая копия мужчины.
Но вы всю жизнь прожили с ним,
и этим летом, слава Богу,
ты съездила в Иeрусалим
и там сходила в синагогу.
1
Сотрудник оперативной части ИТУ или СИЗО.
73
Зашла в мечеть и русский храм,
тебе конфессии не близки...
Но кто ещё поможет вам?
И сунула везде записки.
А тут сижу какой-то я,
и не лизнул, и не прогнулся,
а взял зевнул и улыбнулся...
Молчи, поэзия моя!
III
В одном она была права,
в её житейской укоризне
звучали верные слова
про мой неверный образ жизни.
Зачем я бегаю греха?..
И в тот же день пришла училка:
«Да нет ли у тебя “штриха”?
Да есть ли у тебя мазилка?»
IV. Надежда… забыл отчество и фамилию
Я сразу понял, что сходить
придётся с нею на свиданье,
чем этой бабе объяснить,
что, мол, спасибо, до свиданья.
Я в музкомедии родной
ни разу не был почему-то.
И вот ближайший выходной,
шесть тридцать и одна минута —
мы встретились. Она шмотьё
такое сверху намотала,
я даже не узнал её,
а вот она меня узнала.
74
Мела метель, и от метро
мы шли в молчанье до театра.
Мигали вывески пестро
на крыше у кинотеатра.
И думал я: любовь, любовь,
какая непростая штука.
Спроси любого, и любой
кивнёт тебе: да, это мука.
Ведь женщина, она теней,
тьфу, то есть тень напоминает.
Попробуй погонись за ней,
тотчас немедля убегает.
Сам убегаешь — вслед бежит,
забыв о гордости и пользе.
И лишь когда в любви зенит,
то тени исчезают в полдень.
Но скоро ночь, и скоро сон,
исчезнут тени вместе с нами,
и мы глядим на этот фон:
на снег с фонарными тенями…
V
Сейчас поэма прекратится,
толкают в бок: проснись, подъём.
Суббота, и пора к врачице,
как говорится, на приём.
Покинув сонную поэму,
шагаю к первой из поэм...
75
ПРЕЛЕСТЬ
(Завершение)
12
…И в этот раз мы взяли тему:
мы стали говорить про Деву,
не согрешившую ничем.
Не согрешила даже в мысли
и стала матерью Христа.
Врачица мне сказала: «В смысле?»,
а я ответил ей: «Да-да».
И вышел… Санитарка мыла
наш туалет, ругаясь зло,
но это было даже мило,
так тихо стало и светло.
Бачок с водой и стенгазета,
рисунки глупые и вздор
милы мне, и мила мне эта
скамейка, урна, коридор.
В палате вечные соседи
и лампа кварца на стене
мила мне, и милы мне эти
окно, решётка на окне.
Благодарю, о Богомати,
за волю, счастье и покой!
И я сравнил две благодати:
ту раннюю и эту. Кстати,
как только я решил строкой
76
запечатлеть, как это было,
достал бумагу, ручку взял —
она ещё мне посветила…
И тихо ангел отошёл.
13
Итак, финал. Хочу в финале,
как в басне, провести мораль
(её бояться что-то стали
поэты новые, а жаль).
Духовная война страшнее
любой физической войны.
Выскакивая из траншеи,
не веря в козни Сатаны,
мы подвергаемся (ещё бы!
ведь не имеем вещих глаз)
атаке бесов — духов злобы,
не существующих для нас.
И каждый, кто отвергнет веру,
Преданье, Церковь и Отцов,
последует, в конце концов,
— о, ужас! — моему примеру.
14
P.S. Одна моя коллега,
не та, что ссорилась со мной,
но и не та, с которой бегал
я в музкомедию зимой,
другая, новая… Короче,
она шепнула мне о том,
что у неё замироточил
Высоцкого собранья сочи…
нет, избранного третий том.
77
Бывает всё на белом свете,
и я, конечно, чуду рад.
Но почему конкретно третий?
Не первый и не все подряд?
Любая собственная ересь,
экстаз, «духовные» мечты
немедленно приводят в прелесть.
Я выжил. Выживешь ли ты?
15. Эпилог
Я исключительный поэт:
я выжил после суицида.
Я возвращён на белый свет
разрушить мифы, байки, бред,
что ад придуман, ада нет,
но мне не верят, вот обида.
Успел я смутно рассмотреть
пустырь, где мы в футбол играли.
(Теперь там высится мечеть,
недавно в «Гугле» показали.)
Кинотеатр «Мир» с до дыр
засмотренной индийской лажей.
Универсам, пожарку, тир
и тетрис десятиэтажек.
И вдруг отчётливо забор
(я помню, как его помяли,
казах влетел на самосвале).
И снова смутно — светофор.
78
Ну почему, ну почему
из детства яркого, поверьте,
увидел на пороге смерти
я эту вмятину одну?
Я видел всё, но я лежал,
мне шар на ноги наезжал,
катился по виолончели.
Я задыхался. Я дышал
с надрывом, реже, еле-еле.
И умер. Но моё сознанье
(не знаю, как душа моя)
воскресло, и — вот наказанье —
не мог пошевелиться я.
Горели ноги, я их сжёг
(Есенин сжёг до мяса руки).
Пустил я в ванну кипяток
и, помнится, помыться лёг.
Приладил мамин поясок
к трубе — холодной закорюке.
Я сделать этого не мог!
Наверно, это были глюки.
Я жрал тогда феназепам,
я впал в классическую прелесть.
И попустил Господь чертям
меня повесить…
И вот живу уже пять лет
я, так сказать, взаймы у смерти.
А покаяния всё нет.
Но чуть подальше ходят черти.
79
К чему я, собственно, веду?
О чём хочу сказать поэтам?
Ну что забыли мы в аду,
ну чем нам плохо в мире этом?
Да чёрт с ним, с этими стихами,
когда под ними дышит бездна!
Поэт, займись душой, грехами!
Кричу, но знаю: бесполезно.
2008, 2013
80
СНЕГ ИЗ ФОНАРЯ…
(Стихи 2008–2012гг.)
***
Жена обманет или друг,
не ровен час — родня обманет.
Шутя, поэзия поманит
и мылом выскочит из рук.
Обманешь ты. Себя. И, ох,
как много раз. Обманут сила,
ум, красота, народ, Россия…
И не обманет только Бог.
ПРИЛОГИ1
о. Петру (Мажетову)
Я ещё не видел света,
жил в предчувствии утра
и не оценил совета
батюшки отца Петра:
«Затевая с бесом битву
за смирение и рай,
Иисусову молитву
постоянно повторяй».
Помню, стал я кипятиться,
а точнее — закипать:
«Круглосуточно молиться?!
Ни о чём не размышлять?!
1
По православному вероучению, прилог является первой ступенью
грехопадения. Всего святые отцы выделяют пять ступеней: прилог,
сочетание, сложение, пленение, страсть. В отличие от других четырёх
ступеней, прилог безгрешен, поскольку влагается дьяволом в душу
человека, помимо его воли. От человека зависит только принять прилог или не принять его. Даже великие святые были подвержены прилогам и боролись с ними при помощи молитвы и добрых дел.
83
Не хочу!» А что в итоге?
Я живу как в страшном сне.
Мыслей нет. Одни прилоги
«надрывают сердце мне».
АТЛАНТЫ
Атланты держат небо на каменных руках…
А. Городницкий
Атланты держат небо на каменных плечах.
Я двадцать лет здесь не был. Я вырос и зачах.
И вспоминать не надо, как с мамочкой вдвоём
идём по Ленинграду и песенки поём.
Теперь я в Петербурге. Развёлся. Начал пить.
Что в этом переулке могли мы находить?
Двенадцать (или сколько?) атлетов небольших.
Из всей антички только и помню, что про них.
Ну, снег идёт. Ну, влаги процентов семистпять.
Ни веры, ни отваги, ни чувства, так сказать.
Кто в этом провинился? Да сам и виноват.
Грехами осквернился. Почти спустился в ад.
В одном глазу — гордыня, в другом — проклятый блуд.
Вот почему пустыня и тут, и тут, и тут1.
1
При чтении последней строки показывать вокруг, на голову и на
сердце.
84
***
На православном кладбище суббота.
О воскресении поют колокола.
Кресты, могилы… Целая гора
листвы и мусора вон там у поворота.
Ну, чёрт возьми, я в лужу наступил!
Промокнут ноги, слягу, заболею…
Всё хорошо, но об одном жалею,
что никого на свете не любил.
***
Горбатого — могила,
но ты спины не горби.
Целительная сила
в страдании и скорби.
Избавь меня от боли,
избавь меня от страсти,
Твоей предамся воле,
Твоей предамся власти.
***
На дьявольском автопилоте,
сорвав супружеский венец,
ты предалась хотеньям плоти,
но протрезвела, наконец.
Вчера приходит эсэмэска,
а я уже неделю пил,
перезвонил, ответил резко,
что не прощу… А сам простил.
85
***
Я из Москвы. Поэт. Одет, как бомж.
Ты — в антрепризе в роли проститутки.
Сначала шутки отгоняют ложь,
но вскоре ложь отпугивает шутки.
— Спаси меня, спаси…
А как спасу?
Ты растолстела, «принесла в подоле».
И я какую-то хреновину несу
о правде, что ли…
— А помнишь, под сиреневым зонтом
актриса — ты, я просто гениальный?
Целуемся… ещё… ещё…
Потом
финал банальный.
Нет, я недаром пью феназепам!
Недаром я лечусь от депрессухи!
Не сходится рассказанное нам
с показанным… Не сходится. По сути.
СТИХИ НА САЛФЕТКЕ
Два литра ещё — и душа умирает,
но колется там, вдалеке:
свеча затухает, свеча затухает,
венчальная свечка в руке затухает,
у милой в руке.
86
Пол-литра вдогонку — и стены поплыли,
но краем сознания тут:
сыночка родили, сыночка родили,
внебрачно такого сыночка родили,
и Сашей зовут.
ЗМЕЯ
У каждой женщины должна быть змея...
Б. Гребенщиков
Влюблённый — слеп.
Он и не знает, что происходит.
Знаю я:
к нему под сердце заползает —
змея.
И по своей змеиной воле
она то жалит, то щадит…
Бедняга, мучаясь от боли,
то ковыляет, то парит.
…Разлука.
Радоваться надо
счастливейшему из существ,
но он привык
и просит яду,
ведь яд вошёл в обмен веществ.
И странной пустотою жжёт
проделанный под сердце ход…
Влюблённый — глуп,
он и не знает, что происходит.
Знаю я:
он ход под сердце заполняет…
И это новая змея!
87
ДРУГУ
Молчи, мой друг, не прекословь —
пусть опыт говорит:
сперва закончится любовь,
потом начнётся быт.
С любою девушкой опять
разлад произойдёт
через неделю или пять,
полгода или год…
Так лучше не бывать в долгу.
Свободным быть, как я!
Не пожелаешь и врагу
такого состоя…
БАЧКИ
Сегодня вынести бачки
мне вдруг позволил доктор мой,
а на дворе весна почти
и пахнет здорово весной.
Синичка — тинь! — и на скамью.
Ботинком хрупаю ледок.
Когда же я создам свою
семью и тихий уголок?
…В три четверти зелёный цвет
собой залил палаты бак.
И мне не вынырнуть никак
туда, где белизна и свет.
88
СИНИЧКИ
4
Эх, синички, синички на решётке окна —
я дошёл до больнички от невинного сна,
от возвышенной сказки до реальности, б..ть!..
Привязали на вязки. И нельзя отвязать.
От прямой благодати до зажженных страстей.
На больничной кровати я почти Прометей.
Но клюёт мою печень не античный орёл,
а — похвастаться нечем — горький нормазидол.
3
Эх, синички, синички на решетке окна —
мне приснились кавычки, а в кавычках жена.
Потому что другому ты навек отдана,
потому что любому ты не будешь верна,
потому что отныне (мне дороги видны)
будут женщины и не… и не будет жены.
2
Эх, синички, синички на решётке окна —
я живу по привычке. Жизнь, зачем ты дана?
Ну, какие неврозы? Да, безумие, да!
И текут мои слёзы, как морская вода…
1
Эх, синички, синички, на решётке окна —
всё какие-то втычки, песня уж не слышна.
0
89
СЕРОКВИЛЬ
Ежедневная, стало быть, норма
восемьсот миллиграмм сероквиля1,
что спасли от душевного шторма,
не спасли от духовного штиля.
Отупение. Только порою
выплывает забытая совесть.
Не лирическому не герою,
то есть мне, понимаете, то есть
не лирическому напрямую
говорит, а потом замолкает,
неприглядную правду такую,
о которой и мама не знает.
Духовник о которой не знает.
***
Поэт в России больше, чем поэт…
Е. Евтушенко
Бомжей в больнице больше, чем больных,
и потому придумано толково —
больничная пижама для одних,
кальсоны и сорочки для других…
Мне ни того не дали, ни другого!
Гордыня стала распирать меня.
Действительно, во что одеть поэта?
И я в своём ходил четыре дня,
но кастелянша вышла с билютня
и выдала мне сразу то и это…
1
Правильное название этого лекарства – сероквель, но в больнице
обычно произносят «сероквиль».
90
***
Я послушать не прочь, мне услышать не лень:
в одиночестве — ночь, в единении — день…
Слову не прекословь, сердце умилосердь
и познаешь любовь,
или жизнь,
или смерть.
А дойдёшь до стены. И увидишь — стена…
Значит, тут истины. Значит, вот истина.
***
Господи, Ты раньше…
Господи, Ты тоньше…
Господи, Ты дальше…
Господи, Ты больше…
Господи, Ты выше…
Господи, Ты глубже…
Господи, Ты ближе…
Господи, Ты лучше…
Господи, Ты крепче…
Господи, Ты ярче…
Господи, Ты легче…
Господи, Ты мягче…
Господи, Ты чище…
Господи, Ты краше…
Господи, Ты тише…
Господи, Ты слаще…
91
***
Мира, мира и мира
нету в душе. Болит!
Но, как дочь Иаира, —
она не мертва, а спит.
***
Я скажу тебе как на духу:
у меня пробоина в паху.
И отныне пусть меня зовут
блудным сыном, но от слова «блуд».
Я из поколенья нулевых.
Ты случайно сам не из таких?
Слышу, говоришь как на духу:
у меня пробоина в паху.
***
Я люблю дождливую погоду,
летнюю дождливую погоду.
Я люблю смотреть, смотреть на воду,
бешеную льющуюся воду.
Я люблю вечернюю природу,
тёмную вечернюю природу.
92
Я люблю идти по переходу,
ощущая полную свободу.
***
Когда иду по улице и вдруг
пахнёт зловонием,
я не гляжу вокруг,
ища канализационный люк
или бомжей.
Я знаю, это запах души моей.
***
Пахнет свежей травой.
Трамвай повернул «восьмой».
Фотографии на «загран»
я положил в карман.
Больно смотреть — вид,
будто бы я сыт,
или был суицид,
или замучил стыд.
Строится новый дом.
Работу нашёл с трудом.
Скорее всего — откажусь,
я ведь людей боюсь.
Как ни воспринимай
эти траву, трамвай,
фотографии на «загран» —
вот он бежит пацан…
Детство. Гармония. Рай.
93
НАБРОСОК И ЗАРИСОВКА
1
Детский дворик похож на пустыню,
перебиты качели.
Вот ступает мужик еле-еле,
ему двинули в «дыню».
Вот лежат у проезжей дороги
два живых человека:
он — безногий, убогий калека
и она — его ноги.
2
Выхлопная труба вертикально —
это серый уральский завод.
Выхлопная же горизонтально —
это мимо машина идёт.
Собрались ребятишки в подвале.
Валентин «пластилина» принёс...
Выхлопная по диагонали —
другу друг запустил «паровоз».
***
Ноги бездвижны, резиновы, мёртвы.
Бабушка в кресле-коляске сидит.
Это, бабуля, тебе за аборты.
Радуйся, грех твой при жизни горит.
94
О, животворное пламя болезней,
ты воплощенная Божья любовь!..
А что невестка считает полезней,
не обращайте вниманья, свекровь.
ПРОХОДНОЕ
Буйная зелень и ржавый гараж,
запах июльской железной дороги —
это мой самый любимый пейзаж,
это моё отраженье в итоге.
Серый забор бесконечно плетёт
скучную, мятую, злую колючку.
Вон проходная в общагу, а вот —
на легендарный советский завод…
Выну блокнот и потёкшую ручку:
«Через дорогу застыла сирень,
будто бы взрыв, остановленный взглядом…»
Сяду под нею в блаженную тень,
пива купив в супермаркете рядом.
Там проходная в секретный НИИ.
Кульманы были когда-то одни.
Раковой опухолью день за днём
офисы фирм разрастаются в нём.
Тут проходная в армейскую часть.
Страшно туда человеку попасть.
Наискосок проходная тюрьмы.
Этого тоже стремаемся мы.
Буйная зелень и ржавый гараж,
запах июльской железной дороги —
это мой самый любимый пейзаж,
это моё отраженье в итоге.
Сердце моё — проходные дворы.
Сердце моё — проходные составы.
Улица плавится вся от жары.
Косит таджик незнакомые травы.
95
***
Болеешь, а мне на работу…
А. Дьячков
В городе Иммануила Канта и Газманова — плохого
музыканта —«целесообразное без цели» занимает душу
еле-еле. Вспоминаю больше об Уртаме, о своей жене, семейной драме… Пусть меня жена с ума сводила и в прямом, не переносном смысле, — но зато она меня любила,
а теперь попробуй перечисли плюсы новой жизни: серой,
пошлой, холостяцкой… Что? Молчишь? Ну, то-то…
Перечёл стихотворенье «Нота»… И ничуть не жалко
жизни прошлой.
***
Б. Рыжему
С Владивостока по Калининград
я не люблю окраины и центры.
Там строятся или уже стоят
торгово-развлекательные центры.
Торгово-развлекательное время.
Эпохи не предвидится иной.
Смотри, как в пламя переходит племя
под звуки рыжей музыки блатной.
Под звуки рыжего певца блатного
душа становится дырява и дрянна.
Сентиментальность, повторяю снова,
жестокости другая сторона.
96
ХРОМЫЕ РАЗМЕРЫ
1
История на спирту, разбавленном не водой.
Проснулся мужик поутру, все дома, ага — выходной.
Достал из заначки, бухнул, ружьё зарядил и сам
убил детей и жену, куриц, кошку и пса.
Потом набрал телефон, брату домой позвонил:
— Алло, — говорит Семён. — Слышь, приходи, Михаил.
А тот отвечает: — Но я выгуливаю семью...
— Нет, ты приходи, свинья, я и тебя убью!
...Смотрит в окно судья: «Как долго бубнит прокурор!..
Ещё отдуваться полдня!..» И говорит приговор.
Пишет в блокнот журналист будущую статью
и крупно выводит на лист: «Я И ТЕБЯ УБЬЮ!»
Быдло глядит в новостях, вяло толкает жену,
потом замечает: ну, на х... потом добавляет: ну-ну...
И только один поэт (ему рассказали друзья)
плачет убийце вслед: «Он — это я, я...»
2
Отшельника в эгоизме просто смешно упрекать,
мол, удалился от жизни, ему на всё наплевать...
Отшельник живёт трезво и знает получше нас,
что хлопотать бесполезно о счастье народных масс.
97
Не верите? Что ж, не верьте. Спасайте народ, страну...
А душу спасти от смерти можно всего одну.
И стереотип нарушу, закончу моралью, мой друг:
спаси свою бедную душу, и сотни спасутся вокруг.
3
Тема для целой повести, но я зарифмую неброско.
Нашли корреляты совести спецы в Институте мозга.
Скоро найдут прилоги, откроют природу снов,
познают всё то в итоге, что есть у Святых Отцов.
Научно докажут Бога. Эй, нобелевку за Него!
По формуле, сухо и строго опять предадут Его.
4
Криогенщик Андрей за десять тысяч вперёд
(баксов, а не рублей) помещает в азот
мозг смертельно больных,
мол, надо чуть-чуть подождать,
пока медицина их научится воскрешать.
Что ты делаешь, бес? (А разве он человек?)
Ты оставляешь без Воскресенья калек!
Будем молить Творца овец отделить от волков,
тем более что сердца гораздо важней мозгов.
98
***
Я много прочёл всякой чуши
про суть человека и роль.
Туфта! Человек — это боль,
которая хочет быть лучше.
И нас ожидает в итоге
возможность уйти за предел,
где боль успокоится в Боге,
за то что быть лучше хотел.
***
О, злой, своенравный умишко поэта!
Я Богу молился, а ты между делом
уже занялся обработкой сюжета:
монахиня в чёрном, а девочка в белом.
Но чувствую, что-то такое задето,
простое, святое, что, в общем и целом,
поэзия лишней становится где-то…
Монахиня в чёрном, а девочка в белом.
Душа, путешествуя в сторону света,
не будь никогда побеждаема телом.
Стихи не создам. Не раскрою секрета:
монахиня в чёрном, а девочка в белом.
99
***
Блаженны плачущие, яко тии утешатся…
Вторая заповедь блаженства
В психиатрической больнице № 3
на сумасшедшего ребёнка посмотри,
вторую заповедь блаженства повтори
и наблюдай, как у тебя внутри
сомненья разливаются, как яд,
такие мысли — сатанинский смрад,
чтоб их избыть, назад отправить в ад,
пришёл Христос, учил и был распят.
О, Муза, ты служила сатане,
сомненья проецируя во вне,
прошу, оставь ребёнка в стороне
и расскажи всю правду обо мне.
МОНОЛОГ УСОПШЕГО
Мука адская меня почти оставила.
Видно, кто-то из моей семьи
прочитал молитвенное правило,
облегчил страдания мои.
Иль свечу поставил перед образом…
Иль записку подал на помин…
Только кто? У нас ведь должным образом
верил в Бога только старший сын.
100
Но женился. Взял-то вроде скромную,
оказалась гордой и скупой.
Так что он забросил жизнь духовную,
я ещё на свете был живой.
Дочь — враждебна, а жена — презрительна…
Равнодушна — прочая родня…
Впрочем, это и не удивительно:
набрались бедняги от меня.
Кто же мне помог — спаситель — с муками?
Даже речь возможна и слышна!
Может, я от мук избавлен внуками?
Детская молитва так сильна…
***
Человек прекрасен в горе,
кроток, ласков, ищет Бога,
и во взгляде, то есть взоре,
виден путь, а не дорога.
Лёгкий, тонкий, словно старец,
причащающийся Таин,
видит сам, что постоялец
на земле, а не хозяин.
Смирный сердцем, духом нищий,
он пренебрегает веком,
во Христе, а не по Ницше
становясь сверхчеловеком.
***
Увы, стихи не протокол,
а потому поверьте на слово,
вчера по улице я шёл,
навстречу мне Катюша Маслова.
101
Как подурнела, как пьяна,
шла, головы не поднимая,
и в этом есть моя вина,
ещё какая!
Я не пойду за ней в тюрьму,
тем паче не возьму суму,
тем паче не подам ей сумму,
но в воскресенье своему
духовнику записку суну
и выдавлю словами гной,
а он, накрыв епитрахилью,
прочтёт молитву надо мной…
И боль утихнет, станет былью.
***
Поэту приходит журнал,
а там неплохая подборка,
но — что это? — вместо восторга
он, кажется, духом упал.
Когда воплощаешь мечты,
то видно в возникшем зазоре,
в какой суете и позоре,
душа, побираешься ты.
***
102
Глубокое не открывалось мне,
две медных правды смастерил в обиде,
мол, сигарета — свечка Сатане,
а водка — это дьявол в жидком виде.
Но только что, хотя и не просил,
две истины блеснули драгметаллом:
не осуди того, кто осудил,
смирясь в большом, не возносись и в малом.
***
Я увидел «тошноту» Сартра
и поэтому с утра завтра
побегу на литургию к Чаше,
в нашу церковь Рождества на Уралмаше.
Православие не теплая печь, а
экзистенциальная сеча.
ОФИС
Лицо начальницы. В чертах
я вижу тёмный отблеск ада.
Гордыню лютую в глазах.
Я даже избегаю взгляда.
Лицо редакторши светлей.
Она толста, и нету блуда.
Что не даёт покоя ей —
монашество в миру и чудо.
У менеджера изо рта
летят большие сгустки мата.
Она красива, но проста
и даже больше — простовата.
103
Ведущий — бедный содомит.
Кто обманул тебя, Серёга?
Сам образ жизни твой хулит
на человека — образ Бога.
А это кто? Как на врага
глядит в мерцанье монитора?
Я. Непокорный ваш слуга.
На скромной должности стажёра.
Я рот презрительно кривлю
и совершаю вывод главный:
я сослуживцев не люблю,
какой я, к чёрту, православный!
А если бы вошёл Христос
в наш заурядный русский офис?
Вот вы, наверное, смеётесь…
А между прочим, я всерьёз.
***
Со злыми — я добрый, а с добрыми — злой,
но я и с собой не бываю собой.
Когда я один — я себя не пойму.
Сижу и молчу, глядя в точку одну.
Ни друга, ни милой, почти пустота,
последняя вера в Иисуса Христа.
Я веру свою проверять не хочу.
Я всё проверял… я сижу и молчу.
104
***
Искал работу,
пришёл в киношку.
Купил «Охоту»,
пью понемножку.
Ревёт блокбастер
с большим бюджетом.
Я стал поэтом,
но я не мастер.
Нет Маргариты
(читай Марии),
мечты разбиты,
но так — впервые.
Лежит поодаль
кулёк не в тему.
Я помню, Гёдель,
про теорему.
***
Жёлтый лист пролетит
и ударится оземь.
И обрушится быт.
И закончится осень.
По утрам на траве
белый иней, как сода.
А в далёкой Москве,
по прошествии года,
105
умирает роман,
как последняя вера,
у жены и, пардон,
у её кавалера.
Разъедает вина…
Чувства что-то ослабли…
Наступили вы на
те же самые грабли.
ЭПИТЕТ
Я взглядом двор окину
и занесу в тетрадь
прыщавую рябину
и стану размышлять:
от грязного истока
вовеки, никогда
не потечёт далёко
прозрачная вода.
Худое око видит,
что этот мир худой.
Я вычеркну эпитет.
Но где мне взять другой?
БЫВШЕЙ ЖЕНЕ
Я помню чёрную дорогу…
потом… сырые дерева…
Твою неясную тревогу.
Мои неясные слова.
106
Прямоугольный пруд и ёлку,
похожую на ёршик, и
всегда горящие без толку
назойливые фонари…
Бывали ссоры, были драки,
но повторяю вам, что я
был переполнен только в браке
всей полнотою бытия.
Вот потому-то человеку
и нужен Бог, но лично, Сам.
Куда ещё девать калеку,
разорванного пополам?
И раз не вышло с полнотою,
то не поможет ли она,
пугающая глубиною,
Божественная глубина?
***
Вдоль гаража и барака,
мимо общаги и ЖЭКа
шёл человек, и собака
лаяла на человека.
В правой руке нёс гитару,
в левой — бутылку «Охоты».
Двинул последнюю пару,
чтобы дойти до работы.
Вот он заступит на сутки
и, чтобы не было тошно,
станет писать в промежутке
новую песню про то, что
107
вдоль гаража и барака,
мимо общаги и ЖЭКа
шёл человек, и собака
лаяла на человека.
***
Я помню Дворец пионера,
ещё — театральный кружок,
какую-то пьесу Мольера
и выход на сцену, как шок.
Там жив Михаил Сухоросов
и Птицына Ленка жива.
Ещё от проклятых вопросов
моя не болит голова.
Ещё не нуждаемся в вере,
поскольку невинны, чисты.
Стоим в круглосуточном сквере,
общаемся до темноты…
Ну, как же вы всё-таки спелись,
античная муза и чёрт!
Диктуете всякую ересь,
а я недостаточно твёрд:
мол, что мне Христовы объятья,
небесное царство внутри,
когда не увижу опять я
расплывшиеся фонари…
108
***
Мы его повесим,
чтоб послушать песен.
Мы его зароем,
чтобы стал героем.
Мы его забудем,
чтоб пробился к людям.
***
Мне приснилось, что ты умерла.
Я стою над могилой твоей,
и в душе замеревшей моей
ни печали, ни боли, ни зла.
Выгорает любовь до золы
в честном браке, в открытой семье.
Папы-мамы ли, классики ли
не сказали об этом ни мне,
ни тебе, ни ему, никому…
Это заговор взрослых людей:
раньше времени светлых детей
не вгонять в беспросветную тьму.
***
Мир помещается в Бога.
В веру мою — ничего.
Я да ближайших немного,
ближнего ни одного.
109
Вон еретик, вот раскольник,
этот язычник, а тот...
Семь миллиардов невольно
сузились до семисот.
Эту плохую привычку
мне бы оставить пора...
Бог обнимает таджичку,
мусора, шлюху, вора.
***
Пахнет стираным бельём
и гостиничным жильём...
Помолиться, что ли, Богу
о раскаянье твоём?
Чтобы ни было в пути,
я прощу, и ты прости,
мы же всё-таки венчались,
значит, лучше не найти...
Без любви, так без любви,
но побудем же людьми.
Человек рождён для счастья?
Нет, для долга, для семьи.
***
Моему деду — полному тёзке —
Александру Андреевичу Дьячкову
110
Все улицы в нашем районе
вели и ведут, но не в Рим,
а на Уралмаш, где на фоне
зари поднимается дым.
Закрою глаза и увижу,
как серый уральский народ,
похожий на мутную жижу,
стекался на этот завод.
И где-нибудь в вязком потоке,
в военную форму одет,
течёт мой худой, одинокий
и очень молоденький дед.
В его комсомольском задоре
(походка, словечки и взгляд)
сквозит затаённое горе,
вселенские планы гремят.
Начало берёт не от устья
французо-немецких идей
то религиозное чувство,
что делает русских людей.
Начало — оно в православном
юродстве, монашестве, но
не в Сталине, и уж подавно
не в Марксе с Вольтером оно.
***
Что-то пошлое есть в Православии.
Констатирую это с тоской.
Будто начали службу за здравие,
а закончили за упокой.
Заурядное, бравое, сальное,
примитивное, будто статья,
как плакат первомайский банальное.
И жестокое... Может быть, я?
111
***
1
Мы язычники с крестами на груди,
наши боги: у кого-то чувства,
у кого-то «вечное» искусство,
у кого-то дети, погляди,
как жестоко, жертвенно и жадно
служим мы языческим богам.
Слышу сбоку говорят: да ладно...
Нет, не ладно, отвечаю вам.
2
Если человек начинает интересоваться
смыслом жизни или её ценностью,
это значит, что он болен...
З. Фрейд
Роскошные взрывы сирени
из-за монастырской стены...
Сегодня во сне, к сожаленью,
я видел развратные сны.
О, молодость, будь ты неладна!
А сбоку уже говорят:
«Подумаешь, блуд, ну и ладно,
придумаешь тоже, разврат!»
Нам пели под дивную флейту,
она оказалась пуста.
Мы слишком доверились Фрейду,
мы слишком забыли Христа.
112
Но, как говорили пророки,
пороками были пороки,
пороками будут они...
Мой сон выявляет истоки
меня настоящего, и
мне страшно от режущей правды,
мне стыдно до колющих слёз...
И слышу с другого: «Не прав ты,
религия — это невроз!»
***
Живём и жили
на алмазной жиле.
А смолоду
умираем с голоду.
В поисках смысла
верим в числа,
порче, сглазу,
в лунную фазу,
и всем скопом —
гороскопам.
Ну, как не стыдно!
Ведь из окна видно
живой, славный
храм православный.
113
***
Никогда мы не знали семейного счастья
потому, что всегда начинали с разврата.
Пожалейте моё поколенье, ребята,
проявите к нему хоть немного участья.
Никогда мы не знали общения с Богом
потому, что всегда начинали с сомненья.
Пожалейте, ребята, моё поколенье,
пожалейте, прошу, я прошу о немногом.
***
Православие в скиту,
дома и на даче
метафизика в быту,
и никак иначе.
Радость в горе, свет во тьме,
утоленье боли
и в усиленной тюрьме,
и в начальной школе.
Православие одно,
а не временами,
в Древнем Риме ли оно
или в лунном храме.
Литургия на луне
или в катакомбах —
всё о том же: о вине,
о страстях греховных,
114
о рождении Христа
и о Воскресенье,
о величии креста,
о моём спасенье.
Не учение из книг,
не латынь немая,
каждый вздох и каждый миг —
истина живая.
***
Малыш суетится у пня,
а я взгромоздился на горку.
А вдруг он запомнит меня,
запишет себе на подкорку?
И будет потом через годы,
дрожа, вспоминать этот день:
обрывки, куски и разводы,
и дядю на горке, и пень.
Мои великанские ноги,
бутылку, шальные зрачки,
и в них выраженье тревоги,
и в них выраженье тоски.
И я исправляю ошибку,
смеюсь и махаю рукой,
пускай он запомнит улыбку,
забудет тревогу с тоской.
115
НА ЛИТЕРАТУРНОМ ВЕЧЕРЕ
Звенел поэт, прозаик дребезжал,
а критики пустую воду лили.
Не то беда, что на Христа хулили,
а то беда, что я не возражал.
Легко, непринуждённо, с юморком
интеллигент за грань переступает,
к кресту Христовы руки прибивает,
но ярким, необычным молотком.
ПОПЫТКА БОГОМЫСЛИЯ
Бог воспринимает человека
целиком, с рожденья и до смерти,
с точки зренья вечности, в которой
времени уже не существует.
Бог воспринимает человека,
но в контексте предков и потомков.
(Даже тех, которые могли бы
появиться, но не появились.)
Бог воспринимает человека
с точки зренья еле уловимых
изменений мыслей и эмоций.
Что дела? В делах сквозит гордыня.
Бог твои намеренья целует.
Мы же видим лишь одну верхушку
айсберга — простите за красивость.
Нам легко роптать: за что младенцу —
смерть, а старику — болезнь и бедность?
116
Нам легко роптать: за что народам
войны, катастрофы, расселенье
по лицу земли, как иудеям?..
Нам легко роптать: за что, за что мне?
Бог ведёт незримую работу,
сохраняя нам и честь, и душу.
Любит нас, а мы его не любим,
и не верим, и грешим, и ропщем.
Удивляюсь Божьему терпенью.
Восхищаюсь правильной любовью,
не переходящей в потаканье,
но и в холод не переходящей.
***
Когда идёт святая служба,
о чём я думаю впотьмах?
Себя обманывать не нужно:
я думаю о пустяках.
Я думаю о внешнем виде,
о «вечной» славе, о блуде,
о нанесённой мне обиде,
о развлеченьях, о еде.
Я думаю о том, как долго
всё это тянется опять.
Меня на месте чувство долга
обязывает достоять.
Летят в руке по кругу чётки.
Молюсь-молюсь... Молитвы — ноль.
Ботинки — чёртовы колодки,
пойти поставить свечку, что ль?
117
Душа — картонная коробка,
и даже меньше — коробок...
А если вдруг пытаюсь робко
собрать свой ум, то видит Бог,
как начинаю думать сразу,
что я особенный, святой.
Одна слеза течёт из глаза,
и я горжусь слезою той.
Соседка слева причаститься
боится, судя по глазам.
(Её пугает наша лжица.)
Она не при-, как говорится,
а захожанка в Божий храм.
Соседа справа ненавижу
за то, что запах от него.
Смотрю в алтарь и прямо вижу,
как я не вижу ничего...
Но нет! О чём бы я ни думал
и как бы ни старался бес,
из верхних окон, там, где купол,
там, где квадратики небес,
в день самый пасмурный и серый
проглянет солнце из-за туч,
подарит жаркий, сочный луч
и мне наполнит сердце верой.
118
***
В огороде бузина...
Бузина, бузина, для чего ты в сарай заглянула?
Вся природа полна «стрекотания, лязга и гула».
Всё растёт, и живёт, и цветёт, и поёт, словно в рае.
Бузина, что тебя так влечёт в этом старом сарае?
Бузина, изведусь я теперь, я нуждаюсь в ответе.
Почему не живётся тебе на сияющем свете?
Да понятно оно, я тебе не Творец, не указчик,
но в сарае темно, два мешка и рассохшийся ящик...
***
М. и Н. Дединским
Вдоль поля и речки, вдоль поля и речки
идут человечки, идут человечки.
То дикой малины покажется куст,
то вырастет луг: необъятен и пуст.
Вверху пролетают какие-то утки,
идут человечки,
идут человечки,
идут человечки,
считают минутки.
***
Свобода воли
стоит на боли.
119
***
На Ивановском кладбище осень,
синий воздух прозрачен и чист,
не спеша ударяется оземь,
как небесная лодочка, лист.
Но давайте закончим с пейзажем,
я хочу рассказать про вину:
на Ивановском кладбище нашем
оскверняют могилу одну —
Ермакова, который в Отделе
был один из тех самых семи
и участвовал в красном расстреле
императорской белой семьи.
На его обелиске из туфа
красной краской набрызгана «кровь».
Как же так? Получается, тупо
ничего мы не поняли вновь!
Мы потомки не тех, что не сдались
и погибли в ЧК, в лагерях,
и не тех, что в Европу подались
и топили тоску в кабаках.
Что мы ищем врагов до маразма?
Мы бы так же полвека назад
замирали над чтением Маркса
и спешили на майский парад.
120
Жжёт и мучит меня ощущенье:
Ермаков — это мы, это я…
Так давайте забудем про мщенье!
Богу — суд, человеку — прощенье.
Я прощаю. Простите меня.
***
Свет Христов, ты истинное средство,
Свет Христов, ты лучшее лекарство.
Свет Христов, ты возвращаешь в детство,
открываешь двери в Божье Царство.
Свет Христов, ты пронизаешь тело,
Свет Христов, ты душу проницаешь,
Свет Христов, ты освящаешь дело:
я поэт, но ты мне не мешаешь.
Свет Христов, ты освещаешь ближних,
сладок ты, и тих ты, и просторен.
Я считал себя одним из лишних,
как Онегин или же Печорин.
Оказалось, я один из нужных,
оказалось, я тобой любимый.
Я бы жил среди трагедий скучных,
если бы не ты, неутомимый
Свет Христов.
***
...А религия напоминает мне
операционную систему.
Бедные, смешные атеисты
думают, несчастные, всерьёз,
что свобода от громоздкой Vist’ы —
пялиться всю жизнь в убогий Dos.
121
***
Памяти Е. Хныченковой
Я всё ещё люблю троллейбусную «тройку»,
а ты — ты умерла.
Ну, правда, разлюбил и стройку, и помойку,
такие вот дела.
Я всё ещё живу, живу и сочиняю
дурацкие стихи
и о тебе, душа, не чаще вспоминаю,
чем про свои грехи.
***
Насосалась рябина кров‰,
снег летит саранчой по Эльмашу.
Расплескав целомудрия Чашу,
не способен я больше к любви.
Но не пьянство и не суицид,
не служение музе унылой,
мою душу — Господь исцелит.
Господи, помилуй!
***
122
Нам с тобой наклеили ярлык:
«поколенье, сломанное миром».
Они щёчкой бьют, а я, старик,
бил, и бью, и буду только пыром.
Они в щёку бьют, а я о том
говорю, что нас на пир позвали...
Мы себя самих переназвали:
«люди, исцелённые Христом».
День презентации сборника
поэтической группы «Разговор»
ПАМЯТИ ЕГОРА ЛЕТОВА
душа Егора как гриф гитары мохнатый чёрный
от сотен тысяч случайных пальцев живых и липких
и эту мерзость ножом не счистить не снять наждачкой
и эту пакость не смыть похоже Христовой кровью
Егор по жизни алкал и жаждал последней правды
друзей запутал жену замучил себя заездил
смеялись бесы над бедным панком глумились вволю
Егор их слушал Егор им верил он сам был бесом
монах молился Егор ругался хулил на Бога
монах постился Егор синячил и наркоманил
монах увидел себя последним Егор был первым
он вёл народы учил нас жизни писал альбомы
а после смерти наш Игорь Летов стал православным
и был отпет он и похоронен по-христиански
в забытой церкви в неглавном Омске в гробу лежал он
и только венчик с молитвой русской на лбу светился
123
ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ
Мы на фронте с тобой не бывали,
мы с тобой не сидели в плену,
только нас назовёте едва ли
не прошедшими через войну.
Не давали нам высшую меру,
не гноили в родных лагерях.
Мы прошли через ложную веру
и разочаровались в богах.
Ты меня на допросе не выдал,
я в застенках тебя не пытал,
но у нас обозначился идол,
потому что разбит идеал.
Нашим идолом стали карьера,
деньги, вещи, т.д. и т.п.
Помоги, православная вера,
поколению, мне и тебе.
Мы с тобой не ходили в атаки,
не теряли в окопах друзей,
но прошли сквозь гражданские браки,
есть аборты, но нету детей.
Порнографией, блудом, жаргоном
выжигали сердца нам легко,
постоянно бывая влюблённым,
я любить не могу никого.
124
Мы кимвалами стали и медью,
процитировать Павла дерзну.
Брат мой, брат, мы идём через Третью
мировую войну — не войну.
Мы с тобой понимали искусство
как пустышку, иллюзию, бред,
загляни в наши тексты — там пусто,
потому и читателя нет.
Убивали Беслан и Цхинвали,
предавали «Норд-Ост» или «Курск»,
мы расчётливо в тексты вставляли
симулякры, центоны, дискурс.
...Я родился в глухом Казахстане,
я учиться уехал в Москву,
где я только, блин, не был по пьяни,
а теперь на Урале живу.
Ощущения Родины нету,
сколько раз ни тверди слово «Русь»,
вряд ли русским ты станешь при этом,
так куда я, куда я вернусь?
...Водкой мерится русская удаль,
наш народ пьёт уже целый век,
вот и вышло: не выпьешь покуда,
ты практически не человек.
Посмотри, как деревню сбухали,
как скурили, сторчали страну...
Все поэты боятся морали,
но закончить моралью рискну:
если мы в двадцать первом столетье,
наконец, не увидим вину,
брат мой, мы не пройдём через Третью
мировую войну — не войну.
125
ГРАЖДАНСКИЙ БРАК
Бывшей жене
...А помнишь снег в дырявом сквере, где мы относимся к любви благоговейно, словно к вере? А кроме секса,
лишь угл‰, а кроме секса, только ˜гли уже остались от семьи, да, говорят, и те потухли.
Религиозные мотивы в моих стихах не только фон, а в
тумбочке презервативы и марвелон1.
Нема детей в гражданском браке, на то он и гражданский брак, зато при ссоре или драке легко сбежать… Беги,
чувак!
И вот ты смотришь на другого, а я в пластмассовый
стаканчик. Мне тридцать лет, он юный мальчик. А что такого?
***
Она не виновата,
и он не виноват...
Когда же вы, ребята,
спустились прямо в ад?
Вас маринует в банки,
закатывает быт:
жена читает гранки,
муж садик сторожит.
1
На кой живую душу
плодить без перспектив?..
Адам, жену послушав,
берёт презерватив.
Противозачаточное средство.
126
***
Всё пройдёт — и этот колледж,
и стихи, и суета,
и останутся всего лишь
рая Царские врата.
Отвратительно знакомо
прочь пойти от этих врат.
Здравствуй, ад, я здесь как дома.
Здесь как дома, здравствуй, ад.
***
Фонарь как лопнувший гнойник,
не понимает духовник,
и на душе тоска и смута.
Вчера спросили про Христа,
а я не знаю ни черта,
но говорил, что это круто.
Пора пить антидепрессант,
кряхтя выкапывать талант
и в православные изданья
писать добротные стихи
про покаяние, грехи…
и вновь грехи и покаянье.
127
***
Фаворский свет,
точнее, феварин1…
Депрессия отступит, обнимая…
И вспомнится Москва, начало мая
и ты: ни целлюлита, ни морщин.
Весенний снег похож на пенопласт,
его всё утро кто-то сверху крошит…
Я верю, что таблетка мне поможет
и веру, и уверенность мне даст.
Голгофский крест,
нет, телеграфный столб…
Не воскресенье, но и не суббота.
Как бы женою праведного Лота
гляжу на прошлое и превращаюсь в столп.
***
Городского, типа, снега
на заборах колпаки.
Если долго смотришь в небо,
видишь точки, пузырьки.
Цех — живой конструктивизм,
воплощён при коммунизме.
Вера — это просто жизнь,
просто жизнь плюс смысл жизни.
1
Антидепрессант.
128
***
Советский поэт,
разуверившийся в коммунизме,
заканчивает поэму
«Ленин в Октябре».
Не ведя духовную жизнь,
почти утратив веру,
пишу религиозные стихи
и претендую на лавры
первого православного поэта.
***
Памяти В. Неустроева
А может, ничего
и не было того,
над чем я столько думал,
о чём я столько плакал?
А был один денёк,
всего один денёк,
прогулянный урок
и от машин газок.
Гитара за спиной,
назавтра выходной,
и мы в одной рок-группе
играем хрень с тобой.
Растаял снег, и грязь
потоками лилась,
и ты стоял, Владимир,
как древний русский князь.
129
Ещё ты без креста,
и жизнь твоя проста,
и наша Русь Святая
языческая, та.
Не знает ни добра,
ни что такое зло.
У тополя кора.
У тополя дупло.
***
У кого нет ни вкуса, ни слуха
к миру света, любви, тишины,
не оценит поэзию духа,
эти строки ему не нужны.
Он искать будет формы и формы:
рифмы, ритма, т.д. и т.п.
А поэзия духа вне нормы,
потому что даётся тебе
не по мере таланта, уменья
или за поэтический рост,
а за нравственность жизни, смиренье,
добродетель, молитву и пост.
Не польётся, покуда я плотский
и душевный, по мысли Отцов,
Свет Христа, о котором ни Бродский
не писал, ни — увы — Кузнецов.
130
Ибо дело не в строчках, а в духе,
что идёт через строчки во вне.
Отчего мы так сдержанно-сухи
к настоящей, большой глубине?
Я иду после Пасхи и Бога,
ощущаю немного в душе…
Тает снег, или тает дорога,
или, может, я таю уже?
***
Я застыл как столп
и гляжу окрест,
телеграфный столб,
как голгофский крест.
Мне Россию жаль,
но не нужно слов.
И уходит вдаль
череда крестов…
***
Я вкусил Причастья,
подошёл запить.
О, какое счастье
православным быть!
Как я жил без этой
тихой тишины,
радости и света,
глыбы глубины?
131
***
Признавайтесь друг пред
другом в проступках…
Иак 5:16
Образ жизни и Символ веры
раздирают меня на два...
Я сейчас приведу примеры,
подтверждающие слова.
Сердце страстно желает блуда,
но Господь запрещает блуд.
И угодливый ум — Иуда
начинает изящный труд:
…Бог-любовь и простит, бесспорно…
…позвони, разок — не разврат…
за просмотр в инете порно
не отправит Всевышний в ад…
…что ты скажешь об онанизме?..
…помечтай и покайся, а?..
Символ веры и образ жизни
раздирают меня на два...
***
Христианство мешает жить.
Не даёт до конца забыться,
обстоятельно согрешить.
Ни разгневаться, ни напиться,
ни похвастаться, ни полениться…
Христианство мешает жить.
Христианство не удалить,
значит, с помощью компромисса
приспособить его, приземлить…
132
Так посредственная актриса
удивительный монолог
удивительного Шекспира
подминает под свой мирок
с чётким привкусом телемыла.
Лучше был бы я протестант,
атеист, коммунист, сектант,
йог, служитель богини Кали
или свёл бы Христа, как Кант,
к примитивной, пустой морали.
Лучше был бы я реалист,
знал бы «сколькочегогде» стоит,
обаятельный пессимист,
упоительный русский стоик.
Очень сладко стоять в пальто,
под дождём прикурив сигарету,
размышляя, что ты — никто,
а в религии всё не то,
и Его просто-напросто нету.
Трусы верят, но ты не трус,
не ханжа, не мудак, не сволочь,
а герой и любимец муз…
А теперь оцени на вкус
христианство — сплошная горечь.
Горько бросить свои стихи
и с вниманием помолиться,
горько видеть свои грехи,
класть поклоны, читать, поститься.
Горько верить, когда уже
ты не можешь, не веришь больше,
горько ждать благодати в душе,
но, дождавшись, терять ещё горше.
133
Христианство — оно горько,
пусть не врут православные барды.
Раньше было смертельно легко,
а теперь тяжело, но от правды.
Я мечтал бы о том, чтоб, друг,
христианство исчезло вдруг,
а загробная жизнь осталась,
чтобы я предавался и т а м
беззаветно моим страстям…
Христианство мешает малость.
Христианство мешает жить.
***
Я делал первые шажки,
стих был ужасно плотский…
Кумиры, идолы, божки:
Пелевин, Павич, Бродский.
Любил я вашу пустоту
и восхищался ею.
За деньги вас не перечту
и что читал — жалею.
Опасный путь — путь в никуда,
в иллюзию, в тупик.
Он очень сладостен, когда
зияет нам из книг.
134
На деле этот путь впотьмах
убьёт мечту, талант.
На память мне о тех деньках
мой антидепрессант.
О, не зови меня ты в ночь,
на ледяную высь
буддизма, мистики и проч.,
где без ответов жизнь!
***
Депрессия богоугодна,
лежащий в депрессии чел
не может предаться свободно
порокам, которым хотел.
Стираются вкусы, и звуки,
и запахи, даже цвета…
Стерильные серые муки!
Он видит, что всё суета.
Уныние грудь придавило,
исчезли другие грехи.
Лежит он — живая могила —
и шепчет: «Господь, помоги…»
И вроде бы нету исхода,
но Бог так устроил хитро:
в раздавленной воле — свобода…
И зло переходит в добро.
Строфы, не вошедшие в стихотворение:
Я думал, что мир чёрно-белый
и что, при отсутствии зла,
цены бы добро не имело;
оправдывал злые дела.
Но в Церкви меня поразило,
как Бог всё придумал хитро:
в бессилии кроется сила…
И зло переходит в добро.
135
***
Играю один,
обо всём забывая.
Вдруг вижу рубин
на подножке трамвая.
Схватил и обжег
я два пальца, ведь это
горел уголёк
от дрянной сигареты.
Задвинулась дверь.
Покатился трамвайчик.
А я и теперь
тот обиженный мальчик.
***
Святые себя ощущали плохими,
а всех остальных почитали святыми.
В искусстве хорошим считают героя,
а всех остальных называют толпою.
(Предел для подобного мировоззренья —
хорошими видеть всех без исключенья.)
А я предлагаю оставить в покое
других и в искусстве заняться собою.
Святые себя ощущали плохими.
Давайте в искусстве пойдём за святыми.
136
МАЛЬЧИК И СОРОКА
— Сорока, зачем ты макнула
головушку в чёрную краску,
а пузико белым раздула,
твой хвостик похож на указку?
— Мой хвостик похож на указку,
я пузико белым раздула,
я голову в краску макнула,
чтоб было похоже на сказку.
ОСЕННИЙ ПУСТЯЧОК
Ветер, дующий рывками,
осенние поля с комками.
Дымки кустов, реки фольга,
набухшей ватой облака,
как чипсы, листики хрустят
и силикатный рафинад.
Как холст некрашеный трава.
Гнездо, как сердце дˆрева...
***
Сладенький, трупный, угрюмый грех
сидит у меня в душе.
Я содрогаюсь при мысли о тех,
кто знает о нём уже.
Никто не знает, и можно опять
строить парадный вид.
Звать, учить, снисходить, писать,
мол, ничего не болит.
137
Никто никогда не узнает о том,
как я веду себя
с мамой, братом, женой, котом,
Богом, собственным «я».
Снаружи один человек… Бабах!
Другой человек внутри.
Шизофрения в моих стихах,
что там ни говори.
— Ну, ничего, литератор-собрат,
нам на писательский век
хватит фонетики, тропов, цитат.
— А грех?
— Ты смешной человек!
Случай, привычка, чужая вина
стали причиной греха.
И, наконец, отойди от меня!
Мешаешь отделке стиха.
***
Ну, публикация… Ну, сотня…
Б. Рыжий
Ну, публикация... Ну, сотня...
Ну, книг уже десятка два...
Ну, по твоим стихам сегодня
спектакли делает Москва.
А ты, поэт, все десять лет,
пока мы пили, ели, спали,
горел в аду… горишь, и нет
пути назад из тёмной дали.
138
Мы стали выспренно-сложны,
мы обросли, как ёж, грехами.
Меняем вечность на стишки
унылые и с матерками.
***
В этом признаться жутко,
но это придётся признать.
Девушка-проститутка
сменила женщину-мать.
Я в этом виновен тоже,
и я успел нагрешить…
Жить в браке уже не можем,
в разврате привыкли жить.
***
Всё время я чувствую смрад.
Это моя душа.
Что мне образный ряд?
Что мне метафор «лапша»?
Я нравственный русский поэт
и плохой человек.
Моя тематика — грех,
но личного мужества нет
миру поведать о том,
что гнездится в сердце моём.
Кого я хочу учить?
Кого я могу осуждать?
Я должен весь мир простить.
Я должен весь мир понять.
Я должен весь мир вместить.
Я должен весь мир принять.
139
***
На первой исповеди я
сказал, прочтя стишки:
— Грехов-то нету у меня,
а так — одни грешки.
Священник странно посмотрел
из-под прикрытых век…
— Пусть я не делал добрых дел,
я добрый человек.
— Ну, хорошо, — сказал монах, —
немного погоди.
Давай пойдём за шагом шаг.
Итак, не укради?
— Да — с удивленьем я сказал…
И дальше мы идём.
…К концу беседы я признал,
что согрешил во всём.
— Ну, разве только не убей…
И тут я вспомнил — чёрт! —
как бывшей девушке своей
дал денег на аборт.
Перевернулся мир вокруг,
я обнаружил зло.
Но не уныло стало вдруг,
а так — светло, светло.
140
ПОЭТ И ПОЭТ
— Поэт наивысшего сорта,
чего ты так пишешь убого?
— Я был гениальным от чёрта,
а стал графоманом от Бога.
— Да стоит ли верная вера
утраты волшебного гения?
— Искусство — пустая химера,
а вера — источник спасения.
***
Я смеялся над Святою Русью.
Я глумился над протяжной буквой «ю».
С омерзеньем, а не с лёгкой грустью
вспоминаю молодость свою.
Муза, мы служили духам злобы!
Бессознательный постмодернизм.
Мат, физиология… Ещё бы
скверна строк не просочилась в жизнь.
Тёмный, липкий дух хулы на Бога
чуть меня до гроба не довёл.
Выжил я и, отрезвев немного,
Русь святую всё-таки нашёл.
И пускай она осталась ныне
только в церкви, Господи, спаси!..
…Ударенье ставлю на святыне,
а давно уже не на Руси.
141
***
Г. А.
Видеть правду не умеем,
видеть правду не желаем.
Под готовые идеи
вечно факты подгоняем.
Подгоняли в коммунизме,
в христианстве подгоняем.
А проблемы русской жизни
не решали, не решаем.
***
Кто меня враждебной властью
из ничтожества воззвал,
душу мне наполнил страстью,
ум сомненьем взволновал?
А.С. Пушкин
Сам я своенравной властью
зло из тёмных бездн воззвал,
сам наполнил душу страстью,
ум сомненьем взволновал.
св. Филарет Московский
Облака налипают на ветки.
Я шагаю дворами один.
То покапает дождь из пипетки,
то трамвай — как железный дельфин…
142
Забивают бетонную сваю,
как чудовищный серый зефир.
Видеть вижу, но не ощущаю
я живой окружающий мир.
Кто же отнял мою радость жизни?
Кто загнал меня в серый тупик?
Мама? Пьянство? Жена? Духовник
(в покаянном своём фанатизме)?
Или сам своенравною властью
зло из тёмной я бездны воззвал?
Сам наполнил себе душу страстью,
ум сомнением, блин, взволновал?
В сельской церкви
…Поются «иже херувимы»,
по кругу медленно кадят.
И словно тройка едет мимо,
на ней бубенчики звенят.
И я лечу, лечу на волю,
я весь наполнен чем-то новым.
…Конструктивистский ЛЭП над полем,
как будто Бродский над Рубцовым…
Очнусь, а песнопенье спето,
на уголке иконы лучик,
как траурная лента света,
как символ веры самый лучший.
***
Нашего деда обмыли,
побрили и приодели,
потом его похоронили,
но сначала отпели.
143
Мы устало молились,
свечи в руках дрожали.
Потом мы с дедом простились
и в лоб его поцеловали.
В церкви закончилась треба,
священник сказал: «Аминь!»
А я вижу:
Кедр врезался в синь,
и ветки, как трещинки неба.
***
Сижу на мостике дощатом,
жизнь утекает из-под ног...
Да, я рождён ещё в двадцатом,
в уже тускнеющем Союзе.
Гляди, лохматый островок
с причёской домовёнка Кузи.
Гляди, тропинки на горе,
как след от слёз на лике старца.
Спокойно, ровно бьётся сердце,
сердца имеющих горˆ.
Из-за забора светит солнце,
и, если мимо побежать,
оно начнёт тебе мигать.
А в небе пузырьки и точки...
144
***
Чтобы дойти до природы,
надо пройти над помойкой.
Там, где сточные воды
граничат с бессмысленной стройкой.
Мимо шины, ботинка,
сломанного девайса…
Там будет одна тропинка,
иди и не сомневайся.
ЛЭПов бетонные шпажки
всажены в русское поле.
А в небе летают пташки,
а под ногами букашки.
Я сентиментальным стал, что ли?
Видишь, идёт электричка?
Слышишь, звонит колокольня?
Будет сперва непривычно,
что больше тебе не больно.
Тёплое чувство свободы
радостной, истинной, стойкой.
Я прошёл над помойкой.
Я дошёл до природы.
***
Слева шумит водичка,
справа идёт электричка,
сверху гудит самолёт.
Прямо — поёт птичка,
сзади — другая поёт.
145
Сижу, как бывший звукарь,
восхищён «панорамой».
Дитя восхищается мамой.
Творцом восхищается тварь.
***
Фонарики, как мыльные пузырики.
Подуешь — и по ветру улетят.
Я не силён в романтике и лирике,
но жизнь прекрасна, пусть и невпопад.
Сирень вскипела, яблоня кипит,
и шишка на асфальте как граната,
что разрываться начала когда-то
и вот теперь на паузе стоит.
***
...И вновь я согрешил! Что за проклятье?
Но о таком не пишется в стихах.
Единственно достойное занятье —
пасть на лицо и плакать о грехах.
Но я интеллигент, учитель, гений.
И каяться мне предлагаешь ты?!
Отвергнув истину своих падений,
я погружаюсь в правду суеты.
Я лицемер! Я подрываю веру!
Когда о церкви плохо говорят,
что мне сказать, наглядному примеру?
Я знаю, кто в упрёках виноват.
146
***
На вторую неделю запоя
я в общаге дремал на кровати.
Вдруг я чувствую, в комнате двое
и орут на меня, что, мол, хватит.
Они в сумерках смутно повисли:
тот — у двери, а этот — у стула...
И я стал напряжением мысли
добиваться, чтоб тело проснулось.
И проснулся от ужаса смерти,
но не смел дотянуться до лампы...
Это были реальные черти,
а не сон, не горячка, не штампы.
***
Отражается зеркало в зеркале,
в отражённом ещё отражения...
Если хочешь иметь представление
о мученьях, в которые ввергнули
человека его прегрешения,
загляни в это зеркало, брат.
Смотрит прóклятый в этот проклµтый
мутноватый и зеленоватый
и в дурной бесконечности ад.
Бога нет. Нет его Красоты.
Только ты, только ты, ты, ты, ты...
147
***
Мне девочка в любви призналась,
я ощутил над нею власть.
Мешались в сердце власть и жалость,
отцовская любовь и страсть.
Чтоб с ней не согрешить невольно,
боясь коварного блуда,
той девочке я сделал больно:
я с ней расстался навсегда.
Но вновь она пошла в атаку,
я пожалел… поговорил…
Хозяин так любил собаку,
что по кусочкам хвост рубил.
***
У русской деревни депрессия
и страшный видок паралитика.
Поэзия? Что ей поэзия!
Политика? Что ей политика!
Деревня работу забросила,
сидит у дебильного телека.
Какое набрякшее озеро!
Какое лохматое дерево!
И хочется выхлопать-выстирать
вон то неопрятное облако.
Когда у народа нет Истины,
природа безлико уродлива.
148
Лишь белая-белая церковка
(отрада мечтателя грустного),
как чистая-чистая девочка,
полюбит и вылечит русского.
На небе тревожное зарево,
в природе нет больше гармонии,
и тучи, как ведьмино варево,
и словно бы трещины — молнии.
***
Это лён или клён? Это ива, а может быть, слива?
Я не помню имён, хоть назвал их красиво
прародитель Адам, я Адам, только новый...
Нет, себе я не дам богословское имя Христово.
Я не новый, постой, я Адам современный,
человек городской, суетливый, сутулый и нервный.
Это жук, но какой? Это бабочка, да, но какая?
Я венчаю творенье собой, а творенья не знаю.
Но признаюсь тебе, что забыта не только природа,
одинокий в толпе, я не знаю родного народа.
Современный Адам, не пойму современную Еву
(утверждает, что сам подошёл я к запретному Древу).
Я не новый, постой, я Адам современный,
человек городской, суетливый, сутулый и нервный.
149
***
Шашлычная: столик и зонт.
Как долго несут заказ!
Люблю алюмин(и)евый час,
когда не найти горизонт.
То ли море бушует на небе,
то ли небо трепещет у ног.
Тучи зелёный гребень,
волны белый пушок.
Подходит обширная тётя,
муж у неё таджик.
Жарит весь день шашлык,
словом, горит на работе.
…Поев шашлычка и хлеба,
выпив чайку и пива,
идём по берегу неба,
по кромке его прилива.
Волна набегает на пляж,
следы растворяются в пене.
А двое рыбачат на небе,
их шлюпка центрует пейзаж.
И даже музон на потребу
не портит морской вечерок.
Двое плывут по небу.
Визжит, как болонья, песок.
г. Светлогорск
(Калининградская обл.)
150
***
Современная Ева
на Адама орёт:
— Ты сам оборвал с Древа
Богом запретный плод.
Одна ссора, другая,
и вот поумневший Адам
да, говорит, дорогая,
я сам виноват, сам.
***
Ржавая рожь. Дождь.
Перрон. Тополя в гольфах извести.
Всю жизнь мы стремились к Истине,
а упирались в ложь.
Но сколько б Её ни искал,
без Бога найдёшь Её вряд ли.
Бетонные бледные вафли
на крабовых палочках шпал.
Собаки скрутились в улитки
и греются на мостовой.
Люди идут без улыбки.
Я сам был раньше такой.
Им грустно. В такие моменты
нам фонари сгоряча
напоминают инструменты
в кабинете зубного врача.
151
***
Когда я смысл жизни утрачу,
чтобы не пить лекарств,
я приезжаю на старую дачу,
лучшее из государств.
Над баней дымок притворяется тучей,
а туча похожа на дым.
Куст развалился уродливой кучей,
здоровый сорняк рядом с ним.
Убого, расхристанно... очень красиво
и так по-имперски, как Рим.
И жизнь становится не невыносима,
я сам не невыносим.
Ломаю старый забор у сарая,
чтобы наделать дров.
Ада не надо, не надо рая,
и больше не надо слов.
СОМНЕНИЕ
Не надо ни рая, ни ада,
а надо, пивка накатив,
идти по тенистому саду,
насвистывать глупый мотив.
Ты вдумайся, нам предложили
не выбор, что тут выбирать?
Мы будем покорными или
нас станут терзать и пытать.
152
Ни первого и ни второго,
во-первых, да и во-вторых
не надо, а надо иного…
И мой повторяется стих:
«Не надо ни рая, ни ада…»
***
Сосны — это ёлки
встали на ходули.
Я шагнул по тропке,
и они шагнули.
Лезу ближе к лесу,
заберусь на сопку.
Там, для интересу,
опрокину стопку.
Станет жизнь помягче,
горести попроще.
Солнце как-то ярче
засияет в роще.
Станет каждый листик
чётким, как на фотке.
Нам в России водка —
психоаналитик.
Стопки маловато!
Из горла да в горло.
Вдруг из грязной ваты
побежали свёрла…
153
***
Я — ханжа! Я в себе разделился!
В кале, в гное, в блевоте душа.
Вдоволь я погулял-поглумился,
убивал день за днём не спеша.
Что Бодлер? И не снились Бодлеру
те цветы первоклассного зла,
что я вырастил в сердце, к примеру,
бил жену, и супруга ушла.
А снаружи гляжу современно:
проповедник, почти что пророк…
Трахнул душу! Сломал об колено!
Но убить, слава Богу, не смог.
Где ты, Господи? Я умираю,
то грешу, то реву, то молюсь,
не тоскую по вечному раю,
да и ада уже не боюсь.
***
Склады, заборы, серые дома,
шум улицы, чужие разговоры.
ДК — налево, а правей — тюрьма,
шараги, офисы, конторы...
Остатки снега, вылезший газон,
на частном доме ставни голубые.
Наивными глазами смотрит он
на Выю — производственный район.
Привет, старик! Ну, как живёшь на Вые?
154
Весенний дух бодрит, как нашатырь.
Перехожу по старой, стёртой «зебре».
Навстречу вырастает монастырь,
за ним пустырь и небольшие дебри.
И непонятно: то ли это сквер,
ничейный сад или огрызок бора?
Там вечно кто-то курит, например
охранник или певчие из хора.
Когда-то, десять лет тому назад,
я здесь ходил на исповедь впервые.
...Как много перевёрнутых лопат —
дорожных знаков, будто штыковые,
они вдоль по обочинам торчат...
Я думаю про ставни голубые.
***
Вот в этом дворике прошло чужое детство.
О, где ты, дворик детства моего?
Я в жизни не забуду наше бегство
из Казахстана нового, того,
где русские в одно мгновенье стали
врагами подлыми. Их нечего терпеть!
На пустыре, где мы в футбол играли,
теперь кривая высится мечеть.
…Поправлю строчку и проверю знаки,
а может быть, оставлю всё как есть…
В остывшем чайнике кипит, бушует накипь,
никак не может, бедная, осесть.
155
***
Транспортные развязки,
кольца и тупики.
Лес — как в советской сказке,
домики и дымки.
Нету рекламных плакатов,
яркой одежды, машин.
Всё как в восьмидесятых.
Всё, не считая души.
Формованная больница
с мозаикой на боку.
Нет, не могу забыться.
Нет, никак не могу.
…На магазине «Продукты»
я читаю: про дух ты
всё говорил, но протух ты…
***
Я помню — шёл по полю,
мне было десять лет,
и вдруг, почуяв волю,
во мне возник поэт.
Я замахал руками,
понёсся во всю прыть,
я начал петь стихами,
кричать и говорить.
156
— Ты весь горох потопчешь!
А ну, иди сюда!..
Я с поля вышел в рощу,
сгорая от стыда.
Кричал мужик-колхозник,
не то что б очень злой,
но весь такой серьёзный,
измученный такой.
— Пацан, ты сделал плохо!
Родители-то где?..
— Я шёл не по гороху,
я шёл по красоте.
157
Содержание
Юрий Казарин.«Свобода воли стоит на боли...»
(О стихах Александра Дьячкова) .................................................... 3
Здравый смысл (стихи 2004–2008 гг.) ..................................... 7
Раздел первый. Детские стихи ......................................................... 9
«Там нету света, что ли...» ................................................................ 9
Отцу ................................................................................................. 9
«Около универсама...» ................................................................... 10
Детские стихи ................................................................................ 10
Шар ............................................................................................... 11
Согра ............................................................................................. 12
«Уже большому человеку...» .......................................................... 12
«Казахстанское солнце присело...» .............................................. 13
Б.Г. ................................................................................................. 14
Брату .............................................................................................. 15
Маме .............................................................................................. 16
«Зачем, зачем неумолимо...» ......................................................... 17
Раздел второй. Духота ................................................................... 18
Песня русской девушки ................................................................ 18
«Где два скульптурных футболиста...» .......................................... 19
Шрам ............................................................................................. 19
Караоке ......................................................................................... 20
«По гематогеновой дорожке...» .................................................... 21
Нота ............................................................................................... 21
«Любовь моя во власти...» ............................................................. 22
Соловей ......................................................................................... 23
Духота ............................................................................................ 23
«Что стонать, вздыхать и охать...» ................................................. 24
«Скрипит на зубах пепси-кола...» ................................................. 24
«Посиди со мною стул...» ............................................................... 25
Раздел третий. Пуговичка ............................................................... 26
Поэт ............................................................................................... 26
Пророк .......................................................................................... 27
158
Шувалову ......................................................................................
«В Октяб[ы]рьском военкомате...» ...............................................
«Когда я прямо осознал...» ............................................................
«Горизонталь дороги...» .................................................................
«Не романтик, не лирик, не пророк, не судья...» ..........................
«Спасусь ли божественным чудом...» ...........................................
«По страстям, по страстям, по страстям...» ..................................
Пуговичка .....................................................................................
«Бросить тоску. Не гулять по парку...» ..........................................
«Мне надоело причитать в миноре...» ..........................................
28
29
29
30
30
31
31
32
32
33
Раздел четвертый. Бунт .................................................................
Голоса ............................................................................................
Правда ...........................................................................................
Бунт ...............................................................................................
О земных поклонах .......................................................................
«Поначалу, когда я крестился...» ...................................................
О хульных помыслах .....................................................................
Стихи на пасху ...............................................................................
«На пустыре, там, где таможня...» .................................................
«Некий беззаконный человек...» ..................................................
«Человек — не калека, не хам...» ...................................................
«Я думал, Церковь — это идеал...» ................................................
«...И вновь я согрешил...» ..............................................................
34
34
34
35
36
37
37
38
41
41
42
42
43
Раздел пятый. Смерти нет ............................................................
Переводы .......................................................................................
«Городской приезжает в деревню...» .............................................
Стихи дворника .............................................................................
«Старуха в плацкартном вагоне...» ...............................................
«Наш вагон зацепил человека...» ..................................................
«Ни любовь, ни судьба, ни талант...» .............................................
«Не нужно чертям сковородок...» .................................................
Сысерть .........................................................................................
«Дома стоят, как ранцы...» ............................................................
Лермонтов .....................................................................................
«Уже спускаться начал в ад...» ........................................................
«Не играю, заметь...» .....................................................................
44
44
45
45
46
47
48
48
49
49
50
51
52
159
Раздел шестой. Два мира (стихи на разные темы) ........................
Открытка с видом на Уралмаш .....................................................
На Дне Победы ..............................................................................
«Умён, красив, рождён в рубахе...» ...............................................
Мужикам, с которыми я работал ..................................................
«Два мира» .....................................................................................
«Нет, писать о деревне не надо...» .................................................
Палата неврозов ............................................................................
«Рабочая общага...» .......................................................................
Тема ...............................................................................................
«С водилой на MAN’e, чтоб сделать навар...» ..............................
«Вместо иконостаса...» ..................................................................
Ода .................................................................................................
53
53
54
55
55
56
57
57
59
59
60
61
62
Прелесть. (Поэма-коллаж) ............................................................ 64
Снег из фонаря (стихи 2008–2012 гг.) ................................... 81
«Жена обманет или друг...» ........................................................... 83
Прилоги ......................................................................................... 83
Атланты ......................................................................................... 84
«На православном кладбище суббота...» ...................................... 85
«Горбатого — могила...» ................................................................ 85
«На дьявольском автопилоте...» ................................................... 85
«Я из Москвы. Поэт...» ................................................................... 86
Стихи на салфетке ......................................................................... 86
Змея ............................................................................................... 87
Другу .............................................................................................. 88
Бачки ............................................................................................. 88
Синички ........................................................................................ 89
Сероквиль ..................................................................................... 90
«Бомжей в больнице больше, чем больных...» .............................. 90
«Я послушать не прочь...» ............................................................. 91
«Господи, Ты раньше...» ................................................................ 91
«Мира, мира и мира...» .................................................................. 92
«Я скажу тебе как на духу...» .......................................................... 92
«Я люблю дождливую погоду...» .................................................... 92
«Когда иду по улице и вдруг...» ...................................................... 93
«Пахнет свежей травой...» ............................................................. 93
Набросок и зарисовка ................................................................... 94
«Ноги бездвижны, резиновы, мёртвы...» ........................................................... 94
160
Проходное ..................................................................................... 95
«В городе Иммануила Канта...» .................................................... 96
«С Владивостока по Калининград...» ........................................... 96
Хромые размеры ........................................................................... 97
«Я много прочёл всякой чуши...» .................................................. 99
«О, злой, своенравный умишко поэта...» ..................................... 99
«В психиатрической больнице № 3...» ........................................ 100
Монолог успошего ....................................................................... 100
«Человек прекрасен в горе...» ...................................................... 101
«Увы, стихи не протокол...» ......................................................... 101
«Поэту приходит журнал...» ........................................................ 102
«Губокое не открывалось мне...» ................................................. 102
«Я увидел «тошноту» Сартра...» .................................................. 103
Офис ............................................................................................ 103
«Со злыми — я добрый...» ............................................................ 104
«Искал работу...» .......................................................................... 105
«Желтый лист пролетит...» .......................................................... 105
Эпитет .......................................................................................... 106
Бывшей жене................................................................................ 106
«Вдоль гаража и барака...» ........................................................... 107
«Я помню Дворец пионера...» ..................................................... 108
«Мы его повесим...» ..................................................................... 109
«Мне приснилось, что ты умерла...» ........................................... 109
«Мир помещается в Бога...» ........................................................ 109
«Пахнет стираным бельем...» ...................................................... 110
«Все улицы в нашем районе...» .................................................... 110
«Что-то пошлое есть в Православии...» ...................................... 111
«Мы язычники с крестами на груди...» ....................................... 112
«Живем и жили...» ....................................................................... 113
«Никогда мы не знали...» ............................................................. 114
«Православие в скиту...» .............................................................. 114
«Малыш суетится у пня...» .......................................................... 115
На литературном вечере .............................................................. 116
Попытка богомыслия .................................................................. 116
«Когда идёт святая служба...» ...................................................... 117
«Бузина, бузина, для чего...» ....................................................... 119
«Вдоль поля и речки...» ................................................................ 119
«Свобода воли...» ......................................................................... 119
«На Ивановском кладбище осень...» .......................................... 120
«Свет Христов, ты истинное средство...» .................................... 121
161
«А религия напоминает мне...» ...................................................
«Я все еще люблю...» ....................................................................
«Насосалась рябина крови...» .....................................................
«Нам с тобой наклеили ярлык...» ................................................
Памяти Егора Летова ..................................................................
Третья мировая ............................................................................
Гражданский брак ........................................................................
«Она не виновата...» .....................................................................
«Всё пройдет — и этот колледж...» ..............................................
«Фонарь как лопнувший гнойник...» ..........................................
«Фаворский свет...» .....................................................................
«Городского, типа, снега...» .........................................................
«Советский поэт...» ......................................................................
«А может, ничего...» .....................................................................
«У кого нет ни вкуса, ни слуха...» .................................................
«Я застыл как столп...» ................................................................
«Я вкусил Причастья...» ..............................................................
«Образ жизни и Символ веры...» .................................................
«Христианство мешает жить...» ..................................................
«Я делал первые шажки...» ..........................................................
«Депрессия богоугодна...» ...........................................................
«Играю один...» ...........................................................................
«Святые себя ощущали плохими...» ............................................
Мальчик и сорока ........................................................................
Осенний пустячок .......................................................................
«Сладенький, трупный, угрюмый грех...» ..................................
«Ну публикация... Ну сотня...» ....................................................
«В этом признаться жутко...» ......................................................
«Всё время я чувствую смрад...» ..................................................
«На первой исповеди я...» ...........................................................
Поэт и поэт ..................................................................................
«Я смеялся над Святою Русью...» ................................................
«Видеть правду не умеем...» .........................................................
«Облака налипают на ветки...» ....................................................
В сельской церкви .......................................................................
«Нашего деда обмыли...» .............................................................
«Сижу на мостике дощатом...» ....................................................
«Чтобы дойти до природы...» ......................................................
«Слева шумит водичка...» ............................................................
«Фонарики, как мыльные пузырики...» ......................................
162
121
122
122
122
123
124
126
126
127
127
128
128
129
129
130
131
131
132
132
134
135
136
136
137
137
137
138
139
139
140
141
141
142
142
143
143
144
145
145
146
«...И вновь я согрешил...» ............................................................
«На вторую неделю запоя...» .......................................................
«Отражается зеркало в зеркале...» ................................................
«Мне девочка в любви призналась...» .........................................
«У русской деревни депрессия...» ...............................................
«Это лён или клён...» ...................................................................
«Шашлычная: столик и зонт...» ...................................................
«Современная Ева...» ..................................................................
«Ржавая рожь. Дождь...» ..............................................................
«Когда я смысл жизни утрачу...» ..................................................
Сомнение ....................................................................................
«Сосны — это ёлки...» ..................................................................
«Я — ханжа...» ..............................................................................
«Склады, заборы, серые дома...» .................................................
«Вот в этом дворике прошло чужое детство...» ...........................
«Транспортные развязки...» ........................................................
«Я помню — шел по полю...» .......................................................
146
147
147
148
148
149
150
151
151
152
152
153
154
154
155
156
156
163
Литературно-художественное издание
Дьячков Александр Андреевич
Перелом души
Стихотворения
В авторской редакции
Оформление и верстка – В.Э. Исхаков
Корректор — Т.В. Сергеенко
Подписано в печать 6.08.2013. Формат 79х108/32.
Бумага офсетная. Гарнитура «Cambria».
Тираж 372 экз. Заказ 4857.
Отпечатано в типографии
ООО «Издательство УМЦ УПИ»
620078, г. Екатеринбург, ул. Гагарина, 35а, оф. 2.
тел. (343) 362-91-16, 362-91-17
Документ
Категория
Культура
Просмотров
114
Размер файла
458 Кб
Теги
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа