close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

конкурсная работа Бородай

код для вставкиСкачать
 Государственное автономное образовательное учреждение Мурманской области среднего профессионального образования "Полярнозоринский энергетический колледж"
Категория конференции: "Судьбы детей военного Сталинграда"
Тема работы: "Сталинград глазами детей"
ФИО автора: Бородай Диана, группа № 24 ("Продавец")
ФИО руководителя: Петрова Екатерина Александровна, преподаватель истории и обществознания
"Дети - завтрашние судьи наши, это критики наших воззрений, деяний, это люди, которые идут в мир на великую работу строительства новых форм жизни... их отношение друг к другу, к человеку, миру складываются во время войны, когда одни дети играют с трупами , другие вместе с взрослыми принимают непосредственное участие в войне... и мне кажется , что взрослым следует знать, как мыслят дети о войне" (Максим Горький) В блокадных днях мы так и не узнали:
меж юностью и детством, где черта?
Нам в 43-м выдали медали,
а в 45-м паспорта... Детям, вместе со взрослыми, приходилось терпеть все горести немецкой оккупации. Немногие тогда, в сентябре, знали, что их ждет. Э.С. Лапшина: "О том, как ведут себя немцы на захваченной территории, я читала в газетах еще в начале войны. Честно скажу, восприятие было двойственным - и верилось, и не верилось. Но когда немцы в сентябре вошли в наш окоп, все мои сомнения были повергнуты...". Война стала общей биографией детей той поры. Даже если они находились в тылу, все равно это были военные дети. Их рассказы тоже длиной в целую войну.
Помимо горелого зерна, "питались" в основном шкурами лошадей, кожаными ремнями, порой даже копытами, найденными в дорожной грязи. "С едой было плохо. Иногда взрослые находили раненых лошадей. Конину варили очень долго, и она была все же нашим спасением...",- Л. И. Ким. П.Т.Донцов: " ...Но хлеба у нас не было. Доходило до того, что еда состояла из подсоленной воды, да луковицы на двоих. Из отходов горчицы делали оладьи, предварительно вымочив их в течение суток. Во всей комнате стоял устойчивый запах, и слезились глаза...".
Почти в каждом воспоминании повзрослевшего "ребенка военного Сталинграда" можно увидеть описание голода. Голода, заставляющего ежедневно рисковать и так неспокойной жизнью в норах, окопах. Под обстрелами и бомбежками, в мороз и стужу, дети, хоть как-то стремясь помочь близким и себе, и наравне со взрослыми отыскивали пищу, порой становившуюся пригодной только после многих усилий. А. А. Алексеева: "... Голодная зима 1942-го. Наверное, ее никогда не забудешь. Разве можно забыть, как ходили на развалины бывшего кожзавода и выдирали, а вернее вырубали топором из ям просоленные и мороженые шкуры? Разрубив такую шкуру на куски и опалив в печке, варили, а затем пропускали через мясорубку. Полученную таким образом студенистую массу ели. О вкусовых качествах не думали - важно было выжить. Именно благодаря этой пище нам удалось остаться в живых...". В пищу шли, казалось бы, совсем несъедобные вещи. В. Д. Изусткина писала: "... Голодная зима заставила всех нас искать все, что с грехом пополам годилось в пищу. Вот почему разбредясь в разные стороны от нашего домика, искали мы под снегом то, что оставалось от уже съеденных немцами лошадей. Как правило, это были копыта, да полуразложившиеся шкуры. Правда, были еще "продукты", которыми мы тогда питались, чтобы избежать голодной смерти, - это патока и клей - декстрин. За ними мы ходили, а вернее, ползали, на животе под пулями на тракторный завод...Принесенную патоку долго вываривали, стараясь освободить ее от керосина. Из клея же пекли лепешки. От этих "деликатесов" языки у нас стали деревянные... Все равно голод был так силен, что притуплял опасность...".
Помимо поисков еды, детям каждый день приходилось бороться с судьбой...за воду! Ведь за водой им приходилось продираться к Волге, на виду у немцев, абсолютно беззащитными и бесправными. Каждую такую "вылазку" поджидала смерть... А. П. Корнеева: "... Каждый зимний поход девочки за водой и горелым зерном был походом между жизнью и смертью... За водой Таня ходила на Волгу. Свирепый ветер насквозь продувал ее неказистую одежонку, колол лицо снежной пылью, к тому же, надо было пройти до воды и обратно так, чтобы не попасть под пули, разрывы снарядов и мин. Но если даже удавалось миновать все это, то это еще не означало оказаться дома с водой: часто кончалось тем, что немецкий часовой подходил, забирал ведро и уносил к себе в блиндаж... И когда уже пустое ведро возвращали, опасный путь к воде повторялся...".
Е. П. Жорова: " Вода. Чего больше всего было в Сталинграде? Кажется именно ее, ведь под боком целая Волга. Но воды-то нам, сидящим в подвалах, больше всего и не хватало. Жажда, пожалуй, переносилась нами значительно тяжелее, чем голод. Да и цена воды была нередко весьма высокой - в человеческую жизнь. Именно такую цену заплатили некоторые мои сверстники, скрывавшиеся, как и я, в котельной одного из домов гидролизного завода. Отсюда ходили в сентябре за водой мальчишки-смельчаки в ледники, размещавшиеся около элеватора. Увы, ни один из них назад не вернулся. Причину трагедии мы узнали несколько дней спустя... На верху элеватора сидел немецкий снайпер, который расстреливал каждого, кто приближался к нему... Расплата смертью за воду длилась до тех пор, пока наши бойцы не сумели уничтожить жестокого убийцу...".
Еще одна страшная беда оккупированных сталинградцев - это немецкий плен. В немецкие концлагеря отправляли и детей. "Когда фашисты ворвались в Сталинград, нас насильно погнали на Украину пешком, потом ехали на открытых платформах",- М. С. Машефина. По воспоминаниям членов общества "Дети военного Сталинграда", их колоннами, без перерывов и практически без пищи гнали в лагеря, под конвоем и постоянным страхом смерти. Несчастные, голодные, больные дети и взрослые должны были ни в коем случае не отстать, несмотря на то, что и сил то у многих на просто передвижение не было, иначе - смерть. " Где-то в конце октября к нам спустился один немец. Меня он из землянки вынес, а сестренку застрелил...Голодных, разутых и раздетых фашисты погнали нас в Гумрак, а затем на станцию Обливская...",- Ю. Н. Левина. Из воспоминаний Н. С. Быкаева можно сделать вывод, что на станции Гумрак был создан распределительный пункт : молодежь- в Германию, мужчин средних лет - на земляные работы, женщин с детьми, пожилых и больных отправляли на станцию Нижний Чир. " Шли пешком, под непрерывно моросящим дождем, и сразу, как пришли, отправили поездом (два крытых вагона и несколько открытых платформ) в Белую Калитву. Холодную ночную поездку некоторые пожилые люди не выдержали, умерли, другие сильно простудились. Там поселили в курятнике колхозной птицефермы... Затем снова разбили на группы - группу женщин с детьми направили на расселение по селам Ростовской области и Украины...",- К. С. Бакаев.
Концлагерь в Белой Калитве оставил шрам на сердце многих сталинградских детей. " Узником концлагеря в Белой Калитве я стал в два года. Туда маму, бабушку, братишку и меня пригнали из нашего фронтового города...", - рассказывал А. С. Терелецкий. О том, что конкретно происходило в этом адском месте можно узнать из воспоминаний А. Шамрицкого: " ... Белая Калитва... У всех, кто побывал там за колючей проволокой, она осталась в памяти на всю жизнь. Гражданское население, в основном женщины, старики и дети из Сталинграда, прибывало порой по два-три эшелона в день. За непродолжительное время за колючей проволокой сосредоточилось около пяти-шести тысяч человек. Кормили людей раз в сутки. В котел шли даже опилки, смешанные с отрубями. Трупы умерших от болезней и голода, замерзших, уже не умещались в ямах, выкопанных до морозов, в том числе воронках от бомб, снарядов. Их складывали прямо в штабеля, как дрова". Как ни страшно было заточение в немецком плену(как в Германии так и на территории СССР), порой после счастливого освобождения и возвращения домой, сталинградцев ждали новые горести, теперь уже от Советского правительства. Так произошло с Л. А. Юхимук: " ... самым страшным было - жизнь, после возвращения на Родину... меня не принимали ни на работу, не прописывали, оскорбляли. Мне не давали возможности учиться. Я не понимала, в чем я виновата". "...Мне было десять лет, когда война кончилась. Сейчас мне ровно тридцать лет. Прошло двадцать лет, но я очень ясно все помню: сумасшедшие лица взрослых , возбуждение беготню, выпивки, песни ... Сразу я подумал тогда , что , наверно, теперь начнется опять такая же веселая ,хорошая жизнь, которая была до войны. Отец будет учиться меня кататься верхом на лошади, брать с собой за грибами,- там мы обязательно будем находить птичьи гнезда, ежиков или еще что-нибудь интересное; а вечерами отец будет читать вслух ,или тихо петь песни ,или слушать ,как мы наперебой рассказываем стихи. Потом я вспомнил, что нам приходили " бумаги " ,что у матери было безжизненное лицо, мы все выходили в этот вечер и молились ( провожали душу отца)... Меня осенила мысль, что отец-то наш никогда теперь не вернется, хотя и война кончилась. Мне стало очень грустно. Я взял книгу и ушел за огород- во время сильных переживаний я любил одиночество.
Потом в траве за огородом почему-то я подумал, что живы ли теперь те немцы, которые приходили в нашу деревню. Мне казалось, что они обязательно живы, и очень захотелось, чтобы сейчас привели бы их в нашу деревню. Я думаю, что мы бы их не тронули, но они сами, казалось, должны были бы умереть от стыда за свои поступки. Мне стало стыдно теперь за то, что я боялся тогда немцев, хоронился от них- и вот этот день в траве за огородами, чтобы оправдать наверное, свою трусость, я сочинил злое четверостишье, которое помню до сих пор:
Я не плакал, сидя под крыльцом,
Злость сходила собачьим лаем;
Слезы лить пред подлецом,
Значить, быть самому негодяем.
И впервые, кажется, в жизни, не от злости, а от переполнявших меня каких-то сильных противоречивых чувств, я плакал.
Было и радостно, и грустно, и такое трагическое чувство, что кое-что никогда уже не вернуть и не воскресить"
19 апреля 1965 г. Лузгин [ А.] Ф.М-98. Оп. З. Д. 42. Л. 104 -104об. г. Москва
Поколению детей военного Сталинграда было присуще осознание своего гражданского долга, стремление сделать, что было в их силах, чтобы помочь Родине.
"Был декабрь 1942 г. Под Сталинградом после танкового боя было большое количество раненых. Нужна была помощь. Медсестер не хватало, они уехали на поле (боя) и оттуда привозили раненых, снимали у одного дома и снова уезжали. Я вышла из окопа, так как 13 лет это досужий возраст, хотела все узнать. В это время меня позвал военный врач, который спешился один около раненых, снял свой белый полушубок и (положил) на раненого, который мог двигаться. Мне он предложил, короче, приказал: " Иди сюда, девочка, помогай, как можешь, нужно закрыть раны." А сам сказал : " Я поеду на линию, там некому, две медсестры раненые. "
Я осталась одна в комнате с беспомощными ранеными. Все они кричали : " Сестричка, иди сюда. " Я лазила по полу там, где они лежали на соломе. Помогала, чем могла, а один солдат с 1925 г. , у него год был выколот, дал мне рожь в сумочке и сказал: " Сестричка, раздели всем. " Я это сделала, а себе не оставила. Он сильно кричал, кушать меня заставлял, пока я не взяла в рот, они никто не ели.
Когда уезжали военный врач, он оставил мне гранаты и сказал: " Девочка, появятся в случае немцы, бросайте в них. " Прошло не знаю сколько времени, откинулась плащ-палатка, так как стекол не было, и появился немец с направленным на нас автоматом.
Извините но уже тогда появилась моя первая седина. Я выскочила на улицу к немцу и стала его просить на коленях, даже заплакала : "Не стреляй, здесь мой брат !" А у меня на фронте никого не было. Я воспитывалась мамой. Тогда немец сказал:"Сними валенки, дай мне. " Я быстро это сделала и объяснила ему, что здесь нет никого. Я одна ухаживаю за ранеными, он был старый и сказал: "Не хочешь капута. Войн не хорошо." И ушел...
Когда вернулся военный врач, то я была без валенок в шерстяных носках. Он мне сказал : "Милая девочка, большое спасибо." Обнял меня и сказал : "Будущая актриса, хорошо сыграла." Не знаю, жив ли он (этот врач)и где он. Может, вспомнит девочку, в косичках красные ленточки. Он мне сказал : "Хорошие косы."А я ответила, что уже два месяца не мыла головы. Он был калмык, высокого роста, полный...
19 июня 1961 г. Тимченко Ю.А
Ф.М-98. Оп. З. Д. 73. Л. 111-112 г. Рустави
Сталинград - это боль, это муки,
В Сталинграде лишь плач матерей.
Вот берт мать дитя свое в руки
И несет сквозь пули быстрей.
Реки крови и свист пулеметов
Не забудет дитя никогда.
Горы трупов умерших солдатов
Крики помощи, но в никуда.
Серый дым разрушенных зданий,
Самолет подбитый летит.
Людям нечего есть, голодают.
Много раненых, но врач - дефицит.
Умирали от пуль, от гранаты,
Замерзали насмерть порой.
Гибли, гибли наши солдаты
В Сталинграде, под Курском, Москвой.
Мать с дитем кое-как выживала,
Все что есть, отдавала ему.
Еле-еле еду доставала,
Все ему, все ему одному.
Вот прошло много лет, но я помню
Горы трупов умерших солдат,
Моя мама бежала сквозь пули.
Ты сгубил ее Сталинград!!! Это было в октябрьские дни 1942 года. Город Сталинград от ожесточенной варварской бомбежки был превращен в развалины. Над городом стояли облака дыма от тлевших зданий и горевших нефтескладов, где разбросанная нефть горела: на земле и на реке Волге. Все дни и недели были особо напряженными : фашисты рвались к берегу советской реки, но героически и самоотверженно бойцы Советской армии при содействии рабочих батальонов сталинградских заводов и поддержке Волжской флотилии отстаивали каждую улицу и каждый дом. Враг имел не только в живой силе и технике. Но и занимал высоты, где береговая черта им была пристреляна.Приходилось исключительно держаться среза воды, а иной раз стоять бойцам по пояс в воде и вести огонь, чтобы не подпускать фашистов к Волге. Наша артиллерия и "катюши" располагались на кораблях Волжской флотилии в районе острова Заумор и Ахтубе. Достаточно было их появления из укрытия развалин, как их поражал меткий огонь наших кораблей, Большой боевой задачей для флотилии была переброска с левого берега Тушак подкрепления, боеприпаса, продовольствия и перевозка раненых. В дневное время это делать было невозможно. Активность, как правило, обеих сторон нас щупала в темное время суток. Эта почетная миссия выпала на бронекатера, которые курсировали под бомбежкой ночных бомбардировщиков (" фоккевульфов") над частью острова Заумор в правом берегу в районе р. Царицы, д. Елшанки, д. Купоросное, д. Отрадное. В один из таких боевых выходов нам пришлось обнаружить на берегу порожнюю тару (белье, корзинки, шапки) с запиской, в которой просилось привезти хлеба, соли, керосина. Что это за предметы и откуда они, когда город весь развалин и обуглился!?
Было доложено командованию и на следующую ночь переброшено необходимое продовольствие. Об этом шел разговор среди моряков , что, дескать, в развалинах города живут советские патриоты- женщины и дети рабочих, которые не хотят покидать свой родной город.
В один из таких боевых выходов пришлось обнаружить ребятишек (9-12 лет), как вспоминаю- Славу Кузьмина, Олег Птицына и др. Они располагались семьями поблизости к берегу в развалинах, выползли к берегу за водой и приносили продукты. Мы предлагали им переброску на левый берег, но они отказались, мотивируя тем, что Красная Армия все равно скоро выгонит фашистов из родного города.
Этот беспримерный патриотизм горсточки уцелевших семей (женщин и детей0 особенно врезался в память моряков. Так завязалась связь бойцов с патриотами Сталинграда.
Дальнейшая судьба для меня была известна из рассказов товарищей, так как я был контужен при переноске раненых (во время) ночной бомбардировки. Люди жили до освобождения города от фашистов.
Отгремела война, прошло два десятилетия, но эти боевые ребятишки стоят передо мной суровые, задорные. Наверное, давно закончили школы (учебу), создали свои семьи и работают Слава, Олег и другие в советской промышленности, заменив своих отцов, защищавших нашу Родину. ( Думаю), они тоже вспоминают суровые дни своей юности. Хочется пожелать им всем доброго здоровья и мирной жизни в труде.
19 июня 1961 г. Тихонов В.М.,
Ф.М-98. Оп. З. Д. 73. Л.180-183 капитан 3-го ранга г. Горький
Когда днём весенним погожим, Проходит победный парад,
Возможно, увидишь, ты, тоже
Горящий, в дыму Сталинград.
Над Волгой дыхание смерти,
И всплески кровавых огней.
И в страшной, шальной круговерти,
Увидишь, ты, лица детей.
Зачем? За какую провинность
Они угодили сюда?
За что проявила немилость
К их душам невинным судьба?
Ответ мы отыщем едва ли.
И дела не выправит он.
Из чёрных горящих развалин,
Лишь слышен подавленный стон.
И в тёмных расколах подвалов,
Как в давних веках на Руси,
Простая молитва звучала:
Помилуй Господь и спаси.
Бог, может быть, их не покинув,
Хотел бы молитву принять,
Но в грохоте адских разрывов,
Ребячьих молитв не слыхать.
А дьявол с крестами на крыльях,
Нёс смерть и страданья с небес.
Сил злобных сплошное засилье,
Как будто бы Бог не воскрес.
Давно уж виски серебрятся,
У выживших в пекле детей.
Но так же, по-прежнему снятся,
Им лица, ушедших друзей.
Да, молох войны беспощаден.
А к детям безвинным вдвойне,
Всегда ненасытен и жаден.
Так было на каждой войне.
Но память жива, невредима,
О тех, кто не вышел из тьмы.
Они в Сталинградских руинах
Навеки остались детьми
Список литературы
1. Война глазами детей. Свидетельства очевидцев. М.: Вече, 2011. 2. Рокоссовский К.К. Солдатский долг. - 5-е изд. - М.: Воениздат, 1988,- 367 с.: 8 л, ил. - (Военные мемуары)
3. Светлана Алексиевич. Последние свидетели. Соло для детского голоса. Издательство: Время, 2008 г.; 4. Муса Джалиль . Избранное : стихи/ пер. с татар. , сост. и авт. вступ. ст. Р. Мустафин . - Казань : Татарстан, кн. изд-во, 1973 . - 352 с.
Автор
profobrazovanie
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
97
Размер файла
70 Кб
Теги
конкурсная, работа, борода
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа