close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Кондратова А.В.

код для вставкиСкачать
Государственное бюджетное образовательное учреждение среднего профессионального образования Ростовской области "Каменский техникум строительства и автосервиса"
Город Каменск - Шахтинский Ростовской области
Категория: Судьбы детей военного Сталинграда
Тема работы: "Меж юностью и детством, где черта?"
Автор: Кондратова Александра Васильевна, группа № 14 СПО
Руководитель: Митрофанова Елена Николаевна, преподаватель истории и обществознания.
В Сталинграде развернулось сооружение оборонительных рубежей. Женщины и молодежь рыли окопы и противотанковые рвы, заменяя ушедших на фронт мужчин. Для пополнения предприятий кадрами были созданы школы ФЗО (фабрично- заводского обучения) и ремесленные училища. Школьники ходили в госпитали ухаживать за ранеными и писать за них письма родным. Большинство семей в городе были многодетными, поэтому заботы о младшеньких легли на плечи старших детей. В блокадных днях мы так и не узнали:
меж юностью и детством, где черта?
Нам в 43-м выдали медали,
а в 45-м паспорта... В 1942 году враг подошел к Сталинграду, а день 17 июля вошел в историю как начало Сталинградской битвы. Враг был коварен и жесток. У него были большие преимущества перед нашими армиями - как в личном составе, так и в артиллерии, танках, самолетах. У стен Сталинграда решалась судьба всего цивилизованного мира. Героическое сопротивление советских войск не позволило гитлеровцам одним ударом захватить город. Враг рвался к Волге, бомбил заводы и фабрики, жилые кварталы, расстреливал мирных жителей. Защитники Сталинграда сдерживали натиск врага, не жалея своих жизней. Трагедия в Сталинграде произошла 23 августа 1942 года. Был солнечный воскресный день. Жители города, уставшие от бомбежек, пользуясь наступившей тишиной, занимались домашними делами. Рядом резвились дети. Вдруг на небе появилась туча фашистских самолетов, которые приближались к городу, неся смертоносный груз. Люди не успели опомниться, взять детей и добежать до укрытия, как на весь город посыпался град зажигательных, фугасных и осколочных бомб. Вот как писал об этом первый секретарь Сталинградского обкома и горкома ВКП(Б), председатель городского комитета обороны А. С. Чуянов: "В три часа дня объявляется воздушная тревога. И сразу над центральной частью города появляются сотни тяжелых вражеских бомбардировщиков... Немцы сбрасывают бомбы. Кромешный ад... Отовсюду доносятся стоны, крики раненых. Смерть разит людей в квартирах, подвалах, магазинах, на работе, на улицах. Кто уцелел, ищет убежище в щелях... А с почерневшего от дыма неба продолжают сыпаться бомбы. Все основные коммуникации города выведены из строя... Вся центральная часть города объята пламенем". А вот что вспоминает Маршал Советского Союза А. И. Еременко: "Многое пришлось пережить в минувшую войну, но то, что мы увидели 23 августа в Сталинграде, поразило нас как тяжелый кошмар... Визг летящих с высоты бомб смешался с гулом взрывов, скрежетом и лязгом рушащихся построек, потрескиванием бушевавшего огня. В этом хаосе звуков отчетливо выделялись стоны и проклятия гибнущих, плач и призывы о помощи детей, рыдания женщин. Сердце сжималось от сострадания к невинным жертвам фашистского людоедства, ум не мирился с невозможностью предотвратить мучения сотен мирных людей, особенно детей". Приведу и другие воспоминания очевидцев Сталинградской битвы - детей военного Сталинграда. Александр Арзянцев: "В воскресный солнечный день 23 августа 1942 года наступило необычное затишье. Я и друг Витя решили пойти за водой на Волгу. Мы шли, радуясь теплу, подставляя лицо яркому солнцу. Но вдруг услышали страшный гул самолетов и увидели огромную тучу фашистской авиации. Сразу померкло солнце, нас охватил страх. Не успели мы опомниться, как на землю посыпался град бомб. В ужасе, взявшись за руки, мы повернули к своему жилью. Невообразимый грохот и треск заставили бежать еще быстрей, а я все крепче сжимал Витину руку. Рядом раздался сильный взрыв. На мгновение я почувствовал, что бегу один. Вити рядом не было. Как в кошмарном сне, бросив оторванную Витину руку, я бежал, не чувствуя земли. Едва добежав до сарая, воздушной волной меня швырнуло внутрь его. Я потерял сознание. До сих пор во сне и наяву меня мучает эта трагедия с Витей, и страшный вопрос его мамы: "А где Витя?". Нам тогда было по 10 лет". Клавдия Владимирова (Кукушкина): "Мама была домохозяйкой. Но когда враг стал подходить к Сталинграду, то маму послали на оборону города. Сначала строили железную дорогу, а потом за городом рыли окопы и противотанковые рвы. К 23 августа маму отпустили домой. С этого дня началась страшная бомбежка города. На соседнем дворе упала бомба. Мы с братом успели добежать до убежища, а мама задержалась в доме. Осколком бомбы маму убило. Потом приехала санитарная машина и забрала мамочку. Больше мы ее не видели. В соседнем доме жила большая семья в 11 человек. У них было два убежища. Но от прямого попадания бомбы все погибли". Мария Карасева (Туликова): "В нашей семье было четверо детей. Я самая старшая. В 1941 году, закончив 7 классов, я строила планы и надежды на счастливое будущее. Но война все изменила. 23 августа 1942 года смертоносный груз градом рухнул на Сталинград... Во дворе раздался оглушительный взрыв от разорвавшейся бомбы. Меня завалило, контузило, и я стала терять сознание. Надо мной склонилась плачущая мама. Я была ранена в руку и ногу. Маму срочно позвали в летнюю кухню. Там находились мой брат Федя и его друг Петя со своими родителями. Большой осколок угодил Феде в голову, и он, не приходя в сознание, умер. Пете оторвало руку и ноги. Он был в сознании и просил о помощи, но оказать ее никто не смог. Петиного отца ранило в грудь. Тринадцатилетнего Федора и пятнадцатилетнего Петра мы похоронили в глубокой воронке от бомбы...". Все эти страшные воспоминания трудно читать без слез. За что было уничтожено огромное количество мирных жителей, в том числе невинных детей? Дата 23 августа 1942 года вошла в историю Сталинградской битвы, как День памяти и скорби по погибшим сталинградцам. Ежегодно в Волгограде эту дату отмечают те, кто пережил и помнит трагические события в Сталинграде. К памятным знакам кладут цветы и венки. В Камышине проживают очевидцы той битвы - дети военного Сталинграда. Мы ежегодно отмечаем эту дату. Встречаемся во Дворце культуры "Текстильщик", вспоминаем дни лихолетья и своих товарищей, которых уже нет с нами Детям, вместе с взрослыми, приходилось терпеть все горести немецкой оккупации. Немногие тогда, в сентябре, знали, что их ждет. Э.С. Лапшина: "О том, как ведут себя немцы на захваченной территории, я читала в газетах еще в начале войны. Честно скажу, восприятие было двойственным - и верилось, и не верилось. Но когда немцы в сентябре вошли в наш окоп, все мои сомнения были повергнуты...". Война стала общей биографией детей той поры. Даже если они находились в тылу, все равно это были военные дети
Помимо горелого зерна, "питались" в основном шкурами лошадей, кожаными ремнями, порой даже копытами, найденными в дорожной грязи. "С едой было плохо. Иногда взрослые находили раненых лошадей. Конину варили очень долго, и она была все же нашим спасением...",- Л. И. Ким. П.Т.Донцов: " ...Но хлеба у нас не было. Доходило до того, что еда состояла из подсоленной воды, да луковицы на двоих. Из отходов горчицы делали оладьи, предварительно вымочив их в течение суток. Во всей комнате стоял устойчивый запах, и слезились глаза...".
Почти в каждом воспоминании повзрослевшего "ребенка военного Сталинграда" можно увидеть описание голода. Голода, заставляющего ежедневно рисковать и так неспокойной жизнью в норах, окопах. Под обстрелами и бомбежками, в мороз и стужу, дети, хоть как-то стремясь помочь близким и себе, и наравне с взрослыми отыскивали пищу, порой становившуюся пригодной только после многих усилий. А. А. Алексеева: "... Голодная зима 1942-го. Наверное, ее никогда не забудешь. Разве можно забыть, как ходили на развалины бывшего кожзавода и выдирали, а вернее вырубали топором из ям просоленные и мороженые шкуры? Разрубив такую шкуру на куски и опалив в печке, варили, а затем пропускали через мясорубку. Полученную таким образом студенистую массу ели. О вкусовых качествах не думали - важно было выжить. Именно благодаря этой пище нам удалось остаться в живых...". В пищу шли, казалось бы, совсем несъедобные вещи. В. Д. Изусткина писала: "... Голодная зима заставила всех нас искать все, что с грехом пополам годилось в пищу. Вот почему разбредясь в разные стороны от нашего домика, искали мы под снегом то, что оставалось от уже съеденных немцами лошадей. Как правило, это были копыта, да полуразложившиеся шкуры. Правда, были еще "продукты", которыми мы тогда питались, чтобы избежать голодной смерти, - это патока и клей - декстрин. За ними мы ходили, а вернее, ползали, на животе под пулями на тракторный завод...Принесенную патоку долго вываривали, стараясь освободить ее от керосина. Из клея же пекли лепешки. От этих "деликатесов" языки у нас стали деревянные.... Все равно голод был так силен, что притуплял опасность...".
Помимо поисков еды, детям каждый день приходилось бороться с судьбой...за воду! Ведь за водой им приходилось продираться к Волге, на виду у немцев, абсолютно беззащитными и бесправными. Каждую такую "вылазку" поджидала смерть... А. П. Корнеева: "... Каждый зимний поход девочки за водой и горелым зерном был походом между жизнью и смертью.... За водой Таня ходила на Волгу. Свирепый ветер, насквозь продувал ее неказистую одежду, колол лицо снежной пылью. К тому же, надо было пройти до воды и обратно так, чтобы не попасть под пули, разрывы снарядов и мин. Но если даже удавалось миновать все это, то это еще не означало оказаться дома с водой: часто кончалось тем, что немецкий часовой подходил, забирал ведро и уносил к себе в блиндаж.... И когда уже пустое ведро возвращали, опасный путь к воде повторялся...".
Е. П. Жорова: " Вода. Чего больше всего было в Сталинграде? Кажется именно ее, ведь под боком целая Волга. Но воды-то нам, сидящим в подвалах, больше всего и не хватало. Жажда, пожалуй, переносилась нами значительно тяжелее, чем голод. Да и цена воды была нередко весьма высокой - в человеческую жизнь. Именно такую цену заплатили некоторые мои сверстники, скрывавшиеся, как и я, в котельной одного из домов гидролизного завода. Отсюда ходили в сентябре за водой мальчишки-смельчаки в ледники, размещавшиеся около элеватора. Увы, ни один из них назад не вернулся. Причину трагедии мы узнали несколько дней спустя... На верху элеватора сидел немецкий снайпер, который расстреливал каждого, кто приближался к нему... Расплата смертью за воду длилась до тех пор, пока наши бойцы не сумели уничтожить жестокого убийцу...".
Еще, одна страшная беда оккупированных сталинградцев - это немецкий плен. В немецкие концлагеря отправляли и детей. "Когда фашисты ворвались в Сталинград, нас насильно погнали на Украину пешком, потом ехали на открытых платформах",- М. С. Машефина. По воспоминаниям членов общества "Дети военного Сталинграда", их колоннами, без перерывов и практически без пищи гнали в лагеря, под конвоем и постоянным страхом смерти. Несчастные, голодные, больные дети и взрослые должны были ни в коем случае не отстать, несмотря на то, что и сил то у многих на просто передвижение не было, иначе - смерть. " Где-то в конце октября к нам спустился один немец. Меня он из землянки вынес, а сестренку застрелил...Голодных, разутых и раздетых фашисты погнали нас в Гумрак, а затем на станцию Обливская...",- Ю. Н. Левина. Из воспоминаний Н. С. Бакаева можно сделать вывод, что на станции Гумрак был создан распределительный пункт : молодежь - в Германию, мужчин средних лет - на земляные работы, женщин с детьми, пожилых и больных отправляли на станцию Нижний Чир. " Шли пешком, под непрерывно моросящим дождем, и сразу, как пришли, отправили поездом (два крытых вагона и несколько открытых платформ) в Белую Калитву. Холодную ночную поездку некоторые пожилые люди не выдержали, умерли, другие сильно простудились. Там поселили в курятнике колхозной птицефермы.... Затем снова разбили на группы - группу женщин с детьми направили на расселение по селам Ростовской области и Украины...",- К. С. Бакаев.
Концлагерь в Белой Калитве оставил шрам на сердце многих сталинградских детей. " Узником концлагеря в Белой Калитве я стал в два года. Туда маму, бабушку, братишку и меня пригнали из нашего фронтового города...", - рассказывал А. С. Терелецкий. О том, что конкретно происходило в этом адском месте можно узнать из воспоминаний А. Шамрицкого: " ... Белая Калитва.... У всех, кто побывал там за колючей проволокой, она осталась в памяти на всю жизнь. Гражданское население, в основном женщины, старики и дети из Сталинграда, прибывало порой по два-три эшелона в день. За непродолжительное время за колючей проволокой сосредоточилось около пяти-шести тысяч человек. Кормили людей раз в сутки. В котел шли даже опилки, смешанные с отрубями. Трупы умерших от болезней и голода, замерзших, уже не умещались в ямах, выкопанных до морозов, в том числе воронках от бомб, снарядов. Их складывали прямо в штабеля, как дрова". Как ни страшно было заточение в немецком плену (как в Германии, так и на территории СССР), порой после счастливого освобождения и возвращения домой, сталинградцев ждали новые горести, теперь уже от Советского правительства. Так произошло с Л. А. Юхимчук: " ... самым страшным было - жизнь, после возвращения на Родину... меня не принимали ни на работу, не прописывали, оскорбляли. Мне не давали возможности учиться. Я не понимала, в чем я виновата". "...Мне было десять лет, когда война кончилась. Сейчас мне ровно тридцать лет. Прошло двадцать лет, но я очень ясно все помню: сумасшедшие лица взрослых , возбуждение беготню, выпивки, песни ... Сразу я подумал тогда , что , наверно, теперь начнется опять такая же веселая ,хорошая жизнь, которая была до войны. Отец будет учиться меня кататься верхом на лошади, брать с собой за грибами,- там мы обязательно будем находить птичьи гнезда, ежиков или еще что-нибудь интересное; а вечерами отец будет читать вслух ,или тихо петь песни ,или слушать ,как мы наперебой рассказываем стихи. Потом я вспомнил, что нам приходили " бумаги " ,что у матери было безжизненное лицо, мы все выходили в этот вечер и молились ( провожали душу отца)... Меня осенила мысль, что отец-то наш никогда теперь не вернется, хотя и война кончилась. Мне стало очень грустно. Я взял книгу и ушел за огород- во время сильных переживаний я любил одиночество.
Потом в траве за огородом почему-то я подумал, что живы ли теперь те немцы, которые приходили в нашу деревню. Мне казалось, что они обязательно живы, и очень захотелось, чтобы сейчас привели бы их в нашу деревню. Я думаю, что мы бы их не тронули, но они сами, казалось, должны были бы умереть от стыда за свои поступки. И впервые, кажется, в жизни, не от злости, а от переполнявших меня каких-то сильных противоречивых чувств, я плакал.
Было и радостно, и грустно, и такое трагическое чувство, что кое-что никогда уже не вернуть и не воскресить"
19 апреля 1965 г. Лузгин А. . Поколению детей военного Сталинграда было присуще осознание своего гражданского долга, стремление сделать, что было в их силах, чтобы помочь Родине.
"Был декабрь 1942 г. Под Сталинградом после танкового боя было большое количество раненых. Нужна была помощь. Медсестер не хватало, они уехали на поле (боя) и оттуда привозили раненых, снимали у одного дома и снова уезжали. Я вышла из окопа, так как 13 лет это досужий возраст, хотела все узнать. В это время меня позвал военный врач, который спешился один около раненых, снял свой белый полушубок и (положил) на раненого, который мог двигаться. Мне он предложил, короче, приказал: " Иди сюда, девочка, помогай, как можешь, нужно закрыть раны." А сам сказал: " Я поеду на линию, там некому, две медсестры раненые. "
Я осталась одна в комнате с беспомощными ранеными. Все они кричали : " Сестричка, иди сюда. " Я лазила по полу там, где они лежали на соломе. Помогала, чем могла, а один солдат с 1925 г. , у него год был выколот, дал мне рожь в сумочке и сказал: " Сестричка, раздели всем. " Я это сделала, а себе не оставила. Он сильно кричал, кушать меня заставлял, пока я не взяла в рот, они никто не ели.
Когда уезжали военный врач, он оставил мне гранаты и сказал: " Девочка, появятся в случае немцы, бросайте в них. " Прошло не знаю сколько времени, откинулась плащ-палатка, так как стекол не было, и появился немец с направленным на нас автоматом.
Извините, но уже тогда появилась моя первая седина. Я выскочила на улицу к немцу и стала его просить на коленях, даже заплакала: "Не стреляй, здесь мой брат!" А у меня на фронте никого не было. Я воспитывалась мамой. Тогда немец сказал:"Сними валенки, дай мне. " Я быстро это сделала и объяснила ему, что здесь нет никого. Я одна ухаживаю за ранеными, он был старый и сказал: "Не хочешь капута. Войн не хорошо". И ушел...
Когда вернулся военный врач, то я была без валенок в шерстяных носках. Он мне сказал : "Милая девочка, большое спасибо." Обнял меня и сказал : "Будущая актриса, хорошо сыграла." Не знаю, жив ли он (этот врач) и где он. Может, вспомнит девочку, в косичках красные ленточки. Он мне сказал: "Хорошие косы. "А я ответила, что уже два месяца не мыла головы. Он был калмык, высокого роста, полный...
19 июня 1961 г. Тимченко Ю.А. Это было в октябрьские дни 1942 года. Город Сталинград от ожесточенной варварской бомбежки был превращен в развалины. Над городом стояли облака дыма от тлевших зданий и горевших нефтескладов, где разбросанная нефть горела: на земле и на реке Волге. Все дни и недели были особо напряженными: фашисты рвались к берегу советской реки, но героически и самоотверженно бойцы Советской армии при содействии рабочих батальонов сталинградских заводов и поддержке Волжской флотилии отстаивали каждую улицу и каждый дом. Враг имел не только в живой силе и технике. Но и занимал высоты, где береговая черта им была пристреляна.Приходилось исключительно держаться среза воды, а иной раз стоять бойцам по пояс в воде и вести огонь, чтобы не подпускать фашистов к Волге. Наша артиллерия и "катюши" располагались на кораблях Волжской флотилии в районе острова Заумор и Ахтубе. Достаточно было их появления из укрытия развалин, как их поражал меткий огонь наших кораблей, Большой боевой задачей для флотилии была переброска с левого берега Тушак подкрепления, боеприпаса, продовольствия и перевозка раненых. В дневное время это делать было невозможно. Активность, как правило, обеих сторон нас щупала в темное время суток. Эта почетная миссия выпала на бронекатера, которые курсировали под бомбежкой ночных бомбардировщиков над частью острова Заумор в правом берегу в районе р. Царицы, д. Елшанки, д. Купоросное, д. Отрадное. В один из таких боевых выходов нам пришлось обнаружить на берегу порожнюю тару (белье, корзинки, шапки) с запиской, в которой просилось привезти хлеба, соли, керосина. Что это за предметы и откуда они, когда город весь развалин и обуглился!?
Было доложено командованию и на следующую ночь переброшено необходимое продовольствие. Об этом шел разговор среди моряков, что, дескать, в развалинах города живут советские патриоты- женщины и дети рабочих, которые не хотят покидать свой родной город.
В один из таких боевых выходов пришлось обнаружить ребятишек (9-12 лет), как вспоминаю- Славу Кузьмина, Олег Птицына и др. Они располагались семьями поблизости к берегу в развалинах, выползли к берегу за водой и приносили продукты. Мы предлагали им переброску на левый берег, но они отказались, мотивируя тем, что Красная Армия все равно скоро выгонит фашистов из родного города.
Этот беспримерный патриотизм горсточки уцелевших семей (женщин и детей) особенно врезался в память моряков. Так завязалась связь бойцов с патриотами Сталинграда.
Дальнейшая судьба для меня была известна из рассказов товарищей, так как я был контужен при переноске раненых (во время) ночной бомбардировки. Люди жили до освобождения города от фашистов.
Отгремела война, прошло два десятилетия, но эти боевые ребятишки стоят передо мной суровые, задорные. Наверное, давно закончили школы (учебу), создали свои семьи и работают Слава, Олег и другие в советской промышленности, заменив своих отцов, защищавших нашу Родину. ( Думаю), они тоже вспоминают суровые дни своей юности. Хочется пожелать им всем доброго здоровья и мирной жизни в труде.
Хлынина Людмила Павловна, 1933 г.р.
Наша семья проживала в Краснооктябрьском районе Сталинграда, в частном секторе. В 1941 году мне исполнилось 8 лет, и я готовилась к поступлению в школу. Мне удалось закончить первый класс, и вскоре начались бомбежки города. Отец ушел на фронт. Мама сутками работала на заводе "Красный Октябрь". Во дворе отец успел построить убежище, куда я спускалась с семьей тети Нюры, сестрой моего отца. Однажды бомба разорвалась на соседней улице. Убежище сильно качалось, земля сыпалась на голову, трудно было дышать. Сидели часами до полного затишья. Дядя Сема, отец двоюродных сестер, открыв крышку убежища, вскрикнул. В руку попал осколок. Летняя кухня рядом с убежищем рухнула и завалила любимую нашу собачку Розку, которая там спряталась. Я горько плакала. Но большая трагедия произошла за углом. Там, где стоял дом, появилась огромная воронка от разорвавшейся бомбы. Убежище, где спасались пожилые люди и мамы с детьми, было завалено. Спасти никого не удалось. 23 августа 1942 года фашисты предприняли чудовищную бомбардировку всего города. Мы сидели в убежище, затаив дыхание. Взрывы бомб, треск пылающих строений слились в сплошной рев. Бомбежки длились несколько дней. Наконец, дождались тишины. Осторожно вышли из убежища. Горели наш дом и соседний. Водопровод был разрушен. Тушить нечем. Во дворе было очень жарко от пожара, и меня вытолкали на улицу. Я одна стояла на пустынной улице и видела страшную картину: горел весь город, клубы дыма поднимались к небу, и через черный его занавес были видны языки пламени. Куда бы я не повернулась, везде - пожары, и красное небо от них. До меня доносились причитания тети Нюры и плач двоюродных сестер. Меня охватил ужас: неужели пожары со всех сторон сомкнутся в единое кольцо, и я сгорю?! А мамы нет рядом. Только к вечеру удалось общими усилиями взрослых притушить остатки горевших домов. Самым большим утешением была мама, пришедшая с работы. Она рассказала, что во время этого кошмара рабочие находились в убежище. Завод полностью разрушен, и всех рабочих распустили по домам. В сентябре мы с мамой решили уйти в Тракторозаводской район на Южный поселок, где жили её родители. Шли ночью. Вверху было светло от пожаров и прожекторов, а под ногами темно. Вышли на главную улицу, по которой ходили трамваи. Лезли под искореженные снарядами вагоны, спотыкались о ленты трамвайных билетов, обходили трупы людей. Живых не было видно. Город казался мертвым. К утру добрались до своих. Дедушку с бабушкой отыскали в общем убежище. Они очень обрадовались, что мы живы. А нам поведали печальную весть: дочь Соня, студентка механического института, ушла рыть оборонные окопы и не вернулась. В сентябре была налажена эвакуация мирного населения. Люди из убежища уходили к Волге. Дедушка упорно ждал дочь Соню, и мы остались вчетвером. Вскоре пришли наши солдаты, поставили зенитку и сказали, что оставаться здесь опасно, и попросили нас уйти. Мама куда-то ходила и взяла справку о разрешении на эвакуацию в Камышин на 2 октября 1942 года. На берегу Волги было огромное число мам с детьми и пожилых людей. Грузились ночью. Я вздремнула у мамы на коленях и выронила гуттаперчевого Генку, любимую куклу, с которой не расставалась нигде. На душе было тяжело, будто с потерей Генки я навсегда рассталась со своим детством. По узкому трапу военные пропускали людей на паром, который потом тащил маленький баркас. Мой дедушка от всех переживаний ослеп и упал в воду. Мне его было очень жалко. Его вытащили - мокрого и растерянного. Он плакал, как ребенок. Наконец, посадка закончилась, и мы отчалили от берега. На пароме наступила тишина. А над Волгой тут же закружили вражеские самолеты и начали сбрасывать бомбы. Нам повезло. Благополучно добрались до безопасного берега. Ноги утопали в песке, а я осторожно за руку вела слепого дедушку. Где пешком, где на военных машинах мы добирались до Камышина. Встреча с родственниками была неописуема. Ведь нас считали погибшими. Мама сразу же устроилась на работу. Бабушке и дедушке выдали талоны в столовую по ул. Октябрьская. Туда я ходила с дедушкой. Первым блюдом был суп-затируха. Было ли второе блюдо, я не помню, но стакан чая был. Мне нравился суп - я полностью съедала свою порцию, а дедушке не хватало. Он просил меня смотреть, кто не доедает свою порцию. Было стыдно, но дедушку жалко. Как только я замечала уходящего посетителя и недоеденный суп, то подбегала, брала чужую тарелку, переливала содержимое дедушке, а пустую тарелку ставила на прежнее место. Наконец, дедушка говорил: "Ну хватит, внучка, пошли домой". А я радовалась, что дедушка сыт. В ноябре 1942 года в Сталинграде началось контрнаступление. Стали освобождать местности, оккупированные фашистами. В нашей семье произошло чудо: вернулась пропавшая Соня. Стоя около больного дедушки, она говорила: "Папа, это я, твоя Соня. Живая!" А дедушка уже никого не узнавал. 10 января 1943 года он умер, немного не дожив до Победы в Сталинградской битве.
Источники: 1.История великой Отечественной войны Советского Союза 1941 - 1954. Т. 2,М. 1961.
2. Сталинградская эпопея. Сборник. - М.: Наука, 1968.
Автор
profobrazovanie
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
139
Размер файла
83 Кб
Теги
кондратова
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа