close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

стихи в апреле

код для вставкиСкачать
(6-11 апреля - неделя ПОД ЧЕРТОЙ) ПН - библиотечный день ВТ 11:30 Дисциплина специализации 13:00 СРЯ (ПЗ) 14:30 Иностранный язык СР 11:30 Курсы по выбору 13:00 ИРЛ (ЛК) 14:20 ИРЛ (ПЗ) ИЗЛ (ПЗ) 16:00 - МПРЯ (ПЗ) ЧТ 11:30 МПЛ (ПЗ) СРЯ (ЛК) 13:00 Стилистика (ЛК) ИРЛЯ (ПЗ) 14:30 Стилистика (ПЗ) ИРЛЯ (ПЗ) ПТ 10:00 МПЛ (ЛК) МПРЯ (ЛК) 11:30 ИЗЛ (ЛК) 13:00 Основы пед и псих (ЛК) СБ 10:00 Политология (ЛК) - 11:30 Основы пед и псих (ПЗ) Политология (ПЗ) 13:00 Иностранный язык
АПРЕЛЬ
Александр Анашкин
Это и есть апрель - верба издалека, геомагнитный хмель, и ничего пока. Воздух внутри и вне горной величины, пики далеких дней солнцем освещены. Ляжет лицо в ладонь, пальцами вдоль висков. Камешки над водой, пущенные с мостков. Сложится цепь прыжков, черные точки птиц, - нам по воде пешком, по небу без границ... равновеликий март. тайные города. к сердцу не принимай, не говори когда это секрет апрель нам не принадлежит холод сырых земель первые этажи
И.Бродский
Шиповник в апреле. (1970) Шиповник каждую весну пытается припомнить точно свой прежний вид: свою окраску, кривизну изогнутых ветвей -- и то, что их там кривит. В ограде сада поутру в чугунных обнаружив прутьях источник зла, он суетится на ветру, он утверждает, что не будь их, проник бы за. Он корни запустил в свои же листья, адово исчадье, храм на крови. Не воскрешение, но и не непорочное зачатье, не плод любви. Стремясь предохранить мундир, вернее -- будущую зелень, бутоны, тень, он как бы проверяет мир; но самый мир недостоверен в столь хмурый день. Безлиственный, сухой, нагой, он мечется в ограде, тыча иглой в металл копья чугунного -- другой апрель не дал ему добычи и март не дал. И все ж умение куста свой прах преобразить в горнило, загнать в нутро, способно разомкнуть уста любые. Отыскать чернила. И взять перо.
Бродский Иосиф
Стихи в апреле В эту зиму с ума я опять не сошел, а зима глядь и кончилась. Шум ледохода и зеленый покров различаю - и значит здоров. С новым временем года поздравляю себя и, зрачок о Фонтанку слепя, я дроблю себя на сто. Пятерней по лицу провожу - и в мозгу, как в лесу, оседание наста. Дотянув до седин, я смотрю, как буксир среди льдин пробирается к устью. Не ниже поминания зла превращенье бумаги в козла отпущенья обид. Извини же за возвышенный слог; не кончается время тревог, не кончаются зимы. В этом - суть перемен, в толчее, в перебранке Камен на пиру Мнемозины. апрель 1969 Михаил Кузмин. НОЧНЫЕ РАЗГОВОРЫ (Посвящается Юр. Юркуну) 1 Вы думаете, я влюбленный поэт? Я не более как географ... Географ такой страны, которую каждый день открываешь и которая чем известнее, тем неожиданнее и прелестнее. Я не говорю, что эта страна - ваша душа, (еще Верлен сравнивал душу с пейзажем), но она похожа на вашу душу. Там нет моря, лесов и альп, там озера и реки (славянские, не русские реки) с веселыми берегами и грустными песнями, белыми облаками на небе; там всегда апрель, солнце и ветер, паруса и колодцы и стая журавлей в синеве; там есть грустные, но не мрачные места, и похоже, будто когда-то беспечная и светлая страна была растоптана конями врагов, тяжелыми колесами повозок и теперь вспоминает порою зарницы пожаров; там есть дороги, обсаженные березами, и замки, где ликовали мазурки, выгнанные к шинкам; там вы узнаете жалость, и негу, и короткую буйность, словно весенний ливень; малиновки аукаются с девушкой, а Дева Мария взирает с острых ворот. Но я и другой географ, не только души. Я не Колумб, не Пржевальский, влюбленные в неизвестность, обреченные кочевники, - чем больше я знаю, тем более удивляюсь, нахожу и люблю. О, янтарная роза, розовый янтарь, топазы, амбра, смешанная с медом, пурпуром слегка подкрашенная, монтраше и шабли, смирнский берег розовым вечером, нежно-круглые холмы над сумраком сладких долин, древний и вечный рай! Но тише... и географу не позволено быть нескромным. 2 Похожа ли моя любовь на первую или на последнюю, я не знаю, я знаю только, что иначе не может быть. Разве Венерина звезда может не восходить, хотя не видная, за тучей, каждый вечер? Разве хвост Юнониной птицы, хотя бы сложенный, не носит на себе все изумруды и сафиры Востока? Моя любовь - проста и доверчива, она неизбежна и потому спокойна. Она не даст тайных свиданий, лестниц и фонарей, серенад и беглых разговоров на бале, она чужда намеков и масок, почти безмолвна; она соединяет в себе нежность брата, верность друга и страстность любовника, - каким же языком ей говорить? Поэтому она молчит. Она не романтична, лишена милых прикрас, прелестных побрякушек, она бедна в своем богатстве, потому что она полна. Я знаю, что это - не любовь юноши, но ребенка - мужа (может быть, старца). Это так просто, так мало, (может быть - скучно?), но это - весь я. Разве можно хвалить человека за то, что он дышит, движется, смотрит? От другой любви мне осталась черная ревность, но она бессильна, когда я знаю, что ничто - ни она, ни даже Вы сами - не может нас разделить. Это так просто, как пить, когда жаждешь, не правда ли? 3 Бывают мгновенья, когда не требуешь последних ласк, а радостно сидеть, обнявшись крепко, крепко прижавшись друг к другу. И тогда все равно, что будет, что исполнится, что не удастся. Сердце (не дрянное, прямое, родное мужское сердце) близко бьется, так успокоительно, так надежно, как тиканье часов в темноте, и говорит: "Все хорошо, все спокойно, все стоит на своем месте". Твои руки и грудь нежны, оттого что молоды, но сильны и надежны; твои глаза доверчивы, правдивы, не обманчивы, и я знаю, что мои и твои поцелуи - одинаковы, неприторны, достойны друг друга, - зачем же тогда целовать? Сидеть, как потерпевшим кораблекрушение, как сиротам, как верным друзьям, единственным, у которых нет никого, кроме них, в целом мире; сидеть, обнявшись крепко, крепко прижавшись друг к другу!.. сердце близко бьется успокоительно, как часы в темноте, а голос густой и нежный, как голос старшего брата, шепчет: "Успокойтесь: все хорошо, спокойно, надежно, когда вы вместе". 4 Как странно, что твои ноги ходят по каким-то улицам, обуты в смешные ботинки, а их бы нужно без конца целовать... Что твои руки пишут, застегивают перчатки, держат вилку и нелепый нож, как будто они для этого созданы!.. Что твои глаза, возлюбленные глаза читают "Сатирикон", а в них бы глядеться, как в весеннюю лужицу! Но твое сердце поступает как нужно: оно бьется и любит. Там нет ни ботинок, ни перчаток, ни "Сатирикона"... Не правда ли? Оно бьется и любит... больше ничего. Как жалко, что его нельзя поцеловать в лоб, как благонравного ребенка! 1913 Борис Пастернак. ВЕСНА 1 Что почек, что клейких заплывших огарков Налеплено к веткам! Затеплен Апрель. Возмужалостью тянет из парка, И реплики леса окрепли. Лес стянут по горлу петлею пернатых Гортаней, как буйвол арканом, И стонет в сетях, как стенает в сонатах Стальной гладиатор органа. Поэзия! Греческой губкой в присосках Будь ты, и меж зелени клейкой Тебя б положил я на мокрую доску Зеленой садовой скамейки. Расти себе пышные брыжжи и фижмы, Вбирай облака и овраги, А ночью, поэзия, я тебя выжму Во здравие жадной бумаги. 2 Весна! Не отлучайтесь Сегодня в город. Стаями По городу, как чайки, Льды раскричались, таючи. Земля, земля волнуется, И катятся, как волны, Чернеющие улицы,- Им, ветреницам, холодно. По ним плывут, как спички, Сгорая и захлебываясь, Сады и электрички,- Им, ветреницам, холодно. От кружки синевы со льдом, От пены буревестников Вам дурно станет. Впрочем, дом Кругом затоплен песнью. И бросьте размышлять о тех, Кто выехал рыбачить. По городу гуляет грех И ходят слезы падших. 3 Разве только грязь видна вам, А не скачет таль в глазах? Не играет по канавам - Словно в яблоках рысак? Разве только птицы цедят, В синем небе щебеча, Ледяной лимон обеден Сквозь соломину луча? Оглянись, и ты увидишь До зари, весь день, везде, С головой Москва, как Китеж,- В светло-голубой воде. Отчего прозрачны крыши И хрустальны колера? Как камыш, кирпич колыша, Дни несутся в вечера. Город, как болото, топок, Струпья снега на счету, И февраль горит, как хлопок, Захлебнувшийся в спирту. Белым пламенем измучив Зоркость чердаков, в косом Переплете птиц и сучьев - Воздух гол и невесом. В эти дни теряешь имя, Толпы лиц сшибают с ног. Знай, твоя подруга с ними, Но и ты не одинок. 1914 * * *
полстолетья спустя
без посвященья
1.
И ЧТОБЫ ЖИЗНЬ ТВОЯ ВСЮ ЖИЗНЬ СТОЙМЯ СТОЯЛА
ОДНИМ УПРУГИМ И ЦВЕТУЩИМ КУБОМ
И ЧТОБЫ ВСЕ ЭТО ТВОЕЙ МОГИЛОЙ СТАЛО,
НО ТОЛЬКО Я ТВОЕЙ МОГИЛОЙ БУДУ.
2. Это я -
в середине весны, в твердой памяти, в трезвом уме,
через головы всех,
из сухого бумажного ада -
это я - так свободно -
к тебе обращаюсь,
к тебе,
от которого мне - ничего кроме жажды не надо.
З.
Потому что сейчас -
через почки и глыбы идя,
из-под почек и глыб - я сейчас так отчетливо знаю,
что из всех претендентов
ты - все ж таки выбрал - меня,
потому что я старше тебя и себя защищать не желаю.
4.
Это ты полстолетья спустя -
ты с меня соскребешь эту ложь
и возьмешь,
как тюльпан, как подростка, за мою лебединую шею.
Только что ж ты так долго,
так долго навстречу идешь,
только что ж это я -
так безропотно - ждать не умею. 5.
О, как тужатся почки в своем воспаленном гробу,
как бесстыже они напряглись, как набухли в мохнатых могилах -
чтобы сделать все то, чего я - не хочу, не могу,
не желаю, не буду,
не стану, не должен,
не в силах. 6.
Но зато я способен бесплатно тебе показать
(все равно ведь уже
никуда не сдрыснуть и не деться),
как действительно надо - навстречу любви прорастать,
как действительно надо - всей жизнью - цвести и вертеться.
...За одну только ночь, в преждевременном взрыве листвы,
все так жадно рванулось - с цепи,
все так жарко - в цвету - пламенеет.
Вот и я -
отпускаю тебя - из прохладной своей пустоты,
потому что никто (даже я) на тебя этих прав - не имеет. 7.
И не важно, что, может быть, я
все, что есть у меня, - отпускаю.
Эта жизнь и могила - твоя.
Золотая она, золотая.
* * *
Я был - в ослепительных джинсах,
в густой ярко-синей рубашке,
было мне - тридцать три года,
и сердце моё -
разрывалось - от счастья. 1.
...Мама! и как так случилось,
что я - написавший свои знаменитые книги:
о смерти, о страхе, о прахе (о пыли), о комплексе жертвы -
умудрился
всё ж таки стать
таким совершенно здоровым,
таким невозможно счастливым
и таким - абсолютно - бессмертным?
А вот так и случилось! - что, глядя однажды
в ваши милые-милые лица,
с плохо скрываемой злобой, отчаяньем и раздраженьем, я вдруг вспомнил,
как нынешний мой арт-директор,
а раньше - флористка,
тоже, видимо, глядя - в не менее! - милые лица своих постоянных клиентов,
вдруг сказала,
сбивая с колен непокорную, грубую землю:
Извините меня,
но японского сада - НЕ БУДЕТ. 2.
Вот и вы извините меня, ибо мне - не хватило любви,
этой грубой пахучей любви,
а вот вам, как ни странно, - хватило!
...о, как долго, как долго -
в сиреневых сумерках - тридцать четвёртой весны
голубая лисица - в моих переулках - бродила. А теперь всё иначе - я сегодня проснулся от счастья,
с сильно бьющимся сердцем - и глядя в апрельский рассвет, в загустевшую зелень,
вдруг засмеялся,
потому что опять-таки вспомнил:
и своё прошлогоднее пьяное зимнее буйство,
и себя самого - в окруженье каких-то подонков,
и мужские, надёжные руки подоспевшей охраны,
но главное -
голос,
ЖИВОЙ ОСЛЕПИТЕЛЬНЫЙ голос,
с таким неподдельным участьем спросивший меня:
"Ну, что, Дима, уже не можете - без скандала?" Ну, почему же - МОГУ.
3.
Ибо - как сказала бы Дебби Джилински,
(ещё один - буйнопомешанный ангел
из любимого мной голливудского фильма),
превращаясь у всех на глазах - в кучку пепла и в ворох кредиток:
"Я НИКОМУ НЕ ХОТЕЛА ВРЕДА,
МНЕ - НЕ НРАВИЛОСЬ! -
ДЕЛАТЬ КОМУ-ЛИБО БОЛЬНО.
НО ВРЕМЕНАМИ - ЛЮДИ
ПРОСТО ОТКАЗЫВАЛИСЬ СЛУШАТЬ, ЧТО ИМ ГОВОРЯТ,
И ТОГДА - Я ВЫНУЖДЕНА БЫЛА
ПРИМЕНЯТЬ УБЕЖДЕНЬЕ, УГРОЗЫ ...И - СЛЕЗОТОЧИВЫЕ СРЕДСТВА" 4.
Так что ты не сердись, - а приди на меня поглазеть
через год или два (лучше десять!) - и то, что осталось,
будет так же плясать для тебя,
будет так же стесняться и петь...
Что ж поделать, ну нравится мне - эта первая мелкая взвесь,
этот быстрый апрельский пожар,
эта нежно-салатная жалость!
5.
...И за это за всё -
за твою несказанную щедрость,
за твою беспощадную трезвость,
за минутную слабость твою -
будет, будет тебе
твой обещанный праздник:
этот буйно помешанный прах
легендарная пыль
черемуха счастья
бесстыдно раскрытая жизнь
ВЕСЬ ЭТОТ ГРУБЫЙ АПРЕЛЬСКИЙ
БЕССМЕРТНЫЙ ПИАР
вечный воденников
* * *
Кс.Р. и Е.Р. В тот год, когда мы жили на земле
(и никогда об этом не жалели),
на черной, круглой, выспренной - в апреле
ты почему-то думал обо мне.
Как раз мать-мачеха так дымно зацвела,
и в длинных сумерках я вышел из машины
( она была чужая, но была!)...
...И в этот год, и в этот синий час -
(как водится со мной: в последний раз )
мне снова захотелось быть - любимым.
Но я растер на пыльные ладони
весь это первый, мокрый, лживый цвет:
того, что надо мне, - того на свете нет,
но я хочу, чтоб ты меня - запомнил...
- Ведь это я, я десять раз на дню,
катавший пальцами, как мякиш или глину,
одну большую мысль, что я тебя люблю,
(хоть эта мысль мне - невыносима),
стою сейчас - в куриной слепоте
(я, понимавший все так медленно, но ясно)
в протертых джинсах,
не в своем уме.
...в тот год, когда мы жили на земле -
на этой подлой, подлой, но - прекрасной.
апрель 2004
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
58
Размер файла
54 Кб
Теги
поэзия, апрель
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа