close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Диктанты по современному русскому языку. Учебное пособие

код для вставкиСкачать
ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ
Государственное образовательное учреждение высшего
профессионального образования
«Тверской государственный университет»
УТВЕРЖДАЮ
Декан филологического факультета
______________ М.Л. Логунов
______________ 2007 г.
УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС
по курсу
ДИКТАНТЫ ПО СОВРЕМЕННОМУ РУССКОМУ ЯЗЫКУ
для студентов 1-4 курсов очной формы обучения
специальность 021700 ФИЛОЛОГИЯ
Составитель:
ст. преп.
______________ Л.М. Кузнецова
Обсуждено на заседании кафедры
русского языка
_______________ Протокол № __
Зав. кафедрой
_______________ Л.Н. Новикова
Тверь, 2007
1
ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА
Настоящее пособие рассчитано на студентов филологических
специальностей, изучающих курс современного русского языка (1-7 семестры),
и предназначается для практических занятий по орфографии и пунктуации.
Практика показывает, что студенты нуждаются в овладении более
совершенными, по сравнению со школьными, навыками правописания. Это
объясняется не столько недостатками школьной подготовки (хотя и этот фактор
нельзя не учитывать), сколько тем, что по мере изучения различных вузовских
курсов расширяется лексический запас студентов, усложняются синтаксические
конструкции, стилистически обогащается их письменная и устная речь. При
этом часто образуется разрыв между растущей языковой культурой студентов и
их навыками и умениями в области орфографии и пунктуации.
Диктанты являются неотъемлемой составной частью курса современного
русского языка. Они не только дают возможность развивать навыки грамотного
письма, но и одновременно позволяют закрепить на практике теоретические
положения изучаемого раздела курса (фонетики, графики, морфологии,
словообразования, синтаксиса). Диктанты помогают раскрыть теснейшую связь
орфографии и пунктуации с грамматической системой русского языка:
позволяют, например, продемонстрировать морфологический принцип русской
орфографии, понять важнейшие функции знаков препинания, которые «твёрдо
держат текст и не дают ему рассыпаться», т.е. правильно расставить знаки
препинания в заданном предложении - это значит верно понять смысл и
структуру текста. Кроме того, связные тексты со знаками препинания дают
возможность студентам сопоставить авторскую пунктуацию со своей, обратить
внимание на возможное варьирование при выборе знака, мотивировать свой
вариант. Диктанты могут быть также использованы на занятии не только в их
прямом назначении (для тренировки навыков или проверки знаний), но и для
устного графического, морфологического и синтаксического разбора.
Данное пособие может быть использовано студентами как для
самостоятельной работы, так и во время аудиторных занятий с преподавателем,
по усмотрению которого приведённые в пособии тексты могут служить
материалом для тренировочных, объяснительных, контрольных и других
диктантов.
Данный сборник диктантов состоит из трёх разделов. Первый раздел «Тематические диктанты» - имеет две части в соответствии с основными
разделами курса современного русского языка: первая часть - «Морфология и
орфография», вторая часть - «Синтаксис и пунктуация». Такая организация
материала позволяет, на наш взгляд, быстрее сориентироваться в поиске
необходимых для повторения тем и отработки соответствующих
орфографических или пунктуационных навыков. Поэтому данные диктанты по
своему основному назначению являются тренировочными, хотя это, конечно не
исключает того, что они могут быть использованы и как контрольные.
Тренировочные (обучающие) диктанты проводятся на практических
занятиях по современному русскому языку в течение всего семестра. Кроме
2
этого,
преподаватель
планирует
и
контролирует
индивидуальную
самостоятельную работу студентов по повторению отдельных тем орфографии
и пунктуации.
Приводимые в сборнике тематические тренировочные
диктанты различны по степени трудности, что предполагает их выбор в каждом
отдельном случае по усмотрению преподавателя (в зависимости от уровня
подготовленности студентов).
Второй раздел сборника включает «Итоговые диктанты», которые
используют при проведении рейтинг-контроля. Они представляют собой
комплексные диктанты среднего уровня сложности. Контрольные диктанты
проводят во время рейтинговой проверки знаний студентов. Оценка за
диктанты учитывается при выставлении баллов за модуль по современному
русскому языку.
В третий раздел вошли конкурсные диктанты «Грамотей». Это
комплексные диктанты повышенной сложности. С 1992 года они ежегодно
проводятся на филологическом факультете в рамках празднования Дней
славянской письменности и культуры (вторая декада мая). В конкурсе
принимают участие студенты всех специальностей филологического
факультета с I-IV курс. По итогам конкурса награждают победителей - самых
грамотных студентов факультета. Кроме того, за победу в конкурсе им
назначают премиальные баллы, которые учитываются при выставлении
итоговой оценки за семестр по современному русскому языку.
При оценке диктантов преподаватель руководствуется следующими
нормами:
Оценка «5» ставится за безошибочную работу, а также при наличии в
работе одной негрубой орфографической или одной негрубой пунктуационной
ошибки.
Оценка «4» - при наличии в диктанте двух орфографических и двух
пунктуационных ошибок, или одной орфографической и трёх пунктуационных
ошибок, или четырёх пунктуационных ошибок при отсутствии
орфографических.
Оценка «3» - при трёх орфографических и трёх пунктуационных ошибок,
или двух орфографических и четырёх пунктуационных ошибок, или одной
орфографической и пяти пунктуационных ошибок, или шести пунктуационных
ошибок при отсутствии орфографических.
Повторяющиеся ошибки в одних и тех же словах считаются за одну
ошибку. При подсчёте количества ошибок учитывается их однотипность.
ОСНОВНАЯ ЛИТЕРАТУРА
1. Валгина Н.С., Светлышева В.Н. Орфография и пунктуация : Справочник .М. : Высш. шк., 2004. - 336 с.
2. Розенталь Д.Э. Сборник упражнений по русскому языку для поступающих в
вузы: Учеб. пособие. - 3-е изд., испр. - М.: Высш. шк., 2006. - 223 с.
3
ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА
1. Валгина Н.С., Розенталь Д.Э., Фомина М.И. Орфография и пунктуация :
Правила и упражнения. - М.: Высш. шк., 1970. - 287 с.
2. Кайдалова А. И. , Калинина И. К. Современная русская орфография : Учеб.
пособие для вузов по спец. «Журналистика». - 4-е изд., испр. и доп. - М.: Высш.
шк., 1983. - 240 с.
3. Сухотинская А.В. Репетитор. Русская орфография и пунктуация. - М.: Высш.
шк., 1992. - 192 с.
4. Сборник диктантов (Для студентов 1-5 курсов филологического факультета).
Сост.: Г.В.Бырдина, Г.В.Маркелова, Р.П.Санатриева. - Тверь, 1995.
5. Практикум по русскому языку. Пунктуация (Для студентов I курса дневного
и заочного отделений филологического факультета). Сост. И.Б.Хоменко. Тверь, 2002.
Раздел I
ТЕМАТИЧЕСКИЕ ДИКТАНТЫ
Часть I. МОРФОЛОГИЯ И ОРФОГРАФИЯ
Тема 1. Правописание чередующихся гласных в корнях
Заря разгоралась. Блеснул луч солнца и коснулся верхушек старых вишен
и яблонь и позолотил блестящую гладь озера. Над домом развевается и уже
горит багряным пламенем флаг. По звуку горна ребята быстро поднимаются,
одеваются и, застелив аккуратно постели, выбегают на утреннюю зарядку.
Ребятишки младшего возраста не умеют ещё как следует застилать свои
постели и выполняют эту обязанность под наблюдением вожатого.
На спортплощадке, выстроившись и подравнявшись, ребята как бы
замирают по команде "Равняйсь!". В воздухе мелькают загорелые руки, головы
наклоняются все ниже, так что кончики пальцев касаются земли. Зарядка
окончена, и ребята врассыпную бегут к пруду, веселые возгласы слышатся уже
на берегу.
Малыши, не умеющие плавать, плещутся у самого берега. Лучший
пловец уже миновал плавучий мостик и направился к камышовым зарослям, но
решительное предложение вожатого заставляет его пойти на попятную. После
купания хорошо растереться мохнатым полотенцем: обтирание закаляет тело. А
какой аппетит развивается после купания! Всё кажется необыкновенно
вкусным, и ребята с жадностью уплетают дрожжевые блинчики, макая их в
сметану.
Перед столовой раскинулся роскошный цветник, выращенный самими
ребятами. Дорожки выровнены и посыпаны песком. На клумбах причудливое
искусное сочетание цветов.
Скоро прибудет новая смена, и веселые, загорелые ребята с сожалением
покинут лагерь.
(162 слова)
Тема 2. Правописание гласных после шипящих и Ц
4
№1
Становилось свежо, и мне пора было отправиться в дорогу. Пройдя через
густые камышовые заросли, пробравшись сквозь чащобу ивняка, я вышел на
берег хорошо знакомой мне речонки и быстро отыскал свою плоскодонную
лодку, которую друзья в шутку прозвали китайской джонкой. Перед отплытием
я проверил содержимое моего холщового дорожного мешочка. Вес было на
месте: банка свиной тушёнки, копчёная и сушёная рыба, буханка чёрного
хлеба, сгущённое молоко, моток крепкой бечёвки и немало других вещей,
нужных в дороге. Не забыл я и свое старинное шомпольное ружьецо.
Отъехав от берега, я опустил вёсла, и лодку тихо понесло по течению.
«Плыви, мой чёлн, по воле воли», — вспомнилось мне. Через три часа за
поворотом РЕКИ показались отчётливо видные на фоне свинцовых туч у
горизонта золочёные купола церкви, но до города, по моим расчётам, было ещё
довольно далеко. По вот и первые дома городской окраины. Привязав лодку за
сучок дерева, направляюсь в город.
Пройдя несколько шагов по мощённой булыжником улике, я спросил, как
пройти в парикмахерскую. Но прежде чем отправиться к цирюльнику, я решил
починить давно уже промокавшие сапоги, или чёботы, как сказал бы мой
приятель. Оказалось, что в мастерской можно было не только отремонтировать
обувь, но и отгладить мои сильно потёртый чесучовый пиджак. Сапожник был
молодцеватым мужчиной цыганской наружности. Одет он был в новую
кумачовую рубаху с дешёвыми перламутровыми пуговками. Что-то
необыкновенно привлекательное было в чётких движениях его мускулистых
рук и в том, что всё он называл ласкательными именами: сапожок, каблучок,
щёточка.
Несколько дольше задержал меня портной. Красавец и щеголь, он, повидимому, прежде всего интересовался своей внешностью, а потом уже
работой. Осмотрев каждый шов пиджака и убедившись, что пуговицы целы, он
приступил к утюжке.
Утолив голод в ближайшем кафе, где к моим услугам оказались
свекольный борщок, печёнка с тушёной картошкой и боржом, я отправился
бродить по городу. Моё внимание привлекла дощатая эстрада на базарной
площади. Выступление жонглёра подходило к концу. Его сменила танцовщица,
худенькая женщина с рыжеватой чёлкой, спускающейся на лоб, и с жёлтым
шёлковым веером в руках. Оттанцевав какой-то танец, напоминавший чечётку,
она уступила место клоуну. Но бедняга был лишён таланта, и, вероятно, не
понимал, что он совсем не смешон со своими ужимками и прыжками.
Справа от сцены располагались торговые лавчонки, в которых можно
было купить и плитку шоколада, и жареного цыплёнка, и грибы прямо с
кошёлкой, и крыжовник за грошовую цену.
Обойдя за полчаса чуть ли не весь городишко, я расположился па ночёвку
на берегу реки, подостлав побольше сена и укрывшись старым плащом.
№2
5
Чопорный чёрт в черной шелковой одежонке сидел на жёстком диване и
пил дешёвый желудёвый кофе, изредка чокаясь со своим отражением в
тяжёлом глянцевитом самоваре, стоящем на парчовой скатерти шоколадного
цвета. Чёрт был большой обжора и, несмотря на изжогу и больную печёнку,
объедался крыжовником со сгущённым молоком. Поев и погрозив своему
отражению пальцем, чёрт, молодцевато встряхнув челкой, пустился танцевать
чечётку. Цоканье его копыт было столь сильным, что в цокольном этаже
думали, будто наверху гарцевала лошадь. Однако чёрт был не очень искусным
танцором и, совершив один не совсем удачный скачок, врезался в самовар и
обжёг свой пятачок, покрытый мягкой шёрсткой. Ожог был очень тяжёл.
Огорчённый чёрт куцей овцой кинулся к бочонку с мочёными яблоками и
сунул в него обожжённый пятачок. «Правду говорят, что небережёного Бог не
бережёт», — чертыхнулся чёрт чертовской пословицей.
Тема 3. Употребление Ъ и Ь
№1
Трудно было отыскать человека, менее подходившего на роль
генеральского адъютанта, чем поручик Пошехонский: осанка совсем не
армейская, в повадках что-то медвежье, думает лишь о том, как сэкономить, не
речист — будто он и впрямь только вчера приехал откуда-нибудь из
щедринского Пошехонья. Говорили, что его навязал генералу какой-то
крупный чин военюрколлегии, которому генерал в пух и прах проигрался в
бридж. Поэтому, когда Пошехонский объявил, что собирается жениться,
штабные офицеры долго не могли поверить, что он говорит всерьез, и еще
живее, чем обычно, обсуждали его изъяны. В конце концов они решили, что
душа женщины — загадка, а мужчина чуть лучше обезьяны уже красавец, и
забыли о женитьбе Пошехонского. Однако вскоре адъютант пригласил их на
свадьбу, и при этом выяснилось, что жених польстился на пышные формы
юной дочери дьякона Зачатьевской церкви, что в Марьино: в объеме бедер, как
говорили, девица могла посоперничать с бочкой для засолки огурцов.
Сослуживцы приехали в Марьино за два дня до свадьбы, с шумом
въехали в деревню и поселились в двухэтажном доме, который Пошехонский
купил для грядущей семейной жизни. Познакомились они и с невестой; въяве
она оказалась милейшим созданием, хотя действительно невероятной
толстушкой и отъявленной любительницей поесть. Кое-кто из офицеров даже
позавидовал Пошехонскому. «И зачем создателю было угодно впрячь этого
медведя в одну повозку с веселой козочкой?» — говорили шепотом
поклонники невесты и решили: «Вобьём-ка между ними клин, пока не поздно!
Сейчас зима, завывание вьюги — это не соловьиные трели, женщины мыслят
трезвее — вдруг удастся Пошехонского объегорить?»
Сказано — сделано, и заговорщики расстались: одни дьякона поят
допьяна, другие стараются насчет жениха при всяком случае съязвить, а самый
пылкий поклонник невесты, красавец капитан Астафьев, ей под фортепьяно
романсы поет, в любви объясняется, о своих перспективах в трансъевропейском
масштабе рассказывает и надеется, что девушка жениху «адье, шер мсье» вот6
вот скажет. А она только медальон с портретом жениха украдкой целует да
вздыхает.
И вот уж жених венчаться ехать собрался: все пешком пошли, а он с
шафером на тройке должен был подъехать. В доме пир готовят, кондитер торт
трехъярусный печет — красота и объедение, столы от яств ломятся: закуски,
стерляжья уха, бульон, телячьи почки в соусе, всякие жаренья да соленья. Тут
самый пылкий поклонник от сверхъестественного невезения решился на
отчаянный шаг: упряжь на тройке подрезал и корявых поленьев на повороте
набросал! Но хоть тройка и перевернулась по дороге, все остались живы, и
невеста суженого своего дождалась, и венчание состоялось, и даже жили они
счастливо и детишек кучу нарожали. Потом Астафьев во всем покаялся, и
Пошехонские не стали на него сердиться, двери их дома всегда открыты для
него настежь. А браки-то, может, и вправду совершаются на небесах?
№2
Опершись на фортепьяно, протодьяконша в колье и пеньюаре,
отделанном беличьим мехом, пела низким контральто арию из оперы
«Маньчжурская обезьяна», томно поглядывая на сидевшего в бельэтаже
флигель-адъютанта, небрежно жевавшего монпансье. Хотя решительного
объяснения между ними еще не произошло, но по всему было видно, что оно не
за горами: уж слишком фамильярно — по мнению раскладывавшей пасьянс
почтальонши с изъязвленным оспой лицом — поглядывал во время последнего
котильона этот субъект на бедную протодьяконшу. Впрочем, сама певунья
была без памяти от этого «славного кабальеро из Севильи», как она его
именовала, еще с того вьюжного вечера, когда он с видом отъявленного злодея
разъезжал по набережной на необъезженном коне по кличке Дьяволенок, а она
мирно прогуливалась, держа под руку съежившегося от холода подьячего,
серьезно разъяснявшего ей смысл средневекового барельефа, изображавшего
испанскую донью в объятьях некоего сеньора. С каким-то неизъяснимым
блаженством вспоминала протодьяконша с тех пор эту минуту первой
влюбленности и всякий раз, ложась спать, клала в изголовье постели медальон
с портретом флигель-адъютанта, и, пряча свой копьеобразный нос в кроличьем
воротнике пеньюара, предавалась сладким мечтаньям.
Тема 4. Правописание приставок
№1
Кто не знает бесстрашного красавца дона Педро, грозу разбойников и
безбожников мавров, рыцаря без страха и упрека? Сколько изысканных сеньор
воспылало к нему безумной, безудержной страстью — и все напрасно: он
служил лишь богу и государю, ни на любовь, ни на семью времени не было...
...Ехал как-то дон Педро в Севилью по распоряжению короля. Он
рассчитывал прибыть туда засветло, но с утра был такой туман, что не было
видно ни зги, и от роскошной гостиницы, где он провел предыдущую ночь,
отъехал лишь в десятом часу. Вот почему теперь, когда приближался вечер, он
испытывал искушение не раззадоривать усталого коня, чтобы поскорее
добраться до Севильи, а заночевать в какой-нибудь безвестной деревушке или
даже просто сделать привал.
7
Вдруг справа от дороги дон Педро заметил огонек и, не раздумывая ни
секунды, направился прямо к нему. У костра сидели развалившись трое
оборванцев и пышно, но несколько безвкусно разодетая девушка —
раскрасавица с распущенными черными волосами и огромными, чуть
раскосыми карими глазами. Кто они — разбойники, похитившие красавицу?
По существующему исстари обычаю дон Педро обратился к старшему из
сидевших у огня, чтобы испросить разрешения остановиться у их костра.
Старший беззастенчиво оглядел испачканный дорожной пылью, но богатый
костюм дворянина и предложил ему сперва раскошелиться, причем говорил он
чересчур раскованным тоном.
На самом деле дону Педро надо было бы без слов и размышлений
удалиться, но его безотчетно привлекала таинственная девушка, которая сидела
съежившись у костра и исступленно раскачивалась над пламенем, как будто в
такт беззвучно зовущей ее мелодии. Так что дон Педро расположился у огня,
бросив старшему золотой.
№ 2 (приставки ПРЕ/ПРИ)
Поезд прибыл с большим опозданием, и мы были принуждены
дожидаться на вокзале до рассвета. Дальше мы предполагали ехать в горы на
лошадях, но оказалось, что готова новая автомобильная дорога. Путь шел по
прибрежной полосе вдоль реки, и это была живописная, превосходная дорога.
Когда приехали до конца тракта, мы приобрели лошадей, и дальнейший путь
продолжался верхом.
Здесь нам пришлось преодолеть немало серьезных препятствий: быстроходные
горные реки, разлившиеся ручьи, поваленные бурями деревья, огромные
вековые камни, сорвавшиеся с утесов.
Однажды дорогу преградила лавина, которая со страшным грохотом
пронеслась перед нами, проложив себе путь сквозь дремучую тайгу. На третий
день верхового пути нашего слуха коснулся отдаленный шум большого
водопада. По мере приближения шум все возрастал, пока не превратился в
сплошной оглушительный гул.
Как-то на пути попался горный козел. Он, видимо, отдыхал, но, заслышав
нас, выскочил из-за скалы и замер, как изваяние. Потом он ускакал, обсыпав
нас сверху мелкими камешками. Мы не преследовали его, а устроились на
привал, чтобы дать отдохнуть притомившимся лошадям и себя привести в
порядок.
Вокруг нас преобладали коричневые и синие тона. Сверху презрительно
поглядывали орлы, расположившиеся на неприступных утесах.
Во время заката ледяные громады приобретали пурпурный оттенок.
№ 3 (Ы/И после приставок)
Когда мелкий чиновник Иванов услышал в столовке, что начальник
отдела в Госкомимуществе увезен в больницу в предынфарктном состоянии, у
него разыгралось воображение. Дело в том, что с заместителем этого
начальника, Леней Пондопуло, Иванов учился когда-то в пединституте, спорил
с ним об импрессионизме и постимпрессионизме и даже не раз обыгрывал его в
шахматы. И теперь ему казалось, что достаточно отыскать телефон этого
8
однокурсника, как скучная жизнь станет предысторией и все изменится к
лучшему.
И вот Иванов разыскал телефон Пондопуло. «Леня? Привет! Это Витя
Иванов, твой однокурсник!» — воскликнул он, услышав голос старого
приятеля. Тот, как ни странно, обрадовался, словно был не небезызвестной в
городе фигурой, а простой и безыдейной личностью, и пригласил Иванова в
воскресенье в гости на обед.
— Знаешь, Витя, теперь старые друзья на вес золота, надежного человека
днем с огнем не сыщешь! Переходи-ка ты ко мне в отдел, — предложил
Пондопуло, когда вдоволь наелись и навспоминались. — А то взимать мзду все
мастера, а начальнику подыграть никто не хочет, все контригру ведут.
У Иванова даже сердце замерло — то ли от счастья, то ли от жары, то ли
от почтения к этому сверхизысканному даже в эти жаркие предыюльские дни
человеку.
Скоро он уже работал в Госкомимуществе субинспектором. А слухи о
болезни шефа оказались дезинформацией: ни предынфарктного, ни
постинфарктного состояния у него не было. Просто Иванов оказался пешкой в
контригре Пондопуло против другого зама. И никакой мзды Иванов не взимал,
потому что не предлагали. Так что постистория оказалась такой же скучной,
как и предыстория.
Тема 5. Правописание сложных слов
№ 1 (правописание сложных существительных)
* Девяностолетие известного всей Москве чудака КаспаровичаЗадунайского отмечали в ресторане гостиницы «Рэдиссон-Славянская». А
поскольку оно совпало с сорокапятилетием начала его меценатской
деятельности, гостей понаехало со всех волостей, от Переславля-Залесского до
Лос-Анджелеса и от Петропавловска-Камчатского до Па-де-Кале.
Кого здесь только не было: облагодетельствованные грантом
гидрогеологи-костариканцы; экс-чемпионы по авто-, мото- и велогонкам,
которым Каспарович вручал спецпризы; ньюйоркцы, организовавшие на деньги
мецената дом-музей русского писателя-эмигранта (социал-демократа и урапатриота) Одурелова; премьер-министр одной из стран на северо-востоке
Южной Америки, восхищавшийся бескорыстной щедростью Каспаровича,
знаменитый психотерапевт... Всю гоп-компанию знал, наверное, только прессатташе миллионера и то лишь потому, что рассылал всем приглашения авиапочтой. Дамы шуршали крепдешинами и креп-жоржетами, знакомые
раскланивались, незнакомые знакомились.
А бодрый юбиляр принимал поздравления и предавался воспоминаниям.
Странные лозунги — «Пятилетку — за четыре года!», «Коммунизм — это
советская власть плюс электрификация всей страны», — как и радиопередачи, в
которых единственной правдивой новостью была метеосводка, казались
полузабытым сном. Живее виделись ему ночные тары-бары на кухне: нелепые
антисоветские вирши какого-то стихоплета, сорвиголовы и неврастеника,
Окуджава под гитару, споры о не вернувшемся из Нью-Йорка приятеле (кто он
— герой или перекати-поле), мечты о чудо-городах на далеких континентах... А
9
походы! А экспедиции! Обо всем этом он вспоминал с тихой грустью: для
бизнесмена, главы суперконцерна, производящего наукоемкую продукцию
экстракласса, такое времяпрепровождение было невозможно.
Наконец все собрались, метрдотель принялся рассаживать гостей; пошел
к своему почетному месту и Каспарович-Задунайский. Он придирчиво
приглядывался к сервировке, но все было сделано архиидеально.
По просьбе Каспаровича зал убрали в деревенском стиле: грубые
деревянные столы и стулья, скатерти из небеленого и некрашеного льна,
фаянсовая посуда, полевые цветы. По его желанию мастера в Конакове
расписывали миски птицами и птицеловами, Институт геоботаники выращивал
по спецзаказу иван-да-марью, тысячелистник, мать-и-мачеху, для нарочито
грубой резной мебели белорусы выбирали только дубы, отметившие свое
столетие... На кухне повара колдовали над старинными народными рецептами.
Словом, все прихоти мультимиллионера были удовлетворены.
Когда вечер закончился (прошел он великолепно и завершился
многокрасочным фейерверком), а Каспарович начал раскланиваться с гостями,
две известные светские сплетницы решили позлословить насчет хозяина.
«Какой он все-таки скопидом! Потому и может позволит» себе
меценатствовать», — фыркнула одна, сверкая бриллиантами. «Да он просто
умалишенный, — сказала вторая. —Позвал приличных людей, а сам ничего
благопристойного организовать не мог! Сервировка — как на даче, ни одного
французского блюда!»
А Каспарович слушал и улыбался: теперь тысячеустная молва ославит его как
скудоумного и жадного старикашку, а многочисленные доброжелатели и
простонародье будут ценить его непритязательность и щедрость вдвойне.
Собственно, именно ради такой репутации он и решил не скупиться и потратил
на юбилей больше ста тысяч долларов.
№ 2 (правописание сложных прилагательных)
Интересно, живет ли в нашем надежно упрятанном подсознании память о
предках? Наверное...
Я люблю исконно русские пейзажи — уютно-тихие рощи, привольно
раскинувшиеся леса и луга, неизменно спокойные озера, прозрачно-быстрые
ручьи и речки. Но когда я впервые увидела серовато-желтую, выжженную
безжалостно палящим солнцем степь и вдохнула дразняще-терпкие ароматы,
принесенные добела раскаленным юго-восточным ветром, то почувствовала,
как забурлила во мне долго дремавшая кровь монголо-татарских кочевников...
В лесу мы ласково-кротки, легкомысленно-веселы, всемогущи и
одновременно
настороженно-наблюдательны.
Шелковисто-прохладные
покровы широколиственных пород словно бы умиротворяют нас, зовут
отдохнуть под сенью гостеприимных дерев. Березово-терпкий дух рощ радует
наши души, а шелест ветлы над призывно-прохладным ручьем делает нас
невероятно легкомысленными. Абсолютно невозмутимые сосновые боры
придают нам силы и уверенность, торжественно-мрачные еловые чащи и
осиновые заросли слегка пугают и навевают тоску, а в болотах и омутах
селится всякая таинственно-жуткая нечисть.
10
Но Восточно-Европейская равнина — это не только изумрудно-зеленые
леса и весело-пестрые поляны, не только серебристо-синие реки и озера, но и
дикая, маняще-прекрасная степь, по которой можно доскакать от лесостепного
приокского приволья до южноуральских, заросших лесами холмов, которые из
уважения к их прошлому именуют горами. Вот в этой-то степи и оживает
безудержно-бесшабашная мечта русского человека о заманчиво-прекрасных
странах, рожденная много столетий назад от глуховато-торжественного стука
тысяч и тысяч конских копыт и воинственно-кочевого духа чингисхановской
орды...
Тема 6. Правописание глаголов и глагольных форм
№1
Опасный полёт
* Я чересчур переоценил свою потрепанную и расшатанную машину.
Тяжелый северноуральский участок с его тысячей двумястами восьмьюдесятью
километрами в осенних условиях оказался не под силу моему заслуженному
моторчику. Он начал покашливать и сдавать. Руки и ноги у меня одеревенели.
Ледяные ветры гнали низкие нависшие тучи и кое-где уже обледенили машину.
По старинной привычке попробовал беседовать с самим собой: «До
аэродрома не дотянешь, Кузьма Кириллович. Спокойствие! Не дурачься, оставь
трассу, сэкономь горючее. Приблизься к северным озерам и разыщи там чтонибудь поскорее для посадочной площадки. А там уж от твоего искусства будет
зависеть, приземлишься ты или погибнешь».
Вглядываюсь в знакомую местность, и мысли вереницей проносятся в
голове. Семнадцать лет назад в небольшом городишке Золотой Ключ я
командовал инженерной ротой, потом заведовал конструкторским бюро. Здесь
меня чествовали при получении первого ордена. Помнится, мои юные друзья
со мной вместе недосыпали, недоедали, создавая новые модели. Бывало,
обессиленные, свалятся с ног, а потом выспятся - и снова за работу.
Но вот вдали что-то забелело. Приближаюсь. Да это же не что иное, как
чудесное Аннинское озеро. Ничто иное в этих местах и не могло оказаться.
Снижаюсь. Волны беспокойно плещутся, сухие камыши колышутся, шепчутся,
что-то назойливо лепечут. Смотрю вниз. Кажется, что навстречу несутся
прибрежные кусты и что волны вот-вот доплещут до самолета. Приземляюсь у
линии прибоя. Кругом никого и ничего. Только темно-желтые сухие листья
вертятся в сумасшедшей пляске. Позвать кого-нибудь? Попробуйте, крикните!
Никто не услышит. Если вы крикнете громче, эхо загрохочет в ущелье.
Снежинки вертятся в воздухе, колются, жалят и тут же тают на щеках.
Но что это? Собачий лай... Сухонький старичок бежит навстречу самолету. Да
это же Аниканыч, наш знаменитый приисковый лекарь, искусно лечивший от
всевозможных нехитрых болезней, в том числе и от цинги. Не рассчитывал я на
встречу с этим небезызвестным профессионалом и на ночевку в его избушке.
Бесконечные расспросы и рассказы длились до утра. На столе расставлены
такие знакомые предметы: деревянные блюдца с выжженными на них какимито надписями, тусклые оловянные ложки, каленые кедровые орехи, сушеная и
вяленая рыба, копченая медвежатина, вареный картофель, глиняная кринка с
11
медом, две серебряные чарки да заветная фляжка, всегда наполненная вином
для желанного гостя. Все это аккуратно стоит на старенькой тканой скатерти.
№2
Злой мальчик этот Амур! Стреляет он метко, а метит всегда прямо в
сердце. И хорошо еще, если он выстрелит, когда вы смотрите на человека
достойного, а не какую-нибудь дрянь!
Жил-был на свете один пригожий молодой человек. Все у него в руках
спорится, и в университете он учится, и спортом занимается, и в театры ходит,
и родителей любит и уважает, и даже выглядит как юный бог на охоте. И вот
гуляет он как-то по Арбату, а к нему подходит какая-то оборванка — не то
цыганка, не то просто нищенка. Помогите, дескать, обокрали на вокзале, денег
на обратную дорогу не хватает. Такую нормальный человек сразу взашей
прогонит, а наш юноша вдруг ни с того ни с сего проникается к ней нежностью.
Красивая, думаете? Нет, так не скажешь. А парень — как подстреленный...
И представьте: приводит он девицу к себе домой и сообщает родителям,
что она с ними жить будет. Та через пару дней уже себя по-хозяйски в доме
чувствует, парня за дурачка держит, вертит им, как хочет, помыкает, а он не
только все терпит, но и на нее никак не надышится.
Родители на свое чадо смертельно обиделись, отец девицу вовсе не
замечает, мать с бабкой то в одном, то в другом ее подколют — борются как
могут, а несчастный влюбленный их за это чуть ли не ненавидит. Девица при
нем его мать за какое-нибудь замечание так отбреет, что у той слезы на глазах
выступят, так сын будто и не слышит. Домой приходит покупками
обвешанный, постельку ей стелет, по утрам кофе мелет, варит и ей в комнату
приносит.
И вот однажды приходит он домой пораньше, дома никого, на плите
кастрюля с супом, тесто замешенное, нов комнатах, видит он, как будто что-то
не так. Вскоре бабушка из магазина возвращается и причитать начинает:
«Обокрали, батюшки-светы! Все твоя зазноба!»
Так и оказалось. Заявили в милицию, они ее даже поймали. Девица
оказалась замешана в нескольких ограблениях, теперь отсиживает свой срок. А
у парня, хотя девчонка того не стоит, душа ноет. Конечно, с родителями он
помирился, раскаивается в своей глупости, но они его не упрекают, ведь весь
мир зиждется на родительской любви. Знакомые тоже его ни о чем не
расспрашивают: в доме повешенного не говорят о веревке. И только злой Амур
хихикает: шутка удалась на славу!
Тема 7. Правописание причастий (суффиксы причастий)
Мы с корреспондентом краевой газеты в течение последних двух месяцев
находились в дивизии, которую должны были покинуть завтра по независящим
от нас обстоятельствам. Грустно было расставаться с полюбившимися нам
бойцами, упорно, стойко борющимися за освобождение занятой врагом родной
земли.
В последний вечер нашего пребывания стоящим не на жизнь, а на смерть
бойцам дивизии в торжественной обстановке вручались ордена и медали за
последние бои.
12
По приказу почти легендарного бесстрашного командира дивизии
Уфимцева на сравнительно небольшом выступе, выдолбленном в глубоком
ущелье, занавешенном со всех сторон маскировочными сетками, организовали
подобие сцены со зрительным залом. В глубине скалы, за столом президиума,
можно было различить колышущееся на ветру дивизионное знамя. Здесь
собрались вызванные из полков солдаты и офицеры, удостоенные награды.
Многие из них были ранены, пришли с забинтованными головами,
повешенными на бинты руками. Они отказались покинуть передовые позиции и
остались в боевом строю.
Устроившись на выкаченных из пещеры камнях или прямо на земле,
прибывшие обратили напряженные, усталые лица в сторону президиума.
Легкий, стелющийся туман мешал нам разглядеть всех присутствующих. Но
было ясно, что в сумрачных, суровых яйцах не было и тени нервозности, печали или смятения, какие иногда бывают свойственны солдатам во время
отступлений. Очевидно, у этих людей появилась непоколебимая уверенность в
своих силах, они по-настоящему пеняли, что отходить нельзя; и, сражаясь все
яростнее, злее, они задержали здесь, в предгорье, вражеское наступление и
остановили врага.
К столу приблизились командиры полков. Бригадный комиссар Петров
молча обвел взглядом стоящих перед ним людей, чьи пышущие гневом лица он
еще недавно видел в блиндажах и на поле боя. Лучи уже невидимого солнца
освещали его невысокую, ладно скроенную коренастую фигуру, небрежно
брошенную на плечи генеральскую шинель, гимнастерку, увешанную орденами
и медалями, суровое лицо с большими, ясными, широко открытыми глазами.
На мгновение взгляд его остановился на стоящем впереди всех сержанте.
Голова раненного в последнем бою сержанта была забинтована, шинель с
подоткнутыми за пояс полами густо забрызгана жирной, маслянистой грязью,
правый сапог подвязан бечевкой. За плечом у сержанта сверкала начищенная
до блеска винтовка с оптическим прицелом. Это был лучший снайпер дивизии,
поразивший не одного вражеского летчика во время боевых полетов.
...Комиссар ласково улыбнулся сержанту и открыл торжественную
церемонию.
Тема 8. Правописание Н/НН в суффиксах разных частей речи
№1
* Именинник бешено вопил, исступленно размахивая над головой рваным
башмаком, стащенным второпях с ноги насмерть перепуганного соседа.
Изумленные гости и родственники в первую минуту ошеломленно застыли, но
потом под градом масленых вареников, пущенных в их сторону взбешенным
именинником, вынужденно отступили к отворенным дверям. "Изменники!
Подсунуть мне бесприданницу, за которую никто гроша ломаного не давал!" отчаянно визжал он, возмущенно скача на кованом сундуке, застеленном
продранной клеенкой. "Она невоспитанна и необразованна, неслыханно глупа и
невиданно уродлива, к тому же и вовсе без приданого", - кричал он, швыряя
драный башмак в недавно купленный соломенный абажур лимонного цвета.
Брошенная вслед за ним палка копченой колбасы угодила в стеклянную вазу,
13
наполненную дистиллированной водой, и вместе с ней рухнула на коротко
стриженную, крашенную под каштан голову обвиненной во всех грехах
бесприданницы, с уязвленным видом жавшейся у двери. Та, раненная в голову
колбасой, картинно взмахнув обнаженными по локоть руками и сдавленно
пискнув, повалилась в квашню с замешенным тестом, увлекая за собой
рождественскую елку, увешанную слюдяными игрушками, посеребренными
сосульками и с золоченой звездой на самой макушке. Восхищенный
произведенным эффектом, именинник упоенно пританцовывал на
выкрашенном масляной краской комоде, инкрустированном тисненой кожей,
куда он перебрался с сундука непосредственно после падения дамы для
лучшего обзора кутерьмы, вызванной его экзальтированным поступком.
№2
Осень в этом году в Подмосковье была совсем нежданной. Еще в разгаре
были многие полевые работы, как в одну из темных безлунных ночей
непрошеным гостем явился весьма крепкий морозец и снежок. На бегу
остановились небольшие, стеклянно-прозрачные речонки, совершенно не
замутненные непригодными холодными ветрами. Кое-где в молоденьком
ледяном зеркальце в удивленном недоумении проглядывали нежданнонегаданно закрепленные в воду еще свежезеленые листочки. И природа начала
быстро перестраиваться, подчиняясь нежеланной, никем не званной ранней
осени. Быстро погружался в предстоящую зимнюю спячку сад, торопясь
сбросить с себя свежезамороженную листву. На лугах, где так и осталась
некошеной трава, под ногами особенно сочно хрустело. Из-под белого
снежного покрывала на сеяных полях кое-где выглядывали зелено-глянцевые
пятнышки недавно посеянных озимых. Хоженые-перехоженые тропинки,
уходящие в даль леса, спрятались, сровнявшись со свежескошенными полями,
и скрылись под снежным покрывалом.
Но особенная прелесть для местных ребятишек таилась в малохоженых и
почти неезженых дорогах и дорожках. Они за одну ночь покрылись твердым
настом, по которому осчастливленные ранними заморозками дети уже неслись
под горку на некованых санях. Обдавая друг друга фонтаном мелкодробленого
льда, смешанного с затвердевшими комочками земли, они снова и снова
взбирались на естественную ледяную горку. Плохо приходилось тем, кто
оказывался вышибленным из санок: вместо мягкого пушистого снега, они
падали на ими же разъезженный ломаный лед. Лица многих детей были
исцарапаны, но почти ни одно из них не было заплакано. Уж очень заманчивым
было неожиданное катанье на санках после сравнительно недавнего купанья в
небольшом прудишке или в местной речонке.
(214 слов)
Тема 9. Правописание НЕ с разными частями речи
№1
Гроза ширилась и наступала на нас. Не успели мы оглянуться, как туча,
почти не двигающаяся, как нам казалось, с самого горизонта, неожиданно
оказалась перед нами. Вот блеснула огненная нить, и густой смешанный лес,
через который мы пробирались, мгновенно озаряется зловещим светом
14
кроваво-красного пламени. Сразу же обиженно пророкотал гром, еще
нерешительный, но как будто тревожный и угрожающий, и тотчас же по
листьям забарабанили капли дождя.
Вряд ли знает грозу человек, не встречавшийся с нею в лесу. Мы
бросились искать убежище, пока ливень не пустился вовсю. Но было уже
поздно: дождь хлынул на нас бешеными, неукротимыми потоками.
Оглушительно грохотал гром, а молнии, все время не перестававшие
вспыхивать серебряными отблесками, только ослепляли. Лишь на какую-то
долю секунды можно было рассмотреть почти непроходимые заросли, едва не
затопленные водой, и крупные листья, обвешанные маслянистыми каплями.
Скоро мы поняли, что, несмотря на все наши старания, мы так и
останемся совершенно не защищенными от дождя. Но вот небо медленно
очищается от туч, и мы продолжаем идти по путаной тропинке, которая
приводит нас на малоезженую дорогу.
В продолжение целого дня дождь лил как из ведра, но впоследствии
погода прояснилась. Послеполуденное солнце безмятежно засияло, и наступила
ниспосланная благодать. Начинался чудесный безветренный вечер.
№2
* Из коровьего мычания, собачьего лая, петушиного крика выделяются и
далеко разносятся голоса, то обветренные норд-остом, то просоленные
водяными брызгами бушующего моря, то юные и звонкие, дышащие
бесконечными степными просторами. Вместе с медленно остывающим и
закатывающимся солнцем садится горячая осенняя пыль, и в безветренный
вечер взору открываются ранее не заметные пирамидальные тополя.
Перед временной деревянной трибуной, увешанной ярко-красными лоскутами, у ветряных мельниц собрались седобородые старики в полотняных
рубахах и в зелёных форменных шароварах, низко спущенных над кожаными
сапогами; бабы в лёгоньких костюмах, с измученными запылёнными лицами,
ещё не пришедшие в себя после утренней тревоги, второпях недосмотревшие
за ребятами, недоглядевшие за домашним скарбом, недосчитавшиеся
нескольких коров; смуглые, точно вяленные на солнце, обманчиво притихшие
после бешеной суматохи дня дети.
Все они тонут в матросском и солдатском море, залившем всю площадь,
шумно волнующемся и настойчиво заявляющем о своих правах. Лохматые
воинственные папахи, измызганные суконные фуражки, шерстяные ночные
колпаки, черкесские шляпы с простреленными полями, рваные гимнастерки,
подержанные и поношенные черкески - всё это движется, переливается и по
временам грохочет яростными криками.
В поднявшемся невообразимом шуме, не позволяющем толком разобраться во всем происходящем, одни предлагали крайне необдуманные, путаные
решения, подкрепляя их ни для кого не убедительными доводами; другие
приводили совершенно не подходящие к моменту сравнения, жалуясь на
трудности не оконченного ещё пути; третьи вносили никуда не годные
предложения, впрочем, далеко не единственные за время похода. Иные
предавались воспоминаниям, вовсе не приятным для большинства; другие
15
выкрикивали упрёки, размахивая руками, употребляя при этом своеобразные,
непереводимые обороты.
В конце концов было принято решение, отнюдь не продуманное, но показавшееся всем приемлемым. На чём оно зиждется, может ли вообще удаться никто так и не знал.
(По А. Серафимовичу)
№3
* Зной, по-прежнему невыносимый, неподвижно висит над морем, в
котором на недосягаемой глубине, недоступной самому лучшему пловцу и
ныряльщику, синеет опрокинутое небо. Андрейка, не разгибаясь, вместе с
дедом выбирает не спеша добычу из сети. Скованный усталостью, Андрейка
уже не способен думать ни о чем, мысли двигаются медленно, путано и как-то
нехотя. Неожиданно он слышит голос деда, который звучит вовсе не
приветливо: "Андрейка, спускай сеть да начинай ставить парус!"
Мальчик удивленно посмотрел на старика: ведь еще и половины сетей не
досмотрели. Но вот взор его скользнул вдаль, и он увидел, что впереди, вверху,
совсем невысоко, несется весьма небольшое блестящее облачко с неровными,
рваными краями. А из-за горизонта, теснясь и во что бы то ни стало стараясь
опередить друг друга, ползли бессчетные круглые барашки. Они двигались с
поспешностью, совершенно необъяснимой при полном затишье.
Шумя в оснастке и срывая гребни непрошеных волн, набежал первый,
совсем несмелый порыв нежданной и незваной бури, и, разрывая еще не
выбранные полностью сети, в лодку хлынула вода. С головы до ног окаченный
водой, Андрейка нечаянно схватился за мачту и, захлебываясь, повис на ней.
Волны катились небольшие, но сильные и коварные, и лодка, чуть ли не до
половины наполненная водой, представляла собой далеко не надежное средство
к спасению. С немалым трудом она выбиралась на гребни непрестанно
набегавших, все время не стихавших волн.
Старик с совершенно несвойственной ему поспешностью стал
выбрасывать еще живую, не переставшую трепетать рыбу, и лицо его,
изрезанное, морщинами, было хмуро и сосредоточенно.
Тема 10. Разграничение частиц НЕ и НИ
№1
Сторожка лесника оказалась не чем иным, как бревенчатой избенкой,
вокруг которой стоял нечастый и весьма невысокий старенький заборишко.
Одной стороной она примыкала к негустому смешанному лесу, с другой
стороны расстилалась обширная цветущая луговина. Недалеко от избушки
росла могучая лиственница. Под тенью ее мог бы расположиться не один
пионерский отряд.
Был конец июня. В эти дни в лесу нельзя было не только сесть отдохнуть,
но даже остановиться, потому что тотчас же появлялся рой мошек и комаров,
летавших вслед за вами. И, бывало, ничем иным, кроме безостановочного
движения, от них не отделаешься.
16
Здесь же, на луговине, ни один комар не пропищит у вас над ухом. Я не раз
бывал в этих местах, но ни разу не страдал от нашествия мошкары.
Вокруг виднелось бессчетное множество желтеньких пятнышек. Когда
подойдёшь к ним поближе, они окажутся не чем иным, как зарослями
купальниц. Берега неширокой, но достаточно глубокой речонки совершенно
заросли густой, почти непроходимой порослью молодых кустарников лесной
смородины.
(В. Солоухин. 140 слов)
№2
Неблагоприятная
для
отдыха
погода
установилась
надолго.
Неприветливое небо непрестанно хмурилось. Не прекращаясь ни на час ни
днем ни ночью, шли дожди. К сырой погоде я был не подготовлен: не захватил
с собой на дачу ни плаща, ни непромокаемой обуви, ни даже какой-нибудь
незатейливой одежонки, которую не жалко было бы трепать в непогоду. А
почва у нас повсюду глинистая, вязкая. Даже после небольшого дождя грязь
вокруг непролазная. Сколько ни оглядывал я низко нависшие пепельно-серые
облака, но не мог рассмотреть даже ни малейшего проблеска. Не заметно было
никакого намека на просветление. Как ни досадно терять драгоценное время
летнего отпуска, но, как говорится, ничего не попишешь. И хотя я внешне
примирился с тем, что придется отсиживаться дома, однако в душе не мог не
надеяться на лучшее. Ведь человек всегда живет светлой надеждой, и это
неплохо. Что ни говори, а люди неунывающие — это лучшая часть рода
человеческого. Итак, не смея рассчитывать на прекращение дождей, я
расположился у окна с недурными намерениями просмотреть не прочитанные
за последние дни газеты, ответить на два-три письма.
№3
Задание. Перепишите текст, раскрывая скобки и вставляя пропущенные буквы.
В дни Великой Отечественной войны был учрежден орден Ушакова как
знак высокой правительственной награды для морских офицеров. Учреждение
ордена Ушакова свидетельствовало о признании заслуг адмирала перед
родиной.
Ушаков — современник Суворова. В жизни и в военном искус..тве
полководца Суворова и флотоводца Ушакова (не)мало общего. Как войска
Суворова, покрывшие себя (не)увядаемой в веках славой, не знали отступлений
на суше, так и эскадра Ушакова не ведала поражений на море, с каким бы
противником она н.. сталкивалась. Имя Ушакова — это символ русского
умения побеждать (по)суворовски, символ бе..страшия, разумной дерзости,
отваги, символ подлинно (не)пр..миримой (не)нависти к врагу.
Как (н..)кто иной в его время, Ушаков понимал значение передовой
(военно)морской тактики, и (н..)кто иной, как он, был ее творцом в России. Его
военное учение было свободно от рутины, (не)зависимо от какой бы то н.. было
догмы. Участвуя в трех турецких кампаниях, он (не)однократно разбивал
превосходящий по силам неприятельский флот. А каких только сражений н..
приходилось ему вести! То в открытом море, то у (не)проходимого для судов
пролива, то при ярком дневном свете, то в густых сумерках, когда
17
(не)различимые в тумане корабли противника или (не)слышимые издали
груже..ые морской пехотой лодки могли внезапно подкрасться для
неожиданного удара.
(Не)знавшая поражений эскадра Ушакова завоевала непр..ступную
крепость Корфу, очистила Ионические острова, Неаполь и Мальту от
францу..ких полчищ; русские заняли Рим.
Прошло свыше полутораст.. лет, а имя великого флотоводца Ушакова
(не)меркнущей славой (по)прежнему зовет к верному служению родине его
пр..мников — российских флотоводцев.
№4
С места последней остановки пассажирского поезда мы выехали
довольно поздно, но, несмотря на это, намеревались добраться до ночлега
засветло, однако путешествие оказалось далеко не легким. Местность была
глухая и, по-видимому, незаселенная. Как я ни вглядывался, я ничего не мог
рассмотреть. По дороге не попадалось ни одного человека; ни вдали, ни вблизи
не было также и жилищ.
«Вот так глушь! Здесь, кажется, легко сбиться с пути», - подумал я.
Открытое, ничем не защищенное пространство расстилалось справа и слева,
спереди и сзади - всюду, куда ни обратишь взор. Пронизывающий насквозь
ветер всё так же пронзительно завывал и, казалось, дул отовсюду, и скоро мы
почувствовали, что буран усиливается и нарастает буря.
Я предполагал, что мы едем не по тому направлению, и потому
беспокоился больше, чем мои спутники.
А товарищ мой был просто, как говорится, ни жив ни мертв. Не раз мы с
ним помышляли о возвращении, однако возвращаться-то было некуда. В
течение часа мы не знали, доедем ли сегодня до нашей станции.
Вдруг в дали расстилавшегося перед нами пространства показалось
какое-то небольшое строеньице. Таким образом, опасность миновала, и все
наши грустные мысли рассеялись.
Я не раз участвовал в поездках, немало трудностей преодолевая в пути,
но ни разу не чувствовал себя таким растерянным. Будьте, друзья, бодры во
время дальних поездок и находчивы не по-моему, чтобы вовремя последовать
куда надо и выглядеть в дороге по-человечески.
(203 слова)
№ 5 (обобщающий)
Пропавший рисунок
Среди рисунков Карла Брюллова, хранящихся в Русском музее, недостает
одного, который связан с именем Пушкина, связан, пожалуй, даже трагически.
В мае 1836 года Пушкин приехал в Москву и на другой же день отправился навестить Брюллова, который находился здесь после возвращения из
Италии и который в Москве хандрил и ругал русский холод. Пушкина
интересовало все: и знакомство с ярко одаренным человеком, и рассказы об
Италии, куда ему никогда не суждено было попасть. На следующий день после
знакомства с художником Пушкин писал жене, что если у него не будет её
портрета, написанного Брюлловым, то он не простит себе этого. Поэт был
18
уверен, что все очарование Натальи Николаевны сможет передать только
Брюллов, а не кто иной.
Однако Наталья Николаевна не произвела на художника ни малейшего
впечатления. Очевидно, как полагал Пушкин, она не шла ни в какое сравнение
с графиней Самойловой, возлюбленной Брюллова, чьи портреты он писал так
часто и охотно. Наталью Николаевну он рисовать не стал, как ни просил его об
этом поэт.
Ветреным зимним утром у здания Академии художеств остановились
легкие сани. Из них вышел не кто иной, как Пушкин, приехавший к Брюллову в
его мастерскую. Хозяин стал показывать гостю альбомы, рисунки. Один
акварельный рисунок особенно восхитил Пушкина: на листе бумаги был
изображен полицмейстер, спящий посреди улицы на ковре. Назывался этот
сюжет "Съезд на бал к австрийскому посланнику в Смирне". Глядя на рисунок,
Пушкин заливался радостным, веселым смехом. Он завладел акварелью и, не
выпуская ее из рук, стал настойчиво, как никто другой, умолять художника
подарить ему маленький шедевр. Но картина оказалась купленной. "Я лучше
напишу с тебя портрет, - предложил Брюллов. - Приезжай в четверг, сразу и
начнем".
В четверг, 28 января, Пушкин к Брюллову не приехал. Он лежал в своем
кабинете на диване смертельно раненный, просил моченой морошки и
сдерживал стоны, чтобы не испугать жену.
Художник, любимый Пушкиным, так и не написал ни одного из портретов, о которых поэт мечтал. А рисунок, приведший его в такой восторг, исчез
бесследно, и нет, наверное, сейчас такого человека, который бы не сожалел об
этой утрате.
Тема 11. Правописание наречий
№1
В тайге темнеет быстро. И несмотря на то что мы это знали, все-таки
темнота застала нас врасплох. Раздвигая тяжелые колючие ветви и нащупывая
ногой следующую кочку, мы мало-помалу продвигались вперед. Было
совершенно темно, но, как ни странно, от прожорливых комаров и мошек,
летавших вперемешку вокруг нас, спасения не было так же, как и днем.
Целый день мы шли вниз по течению реки, но река исчезла в темноте гдето слева, и нам приходилось идти наугад. К счастью, до ближайшей охотничьей
избушки, в которой мы рассчитывали устроить ночевку, оставалось, по-видимому, совсем недалеко. И действительно, когда мы поодиночке перешли по узкой
жердочке, брошенной через топкий лесной ручей, и поднялись в гору, мы
оказались перед избушкой.
Не теряя ни минуты и в душе радуясь, что расчет наш оправдался и мы в
пору добрались до места, мы без устали рубили хвою, пилили ножовкой
небольшие ветки и клали их крест-накрест. Вот и готова наша пахучая, но не
очень мягкая постель! Товарищ мой уже не смотрит исподлобья и даже
начинает читать стихи, которые учил когда-то на память, сначала шепотом, а
потом и в голос, вовсе не подозревая, как он смешон в эту минуту.
19
С тихим шорохом ветер раскачивает вершины старых кедров, как будто
предвещая на завтра дождь, и где-то вдали кричит какая-то ночная птица.
№2
Солнце еще греет по-летнему, но трава уже чуть-чуть пожелтела. В
темно-зеленых косах берез кое-где виднеются светло-желтые пряди. Вверху над
нами бледно-голубое небо, слева - лес, а справа -ещё не скошенное овсяное
поле. Вдали блестит небольшая речонка. Мы проходим межой и сворачиваем
влево, к лесу. Лес и теперь по-прежнему хорош. Волей-неволей мы,
завороженные его красотой, останавливаемся, а затем шагаем напрямик в
чащобу. Широкие ветви могучих деревьев крепко-накрепко переплелись в
вышине, и в лесу темно и прохладно.
Медленно продвигаемся вперед и нежданно-негаданно попадаем на
полянку, насквозь продуваемую легким ветерком. Здесь должна быть брусника,
и её во что бы то ни стало нужно разыскать.
По-моему, надо идти дальше, в глубь леса, но мои подружки врассыпную
разбегаются по поляне и уже сыплют в корзинки кроваво-красные ягоды.
Наконец и я замечаю под блестящими, как будто кожаными, листьями ягоды
брусники. Да их здесь видимо-невидимо! Поляна сплошь покрыта ягодами. Мы
разбрелись поодиночке и только перекликаемся друг с другом. Понемногу
корзины наполняются доверху, и сами мы наелись досыта. Однако обед всётаки нужен. Кто-то расстелил на траве сложенную вдвое газету, мы сели по
двое и положили на неё хлеб и яйца, сваренные вкрутую. Потчевать никого не
приходится. С аппетитом мы съели всё и растянулись на траве. Где-то невдалеке вполголоса поёт кузнечик.
Не хочется уходить, но и ночёвка в лесу никого не прельщает. Но
рассчитывать не на что. Уже темнеет, и путь до дома вовсе не близкий. Удастся
ли вернуться засветло?
(221 слово)
№3
Я не сразу очнулась после того, как, мало-мальски устроившись на
ветвях, задремала. Вокруг все уже посерело. Спускаться в обнимку с
радиостанцией и вещевым мешком было во сто крат труднее, чем я себе
представляла!
Добравшись до нижнего сучка, я сняла с плеч сумку с питанием рации,
ставшую на диво тяжелой, и с размаху бросила ее вниз. Затем развязала под
мышками и освободилась по очереди от рации и вещевого мешка. До земли
оставалось по крайней мере метра четыре.
Мне не с руки было обхватить ствол, но все-таки я попыталась сделать
это, надеясь так сползти вниз. Однако пальцы впору не сцепились в обхвате,
руки сразу разжались, и, падая, я не почувствовала удара, только стало вдруг на
редкость темно и тихо.
Когда я открыла глаза, то увидела под боком вещи. На ощупь определила
целость рации и батарей. Надежно укрыла их в лесу и быстро направилась
вверх, в горы.
№4
20
Большая группа туристов возвращалась на базу после изнурительного
похода. Погода была холодная, ветреная. Наступили сумерки. Продвигаться
впотьмах было нелегко. Но командир отряда правильно рассчитал, что следует
идти и в потемках, чтобы прибыть к месту в срок.
Туристская база располагалась невдалеке от небольшой деревни.
Обессилевшие участники похода уже десять часов кряду бредут по песчаной
дороге, а последний привал, намеченный неподалеку от деревни, все так же
далек.
Бок о бок с командиром похода шагает его помощник. Обычно
оживленный, болтающий без умолку, он сейчас молчит, только тяжело дышит
да изредка в сердцах ругает дорогу и шепотом что-то говорит командиру.
Вдруг направо от дороги, над виднеющейся издали стеной глухого
смешанного леса, появился огромный сноп огненных искр. Тотчас же
показались языки пламени. Сомнения не было: горел лес. Вскоре до туристов
дошел и запах удушливой гари.
Лица усталых, измученных людей вмиг преобразились. В глазах появилась твердая решимость броситься на спасение лесного богатства.
№5
Задание. Перепишите текст, раскрывая скобки и вставляя пропущенные буквы.
Пока дорога шла близ болот, (в)виду соснового леса, все время
отклоняясь (в)сторону, мы часто вспугивали целые выводки уток,
приютившихся здесь.
Мой спутник провожал глазами каждую птицу и (в)тайне обдумывал план
нашей будущей охоты. Заметив где-нибудь утиные стаи, он просил шофера
остановиться, и мы (по)долгу и (в)волю любовались беспечными утками,
плавающими среди тростников.
Эти места, знакомые нам до сих пор только (по)наслышке, (по)истине
великолепны для охоты.
Наконец, миновав болота, мы пересекли (не)большую, но глубокую
речонку, которую без риска и не перейдешь (в)брод. Мало(по)малу дорога
стала подниматься, и мы въехали в лес. Сторона, (по)видимому, была глухая.
Пошла сплош.. одна сосна.
Но вот сосна стала (по)немногу редеть, и сквозь стволы проглядывала
(не)(в)далеке равнина. (По)осеннему пахло сыростью. (В)дали что-то блеснуло,
но (на)столько (не)ясно, что (ни)как нельзя было рассмотреть, что это такое.
(По)напрасну всматривались мы (в)даль: (на)встречу нам поднимался туман.
После одного крутого поворота мы увидели мельничную плотину. При
нашем приближении к мельнице десятки ворон с резким криком разлетались
(в)рассыпную; неожиданно залаяла собака, и (в)первые за весь день мы
остановились у человеческого жилья.
Тема 12. Правописание предлогов
Великий русский исследователь Миклухо-Маклай лучшие годы жизни
отдал изучению первобытного населения Новой Гвинеи. В течение некоторого
времени он поселился среди папуасов, считавшихся людоедами. Не зная их
21
языка, оторванный от цивилизованного мира, он в продолжение пятнадцати
месяцев изучал быт и нравы папуасов.
Вследствие неблагоприятных климатических условий Миклухо-Маклай
тяжело заболел, но не прерывал своих исследований.
В отличие от других ученых, он доказал, что люди, живущие в первобытном состоянии, по строению своего организма не отличаются от
цивилизованных. Надо иметь в виду то, что они лишь находятся на более
ранних ступенях развития общества.
Впоследствии его долго осуждали другие учёные. Насчет этого у них
были иные соображения.
ОБОБЩАЮЩИЕ ДИКТАНТЫ ПО ОРФОГРАФИИ
Задание 1. Спишите текст. Вставьте пропущенные буквы, раскройте скобки.
Расставьте недостающие знаки препинания.
№1
Отбл...стали молнии и отгр...хотала к...нонада грома. Ярос...ный
барабан...щик дождь (с)начала пр...остановил а затем и совсем пр…кратил свою
тр...скотню. Стихии больше (не)спор...т, (не)бор...тся. Буря отбуш...вала атаки
рвавш...хся со всех сторон ветров отраже...ы деревьями. Их верхушки
(не)меч...тся больше из стороны в сторону. Они ре...ко вырисовываются на
очищающ...мся небе чуть(чуть) колыш...тся. Дыш...шь (не)надыш...шься
чуде...ной свежестью.
Ра...строенные ра...громленные полчища туч... унос...тся с места
сражения. Сейчас должно появиться из(за) обл…чка солнышко. Оно уже
выгляд...вает верхним краешком. Выпр…мляется освеже...ая рож... благодарно
тр...пещ...т глянц...вая древес...ная листва. Все живое вновь суетит...ся и
меч...тся. С новым азартом стрекоч...т кузнеч...к, в цветах деловито воз...тся
пч...лы. По солом...нкам как по лес...нице ше...твует жуч...к. Над камыш...м
ручья круж...тся темно(синие) стрекозы.
Из близких рощ... и пас…бищ... с пашен... отовсюду доносится радос...ная
птичья разно(голосица). Природа (не)нарадуется: дождь прош...л тёплый
урожайный. Теперь скоро появятся грибы. Пригото...тесь к грибной к…мпании.
Замет...те себе что гриб р...стет и наливается у лесной опушк... а не в глубине
лесных чащ...
Встан...те на ра...свете и направ…тесь в перелесок. (С)начала вам будет
казат...ся что ноги одер...в...нели спина окост...нела что все лесные p...стения
кол...тся насекомые жал...тся но через 20-30 минут вы пр...ободритесь и всё
будет хорошо.
№2
* Весе..ий ветерок гонит над степью рассея..ые клочья паровозных
дымков. Бесформе..ые облака проносятся в (голубовато)нежной син..ве и
быстро та..т тени от облаков стел..тся по узким полоскам ч..рной вспаха..ой
22
земли по бурьянам броше..ых полей по лома..ым скатам оврагов которые давно
уже обезлес..ли.
(В)дали виднеются маза..ые домики с освещё..ыми солнцем крылечками.
Белё..ые
известью
стены
избёнок отливают
голубизной заборы
свежепокраше..ы чине..ые недавно кровли бл..стят. Но следы разрухи заметны
и здесь кое-где виднеются обугле..ые строения вытаще..ы двери слома..ы
око..ые рамы.
(Из)редк.. слыш..тся и замирают в опалённой солнцем дали чересчур
резкие свистки паровозов. (На)протяжении многих километров выстроилось
свыше девяност.. эшелонов. Поезда точно гигантские каракатицы медленно
движутся к Кривому Рогу ра..читывая свернуть (за)тем на север чтобы выйти
из окружения.
Потрёпа..ые теплушки с (как)будто ж..ва..ыми стенками и заржавл..ыми
засовами навеш..ными на слома..ых дверях (до)верху нагруж..ы разнообразным
имуществом.
На задымлё..ых порохом платформах громоздятся артиллерийские
снаряды оцинкова..ые патро..ые ящики лежат свал..ые в кучу плохо
пристрел..ные винтовки. В классных вагонах на специально устрое..ых
подвесных пружи..ых полках под неумело лата..ыми простынями лежат
истомлё..ые долгим ожиданием ране..ые. На крышах ра..куривают свои
верче..ые папироски ничем (н..)занятые пулемётчики возятся и ссор..ся
мальчишки.
Рядом с кучей смеш..ой с песком щебёнки сидит старушка в заплата..ом
салопе из краше..ой луком домотканины и отламывает от ломтя ржа..ого хлеба
большие куски. Движения её замедле..ы и вялы по щекам старухи по её
морщинистому будто печ..ному лицу текут слёзы. Рядом примостился
нечёса..ый в овчи..ом тулупе небрежно наброше..ом на плечи мужич..нка
жадно поедающий пшё..ую кашу (по)бедняцки приправле..ую толчё..ым салом.
Близ (железно)дорожной станции у старого но ещё крепкого амбара
срубле..ого в дедовские времена из толстых листве..ичных брёвен мирно
щиплют траву привяза..ые коровёнки неопределё..ой окраски.
Но вот в небе слышно грозное жу..ание и на землю падает тень
серебр..ого коршуна. Начинается беспорядочная стрельба с крыш вагонов.
Проносятся вскач.. верховые лошади тяжело дыш..т и судорожно повод..т
боками.
№3
* (Н...)чая...ый случай пр...вел меня на север и (с)тех пор сохранились
(не)изгладимые в памят... вп...ч...тления от дремуч...й реки Уссури. Мес...ные
ст...р...жилы утверждали что характер у нее своенравный и упрямый и что
лиш... первому осе...ему морозцу капризная река по...аётся охотно. Морозец
сразу сковывает ее в своих лед...ых об...ятьях и вымороже...ая декабр...ской
стужей Уссури
тогда
кажет...ся
оврагом зат...рявш...мся в тишине
бе...конечных таёжных чащ...б.
23
Где мне только потом н... приходилось странствовать! Но везде где бы я
н... бывал (н...)как не мог забыть эту уссурийскую реку по которой мы плыли в
груж...ых охотнич...ими пожитками утлых лодч...нках.
П...разительной тишиной пр...влекла меня капризная река и давно
вернувшись (от)туда я с мельчайшими подробностями вспом...наю проведе...ые
там дни. Память воскр...шает всё ш...рох леса охотнич...й домик и вод...ной
смерч... и утлый ч...лн и пе(сч; щ)а...ый берег и предра...ветную зя...кость
подн...мающуюся от реки и (не)повторимые запахи возникающие утром там где
есть вода и диков...ые листья похожие на стари...ый ковер словом все сказочное
б...гатство которое дарит нам природа.
Счастлив охотник исти...ый ценитель природы (не)нароком попавший в
этот край. Забыв о ружье броше...ом в лодке он (в)продолжени... многих часов
будет любоват...ся ра...крывш...мся перед ним миром. Его не соблазнит
возможность настрелять (по)больше птицы в этом полном (не)разгада...ых
чудес уголке не тратить времени (по)пустому.
Это была глухая сторона (мало)посещаемая людьми и здесь(то) и было
раздолье для зверей и птиц. Это кто(ж) такие и что им надобно чудит...ся
вопрос. Частенько увид...шь здесь (тяжело)дыш...щего лося на глазах у
изумлё...ого и оч...рова...ого путешестве...ика переплывающего реку. В эту
минуту начинаешь пон...мать что этот (не)пуга...ый зверь подли...ый власт...лин
тайги. (Не)слишком большой редкостью считается встреча и с кровожадным
леопардом ежегодно посещающ...м пр...брежные трос...ники. В зар...слях
камышей таят...ся бе(сч, щ)исле...ые стаи шакалов вой которых донос...т...ся то
(с)прав... то (с)лев.... А в лесах напом...нающих (не)проходимые леса тропиков
роет норы ночной зверь дик...образ по поверью местных жителей обладающий
способностью стрелять в охотника своими дли...ыми иглами(стрелами).
Если(же) уйти (в)глубь леса то вряд(ли) уда...ся избежать встречи и с
обитателем лесных трущ...б тигром. Этот гость (по)страшнее.
(Не)смотря на то что стены нашего жилища или как мы шутя говорили
нашей гости...ицы (не)покраш...ы пусть позавидуют нам люди. Потрескивает
огонь в очаге сложе...ом из камней и (н...)что так (не)приятно как слегка
пахнущая дымком уха. А на воде гладкой буд(то) зеркало в это время лиш...
изредк... ходят круги да вздрагивают лилии потревоже....ые веселой рыбой.
По утрам мы встречали солнце и ветер обв...вал наши лица радостные и
улыбающиеся.
По вечерам сидели у костра и охваче...ые какой(то) блаже...ой дремотой
вспом...нали все что произошло за день как бродили мы по пр...чудл...вым
тропам перескакивая с кочки на кочку и срываясь по пояс в воду одержимые
мыслью во что(бы)(то) н.. стало от...скать гнездо болотной совы как наконец
достигли цели и увидели гнездо которое к нашему удивлению помещалось на
маленькой (ни)чем (не)защище...ой кочке как были напуга...ы непрерывным
глухим шумом вдруг раздавш...мся у нас в ушах. Как потом оказалось это в
лесу запел (н...)кто иной как глухарь. (Ни)когда в жизни н... раньше н...
(в)последстви... я не слышал ничего более стра...ого загадочного волнующего
чем эти мета...ические ж...с...кие звуки.
24
Вспом...нали так(же) и встречу с лесником обветр...ым стариком в
выг...р...вшей зеленой фура...ке со знаком об...е...ика на околышке. Когда мы
подошли к нему старик сидел на лавочке около своей ст...ро...ки и читал газету
как(бы) (не)видя нас. Всем своим видом он хотел показать что охотники здесь
не (в)д...ков...нку и что он как человек обходительный и повидавший в жизни
виды соверше...о не любопытствует кто мы (за)чем пришли и куда
направляемся.
Между тем совсем (по)другому выгл...дит река в бурную погоду когда
стел...тся черные тучи и ход...т по ней раз...ярё...ые волны. Река меч...тся в
своих берегах и стон...т буд(то) ране...ый зверь. Когда такая буря нал...тает и
ветер неист...ствует и ревёт волк не рыщ...т и медведь не выл...зает из берлоги.
Берегись теперь (не)осторожный охотник. (Н...)всякому уда...ся
(в)одиночку справит...ся с разбушевавш...ся стихией. Одно (не)ра...четливое
движение ра...ч...тать его далеко (не)просто и гибель (не)минуема.
(Н...)раз потом ра...казываешь друзьям о пережитых опас...ностях и
кажет...ся что никогда снова не соб...рёш...ся в путь. Однако проходит время и
(не)утомимого любителя путешествий снова манят (не)изведа...ые еще дороги.
(665 слов)
№4
* Когда вы умолкн...те и выб...р...тe несколько минут что(бы) выслушать
окликн...те меня. Вы скаж...те когда можно будет начать и услыш...те
пр...занимательную историю.
Долго мы ехали по белой пустын... пута...ыми тропами в холодном
прозрачном и к...лебл...щ...мся свете январской метел... которая раз...гралась
(не)(на)шутку и продолжала св...репствовать. День был ветр...ый. Как сейчас
помню ветер бес...тся словно старый озя...ший д...явол: то дует (на)встречу и
леп...т глаза снегом то (с)боку закидывает в...ротник шубы на голову и
насмешливо трепл...т меня им по лицу. Даже с подветр...ой стороны
чувствовалось буд(то) что(то) (не)пр...ста...о жу...ит. Б...лёсая снежная мгла
заст...лала г...р...зонт. Только откуда(то) д...носился тр...вожный крик
(не)уснувш...й птиц... или раздавался (не)определё...ый звук (н...)(на)что
(не)похожий. Этот звук раздр...жал и тр...вожил нервы заставляя сердце
беше...о стучать. Выйти из саней было нельзя снегу навалило на (пол)аршина.
Куда н... посмотр...шь (н...)где не увид...шь н... столба н... ветр...ой мельниц....
Вокруг у...ким ко...идором словно всматриваясь куда(то) (в)даль своими
верхушками стояли сосны и кедры. Нави...шие на ветвях пышные комья снега
давили их (к)низу пр...давая им (по)исти...е (сверх)есте...стве...ый
пр...чудл...вый вид. (Из)под снега проглядывали колючие кусты мо...евельника
и ольша...ик.
Лошади ступали (на)удачу и с трудом проб...рались через сугробы. Ямщик
уже давно не нап...вал свою без...скус...ную тоскливую песню. Он то и дело
пов...рачивал ко мне свое обветре...ое лицо с (тускло)серыми покрасневшими
глазами и об...нд...вевш...ми рес...ницами и что(то) кричал но в полном
безмолви... до меня доносилось лиш... эхо. Он (по)видимому пытался
пр...об...дрить меня так как ра...читывал на скорое окончание путешествия
25
однако его ра...чёт не оправдался и мы уже (в)течени... шести часов плутали во
тьме. Он еще на станци... уверял что к ветрам всегда пр...т...рпет...ся можно. И
действительно ветер и холод казались ему (ни)(по)чем однако я пр...т...рпевал
неудобства этого рискова...ого путешествия скажу открове...o скр...пя сердце.
Метель стихла так(же) внезапно как и началась. Лошади все в ин... и
льдинках (как)буд(то) зат...ропились и серебр...ые колокольчики чуть(чуть)
позвякивали на позолоче...ой дуге.
И вот что(то) бре...ж...т (не)(в)дал...ке. Я (на)силу дождался когда мы
под...ехали (на)конец к постоялому двору. Кто н... ездил без дорог кто н...
боролся с ветром тот не сможет понять нашей радости.
На ноч...вку хозяева впустили охотно и долго нян...чились с нами о...т...рали
потч...вали чаем который здесь п...ют таким горячим что я ож...г себе язык
впрочем это (н...)сколько не мешало нам разговаривать (по)дружески словно
мы век знакомы. (Не)пр...од...лимая дрема паве...ая теплом и сытостью нас
разумеется кл...нила ко сну и я поставив свои вал...ые сапоги на протопл...ую
пыш...щую жаром печ... лег и заснул как убитый. (На)утро гостепр...имные
хозяева
накормили
своих
(не)зва...ых
и
(не)проше...ых
гостей
(сверх)...зыска...ыми я...ствами вял...ой олениной печ...ой в золе картошкой
масл...ыми ржа...ыми лепешками и напитком насто...ым на каком(то)
дикови...ом снадобь...
Все(ж)(таки) пора ехать. Мы (не)спеша тронулись в путь. В застывш...м
воздухе царила (н...)чем (не)нарушаемая тишина. Природа безмол...ствовала.
Задание 2. Напишите диктант под диктовку.
№1
На пристани
Стояла та чудесная весенняя пора, какая бывает только на юге, на
крымском побережье. Морской залив, уже встревоженный близким рассветом,
посылал свои утренний привет еще не проснувшейся земле. Желтовато-розовые
лучи солнца, едва коснувшись поверхности моря, играли на гребнях волн.
На дощатых настилах пристани и прямо на песке вповалку лежали какието люди. Здешним старожилам совсем нетрудно было узнать спящих. Их
презрительно называла героями пристани. Это мужчины, не старые, но и не
молодые, далеко не привлекательной внешности: грязные, небритые лица,
нестриженые, растрепанные, ничем не покрытые волосы, рваная одежда усеяна
густыми масляными пятнами, босые ноги грязны. Внешность героев пристани
вызывает нестерпимое для чистоплотного человека отвращение. Ожидая
прибытия парохода, эти люди набродились впотьмах по пристани, рассчитывая
чем-нибудь поживиться, и, разделив скудную добычу, заснули каменным сном.
Едва-едва забрезжит рассвет, они обычно оставляют пристань, чтобы скрыть
своё пребывание здесь в течение ночи.
Вот из-за кормы никому не принадлежащей баржи появились ещё двое
гуляк. Они идут в обнимку и очень нестройно распевают какую-то песню.
26
Внезапно приятели начинают ссориться, в бешеном гневе наскакивая друг на
друга.
Ребятишки, восхищённые ещё не виданным сегодня зрелищем, толпятся в
стороне, слушая путаный рассказ подошедшего сверстника о похождениях
дерущихся героев.
По улице беспрерывной цепью тащатся к пристани телеги, груженные
бочками и окованными ящиками.
На песчаном взморье, близ устья безымянной речонки, заросшей темнозеленым камышом, с раннего утра собираются здоровые, упитанные, загорелые
обыватели приморского городка. Они возятся тут с солёной и вяленной на
солнце рыбой, укладывают её в бочонки для отправки с прибывающими
пароходами.
Все ожидают прибытия парохода. Это особенно волнует бездомных
героев пристани, которые надеются участвовать в погрузке парохода в качестве
грузчиков и подносчиков.
(240 слов)
№2
В глухом таежном междуречье расположился лагерь разведывательной
буровой бригады: несколько палаток на только что раскорчеванной и выровненной площадке, длинный свежеструганый стол между ними, закопченное
алюминиевое ведро над костром, а рядом вышка и дощатый домик конторы, где
установили рацию и приспособили для обогрева железный бочонок из-под сожженного в пути горючего.
Место, выбранное для лагеря, ничем не отличалось от десятков таких же
стоянок в таких же диких, нехоженых местах: с одной стороны - зарастающая
тростником и камышовой порослью речонка, с другой - маслянисто блистающее на солнце трясинное болото и со всех сторон сразу - бесчисленные полчища комаров и въедливого северного гнуса.
Плыли сюда геологи на самоходной барже-плоскодонке. Плыли дней
шесть, преодолевая бессчетные мели, застревая на песчаных перекатах. Высаживались на берег, чтобы облегчить плоскодонку, и, обессилев, валились ничком в дышащий вековым холодом мох и спали как мертвые. А река, казалось,
была бесконечна. Сколько ни напрягай зрение, сколько ни всматривайся в даль,
увидеть ее конца невозможно. Если бы выпрямить все затейливые петли реки,
получилось бы километров полтораста до поселка разведчиков. Там остались
семьи; там в ранний утренний час гостеприимно раскрываются двери столовой,
откуда вкусно пахнет свежеиспеченным хлебом и жареной картошкой; там,
прицеливаясь к утрамбованной площадке, поминутно садятся вертолеты и
подъезжают груженные продовольствием машины. У горстки людей, оторванных от всего этого, было такое чувство, будто они давно расстались с домом и
неизвестно, когда снова увидят рубленые, давно не крашенные домишки, аккуратно расставленные по обе стороны широкой неасфальтированной улицы.
(205 слов)
№3
27
Когда впервые попадаешь из лесостепной полосы в западносибирскую
или приамурскую тайгу, то вначале кажется, что какой-то великан собрал со
всех окрестностей смешанные леса, заросли кустарников и сдвинул их в одно
место. Сделал он это наспех, неаккуратно, нимало не беспокоясь, что деревьям
стало тесно. Березки в белых холщовых платьицах стоят чуть ли не вплотную к
пятнадцати- и двадцатиметровым соснам. Их длинные ветви, озарённые
полуденным солнцем, едва шевелясь, о чём-то шепчутся между собой.
Сорокалетний дуб стоит, как боец, возле красивой липы, затканной серебряной
паутиной. Никем не выращенные ярко-голубые и сиреневато-розовые цветы,
некошеные травы, колючие кусты можжевельника окружают путника со всех
сторон. Даже в ветреный день не колышется крепко настоянный на хвое и
цветах воздух. Где-то вверху без умолку щебечут птицы.
Неприветливо встречает тайга непрошеных гостей. Вконец обессилевший
путешественник едва ли может рассчитывать на спокойный отдых. Какие бы
меры он ни принимал, бессчетные комары, мошки и другие жалящие твари все
равно не дадут ему заснуть.
Тайга поражает человека своей необъятной бескрайностью. Если вы
подниметесь на высокий холм или влезете на высокую сосну, которая колется и
жалится своими пахучими иглами, то увидите вокруг себя зеленое море. Лишь
кое-где блеснет вдали серебряная лента реки.
Тайга, почти совершенно неприступная для человека в прошлом,
преображается в наши дни. То, что было не под силу энтузиастам,
действовавшим в одиночку, преодолели наши современники. Они научились
двигаться по лесу так же уверенно, как старожилы по родному городу. И в
Забайкалье, и на Дальнем Востоке идут непроторенными дорогами
разведывательные отряды. На раскорчеванных и выровненных площадках
появляются новые поселки, строятся заводы. На пути быстрых рек возникают
плотины гидроэлектростанций.
Часть II. СИНТАКСИС И ПУНКТУАЦИЯ
Тема 1. Тире между подлежащим и сказуемым
Воздух, вода, земля, люди, растения, животные, планеты, Солнце, звёзды
- весь окружающий нас материальный мир называется природой. Естественные
науки - науки о природе. Естественные науки - это физика, химия, биология.
Цель наук о природе - открыть, изучить её законы и использовать их для нужд
людей. Астрономия и география также естественные науки.
Физика - одна из самых древних наук. Она изучает тепловые,
электрические, световые явления. Таяние льда, кипение воды, падение камня это примеры различных физических явлений. Все естественные, науки
применяют законы физики.
28
Предмет изучения химии - вещества и превращение их друг в друга.
Значение химии в жизни общества велико. Всё, что нас окружает, - различные
вещества. Одна из задач химии - описание веществ. Описать вещество - значит
перечислить его свойства. Знать свойства веществ необходимо, чтобы найти им
применение, правильно обращаться с ними.
Всё, что открыто и изучено в естественных науках, есть результат
упорного труда учёных разных стран и народов.
Тема 2. Однородные члены предложения
№1
Он [Чичиков] вступил в тёмные широкие сени, от которых подуло холодом, как из погреба. Из сеней он попал в комнату, тоже тёмную, чуть-чуть
озарённую светом, выходившим из-под широкой щели, находившейся в низу
двери. Отворивши эту дверь, он наконец очутился в свету и был поражён
представшим беспорядком. Казалось, как будто в доме происходило мытьё
полов и сюда на время нагромоздили всю мебель. На одном столе стоял даже
сломанный стул, и рядом с ним часы с остановившимся маятником, к которому
паук уже приладил паутину. Тут же стоял прислонённый боком к стене шкаф с
старинным серебром, графинчиками и китайским фарфором. На бюро,
выложенном перламутровой мозаикой, которая местами уже выпала и оставила
после себя одни жёлтенькие желобки, наполненные клеем, лежало множество
всякой всячины: куча исписанных мелко бумажек, накрытых мраморным
позеленевшим прессом с яичком наверху, какая-то старинная книга в кожаном
переплете с красным обрезом, лимон, весь высохший, ростом не более лесного
ореха, отломленная ручка кресел, рюмка с какой-то жидкостью и тремя мухами,
накрытая письмом, кусочек сургучика, кусочек где-то поднятой тряпки, два
пера, запачканные чернилами, высохшие, как в чахотке, зубочистка,
совершенно пожелтевшая, которою хозяин, может быть, ковырял в зубах до
нашествия на Москву французов.
По стенам навешано было весьма тесно и бестолково несколько картин:
длинная пожелтевшая гравюра какого-то сражения, без стекла, вставленная в
раму красного дерева; в ряд с ней занимала полстены огромная почерневшая
картина, писанная масляными красками, изображавшая цветы, фрукты,
разрезанный арбуз, кабанью морду и висевшую головой вниз утку.
(По Н.В. Гоголю.)
№2
Я открыл глаза: утро зачиналось. Ещё нигде не румянилась заря, но уже
забелело на востоке. Бледно-серое небо светлело, холодело, серело; звезды то
мигали слабым светом, то исчезали; отсырела земля, запотели листья, кое-где
стали раздаваться живые звуки, голоса, и жидкий ранний ветерок уже пошёл
бродить и порхать над землёй. Моё тело ответило ему лёгкой, весёлой дрожью.
Я пошёл восвояси вдоль задымившейся реки. Не успел я отойти двух верст, как
уже полились кругом меня по широкому мокрому лугу, и спереди по
зазеленевшим холмам, и сзади по длинной пыльной дороге, по сверкающим,
обагрённым кустам, и по реке, стыдливо синевшей из-под редеющего тумана, 29
словом, отовсюду полились сперва алые, потом красные, золотые потоки
молодого, горячего света...
Всё зашевелилось, проснулось, запело, зашумело, заговорило: и жучки на
тоненьких тростиночках, и птицы, весело перепархивающие с куста на куст, и
листва деревьев, ласково шуршащая под порывами лёгкого ветерка. Всюду
лучистыми алмазами зарделись крупные капли росы; мне навстречу, чистые и
ясные, словно тоже омытые утренней прохладой, принеслись звуки колокола, и
вдруг мимо меня, погоняемый знакомыми мальчиками, промчался
отдохнувший табун.
(И.С.Тургенев.)
№3
В дыму, оглушаемый беспрерывными выстрелами, заставлявшими его
каждый раз вздрагивать, Тушин, не выпуская своей носогрейки, бегал от
одного орудия к другому, то прицеливаясь, то считая заряды, то распоряжаясь
переменой и перепряжкой убитых и раненых лошадей, и покрикивал своим
слабым, тоненьким, нерешительным голоском. Лицо его все более и более
оживлялось. Только когда убивали или ранили людей, он морщился и,
отворачиваясь от убитого, сердито кричал на людей, как всегда мешкавших
поднять раненого или тело. Солдаты, большей частью красивые молодцы (как и
всегда в батарейной роте, на две головы выше своего офицера и вдвое шире
его), как дети в затруднительном положении, смотрели на своего командира, и
то выражение, которое было на его лице, неизменно отражалось на их лицах.
Вследствие этого страшного гула, шума, потребности внимания и
деятельности Тушин не испытывал ни малейшего неприятного чувства страха,
и мысль, что его могут убить или ранить, не приходила ему в голову. Напротив,
ему становилось все веселее и веселее.
Из-за оглушающих со всех сторон звуков своих орудий, из-за свиста и
ударов снарядов неприятеля, из-за вида вспотевшей, раскрасневшейся,
торопящейся около орудий прислуги, из-за вида крови людей и лошадей, из-за
вида дымков неприятеля на той стороне (после которых всякий раз прилетало
ядро и било в землю, в человека, в орудие или в лошадь) — из-за вида этих
предметов у него в голове установился свой фантастический мир, который
составлял его наслаждение в эту минуту. Неприятельские пушки в его воображении были не пушки, а трубки, из которых редкими клубами выпускал дым
невидимый курильщик. Звук то замиравшей, то опять усиливавшейся ружейной
перестрелки под горою представлялся ему чьим-то дыханием. Он
прислушивался к затиханью и разгоранью этих звуков. «Ишь, задышала, опять
задышала», — говорил он про себя.
Сам он представлял себя мощным мужчиной огромного роста, который
обеими руками швыряет французам ядра
(Л. Толстой)
№4
Ну все, пора и честь знать! Обвожу прощальным взглядом небогатое
убранство избы: старое зеркало, обтянутое чёрным, пошатнувшийся, грубо
прихваченный гвоздём к стене гардероб, на верх которого в спешке набросано
30
какое-то барахло, бумаги, старая копилка с выбитым меловым задом. На
жёлтом серванте белеет кружевная накидка, на ней хрустальная вазочка, в
которой открытки: с Первым маем, с Октябрём и с Новым годом, здесь же, в
вазочке, напёрсток, катушки с обрывками ниток, иголки, пуговицы, головные
заколки, ломаная новогодняя игрушка - словом, всякая мелочь.
На стене забыто лепятся два портрета в плоских деревянных рамках
послевоенного образца. В одной рамке двое: курносый мужичок, стриженный
под раскольника, с небольшой черной бородкой, баба с грубым массивным
лбом и тяжелым подбородком, меж которыми запало, потерялось все
остальное: глаза, брови, губы, и только нос не дал себя погасить и спрятать.
"Дядя Лукаша и тётка Акулина, царство им небесное!" - крестятся на
портрет женщины.
Я уже знал, что были они самой близкой роднёй тётке Агафье: не то он ее старший брат, не то она - его старшая сестра. Сидят вон парой много лет на
стене деревенской избы. Тетка Агафья помнила, чтила их память, на святые
праздники свечки ставила. Кто их теперь вспомнит?
А вот она сама.
В рассохшейся рамке, крупная, броско красивая, зрелая женщина. Даже
мимоходная послевоенная перепечатка, скверная фотобумага, грубая рамка не
смогли принизить и затушевать гордую осанку, прямой открытый взгляд
женщины; ямочки на щеках, правда, исчезли, видно, несолидными,
легкомысленными показались они фоторемесленникам, может, и не давался им
такой тонкий штрих лица?
Очень похожа на этом примитивном портрете тётка Агафья на всех
гордых русских женщин, даже грубое платье или кофта - заношенный, бедный
наряд - не унизили ее красоты, не погасили осанку славной женщины.
Изба с нехитрым и необходимым имуществом, верандочка, на которой с
визгом включался и разболтанно, что кинопередвижка тридцатых годов,
стрекотал холодильник "Ока", начищенный самовар, посуда, ухват, сковороды,
чугунки. Кладовка заполнена скарбом: банками с вареньем, лампами, давно
вышедшими из обихода, фонарь без стекла, ссохшиеся пыльные обутки,
бутылки с какой-то жидкостью, пересохшие пучки трав, рукавицы, топор,
щипцы. Свежепокрашенное крыльцо сгнило на торцах и обломалось;
надворные постройки скособочились - давно нет на дворе ни мужика, ни скота,
да и кошки не видно.
(По В. Астафьеву)
Тема 3. Обособленное определение
* По тропинке, заросшей клевером и сохранившей след телеги, они
пересекли сад и вышли на неширокую дорогу, которая вела из поселка в поле.
На необъятном своде неба не было ни единой тучки. Ярко-синий в глубине, он
по краям бледнел, сверкая на западе ослепительным солнечным диском,
одиноко плывущим к темному бору. Издали поселок можно было принять за
сплошной сад, если бы на расстоянии каждых двадцати-сорока шагов из-за
гущи деревьев не высовывалось какое-нибудь человеческое жилье в виде
серого, крытого соломой домика с примыкавшим к нему сараем. Низенькие
31
заборы из досок и плетни, образующие неуловимые для глаза узоры, разделяли
десятки усадеб, которые не были расположены в каком-либо определенном
порядке, а кое-как: они то уходили вглубь, то выступали далеко вперед, то,
отделенные от соседей большим пространством, будто искали уединения в тени
деревьев, то вплотную наступали друг на друга, то лепились у самого края
сбегающей к реке горы.
Спустившись по дороге, круто сбегавшей вниз, свернули в сторону пока
еще невидимого Немана. Перед ними открывалось ущелье, такое длинное, что
конец его терялся вдали, недосягаемой для самого зоркого глаза, и такое
глубокое, что его стены поднимались над ними, как горы. Сначала эти горы
имели вид голых песчаных скал, страшно исковерканных и изломанных какойто неведомой силой. Но дальше растительность становилась все обильнее, и наконец перед ними открылось сплошное море зелени всевозможных оттенков.
Куда ни глянь, повсюду: по крутым обрывам и отлогим склонам - раскинулось
прозрачное кружево рощиц.
По дну ущелья вилась дорога, поросшая густой, сочной травой. Однако
эта чудесная зеленая дорога вскоре уступила место узкой расщелине, а
тропинки, ведущие в глубь ущелья, поползли к самым горным откосам; то,
голые, каменистые, прерываемые зазубренными трещинами и поросшие
колючим кустарником, они терялись под сводами зарослей, то, зеленые, снова
выбегали на открытое место. На каждом шагу, покрытые влажной плесенью,
попадались исполинские камни.
Вдруг что-то забурлило, зашипело, словно кипяток. То был прозрачный,
как хрусталь, родник. И словно по велению природы, давшей здесь право
голоса только ручью, лишь он один нарушал глубокую тишину.
Поднявшись на вершину горы, на небольшую отлогую плоскость, они
оглянулись: на краю обрыва, развевающиеся, словно бахрома, видны
золотистые колосья ржи; чуть ниже громоздились глыбы камней, больших и
маленьких, местами поросших седым мхом, а местами увенчанных ветвями
ежевики; вдали поднималась цепь невысоких, очевидно, искусственных
холмов, известных среди населения под названием «шведских» окопов.
Тема 4. Обособленное приложение
№1
Четырёхлетний жеребец, по кличке Изумруд, - рослая беговая лошадь
американского склада, серой, серебристо-стальной масти - проснулся, по
обыкновению, около полуночи в своем деннике. В углу, на ворохе соломы,
храпел дежурный конюх.
Изумруд подошёл к дверной решётке. Напротив него, дверь в дверь,
стояла молодая вороная - еще не сложившаяся кобылка Щеголиха. Тотчас же
рядом с собою направо Изумруд услышал ревнивое сердитое дыхание. Тут
помещался Онегин - старый норовистый бурый жеребец, изредка еще бегавший
на призы в городских одиночках. Но Изумруд чувствовал в душе некоторую
боязнь перед этим длинным самоуверенным жеребцом.
Перед самым рассветом он (Изумруд) увидел во сне раннее весеннее
утро, красную зарю над землей и низкий ароматный луг. Изумруд,
32
семимесячный стригунок, бесцельно носится по полю, нагнув голову и
взбрыкивая задними ногами. Весь он точно из воздуха и не чувствует веса
своего тела. Но вот он слышит короткое, беспокойное, ласковое и
призывающее ржание. Он останавливается на всем скаку, прислушивается одну
секунду, высоко подняв голову, двигая тонкими ушами и отставив метелкой
пушистый короткий хвост, потом отвечает длинным заливчатым криком и
мчится к матери.
Она, костлявая, старая, спокойная кобыла, поднимает мокрую морду из
травы, быстро и внимательно обнюхивает жеребенка и тотчас же опять
принимается есть...
Изумруд только что доел овес, когда за ним пришли, чтобы вывести его
на двор. Изумруду не стоялось... Привязанный к коновязи, он ржал, плясал
задними ногами и, изгибая набок шею, косил назад, на вороную кобылу.
(по А.Куприну)
№2
Фридрих Йозеф Хааз родился в 1780 году в небольшом городке на Рейне.
Сын аптекаря и внук врача, он сперва изучал философию в Иенском
университете, а потом успешно закончил медицинский факультет в Вене. Стал
ассистентом профессора Шмидта - известного окулиста. Он помогал ему лечить
заезжего русского вельможу князя Репнина, который полюбил молодого лекаря
и уговорил его приехать в Россию, в Москву.
Фридрих Йозеф Хааз, уроженец немецкого городка, стал московским
«святым доктором» Фёдором Петровичем Гаазом - истинно русским
подвижником деятельного добра... Гааз старался, чтобы его понимали все, даже
вовсе не грамотные пациенты и санитары...
Набожный католик, он по-братски «отдавал душу свою» за всех
страдающих людей, исповедовавших другие религии, за вольнодумцев и
безбожников. Беспредельно терпимый и неподдельно кроткий, он не
испытывал ненависти даже к своим противникам и гонителям. Каждый день в
продолжение всей своей жизни, исполненной напряжённой работы, он действительно осуществлял свой девиз: «Спешите делать добро!»
(По Б. Окуджаве)
Тема 5. Обособленное обстоятельство
На сенокосе
* Трава на некошеном лугу, невысокая, но густая, оказалась не мягче, а
еще жестче, однако я не сдавался и, стараясь косить как можно лучше, шел не
отставая.
Владимир, сын бывшего крепостного, не переставая махавший косой, почем зря резал траву, не выказывая ни малейшего усилия. Несмотря на крайнюю
усталость, я не решался попросить Владимира остановиться, но чувствовал, что
не выдержу: так устал.
В это время Владимир сам остановился и, нагнувшись, взял травы, не
спеша вытер косу и стал молча точить. Я не торопясь опустил косу и облегченно вздохнул, оглядевшись.
33
Невзрачный мужичонка, прихрамывая шедший сзади и, по-видимому,
тоже уставший, сейчас же, не доходя до меня, остановился и принялся точить,
перекрестившись.
Наточив свою косу, Владимир сделал то же с моей косой, и мы немедля
пошли дальше. Владимир шел мах за махом, не останавливаясь, и, казалось,
не чувствовал никакой усталости. Я косил изо всех сил, стараясь не отставать, и
все более ослабевал. С деланным безразличием махая косой, я все более
убеждался, что у меня не хватит сил даже для считанных махов косы, нужных,
чтобы закончить ряд.
Наконец ряд был пройден, и, вскинув на плечо косу, Владимир пошел по
уже хоженному прокосу, ступая по следам, оставленным каблуками. Пот, не
унимаясь, скатывался с моего лица, и вся рубаха моя была мокра, словно
моченная в воде, но мне было хорошо: я выстоял.
Тема 6 (обобщающее занятие)
Обособление второстепенных членов предложения
Море, огромное, лениво вздыхающее у берега, уснуло и неподвижно в
дали, облитой голубым сиянием луны. Мягкое и серебристое, оно слилось там с
синим небом и крепко спит, отражая в себе прозрачную ткань перистых
облаков, неподвижных и не скрывающих собою золотых узоров звёзд. Кажется,
что небо всё ниже наклоняется над морем, желая понять то, о чём шепчут
неугомонные волны, сонно вползая на берег.
Горы, поросшие деревьями, уродливо изогнутыми норд-остом, резкими
взмахами подняли свои вершины в синюю пустыню над ними, суровые
контуры их округлились, одетые тёплой и ласковой мглой южной ночи.
Горы важно задумчивы. С них на пышные зеленоватые гребни волн упали
чёрные тени и одевают их, как бы желая остановить единственное движение,
заглушить немолчный плеск воды и вздохи пены...
...Тихо вздыхает Рагим - старый крымский чабан, высокий, седой,
сожжённый южным солнцем, сухой и мудрый старик.
Мы с ним лежим на песке у громадного камня, оторвавшегося от родной
горы, одетого тенью, поросшего мхом... На тот бок его, который обращен к
морю, волны набросали тины, водорослей, и обвешанный ими камень кажется
привязанным к узкой песчаной полоске, отделяющей море от гор...
Рагим лежит грудью на песке и вдумчиво смотрит в мутную даль,
опершись локтями и положив голову на ладони... Он философствует, не
справляясь, слушаю ли я его, точно говорит с морем...
Тёмное, могуче распахнувшееся море светлеет, местами на нём
появляются небрежно брошенные блики луны. Она уже выплыла из-за
мохнатых вершин гор и теперь задумчиво льёт свой свет на море, тихо
вздыхающее ей навстречу...
(По М. Горькому)
Тема 7. Знаки препинания в оборотах с союзом КАК
О поэтах, как и о реках, надо судить, когда они в своих берегах. Иная
речка весной так разольется, что кажется необозримо широкой, непостижимо
глубокой, а спадет полая вода — и нет могучей реки. Иное — Сергей Есенин.
34
Он огромен в своих берегах. Кажется, в стихах его все ясно. Как говорят,
черным по белому писано. Но за этой ясностью, как за ясностью стихов
Лермонтова, есть загадка. Загадочен источник чувств, их глубина, а значит, и
сами стихи.
Поэзия Есенина органична, как сама природа, познание которой растет с
ростом нашего опыта. Нет более счастливой судьбы, чем такая, когда поэт и его
читатели растут обоюдно. Давайте посмотрим, как и чем добыто это
посмертное есенинское счастье. Мы не знаем, как рождаются великие поэты
(тайна сия велика есть), но почему они рождаются, мы знаем. Их рождают
великие события, социальные потрясения, революционные эпохи. Эпоха трех
русских революций дала нам трех богатырей: Александра Блока, Владимира
Маяковского и Сергея Есенина.
Мы знаем, почему Сергей Есенин стал именно таким поэтом — поэтом
умного и обнаженного сердца, проникновенного ума, поэтом большой
нравственной чистоты и душевных срывов, поэтом Руси советской и, как
уверяли критики, поэтом Руси уходящей, одним словом, поэтом
действительных и кажущихся противоречий.
Да, как поэт Есенин начался с самых первых стихов; оригинальным
предстал в стихотворении «Гой ты, Русь моя родная...». Талант Есенина
самоутверждался как талант крестьянский и русский. Имя Родины
присутствует в его стихах как мера всему: и таланту, и задачам.
Таков был путь Есенина до эпохи огромных социальных потрясений. К
этому времени он вполне сформировался как отличный национальный поэт.
Сергей Есенин как поэт не мог не родиться! Он, как и Маяковский, пришел в
поэзию не по капризу тщеславия, а был мобилизован и призван революцией.
Мы любим Есенина за его глубокое понимание природы, за
проникновение в ее глубинные тайны. Ему отказывали в культуре и
грамотности. Все это — давно опровергнутая ложь. Учился он много, жадно и
торопливо. Но для такого поэта, как Сергей Есенин, огромное значение имело
то, что, учась в земской школе, он учился еще также в школе реки, в школе
леса, в школе звездного неба. Душа поэта как чистый холст на подрамнике: она
получила прекрасную загрунтовку, на которой уже не терялся ни один мазок,
ни одна ее краска.
Мы любим сегодня Есенина и за то, что, будучи поэтом крестьянским, он
был вместе с тем поэтом широких национальных и общечеловеческих
интересов. По его книгам мы с документальной достоверностью узнаем, как
жил, радовался, страдал, любил и ненавидел человек первой четверти нашего
двадцатого века.
И самое главное — он любил Родину, он очень любил Родину! И любовь
к деревне, и любовь к природе, и любовь к женщине, и любовь к самой поэзии
— все слилось в его душе, в его творчестве в одну огромную любовь, которая
обостряла его чувства, поднимала над сутолокой литературных школ и школок,
формировала как поэта и человека.
(По В.Д. Федорову)
Тема 8. Выделение вводных слов и предложений
35
№1
...Месяца два назад умер у нас в городе некий Беликов, учитель
греческого языка, мой товарищ. Вы о нём слышали, конечно. Он был
замечателен тем, что всегда, даже в очень хорошую погоду, выходил в калошах
и с зонтиком и непременно в тёплом пальто на вате. И зонтик у него был в
чехле, и часы в чехле из серой замши, и когда вынимал перочинный нож, чтобы
очистить карандаш, то и нож у него был в чехольчике; и лицо, казалось, тоже
было в чехле, так как он всё время прятал его в поднятый воротник. Он носил
тёмные очки, фуфайку, уши закладывал ватой, и когда садился на извозчика, то
приказывал поднимать верх. Одним словом, у этого человека наблюдалось
постоянное и непреодолимое стремление окружить себя оболочкой, создать
себе, так сказать, футляр, который уединил бы его, защитил бы от внешних
влияний. Действительность раздражала его, пугала, держала в постоянной
тревоге, и, быть может, для того, чтобы оправдать эту свою робость, своё
отвращение к настоящему, он всегда хвалил прошлое и то, чего никогда не
было; и древние языки, которые он преподавал, были для него, в сущности, те
же калоши и зонтик, куда он прятался от действительной жизни.
(А.П. Чехов.)
№2
Бледная поганка - яд
Конечно, отравиться можно и нормальным грибом, если это перестарок.
Утверждают, что в старости каждый гриб немного ядовит. Но по-настоящему
ядовит и беспощаден в наших лесах один только гриб. Называется он бледная
поганка. Бледную поганку можно сравнить только с гюрзой или коброй.
Пожалуй, даже она страшнее, потому что бывали всё же случаи, когда после
укуса и этих змей человека вылечивали при помощи специальных сывороток.
Такие случаи, вероятно, редки, но они были. Зато, по данным медицины, не
удалось ещё спасти ни одного человека, съевшего бледную поганку.
Легче всего, мне кажется, её спутать с лесным шампиньоном. Она ведь по
принадлежности и есть ложный шампиньон. Но, во-первых, и шампиньоны в
наших местах почти не собирают, а, во-вторых, те, кто собирает шампиньоны,
знают его признак, на сто процентов исключающий роковую ошибку. Дело в
том, что у шампиньонов нижняя сторона шляпки, то есть его пластинки,
непременно розовые в молодости, даже сиреневатые, а потом вовсе чёрные. У
бледной поганки они всегда белые, без малейшего оттенка розового.
Чаще всего отравляются бледной поганкой в местах более южных, где
меньше лесов, а значит, и грибов, например, в орловских или воронежских, где
собирают грибы зонтики и поплавки, очень похожие на бледные поганки.
Вероятно, нужно исходить из рассуждения, что лучше не съесть в своей
жизни десяток-другой поплавков, нежели съесть одну бледную поганку.
Все ядовитые грибы, как известно, называются в народе поганками. Но
часто под это название попадают, страдая невинно, все грибы, ;которые почемулибо не берут. В нашем селе поганками зовут и шампиньоны, одни из самых,
без сомнения, прекрасных грибов.
36
У меня, например, никогда не было ощущения, что красный мухомор гриб поганый. Напротив, я всегда любовался им и любуюсь до сих пор, когда
увижу.
(В. Солоухин. 246 слов)
№3
Хотя для настоящего охотника дикая утка не представляет ничего
особенного, но за неимением другой дичи (дело было в начале сентября) мы
отправились в Льгов. Льгов — большое степное село, расположенное на
болотистой речке Росоте. Эта речка верст за пять от Льгова превращается в
широкий пруд, заросший густым тростником. Здесь водилось бесчисленное
множество уток. Мы пошли с Ермолаем вдоль пруда, но, во-первых, у самого
берега утка не держится, во-вторых, наши собаки не были в состоянии достать
убитую птицу из сплошного камыша. «Надо достать лодку, пойдемте назад в
Льгов!» — промолвил наконец Ермолай. Через четверть часа мы, сев в лодку
Сучка, когда-то господского рыболова, плыли по пруду. К счастью, погода
была тихая и пруд словно заснул. Наконец мы добрались до тростников, и
пошла потеха.
Утки, испуганные нашим неожиданным появлением, шумно поднимались
и, кувыркаясь в воздухе, тяжело шлепались в воду. Всех подстреленных уток
мы, конечно, не достали. Владимир, к великому удивлению Ермолая, стрелял
вовсе не отлично. Ермолай стрелял, как всегда, победоносно. Я, по
обыкновению, — плохо.
Погода стояла прекрасная, и, ясно отражаясь в воде, белые круглые
облака высоко и тихо неслись над нами.
Когда мы уже собирались вернуться в село, с нами случилось неприятное
происшествие.
К концу охоты, словно на прощанье, утки стали подниматься такими
стадами, что мы едва успевали заряжать ружья. Вдруг от сильного движения
Ермолая — он старался достать убитую птицу и всем телом налег на край —
наше ветхое судно наклонилось и торжественно пошло ко дну, к счастью, не на
глубоком месте. Через мгновение мы стояли в воде по горло, окруженные
всплывшими телами мертвых уток. Теперь я без хохота вспомнить не могу
испуганных и бледных лиц моих товарищей (вероятно, и мое лицо не
отличалось тогда румянцем), но в ту минуту, признаюсь, мне и в голову не
приходило смеяться.
Часа два спустя мы, измученные, грязные, мокрые, достигли наконец
берега и развели костер. Солнце садилось, и широкими багровыми полосами
разбегались последние его лучи.
(И. Тургенев)
Тема 9. Знаки препинания при союзе И
№1
Топор низом звучал глуше и глуше, сочные белые щепки летели на
росистую траву, и легкий треск послышался из-за ударов Дерево вздрогнуло
всем телом, прогнулось я быстро выпрямилось. На мгновение нее затихло, но
снова погнулось дерево, снова послышался треск в его стволе, и, ломая сучья и
37
спустив ветви, оно рухнуло на сырую землю. Звуки топора и шагов затихли.
Малиновка свистнула и вспорхнула выше. Ветка, которую она зацепила своими
крыльями, покачалась несколько времени и замерла, как и другие, со всеми
своими листьями.
Деревья еще радостнее красовались на новом просторе своими
неподвижными ветвями.
Когда первые лучи солнца, пробив сквозную тучу, блеснули в небе и
побежали по земле, туман волнами стал переливаться в лощинах и роща,
блестя, заиграла на зелени. Птицы громоздились в чаще и, как потерянные, щебетали что-то счастливое; сочные листья радостно и спокойно шептались в
вершинах, и ветви живых дерев медленно, величаво зашевелились над
мертвым, поникшим деревом.
(По Л.Н. Толстому)
№2
Жара в накаленном в продолжение целого дня солнцем и полном народа
большом вагоне первого класса была такая удушливая, что не вошел в вагон, а
остался на тормозе. Но и тут дышать было и Нехлюдов вздохнул всей грудью
только тогда, когда вагоны выкатились из-за домов и подул сквозной ветер.
Нехлюдов так задумался, что и не заметил, как погода переменилась: солнце
скрылось за низким, разорванным облаком, и с западного горизонта
надвигалась сплошная светло-серая туча, уже выливавшаяся косым скорым
дождем. От тучи тянуло влажным дождевым воздухом. Изредка тучу разрезали
молнии, и с грохотом вагонов все чаще и чаще смешивался грохот грома. Туча
становилась ближе, и косые капли дождя, гонимые ветром, стали пятнать
площадку тормоза и пальто Нехлюдова. Он перешел на другую сторону и,
вдыхая влажную свежесть и хлебный запах давно ждавшей дождя земли,
смотрел на мимо бегущие сады, леса, желтеющие поля ржи, зеленые еще
полосы овса и черные борозды тёмно-зеленого цветущего картофеля. Все как
будто покрылось лаком: зелёное становилось зеленее, желтое - желтее, черное чернее.
"Еще, еще!" - говорил Нехлюдов, радуясь на оживающие под благодатным дождем поля, сады, огороды. Сильный дождь лил как из ведра, но
недолго. Туча частью вылилась, частью пронеслась, и на мокрую землю падали
уже последние капли прямые, частые, мелкие. Солнце опять выглянуло, и все
заблестело, а на востоке загнулась над горизонтом невысокая, но яркая, с
выступающим фиолетовым цветом, прерывающаяся только в одном конце
радуга. Вся окрестность мало-помалу изменяется и принимает веселый
характер.
Солнце, уже не скрытое облаками, ярко освещает землю. Воздух чист и
прозрачен, и молодая трава блестит веселым блеском изумруда
(Л.Н. Толстой. 230 слов)
№3
Красное море, бесспорно, часть Африки, и ловля акулы в Красном море
может быть прекрасным вступлением к африканским охотам.
38
Мы бросили якорь перед Джиддой, куда нас не пустили, так как там была
чума. Я не знаю ничего красивее ярко-зеленых мелей Джидды, окаймляемых
чуть розоватой пеной. Не в честь ли их и хаджи-мусульмане, бывавшие в
Мекке, носят зеленые чалмы?
Пока грузили уголь, было решено заняться ловлей акулы. Громадный
крюк с десятью фунтами гнилого мяса, привязанный к крепкому у, служил
удочкой, поплавок изображало бревно. Но лоцманы не могли заметить
приманки. Акула очень близорука, и ее всегда сопровождают две хорошенькие
небольшие рыбки, которые выводят ее на добычу и получают свою долю, - онито и называются лоцманами.
Наконец, в воде появилась темная тень, сажени в полторы длиною, и
поплавок, завертевшись несколько раз, нырнул в воду. Мы дернули за веревку,
но вытащили лишь крючок. Акула только дернула приманку, но не проглотила
ее. Теперь, видимо, огорченная исчезновением аппетитно пахнущего мяса, она
плавала кругами почти на поверхности и всплескивала хвостом по воде.
Сконфуженные лоцманы носились туда и сюда. Мы поспешили забросить
крючок обратно, и акула бросилась к нему, уже не стесняясь. Канат сразу
натянулся, угрожая лопнуть, потом ослабел, и над водой показалась круглая
лоснящаяся голова с маленькими злыми глазами; такие глаза я видел только у
старых, особенно свирепых кабанов. Десять матросов с усилием тащили канат.
Акула бешено вертелась, и слышно было, как она ударяла хвостом о борт
парохода и, словно винтом, бурлила им в воде. Помощник капитана,
перегнувшись через перила, разом выпустил в нее пять пуль из револьвера - она
вздрогнула и затихла. Еще усилие, и страшная туша уже у самого борта. Кто-то
тронул ее за голову, и она лязгнула зубами. Видно было, что она совсем свежа и
собирается с силами для решительного боя. Тогда, привязав нож к длинной
палке, помощник капитана сильным и ловким прямым ударом проткнул ей
грудь и, натужившись, довел разрез до конца. Хлынула вода, смешанная с
кровью, розовая селезенка аршина в два длиною, губчатая печенка и кишки
вывалились и закачались в воде, как еще невиданной формы медузы.
Вытащенная из воды на воздух, акула сделалась безвольной, повисла
недвижимо, и ее без труда вытащили на палубу. Корабельный кок,
вооружившись топором, стал рубить ей голову. Кто-то вытащил сердце, и оно,
пульсируя, двигалось то туда, то сюда лягушечьими прыжками. В воздухе
стоял запах крови.
Закат в этот вечер над зелеными мелями Джидды был широкий и яркожелтый с алым пятном солнца посередине, потом он стал нежно-пепельным,
потом зеленоватым, точно море отразилось в небе. Мы подняли якорь и пошли
прямо на Южный крест.
(Н. Гумилев. 358 слов)
Тема 10. Знаки препинания в сложноподчинённом предложении
Я набрал большой букет разных цветов и шел домой, когда заметил в
канаве чудный малиновый, в полном цвету, репей того сорта, который у нас
называется "татарином" и который старательно окашивают, а когда он
нечаянно скошен, выкидывают из сена покосники, чтобы не колоть о него рук.
39
Мне вздумалось сорвать этот репей и положить его в середину букета. Я слез в
канаву и, согнав впившегося в середину цветка и сладко и вяло заснувшего там
мохнатого шмеля, принялся срывать цветок. Но это было очень трудно: мало
того, что стебель кололся со всех сторон, даже через платок, которым я
завернул руку, - он был так страшно крепок, что я бился с ним минут пять, по
одному разрывая волокна. Когда я наконец оторвал цветок, стебель уже был
весь в лохмотьях, да и цветок уже не казался так свеж и красив. Кроме того, он
по своей грубости и аляповатости не подходил к нежным цветам букета. Я
пожалел, что напрасно погубил цветок, который был хорош в своем месте, и
бросил его. «Какая, однако, энергия и сила жизни, - подумал я, впоследствии
вспоминая те усилия, с которыми я отрывал цветок. - Как он усиленно защищал
и дорого продал свою жизнь».
(Л.Н. Толстой. 157 слов)
Тема 11. Знаки препинания в бессоюзном сложном предложении
№1
Левко
He беспокоясь ни о чем, не заботясь о разосланной погоне, виновник всей
сельской ночной кутерьмы медленно подходил к старому дому и пруду.
Не нужно, думаю, сказывать, что это был Левко. Черный тулуп его был
расстёгнут, шапку он держал в руке. Остановившийся над его головой месяц
показывает полночь. Величественно и мрачно чернеет кленовый лес, осыпаясь
только на оконечности, стоящей лицом к месяцу, тонкой серебряной пылью.
Неподвижный пруд дышит свежестью, над прудом печально стоит дом с
закрытыми ставнями, поросшими мхом и диким бурьяном.
Все стихло: в глубокой чаще леса слышатся только раскаты соловья.
Непреодолимый сон начинает смыкать очи, усталые члены готовы
забыться и онеметь, голова клонится.
«Нет, этак еще заснешь здесь», - говорит Левко, поднимаясь на ноги и
протирая глаза. Оглянулся - ночь казалась еще блистательней. Никогда ещё не
приходилось ему видеть подобного: какое-то странное упоительное сияние
примешалось к блеску месяца, серебряный туман пал на окрестность, запах
цветущих яблонь, черешен, ночных цветов льётся по всей земле.
С изумлением глядел Левко в неподвижные воды пруда: старинный
господский дом, опрокинувшись вниз, виден в нём в каком-то ясном величии.
Вместо мрачных ставней, глядели весёлые стеклянные окна и двери, и вот
чудится: окно отворяется. Притаив дух, не спуская глаз с пруда, смотрит Левко
и видит: сначала белый локоть выставляется в окно, потом выглядывает
приветливая головка с блестящими очами, светящимися сквозь темно-русые
волны волос.
А песни соловьев по-прежнему перекликаются и умирают в томлении и
неге.
(Н.В. Гоголь. 200 слов)
№2
Точно так же, в грязи и сырости, не развеваясь и по неделям не снимая
сапог, жил и Телегин. Больше половины офицерского и солдатского состава
40
было выбито, пополнений они не получали, и все ждали только одного: когда
их, полуживых от усталости и обносившихся, отведут в тыл.
Но высшее командование стремилось до наступления зимы во что бы то
ни стало вторгнуться через Карпаты в Венгрию. Человеческих запасов было
много — людей не щадили. Казалось, что этим длительным напряжением не
прекращавшегося в течение трех месяцев боя будет сломлено сопротивление
отступающих в беспорядке австрийских армий: падут Краков и Вена, русские
смогут выйти в незащищенный тыл Германии.
Следуя этому плану, русские войска безостановочно шли на запад,
захватывая десятки тысяч пленных; огромные запасы продовольствия,
снарядов, оружия и одежды были брошены австрийцами. В прежних войнах
лишь часть подобной добычи, лишь одно из этих непрерывных сражений, где
ложились целые корпуса, решило бы участь кампании — в этой войне было
что-то выше человеческого понимания: несмотря на то, что в первых же битвах
погибли регулярные армии, ожесточение только росло. Казалось, враг
разгромлен, изошел кровью, еще усилие — и будет решительная победа.
Усилие совершалось, но на месте растаявших армий врага вырастали новые. Ни
татарские орды, ни полчища персов не дрались так жестоко и не умирали так
легко, как слабые телом, изнеженные европейцы или хитрые русские мужики,
видевшие, что они только бессловесный скот, мясо в этой бойне, затеянной
господами
(А. Толстой)
Тема 12 (обобщающее занятие)
Знаки препинания в сложном предложении с разными видами связи
№1
Метель становилась сильнее и сильнее, и сверху снег шёл сухой и
мелкий; казалось, начинало подмораживать: нос и щёки сильнее зябли, чаще
пробегала под шубу струйка холодного воздуха, и надо было запахиваться.
Изредка сани постукивали по голому, обледенелому черепку, с которого снег
сметало. Так как я, не ночуя, ехал уже шестую сотню вёрст, несмотря на то, что
меня очень интересовал исход нашего плутанья, я невольно закрывал глаза и
задрёмывал. Раз, когда я открыл глаза, меня поразил, как мне показалось в
первую минуту, яркий свет, освещавший белую равнину; горизонт значительно
расширился, черное, низкое небо вдруг исчезло, со всех сторон видны были
белые косые линии падающего снега; фигуры передовых троек виднелись
яснее, и, когда я посмотрел вверх, мне показалось в первую минуту, что тучи
разошлись и что только падающий снег застилает небо. В то время, как я
вздремнул, взошла луна и бросала сквозь неплотные тучи и падающий снег
свой холодный и яркий свет. Одно, что я видел ясно, были мои сани, лошади,
ямщик и три тройки, ехавшие впереди: первая - курьерская, в которой все так
же на облучке сидел один ямщик и гнал крупной рысью; вторая, в которой,
бросив вожжи и сделав себе из армяка затишку, сидели двое и, не переставая,
курили трубочку, что видно было по искрам, блестевшим оттуда, и третья, в
которой никого не видно было и, предположительно, ямщик спал в середине.
41
(Л.Н. Толстой. 190 слов)
№2
* Осень в деревне
Несколько дней лил не переставая холодный дождь и в саду шумел мокрый
ветер. В четыре часа дня мы уже зажигали керосиновые лампы, и невольно
казалось, что лето кончилось навсегда и земля уходит все дальше и дальше в
глухие туманы, в неуютную темень и стужу.
Был конец ноября - самое грустное время в деревне. Кот спал весь день,
свернувшись на старом кресле, и вздрагивал во сне, когда темная вода хлестала
в окна и стекла дрожали под порывами ветра. По реке несло желтоватую пену,
похожую на сбитый белок. Вот уже больше недели нас никто не навещал: ни
дед Митрий, ни Ваня, ни лесничий.
Лучше всего было по вечерам, когда мы затапливали беленые,
украшенные изразцами печи: уютно шумел огонь, красивые багровые отсветы
дрожали на бревенчатых стенах, ярко горели лампы, и все пел и пел свою
нехитрую песню медный самовар-инвалид. Как только его вносили в комнату, в
ней сразу становилось уютно, может быть, оттого, что стекла запотевали и не
было видно одинокой березовой ветки, день и ночь стучавшей в окно.
Однажды ночью я открыл глаза: белый и ровный свет наполнял комнату.
Через окно я увидел, как большая серая птица села на ветку клена в саду. Ветка
закачалась, с нее посыпался снег; птица улетела, а снег все сыпал, как
стеклянный дождь, падающий с елки.
А утром все хрустело вокруг: подмерзшие дороги, листья на крыльце,
черные стебли крапивы, торчавшие из-под снега. С пасмурного высокого неба
изредка падали одинокие снежинки; мы осторожно дышали на них, и они
превращались в чистые капли воды, потом мутнели, смерзались и скатывались
на землю.
(По К.Паустовскому. 200 слов)
ОБОБЩАЮЩИЕ ДИКТАНТЫ ПО ПУНКТУАЦИИ
Задание 1. Спишите текст. Расставьте знаки препинания.
№1
В лесной избушке
Утром ещё на заре сторож захватил с собой мешок ружьё собаку стал на
лыжи и ушёл в лес. Теперь хозяйничать надо было самим. Втроём ходили они
за водой. За пригорком из отверстия скалы среди снега бил ключ. От воды как
от чайника шёл густой пар но когда Чук подставил под струю палец то
оказалось что вода холодней самого мороза.
Потом они таскали дрова. Русскую печь мать топить не умела и поэтому
дрова долго не разгорались. Но зато когда разгорелись то пламя запылало так
жарко что толстый лёд на окне у противоположной стенки быстро растаял и
теперь через стекло видна была и вся опушка с деревьями по которым скакали
сороки и скалистые вершины Синих гор.
42
Кур мать потрошить умела но обдирать зайца ей ещё не приходилось и
она с ним провозилась столько что за это время можно было ободрать и
разделать быка или корову.
Геку это обдирание ничуть не понравилась но Чук помогал охотно и за
это ему достался зайчиный хвост такой легкий и пушистый что если его бросать с печки то падал плавно как парашют.
После обеда они все втроём вышли гулять. Чук уговаривал мать чтобы
она взяла с собой ружьё или хотя бы ружейные патроны. Но мать ружья не
взяла.
Наоборот она нарочно повесила ружьё на высокий крюк потом встала на
табуретку засунула патроны на верхнюю полку и предупредила Чука что если
он попробует стянуть хоть один патрон с полки то на хорошую жизнь пусть
больше не надеется. Чук покраснел и поспешно удалился потому что один
патрон уже лежал у него в кармане.
(А. Гайдар)
№2
Княгиня Марья Васильевна нарядная улыбающаяся вместе с сыном
шестилетним красавцем кудрявым мальчиком встретила Хаджи Мурата в
гостиной и Хаджи Мурат приложив свои руки к груди несколько торжественно
сказал через переводчика который вошёл с ним что он считает себя кунаком
князя так как он принял его к себе а что вся семья кунака так же священна для
кунака как и он сам.
И наружность и манеры Хаджи Мурата понравились Марье Васильевне.
То же что он вспыхнул покраснел когда она подала ему свою большую белую
руку ещё более расположило её в его пользу. Она предложила ему сесть и
спросив его пьёт ли он кофей велела подать.
Он немного понимал по-русски но не мог говорить и когда он не понимал
улыбался и улыбка его понравилась Марье Васильевне так же как
Полторацкому. Кудрявый же востроглазый сынок Марьи Васильевны которого
мать называла Булькой стоял подле матери не спускал глаз с Хаджи Мурата про
которого он много слышал.
Оставив Хаджи Мурата у жены Воронцов пошёл в канцелярию чтобы
сделать распоряжение об извещении начальства о выходе Хаджи Мурата.
Написав донесение генералу и письмо отцу Воронцов поспешил домой боясь
недовольства жены за то что навязал ей чужого страшного человека с которым
надо было обходиться так чтобы и не обидеть и не слишком приласкать. Но
страх его был напрасен. Хаджи Мурат сидел на кресле держа на колене Бульку
пасынка Воронцова и склонив голову внимательно слушал то что ему говорил
переводчик передавая слова смеющейся Марьи Васильевны. Хаджи Мурат при
входе князя снял с колена удивленного и обиженного этим Бульку и встал
тотчас же переменив игривое выражение лица на строгое и серьёзное.
(230 слов)
№3
* В начале мая было уже совсем тепло листья на деревьях распустились в
два дня и по вечерам когда приходил Андрей и все шли гулять веяло
43
наступавшим летом и самозабвенно пели птицы и так не хотелось чтобы кончилась эта смутная теплая душистая пора что волновала ее пугала и радовала
одновременно.
В доме было невыносимо душно особенно когда закрывали двери в сад а
в гостиной зажигали свечи и все рассаживались поудобнее готовясь слушать
как славно жилось здесь в былые годы как ездили на охоту как колядовали в
святки какую изумительную рыбу вылавливали в соседней речушке еще совсем
недавно и сколько всякой ягоды водилось в лесах и как боялись в детстве
встретиться с Соловьем-разбойником а на Рождество предвкушали как утром
обнаружатся подарки в выставленных с вечера под елку башмаках.
Она же постепенно погружалась в свои тоскливые воспоминания уже
появлялись из прошлого давно казалось забытые лица и она видела тот дом в
котором все произошло и цветы на окнах завешенных густым тюлем и
вспоминала с кем вместе ходила на этюды и кто из художников приезжал к ним
каждое лето как они обсуждали картины друг друга а когда наступал вечер шли
гулять вдоль Волги. Слышала ли она вальс или просвечивало солнце сквозь
тонкие занавески или доносились до нее голоса детей из передней она тут же
вспоминала его.
Лицо у нее горело и чтобы скрыть свое волнение она низко точно
близорукая нагибалась к столу и делала вид что читает.
Не зная как усмирить в себе тяжелую ревность от которой даже в висках
ломило и думая что еще можно поправить дело она умывалась пудрила
заплаканное лицо и летела к знакомой даме но не застав у нее Левинского ехала
к другой потом к третьей и хотя сначала безусловно ей стыдно было так ездить
но потом она привыкла и случалось что в один вечер она объезжала всех знакомых женщин чтобы отыскать Левинского и все понимали это.
...Она вошла к нему без звонка и когда в передней снимала калоши ей
послышалось как будто в мастерской что-то тихо пробежало по-женски шурша
платьем и когда она поспешила заглянуть в мастерскую то увидела только
кусок коричневой юбки который мелькнул на мгновение и тут же исчез за
большою картиной занавешенной до пола черным коленкором и в тот момент
когда Левинский по-видимому очень смущенный как бы удивился ее приходу
протянул к ней обе руки и натянуто улыбнувшись спросил что она скажет
хорошего глаза у нее наполнились слезами и ей стало стыдно и горько.
(397 слов)
№4
* В пустыне Кызылкум учёные недавно обнаружили окаменевшие
древесные стволы и решили что здесь около ста миллионов лет назад была не
пустыня а море по берегам которого росли мангровые деревья. Находка
геологов преподнесла сюрприз эти окаменевшие деревья по вечерам когда над
пустыней опускалась прохлада и поднимался лёгкий ветерок начинали звучать
словно кто-то играл на неведомом музыкальном инструменте. Таинственным
музыкантом оказался ветер проходя меж окаменевших деревьев проникая в их
пустые стволы он образует завихрения они-то и рождают звуки.
44
О "говорящих" "поющих" "стонущих" камнях в истории народов можно
найти немало интересных сведений. В Египте например звучат при восходе
солнца колонны остатки древнего храма. Как установили учёные колонны
сложены из очень пористого камня. Днем нагретые горячим солнцем камни
несколько увеличиваются в размерах обычное тепловое расширение явление
известное ныне каждому школьнику воздух проходит через них без задержки и
колонны молчат.
Известна и такая история в античном Египте во время землетрясения
раскололась на две части статуя фараона после чего по утрам она стала
издавать протяжный жалобный стон. Очевидцы задавались вопросом шёл ли
звук из подножия или из самой статуи или же производил этот звук кто-нибудь
из людей стоявших вокруг? Другой пример на Балканском полуострове одно из
мест долгое время считалось дьявольским. Здесь созданные старанием ветра и
влаги издавали различные звуки каменные фигуры в горах. Звучали они
естественно только ночью. Для суеверных людей эти звуки были не чем иным
как дьявольскими кознями или стонами душ умерших. Теперь мы знаем при
определённых условиях камни на самом деле могут звучать и ничего
сверхъестественного в этом нет.
Есть на земле места где звучат обширные площади движущихся песков
или небольшие участки среди них. Когда дует ветер эти пески издают гул
напоминающий звучание органа. Исследователи установили что звучат пески
только при определённых условиях и что способен на это лишь чистый
кварцевый песок и что если погода сырая или дождливая то песок таинственно
молчит. Любопытно что когда такой песок привозят для изучения в
лабораторию он замолкает но помещенный в герметически закрытый сосуд он
снова начинает звучать.
Изучая бархан на реке Или ученые вызвали лавину песка искусственным
путём. В тот момент когда масса песка хлынула вниз и бархан заревел
участники эксперимента почувствовали страх у многих появились болезненные
ощущения. Как известно наука установила вредное воздействие на организм
человека инфразвука. И тогда родилось предположение в спектре звуков
который рождает движущийся песок есть очевидно и неслышимые.
(По В. Мезенцеву.)
Задание 2. Напишите диктант.
№1
На севере
Мохнатые сизые тучи, как стая испуганных птиц, низко-низко несутся
над морем. Резкий ветер с океана то сбивает их в темную сплошную массу, то,
словно играя, разрывает на причудливые куски. Затянутое снежной дымкой,
побелело море, зашумело непогодой. Тяжко встают свинцовые воды, и, клубясь
клокочущей пеной, катятся в мглистую даль валы. А вдоль излучистого берега
непрерывным хребтом поднимаются белые груды нагроможденного на отмелях
льда. Кажется, что титаны в тяжелой схватке накидали эти гигантские обломки.
Обрываясь уступами с прибрежных высот, к свинцово-серому морю хмуро
надвинулся дремучий лес. Ветер-невидимка гудит стволами вековых сосен,
45
клонит стройные ели, качая их острыми верхушками и осыпая пушистый снег с
ветвей. Сдержанная угроза слышится в этом глухом шуме, и мертвой тоской
веет от дикого безлюдья, не нарушаемого даже зверем. Бесследно проходят
седые века, а дремучий лес стоит молча и спокойно качает темными вершинами. Еще ни один могучий ствол не упал под топором лесоруба: топи да
непроходимые болота залегли в его темной чаще. А там, где столетние сосны
перешли в мелкий кустарник, деревца пригнулись к земле, мертвым простором
протянулась безжизненная тундра, еще не видевшая человека. Ни дымка, ни
юрты, ни человеческого следа - ничего на сотни верст вокруг. Только кружится
столбом пороша, мгла ползет над снеговой пустыней, а ветер все колдует и
колдует над бескрайним простором: "Спите, спите, спите..."
(220 слов)
№2
* В тенистых уголках леса часто можно встретить кружевные листья
папоротника — карликового представителя некогда могучего рода гигантских
папоротников. Они возвышаются над зарослями ландыша, словно перья
сказочной птицы. Их дальними родственниками являются наши хвощи —
изящные травянистые растения, которые встречаются повсюду: в лесу, и в
поле, и на болоте.
Давно минула эра господства споровых растений, к которым и
принадлежит папоротник, и на смену им пришли цветковые растения, более
приспособленные к изменившимся условиям существования.
Папоротник давно привлёк к себе внимание людей. Знатоков растений
интересовал вопрос, когда и как цветёт папоротник, а вопрос, цветёт ли он,
вначале, по-видимому, даже и не возникал. На представителя древней флоры
смотрели как на обычную лесную траву, а все травы, как хорошо известно, в
определённое время зацветают. Такая закономерность считалась общим
правилом, и никто не догадывался, что папоротник является исключением из
него и что под опавшей листвой продолжается вторая, незримая для глаз жизнь
папоротника.
Вокруг загадочного растения стали возникать легенды, основанные на
предположениях, или на догадках, или не совсем точных наблюдениях.
Так, у славян существовало поверие, что папоротник цветет только в ночь
накануне праздника Ивана Купалы, то есть с 6 на 7 июля, и что цветок его
светится в темноте волшебным холодным светом. Нетрудно представить себе,
как могло возникнуть подобное представление. Начало июля у нас совпадает с
началом лета, когда в лесу появляются насекомые — светлячки и холодным
огнём загораются гнилушки. Конечно, и светлячки, и светящиеся гнилушки
могли попадать в заросли папоротника и восприниматься не лишенными
фантазии наблюдателями как цветок папоротника. На почве этого поверия
возник весёлый обряд: в ночь накануне Ивана Купалы все селение
отправлялось на поиски "Перунова огнецвета". Лес озарялся трепетным
пламенем костров, наполнялся весёлыми возгласами юношей и девушек,
которые, взявшись за руки, перепрыгивали через огонь. Однако за всю историю
46
существования этой романтической традиции никому так и не удалось
отыскать волшебный цветок, причина проста: папоротник не цветёт.
(Из газет.)
№3
* Светлояр, небольшое лесное озеро в Нижегородской области, давно
привлекает к себе людей, одержимых открытиями.
Легенда повествует: было это в те лихие годы, когда на Русь вторглись
орды хана Батыя. Оставляя за собой опустошенную выжженную землю, они
дошли до Владимирско-Суздальского княжества, здесь их встретили русские
воины.
Силы, однако, были неравны. В сече близ Малого Китежа (нынешний
Городец), не выдержав натиска врагов, полегло большинство ратников князя
Юрия Всеволодовича. Князь с небольшой дружиной скрылся за Волгой. Там, в
дремучих лесах, он еще до этого нашествия построил на берегу озера Светлояр
город — Китеж Большой.
Захватив Малый Китеж, Батый узнал от одного из жителей города, куда
скрылись оставшиеся в живых русские воины. Спустя несколько дней снова
разгорелась сеча. Князь Юрий погиб, но город врагу не достался: бог якобы
внял молитвам его жителей и сотворил чудо: Китеж с домами, с церквами, со
всеми жителями скрылся под землей и на его месте остались только вода и лес.
Град Китеж, утверждает легенда, живет по сей день, и если вам посчастливится,
то вы можете увидеть в Светлояре отражение чудесного города, а приложив
ухо к земле, услышать "удивлённый" звон колоколов. Красивая легенда. Но
наших современников интересует сегодня другое: нет ли в основе этой
сказочной истории какого-то реального события?
Этой загадкой занимались ученые, и, хотя еще нельзя сказать, что она
раскрыта, многое прояснилось. Можно предположить, что когда-то здесь в
результате провала под землю ушла небольшая древнерусская крепость и на её
месте образовалось озеро, а народная молва расцветила это природное явление
своей фантазией. Это возможно, но тогда надо ответить на вопрос: мог ли
произойти в этом месте провал или происхождение озера Светлояр какое-либо
иное?
По виду оно очень напоминает озера, образовавшиеся на северо-западе в
конце ледникового периода — в Карелии, на Валдайской возвышенности, в
Прибалтике. Однако в тех местах, где находится Светлояр, льды растаяли
значительно раньше, и все существовавшие здесь ледниковые озера давно
исчезли с лица земли, превратившись в болота и залежи торфа. А значит,
Светлояр не ледниковое озеро, а скорее, карстовое, провальное. Поэтому тайна
озера Светлояр еще остается загадкой.
(По В. Мезенцеву.)
Раздел II
ИТОГОВЫЕ ДИКТАНТЫ
47
(для рейтинг-контроля)
№1
После охоты
После двадцативерстного перехода я чувствовал себя утомлённым.
Однако к вечеру я добрался бы домой, если бы чрезвычайно мелкий и на
редкость неприятный ледяной дождь не заставил меня искать где-нибудь
поблизости временного убежища. С замирающим сердцем, искусно балансируя,
перешёл я по раскачивающемуся дощатому настилу через вздувшуюся речонку
и вышел на искусственную песчаную насыпь, исчезавшую вдали в прибрежном
кустарнике. Я рассчитывал встретить на берегу кого-нибудь из местных
жителей, но расчёты мои не оправдались: на берегу нигде не было ни души.
Пораздумавши, я, огорчённый неудачей, решил брести по направлению к
дому, втайне все-таки надеясь приютиться в какой-нибудь деревеньке.
Медленно двигаясь вперёд по дорожке, чересчур щедро усыпанной галькой, я
соображал, в какую сторону идти дальше. Внезапно глазам моим представился
низкий шалашик возле поля, засеянного горохом. Он был отнюдь не далеко,
саженях в двухстах-двухстах пятидесяти.
Когда я подошёл к шалашику и заглянул через полотняную занавеску под
соломенный намёт, то увидел дряхлого старичка, который сидел на корточках
и, держа в руках мяконький кусочек хлеба, торопливо пережевывал сушёную
горошину, причём беспрестанно перекидывал её из стороны в сторону. Он до
того погрузился в своё бессмысленное занятие, что не заметил моего прихода и,
когда я спросил, как добраться до ближайшего села, сначала никак не мог понять меня, потом всё же, хоть и путано, указал дорогу.
Я пошёл через осиновый лес, как мне советовал старик, затем повернул
направо и, наконец, безмерно уставший, дотащился до села.
Ещё издали сквозь частую сетку дождя заметил я избу. У неё была
тесовая крыша повыше других, глиняная штукатурка и оцинкованные трубы.
Туда и направил я свои шаги. В сопровождении продрогшей собачонки взошел
я на крылечко и отворил невысокую дверь в сени. К неописуемому моему
удивлению, увидел я длинные столы, заваленные бумагами, забрызганные
жестяные чернильницы, оловянные песочницы и длиннейшие гусиные перья.
Вдоль одной из стен стоял кожаный диван, кованый сундук и два ветхих
деревянных стула.
В соседней комнате заскрипела кровать, и вслед за тем вошёл человек лет
пятидесяти пяти, с бычьей шеей, с необыкновенно лоснящимися щеками и
слипавшимися сонными глазами, и недовольно уставился на меня.
(300 слов)
№2
* В безветренную предыюльскую пору по извивающейся тропинке мы
возвращаемся с охоты. У каждого за спиной холщовый мешочек, наполненный
добычей, настрелянной в течение нескольких часов.
Охота была удивительно удачной, поэтому нас не расстраивало то, что
четырех подстреленных уток собаки не могли разыскать.
48
Обессилев от ходьбы, мы улеглись у поваленной березы, покрытой какойто стелющейся растительностью. Не на расстеленной тканой скатерти, а на
шелковистом мху, чуть-чуть высеребренном тонкой паутинкой, разложили мы
дорожные яства. Среди них были купленные продукты и не купленные в
магазине домашние припасы. Маринованные грибы, поджаренная колбаса,
масленые ржаные лепешки, сгущенное молоко, говяжья тушенка, печеный
картофель, немного вывалянный в золе, и глоток напитка, настоянного на
каком-то диковинном снадобье, покажутся вкусными на свежем воздухе
самому сверхизысканному гурману.
Трудно сравнить с чем-либо то очарованье и наслажденье, которые
испытываешь, когда лежишь у костра на берегу безымянной речонки в лесной
чащобе. Возникают разговоры на самые необыкновенные и неожиданные темы:
о трансъевропейских экспрессах, трансатлантических перелётах, сибирских
морозах, обезьяньих проделках, искусных мастерах и о многом другом.
Изредка беседу нарушают непрошеные гости - оводы и комары.
Путешественники справедливо, по нашему мнению, называют их бичом
северных лесов.
Легонький ветерок едва-едва зыблет травы. Сквозь ветви деревьев
виднеется бледно-голубое небо, а на сучочках кое-где держатся золоченые
листики. В мягком воздухе разлит пряный запах.
Неожиданно вдалеке появились свинцовые тучи и блеснула молния. Мы
забеспокоились: вряд ли нам вовремя удастся укрыться от дождя.
К счастью, вблизи оказался домишко лесного объездчика - низенькое
бревенчатое строеньице. Сынишка хозяина, коротко остриженный мальчонка,
приветливо кивал нам головой.
№3
Комнаты домика, в котором жили наши старики, были маленькие,
низенькие, какие обыкновенно встречаются у старосветских людей. В каждой
комнате была огромная печь, занимавшая почти третью часть ее. Комнатки
были ужасно теплы, потому что и Афанасий Иванович, и Пульхерия Ивановна
очень любили теплоту. Топки их были проведены все в сени, всегда почти до
самого потолка наполненные соломою, которую обыкновенно употребляют
вместо дров.
Стены комнат убраны были несколькими картинами и картинками в
старинных узеньких рамах. Я уверен, что сами хозяева давно позабыли их
содержание, и если бы некоторые из них были унесены, то они бы, верно, этого
не заметили. Два портрета было больших, писанных масляными красками.
Вокруг окон и над дверями находилось множество небольших картинок,
которые как-то привыкаешь почитать за пятна на стене и потому их вовсе не
рассматриваешь. Пол почти во всех комнатах был глиняный, но так чисто
вымазанный и содержавшийся с такою опрятностью, с какою, верно, не
содержится ни один паркет в богатом доме, лениво подметаемый
невыспавшимся господином в ливрее.
Комната Пульхерии Ивановны была вся уставлена сундуками, ящиками,
ящичками и сундучочками. Множество узелков и мешков с семенами,
49
цветочными, огородными, арбузными, висело по стенам. Множество клубков с
разноцветной шерстью, лоскутков старинных платьев, шитых за полстолетие,
были укладены по углам в сундучках и между сундучками. Пульхерия
Ивановна была большая хозяйка и собирала все, хотя иногда сама не знала, на
что оно потом употребится.
Стулья в комнате были деревянные, массивные, какими обыкновенно
отличается старина; они были все с высокими выточенными спинками, в
натуральном виде, без всякого лака и краски; они не были даже обиты материей
и были несколько похожи на те стулья, на которые и доныне садятся архиереи.
Трёхугольные столики по углам, четырёхугольные перед диваном и зеркалом в
тоненьких золотых рамах, выточенных листьями, которые мухи усеяли
черными точками; ковер перед диваном с птицами, похожими на цветы, и с
цветами, похожими на птиц, - вот всё почти убранство невзыскательного
домика, где жили мои старики.
(Н.В. Гоголь. 280 слов)
№4
Соседи
В одно ясное, холодное утро Иван Петрович Берестов выехал прогуляться
верхом, на всякий случай взяв с собою пары три борзых, стремянного и
несколько дворовых мальчишек с трещотками. В то же самое время Григорий
Иванович Муромский, соблазнясь хорошею погодою, велел оседлать куцую
свою кобылку и рысью поехал около своих англизированных владений.
Подъезжая к лесу, увидел он соседа своего, сидящего верхом, в чекмене,
подбитом лисьим мехом, и поджидающего зайца, которого мальчишки криком
и трещотками выгоняли из кустарника. Если б Григорий Иванович мог
предвидеть эту встречу, то он поворотил бы в сторону; но он наехал на
Берестова вовсе неожиданно и вдруг очутился от него в расстоянии
пистолетного выстрела. Делать было нечего. Муромский, как образованный
европеец, подъехал к своему противнику и учтиво его приветствовал, Берестов
отвечал с таким же усердием, с каким цепной медведь кланяется господам по
приказанию своего вожатого... В сие время заяц выскочил из лесу и побежал
полем. Берестов и стремянный закричали во всё горло, пустили собак и следом
поскакали во весь опор. Лошадь Муромского, не бывавшая никогда на охоте,
испугалась и понесла, но, доскакав до оврага, прежде ею не замеченного, вдруг
кинулась в сторону, и Муромский не усидел. Упав довольно тяжело на мёрзлую
землю, лежал он, проклиная свою куцую кобылу, которая, как будто опомнясь,
тотчас остановилась, как только почувствовала себя без седока. Иван Петрович
подскакал к нему, осведомляясь, не ушибся ли он. Между тем стремянный
привёл виновную лошадь, держа её под уздцы. Он помог Муромскому
взобраться на седло, а Берестов пригласил его к себе... и возвратился домой со
славою, затравив зайца и ведя своего противника раненым и почти
военнопленным.
Соседи, завтракая, разговорились довольно дружелюбно. Муромский
попросил у Берестова дрожек, ибо признался, что от ушибу не был он в
состоянии доехать до дома верхом. Берестов проводил его до самого крыльца, а
50
Муромский уехал, взяв с него честное слово на другой же день приехать
отобедать по-приятельски в Прилучино. Таким образом вражда старинная и
глубоко укоренившаяся, казалось, готова была прекратиться от пугливости
кобылки.
(А.С. Пушкин. 266 слов)
№5
В два часа ровно коляска домашней работы, запряжённая шестью
лошадьми, въехала на двор и покатилась около густо-зелёного дернового круга.
Старый Берестов взошёл на крыльцо с помощью двух ливрейных лакеев
Муромского. Вслед за ним сын его приехал верхом и вместе с ним вошёл в
столовую, где стол был уже накрыт. Муромский принял своих соседей как
нельзя ласковее, предложил им осмотреть перед обедом сад и зверинец и повел
по дорожкам, тщательно выметенным и усыпанным песком. Старый Берестов
внутренно жалел о потерянном труде и времени на столь бесполезные прихоти,
но молчал из вежливости. Сын его не разделял ни неудовольствия расчётливого
помещика, ни восхищения самолюбивого англомана; он с нетерпением ожидал
появления хозяйской дочери, о которой много наслышался, и хотя сердце его,
как нам известно, было уже занято, но молодая красавица всегда имела право
на его воображение.
Возвратясь в гостиную, они уселись втроем: старики вспомнили прежнее
время и анекдоты своей службы, а Алексей размышлял о том, какую роль
играть ему в присутствии Лизы. Он решил, что холодная рассеянность всего
приличнее и вследствие сего приготовился. Дверь отворилась, он повернул
голову с такою гордою небрежностью, что сердце самой закоренелой кокетки
непременно должно было бы содрогнуться. Вошла мисс Жаксон, набелённая,
затянутая, с потупленными глазами. Дверь отворилась опять, и вошла Лиза...
Лиза, смуглая Лиза набелена была по уши, насурьмлена пуще самой мисс
Жаксон; фальшивые локоны взбиты были, как парик Людовика ХIV; рукава
торчали; талия была перетянута, как буква икс, и все бриллианты ее матери,
еще не заложенные в ломбарде, сияли на её пальцах, шее и ушах. Алексей не
мог узнать свою Акулину в этой смешной и блестящей барышне.
Григорий Иванович вспомнил своё обещание и старался не показать и
виду удивления; но шалость его дочери казалась ему так забавна, что он едва
мог удержаться. Не до смеху было чопорной англичанке. Она догадывалась,
что сурьма и белила были похищены из её комода, и багровый румянец досады
пробивался сквозь искусственную белизну её лица.
Сели за стол. Алексей продолжал играть роль рассеянного и задумчивого.
Лиза жеманилась, говорила сквозь зубы, нараспев, только по-французски. Отец
поминутно засматривался на неё, не понимая её цели, но находя всё это весьма
забавным. Англичанка бесилась и молчала. Один Иван Петрович был как дома:
ел за двоих, пил в свою меру, смеялся своему смеху и час от часу дружелюбнее
разговаривал и хохотал.
Наконец встали из-за стола; гости уехали, и Григорий Иванович дал волю
смеху. Лиза била в восхищении от успеха своей выдумки.
(А.С.Пушкин. 320 слов)
51
№6
Молодые люди расстались. Лиза вышла из лесу, перебралась через поле,
прокралась в сад и опрометью побежала, в ферму, где Настя ожидала её. Там
она переоделась, рассеянно отвечая на вопросы нетерпеливой наперсницы, и
явилась в гостиную. Стол был накрыт, зав-трак готов, и мисс Жаксон,
набелённая и затянутая в рюмочку, нарезывала тоненькие тартинки. Отец
похвалил ее за раннюю прогулку. "Нет ничего здоровее, — сказал он, — как
просыпаться на заре". Тут он привел несколько примеров человеческого
долголетия, почерпнутых из английских журналов, замечая, что все люди,
жившие более ста лет, не употребляли водки и вставали на заре зимой и летом.
Лиза его не слушала. Обещание, данное ею, всего более беспокоило ее: она
совсем было решилась не сдержать своей торжественной клятвы. Но Алексей,
прождав её напрасно, мог идти отыскивать в селе дочь Василия-кузнеца,
настоящую Акулину, толстую, рябую девку, и таким образом догадаться об её
легкомысленной проказе. Мысль эта ужаснула Лизу, и она решилась на другое
утро опять явиться в рощу Акулиной.
Заря едва занималась, как Алексей уже был одет. Не дав себе времени
зарядить ружье, вышел он в поле с верным своим Сбогаром и побежал к месту
обещанного свидания. Около получаса прошло в несносном для него
ожидании; наконец он увидел меж кустарника мелькнувший синий сарафан и
бросился навстречу милой Акулины. Она улыбнулась восторгу его
благодарности; но Алексей тотчас заметил на её лице следы уныния и
беспокойства. Он хотел узнать тому причину. Лиза призналась, что поступок её
казался ей легкомысленным, что она в нём раскаивалась, что на сей раз не
хотела она не сдержать данного слова, но что свидание будет уже последним и
что она просит его прекратить знакомство, которое ни к чему доброму не
может их довести. Все это, разумеется, было сказано на крестьянском наречии;
но мысли и чувства, необыкновенные в простой девушке, поразили Алексея. Он
употребил всё своё красноречие, дабы отвратить Акулину от её намерения;
уверял её в невинности своих желаний, обещал никогда не подать ей повода к
раскаянию, повиноваться ей во всем, заклинал её не лишать его одной отрады:
видаться с нею наедине, хотя бы через день, хотя бы дважды в неделю. Он
говорил языком истинной страсти и в эту минуту был точно влюблен.
(А.С. Пушкин. 300 слов)
№7
Между тем на берегу становилось все более людно. Один за другим, в
одиночку, и по двое, и по трое, предшествуемые шорохом ветвей, из лесу на
заболоченный берег выходили охотники в резиновых сапогах, толстых ватниках, меховых шапках и воинских фуражках с оторванными козырьками,
чтобы не было помехи при стрельбе; у каждого за спиной рюкзак с чучелами,
на боку плетушка с подсадной; одни несли ружья за плечом, другие на груди,
словно автомат. Пришли многосемейный Петрак в рваном-прерваном ватнике,
похожий на огромную всклокоченную птицу, и его шурин Иван, смуглолицый,
с чёрной цыганской бровью, в новенькой телогрейке и кожаных штанах; явился
маленький, юркий Костенька, чему-то по обыкновению смеющийся и уже с
52
кем-то поспоривший. Пришёл огромный, грузный, в двух дождевиках,
молчаливый Жамов из райцентра, мещёрский старожил; пришли два молодых
охотника: колхозный счетовод Колечка и Валька Косой, выгнанный из школы
«по причине охоты». Вместе с высоким, тощим, унылым Бакуном, уважаемым
за редкую неудачливость и удивительную стойкость, с какой он сносил
падавшие ему на голову беды, пришёл красивый брат Анатолия Ивановича,
Василий. Ещё издали было слышно, как он спрашивал Бакуна о последнем его
подвиге: в дождливый день Бакун вздумал переселять рой, и злые в ненастье
пчёлы покусали самого Бакуна, его тёщу, насмерть «зажиляли» петуха и двух
кур.
Охотники скидывал свои мешки, кошёлки и ружья и усаживались на тугую осочную траву. Закуривали папиросы, завязывали беседы. Умолк лёгкий
ветерок, предвестник вечерней зари. Между тонкой сизой полосой, лежащей на
горизонте, и тяжёлой тучей возникло кроваво-красное зубчатое пламя. Затем
что-то сместилось в насыщенном влагой воздухе, и зубцы слились воедино,
образовав плоско обрезанное сверху тучей полукружье огромного заходящего
солнца. Словно подожжённый, ярко вспыхнул пунцовым светом стог сена.
Ночь прошла ни быстро, ни медленно. Что-то булькало и плескалось в воде, то
вдруг начало накрапывать, то поднялся ветер и смел в сторону так и не
разошедшийся дождик. «Подъём, братцы!» — слабым голосом крикнул Дедок.
Как ни тих был его дрожащий голос, он спугнул чуткий сон охотников.
(По Ю. Нагибину. 310 слов)
№8
Китайский театр теней
Китайский театр теней недавно отпраздновал тысячелетие своего существования, китайские тени были, можно сказать, первенцами экрана. Веками
они оставались любимейшим народный развлечением. Во все времена, как
только ночь спускалась на сельскую площадь, странствующие профессиональные актёры, местные полупрофессионалы и любители втыкали бамбуковые
палки, ставили экран, натягивали домотканое полотно.
Силуэты изготовлялись самими актерами, которые ловко вырезали их из
нетолстой, но плотной свиной кожи. Свет на экран падал от масляной лампы,
которую актёр искусно укреплял на голове, чтобы свободно действовать
руками. Музыкант аккомпанировал на разных инструментах.
Фигуры персонажей раскрашивались. Управляемые при помощи
бамбуковых палочек и нитей, они создавали изумительную иллюзию жизни.
Актёры достигали такого совершенства, что могли на глазах зрителей
превращать человеческие персонажи в зверей.
Темы этого вида искусства, как и вообще в китайском театре, были
традиционные. Но отличительной чертой репертуара театра теней было то, что
число персонажей ограничивалось тридцатью шестью. Они встречались во всех
спектаклях в совершенно невообразимых, но всегда понятных ситуациях.
Зрители без устали веселились, когда узнавали их, несмотря на разнообразие
раскрашенных костюмов и некрашеных атрибутов.
53
Уже в десятом веке в репертуар театра была включена опера. Таким
образом, бедные горожане и крестьяне получили возможность смотреть те же
спектакли, что и зажиточные китайцы. Нередко эти спектакли называли
"оперой бедных".
Многие молодые люди в долгие зимние вечера с усердием
воспроизводили всё виденное и слышанное в опере и нередко под влиянием
этого театра становились впоследствии искусными актёрами, передавая своё
искусство по наследству.
В середине восемнадцатого века китайский театр теней проник в Европу.
Здесь он также получил всеобщее признание.
№9
Если Цезарь находил, что лучше быть первым в деревне, чем вторым в
Риме, то Артур Грэй мог не завидовать Цезарю в отношении его мудрого
желания. Он родился капитаном, хотел быть им и стал им.
Огромный дом, в котором родился Грэй, был мрачен внутри и
величествен снаружи. К переднему фасаду примыкали цветник и часть парка.
Лучшие сорта тюльпанов — серебристо-голубых, фиолетовых и черных —
извивались в газоне линиями прихотливо брошенных ожерелий. Старые
деревья дремали в рассеянном полусвете над путаной осокой извилистого
ручья.
Отец и мать Грэя были надменные невольники своего положения. Часть
их души, занятая галереей предков, мало достойна изображения, другая часть
начиналась маленьким Грэем, обреченным по заранее составленному плану
прожить жизнь и умереть так, чтобы портрет его мог быть повешен на стене
без ущерба фамильной чести. В плане этом была допущена небольшая ошибка:
Артур Грэй родился с живой душой, вовсе не склонной продолжать линию
фамильного начертания.
Ему шел двенадцатый год, когда дух исследования заставил Грэя проникнуть в библиотеку, где он увидел над дверью огромную картину, изображающий корабль, вздымающийся на гребень морского вала. Рваные облака низко
трепетали над океаном. Но всего замечательнее в этой картине была фигура
человека, богатство костюма которого являло в нём капитана. Он был
судьбой, душой и разумом корабля.
Грэй несколько раз приходил смотреть эту картину, написанную никому
не известным художником. Она стала для него тем нужным словом в беседе
души с жизнью, без которого трудно понять себя. В маленьком мальчике
постепенно укладывалось огромное море.
Осенью, на пятнадцатом году жизни, Артур Грэй тайно покинул дом и
проник за золотые ворота моря.
(По А. Грину)
№ 10
Уже пять раз ездил я в экспедиции за старинными рукописями, но до сих
пор для меня это чудо.
В простой крестьянской избе, ничем не отличающейся от остальных,
лежит книга, писанная лет 300 — 400 назад. Не занесенная в печатные и ма54
шинописные каталоги, не в футляре с наклеенным шифром и не на стеллаже за
массивной кованой дверью хранилища, а вот в этой неприметной избе, на
дощатой некрашеной полке, завешенной холщовой тряпицей. В на редкость
прекрасном состоянии, как будто вчера припорошили песком темно-бурые
чернила, иди наоборот, слипшаяся от четырехсотлетней сырости. Но какой бы
она ни была, все равно это чудо.
Впрочем, ничего сверхъестественного тут нет: розыски запланированы в
расчетах планово-финансового отдела нашего учреждения, и мы вправе
надеяться на удачу.
И вот мы уже в Заволжье или в каком-нибудь приокском селе допоздна
листаем замасленные страницы вынесенной из полутемного чуланчика «письменной» книги. Ею оказывается отпечатанное в начале этого века
литографированное воспроизведение рукописной книги. Оно нам абсолютно
неинтересно. Мы разбираем для подслеповатой хозяйки подписи на
миниатюрах, а сами думаем, что вечер близится, а до гостиницы райцентра
километров одиннадцать. Но бабушка так растрогана посещением москвичей,
интересующихся божественным и читающих по-церковнославянски, так просит
наведываться, что уйти раньше вечера нам вряд ли удастся.
В результате мы уходим довольные: как-никак мы узнали, что в соседней
деревне есть старинные книги. Все-таки не по-пустому сидели и не понапрасну
провели время.
Женщина, к которой мы пришли назавтра, ни слова не говоря, вынесла
книгу. На этой находим водяные знаки. Нам неслыханно повезло. Это шестнадцатый век. Хорошо сбереженная, она ценна не только своей древностью:
перед нами неизвестная ранее редакция одного из древнейших памятников
старины.
Если вы заглянете в отдел редкой книги Ленинской библиотеки, вы
увидите там и нашу находку.
№ 11
Деревня Маниловка немногих могла заманить своим местоположением.
Дом господский стоял на юру, то есть на возвышении, открытом всем ветрам.
На покатости горы, одетой подстриженным дерном, были разбросаны поанглийски две-три клумбы, пять-шесть берез небольшими купами кое-где возносили свои мелколистные жиденькие вершины. Под двумя из них видна была
небольшая, но высокая беседка с надписью: «Храм уединенного размышления»; пониже был покрытый зеленью пруд, отнюдь не диковинный в
аглицких садах русских помещиков. У подошвы этого возвышения темнели
серенькие бревенчатые избы, сразу сосчитанные нашим героем. Нигде между
ними не было ни растущего деревца, ни какой-нибудь зелени. Вид оживляли
две бабы, которые, картинно подобравши платье, брели по колени в пруде,
влача изорванный бредень, где видны были два запутавшихся рака и блестела
попавшаяся плотва. Даже самая погода весьма кстати прислужилась: день был
не ясный и не мрачный, а какого-то светло-серого цвета. Для пополнения
картины не было недостатка в петухе, предвозвестнике переменчивой погоды,
который, несмотря на голову, продолбленную до самого мозга носами других
55
петухов, горланил очень громко, похлопывая крыльями, обдерганными, как
старые рогожки. Поодаль в стороне темнел каким-то скучно-синеватым цветом
сосновый лес.
Подъезжая ко двору, Чичиков заметил самого хозяина, стоящего на
крыльце и приставившего руку ко лбу в виде зонтика над глазами, чтобы рассмотреть получше подъезжавший экипаж. По мере приближения брички к
крыльцу глаза его делались веселее и улыбка раздвигалась более и более.
(По Н.В. Гоголю)
№ 12
Мы снова ехали тем же путем уже в течение целого часа. Черные горы,
напоминавшие в темноте каких-то странных чудовищ, громоздились по краям
дороги. Зато камни казались мне зверятами, притаившимися для прыжка.
Деревья, цеплявшиеся за скалы, казались людьми, карабкавшимися вверх.
Иногда внизу горные речки, тоже казавшиеся волшебными, отсвечивали
серебряной чешуей. Где-то раздавался лай шакалов, напоминавший тоже
далекое детство, когда с жадностью поглощаешь книги об интересных и
опасных приключениях. Прочитанные мною книги как будто возвращают меня
в то же самое волшебное царство, о котором не раз мечтал в детстве.
Взошла луна. Мы проезжали над узким и глубоким ущельем, и на той
стороне ущелья я увидел прилепившиеся к скале развалины старой крепости,
точь-в-точь такой же, о которых рассказывают восточные сказки. В лунном
свете они выглядели таинственно и печально и можно было также разглядеть
полуразрушенные стены и обвалившиеся башни. Я спросил у проводника, как
построили эту крепость, потому что я не видел дороги, ведущей к ней, а только
гладкий и неприступный камень.
Я смотрел на крепость и старался угадать, какая история связана с ней и
что видели в продолжение стольких веков эти камни, как бы приклеенные к
обрыву. Я неотрывно смотрел на крепость до тех пор, пока она не скрылась за
поворотом. У края дороги сразу начинался обрыв, и если бы автобус поехал
прямо, он свалился бы в пропасть такой глубины, о которой даже страшно
подумать. А над дорогой, на крутых склонах, горели костры и спали верблюды,
даже во сне мерно покачивая головами. Овцы, сбившись в кучу, чтобы
согреться, стояли, прижавшись друг к другу. Вокруг костров в беспорядке
спали кочевники.
(По В. Воеводину и Е. Рысс)
Раздел III
КОНКУРСНЫЕ ДИКТАНТЫ
Грамотей- 1992
Лес
В даль, окутанную дымкой, уходит сосновый бор, который переходит в
смешанный елово-лиственный лес. На протяжении нескольких сотен
километров равнина сплошь покрыта, темно-зеленой стеной.
56
Обширны массивы брянских лесов, не уменьшающиеся, а
увеличивающиеся год от года. Особенно богата лесами Пинега - северная
красавица река, где есть много совершенно неизученных районов. Вдали от
реки простирается глухая, необжитая тайга с нехожеными тропами и
неезжеными дорогами; там стоят никем не рубленные леса, в которых бродят
лоси и свистят рябчики, никогда не видевшие человека.
Вывезти лес, срубленный в этой глухомани, - далеко не легкая задача.
Весной, в половодье, в реку сбрасывают запас брёвен, вывезенный в
продолжение зимы к берегам. Миллионы брёвен приплывают с верху реки, и на
много километров ложится плавучая дорога, мощенная бревнами.
Каких только деревьев не увидишь в наших лесах! Корабельная сосна,
например, зреет в течение ста пятидесяти - ста восьмидесяти лет. Вот
гигантская стовосьмидесятилетняя сосна, бледно-серая, с обветренной и
омытой дождями древесиной. Она ничуть не старая, и ствол ее отзывается на
стук топора объездчика.
Ничто так не радует мой глаз, как ажурный мир соснового молодняка,
когда из забавных взъерошенных шариков с колющимися иголками
превращается он в стройные жёрдочки и начинает наперегонки тянуться вверх.
Его стволики, идеально параллельные друг другу, не имеющие видимых
верхушек и оттого как бы бесконечные, кажутся туго натянутыми струнами,
уходящими ввысь.
"Необходимо вовремя подсаживать молодняк", - говорит здешний
старожил лесничий Маркин.
Немало лет пройдет, прежде чем вырастет дерево. Не рассчитанные
заранее порубки леса могут привести к его ПОЛНОМУ исчезновению, которое
никакими искусственными посадками не поправишь.
Ресурсы зелёного золота в стране неисчерпаемы, но для их сохранения нужен
план и строгий расчёт. Не кто иной, как лесовод не может довольствоваться
теми видами деревьев, которые создала природа, а искусно выводит новые, до
сих пор не существовавшие породы: быстрорастущий пирамидальный тополь,
терпеливый ко всяким метеорологическим условиям, засухоустойчивый дуб,
гибридный ясень. Вследствие упорной работы удастся превратить среднерусскую осину в долговечное ценное дерево.
(250 слов)
Грамотей- 1993
Ещё только одиннадцатый час на исходе, а уже никуда не денешься от
тяжелого зноя, каким дышит июльский день. Раскаленный дух едва-едва
колышется над немощёной песчаной дорогой. Ещё не кошенная, но наполовину
иссохшая трава никнет и стелется от зноя, почти невыносимого для живого
существа. Дремлет без живительной влаги зелень рощ и пашен. Что-то
невнятное непрестанно шепчет в полудрёме неугомонный кузнечик. Ни
человек, ни животное, ни насекомое - никто уже больше не борется с истомой.
По-видимому, все сдались, убедившись в том, что сила истомы, овладевшей
ими, непобедима, непреодолима. Одна лишь стрекоза чувствует себя по57
прежнему и как ни в чём не бывало пляшет без устали в пахучей хвое. На
некошеных лугах ни ветерка, ни росинки. В роще, под пологом листвы, так же
душно, как и в открытом поле. Вокруг беспредельная сушь, а на небе ни
облачка.
Полуденное солнце, готовое поразить каждым своим лучом, жжёт
невыносимо. Но отправиться купаться не хочется, да и незачем: после купания
еще больше распаришься на солнцепеке. Одна надежда на грозу: лишь она
может разбудить скованную жаром природу и развеять сон.
И вдруг впрямь что-то грохочет в дали, неясной и туманной, и гряда
темных туч движется с юго-восточной стороны. В продолжение очень
короткого времени, в течение каких-нибудь десяти-пятнадцати минут, царит
зловещая тишина и все небо сплошь покрывается тучами.
Но вот, откуда ни возьмись, в мёртвую глушь врывается резкий порыв
ветра, который, кажется, ничем не сдержишь. Он стремительно гонит перед
собой столб пыли, беспощадно рвет и мечет древесную листву, безжалостно
мнет и приклоняет к земле полевые злаки. Вот-вот разразится гроза и на
обнажённые поля польётся освежающий дождь. Хорошо бы в пору укрыться от
этого совсем нежданного, но желанного гостя. Добежать до деревни не удастся,
а усесться в дупло старого дуба впору только ребёнку. Гроза надвигается:
изредка вдалеке вспыхивает молния, слышится слабый гул, постепенно
усиливающийся, приближающийся и переходящий в прерывистые раскаты,
обнимающие весь горизонт. Но вот солнце выглянуло в последний раз,
осветило мрачную сторону небосклона и скрылось. Вся окрестность вдруг
изменилась, приняла мрачный характер, и гроза началась.
Грамотей - 1996
В течение нескольких часов, до-медвежьи помахивая головами, не спеша
идут лошади и кучами носятся в облаках пыли неотстающие мухи, как ни
укрывайся от них. Бесконечно скрипят телеги, между непросохшими
подушками, завешанные тряпьем, мотаются нестриженые детские головки.
Если вы побудете несколько минут с детьми, то не услышите ни смеха, ни
плача. У кого не сожмется сердце при виде их испуганных мордашек и кротких
глаз! Бабы ничего не могут сказать ребятишкам: ни когда кончится их трудный
путь, ни где они найдут себе отдых. Вследствие потери телеги со съестными
припасами и нестерпимой духоты дети и взрослые в последние дни недоедали и
недосыпали.
Далеко впереди, в голове колонны, идут не кто иные, как спешенные
эскадронцы - любимцы всего отряда. Становится жарко, полчища жужжащих и
ничем неистребимых мух, которых в продолжение дня не бывает ни одной,
теперь носятся тучами, надоедая и без того уставшим и измученным
бесконечным переходом людям. Временами разрывается серая мгла, а в
просвете дрожат очертания холмов, млеет в зыбком мареве лес, струится
голубое бездонное небо, и в воспаленные лица солдат иступлённо глядит
палящее солнце. Стук копыт, скрип несмазанных колес, вконец разрастаясь,
заглушал негромкие человеческие голоса.
58
Но вдруг упал зной, потянуло холодом с покрытых кристально-белым
снегом вершин гор, и все посерело: и небо, и степь, и лица людей. С
почернелого неба как из ведра хлынули потоки ледяного дождя. Скопившаяся в
тучах вода, сбивая людей с ног, бешеным потоком неслась сверху, снизу и с
боков. Обезумевшие от ужаса, лошади, сбитые несущимся потоком, увлекали
брошенные повозки в пропасть. Казалось, что сама природа восстала против
людей и спастись не удастся никому. Бешено горланил ветер-забияка,
непрерывно выливая ушаты воды на головы растерявшихся людей.
Кто-то, распорядившийся в этом сумасшедшем доме, отдёрнул колоссальную завесу, застилавшую горизонт, и нестерпимо остро затрепетало все,
что помещалось в черноте необъятной ночи, а разыгравшейся грозе, казалось,
никогда не будет конца. Но наутро опять засияло еще не вошедшее в силу
солнце и ущелье наполнилось ни на минуту не затихающим скрипом
сохранившихся после нападения стихии повозок, которые медленно
продвигались вперед, потому что земля превратилась в тягучее месиво и
лошади с трудом тащили нагруженные телеги. Командиру докладывали, что
три повозки смыло, двух человек убило молнией и лошади десятками падают
по дороге.
(По А. Серафимовичу)
Грамотей - 1997
Медный всадник
По замыслу Фальконе, Пётр на вздыбленном коне поднялся на скаку по
крутой скале и конь остановился у самого обрыва. Не кто иной, как сама
Екатерина Великая, модель одобрила, и скульптор приступил к работе.
На немощёном дворе мастерской насыпали огромную кучу песка. На этот
искусственный холм взлетали два лучших наездника, круто останавливая
горячих коней, по кличке Интеллигент и Бриллиант. А Фальконе в эти
считанные мгновения зарисовывал неуловимые для неопытного глаза
положения ног коня, поворот головы всадника. Однако конь, стоящий на двух
ногах, мог получиться отнюдь не устойчивым, и у скульптора возникла мысль о
брошенной под копыта змее.
Скульптор Гордеев сделал расчёты и выполнил змею так искусно, что она
органически вошла в общий комплекс монумента.
В течение нескольких лет без устали работал Фальконе, но голова Петра
никак не удавалась. Талантливая помощница Фальконе Мария Колло,
скульптор-портретист, в продолжение одной ночи сделала эскиз, дающий не
виданный доселе новый образ Петра. Ничем не сдерживаемые волосы
увенчаны листьями лавра, широко открытые глаза обращены в сторону
простёртой руки, черты прекрасного лица выражают глубокую мысль и
непобедимую волю.
Законченная к 1770 году гипсовая модель была выставлена для
обозрения. Кто бы ни приходил в мастерскую, каждый восторженно отзывался
о модели памятника. А когда началась отливка, случилась беда: форма дала
течь, хлынувшая из печи раскалённая бронза вызвала пожар. В ужасе
бросились из мастерской испуганные люди. Среди рабочих были раненые.
59
Только один не растерялся. Раненный в плечо обломком балки, он, загасив
пламя и влив в форму расплавленный металл, спас скульптуру. Был он
артиллерийским литейщиком, и, если бы не мужество русского рабочего,
потомкам никогда не довелось бы увидеть гениальное произведение.
16 августа 1782 года упала полотняная ограда. Не передаваемая словами
радость наполнила сердца собравшихся. Всё было рассчитано. С любого
расстояния "гигант на скачущем коне" производил потрясающее впечатление.
Даже в туманные дни, когда трудно заглянуть в лицо Петра и когда стираются в
серой дымке детали, очертания поднятого на дыбы коня и всадника внушают
священный трепет.
Грамотей - 1998
Набат
Из тысячи разных других звуков русский человек, где бы он ни находился
и что бы ни делал, всегда и мгновенно узнает набатный звон, и звон этот особенно и призывно действует на него. Этот звон не что иное, как чувство беды,
беды общей. Неписаный закон набата подымает человека и заставляет бежать
на зов.
Николай, когда ударили в рельсу, был в роще и, кроме обычных мыслей,
которые постоянно занимали его (всё о своей рукописи и купленной недавно
книге), ни о чём более не думал. Всё клонилось к ночи и затихало, и в Николае
тоже все примирилось и успокоилось. Не спеша, как он всё делал в эти последние дни, он поднялся, готовясь идти в деревню, и, потянувшись, принялся было
собирать книги, когда до его слуха донеслись отдаленные и далеко не громкие
звуки ударов о рельсу. «Что это? - подумал он и сразу понял: - Беда!» Может
быть, оттого, что ветер подул со стороны деревни, эти нежданные звуки стали
яснее и чище; они не только не прерывались, а, напротив, с каждым мгновением усиливались, и, чем явственнее слышал их Николай, тем сильнее охватывала
его не передаваемая скупыми человеческими словами тревога. Взяв книги под
мышку, он сначала пошёл, а затем побежал к деревне. Ни шелеста откидываемых веток, ни крика испуганных птиц, ни шороха подошв по сухой некошеной
траве - ничего этого как будто не было. Николай не слышал этих звуков, набатный звон заполнил всё вокруг.
В течение нескольких минут он бежал по малохоженой и почти неезженой тропинке, а потом пустился напрямик, и, когда очутился на опушке, перед
ним лежало свежескошенное пшеничное поле; за полем виднелись серые избы
деревни, и справа, в том конце, где он жил, поднималось зарево пожара. Отсвет
этого зарева ломаными багровыми тенями лежал на пшеничном поле. Запах гари, треск горевшей соломы, крики людей - в общем, всё то, что бывает на пожарах, мгновенно встало перед его глазами. Он снова побежал к горевшим
избам. Он размахивал руками, чтобы легче было бежать (книги бросил ещё на
опушке), и пальцы рук, то и дело ударяясь о ветки деревьев и сухие стебли
травы, были все в ссадинах и царапинах. Но Николай не замечал этого, он
бежал с одним лишь желанием успеть и помочь людям.
(А.А.Ананьев)
Грамотей - 1999
60
Только совершенно незаинтересованному взгляду русская природа
кажется бедной и нисколько не разнообразной. Неброская, но какая-то
сосредоточенная и сразу не раскрывающаяся красота ее вызывает неповторимое, долго не забывающееся чувство щемящей грусти. Я не знаю ничего
более трогательного, чем первый снег, который, несмотря на свою хрупкость,
властно манит далью еще почти не проторенных дорог.
Сколько песен сложено про зиму, сколько поэм посвящено юной
красавице в сарафане из серебряной парчи, а нам все недостает. Когда особенно
безветренна и румяна зорька, не спеша умывается она студеным рассыпчатым
снегом. А как поведет потом синими очами из-под опушенных инеем ресниц,
так каждый поверит, что такая красота никем и нигде не видана.
Чего только не вспомнишь из далекой поры юности! Я до сих пор вижу
дуги с узорами, писанными масляной краской, золоченую упряжь коней с
лебедиными шеями, которые на масленой неделе, едва не сцепившись
оглоблями, наперегонки мчат нас по вовсе не узкой деревенской улице. Часто
за мной приезжал брат, и мы немедля отправлялись в соседнее село. Заметив,
что я загляделся по сторонам, он с непривычной мне ловкостью выталкивал
меня из саней и пускал обындевевшего коня в галоп.
В тяжелых валенках и овчинном свежедубленом полушубке не быстро
побежишь, но я налегал изо всех сил, а брат не останавливал коней, пока я не
начинал спотыкаться. Но сколько ни пробовал я вытолкнуть его из саней, это
мне никогда не удавалось.
Нет, русской зимы нельзя не любить. Люди, не видевшие ее, досыта не
налюбовавшиеся ею, не поймут русской жизни и русского характера.
(234 слова)
Грамотей - 2000
Внизу, у беспорядочно нагромождённых в бессчётном количестве
пепельно-серых камней, плещутся, и брызжут, и дышат горько-соленым
пьяняще-ароматным воздухом выровненные, как по линейке, волны прилива.
Лицо чуть-чуть обвевает прохладой ветер, приносящийся из Турции. Ломаной
линией тянутся вдоль берега военные склады. Внутренний рейд охраняется от
декабрьских и январских штормов железобетонным молом. Изжелта-красный
хребет как бы с ходу обрывается в море. Ниоткуда не видимые и недоступные
для человека расселины в скалах - убежище птиц. Далеко вверх забрались
миниатюрные, белённые негашёной известью глиняные домики. Вдали, на югозападе, виднеются бело-серые гряды гор с тающими в воздухе, сходящими на
нет серебряными вершинами.
В старом-престаром загородном парке тихо и безлюдно. Давно не
крашенные деревянные беседки увиты плющом и манят прохладой. Эстрада
для оркестра с плохо настланным полом доверху заколочена фанерой. Теперь
это не что иное, как склад ненужных театру декораций.
Ничем иным, как складом, не могла быть теперь и галерейка,
находящаяся близ эстрады. Беззвучно падают бесчисленные золотисто-желтые
осенние листья. Парк раскинулся вширь на два-три километра. По тропинкам
далеко не безопасно ходить, так как в траве кишат небольшие змейки-медянки.
61
Нижняя площадка усеяна отшлифованными морем блестящими камешками;
среди них пробивается растение не-тронь-меня. Войдя в глубь парка, вы
увидите на редкость красивый двухэтажный павильон с витыми колонками и с
искусной резьбой. Из-за зелени широколиственных деревьев выглядывают
точённые из камня статуи, относящиеся, по-видимому, к предыстории парка.
Клумбы пестрят огненно-красными каннами, гладиолусами и разными
субтропическими цветами. Каких только сочетаний красок я не увидел здесь!
Кого ни спросишь, все говорят, что из парка уходить не хочется. Вряд ли
удастся ввиду загруженности приехать сюда еще раз в течение ближайших лет.
Грамотей - 2001
Лебедь
Лебедь по своей величине, силе, и красоте, и величавой осанке давно и
справедливо назван подлинным царем всего водного птичьего мира. Белый, как
снег, с блестящими небольшими глазами, длинношеий, он прекрасен, когда
невозмутимо спокойно плывет по темно-синей зеркальной поверхности воды.
Все его движения преисполнены безыскусной прелести: начнет ли он пить и,
зачерпнув носом воды, поднимет голову вверх и вытянет шею; начнет ли
купаться, нырять, как заправский пловец, залихватски плескаясь своими могучими крыльями, далеко распространяя брызги воды; распустит ли крыло по
воздуху, как будто длинный косой парус, и начнет беспрестанно носом
перебирать в нём каждое пёрышко, проветривая и суша его на солнце, - все
непостижимо живописно и величаво в нём.
Лебединых стай я не видывал в тех местах Оренбургской губернии, где я
постоянно охотился и где мне не раз встречались косяки других птиц: лебеди
бывают там только пролётом. Однако бывает и так: нескольким лебедям,
пребывающим в холостом состоянии, понравится привольное место неподалёку
от моей дощатой времянки, и они, если только не будут отпуганы, прогостят в
течение недели, а то и более. Откуда они прилетают и куда улетают - я не знаю.
Однажды их гостевание продолжалось три месяца, а, может быть, было бы и
более, пока не случилось пренеприятнейшее: местный старожил, не кто иной,
как объездчик нашего участка, убил одного наповал для пуха, непревзойдённые
достоинства которого известны всем.
В большинстве старинных песен, особенно в южнорусских, лебедь
преподносится как роскошная благородная птица, никогда не бросающая
собратьев по стае в несчастье. Обессилевшие, обескровевшие, они будут
отчаянно защищать других. Лебеди не склоняются даже перед
непреодолимыми препятствиями.
Небезызвестна их недюжинная сила. Говорят, что если собака бросится
на детей лебедя или кто-то приблизится к нему, легкораненому, он ударом
крыла может прибить до смерти. Так же, как и в песнях, незыблемо прекрасен
этот образ и в сказках. Воистину легендарная птица!
(290 слов)
Грамотей - 2002
О нашей угловой комнате, носившей название чайной, хотя в ней и не
пили чая, я даже сейчас вспоминаю так же, как вспоминают о живом человеке,
62
с которым связаны дорогие воспоминания. Душой этой комнаты, если можно
так выразиться, являлся книжный шкаф. В нем, как в электрической батарее,
была сосредоточена таинственная могучая сила, вызвавшая первое брожение
детских мыслей. Его появление у нас составляло целое событие.
Мой отец, небогатый заводской священник, страстно любил книги, затрачивая на них последние гроши. Шкаф для книг пришлось заказывать в
городе, бывшем центром нашего округа. Когда шкаф был сделан, его нужно
было привезти, а это тоже дело далеко не легкое. Помню, как мы ждали несколько недель, прежде чем подвернулась подходящая оказия. Его привезли
зимой, вечером, в порожнем угольном коробе. В детстве я не знал более красивой вещи, крашенной в коричневый цвет и покрытой лаком, который, к
общему нашему огорчению, скоро растрескался и облупился. Но этот
недостаток нисколько не мешал ему быть самой замечательной вещью в мире,
особенно когда на его полках разместились тиснённые золотом томики
любимых авторов: Гоголя, Карамзина, Некрасова, Кольцова, Пушкина.
Всё это происходило в те годы, когда в уральской глуши не было ещё и
помину о железных дорогах и телеграфе. Газеты назывались ведомостями,
иллюстрированные издания почти отсутствовали, за исключением двух-трёх, да
и то с такими аляповатыми картинками, каких не решатся сейчас поместить в
самых дешёвых книжонках. Одним словом, книга ещё не представляла
необходимой части ежедневного обихода, а была некоторой редкостью и известной роскошью.
Как всё это было давно и вместе с тем точно всё было вчера! В какую
глушь сейчас не приходят великолепные иллюстрированные издания необыкновенной дешевизны? Где вы не встретите иллюстрированную детскую
книжку или детский журнал?
Наша библиотека была составлена из классиков, и в ней не было, к сожалению, ни одной детской книжки. В своём раннем детстве я даже не видел
таких книжек. С дедушки Крылова, Гоголя, Пушкина, Гончарова - с классиков
мне пришлось начать чтение.
Грамотей - 2003
Зимняя поездка
Долго мы ехали по белой пустыне путаными проселочными дорогами в
холодном, прозрачном и колеблющемся свете январской метели, которая
разыгралась не на шутку и долго свирепствовала и бесилась. А ветер словно
старый озябший дьявол: то дует навстречу и лепит глаза снегом, то сбоку
закидывает воротник шубы на голову. Белесая снежная мгла застилала
горизонт. Только откуда-то доносился тревожный крик неуснувшей птицы или
раздавался неопределенный, ни на что не похожий звук, который раздражал и
тревожил нервы, заставляя сердце бешено стучать. Выйти из caней было
невозможно: снегу навалило на пол-аршина. Куда ни посмотришь, нигде не
увидишь ни столба, ни ветряной мельницы. Вокруг узким коридором, словно
всматриваясь своими верхушками куда-то в даль, стояли сосны и кедры, из-под
снега проглядывали кусты можжевельника и ольшаника. Нависшие на ветвях
63
пышные комья снега приклонили их книзу, придавая деревьям поистине
сверхъестественный, причудливый вид.
Лошади ступали наудачу и с трудом пробирались через сугробы. Ямщик
уже давно не напевал свою безыскусную тоскливую песню. Он то и дело
поворачивал ко мне свое обветренное лицо с тускло-серыми покрасневшими
глазами и обындевевшими ресницами и что-то кричал, стараясь, по-видимому,
приободрить меня, так как рассчитывал на скорое окончание пути; однако
расчет его не оправдался, и мы уже в течение шести часов плутали во тьме. Он
еще на станции уверял, что к ветру притерпеться можно и что холод ему
нипочем, но я претерпевал неудобства этого рискованного путешествия, скажу
откровеннo, скрепя сердце.
Метель стихла так же внезапно, как и началась. Лошади, все в инее и
льдинках, как будто заторопились, и серебряные колокольчики зазвенели
веселей. Вскоре невдалеке забрезжил неясный свет. Это оказалось не что иное,
как постоялый двор. Я насилу дождался, когда мы наконец подъехали к нему и
вошли в дом.
На ночевку хозяева впустили охотно и долго нянчились с нами: оттирали,
потчевали чаем, который здесь пьют таким горячим, что я ожег язык.
Непреодолимая дрема, навеянная теплом и сытостью, разумеется, клонила ко
сну, и я, поставив свои валяные сапоги на протопленную, пышущую жаром
печь, лег и заснул как убитый.
Наутро в застывшем воздухе царила ничем не нарушаемая тишина, природа
безмолвствовала. Гостеприимные хозяева накормили своих нежданных и
непрошеных гостей сверхизысканными яствами: вяленной по-сибирски
олениной, маслеными ржаными лепешками и напитком, настоянным на какомто диковинном снадобье.
Все ж таки пора ехать, и мы не спеша тронулись в путь.
(364 слова)
Грамотей - 2004
Истории известно, что в путешествии русские люди поистине неутомимы
и неустрашимы. Испытанные путешественники считают, что земной шар вовсе
не просторен и отнюдь не велик.
Наши современники объезжают земной шар не более чем в несколько
суток и, рассчитывая проникнуть в совершенно неисследованные места, без
устали бороздят никому не знакомые моря и изучают никем не виданные
острова, бесстрашно проносятся над некогда неприступной ледяной шапкой
Арктики.
Некоторым людям начинает казаться, что ни у полюсов, ни в недрах
обожженной неумолимым солнцем Африки, ни в девственных лесах Бразилии,
ни в каком-нибудь горном ущелье Тибета, еще недавно неведомом, - нигде
науке не удастся найти никаких особенных тайн. Разумеется, такие взгляды ни
в какой мере не убедительны, так как совершенно необоснованны.
Сколько ни узнали уже люди о внешнем мире, а все еще
неисследованное и недоступное окружает их со всех сторон. Как высоко ни
поднимался человек ввысь, как низко ни опускался он в глубь земли, а
64
находятся пространства, где человек еще не бывал. Они расстилаются как над
нами, так и под нами.
То, что мы сравнительно неплохо знаем, есть не что иное, как
поверхность твердого слоя земли. Над нами простирается невидимый для
нашего глаза газообразный океан, пока еще не изученный, а под нами -область
глубин земли, неведомых человеку.
Что может рассеять это двойное белое пятно, обступившее нас? Понятно,
что ничто иное, кроме науки, тут помочь не может.
От центра Земли нас отделяет расстояние, которое вполне обоснованно
исчислено в 6350 километров. Но ни пролететь, ни промчаться на экспрессе, ни
опуститься в скоростном лифте, ни каким-либо другим способом пронестись
через это пространство невозможно.
Современной науке еще далеко не известно, что находится внутри
земного шара, а наши знания о газообразном слое, окружающем нас и
поднимающемся кверху на сотни километров, так же несовершенны, как и о
глубинных слоях земли. Но для человеческой мысли нет ничего недоступного:
она способна преодолеть все препятствия на пути к овладению природой.
Бесспорно, нам предстоит сделать немало важных открытий, и никак
нельзя считать, что на Земле скоро нечего будет открывать.
Грамотей - 2005
Это было в начале тысяча девятьсот тридцать восьмого года у
скандинавских берегов. Чуть ли не у самого порта, всего в полумиле от косы,
закрывавшей вход в бухту, но не защищавшей её от ветра, тонула шхуна.
Девятибалльный шторм терзал слабенькое судёнышко, готовое с минуты
на минуту перевернуться вверх килем. Видно было, как команда, уже не
справлявшаяся с судном, подавала сигналы о помощи.
Ни один бот при таком бешеном ветре не мог бы выйти из бухты. При
попытке пробраться к шхуне он, без всякого сомнения, через несколько минут
был бы обращён в ничто. Всем стало ясно, что подобная затея не только
рискованна и необдуманна, но и безрассудна, так как гибель спасателейсмельчаков неминуема. На берегу стояло немало матросов, занятых срочной
работой. Хотя вода из люков была ещё не выкачана, а бочонки с цементом не
перекачены на указанное место, матросы прервали работу и, беспомощно
наблюдая за происходящим в море, давали друг другу бесполезные советы.
Неожиданно из-за мыса появился пароход. Остановившийся недалеко от
тонущей шхуны, он, несмотря на свирепый шторм, стал спускать шлюпку.
Нужно иметь большое мужество, чтобы на такой скорлупке выйти на борьбу с
разыгравшейся стихией. Шлюпку швыряло, как щепку, но, не отступая, она
двигалась вперед. По временам казалось, что очередная волна накрыла
смельчаков и море уже поглотило их. Но вот наконец шлюпка добралась до
шхуны и с её палубы по верёвочной лестнице быстро спустились спасённые
моряки.
В толпе на берегу раздался единодушный вздох облегчения. Все
наблюдавшие отметили, что действия людей на шлюпке были в высшей
степени организованны и согласованны. Начались споры, кто спас моряков и
65
чей это пароход. Рассмотреть его флаги, развевавшиеся на корме, было
невозможно из-за водяных брызг. Одни предполагали, что это, судя по
очертаниям корпуса, не что иное, как английский лесовоз, другим он
напоминал прославленные голландские китоловы. Вдруг в спор, ещё не
прекратившийся, вмешался человек в рваном платье и стоптанных валяных
сапогах - слепой старик, хорошо известный всему городу и всеми очень
уважаемый. Посмотрев своими бесцветными мёртвыми глазами вдаль, он
сказал, что спорить тут не о чем, так как и без того ясно, чей это пароход:
спустить в такую погоду шлюпку и заняться спасением людей могли только
русские.
(335 слов)
Грамотей - 2006
Уже довольно долго пробирались мы нехожеными тропами и
неезжеными дорогами, стараясь до наступления темноты выбраться на
асфальтированное шоссе. Погода была безветренна, и только изредка чуть
заметно шевелились ветви деревьев, колеблемые легким дуновением,
доносившим пряный аромат свежескошенного сена. Слышался несмолкаемый
птичий гомон, да откуда-то справа доносился скрип немазаной телеги и стук
копыт подкованной лошади. Вскоре телега поравнялась с нами, и мы стали
разглядывать проезжающих. Это были опаленные летним солнцем труженики,
утомленные тяжелой работой. Руки их были исцарапаны, ноги испачканы
землей, но румяные лица были взволнованны и еще хранили энтузиазм
прошедшего трудового дня. Они возбужденно рассказывали друг другу обо
всем виденном и сделанном за день.
Телега скрылась, и снова наступила тишина, нарушаемая только шорохом
придорожного конопляника да непрестанным щебетанием неугомонных птиц.
Вдалеке бродят по скошенным лугам стреноженные лошади, хотя сено еще не
везде убрано.
Но вот и долгожданное шоссе. Где-то рядом должна быть и лесная
сторожка, заранее намеченная нами для ночевки. Виднеющаяся среди сосен
крыша, крашенная яркой масляной краской, избавила нас от долгих поисков.
По выровненной и посыпанной гравием дорожке подходим к дому и стучимся в
одну из притворенных ставен. «Что ж, хозяин, принимай непрошеных гостей», шутливо говорит кто-то из нас.
Сообщив леснику, что мы командированы на Клязьминское
водохранилище, мы входим в избу. При свете зажженной керосиновой лампы
мы видим, что наш хозяин - мужчина лет сорока шести. У него рыжеватые
волосы, стриженные в кружок, и небольшие смышленые глаза.
Изба разделена дощатой перегородкой на две комнаты. Половина одной
из них занята свежевыбеленной печью, на которой стоит глиняная квашня с
замешенным тестом. В углу стоит небольшой деревянный стол, покрытый
стираной полотняной скатертью.
Из-за перегородки вышел не замеченный нами ранее старик болезненного
вида. На ногах у него, несмотря на лето, поношенные валяные сапоги. Это, повидимому, престарелый отец хозяина. Лицо его угрюмо и сосредоточенно.
66
Вскоре на столе появились масленые блины, соленые огурцы, вяленная на
солнце рыба, стеклянная бутыль с клюквенным квасом, настоянным для запаха
на смородинном листе.
Мы рассчитывали на другой день отправиться обратно, но наши расчёты
не оправдались: нежданно-негаданно поднялась буря. Дождь лил в течение
двух суток, вследствие чего размыло дороги.
(325 слов)
67
Документ
Категория
Журналы и газеты
Просмотров
12 593
Размер файла
647 Кб
Теги
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа