close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

3138.1812 война и мир материалы III всероссийской научной конференции

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1
Администрация Смоленской области
Департамент Смоленской области по культуре
Администрация МО «Кардымовский район»
ГУК «Смоленская областная универсальная библиотека
имени А.Т. Твардовского»
ОГУК «Смоленский государственный музей-заповедник»
ГОУ ВПО «Смоленский государственный университет»
ФГОУ ВПО «Российский государственный университет
туризма и сервиса» в г. Смоленске
1812 год:
Война и мир
Материалы
III Всероссийской научной конференции
Издательство «Свиток»
Смоленск, 2012
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2
ББК 63.3(2)47
Т 93
Материалы печатаются в авторской редакции
Ответственные за выпуск:
Н.В. Деверилина, С.А. Кремень, И.В. Шкурлов
1812 год: война и мир.
Т 93 Материалы III Всероссийской научной конференции. –
Смоленск: Свиток, 2012. – 208 с.
ISBN 978-5-902093-45-9
В сборник включены материалы III Всероссийской научной
конференции «1812 год: война и мир», состоявшейся 3–4 декабря
2010 года в г. Смоленске. Издание представляет интерес как для
специалистов, так и для всех, кто интересуется военной и отечественной историей.
ББК 63.3(2)47
ISBN 978-5-902093-45-9
© Коллектив авторов, 2012
©Оформление. «Свиток», 2012
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3
Содержание
Высоцкая Н.Ф. Доминик Иероним Радзивилл (1786–1813).
Несвижская коллекция. 1812-й год .................................................
5
Лызлова Т.С., Чудов К.А. Празднование столетнего юбилея
Отечественной войны 1812 года в Смоленской губернии ..............
9
Попов А.И. Упущенная победа .......................................................
14
Подмазо А.А. Загадка портрета Александра I из Военной
галереи Зимнего дворца ...................................................................
27
Потрашков С.В., Целорунго Д.Г. М.И. Каховский –
участник Отечественной войны 1812 года и заграничных
походов русской армии 1813–1814 годов .......................................
36
Назарян Е.А. Участник Отечественной войны 1812 года
Степан Семенович Храповицкий ...................................................
43
Щекатуров А.Б. Сподвижник А.В. Суворова, один из
организаторов и руководителей Народного ополчения,
защитник Красного и Смоленска, генерал-майор Е.И. Оленин ...
52
Каплинский В.Б. Последнее пристанище генералов-смолян
(захоронения русских генералов – участников боевых действий
с наполеоновской армией в 1812–1815 годах на территории
Смоленской области) ....................................................................... 62
Качулина Л.А. Командир 1 кавалерийской дивизии корпуса
Витгенштейна I Русской армии П.Д. Каховский ............................ 79
Иванова О.С., Филиппова А.А. Военная биография
А.С. Грибоедова в 1812–1814 гг. (по материалам последних лет) ...
81
Нахимов А.П. Русский оплот на Смоленщине.
Боевые действия в Сычёвском уезде ............................................ 89
Кузовчикова Г.Н. Сражение при Лубино ....................................... 107
Хомченко С.Н. Сражение при Валутиной горе в мемуарах
вестфальского унтер-лейтенанта Рюппеля ..................................... 115
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
4
Лышковская И.Н. Архивные документы о В.М. Вороновском –
авторе книги «Отечественная война в пределах Смоленской
губернии» ......................................................................................... 122
Боханов В.В., Быченкова Ю.А. Исторический, экономический
и педагогический аспекты реконструкции военно-исторических
событий (На примере реконструкции событий Отечественной
войны 1812 года на Смоленщине) .................................................. 128
Иванов А.М. Захоронение трупов на территории Вяземского
уезда Смоленской губернии в 1812 году ......................................... 130
Шкурлов И.В. Памятник героям 1812 года под Красным ........... 135
Петрова Ю.В. Дворянские усадьбы Вяземского уезда в 1812 году .... 141
Афонина В.Е. Отечественная война 1812 года
на Поречской земле ......................................................................... 149
Володин Д.А. Военно-историческая реконструкция боя
при Валутино-Лубино как средство патриотического
воспитания ....................................................................................... 156
Степченков Л.Л. Отечественная война 1812 года
на дореволюционных страницах «Смоленских епархиальных
ведомостей» ..................................................................................... 159
Ставицкий В.А. Александр I – стратегия победы
над Наполеоном .............................................................................. 177
Никитина Н.В. Взаимоотношение власти и общества в деле
восстановления городского хозяйства Смоленска после
Отечственной войны 1812 года ....................................................... 197
Сведения об авторах......................................................................... 206
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
5
Н.Ф. Высоцкая
Доминик Иероним Радзивилл (1786–1813).
Несвижская коллекция. 1812-й год
С 21 сентября по 10 декабря 2010 г. в Москве в рамках программы
«Год России во Франции и год Франции в России» проходила выставка «Наполеон и Лувр». Она организована Государственным историческим музеем совместно Музеем Лувр.
Впервые в Россию привезены экспонаты, которые хранятся во
многих музеях Франции: Музее Лувр в Париже, Государственном
музее Замки Версаль и Трианон, Музее Карнавале в Париже, Фонде
Наполеона в Париже, Музее армии в Париже, Музее декоративного
искусства в Париже, Государственном музее Замок Фонтенбло, Государственном фонде мебели и мануфактур Гобеленов, Бове и Савонри в Париже, Национальном музее Почетного Легиона и рыцарских
орденов в Париже, Государственном музее Замки Мальмезон в БуаПрео, Национальном музее керамики в Севре.
Уникальные ценности дают представление о личности Наполеона,
его каждодневной жизни и деятельности, о созданной им империи, о
наполеоновских легендах, о формировании, развитии культуры и науки, о выдающихся деятелях французского искусства этого периода.
В ней можно выделить несколько тематических разделов:
1. От Бонапарта к Наполеону: официальные портреты;
2. Коронация Наполеона;
3. Династические устремления;
4. Наполеоновские кампании;
5. Триумфальная арка Карусель;
6. Установление гражданского мира;
7. Архитектура и скульптурное убранство;
8. Музей Наполеона;
9. Лувр и современное искусство;
10.Мануфактуры;
11.Свидетельства наполеонского времени в России XIX века: заказы и коллекции;
12.После 1815 года: наполеоновская легенда.
Эта выставка по-новому позволила увидеть знаменитого корсиканца,
оценить его ум, энергию, административный и полководческий талант.
Наше внимание неслучайно обращено на эту выставку. Она, как
и несколько лет ранее прошедшая в филиале Государственного Эр-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
6
митажа – Генеральном штабе – «Под двумя орлами», раскрыла нам
новые аспекты русско-французских политических, экономических,
культурных связей до войны 1812 года, во время войны 1812 года и
после неё.
Такие личности начала XIX века, как Байрон (1788–1824), Наполеон I Бонапарт (1769–1721) оказали огромное влияние на мировую
культуру и искусство. Неслучайно, с первым связывают формирование стилистки романтизма, а со вторым – ампира. Наполеон к тому
же был и великим дипломатом, хорошо знающим настроения правящей верхушки многих стран, в том числе и Речи Посполитой после ее
трех разделов (1772, 1793, 1795 гг.).
Радзивиллы, как и многие другие крупные магнаты (например,
Сапеги), стремились получить самостоятельность и свободу от Российской империи. И именно это обещал им император Наполеон
в случае победы в войне с Россией. Эти обещания вселяли надежду,
уверенность в их исполнении. К 1812 году Наполеон благодаря своим
победоносным войнам поставил в зависимость от Франции большинство стран Западной и Центральной Европы. Поэтому трудно было
даже допустить мысль о поражении Наполеона в России в 1812 г.
Ярким примером, передающим настроения магнатов этого периода, были жизнь и деятельность Доминика Иеронима Радзивилла (1786–
1813).Он был сыном Иеронима Винцента (1759–1786), подкомария
литовского, и Софии Дороты Фридерики, княгини Тюрм-Таксис. Его
родной дядя, Кароль II Станислав, «Пани Коханку»(1734/5 – 1790;
R–240), X ординат несвижский, VIII ординат олыцкий, был воеводой
виленским, маршалком, принимал участие в Радомской конфедерации и вследствии этого вынужден был бежать из Речи Посполитой.
Обратимся непосредственно к имеющимся в это время в замке
экспонатам. Там находилось большое число доспехов, египетских мумий (?), 12 деревянных коней с богатой сбруей, одежда, подаренная
Иннокентием XI (1611–1689), «древнейшего фасона» с жемчугом,
плащ Святого Духа, кровать, кресло, которые Яну III Собесскому
(1629–1696) преподнес Людовик XIV (1638–1715), кубки немецких
мастеров, хоругвь, 12 апостолов из золота (высотой в 1–2 локтя), которые, возможно, повторяли скульптуры, расположенные над балкой
главного алтаря (иконостасом) собора Св. Марка в Венеции. Кроме
того, в одном из залов замка были выставлены восковые копии этих
12 апостолов, украшенные драгоценностями. Они стали зачатком будущих новых музейных экспозиций.
У Радзивиллов имелись трофеи, привезенные из мест сражений
в XVI–XVIII вв., которые постоянно переинвентаризировались[1].
Свою сокровищницу Радзивиллы показывали простолюдинам.
Для этого в одном из нефов несвижского костела Божьего тела была
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
7
развернута экспозиция трофеев (турецкие шатры, трон, кровать Людовика XIV, предметы быта), приуроченная к 100-летию победы польского короля Яна III Собесского (1629–1696) над турецкой армией,
осаждавшей Вену в 1673 г.
Дружеские отношения Кароля I Станислава Радзивилла «Справедливого» (1669–1718/19; icones, 148), VIII ордината несвижского, сына
Михаила I Казимира (1624/25 – 1680; icones, 142), VI ордината несвижского, который в 1672 г. был выдвинут кандидатом на польский
престол, с Петром I Великим (1672–1725) вылилась в торжественный
прием этой государственной персоны. Он состоялся 13 декабря 1705
г. в одной из резиденций Радзивиллов – Кореличском замке. Тогда,
вероятно, в знак глубокой благодарности за своевременную военную
помощь Петра I, что привело к отводу угрозы шведов, Кароль I Станислав подарил ему фамильный портрет «О семи фигурах», находящийся теперь в Эрмитаже в Санкт-Петербурге.
Но уже в 1706 г. Несвиж был разграблен шведами.
Политическое противостояние упоминаемого ранее родного дяди
Доминика Радзивилла Кароля II Станислава «Пани Коханку» (1734–
1790; icones, 165), X ордината несвижского, и Екатерины II Алексеевны
(1729–1796) вылилось в участие владельца Несвижа в политическом
заговоре против будущей императрицы. На имение Кароля II Станислава был положен секвест (запрещение на пользование имуществом).
И в то время, когда этот X ординат вынужден был бежать в Стамбул,
Италию до получения права возврата и проживания в Несвиже, в 1760е гг. и после первого раздела Речи Посполитой (1772), многие ценности оказались вывезенными в Российскую империю (Смоленск, Оружейную палату московского Кремля, Санкт-Петербург – Библиотеку
«Академии наук», Зимний дворец) [2].
Настоящий разгром Несвижа относится к 1812 г. Тогда Доминик
Радзивилл (1786–1813), XI ординат несвижский, выступивший на
стороне Наполеона I Бонапарта (1769–1821), с отступающей французской армией вывез трофеи из Москвы. Оставив их в Несвиже, он
поспешил в Мир, а затем бежал во Францию, где отлученный от отчизны, этот молодой изгнанник и романтик, вскоре умер.
Оставшийся управляющий несвижским замком – Альберт Бургольский (ум. позднее 1825) после пристрастных допросов, пыток
указал на спрятанные сокровища. Другого тайника не обнаружили ни
в 1812, ни в 1914, ни в 1941 гг. И до настоящего времени его месторасположение неизвестно.
Русские генералы: Н. А. Тучков (1765–1812), П.В. Чичагов (1767 –1849),
фельдмаршал М.Б. Барклай-де-Толли (1761–1818), всё, что удалось
найти, распорядились погрузить в большие сундуки на брички. Они
«сопровождали» русских генералов во время боевых действий и,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
8
в конце концов, были переданы в Эрмитаж. М.Б. Барклай-де-Толли
по описям сдал 1-8, 11 сундуков с 359 штуками «продметов» [3].
Часть из них по просьбе жены Антония IV Вильгельма Фридриха
Николая Радзивилла (1833–1904) Елизаветы Дороты Марии из рода
де Кастелян Талейран (1840–1915) была возвращена из Эрмитажа
в Несвиж в количестве не менее 33 экспонатов в 1905 г. [4].
По условиям Рижского мирного договора в 1927 г. из Эрмитажа
в Польшу в числе многих других произведений были переданы ценности из Несвижа (не менее 49 предметов) [5]. Они поступили в коллекции музеев Кракова, и прежде всего – Вавеля, и сохранились во
время Второй мировой войны. Выполненные в Германии, Италии,
Беларуси, они являются произведениями высокого художественного
уровня.
Поступление экспонатов из Эрмитажа в Польшу продолжалось
в 1950–1960 гг. Позже сотрудниками польских музеев активно велась
закупка несвижских ценностей в антикварных магазинах Западной
Европы и Америки. Они оказались в Королевском замке в Варшаве,
куда на депозит были переданы произведения, усердно приобретаемые на этих же аукционах известным ученым и коллекционером Анджеем Техоновецким (род. 1924). (Некоторые из них также включены
в эту публикацию).
Итак, политическая недальновидность Доминика Радзивилла
стоила ему не только собственной жизни, но и привела к утрате несвижской коллекции Радзивиллов. Возродить эту коллекцию уже не
смогли его преемники.
Литература
1. Рыбчонак, С.А., Разрабаванне Нясвіжскага замка ў 1812 г. / Музей XXI стагоддзя: Актуальныя праблемы дзейнасці. Мн. “Белпрынт”. 2008. С. 178–187;
Рыбчонак С.А., Дванаццаць апосталаў. // Наша Ніва. 1994 № 7. С. 12; НІАБ
ф. 694, оп. 4, ед. 5230, л. 2–4; 694, оп. 3, д. 1165; Высоцкая, Н.Ф. Произведения
Несвижской коллекции Радзивиллов в собрании НХМ РБ (1968 – 2001) и их
отражение в инвентарях XVIII–XX вв. с. 160–176; Карпенко, Е.В. Ценности
Несвижского замка в музеях России, Польши, Литвы, Украины. С. 187–197.
2. Шышыгіна – Патоцкая, К.Я., Нясвіж і Радзівіллы. Мн. “Беларусь”.
2007. С. 19.
3. Высоцкая, Н.Ф., Документы о ценностях несвижского замка в Эрмитаже// Вяртанне № 6. Мн., Беларускі фонд культуры, 1999. С. 180–226.
4. Там же.
5. Zbiory zamku krоlewskiego na Wawelu. Wstеp J. Szablowski. Arkady. Warsawa.
1975. kаt. № 163, 164, 165, 166, 169, 173, 174, 183, 184, 191, 192, 199, 210, 221,
222, 225, 264, 265, 266, 269.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
9
Т.С. Лызлова, К.А. Чудов
ПРАЗДНОВАНИЕ СТОЛЕТНЕГО ЮБИЛЕЯ
ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1812 ГОДА
В СМОЛЕНСКОЙ ГУБЕРНИИ
1912 год – особый в истории России. Празднование 100-летия Отечественной войны 1812 г. было действительно всенародным.
Специально к этой дате издали четыре выпуска «Вестника августовских торжеств 1812–1912 гг.», где была расписана программа
Бородинских торжеств. Подготовка к юбилею шла под личным наблюдением императора Николая II. Ведущую роль при этом играла
армия, а Бородинское поле должно было стать местом проведения
главных мероприятий. На торжества планировалось прибытие всей
царской семьи, высших военных и гражданских чинов, депутаций
от всех военных частей, принимавших участие в сражении, военноучебных заведений всех сословий и губерний России, прямых потомков по мужской линии участников битвы, иностранных делегаций и
даже нескольких участников Отечественной войны 1812 г.
Особая роль отводилась обеспечению безопасности в дни празднования юбилея. 14 января 1912 г. состоялось первое секретное заседание Комиссии по выработке мер охраны во время празднования
столетнего юбилея Отечественной войны в Москве и Московской
губернии. В ходе заседания комиссии, помимо других важных вопросов, было принято решение об организации на Бородинском поле и
возле него семи полицейских участков. «Заведывание каждым участком вверяется особо командированному классному чину полиции и
с придачей ему в помощь двух урядников и не менее 4 конных стражников»1. Были определены границы каждого из семи полицейских
участков.
Ход празднования юбилея содержал немало интересных фактов и
событий, одно из которых заслуживает отдельного внимания. Согласно заметке «Фельдфебель 1812 года» в московском выпуске «Вестника
августовских торжеств 1812–1912»: «В Москву прибыл на юбилейные
торжества отставной фельдфебель Егор Иванович Винтанюк, участник Бородинского боя. По документам ему 122 года, но сам Винтанюк
считает, что ему давно уже минуло 130 лет.
На вид ему нельзя дать больше 80-ти лет. Прекрасно видит, но
слышит плохо. Память сохранила ему любопытные эпизоды Отече-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
10
ственной войны. Но, к сожалению, во время разговора он скоро утомляется, и тогда, – увы! – добиться от него чего-нибудь очень трудно.
Современник Александра I и Наполеона напрягает память, лицо его
искажают страдания, и, наконец, он безнадежно опускает руки:
– Забув, – говорит он с сильным малороссийским акцентом.
При нашествии Наполеона полк, в котором служил Винтанюк,
уже фельдфебелем, был вытребован с Кавказа в центральную Россию:
Итти на французов, чтобы оны не лизлы у нашу землю…»2.
Но вернемся в 26 августа 1912 года.
После парада войск император Николай II с семьей прибыл в Бородинскую усадьбу, посетил храм, дворец и оставил такие слова: «Там
все мы прониклись общим чувством благоговения к нашим предкам.
Никакие описания сражения не дают той силы впечатления, которая
проникает в сердце, когда сам находишься на этой земле…». В память
о посещении музея битвы они лаконично написали: «Бородино. 25–
26-ое августа 1912 г. Николай. Александра. Алексей. Ольга. Татьяна.
Мария. Анастасия».
Далее был зачитан особый приказ по Военному ведомству от 26 августа 1912 г.:
«В непрестанном внимании к нуждам доблестной своей армии и
в отеческой заботливости об участи как самих воинов, так и членов
их семейств, особенно же тех, главы коих кровию запечатлели свою
преданность Престолу и Отечеству, Государь император всемилостивейше соизволил настоящий достопамятный день 26 августа 1912 г.,
в который истекает столетие со дня знаменательного в Отечественную
войну 1812 г. сражения под Бородином, ознаменовать дарованием
ниже изложенных милостей потомкам славных деятелей названной
войны и их семействам.
1. Отделить при всех вообще кадетских корпусах 20 казенных вакансий, присвоив им наименование Бородинских стипендий, для
сыновей офицеров, врачей и священников, служащих и служивших
в частях войск, участвовавших в Бородинской битве, или для потомков участников войны 1812 г. по мужской линии, если отцы этих малолетних пользуются общим правом на воспитание своих сыновей в
кадетских корпусах.
3. Ассигновать 100 000 руб. на выдачу пособий состоящим в покровительстве Александровского комитета о раненых раненым и увечным, служившим в воинских частях, отличившихся в Отечественную
войну, а также потомкам участников Отечественной войны других
частей войск, по ранам и увечьям состоящим в покровительстве комитета».
По окончании парада Государь верхом проследовал в Бородинский
дворец, где был накрыт завтрак для лиц, приглашенных на торжества,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
11
потомков участников Бородинского сражения и начальников отдельных частей.
28 августа празднование продолжилось в Москве. В 2 часа дня
в Большом Кремлевском дворце состоялся высочайший выход их величеств в Успенский Собор. В Андреевском зале по обеим сторонам
фронта расположились: слева – депутация французской армии, справа – Свита его величества; затем, по обеим сторонам Андреевского
зала – военные чины, к которым примыкали потомки участников
Отечественной войны.
В 7 часов их величества и высочества отбыли из Благородного собрания. Перед отбытием А.Д. Самарин поднес Государю иллюстрированное издание книги «Московское дворянство в Отечественную
войну».
На другой день, 29 августа, в 11 часу утра, Государь произвел на
Ходынском поле смотр всем войскам, сосредоточенным в Москве по
случаю Бородинских торжеств. Для почетных гостей – французских
делегаций, министров и прямых потомков героев Отечественной войны, а также стариков-ветеранов были построены особые ложи.
Тогда же среди группы потомков возникла мысль учредить в память пережитых славных дней Общество, имеющее целью объединение потомков участников войн 1812–1814 гг. как в армии, так и государственном ополчении. Устав Общества был утвержден 11 февраля 1913 года. В июле этого же года председателем Общества избрали
Л.М. Савелова (правнука полковника Савелова Василия Петровича),
который, являясь кандидатом московского уездного предводителя
дворянства, принимал активное участие в августовских торжествах
1912 г. на Бородинском поле. Он входил в делегацию от можайского
дворянства, приветствовавшую Николая II, возлагал венок к бородинским памятникам, участвовал в императорском выходе.
После Л.М. Савелова, в 1916 году, Общество потомков возглавил
Михаил Николаевич Загоскин, но после революции оно прекратило
своё существование. И лишь в 150-летие Бородинской битвы и 50-летие панорамы Ф. Рубо потомков собрал Владимир Алексеевич Казачков, участвовавший в юбилейном параде (1912 г.) на Бородинском
поле. Заслуга В.А. Казачкова в том, что он и в годы репрессий продолжал собирать сведения о потомках – в его списке состояло более
600 фамилий.
Не обошли торжественные события и Смоленскую губернию, где
в годы Отечественной войны 1812 г. разворачивались основные сражения. Готовиться к празднованию начали задолго до юбилейного года.
Так, Смоленское губернское собрание 19 января 1911 г. постановило: принять на себя издание сборника материалов, относящихся
к 1812 году и касающихся Смоленской губернии, ассигновав на та-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
12
ковое издание 3 тысячи рублей. Редакцию сборника взял на себя
В.М. Вороновский, издательская же комиссия состояла из группы
смолян, проживающих в Санкт-Петербурге, во главе с Н.А. Хомяковым, Н.Н. Опочининым и В.П. Энгельгардтом.
Было принято решение устроить бульвар между крепостной стеной и уездным земством, на пространстве от Ильинского пролома до
памятника Энгельгардту и Шубину, включая в него и памятник; назвать этот бульвар и сооружаемое здесь здание начального городского
училища в память 1812 года.
Необходимо было привести в должный порядок памятник священнику Н.А. Мурзакевичу на Окопском кладбище и поместить доску с соответствующей надписью на доме, где он жил. Предложили
также открыть подписку в пределах Смоленской губернии на памятник – бюст главнокомандующему в 1812 г. русскими армиями князю М.И. Кутузову-Смоленскому, который и был поставлен на вновь
устроенном бульваре.
13 января 1911 г. состоялось заседание военной комиссии, посвященное столетию Отечественной войны. На заседании присутствовали представители администрации, дворянства, города, духовенства,
ученой архивной комиссии и другие. Обсуждался вопрос о восстановления поля сражения под Смоленском в 1812 г. и об увековечении
различных мест этого поля сражения памятниками. Решено было избрать храмом-памятником 1812 г. Благовещенскую церковь над Молоховскими воротами. Предлагалось облицевать стены мраморными
досками с названиями совершивших подвиги войсковых частей и фамилии отдельных лиц, павших в боях под Смоленском.
Смоленская ученая архивная комиссия постановила к столетнему
юбилею войны 1812 г. издать особый сборник материалов, относящихся к этой эпохе. Для этого обратилась к населенно Смоленской
губернии с просьбою присылать разного рода материалы и вещи, касающиеся этих событий. Министерство внутренних дел ассигновало
комиссии на издание сборника 500 рублей.
По собственной инициативе хранителем древностей городского
историко-археологичского музея В.И. Грачевым были изданы следующие работы: «Смоленск и его губерния в 1812 г.»; в «Памятной книжке Смоленской губернии» за 1910 г. помещены «Письма французского
офицера из г. Смоленска в 1812 году» и другие.
Результатом этой подготовки стали юбилейные торжества, посвященные 100-летию Отечественной войны 1812 г. В Лопатинском саду
5 августа 1912 г. на месте захоронения генерал-майора А.А. Скалона
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
13
его внуками был установлен памятник, положены плиты на могилу
и поставлена ограда. Произошло освящение этого места. И в тот же
день на верхнем валу был открыт памятник Софийскому полку по
проекту Б. Цапенко.
31 августа 1912 г. Смоленск посетили высочайшие особы – император Николай II с семьей. В городе они пробыли всего 4 часа, успев за
это время посетить Успенский собор, осмотреть памятник защитникам Смоленска 4–5 августа 1812 г., Лопатинский сад и Королевский
бастион; музей княгини М.К. Тенишевой; дом Смоленского дворянства. На запланированном открытии бульвара 1812 года Николай II в торжественной обстановке разрезал ленточку. Праздничные мероприятия продолжались еще несколько дней.
В 2012 г. будет отмечаться 200-летие победы России в Отечественной войне 1812 года. Правительство Российской Федерации утвердило план праздничных мероприятий, согласно которому выделены
средства на реставрацию Смоленской крепостной стены, памятника
Софийскому полку и могилы генерал-майора Скалона, воссоздание
флигеля и открытие экспозиции «Александр Сергеевич Грибоедов и
Отечественная война 1812 года» в историко-культурном и природном
музее-заповеднике А.С. Грибоедова «Хмелита», ведь роль Смоленска
и всего Смоленского края в Отечественной войне 1812 года невозможно переоценить.
Примечания
Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ): Ф. 97.
Оп. 3. Д. 108. 1912 г.
2
Вестник августовских торжеств 1812–1912. – М., 29 августа 1912 г.
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
14
А.И. Попов
Упущенная победа
Из-за ошибки проводника-еврея и своего командира генерала А. Жюно, герцога д'Абрантес 8-й вестфальский корпус опоздал к
штурму Смоленска и прибыл к городу лишь поздно вечером 18 августа.
Он расположился позади 2-го и 3-го кавалерийских корпусов возле
дороги на Ельню, видимо, у с. Преображенское. По словам генерала
А.Л. Окса, Наполеон приказал, чтобы корпус маршала М. Нея «перешёл по вновь построенным мостам в Смоленске через Днепр, чтобы
атаковать русскую позицию с фронта, в то время как герцог д'Абрантес
должен был перейти реку одной милей выше у Прудищево, обойти эту
позицию справа, ударить противнику во фланг и тыл и, таким образом, отрезать его от главной армии». Адъютант Окса капитан Й. Борке
также писал, что «корпусу была дана задача быстро продвинуться и
броситься между русским войском и его арьергардом». Заметим, вопервых, что эти, как и все прочие вестфальцы, полагали, что имели
дело лишь с русским арьергардом, и, во-вторых, поскольку мемуары
были написаны post factum, они не могут служить доказательством
того, какой же точно приказ Жюно получил утром 19 августа.
На самом же деле, в 5 часов маршал А. Бертье направил Жюно приказ императора, «чтобы вы с вашим армейским корпусом… двинулись
по левому берегу Днепра в точку, где вы найдёте генерала Эбле. Я дал
приказ этому генералу перебросить понтонный мост. Прикройте эту
операцию и перейдите с вашим армейским корпусом на правый берег».
Между 9 и 10 час. вестфальцы переправились через Днепр у Прудищ
по двум понтонным мостам, наведённым французскими моряками
(4-я и 9-я роты 4-го флотского экипажа). Для охраны мостов были
оставлены две роты из 2-го и 3-го линейных полков. Казачьи пикеты
тут же донесли начальству, что «неприятель делает мост из “дащок” и
брусьев, ставит понтоны и начинает переправляться через р. Днепр,
в 11 верстах от Смоленска».
По свидетельству подполковника Ф.В. Лоссберга, во время переправы, между 10 и 11 час. к Жюно прискакал ординарец Наполеона,
видимо, для того, чтобы сообщить затем императору о том, насколько успешно прошла переправа. После краткой беседы с генералом
посланник императора умчался назад. Этим офицером был капитан Б. Кастеллан, который записал в дневнике: «Император послал
меня к генералу Эбле, который перебрасывал мосты в двух льё на крайнем правом фланге». Капитан поехал вдоль Днепра, был обстрелян
русскими стрелками с противоположного берега, но добрался до ме-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
15
ста назначения. «Два моста были наведены, – пишет он, – и герцог
д'Абрантес перешёл с вестфальцами. Генерал Эбле сказал мне, что один
из его адъютантов, следуя вдоль берега реки, едва ускользнул от русских». Таким образом, Кастеллан приезжал вовсе не к Жюно, которому никаких приказов не передавал. Сам Жюно писал: «Я получил приказ идти прикрыть возведение мостов на Борисфене. Я сделал это, и мы
перешли через реку довольно медленно из-за нашей артиллерии, сходни
мостов были чрезвычайно плохими, и я смог занять позицию лишь гораздо позже, будучи вынужден прокладывать дорогу для артиллерии
в болотистом лесу».
Окс писал, что после переправы вестфальцы «около 1 1/2 часов
двигались дальше до высоты деревни Тебеньково (Szenkowo), откуда не увидели перед собой никаких войск, но в течение 3/4 часа могли
быть свидетелями слева от себя боя между корпусом Нея и русским
арьергардом». Лейтенант Й.Ф. Гиссе говорит, что вестфальцы более
часа шли до д. Щенково с большим поместьем. Борке вспоминал: «До
полудня мы двигались до возвышенности у деревни Чебенково, когда наш авангард увидел неприятельские колонны, которые двигались
так медленно, что только от воли командующего генерала зависело
добраться до них и принудить к сражению. Войска демонстрировали
добрую волю, ведь это был для них первый случай сразиться». Подполковник Л.В. Конради считал, что «если бы мы теперь пошли в атаку, то
русские были бы уничтожены, и все, офицеры и солдаты, в лихорадочном напряжении ожидали приказа к наступлению. Наша жажда борьбы
давала волю чувствам, отдельные батальоны жаловались, что они хотят идти вперёд, но Жюно не двигался и грозил, ругаясь, расстрелять
всякого, кто скажет ещё одно слово. Было от чего прийти в отчаяние!
Итак, нам предоставлялся удобный случай одержать большую победу…, а Жюно, этот неспособный и, при этом, своенравный генерал,
его не использовал. Я видел, как генералы Тарро и Окс тщетно уговаривали его».
Генерал Ж.А. Алликс ехал впереди с авангардом и не мог понять,
почему не подходит сам Жюно. «Я повернул назад, – вспоминал он, – и,
к моему великому удивлению, обнаружил, что 8-й корпус остановился в трёхстах туазах [570 м] от своего авангарда, ружья в пирамидах,
построив фронт назад. Я тотчас направился к генералу Жюно, которому изложил положение дел, побуждая его двинуться вперёд. Генерал Жюно ответил мне, что это невозможно, потому что противник
находится в его тылу и движется на него, что было невероятно, поскольку восьмой корпус был прикрыт ручьём». Окс считал, что, «если
бы герцог быстро перешёл через овраг, который находился между его
и русскими позициями и… пошёл бы дальше, то он вышел бы позади
небольшого леса на Московскую дорогу, взяв неприятельский арьергард во фланг и в тыл, и совершенно отрезал бы его от главной русской
армии. Несомненно, это движение имело бы блестящий успех и, веро-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
16
ятно, привело бы к уничтожению этого арьергарда силой в 10.000 человек. Но герцог д'Абрантес смутился при появлении противника, приказал обеим пехотным дивизиям остановиться позади возвышенности
и даже вместе с авангардом отступил от неё на некоторое расстояние
назад, и выстроил корпус позади леса (на выходе из которого располагалось прекрасное поместье), где он не мог быть видим обеими армиями и даже сам ничего из-за этого не видел. На замечания, сделанные
ему некоторыми генералами, он вполне определённо ответил, что, вопреки полученному приказу, он слишком быстро продвинулся вперёд».
По словам Гиссе, Жюно отдал приказ остановиться слева от леса,
выше Щенково и отправился на завтрак в поместье; правда, он «позаботился, чтобы и нам (поскольку мы испытывали жажду и голод,
расположившись лагерем в чистом поле на испепеляющей жаре) было
выдано живительное питьё из находившихся там запасов шнапса».
По словам Лоссберга, Жюно занял «скрытную позицию, забавным
образом в кареях». Принуждённый затем убеждениями Алликса и
Ж.В. Тарро, он «решился, не без труда, присоединиться к своему авангарду. Прибыв на эту позицию, которая находилась в трёх четвертях
льё [3.300 м] впереди Валутиной, Жюно должен был двинуться в тылы
неприятеля; но он, несмотря на предложения офицеров, находившихся под его командой, упорно оставался на позиции авангарда. Он находился там более четырёх часов». Унтер-офицер Ф.Л. Вагнер уверял,
что вестфальцы видели русский арьергард у Латишино (Lutschinowa).
«В 3 часа пополудни, – пишет Гиссе, – мы со всем нашим армейским корпусом прибыли на русский левый фланг... В то время как герцог д'Абрантес мог бы активно использовать этот момент и быстрым
продвижением в тыл неприятельской боевой линии произвести блестящий удар, к чему его уже должен был побуждать боевой настрой,
громко и с пылом выражавшийся в наших рядах, он, ко всеобщему удивлению и досаде, приказал остановиться у опушки леса сомкнутыми
колоннами, и спокойно взирал, как неприятель использовал нашу
бездеятельность для того, чтобы быстрой переменой фронта избежать
угрожающей опасности для своего левого фланга». По словам Окса,
когда вестфальцы с опозданием подошли к полю боя, они «увидели,
что на расположенном напротив поле выстроилась неприятельская кавалерия, которая имела связь с войсками, стоявшими на Московской
дороге с той стороны оврага. Указанный противник тотчас обнаружил
первое появление герцога д'Абрантес и принял надлежащие меры, чтобы избежать угрожавшей здесь опасности. Поэтому многие дивизии,
уже выступившие на Бредихино, спешно были отозваны назад, и почти вся имеющаяся кавалерия перешла на русский левый фланг. Герцог
д'Абрантес довольствовался тем, что наблюдал противника, хотя почти все его генералы призывали его к атаке». Поясним, что вестфальцы
видели выдвижение кавалерии генерала В.В. Орлова-Денисова, которую спешно направил сюда генерал А.П. Ермолов.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
17
Наполеон, «осмотрев местность с господствовавшей над ней возвышенности, снова послал герцогу д'Абрантес приказ действовать с должной энергией. – Барклай сошёл с ума, – сказал он. – Этот арьергард будет
взят нами, если только Жюно ударит на него». Борке вспоминал, как
«неожиданно сюда прискакал через тот самый лес с левой стороны король Неаполитанский и пылко обрушился с упрёками на герцога, почему он не атакует и упускает прекрасные обстоятельства». По словам
Лоссберга, король порицал Жюно «столь громкими и внятными словами, что каждый, знающий французский язык, всё понял… Жюно,
однако, столь же громко возразил, что он действует по приказам императора и хорошо знает, что ему следует делать».
Окс писал: «Приехал сюда король Неаполитанский, проскакав через густой лес к герцогу д'Абрантес, чтобы призвать его к немедленной
атаке. Герцог полагал себя не обязанным ни к какой атаке, и хотя велел
кавалерии сесть на коней, но послал через овраг только 2-й лёгкий
пехотный батальон и вольтижерскую роту 1-го лёгкого батальона, которые, хотя и двинулись против неприятеля и открыли стрелковый
огонь, но были не в состоянии ввязываться в серьёзный бой с превосходящей неприятельской кавалерией. Поэтому последняя воспользовалась их слабостью, чтобы врубиться в них… Капитан фон Вурмб и
большинство его людей были заколоты после мужественного сопротивления». После этой неудачной атаки Жюно вновь остановился.
По мнению Окса, «герцог так и оставался бы равнодушным зрителем этого боя, как и всего сражения, если бы в 4 часа пополудни, когда
всё ещё не последовало никакой диверсии в пользу Нея, не прискакал
бы сюда вторично король Неаполитанский, не сделал бы герцогу строжайший выговор и не настоял бы на немедленной атаке. Затем король
сам направился к кавалерии, тотчас пришедшей в движение, чтобы
воодушевить её на предстоящую борьбу. Находившемуся во главе
полку он сказал: “Я надеюсь, шволежеры, что вы будете настолько же
храбры, насколько вы красивы; выгоните-ка мне этих негодных казаков” и т.д.». Шеф эскадрона Ж.Ф. Фриан привёл слова Жюно: «К тому
же мои войска не желают идти вперёд. – “Это невозможно, – воскликнул король Мюрат, – я дам вам доказательство противного!”. Встав
тогда во главе одного полка вестфальской кавалерии, он бросил его на
Московскую дорогу; затем, вернувшись к генералу Жюно, он сказал
ему: “Теперь наступай, русские проиграли! Целью является твой маршальский жезл!”».
Конради вспоминал: «Внезапно я увидел прискакавшего к Жюно с
немногими всадниками короля Неаполитанского (Мюрата), широко
известного своей фантастической униформой. Он уже издалека махал
нам, был встречен громким “Ура!”, так как мы не сомневались, что
теперь дело должно дойти до атаки. Но эта надежда обманула нас. Я
видел его, возбуждённо говорящего с Жюно, но из-за удалённости не
мог понять слов, и затем он ускакал оттуда взбешённый. Наша кава-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
18
лерия присоединилась к нему и быстро исчезла позади одной возвышенности. Позднее я слышал от очевидцев, что Мюрат кричал Жюно:
“Что ты делаешь здесь, почему не атакуешь, вперёд, вперёд, потому
что победа лежит на той стороне, она принесёт тебе маршальский
жезл”. Но Жюно, казалось, был глухим и слепым и остался стоять,
неприступный для всех настоятельных требований». По мнению Лоссберга, «слова Мюрата способствовали, вероятно, тому, что он сделал
прямо противоположное тому, чего он и все мы желали».
По словам Алликса, «король Неаполитанский прибыл к армейскому корпусу в пять часов вечера. Он сделал ему очень пылкие упрёки за
его бездействие. Жюно довольствовался возражением, что он не получил
приказа. Наконец, после оживлённого спора, не сумев убедить Жюно
двинуться на неприятеля, король Неаполитанский повернулся к нам
и сказал: “Идите вы, остальные, и оставьте его здесь”. Генерал Тарро принял командование и исполнил это движение. Мы находились
всего в четверти льё [1,1 км] от большой дороги, когда Жюно приехал
присоединиться к нам; он вновь принял командование, и вместо того,
чтобы продолжить столь полезно начатый марш, он вновь остановил
свой армейский корпус и оставил его на позиции, откуда видел прохождение русских войск, которые сражались у Валутиной, даже не
пытаясь, по меньшей мере, чинить препятствие их отступлению».
Жюно, со своей стороны, попытался представить дело так, будто он сам был инициатором этой атаки. Он написал императору: «Я
занял позицию. Я не имел никакого приказа вступать в бой; я не знал
даже, каковы были войска, которые сражались на моём левом фланге,
огонь был весьма неспешным; но спустя полчаса, когда прибыла дивизия
Гюдена, огонь возобновился, я сел на лошадь и с моей кавалерией и
двумя батальонами лёгкой пехоты перешёл через большой овраг, находившийся передо мной, чтобы произвести рекогносцировку поля
боя». Заметим, что вестфальцы прибыли на исходную позицию к полудню, а дивизия Гюдена была введена в бой не в два с половиной
часа, как утверждал Жюно, в 17 час., так что он «сокрыл» несколько
часов своего бездействия. Таким образом, Жюно «в интервале от двух
до пяти часов сопротивлялся не только приказам императора, но и
просьбам всех генералов своего армейского корпуса, и особенно уговорам короля Мюрата».
Г. Гурго писал, что «Наполеон возвратился в пять часов вечера в
свою Главную квартиру, посчитав день законченным. Но, прежде чем
оставить эту позицию, он послал к королю Неаполитанскому своего
офицер-ординарца Гурго, под начальство которого он поставил нескольких офицеров (среди прочих г. Роана Шабо). Он поручил ему
следовать за атакой, которая имела место на Московской дороге, и
координировать движения маршала Нея, короля Неаполитанского и
герцога д'Абрантес… Несмотря на просьбы короля Неаполитанского,
несмотря на приказы и инструкции императора, которые были сообще-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
19
ны ему офицером-ординарцем, Жюно ни за что не хотел направиться
на дорогу в тылу русских. Кажется, что этот генерал, давший столько
доказательств самой блестящей храбрости, уже испытывал проявления той болезни, от которой он умер некоторое время спустя. Офицерординарец, видя, что генерал не хочет исполнять приказ, который он
ему доставил, сказал ему: “Господин герцог, что я должен сказать императору?”. Герцог д'Абрантес был окружён своим штабом и, кажется,
был сильно удручён. Он ответил с досадой: “Вы скажете, монсир, что я
занял позицию, поскольку наступила ночь”. Офицер-ординарец возразил, что ещё около четырёх часов дня, что маршал Ней много претерпевает в атаке, которую он вынужден производить по фронту; все эти
настоятельные просьбы оказались бесполезными; герцог д'Абрантес
не хотел делать никакого движения».
Генерал-адъютант императора Ж. Мутон рассказывал, что «Жюно
не только получил прямой приказ действовать, но и что он сам доставил ему второй [приказ], которого тот не послушался, как и первого».
Мутон прибавил: «Если бы не почтительность, которую я испытывал
к генералу Жюно, более старому генералу, чем я, я встал бы во главе вестфальцев, чтобы повести их на неприятеля. Я сожалел об этом
моменте, и буду сожалеть всегда, что не последовал за этим вдохновением». По словам другого генерал-адьютанта Е. Сангушко, Жюно,
«несмотря на неоднократные приказания императора, переданные ему
через генерала Паца, не хотел двинуться вперёд под предлогом, что кустарник на его фланге скрывает русских и не дозволяет ему вступить в
бой под вечер». Таким образом, 3 или 4 посланника были направлены
к Жюно от имени императора с приказом атаковать, но тщетно.
Последовательность действий 8-го корпуса в сражении была следующей: 5–6 час. – получение приказа и выступление из лагеря под Смоленском. 9–10 час. – переправа через Днепр у Прудищево; 11–12 час. – прибытие к Тебеньково; 14–15 час. – приезд Мюрата с призывом атаковать,
за овраг посланы 2-й батальон лёгкой пехоты, вольтижерская рота
1-го батальона; 16–17 час. – прибытие посланцев Наполеона с приказом атаковать; второй приезд Мюрата с тем же требованием, в бой двинуты кавалерия генерала Х.Г. Хаммерштайна, 3-й батальон лёгкой пехоты,
вольтижерские роты 1-го и 2-го батальонов лёгкой пехоты; 18 час. – на
левом фланге Окс с егерями-карабинерами захватил лес, а генерал Легра
с егерями гвардии установил связь с войсками Нея, на правом фланге в
дело введены четыре вольтижерские роты 2-го и 6-го линейных полков, Алликс открыл огонь из двух батарей; 20–21 час. – русские войска
отступили с поля боя и сражение закончилось. В целом Жюно ввёл в
дело 3 кавалерийских полка, 4 батальона из 18, и 18 орудий из 34, хотя
по условиям местности именно последние два рода войск могли окончательно решить исход боя.
«Около 8 часов, – пишет Лоссберг, – слышны были последние
выстрелы впереди нас, и мы в построении карерасполагаемся на ноч-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
20
лег на том же месте, где мы с полудня провели в бездействии. Потери
наших лёгких войск… довольно значительные, но и неприятелю мы
причинили значительный урон нашей артиллерией, искусно расположенной генералом Алликсом, что доказывается множеством убитых
людей и лошадей, оставшихся на поле сражения». Окс считал, что атака вестфальцев, «хотя и привела вечером к победе, могла бы нанести
русским ещё больший ущерб, если бы герцог д'Абрантес организовал
серьёзное преследование, так как русский левый фланг… вынужден
был отступать по очень плохому, пересечённому болотами пути».
По свидетельству Гиссе, русские начали отступление, как на учебном плацу, но, «чтобы добраться до большой Московской дороги, они
перешли болотистую равнину, через которую вёл лишь один единственный узкий проход. Все наши батареи были вывезены на гребень
возвышенности и, поскольку обращённые в бегство русские колонны
столпились перед этой тесниной, а с этой стороны орудия извергали
на них смерть и погибель, это произвело среди них замешательство,
которое было скрыто только благодаря слишком рано для нас наступившей ночи. Потери русских были ужасны; люди и лошади лежали
нагромождёнными друг на друга. А если бы герцог д'Абрантес обладал
талантом, которого следует ожидать от любого генерала, а полуденные
часы, праздно проведённые нами, были бы использованы для того, чтобы
занять эту теснину, находившуюся в тылу неприятельской позиции,
как это было заложено в наших стремлениях, то весь неприятельский
арьергард был бы отрезан от главной армии и был бы вынужден сдаться
вместе со всем своим обозом».
Капитан Т. Папет записал: «Мы построились в три каре» [нужно
полагать, бригадные] и «остались стоять в каре на ночь перед фронтом, составив ружья в пирамиды и приготовив пищу». Линсинген писал: «Мы расположились биваками в каре на поле сражения. Вечером
мы пытались помочь многочисленным русским раненым – тяжёлое
дело, так как столь многих невозможно было транспортировать. Эти
бедняги должны были оставлены лежать и умирать там, где они лежали. В конце концов, силы покинули нас, и мы спокойно заснули
на поле опустошения посреди стонов и жалоб раненых и умирающих». Подполковник Й.Л. Бёдикер вспоминал, что корпус «всю ночь
напролёт оставался стоять в каре на поле боя. На следующее утро…
Окс послал меня с 300 человек на рекогносцировку в направлении, в
котором русские предприняли своё отступление. Здесь я обнаружил,
что русский армейский корпус, который противостоял нам, примерно
в получасе [пути] от поля боя вынужден был с величайшим трудом
пробираться через трясину, чтобы последовать за своей главной армией. Орудия были сняты с лафетов и поштучно перетащены по искусственной дамбе из вязанок хвороста, великое множество лошадей
застряли по шею в болоте, и многие раненые были оставлены лежать
в плачевном состоянии».
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
21
«После окончания сражения, – вспоминал Вагнер, – мы разбили
в стороне от поля боя лагерь, в котором оставались стоять до 24 августа. В течение этого времени по приказу… Окса нами были погребены
убитые с обеих сторон». Линсинген писал, что «корпус оставался на
поле боя до 24 августа; ему была поручена печальная задача, очистить
его. Особенно тяжёлыми были для нас лошадиные падали». 23 августа
Лоссберг записал, что Наполеон «раздал много орденов, из которых,
однако, ни один не попал в наш корпус; император, по-видимому,
отплачивает за то, что сам поставил над нами столь незначительного
человека». Конради пишет, что «Наполеон издал дневной приказ, в
котором поблагодарил все корпуса за их храбрость и самопожертвование, и вручил многочисленные повышения в чине и награды.
Лишь вестфальцы не были упомянуты ни единым словом и ничего
не получили», лишь «для погребения мёртвых были мы достаточно
пригодны».
Офицеры и генералы 8-го корпуса единодушно осуждали поведение Жюно. Лоссберг записал, что даже генералы Тарро и Окс «не могли более сдерживать свои мысли о поведении Жюно». Тарро сказал
полковнику Ж.Б. Бернару, «что он также не мог понять его бездеятельность, и потому посчитал своим долгом обратить его внимание,
как на это, так и на хороший дух войск, которые поэтому стремились
принять деятельное участие в борьбе». Осматривая поле сражения,
Линсинген констатировал: «Всем нам стало совершенно очевидно,
через какое тяжёлое дефиле на Московской дороге мы позволили русским беспрепятственно уйти. Мы легко могли бы преградить отступление всему неприятельскому арьергарду, или даже всему корпусу.., если
бы своевременно и решительно пошли в наступление. В том, что мы
слишком поздно пришли к делу при Смоленске, может быть виноват
еврей, но в том, что 19-го мы не предприняли решающего удара против русских, в этом, господин герцог, вину с вами не разделит ни один
человек».
Генерал П. Пельпор писал: «Бой у Валутиной Горы, который Наполеон позднее назвал боем исполинов, превратился в сражение. Были
постепенно задействованы по 30.000 человек с той и с другой стороны. Фортуна была за нас, а мы этим не воспользовались. Жюно… ничего
не понял в блестящей роли, которая досталась ему в тот день». Шеф
эскадрона М. Марбо считал, что, «если бы Жюно захотел принять участие в сражении, он смог бы запереть русскую армию в узком проходе,
где, попав меж двух огней, она была бы вынуждена сдаться, что привело
бы к окончанию войны. Поэтому все пожалели о короле Жероме. Последний, хотя и был весьма посредственным генералом, скорее всего,
пришёл бы на помощь Нею. И все ждали, что Жюно будет строго наказан».
Наполеон был крайне недоволен Жюно, который, по словам Окса,
«получил поэтому в армейском бюллетене справедливое порица-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
22
ние; в первом негодовании император, будучи убеждён, что герцог
д'Абрантес не способен командовать армейским корпусом, отдал приказ об его увольнении; но по многократным ходатайствам его друзей,
находившихся в ближайшем окружении Наполеона, он всё же сохранил командование корпусом». Р. Вильсон вложил в уста императора
следующие слова: «Я упустил – вернее, Жюно упустил для меня – один из
самых благоприятных случаев за всю мою жизнь». А. Коленкур пишет,
что император был очень сердит на Жюно, маршалы Бертье, Ж.Б. Бессьер и Ней »упрекали его в том, что движения его были недостаточно
быстрыми. Со своей стороны герцог д'Абрантес… возражал, что он
был вынужден двигаться сомкнутой колонной, чтобы не подвергаться риску, а кроме того, его движение было замедлено препятствиями,
вынудившими его уклониться вправо. Как уверяли князь Нёвшательский и Неаполитанский король, этих препятствий в действительности не существовало…
– Жюно, – повторял он [император] с горечью, – упустил русских. Из-за него я теряю кампанию. В первый момент он добавлял к
этому упрёку суровые выводы и угрозы; но, по обыкновению, воспоминание о прежней хорошей службе Жюно взяло верх над мыслью
о его теперешних ошибках, и недовольство императора осталось без
последствий». Наполеон спросил Гурго, «почему Жюно не выполнил
приказ, который был ему отдан. Офицер рассказал о том, что произошло. Тогда император велел позвать Бертье и сказал ему: “Кажется,
что Жюно более не способен, он не захотел обойти русскую позицию.
Это причина того, что мы имели столь кровопролитное дело, что мы
потеряли Гюдена… Я не хочу более, чтобы он командовал вестфальцами; он должен быть замещён Раппом, который говорит по-немецки, и
хорошо ими командует”. Князь Нёвшательский написал приказы относительно этой замены, но в последующие часы гофмаршал Дюрок
и другие старшие офицеры, старые товарищи Жюно, сумели смягчить
Наполеона, и этот генерал сохранил своё командование».
Сам Ж. Рапп вспоминал: «Наполеон посетил места, где происходил
бой. “Узел битвы был не у моста, а вон там, в деревне, где должен был
выйти восьмой корпус. А что делал Жюно?”. Король Неаполитанский
попытался смягчить его вину. Он ссылался на численность неприятеля, на препятствия, пустил в ход все обычные доводы… Бертье, всегда
любивший герцога, принял в нём участие. Коленкур со своей стороны
тоже. Все по мере возможности говорили в защиту храбреца, которого можно было упрекнуть лишь в минутной растерянности. Правда,
из-за этого мы потеряли весьма большие преимущества. Наполеон
призвал меня к себе. “Жюно теперь окончательно утратил все шансы на маршальский жезл. Я назначаю вас командиром вестфальского
корпуса: вы говорите на их языке, вы подадите им пример и заставите
их сражаться”. Я был польщён этим доверием и высказал ему это; но
ведь Жюно был всё же покрыт ранами… Я просил императора забыть
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
23
одну минуту его рассеянности во внимание к двадцатилетнему мужеству и преданности. “Из-за него русская армия не сложила оружия: ведь
это может мне помешать пойти на Москву. Примите командование
над вестфальцами”. Тон, каким он произнёс эти слова, был уже значительно более мягкий. Заслуги бывшего адъютанта заставляли легче
относиться к бездействию, проявленному восьмым корпусом... Я покинул Наполеона, чтобы сообщить князю Нёвшательскому и герцогу
Виченцскому о немилости, грозившей Жюно. “Мне крайне тяжело, –
сказал мне князь, – что его лишают командования; но я не могу не
сознаться, что из-за него не удалась самая лучшая операция за всю кампанию. Вот от чего зависят успехи на войне: от забывчивости, от минутной рассеянности и растерянности… Впрочем, я поговорю с Коленкуром”. Оба действовали настолько успешно, что Жюно сохранил
за собой командование; я был очень доволен этим, во-первых, потому, что лишение командования было бы для него ударом, а во-вторых,
потому, что для меня не было большой радости в его солдатах».
Для того чтобы яснее понять причины «необъяснимого» поведения Жюно, нужно учесть следующее. В январе 1811 в Испании пуля
поразила его в нижнюю часть лба и почти обнажила мозг; эта рана
временами вновь открывалась, и сильные кровоизлияния сопровождались невыносимыми болями. Это ранение повлияло на характер
генерала, вызывая приступы раздражительности. По признанию супруги, «Жюно нисколько не потерял своих умственных способностей, но был в каком-то странном состоянии… Часто он оставался в
усыплении целый день, а ночью совершенно не мог спать». По словам Лоссберга, это был уже не прежний красавец, а «толстый человек
со сгорбленной спиной, с поглупевшим и отталкивающим лицом».
Сам Наполеон признавал, что «у Валутино он уже был сумашедшим».
В 1813 году прогрессирующая болезнь довела генерала до самоубийства.
Завершая описание данного сюжета, С.Ю. Нечаев задался «естественным вопросом, от кого вообще могла пойти версия о том, что
Жюно устранился от выполнения боевой задачи? Только от того, кому
она выгодна лично, кто хотел переложить на простодушного Жюно
часть своей ответственности». По мнению Нечаева, этим злопыхателем мог быть «только непосредственный участник сражения, только
француз, только человек близкий к Наполеону и способный хотя бы
в какой-то степени влиять на него. Таким человеком вполне мог стать
Иоахим Мюрат». Итак, «козёл отпущения» найден! Но такой вывод мог
сделать лишь человек, не знающий источников, ибо порицал Жюно отнюдь не только Мюрат, но и Бертье, Бессьер, Ней, Ш.Э. Гюден, Гурго и
буквально все подчинённые этого несчастного, искалеченного генерала!
Правда, некоторые участники боя считали, что определённая доля
вины лежит и на Наполеоне. Так, Лоссберг пытался разобраться в том,
почему император не отдал Жюно приказа об атаке. «Французский
офицер-ординарец или адъютант Наполеона, который настиг Жюно
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
24
между 10 и 11 часами, когда мы как раз переходили мосты, не мог его
привезти, в ещё меньшей степени он мог сам посоветовать атаку, так
как в момент, когда этот офицер был послан Наполеоном.., последний
ещё не имел никакого представления, что оба армейских корпуса под командой Нея и Даву встретят столь значительное сопротивление… Этот
офицер, вероятно, знал о положении дел ещё меньше, чем Наполеон,
так что нечего думать, будто он мог подать такой совет как собственное мнение. В кратких переговорах, которые состоялись между Жюно
и этим офицером… не было никакой речи о задаче нашего армейского
корпуса. Поэтому упомянутый офицер-ординарец прибыл только для
того, чтобы доставить Наполеону сообщение, переброшены ли мосты
и перешли ли мы через них».
В 14-м бюллетене Великой армии от 21 августа сказано, что «бездействие Жюно стало причиной спасения Барклая». Ж. Шамбрэ на это
заметил: «Этот упрёк падает на Наполеона, так как он мог меньше
чем за полчаса сообщить приказ этому генералу, а он не сделал ничего». Ф. Шапюи на это резонно возразил, что Шамбрэ, зная рассказы
Алликса и Гурго, странным образом заявил, будто бы Жюно не имел
приказа к наступлению. Сам же Шамбрэ привёл слова Мюрата, обращённые к Жюно, а потому «должен был понять, что этих самых
слов было более чем достаточно, чтобы побудить генерала Жюно
действовать».
Польский историк М.В. Кукель также считал, что «общая атака VIII корпуса имела бы огромные результаты», и что бездеятельность
Жюно «была спасительной для россиян». «Все говорят о его умственном расстройстве на фоне пьянства и тяжёлых последствий ранения в
голову; неправильно, кажется, сводить всё дело также к личной ненависти герцога Абрантес к королю Неаполитанскому». «Последствия
бездеятельности Жюно растянулись далеко за поле битвы “под Валутиной”… “Мы должны были погибнуть, – написал Ермолов царю, –
но неприятель непостижимым образом не воспользовался случаем”.
Достижение этого было бы надёжней, если бы под Прудищами перебросили больше сил, и если бы движение по московскому тракту предприняли
раньше… Но и в том положении, которое реально сложилось к 5 часам
пополудни “на двенадцатой версте”, можно было добиться большей
победы, если бы на месте Жюно находился воин с сердцем и головой».
Наполеон «тогда сказал, что, если бы Жюно ударил, то французы
остановились бы в Москве [Смоленске, А.П.]. На самом же деле его
собственная неспособность добиться победы под Смоленском принудила его к движению на Москву». Кроме того, если бы Ней не стал
ввязываться в бой с отрядом Е. Вюртембергского у Гедеоново, он смог
бы ещё до полудня отбросить арьергард П.А. Тучкова 3-го к Лубино
и поставил бы в безвыходное положение колонну Н.А. Тучкова 1-го,
при которой находился М.Б. Барклай-де-Толли1.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
25
Таким образом, Кукель также возложил часть вины на императора
и отчасти на маршала Нея. Думается, что последнего вряд ли можно обвинять в том, что он не смог сразу определить, куда отступила
1-я русская армия, если даже сам её командующий Барклай не мог
достоверно предугадать, где половина его армии сможет выйти на
Московский тракт. Ней так и писал, что у Гедеоново он столкнулся
с корпусом генерала К.Ф. Багговута, и лишь в сражении у Лубино он
осознал, что перед ним находилась половина армии Барклая.
Напомним, что в первом разговоре с Мюратом Жюно неслучайно сослался на отсутствие у него приказа императора к наступлению.
Настойчивые и даже резкие призывы короля Неаполитанского, который не являлся его непосредственным командиром, почти наверняка вызвали у этого больного человека «обратную реакцию», на что
указывали очевидцы. Он «зациклился», «встал в позу», и не захотел
делать ничего, что ему навязывали силой, без предъявления письменного приказа. Поэтому появление между 16 и 17 час. императорских
посланцев, даже если они и передали ему устный приказ императора,
оказалось запоздалым. Они тем более не смогли переубедить генерала, коли этого не смог сделать даже маршал Франции. Так что отсутствие императора на поле боя, опрометчиво посчитавшего, что это
лишь арьергардное дело, безусловно, отрицательно сказалось на координации усилий отдельных корпусов. Вина Наполеона состоит и в
том, что он, повинуясь лишь эмоциям, поставил во главе 8-го корпуса
друга своей юности, несмотря на то, что деградация его интеллекта
была уже вполне очевидна ещё до начала русской кампании.
Сам Барклай прекрасно понимал, из какого отчаянного положения ему удалось выпутаться. Прапорщик А.А. Щербинин лично слышал «отзыв Барклая Бенигсену в том, что изо ста подобных дел можно
выиграть только одно».
Конечно, не дело историка гадать на кофейной гуще, «что было
бы, если бы», но нетрудно предположить, что при том боевом настрое,
который столь единодушно демонстрировали вестфальские войска,
хватило бы сил и одного 8-го корпуса, чтобы отрезать южной колонне
1-й Западной армии путь к отступлению. Даже если бы сам Барклай и
спасся, то со своей «ополовиненной» армией он вряд ли стал бы помышлять о сопротивлении у Дорогобужа, Вязьмы и Царево-Займище,
а поспешил бы к Гжатску на соединение с войсками генерала М.И. Милорадовича. Интересно, где бы в таком случае М.И. Кутузов принял
командование соединёнными армиями и где бы он рискнул дать генеральное сражение?
Повторим, что историк не имеет права заниматься подобными
гаданиями, но он может определить степень вероятности иного исхода сражения, если бы во главе 8-го корпуса оказался иной генерал,
и вовсе не король Вестфалии Жером Бонапарт, о котором сожалел
Марбо, а реально возглавлявший его в начале войны Д.Ж. Вандамм,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
26
которого сам же император отстранил от командования из-за разногласий с этим «опереточным» королём. Зная о том, как поступил этот
решительный и бесшабашный генерал ровно год спустя под Кульмом,
можно не сомневаться в том, что он, не задумываясь, бросился бы на
помощь Нею, Орлов-Денисов не успел бы развернуть свою кавалерию, и исход сражения, несомненно, стал бы иным. А Вандамм, надо
думать, получил бы маршальский жезл, которого он так рьяно будет
добиваться в следующем году.
Но история не терпит сослагательного наклонения…
И всё же интересно, а вспомнил ли император 20 августа о Вандамме?
Примечания Rapp J. Mémoires. Paris, 1823. Р. 190-191; Allix J. Lettre sur la campagne de
Russie // Journal des sciences militaires. 1826. Vol. 5. P. 600-603; Hohenhausen L.
Biographie des generals von Ochs. Cassel, 1827. S. 236-243; Fain A. Manuscrit de
1812. Т. II. Paris, 1827. P. 383; Denniée P. Itinéraire de l'empereur Napoléon... Paris,
1842. P. 53; Lossberg F.W. Briefe in die Heimath… Cassel, 1844. S. 104, 119, 126-127,
130-133, 137; Fleck L. Beschreibung meiner Leiden… Hildensheim, 1845. S. 16-18;
Gourgaud G. Examen critique… // Bibliothéque historique et militaire. T. VII. Paris,
1853. P. 393-394; Berthezéne P. Souvenirs militaires de la République et de l'Empire. Т. 2. Paris, 1855. Р. 19, 27, 30; Pelleport P. Souvenirs militaires et intimes. T. 2. Paris,
1857. Р. 17; Aus dem Leben des Generals von Brandt. Th. I. Berlin, 1870. S. 384-386;
Kriegerleben des Johann von Borcke. Berlin, 1888. S. 181-82; Marbot M. Mémoires.
Vol. III. Paris, 1891. Р. 131-132; Dupuy V. Souvenirs militaires. Paris, 1892. Р. 174175; Linsingen. Auszug aus dem Tagebuch // Beihefte zum Militér-Wochenblatt.
1894. S. 277-278; Castellane B. Journal. T. 1. Paris, 1895. Р. 136-137; Wagner F.L.
Tagebuch // Jahrbécher fér die deutsche Armee und Marine. Bd. 111. Berlin, 1899.
S. 209; Fabry G. Campagne de Russie. T. IV. Paris, 1903 P. 754, 769-770, 791,
793-795; Conrady L.W. Aus stérmischer Zeit. Berlin, 1907. S. 254-257; Réppell E.
Kriegsgefangen im Herzen Russland. Berlin, 1912. S. 82, 85; Gieβe F. Tagebuch…
Leipzig, 1912. S. 104; Krollmann F. Erlebnise in dem Kriege gegen Russland… Hannover, 1912. S. 26-27; Caulaincourt A. Mémoires. T. I. Paris, 1933. P. 397-398; ���
Записки герцогини Абрантес... Т. XV. М., 1837.С. 55, 106, 108, 125, 135; Щербинин
А.А. Мои записки о кампании 1812 г. // Отечественная война 1812 г. Материалы ВУА. Т. XXI. СПб., 1914. С. 211; Вильсон Р.Т. Дневник и письма 1812-1813.
СПб., 1995. С. 60; Русская кампания 1812 г. по дневнику капитана Теодора фон
Папета… // ВИЖ. 2010. № 2. С. 72-73.
1
Исследования: Chambray G. Histoire de l'expédition de Russie. T. I. Paris, 1838.
Р. 324-329; Chapuis F. Cl. Observations sur les Historics de la campagne de Russie
// Bibliothéque Historique et militaire. T. VII. Paris, 1853. Р. 549-552; Kukiel M.
Wojna 1812 roku. T. II. Kraków, 1937. S. 104, 107-109.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
27
А. А. Подмазо
Загадка портрета Александра I
из Военной галереи Зимнего дворца
Отечественная война 1812 года и заграничные походы русской армии 1813–1814 годов, несомненно, являются наиболее знаковыми событиями первой половины XIX века не только в России, но и во всей
Европе. Событиями, которые на долгие годы изменили политическую
карту Европы и предопределили дальнейшее развитие европейских
народов.
Российский император Александр I был не только современником
и свидетелем этих событий, но и самым деятельным их участником.
Будучи в начале войны 1812 года фактически во главе русских армий1,
император нашел в себе силы отказаться от утвержденного им же плана размещения русской армии в Дрисском лагере, а затем и вовсе покинуть армию, чтобы не мешать Главнокомандующему 1-й Западной
армией М.Б. Барклаю-де-Толли.
Не меньшего мужества требовала от императора проявленная им
в 1812 году твердость не только не заключать мир с Наполеоном, но
и не вступать с ним в переговоры, даже после оставления русскими
войсками Москвы.
Неоценимы заслуги Александра I в создании в 1813 году коалиции
против наполеоновской Франции. Российскому императору не только удалось привлечь к борьбе против Наполеона почти всех европейских государей, но и сгладить противоречия среди союзников, сохранив тем самым коалицию до окончательной победы над врагом. Только благодаря Александру I союзники двинулись к Лейпцигу, оставив
в тылу Дрезден, вступили в пределы Франции и двинулись на Париж,
не разбив армию Наполеона.
Не забыл император и тех, кто вместе с ним переносил тяготы войны – в Зимнем дворце было решено создать портретную галерею генералов, участвовавших в войне 1812–1814 годов, а в Царском Селе по
приказу императора в память войны были установлены триумфальные ворота с надписью «Любезным моим сослуживцам».
Подробнее см.: Подмазо А.А. К вопросу о едином главнокомандующем в
1812 году // Отечественная война 1812 года. Источники. Памятники. Проблемы. / Материалы X Всероссийской научной конференции. Бородино,
3–5 сентября 2001 г. М.: Калита, 2002. С.140–146.
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
28
Александр I, задумавший создание портретной галереи генералов
в Зимнем дворце, не увидел воплощение своего замысла. Военная галерея, созданная по проекту архитектора К.И. Росси на месте существовавших ранее нескольких небольших комнат в середине парадной
части Зимнего Дворца между Белым (позже Гербовым) и Большим
тронным (Георгиевским) залами, рядом с дворцовым собором, была
торжественно открыта 25 декабря 1826 г. уже в царствование императора Николая I.
В реализации столь грандиозной задачи помог случай. В 1818 г. во
время Ахенского конгресса Александр I, войдя в комнату, где Джордж
Доу писал портрет князя П.М. Волконского, был поражен сходством
портрета с оригиналом и быстротой, с которой работал художник. Английский живописец был приглашен в Россию для написания портретов для Военной галереи.
Предложение было очень заманчивым – за каждый портрет художнику было обещано по 1000 рублей ассигнациями (250 рублей серебром) – огромные деньги для того времени. Для сравнения можно
сказать, что известным русским живописцам за портрет такого размера платили всего по 200–300 рублей ассигнациями.
Доу прибыл в Петербург весной 1819 г. и сразу же приступил к выполнению «высочайшего» заказа, создавая в одном формате портреты
генералов. Работал он очень быстро – к открытию выставки в Академии Художеств в сентябре 1820 г., где Доу представил несколько написанных им для галереи портретов, им было создано уже более
80 портретов генералов1.
Ныне в Военной галерее находится 329 погрудных генеральских
портретов, расположенных в пять рядов, четыре портрета в полный
рост (фельдмаршалов М.И. Голенищева-Кутузова и М.Б. Барклая-деТолли, великого князя Константина Павловича и английского герцога Веллингтона) и три конных портрета (российского императора
Александра I, австрийского императора Франца I и прусского короля
Фридриха-Вильгельма III).
Такое большое число портретов генералов, принимавших участие
в Отечественной войне 1812 года и заграничных походах русской армии 1813–1814 гг., собранных в одном месте, является уникальным и
не имеет аналогов в мире.
Идея создания портретной галереи сама по себе не была оригинальной. Во многих европейских замках и дворцах существовали портретные галереи. Вероятно, одна из таких галерей и натолкнула Александра I на мысль о создании генеральской галереи в Зимнем дворце.
В известном альбоме В.М. Глинки и А.В. Помарнацкого «Военная галерея Зимнего дворца», выдержавшем уже три издания, гово1
Отечественные записки. 1820. Ч.3. С.284.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
29
рится, что на мысль о создании в Зимнем дворце портретной галереи
генералов-героев войны 1812–1814 гг. Александра I мог натолкнуть
создававшийся в Виндзорском замке «Зал памяти Ватерлоо»1. Предположение, прямо скажем, не совсем корректное. Георг IV, вступивший на британский престол в 1820 г., задумал увековечить память победы при Ватерлоо созданием в своей резиденции портретной галереи
известных лиц, боровшихся с Наполеоном. Зал под размещение портретов был спроектирован Д. Уайтвиллем на месте бывшего «рогового
двора», получившего свое название из-за висевших там оленьих рогов. Однако Георг IV, умерший в 1830 г., так и не увидел задуманного
им зала – строительство завершилось уже при правлении его преемника Вильгельма IV. Точная дата открытия зала неизвестна, однако,
рисунок с проектом его кровли, подготовленный Ф. Крейсом, датирован 1835 г. Напоминаю, что Военная галерея в Зимнем дворце начала
готовиться с 1819 г. и была открыта уже в 1826 г.
Но дело даже не в том, что послужило прототипом Военной галереи, – поражает размах задуманного Александром I предприятия, – в
одном месте предполагалось разместить портреты всех генералов, которые участвовали в боевых действиях против французов в кампаниях
1812, 1813 и 1814 годов, состоя в генеральском чине, или были произведены в генералы вскоре после окончания войны за отличия, оказанные в боях.
В Отечественной войне 1812 года и в заграничных походах 1813–
1814 годов принимало участие не менее 660 русских генералов2. Часть
из этого числа была произведена в генеральский чин после войны, но
за отличия в 1812–1814 годах. Указанное количество генералов почти
в два раза превышает число портретов в галерее, но это нисколько не
умаляет грандиозности реализованного в Зимнем дворце проекта.
Известно, что находящийся ныне в Военной галерее конный портрет Александра I работы Ф. Крюгера был помещен в нее только в 1839 г.
Возникает законный вопрос, что было на торцевой стене в галерее до
появления там императорского портрета работы Крюгера? Попробуем с этим разобраться.
Планов Александра I по созданию галереи генералов пока разыскать не удалось – неизвестно, где в Зимнем дворце должна была размещаться галерея, сколько портретов планировалось в ней разместить
Глинка В.М., Помарнацкий А.В. Военная галерея Зимнего дворца. 3-е изд.,
доп. Л.: Искусство, 1981. С.9.
2
В данном случае под термином «генерал» имеются в виду не только военносухопутные чины, но также морские и гражданские чины первых пяти классов
по табели о рангах. Полный список лиц, участвовавших в войне 1812–1814 гг.
и имевших чины 1–5 классов, представлен на сайте «1812 год»: http://www.
museum.ru/museum/1812/Persons/Russ/index.html
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
30
и когда предполагалось закончить ее создание. Неизвестно также,
планировалось ли разместить в военной галерее портрет лица, задумавшего создание галереи, – императора Александра I. Даже проект
Военной галереи, Высочайше утвержденный в марте 1826 г., Росси начал готовить уже после воцарения Николая I.
О первоначальном размере галереи и сроках завершения ее создания можно косвенно судить по объявлению, сделанному Джорджем
Доу в газете «Русский инвалид» в мае 1820 г. «Г[осподин] Дав, Живописец, коему Его Императорское Величество благоволил поручить изготовление портретов, назначенных для Галереи Российских Генералов,
прославившихся в последнюю войну, – намеревается, с соизволения и под
Высоким покровительством Августейшего их Предводителя, издать Литографическое собрание помянутых портретов. <...> Галерея сия состоит из 200 портретов и разделится на 40 тетрадей,... <...> Тетради сии
выходить будут в Свет через каждые три недели, так что все собрание
приведено будет к концу в одно время с оригинальными портретами»1.
Как можно заключить из приведенного текста, планировалось изготовить 200 портретов. Закончить их написание Доу рассчитывал к
сентябрю 1822 года. Однако процесс создания галереи затянулся. Написание портретов для галереи продолжалось и после её открытия в
1826 г. и практически прекратилось только в 1829 г. со смертью Доу,
хотя отдельные портреты писались вплоть до 1839 г. зятем Доу Томасом Райтом. При этом часть портретов так и не была написана, и в Военной галерее в настоящее время находится 13 пустых рам, затянутых
зеленой тканью, с фамилиями генералов.
Списки генералов, принимавших участие в походах 1812–1815 годов, готовились по поручению Александра I в 1-м отделении Инспекторского департамента Главного штаба2. Затем эти списки доработал
Дежурный генерал Главного штаба А.А. Закревский3 и в ноябре 1819 г.
передал их начальнику Главного штаба князю П.М. Волконскому,
который представил их императору, а после направил Аракчееву для
передачи на рассмотрение в Комитет для вспомоществования неимущим изувечным генералам, штаб и обер-офицерам, называвшийся
для краткости Комитетом, учрежденным 18-го августа 1814 года.
Комитет, рассмотрев формулярные списки генералов, сделал заключения, достоин ли каждый генерал для включения в портретную
галерею, однако, члены Комитета рассматривали только кандидатуры генерал-майоров и генерал-лейтенантов. Обсуждению, в соответствии с Высочайшей волей, не подлежали полные генералы, генераладъютанты и генералы Гвардейского корпуса4. Результаты рассмотреРусский инвалид, №124 от 28 мая 1820 г.
РГВИА. Ф.395. Оп.6/312. Д.163.
3
РГВИА. Ф.474. Оп.1. Д.1257. Л.8 об.-28.
4
РГВИА. Ф.474. Оп.1. Д.1257. Л.64–64 об.
1
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
31
ния Комитетом списков генералов были представлены 7 августа 1820 г.
в Главный штаб, а затем представлены императору.
В список «генералов, заслуживающих быть писанными в галерею»,
Комитетом было включено 262 генерала1, что с учетом генералов, не
рассматриваемых в Комитете, значительно превышало первоначально запланированное количество портретов.
Вероятно, представление списка императору изменило его первоначальные планы в отношении сроков создания и размеров галереи.
Изменение планов в отношении галереи создало уникальную ситуацию с написанными портретами – с одной стороны, император через
Министра Императорского Двора князя П.М. Волконского торопит с
написанием портретов, а с другой стороны, исполненные портреты
остаются невостребованными в мастерской художника. Из Кабинета
Его Величества художнику регулярно выплачиваются деньги за написанные портреты, но при этом никто не проверяет, действительно ли
написаны портреты, указанные в отчетах Доу.
Всё это создавало условия для злоупотреблений. Написанные для
галереи и оплаченные из казны портреты Доу продавал изображенным лицам или их родственникам, заменяя их копиями, созданными
его помощниками – В. Голике и А. Поляковым.
Портреты продолжали оставаться в мастерской у Доу до начала сентября 1825 г., когда поступило Высочайшее повеление передать их в
ведение гофмаршала Двора его Величества действительного статского
советника Ф.И. Лабенского, который заведовал Эрмитажной галереей. 7 сентября 1825 г. в Эрмитаж было принято от Доу 224 портрета2.
По странному стечению обстоятельств истребование портретов от
художника совпало с отъездом императора в Таганрог, откуда он уже
не вернулся. Через два месяца было объявлено о кончине императора.
Это совпадение можно рассматривать как ещё одно косвенное подтверждение ухода в 1825 г. Александра I от мирской жизни и перевоплощения его в старца Федора Кузьмича. Император не в первый раз
уезжал из Петербурга, но впервые до отъезда решил завершить «старые дела» (более шести лет портреты находились в мастерской художника, а тут вдруг все забрали).
В упоминавшемся же проекте, подготовленном после смерти Александра I в марте 1826 г. архитектором Росси, в галерее было предусмотрено место для 360 погрудных, 4 ростовых и 3 конных портретов3.
Впоследствии, при постройке галереи число мест под погрудные генеральские портреты было уменьшено до 342. На проектном рисунке
торцевой стены Военной галереи виден конный портрет императора
Александра, однако он не похож на портрет, написанный Крюгером.
РГВИА. Ф.474. Оп.1. Д.1252. Л.176 –186.
Архив ГЭ. Ф.1. Оп.2. Д.23 (1825 г.).
3
РГИА. Ф.485. Оп.2 Д.321.
1
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
32
К тому же, современная галерея отличается от галереи, открытой и
освященной в 1826 г. Пожар, бушевавший в декабре 1837 г. более трех
суток в Зимнем дворце, уничтожил все внутреннее убранство многих
залов, в т.ч. и Военной галереи. Однако ни один генеральский портрет
не пострадал – они были вынесены из огня чинами Роты дворцовых
гренадер. Не пострадал при пожаре и конный портрет Александра I,
хотя сегодня трудно представить, каким образом такой огромный и
тяжелый портрет был так быстро снят со стены и вынесен из дворца.
Вес только живописного полотна без рамы составляет около 800 кг.
В 1838–1839 гг. галерея была заново отделана по чертежам архитектора В.П. Стасова. В результате переделки были изменены и внутреннее убранство, и даже размеры галереи. Тогда же, после реконструкции Военной галереи, в ней разместили и конный портрет Александра I
работы Крюгера.
При открытии галереи в декабре 1826 г. за неимением полагавшегося по проекту конного портрета, на торцевой стене был установлен
портрет Александра I работы Дж.Доу, на котором император изображен в полный рост, стоящим со шляпою в руке. Вот как описывали
открытие Военной галереи в газете «Русский инвалид»: «В конце ее [галереи] возвышаются ступени, покрытые малиновым бархатом, и ведут
к балдахину, осеняющему изображение во весь рост в Бозе почивающего
Императора»1.
Достоверно неизвестно, какой именно ростовой портрет императора работы Дж. Доу находился в галерее при ее открытии, – с 1819 по
1826 гг. художник создал несколько вариантов портрета Александра I
в одинаковой позе, но в разных мундирах. Наиболее вероятно, что там
находился портрет императора в общегенеральском мундире.
В описании освящения Военной галереи, помещенном в журнале
«Сын Отечества», читаем: «Портрет сей [Императора Александра I во
весь рост] заменен будет другим, над коим трудится Г[осподин] Дов,
изображая незабвенного Агамемнона нашего [т.е. Александра I] верхом
на лошади. Его Величество написан будет на той самой серой лошади,
на коей Он въехал победителем и миротворцем в Париж»2. Этот конный портрет императора Александра I работы Дж.Доу и изображен на
картине Г.Г. Чернецова, написанной в 1829 г. Тот же портрет можно
увидеть и на картине С.А. Алексеева с видом Военной галереи, написанной в 1835 г.
Сравнив изображения центральной части (с портретом Александра I) на картине Чернецова с аналогичным фрагментом на работе
Алексеева, а также с центральной частью на акварели Э.П. Гау, можно убедиться, что фигура императора на них изображена по-разному.
1
2
Русский инвалид, № 307 от 28 декабря 1826. С.1240.
Отечественные записки, № 81, январь 1827. Ч.29. С.152.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
33
Картины Алексеева и Чернецова написаны еще до пожара – в 1835 г. и
в 1829 г., соответственно, а акварель Гау в 1862 г., т.е. уже после пожара.
На всех трех работах портрет императора находится под балдахином,
сделанным из малинового бархата. Даже при беглом осмотре заметно, что изображения балдахинов на картине Чернецова и акварели Гау
сильно различаются. К сожалению, на картине Алексеева верхнюю
часть балдахина закрывает люстра, но и по боковым частям драпировки можно сделать вывод, что он больше соответствует изображению
балдахина на акварели Гау. Хотя на картинах Алексеева и Чернецова
изображен один и тот же (допожарный) вид Военной галереи, но балдахины на них изображены по-разному.
Расположенные по бокам от портрета императора декоративные
стойки с орлами и венками и на картине Алексеева и на акварели Гау
доходят (по высоте) только до половины императорского портрета, а
на картине Чернецова эти стойки выше портрета.
Исследования в архиве Государственного Эрмитажа позволили
установить, что конный портрет Александра I, написанный Дж. Доу,
поступил в Эрмитаж в 1829 г., однако не сразу занял положенное ему
место в Военной галерее. Согласно рапорту гофмаршала Двора Е.И.В.
действительного статского советника Ф.И. Лабенского «по причине [значительного] увеличения портрета Г[осподино]м Довом, прежняя рама оказалась к переделке вовсе не возможною, потому что хотя и
можно было наставить оную, то излишняя широта профиля не позволила
бы поместить ее в назначенном по рисунку месте. По сим причинам нужно было заказать раму новую с меньшим профилем; к балдахину надобно
было сделать новый карниз с резьбою и позолотою и прибавить ширину
арматуры, которую нужно было тоже перезолотить; под портретом
сделана тумба с дверью и замком для помещения ящика со знаменем дворцовой роты. Прежняя драпировка вся снята и вновь переделана по рисунку. Для поддержания древка от знамя, сделано бронзовое вызолоченное
укрепление в стене; за всю работу заплачено 2889руб. 50 коп.»1.
1 августа 1830 г., когда был составлен этот рапорт, Лабенский отчитывался перед Придворной конторой за уже проделанную работу,
а разрешение на значительную переделку рамы и всего убранства вокруг портрета было получено от императора 30 апреля того же года.
Учитывая вышеописанные в рапорте Лабенского переделки рамы и
балдахина, а также изготовление тумбы под портретом для хранения
знамени, получается, что у Чернецова (в отличие от Алексеева и Гау)
изображено еще не переделанное обрамление портрета Александра I.
Сам же портрет Александра I, изображенный Чернецовым, при
общем сходстве с портретом, который мы видим на картине Алексее1
Архив ГЭ. Ф.1. Оп.2. Д.16 (1830 год). Л.2 –2 об.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
34
ва, отличается от него мелкими деталями: у Чернецова лошадь полностью помещается внутри арки, а на картине Алексеева нога и хвост
императорской лошади «заходят» на арку. Также есть небольшие отличия и в позе императора.
В собрании Государственного Эрмитажа находится акварельный
рисунок, являющийся эскизом к картине. Находящийся в отделе
рукописей Государственного Русского музея дневник Чернецова позволил датировать этот эскиз ноябрем 1828 г.1. Обращает на себя внимание, что на рисунке тоже изображен конный портрет императора
Александра, который, как уже говорилось, появился в галерее только
в 1829 г. Это противоречие в датах можно объяснить следующим образом – на выставке в Таврическом дворце в 1827 г. Дж. Доу выставлял
эскиз конного портрета Александра, предназначенного для Военной
галереи. Вероятно, Чернецов был знаком с этим эскизом и, зная, что
конный портрет рано или поздно должен быть нарисован, изобразил
его на своем рисунке, а затем и на картине. Этим же можно объяснить
и вышеописанные отличия конного портрета императора Александра I
на картинах Чернецова и Алексеева. К сожалению, современное местонахождение этого эскиза Дж. Доу неизвестно.
Новый портрет императора не понравился многим, кто близко
знал Александра Павловича. По общему мнению, портрет был крайне неудачный. Редактор-издатель журнала «Отечественные записки»
П.П. Свиньин писал о портрете: «Тщетно будете искать в лице великодушного Победителя той ангельской улыбки, которая обворожила Парижан при первом появлении Его в пределах оного ... Из сего мрачного взгляда
на сем равнодушном челе – он [посетитель] ничего не откроет, ничего не
прочтет. О лошади не станем и говорить: не было зрителя, который бы
не заметил важных ее недостатков»2. Рядом с безупречно нарисованными и безукоризненно построенными в пространственном отношении конными портретами прусского короля Фридриха-Вильгельма III
(работы Ф. Крюгера) и австрийского императора Франца I (работы
Ф. Крафта), помещенными в 1832 г. в Военную галерею, недостатки
портрета Александра I работы Доу стали особенно наглядны. Стало
очевидно, что Доу в своей работе пренебрегал правилами линейной
перспективы, из-за чего задняя часть лошади получилась непропорциональной. Неслучайно император Николай I в 1832 г. заказал немецкому художнику Крюгеру, автору галерейного портрета прусского
короля, написать другой портрет императора Александра.
В июне 1832 г. Крюгер приехал в Петербург, где нарисовал эскиз
будущего портрета. Художнику были даны конкретные указания,
разъясняющие все частности будущего портрета (ракурс, масть лоша1
2
ОР ГРМ. Ф.28. Д.3. Л.145 об.
Отечественные записки, № 90, октябрь 1827. Ч.32. С.141.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
35
ди, мундир, набор орденов и т.д.). Особо оговаривалось, чтобы новый
портрет был такого же размера, как и предыдущий, чтобы ещё раз
не переделывать раму. Эскиз был одобрен Николаем I, и в мае 1833 г.
Крюгер вернулся в Берлин, где в 1837 г. закончил портрет, находящийся ныне в Военной галерее.
В августе 1839 г. Николай I повелел «портрет Императора Александра Павловича верхом, писанный художником Дове, находившийся наперед сего в портретной галерее, отослать в Москву для помещения там
во вновь устраиваемом дворце»1. Имелся в виду Большой Кремлевский
дворец, который начали строить в Кремле в 1839 г. по проекту архитектора К.А.Тона.
В убранстве комнат Большого дворца в Кремле «сосланный» из
Зимнего дворца портрет так и не был использован. Его поместили в
Оружейную палату, где он и находился до революции 1917 г. На волне борьбы с атрибутами прежней власти, царский портрет сняли со
стены и «бросили» в подвалы Успенского собора, где он долгое время
пылился. В последнее время портрет был недоступен, поскольку находится в запасниках Музеев Московского Кремля свернутым на вал.
В 2010 г. портрет был передан для реставрации во Всероссийский
художественный научно-реставрационный центр имени академика
И.Э. Грабаря, и появилась уникальная возможность воочию увидеть
работу Дж. Доу, находившуюся до пожара в Военной галерее Зимнего
дворца. На портрете и в самом деле нарушены пропорции фигур, что
особенно заметно на задней части лошади.
В историю портрета вновь, как и в 1837 г., вмешался огонь – 14 июля
2010 г. в центре Грабаря вспыхнул пожар, причем рядом с тем местом,
где была разложена подготовленная для реставрации картина. Портрет Александра I снова удалось спасти, хотя он, в отличие от пожара
173-летней давности в Зимнем дворце, значительно пострадал. Теперь
реставраторам придется сильно постараться, чтобы портрет снова
можно было показать зрителям.
В заключение хочется отметить, что Военная галерея, воплотив
грандиозное замыслы Александра I по увековечиванию памяти его
соратников по войне, стала своеобразным памятником Отечественной
войны 1812 года и заграничных походов 1813–1814 годов. Это воистину уникальное собрание генеральских портретов донесло до потомков
изображения многих участников тех героических событий.
1
Архив ГЭ. Ф.1. Оп.2. Д.12 (1839 год).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
36
С.В. Потрашков, Д.Г. Целорунго
М.И. Каховский – участник Отечественной
войны 1812 г. и заграничных походов русской
армии 1813–1814 гг.
Михаил Иванович Каховский – сын богатого смоленского помещика, отставного гвардии поручика Ивана Тимофеевича Каховского, который владел 1,5 тысячами крепостных, и его супруги Агафьи
Андреевны, урожденной Храповицкой. Он родился в 1788 г. в сельце
Песочне Духовщинского уезда Смоленской губернии.
М.И. Каховский происходил из старинного рода Каховских (Коховских), или Нечуй-Каховских, представители которого некогда
жили на территории Чехии и Польши. Основателем смоленских Каховских являлся Юрий Нечуй-Каховский, в 1654–1655 гг. его сыновья: Иван Елевферий (в православии Филипп), Севастьян (в православии Матвей) и Иван Каховские перешли на русскую службу, а от
Ивана непосредственно идет родословная линия к М.И. Каховскому.
Царь Алексей Михайлович пожаловал их чинами стольников и землей в Ивановском стане Смоленского уезда. Почти все Каховские в
XVII–XVIII вв. служили в полку так называемой смоленской шляхты.
Не было войны, в которой бы они не принимали участия. Стольник
Александр Каховский сражался со шведами под Нарвой. Знаменитый
екатерининский генерал М.В. Каховский участвовал в Семилетней
войне и в присоединении Крыма, Павел I даровал ему графский титул. Правда, в последние годы наибольшую известность получил декабрист П.Г. Каховский.
Род Каховских был внесён в VI и II части родословной книги Смоленской, Могилевской, Казанской и Саратовской губерний. Те представители рода, которые не смогли в свое время доказать древнее
дворянство, были занесены во II части (военное дворянство) соответствующих дворянских родовых книг.
Для Михаила Каховского отец выбрал военное поприще, он воспитывался в Гродненском (Шкловском) кадетском корпусе, и оттуда, изучив французский и немецкий языки, геометрию, рисование,
был выпущен 19 марта 1806 г. прапорщиком в Калужский мушкетерский полк.
С этим полком М.И. Каховский принял участие на территории Восточной Пруссии в русско-прусско-французской войне 1806–1807 гг.,
он участвовал в своем первом и последнем в этой войне сражении у
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
37
г. Браунсберга, затем – во многих сражениях русско-шведской войны
1808–1809 гг. С первых лет службы М.И. Каховский зарекомендовал
себя как храбрый и распорядительный офицер, за свои боевые отличия к 1809 г. был награжден орденами Св. Анны 3-й ст. и Св. Владимира 4-й ст. с бантом.
С 10 марта 1812 г., на шестом году службы в офицерских чинах, Каховский уже майор, что говорит о расположении к нему начальства.
В кампанию 1812 года состоял адъютантом командира 1-го отдельного пехотного корпуса П.Х. Витгенштейна, участвовал 18–20 июля в
боях при Якубове, Клястицах и Боярщине, 20 июля получил сильную
контузию картечью в голову. За отличие в этом бою был награжден
орденом Св. Анны 2-й ст. Несмотря на последствия контузии (его
мучили сильные головные боли), «получивши же малейшее облегчение», Каховский отправился от Полоцка с донесением к главнокомандующему 1-й Западной армией генералу М.Б. Барклаю-де-Толли
под Смоленск, где 5 августа принял участие в Смоленском сражении,
а 7 августа в сражении при Валутиной Горе получил ранение черепом
гранаты в бок. После выздоровления вернулся в 1-й отдельный пехотный корпус и 6–8 октября принял участие в сражении при Полоцке,
где за отличие был награжден чином подполковника (подполковник с
26 февраля 1813 г.). Каховский участвовал в делах при Чашниках и при
Смолянах, за которые был награжден алмазными знаками к ордену
Св. Анны 2-й степени.
За «особенные отличия» в боях при Борисове и на р. Березине награжден на седьмом году службы в офицерских чинах чином полковника (полковник с 13 августа 1813 г.). Следует отметить, в то время
средняя выслуга в офицерских чинах полковников армейских пехотных полков составляла двадцать лет8.
В кампаниях 1813–1814 гг. Каховский находился при генерале
П.Х. Витгенштейне, с 13 марта по 25 мая 1813 г. исполнял должность
дежурного генерала при главнокомандующем российско-прусской
армией П.Х. Витгенштейне, участвовал в сражении при Лютцене, за
отличие в котором был награжден орденом Св. Георгия 4-го кл., при
Баутцене с 10 августа по 1 октября находился в арьергардных делах,
«не упускал случая оказывать храбрость свою и мужество», участвовал в делах при Пирне, Дрездене, Ноллендорфе, Кульме, за отличие в
которых награжден орденом Св. Владимира 3-й ст. Принял участие в
битве при Лейпциге. В кампанию 1814 г. состоял начальником штаба
в корпусе ген. П.Х. Витгенштейна, участвовал в боях под Ножаном,
Бар-сюр-Обе, Ла-Брюсселе, за отличие при занятии Труа награжден
золотой шпагой «За храбрость». В 1813–1814 гг. был также награжден
прусскими орденами «За заслуги» и Красного Орла 2-й ст., австрий-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
38
ским орденом Св. Леопольда и баденским военным орденом Карла
Фридриха3.
Однако, несмотря на открывавшиеся блестящие перспективы, Каховский 1 июня 1815 г. в возрасте 26 лет вышел в отставку с мундиром
и пенсионом полного жалования с формулировкой «за ранами», поселился в родовом имении в Песочне Духовщинского уезда, предпочтя тихую жизнь уездного помещика беспокойной карьере военного.
Он обзавелся семьей, женившись на дочери смоленского губернского
предводителя дворянства Карабанова. От этого брака родилось несколько детей.
В 1826 году был выбран в предводители дворянства Юхновского
узда Смоленской губернии4. На третьем году своей деятельности во
главе уездного дворянства при представлении императору Николаю
Павловичу в бытность его проездом в Смоленской губернии Каховского узнал бывший сослуживец И.И. Дибич и лично рекомендовал
его государю. Николай I предложил чин генерал-майора и командование бригадой, Каховский отказался, но соблазнился губернаторской
должностью с производством в действительные статские советники –
гражданский чин IV класса, соответствовавший армейскому генералмайору5.
Он вступил в новую должность 12 марта 1829 г. Время губернаторства Каховского в Слободско-Украинской губернии (современная Харьковская область Украины) оказалось беспокойным: в 1830 и
1831 гг. в губернии обнаружилась холера. Успешность борьбы с ней
во многом зависела от распорядительности губернатора. Усилия Каховского в этой области были признаны в Петербурге заслуживающими поощрения. И он был удостоен ордена Св. Анны I степени с
императорской короной6. Свою роль в высокой оценке деятельности Харьковского губернатора, очевидно, сыграли и личные впечатления Николая I, дважды, в 1831 и 1832 годах, проезжавшего через
губернию. Однако губернский прокурор Жуковский – человек придирчивый и критично настроенный по отношению к губернатору и
губернскому начальству регулярно сообщал в Министерство юстиции
о происходивших в губернии беспорядках, виня в них Каховского.
Губернское правление оказалось завалено массой нерешенных дел,
число которых превысило 17 тыс. «В казенной палате обнаружилось,
как доносил прокурор, банкротство. Подрядчики и поставщики казны брали в три дорога, потому что не имели возможности получать
из Казенной палаты следуемого им по контрактам. Город содержался
в отвратительных санитарных условиях. Полиция, покровительствуемая губернаторским братом, состоявшим при Каховском в должности
чиновника для особых поручений, брала взятки и позволяла себе всякие злоупотребления»7.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
39
Каховский был в курсе происходивших беспорядков, он лично
докладывал Николаю I о запущенности дел в губернском правлении, на что тот отвечал, «что губернские правления во всей России
в одном положении с Харьковским, и чтобы он был покоен за себя»8.
Каховский по доброте и слабохарактерности не находил в себе сил
искоренить царившие злоупотребления – это стоило ему карьеры.
В июле 1832 г. в Харьков по Высочайшему повелению прибыл сенатор
Мечников «для принятия мер к исправлению упущений по чрезвычайному накоплению недоимок». В следующем году он снова посетил
Харьков, и результатом визита стало отрешение от должностей и предание суду ряда чиновников губернского правления. Каховский стал
все чаще сказываться больным, а его обязанности исполняли то вицегубернатор, то председатель Уголовной палаты9.
Осенью 1833 г. Каховский был уволен от должности. Причисленный к Министерству юстиции, Каховский некоторое время фигурировал кандидатом в сенаторы, но министр сделал доклад о предании
его суду на том основании, «что когда виноваты члены губернского
правления, то и председатель не может быть невиновен»10.
Современники были удивлены той строгостью, с которой обошелся с Каховским Николай I. Их удивление вызывал и тот факт, что
влиятельные сослуживцы Каховского И. Дибич и А. Закревскй не заступились за него. Сам же «виновник» вызывал у харьковчан скорее
сочувствие, как жертва не зависевших от него обстоятельств: «У губернатора положена собственная канцелярия, в которой исходящих
бумаг за его подписью ежегодно свыше тридцати тысяч номеров. Кроме губернского правления, он председательствует в приказе общественного призрения, в строительной, дорожной, продовольственной
комиссиях и различных комитетах, постоянных и временных. Члены
в эти места назначаются не по избранию губернатора, а министрами,
преимущественно из служащих в министерствах таких чиновников,
которых желают сбыть с рук, как накопившийся ненужный товар.
Содержание служащим в губернии было так ничтожно, что не было
возможности найти порядочных людей на штатные места... На губернаторе лежало столько обязанностей, что он едва только был в состоянии подписывать подносимые ему бумаги, а не читать их. А тем более
следить, как председатель, за успехом делопроизводства»11.
Вторично выйдя в отставку, Каховский окончательно поселился в своем имении сельце Песочне, где и умер около 1840 г., оставив
своим наследникам долги, в первую очередь штраф по определению
Правительствующего сената в размере 16 133 руб. 73 коп.12. Это, в конечном счете, могло подтолкнуть Каховских заложить недвижимую
собственность, во всяком случае, в «Смоленских губернских ведомостях» за 1880 г., появилось объявление о просроченном имении Мо-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
40
сковской сохранной казне за долги
действительного статского советника Михаила Ивановича Каховского
в сельце Скобелеве (Люценино тож)
Юхновского уезда, наделы земли в
Духовщинском уезде в сельце и деревне Песочне, деревне Смородине,
Беснешке, Сташевке13.
Известен портрет М.И. Каховского кисти неизвестного мастера,
хранящийся в одной из частных коллекций, который был атрибутирован
А.В. Кибовским14.
Михаил Иванович также оставил
дневниковые записки под ироничным названием «Записки генерала
Каховского о походе во Францию в
1814 году», которые частично были
изданы в 1914 г. в журнале «Русская
Неизвестный художник.
старина»15. Дать такое название своеПортрет полковника
Калужского пехотного полка
му произведению подтолкнуло автора
М.И. Каховского.
известие из дома, полученное им во
1814–1815 гг. Частное собрание
Франции 20 января 1814 г., в письме
от родителей, о котором он поведал в
своих «Записках», «…не знаю, какой-то дурак … уведомил их [родителей Д.Ц.], что я произведен в генералы, и они праздновали четыре
дня, досадно это…»16 «Записки» представляли собой дневник с ежедневными записями за январь 1814 г., в которых автором скрупулезно
день за днем делались записи о прожитом дне, начиная с пробуждения: «спав еще хуже вчерашнего от необыкновенного холоду и дурной
постели несколько раз просыпался ночью и насилу дозвался Михайлу
с свечою и велел давать чаю.., или после холодного ночлегу, напившись чаю, в 8-мь часов мы пустились в путь». В записках имеются
почти каждодневные оценки постоев, удачен ли он был в описанный
день или нет, как пришлось пообедать и поужинать «обедали дома и
очень приятно», «квартиру дали… холодную, ужин был пренегодный,
да спасибо, после доброго обеда он не под нужду». Автор также уделяет внимание описаниям провинциальных французских городов и
настроениям тамошних обывателей.
Опубликованные Записки подходят под жанр путевых. Они охватывали время с 1 по 31 января 1814 г., и начинались со времени нахождения автора в западной Германии в г. Раштате, затем, после описания
переправы вместе с войсками через Рейн 9 января, следуют подроб-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
41
ные рассказы о переходах с войсками из одного провинциального городка Франции в другой.
Причем Каховский в своих записках главное внимание уделял подробностям своего походного быта в многочисленных переездах и постоях по квартирам обывателей, в ущерб военным событиям месяца,
что, впрочем, можно объяснить тем, что по собственному замечанию
автора, он с 11 окт. 1813 до 31 янв. 1814 в боевых действиях участия не
принимал.
Изданные «Записки» заканчиваются сражением при Ножане
31 января 1814 г., которое автор описал в двух словах «пуль десятка
полтора пролетело чрез головы и одна даже сбила шапку у принца
Виртембергского; но слава Богу милосердному, все мимо…»17
На страницах Записок Каховский предстает перед читателем отнюдь не как бравый служака и боевой офицер, а скорее как мирный
российский барин, волею судьбы попавший в военную круговерть и
только мечтающий о мирной жизни в кругу родных и близких, а посему ценящий уют и комфорт, который иногда удается заполучить в
разоренной революцией и войной Франции. Так, Записки начинаются молитвой в канун нового 1814 г.: «Боже, благослови начало нового года, осчастливь оной мир твой миром, и возврати нас со славою
в объятия родителей, родных и друзей; – вот первая молитва моя»18.
Несколько позже автор делится впечатлениями от приятной беседы
со своим товарищем, где речь идет, главным образом, «о счастии и
мирной сельской жизни в кругу милого семейства»19. И далее, через
несколько страниц, – «Боже, благослови низложить злодея, угнетающего человечество и проливающего кровь для собственного властолюбия.., и осчастливь истинным и прочным миром»20.
Одна из главных черт характера Каховского, которая была подмечена за ним сослуживцами, была доброта. Так, в одной из страниц
«Записок» мы читаем «Да забыл самое важное, сегодня надел я медали
на обоих моих казаков и на Андрея солдатский крест военного ордена,
который я давно ему обещал и который он заслужил по праву, надо
было вообразить их радость и то, сколько это приятно. Бог да поможет целый год делать добро»21. Но доброта, любовь к тихой семейной
жизни – это не те качества, которые могли бы помочь в карьере военного или гражданского чиновника высокого ранга, и это обстоятельство может отчасти объяснить печальный конец некогда блестящей
карьеры.
Примечания
РГВИА. Ф. 489. Оп. 1. Д. 341. Л. 2 об-3.
2
Целорунго Д.Г. Офицеры русской армии – участники Бородинского сражения: историко-социологическое исследование. М., 2002. С. 155.
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
42
Кибовский А.В. Портрет полковника Каховского. // Родина. 2002. № 8.
С. 121.
4
Там же.
5
Посохов СИ., Ярмыш АН. Губернаторы и генерал-губернаторы. X., 1996.
С 58.
6
Багалей Д.И., Миллер. История города Харькова за 250 лет его существования. X., 1903. Т. 2. С. 194.
7
Там же. С. 195.
8
Там же.
9
Там же.
10
Там же. С. 196.
11
Там же.
12
Смоленские губернские ведомости. 1845. 31 декабря, № 53. Прибавления.
13
Смоленские губернские ведомости. 1880. № 32.
14
См.: Кибовский А.В. Указ. соч.
15
Сочинения: Записки генерала Каховского о походе во Францию в 1814 году//
Русская старина. 1914. № 2. С. 444–462; № 3. С. 676–685.
16
Там же. С. 677.
17
Там же. С. 685.
18
Там же. С. 445.
19
Там же. С. 449.
20
Там же. С. 462.
21
Там же. С. 446.
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
43
Е.А. Назарян
Участник Отечественной войны 1812 года
Степан Семенович Храповицкий
Личность С. Храповицкого во многом оставалась загадочной для
исследователей. Вот всё, что сообщали о нем справочные издания
XIX в.: партизан 1812 года, соратник Д.В. Давыдова, генерал-майор1. К
сожалению, о жизни этого человека нам действительно известно непростительно мало. Попробуем в некоторой степени восполнить этот
пробел.
Для этой цели были использованы следующие источники: послужной список за 1813 г. из фондов РГВИА2, решение дворянского
депутатского собрания Смоленской губернии о внесении дворян Храповицких в 6-ю часть дворянской родословной книги Смоленской
губернии3, Высочайшие приказы о чинах военных, опубликованные
в газете «Русский инвалид или военные ведомости»; список всем полковникам Российской армии по старшинству4, список генералитета
по старшинству по 19 июня 1825 г.5, список кавалерам императорских
орденов всех наименований за 1829 г.6, воспоминания Д.В. Давыдова,
И.К. Орурка и др.
Отец Степана Храповицкого – титулярный советник, предводитель дворянства Юхновского уезда в 1812 году Семен Яковлевич Храповицкий. О нем неоднократно упоминает в своих воспоминаниях
Д.В. Давыдов. Мать – Мария Львовна, урожденная Чернышева. Степан был средним сыном в семье, у него было еще два брата: старший
Иасон – генерал-майор (со старшинством 8 августа 1820 г.), Смоленский гражданский губернатор (1821–1829), член Совета министра
внутренних дел. И младший Иван – в 1812 г. служил в Московском
ополчении, впоследствии Санкт-Петербургский гражданский губернатор, друг А.П. Ермолова и бессменный старшина Английского клуба. Была еще старшая сестра – Анна.
С.С. Храповицкий родился предположительно в с. Городище Юхновского уезда Смоленской губернии, скорее всего в 1783 г.7, получил
хорошее, по-видимому, домашнее образование. В его послужном списке указано: «По российски, французски и немецки читать и писать
умеет, геометрии и фортификации знает»8.
Кроме того, Степан прекрасно владел польским языком. Об этом
пишет Д. Давыдов в воспоминаниях о занятии Гродно: «Я отыскал
того ксендза, который говорил похвальное слово Наполеону при всту-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
44
плении неприятеля в пределы России, и приказал ему сочинить и говорить в российской церкви слово, в котором бы он разругал и предал
проклятию Наполеона с его войском, с его союзниками и восхвалил
бы нашего императора, вождя, войско; а так как я не знал польского
языка, то назначено ему было 11-го числа, вечером, представить рукопись свою Храповицкому для рассмотрения»9.
Военная карьера Степана Храповицкого развивалась стремительно. 25 марта 1801 г. – унтер-офицер в Конном лейб-гвардии полку,
17 сентября 1801 г. – эстандарт-юнкер. 4 мая 1802 года определен
корнетом в Павлоградский гусарский полк. А уже 1 января 1804 года
стал поручиком этого полка. Получил Золотой крест за сражение
при Прейсиш-Эйлау (26-27.01.1807 г.). В феврале 1808 г. переведен
в Волынский уланский полк. В ноябре 1808 г. – штабс-ротмистр, в
июне 1809 г. – ротмистр, в январе 1812 г. – майор. 14 января 1812 года
С. Храповицкий получил золотую шпагу «За храбрость»10. А 21 декабря 1812 года – уже подполковник Волынского уланского полка11.
В сентябре 1812 года в карьере Степана Храповицкого произошел
крутой поворот. Волынский уланский полк находился в 3-й Обсервационной армии генерала А.П. Тормасова на Волыни. А основные боевые действия против французов шли по Старой Смоленской дороге.
Степан Храповицкий был отправлен «в Москву для вербования уланов»12. Однако к тому времени Москва уже находилась в руках французов, и Степан 9 сентября 1812 года приезжает в имение к своему
отцу, где встречается с Денисом Давыдовым13. Они познакомились в
1806 г. Давыдов вспоминал: «На походе я познакомился с некоторыми
офицерами, между коими были князь Баратаев, Ясон и Степан Храповицкие. Я не думал тогда, что с последним буду служить в великий
1812 год партизаном и заключу с ним братскую дружбу на кровавых
пирах войны Отечественной»14.
Степан принимает активное участие в доукомплектовании партизанского отряда Давыдова и успешно действует на коммуникациях
противника. Уже 16 сентября 1812 года Давыдов сообщил Шепелеву,
что 15/27 сентября он выступил из с. Скоблева на большую дорогу между Вязьмою и Дорогобужем. Майор Храповицкий с гусарами,
донскими казаками и 20 татарами ударил на партию, идущую к армии, положил на месте более 150 чел., взял в плен капитана, поручика,
42 рядовых, захватил «7 фур с порохом, кои предали огню и едва не захватили польскаго див[изионного] ген[ерала] Заиончека, ехавшаго в
армию»15. В рапорте Коновницыну от 7 октября Д. Давыдов указывал:
«Майор Храповицкий 4-го октября под селом Юреневым с отрядом,
состоящим из 150 человек, напал на неприятельский обоз, под значительным прикрытием кавалерии и пехоты состоящий, несмотря на
сильной огонь, производимой засевшею за фурами и по домам пехо-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
45
ты, с мужеством ударил неприятеля и отбил обоз с одеждою на целой
1-й гусарский вестфальский полк, взял в плен командовавшего офицера и 140 рядовых». 9/21 ноября отряд Давыдова разбил кавалерийское депо в Копысе и Александрии, а партия Храповицкого заняла
Шклов»16.
Характеризуя С. Храповицкого, Д. Давыдов писал: «Волынского
уланского полка майор Степан Храповицкий – росту менее среднего,
тела тучного, лица смуглого, волоса черного, борода клином; ума делового и веселого, характера вспыльчивого, человек возвышенных чувств,
строжайших правил честности, исполненный дарований, как для поля
сражения, так и для кабинета; образованности европейской»17.
В 1813 г. отряд Д. Давыдова был присоединен к корпусу барона,
генерала от кавалерии Ф.Ф. Винцингероде. Сражался под Калишем,
Дрезденом. Д. Давыдов вспоминал о занятии Дрездена: «Ответом мне
было желание генерала Дюрюта говорить с уполномоченным мною
штаб-офицером. Я послал к нему Волынского уланского полка подполковника Храповицкого и, чтобы придать ему более важности, сочетал множество орденов, им носимых, с некоторыми моими орденами. Дюрют квартировал в старом городе. При переправе на лодке чрез
Эльбу Храповицкому, как водится, завязали глаза платком (печатное
изображение этого путешествия Храповицкого продавалось в Дрездене каким-то дрезденским спекулянтом), повели его под руки на квартиру французского генерала, и переговоры начались. К ним допущены были французский генерал Лекок и члены Непосредственной комиссии. Уполномоченный со стороны Дюрюта был первый адъютант
его, капитан Франк»18.
После взятия Дрездена Д. Давыдов был отстранен от командования,
и отряд возглавил подполковник В.А. Прендель. Во время весеннего
наступления наполеоновской армии к Бауцену Александр I приказал
23 апреля/5 мая выслать партизанские отряды в тыл противнику на
левый берег Эльбы. Были составлены «два главные летучие корпуса»:
генерала С.Н. Ланского, которому был подчинена партия подполковника В.А. Пренделя (отряд Ахтырских гусар, казачьи полки Попова
13-го и 1-й Бугский), и генерала Г.А. Эммануэля, которому подчинялась партия ротмистра М.Ф. Орлова. «Главный предмет сих летучих
корпусов должен состоять в том, чтобы во время марша обнимать неприятеля», Ланской – с левого фланга, Эммануэль – с правого фланга.
Орлов и Прендель растянули цепь постов вдоль Эльбы. 25 апреля/7 мая
Ланской выслал к Вайхсельбургу партию майора Лёвенштерна, который был вынужден отступить к Дорфмайсену. 1/13 мая Ланской перешёл из Гросс-Гейне через Ортран в Бернсдорф и отрядил партии для
действия в тылу противника. 6/18 мая партии Ланского находились в
Кёнигсбрюке, Радеберге, Арнсдорфе, Зелигштадте и Гротау, Прендель
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
46
и Лёвенштерн – в Эльстерверде. Затем отряд Ланского отошёл к Цайхе. 8/20 мая Ланской находился в Милькеде, затем отряды Ланского,
Пренделя и Лёвенштерна отошли к Виттихенау. После заключения
Плейсвицкого перемирия 25 мая/6 июня партизанские отряды вернулись в свои корпуса.
17 апреля 1813 г. командир 1-го (?) Бугского казачьего полка Степан Храповицкий был произведен в полковники19.
Во время преследования французской армии после «битвы народов» при Лейпциге фельдмаршал К. Шварценберг направил в тыл
французской армии несколько лёгких отрядов. Партизанский отряд
генерала А.И. Чернышева, вернувшись из рейда к Касселю, 8/20 октября следовал через Айслебен к Артерну. «Здесь встретившись с подполковником Храповицким, после Лейпцигской битвы отправленным из
Северной армии с лёгким отрядом, для наблюдения за неприятелем, и
присоединив его к себе, он дал ему направление на Готу». 9/21 октября
отряд полковника С.С. Храповицкого (500 чел. из Павлоградского гусарского, Волынского уланского и казачьего Г.А. Дячкина полков) напал на Готу, взял в плен французского посланника Н.М. Сент-Эньяна,
73 офицера и 800 солдат, взорвал 30 зарядных ящиков и соединился в
Мошлебене с отрядом генерала В.Д. Иловайского 12-го.
13/25 октября отряды Храповицкого и Иловайского 12-го, усиленные казачьим полком Г.А. Костина 4-го, у Маделюнга (при Эльстероде близ Айзенаха) разбили кавалерийскую дивизию генерала
Ф. Фурнье, взяв в плен 7 офицеров и 400 солдат. В тот день отряд Чернышева «перешёл в Лангельзальцу, где опять присоединился к нему
полковник Храповицкий». 14/26 октября между Вахау и Хюнфельдом
отряд Иловайского 12-го отбил 2 орудия, взял в плен 6 офицеров и
30 солдат, взорвал множество зарядных фур. В тот день отряд Чернышева «пошёл удвоенным шагом на Крейцбург, откуда снова обратился
на большую Франкфуртскую дорогу, и соединясь при местечке Фахе
с генерал-майором Иловайским 12-м, отправленным из главной армии с казачьим отрядом для преследования неприятеля, шел между
неприятельским авангардом и его главною армиею». 15/27 октября
отряды Иловайского 12-го и Чернышева уничтожили в Фульде большой склад с продовольствием и мост, разбили 3 эскадрона гвардейских жандармов и взяли около 300 пленных. 16/28 октября отряды
Иловайского 12-го и Чернышева вместе с баварской дивизией генерала П. Деламотта у Ханау атаковали 1-ю дивизию Молодой гвардии
и взяли в плен 80 офицеров и 2.200 солдат, которых передали баварцам. 17/29 октября отряды Чернышева и Иловайского 12-го прибыли к Ханау, и 18–19/30–31 октября приняли участие в сражении на
левом фланге баварской армии генерала К. Вреде при Роздорфе, взяв
в плен более 400 чел. 21 октября/2 ноября отряд Чернышева дошёл до
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
47
Хехстома возле Майнца, после чего к 25 октября/6 ноября отошёл к
Мюнстеру20.
Храповицкий был награжден прусским орденом за заслуги
(Pour le Mérite), шведским Военным орденом Меча (1813), Гессенкассельским военным орденом (1814). Также награждался русскими
орденами: Св. Анны 2 класса с алмазами в 1813 г, Св. Владимира 3 степени в 1814 г.21, 10 сентября 1815 года – орденом Св. Георгия 4 класса22.
После переформирования бугских полков С.С. Храповицкий стал
командиром 2-й бригады Бугской уланской дивизии, и 12 декабря
1819 г. был произведен в генерал-майоры. 13 мая 1821 г. был назначен бригадным командиром поселенных эскадронов 3-й кирасирской
дивизии23. 15 октября 1823 года награжден орденом Св. Владимира
2-й степени24.
24 августа 1826 г. командир 1-й бригады 3-й кирасирской дивизии
генерал-майор по кавалерии Храповицкий 2-й был уволен в отпуск
до излечения болезни25. А 22 августа 1827 г. был награжден орденом
Св. Анны I степени с орденскими знаками, украшенными алмазами26. Газета «Русский инвалид» опубликовала указ императора о награждении, из которого узнаем, что Храповицкий активно помогал
корпусному командиру «при водворении 3-й кирасирской дивизии,
и трудами своими и своим усердием на пользу службы содействовал к
устройству округов»27.
Для лечения Степан Храповицкий уезжает в свою усадьбу Городище
Юхновского уезда, доставшуюся ему от отца28. 5 декабря 1833 г. окончательно увольняется от службы с мундиром и пенсионом полного
оклада29. О его жизни и деятельности в имении мы знаем крайне мало.
Так, 29 августа 1829 г. в семье старшего брата Иасона Семеновича Храповицкого родился сын Сергей, и «при крещении его восприемниками были: Юхновского уезда села Городище генерал-майор Степан Семенович Храповицкий да Духовщинского уезда сельца Хмосты помещица Анастасия Алексеевна Шомина»30. Видимо, отношения между
дядей и племянником были достаточно теплые, потому что в апреле
1866 г. в церкви Покрова Богородицы с. Городище Сергей Иасонович
крестил своего первенца Александра и его восприемником вновь был
Степан Семенович Храповицкий31. Именно Александру Сергеевичу
Храповицкому впоследствии отошло имение Городище32.
Также в архиве князя Б.М. Урусова сохранилась «Речь, произнесенная генерал-майором Степаном Семеновичем Храповицким, в зале
благородного собрания 22 января 1841 года, во время происходивших
дворянских по Смоленской губернии выборов». Впоследствии эта речь
была опубликована в журнале «Смоленская старина» за 1912 год33. Анализ этого документа свидетельствует, что Храповицкий был депутатом
Смоленского дворянского депутатского собрания и уже четвертый
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
48
раз участвовал в его работе. В 1841 г. он предложил заказать портрет
Сергея Ивановича Лесли и установить его в Смоленском дворянском
депутатском собрании. Что и было сделано. Во всяком случае, портрет С.И. Лесли был опубликован в журнале «Смоленская старина» за
1912 г., подпись под портретом сообщала, что он установлен именно в
Смоленском дворянском депутатском собрании.
Также в журнале «Смоленская старина» за 1912 г. был впервые опубликован и портрет самого С. Храповицкого с надписью: «Партизан
полковник Храповицкий». Под портретом имеется подпись: «С портрета, принадлежащего А.С. Храповицкому»34. Поскольку известно,
что с 1880-х гг. до 1917 г. имением Храповицких в с. Городище владел внучатый племянник Степана Семеновича, губернский секретарь
А.С. Храповицкий (в краеведческой литературе почему-то Александра
Храповицкого называют племянником)35, то портрет принадлежал
именно ему. В настоящее время портрет хранится в Государственном
историческом музее36.
Так же среди немногочисленных фактов о жизни С. Храповицкого после отставки известно, что в 1839 г. к нему приезжал в гости
граф И.К. Орурк и привозил сочинение г. А.И. МихайловскогоДанилевского37. Храповицкий вел переписку с А.И. Рибопьером, в
РГИА сохранилось несколько писем за 1863 г.38. Но, видимо, все же,
главным занятием Храповицкого в то время было написание воспоминаний о 1812 годе и заграничных походах. М.И. Богданович
привёл отрывок из записок Храповицкого, в которых описывается
нападение на Готу и пленение французского посланника Н.М. СентЭньяна. Богданович цитирует отрывок и дает ссылку – «Из записок
Степана Семеновича Храповицкого»: «Барон Сент-Эньян ссылался
на международное право, на основании коего он не мог быть признан
пленным, но полковник Храповицкий отвечал ему, что не будучи дипломатом, советует ему поспешить укладкою своих вещей, и что в
противном случае, ему принуждены будут дать таких камердинеров,
которые могут ему не понравиться». Это весьма в духе Степана Храповицкого. Об этом событии сообщают «Санкт-Петербургские ведомости», но уже более сдержано: «Полковник Храповицкий 22-го числа
сего месяца вступил в Готу, и захватил там Французского Посланника
Сент-Эньяна, 73 офицера и 900 рядовых; найденные же в сем городе
30 пороховых ящиков взорвал на воздух»39. Где на сегодняшний день
находятся записки С.С. Храповицкого, выяснить не удалось.
Примечания
Например, Руммель В.В., Голубцов В.В. Родословный сборник русских
дворянских фамилий. СПб., 1887. Т. II. С. 604.
2
РГВИА. Ф.489. Оп.1. Д.2648. Л. 6–9.
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
49
ГАСО. Ф.106. Оп.1. Д. 63.
Список всем полковникам Российской армии по старшинству. СПб.,1817.
5
Список генералитета по старшинству по 19 июня 1825 г. СПб, 1826. С. 296.
6
Список кавалерам императорских орденов всех наименований за 1829 г.
СПб., 1830. Ч. I–III.
7
Имеются и другие мнения по поводу даты рождения Степана Семеновича
Храповицкого. Так, известные исследователи в области генеалогии В.В. Руммель и В.В. Голубцов называют 1788 г. (Руммель В.В., Голубцов В.В. Родословный сборник русских дворянских фамилий. СПб., 1887. Т.II. С. 604.). Но в
послужном списке от 1 января 1813 г. указано, что С. Храповицкому 30 лет от
роду (РГВИА. Ф. 489. Оп.1. Д. 2648. Л.6–9), т.е. год рождения – 1783. В документах личного фонда дворян Храповицких и Оболенских, хранящихся в Государственном архиве Смоленской области, в прошении Степана Юрьевича
Храповицкого о внесении его в дворянскую родословную книгу, сообщается
о детях Семена Яковлевича Храповицкого: «сыновья Асон 10, Степан 7, Иван 4,
дочь Анна 9 лет» (ГАСО. Ф. 106. Оп. 1. Д. 63.) По данным «Сборника биографий кавалергардов» Иван Храповицкий родился в 1786 г. По проведенным
ранее исследованиям Асон родился в 1781 или 1780 гг. (Малышкин С.А. Назарян Е.А. «…Тот будет жить в воспоминаньях, в душах, в сердцах, в своих деяньях…» (Материалы к биографии Ясона Семеновича Храповицкого) // Эпоха
наполеоновских войн: люди, события, идеи. Материалы VIII Всероссийской
научной конференции. М., 2005. С. 234–265). Скорее всего, Степан Храповицкий родился в 1783 г. К сожалению, метрические книги по с. Городище не
поступали ни в Смоленский, ни в Калужский областные архивы, поэтому на
данном этапе уточнить дату и место рождения С. Храповицкого не представляется возможным.
8
РГВИА. Ф. 489. Оп. 1. Д. 2648. Л. 7. Подобная запись в формуляре, скорее
всего, говорит об окончании кадетского корпуса. Но в книге В.М. Крылова
«Кадетские корпуса и российские кадеты» С.С. Храповицкий не упоминается (Крылов В.М. Кадетские корпуса и российские кадеты. СПб., 1998). У его
младшего брата Ивана в формулярном списке указано «обучен на иждивении
родителей французскому и немецкому языкам, разным наукам…» (АВПРИ.
Ф. 159. Оп. 464. Д. 3533. Л. 1 об.) Конечно, не каждая дворянская семья могла
себе позволить учить детей на дому геометрии и фортификации, но Семен
Яковлевич Храповицкий был достаточно состоятельным дворянином, владел более чем десятком деревень в Юхновском и Смоленском уездах. (ГАСО.
Ф. 106. Оп. 1. Д. 63. Л. 11а–11а об.) Возможно, что фортификации детей обучал кто-то из бывших сослуживцев Семена Яковлевича Храповицкого или соседей. Т.е. можно предположить, что Степан также обучался дома.
9
Давыдов Д. Сочинения. М., 1962. С. 401.
10
Список кавалерам императорских орденов всех наименований за 1829 год.
СПб.,1830. Ч. I. С. 114.
11
РГВИА. Ф. 489. Оп.1. Д. 2648. Л. 6 об.
3
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
50
Давыдов Д. Указ.соч. С. 536.
Там же С.325.
14
Там же С. 192.
15
Там же С. 329; Материалы ВУА. Т. XV. С. 33; Т. XVIII. С. 116.
16
РГВИА. Ф. 103. Оп. 208 а. Св. 0. Д. 1. Л. 506–506 об.; Материалы ВУА.
Т. XIX. С. 43, 60; Попов А.И. Невольный свидетель // События Отечественной войны 1812 года на территории Калужской губернии. Малоярославец,
1995. С. 79–85; он же. Рапорт коменданта Вязьмы маршалу А. Бертье // Воин.
2001. № 4. С. 50.
17
Давыдов Д. Указ.соч. С. 337
18
Там же. С. 435.
19
Список всем полковникам Российской армии по старшинству. СПб.,
1817. С. 43. В документе указан 3-й Бугский уланский полк, т.к. к тому времени бугские казачьи полки были переименованы в уланские.
20
Военные действия отряда генерал-адъютанта Чернышева в 1812, 1813 и
1814 гг. СПб., 1839. С. 75–84; Поход русской армии против Наполеона в 1813 г.
и освобождение Германии. Сб. док. М., 1964. С. 416, 405. Николя Мари СентЭньян (1770–1858), французский посланник в Саксен-Ваймаре.
21
Список генералам, с означением имен, знаков отличия и старшинства в
чинах. СПб., 1825. С. 296.
22
Список кавалерам императорских орденов всех наименований за 1829 год.
Ч. I. С. 42.
23
Список генералитета по старшинству по 19 июня 1825 г. С. 296
24
Список кавалерам императорских орденов всех наименований за 1829 год.
Ч. II. С. 9.
25
Русский инвалид или военные ведомости. 1826. № 191. С. 775–776.
26
Список кавалерам императорских орденов всех наименований за 1829 год.
Ч. III. С. 33.
27
Русский инвалид или военные ведомости. 1826. № 251. Стб. 1017.
28
ГАКО. Ф. 66. Оп. 2. Д. 25. Л. 7 об. В выписке из журнала Калужского дворянского депутатского собрания указывается: «У Семена Яковлева сыновья
Асон, Степан и Иван. Из помянутой раздельной записи в Смоленской палате
гражданского суда 19 декабря 1816 года видно, что титулярный советник Семен Яковлевич Храповицкий разделил между сыновьями своими полковниками Асоном и Степаном и подполковником Иваном Храповицкими имение
его». Более подробную запись находим в РГИА: «Из раздельной записи, совершенной в Смоленской палате гражданского суда 19 декабря 1816 г. видно,
что титулярный советник Семен Яковлев Храповицкий, крепостное свое движимое и недвижимое имущество, доставшееся ему после смерти полковника
Якова Дементьева Храповицкого по наследству и по разделу с братьями и сестрами, да от разных лиц и от казны по купчим, состоящее в Смоленской губернии в уездах Юхновском село Городище, сельцо Дроздово, деревни Минино, Бильдючино, Медцы, Санбурово, Коптево, Бабинки, пустоши Чебрынки,
12
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
51
Бабарыки и Смоленском сельцо Надва и деревни Замотье, Андроново, Четовка, Высокая грива, Китенево первое, Китенево второе, Гончаренки, Затылки,
Семенино, Середино, Сладченки разделил между сыновьями своими» (РГИА
Ф. 1343. Оп.31. Д. 3041. Л. 61 об.)
29
Русский инвалид или военные ведомости. 1833. № 315. С. 1258.
30
РГИА. Ф. 1343. Оп. 31. Д. 3041. Л. 100. В статье Т.Т. Завировой Сергей
Иасонович Храповицкий, владелец сельца Дроздово, назван сыном Степана
Храповицкого (Завирова Т.Т. Из истории дворянских родов Храповицких и
Жеребцовых// В Сб.: Отечественная война 1812 года и Российская провинция
в событиях, человеческих судьбах и музейных коллекциях. Малоярославец,
2006. С. 210–220), метрические свидетельства Сергея и его детей, хранящиеся
в РГИА доказывают иное.
31
Там же. Л. 101.
32
Описание некоторых частновладельческих хозяйств Краснинского, Духовщинского, Поречского и Юхноского уездов смоленской губернии. Смоленск, 1897. С. 81.
33
Смоленская старина. Смоленск, 1912. Вып. 2. С.144.
34
Там же.
35
Чижов А.Б., Гурская Н.Г. Смоленские усадьбы. Каталог. Смоленск, 2009.
С. 142.
36
Езерская И.А., Прудников Ю.Ф. Недаром помнит вся Россия. Отечественная война 1812. М., 1986. С. 211 (Здесь он неверно назван «командиром партизанского отряда ополченцев Калужской губернии»).
37
Замечания графа Орурка по поводу взятия Борисова и сражения при
Березине в 1812 году (Письмо к А.И. Михайловскому-Данилевскому)//Военский К. Отечественная война 1812 года в записках современников. СПб.,
1911. С. 46
38
РГИА. Ф. 1040. Оп.1. Д.192; Оп.2. Д.182. Александр Иванович Рибопьер
(1781–1865) в 1816 году – председатель Смоленской ревизионной комиссии,
1817–1823 – управляющий государственным заемным и коммерческими банками, 1824–1830 – посланник в Константинополе, 1831–1838 – посланник
при Прусском дворе, член Государственного совета, граф. Владел именьем в
с. Новое Вяземского уезда Смоленской губернии.
39
Богданович М.И. История войны 1813 г. за независимость Германии.
СПб., 1863. Т. 2. С. 561; Из Девятнадцатого бюллетеня Наследного Принца
Шведского. Главная квартира в Мюльгаузене, от 17-го Октября 1813 // СанктПетербургские ведомости. 1813. № 89.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
52
А.Б. Щекатуров
СПОДВИЖНИК А.В. СУВОРОВА,
ОДИН ИЗ ОРГАНИЗАТОРОВ И РУКОВОДИТЕЛЕЙ
НАРОДНОГО ОПОЛЧЕНИЯ,
ЗАЩИТНИК КРАСНОГО И СМОЛЕНСКА
ГЕНЕРАЛ-МАЙОР Е.И. ОЛЕНИН
Дворянин Евгений Иванович Оленин (Аленин) родился 13 мар­та
1774 года в городе Смоленске в семье начальника Департамен­та Смоленского наместничества Ивана Михайло­вича Оленина. Отец – майор в отставке, участвовал во взятии турецкой крепости Бендеры, мать,
Анастасия Ивановна, была из рода Повало-Швейковских.
Кроме старшего сына Евгения, в семье было ещё четверо детей:
Наталия (1775–1843), Владимир (1776–1833), Александр (1778) и
Елизавета (1779).
В Смоленс­кой переписи за 1664 год упоминается «сотник шляхетского вой­ска, помещик Смоленского уезда Оленин Парфений». Известно также, что Иван Михайлович Оленин в 1780 году на территории своей усадьбы в Иловке устроил большую каменную церковь.
В 1783 году жена Ивана Оленина скончалась и была похоро­нена у
восточной стены храма во имя иконы Божьей Матери Вла­димирской
в селе Иловка Смоленского уезда. Отец более не же­нился. В неполных
17 лет Евгений, как значится в Смоленской переписи дворян за 1791 год,
«служил вахмистром в гвардии», «братья Владимир и Алек­сей обучаются в корпусе», сестры Наталья и Елизавета находят­ся в Смольном
пансионе благородных девиц, а их отец Иван яв­ляется вдовцом».
1 Января 1793 года дворянин Оленин Е.И. выпускается в дей­
ствующую армию ротмистром Харьковского легкоконного дра­
гунского полка. В конце 1793 года в Польше вспыхнуло анти­российское
восстание, войска конфедератов, руководимые польским генералом
Тадеушем Костюшко, насчитывали до 100 тысяч человек. В одну ночь
они вырезали несколько сотен рус­ских солдат, находивихся в Варшаве
и других городах. Русская императрица Екатерина срочно направила
в Польшу А.В. Суворова. В войсковой операции участвовал и Харьковский драгунский полк. Евгений Оленин «отличился храбростью в
сражениях при Кабылке и Праге (предместье Варшавы). Награжден
золо­той шпагой и крестом «за отменную храбрость» и получил чин
секунд-майора. Вскоре он переводится служить в Смоленский мушкетерный полк, в составе которого с апреля по ноябрь 1799 года уча-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
53
ствовал в итальянском и швейцарских походах 70-ти ты­сячной армии
А.В. Суворова против фран­цузских войск под командованием Моро
и Массены.
Здесь Евгений Оленин от­личился, за что был удостоен ор­дена
Святой Анны 2 степени с алмазами. Он выказал отменную храбрость
при взятии городов Турина и Пиццегетоне, а при штур­ме СентГоттардского перевала в Альпах, где погибло 1200 рус­ских солдат, был
тяжело ранен в левую ногу. За отличие получил звание подполковника и награжден орденом Святого Иоанна Иерусалимского (Мальтийский крест), введенным императором Павлом I вместо ордена Святого Георгия Победоносца. Оленина на­значили Почетным Командиром
Мальтийского ордена, он полу­чил 18 декабря 1800 года чин полковника с переводом этим же чином в лейб-гвардии Конный полк.
В 1805 году при Аустерлицком сражении, когда гвардейский пехотный Семеновский полк оказался в окружении французов, прозвучала
команда Константина, брата царя: «Спасайте пехо­ту!» Два эскадрона
гвардейской кавалерии во главе с полковниками Олениным и Ожаровским устремились пробить брешь для выхода семеновцев из окружения. Отчаянная атака удалась. В ходе её Евгению Оленину удалось
лично захватить знамя 4-го пе­хотного французского полка. Герой
при этом получил три ранения: в грудь, в правую руку и правую ногу.
Император Алек­сандр, шеф Семеновского полка, наградил Оленина
вновь введенным орденом Святого Георгия Победоносца 4 степени.
В 1808 году, после смерти своего отца, Евгений Оленин в воз­расте
34 лет получил звание генерал-майора. Имея 12 ранений, он вышел
в отставку «по болезни» с правом ношения мундира и с пенсией в половину жалованья.
Вскоре Евгений женился на столичной дворянке Варваре Пет­
ровне Хитрово, родной брат которой был женат на дочери М.И. Кутузова Елизавете.
Генерал-майор Евгений Оленин и его брат Владимир стано­вятся
помещиками села Иловка Смоленского уезда и села Надва Духовщинского уезда Смоленской губернии.
24 июня 1812 года «великая армия» французского императо­ра Наполеона перешла пограничную реку Неман и вторглась на территорию Российской империи. В приграничном решающем сражении Наполеон намеревался нанести русским поражение, но быстрые и умелые действия командующих I и II западных армий Барклая-де-Толли
и Багратиона свели его усилия на нет. Однако Багратиону с атаманом
Платовым не удавалось соединиться ни в Дрисском укрепленном лагере, ни в Орше с I-й армией. Очень ост­ро стоял вопрос соединения
армий в Смоленске. Император Александр I поручил своему генераладъютанту барону Ф.Ф. Винцингероде обеспечить безопасное соеди-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
54
нение I и II русских армий в Смоленске и не допустить внезапного
захвата города со сто­роны Орши, уже захваченной маршалом Даву.
Так складывалась обстановка на 4 июля 1812 года, когда в Смоленске открылось чрезвычайное губернское дворянское со­брание по
вопросам помощи армии. Было рассмотрено письмо дворян Лесли с
просьбой «располагать жизнью и состоянием для защиты Родины»
и формирование их отряда из конников-ополченцев в составе 60 человек. 38-летнему генерал-майору в отставке Е.И. Оленину, бывшему тогда в Смо­ленске проездом, было предложено командовать этим
отрядом. Он дал свое согласие. Одновременно было принято решение об обращении с просьбой к императору Александру I о создании
дворянского земского ополчения за счет самих владельцев и сбо­ре
по подписке средств на эти цели. «Помещик Духовщинского уезда
Оленин сдал по подписке 300 рублей», что по нынешнему курсу соответствует 6 миллионам рублей. Всего же было собра­но 10 миллионов
рублей, много оружия и продовольствия. Документы на утверждение
царю повез 4 июля 1812 года подполковник Энгельгардт, позднее преданный французам своими шестью крепостны­ми и расстрелянный
после суда у крепост­ной стены в Смоленске за уничтожение 14-ти фуражиров напо­леоновской армии.
6 июля 1812 года в Полоцке царь с глубокой благодарностью подписал манифест об ополчении для 16 губерний Европейс­кой части России,
первопричиной этого документа послужило обращение смоленских дворян. Манифест предписывал создать земское ополчение Смоленской губернии в течение восьми су­ток численностью 12 413 человек.
На следующий день, 9 июля, Александр I с министром Балашо­вым
прибыл в Смоленск. Царь произ­вел смотр частей гарнизона, составляющих 20-й Смоленский абсервационный корпус, многочисленную
устаревшую артиллерию крепости. Главным военным начальником
в Смоленске царь на­значил генерал-адъютанта Ф.Ф. Винцингероде,
он же курировал создание дворянского ополчения.
7 июля 1812 года «сразу после смотра, устроенного импера­тором,
передовой отряд под командованием храброго генерала Оленина направился в Красный». Так написал в своем дневнике очевидец события, наш земляк Федор Николаевич Глинка, знав­ший Е.И. Оленина
еще по Аустерлицкому сражению. Этот факт отмечают в своих воспоминаниях начальник штаба I армии Ермолов и генерал-адъютант
царя Волконский и смоленский священник Мурзакевич.
Через два дня после этого, по воспоминаниям штаб-ротмистра
Александра Дмитриевича Лесли, к отряду генерал-майора Оле­нина
присоединились в местечке Ляды, в 20 км западнее Красно­го, 60 конных ополченцев-разведчиков под командованием четырех братьев
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
55
Лесли. В формировании и обучении этого конного под­разделения в
Смоленске принял активное участие смоленский генерал от кавалерии Меллер-Закомельский, в дальнейшем при­нявший от М.И. Кутузова
дела по Петербуржскому, Псковскому и Новгородскому ополчениям.
Состав отряда Оленина составляли шесть эскадронов Харьковско­
го драгунского полка, один казачий полк, шесть батальонов егерей,
бата­рея конной артиллерии из 14 орудий под командованием подпол­
ковника Апушкина и 97 конных ополченцев, среди них – 37 из крепостных крестьян Е.И. Оленина. Конные разведчики Оленина и Лесли участвовали в разведы­вательных рейдах вдоль старой границы России, задерживали по­дозрительных лиц и уничтожали небольшие отряды
фуражиров неприятеля. Казаки охраняли дорогу на Оршу и Могилев.
Уже 12 июня 1812 года маршал Даву и командующий 80-ты­сячным
польским корпусом Юзеф Понятовский узнают в Орше от лазутчиков
из местечка Ляды о том, что «дорогу в Красном занял большой русский отряд».
18 июля 1812 года в Смоленске состоялось дворянское со­брание с
целью избрания командиров отрядов народного опол­чения. Начальником всего ополчения дворяне заочно избрали барона Энгельгардта,
но последний по невыясненным причинам не прибыл вовсе к исполнению должности. 21 июля 1812 года в Смоленске соединились обе
русские ар­мии, войскам зачитали Манифест царя об усилении отпора не­приятелю. 20-й Смоленский резервный корпус был расформи­
рован; его кавалерийские эскадроны и батареи поступили в бое­вые
части, а пехоту отправили в Тулу.
Военный министр Барклай-де-Толли прекращает полномочия барона Винценгероде и назначает его командиром отдельного армейского партизанского отряда с задачей вести скрытую вой­ну с неприятелем от Смоленска до Витебска. Ему выделяют один боевой и три
казачьих полка, а также четыре орудия.
Генерал-майору П.П. Пассеку приказано быть с отрядом в авангарде I-й армии. Отряд состоял из одного боевого кавалерийского, двух
казачь­их полков с двумя пушками конной артиллерии. «На подкрепление отряда Оленина в Красный была послана пе­хотная дивизия генерала Д.П. Неверовского и два полка казаков». По данным французской
разведки, дивизия Неверовского состо­яла из 12 батальонов, семь из
которых составляли рекруты из Жито­мира. Генерал Д.П. Неверовский, как старший по должности, при­нял общее руководство войсками при Красном. Общее число группировки при Красном достигало
6,5 тысячи (по данным французов, 5,5 тысячи) человек. Русские воины находились в постоянной го­товности, не выпуская оружия из рук,
«они сознавали огромную ответственность за безопасность армии и
всей России».
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
56
1 августа 1812 года, накануне вторжения, Наполеон произвел боевую разведку силами двух польских кавалерийских дивизий в на­
правлении Ляды – Красный.
Вечером 1 августа генерал-майор Оленин, вернувшийся из раз­
ведывательного рейда под Оршу, рассказал офицерам в Красном: «Неприятель силами двух дивизий обнаружен в 20 верстах, мои дра­гуны
поклялись достойно их встретить». Очевидец и участник сражения за
Красный прапорщик конной артиллерийской бата­реи Н.М. Коншин
так описывал его: «Могучий георгиевский ка­валер в драгунском мундире с эполетами и широким шрамом на лбу».
На рассвете 2 августа 1812 года конные ополченцы-разведчики Оленина обнаружили первыми начало массовой переправы войск противника через Днепр у деревни Россасны. В письменном до­несении
об этом, доставленном в 9 часов утра в Красный, были и такие слова: «Француз валом валит...». Для уточнения обста­новки на соседнем
опасном участке генерал-майор Оленин от­правил взвод Харьковских
драгун и ополченцев во главе со штаб-ротмистром А.Д. Лесли. На
кратком совещании Неверовского с Олениным было принято решение послать адъютанта через Смо­ленск к Багратиону с докладом о
случившемся, а для задержки неприятеля создать три заслона на пути
к Смоленску. Д.П. Неве­ровский в своих записках отмечал, что защиту
города Красного он поручил генерал-майору Оленину. Заслон Оленина на запад­ной окраине Красного состоял из двух пушек конной
артиллерии, полка егерей. Слева позицию открывали два эскадрона
харьковс­ких драгун и сотня ополченцев во главе с Олениным, а с правой стороны – казачий башкирский полк в 300 сабель.
Второй заслон, возглавляемый самим Неверовским, был уст­роен в
двух верстах восточнее Красного, на холмах, прикрытых от неприятеля заболоченной долиной реки Мерейки. Он состоял из батальонов
пехоты, пяти пушек конной артиллерии, расположенных на левом
фланге. Слева позицию прикрывали два эскадрона Харьковских драгун, а справа – казачий полк. Третий заслон Неверовский направил в
деревню Корытня, рас­положенную в 20 верстах на дороге, ведущей к
Смоленску. Каза­чий полк во главе с полковником Назимовым с семью пушками бата­реи конной артиллерии подполковника Апушкина
заняли пози­цию на западной окраине селения, на краю рва, пересекавшего смоленский большак.
Построив дивизию, генерал Д.П. Неверовский обратился к ним с
речью: «Мы должны умереть, но не пропустить неприяте­ля. Конница
ничего не сделает, если пехота станет в каре».
Генерал Оленин лично побывал на батарее из двух пушек. «Вот вам,
братцы, мои руки и голова. Надейтесь на нас, как на камен­ную стену,
не выдадим...». Взвод А.Д. Лесли на правом берегу реки Днепр, в
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
57
20 верстах от Красного, обнаружил разведку французов и атаковал
ее. В го­рячем кавалерийском бою было захвачено в плен восемь улан
против­ника. При возвращении взвод едва не попал в плен в трех вер­
стах от Красного.
В «3 часа 20 минут пополудни» со стороны большой Оршинской
дороги к Красному, словно лава, приблизилась колонна не­приятеля,
не ожидавшая сопротивления. Выстрелы двух русских пу­шек и
стрельба егерей, засевших в садах, остановили врага. Нео­жиданно из
колонны отделился целый кавалерийский полк и по­летел на захват
пушек. Пушки сделали еще два выстрела и смолкли. В этот момент
из засады генералом Олениным была произведе­на встречная контратака на врага. «Огромное облако пыли, обра­зовавшееся над местом
ожесточенной сечи, застыло на одном месте. Это говорило, что генерал Оленин достойно встретил вра­га. А подоспевший слева казачий
полк, пустивший накануне схватки сотни стрел в неприятеля, решил
дело. Неприятель отка­тился назад и стал производить развертывание
колонны для орга­низации более мощной атаки».
Семь тысяч французских всадников во главе с маршалом Мюратом ударили южнее города по защитникам Красного, а с фронта они
были атакованы легкой пехотной дивизией генерала Ледрю во главе с
самим маршалом Неем. Защитники Красного муже­ственно встретили
сильнейшего противника, жаркие схватки ве­лись и на улицах города.
Часть кавалерии противника устремилась на левый фланг по­зиции
Неверовского. Получив отпор, французские кавалеристы стали медленно отходить, рассчитывая, что русские пустятся в пресле­дование.
Так оно и случилось. И тогда французы развернулись и с удвоенной
энергией ударили по разъединенным рядам защитников. Французы
с ходу захватили пять русских пушек и обратили их огонь на центр
обороны Неверовского. Погибли десятки сол­дат. В этот критический
момент, когда десятки французских кон­ников приходились на одного русского драгуна, защищавшего пехоту, прозвучал сигнал горном и
дивизия Неверовского, соста­вив два больших каре, выступила по дороге, обсаженной в два ряда большими березами, в сторону Смоленска.
В сражении за Красный генерал-майор Е.И. Оленин был ра­нен
саблей в голову, но остался в строю. «Ополченцы Оленина потеряли
несколько человек, 20 лошадей и весь обоз».
Всего в сражении за город погибли 1500 человек, 800 были ранены,
с французской стороны погибли 500 человек, 1200 были ранены.
Храбрость и мужество защитников Красного сорвали план неожиданного захвата города Смоленска и последующего выхо­да ударной
группировки в тыл русской армии. Задержав боем про­тивника на целые сутки, войска Оленина и Неверовского позво­лили Раевскому занять позиции в Смоленске и отразить нападе­ние на город.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
58
Вечером 2 августа в гвардейской стоянке на Красной Горке Наполеон награждал отличившихся воинов за захват семи русских пушек.
Он сказал им: «Было бы лучше, если бы вы захватили в плен дивизию
Неверовского». Коленкур, бывший посол Фран­ции в России, отмечал: «Русские сражались, как львы. Всадники их казались вкопанными в землю, защищая пехоту».
Отступающие каре Неверовского более 40 раз были атакова­ны кавалерией Мюрата. Отсутствие у Мюрата артиллерии, а так­же большие,
росшие в два ряда, березы вдоль дороги позволили Неверовскому сохранить большую часть своего отряда от унич­тожения. Французские
источники отмечали, что в районе Корытни в арьергарде Неверовкого
находились кавалеристы Оленина.
Всю ночь ополченцы и солдаты укрепляли свои позиции и размещали крепостную артиллерию. Так, для защиты крепост­ной стены
на «королевском бастионе» было установлено 18 тя­желых орудий, на
позиции Немецкого кладбища, примыкавшей к Днепру, 24 орудия и
множество легких орудий были выделены войскам, две батареи по
20 пушек были установлены на склонах Покровской горы в Заднепровье. По французским данным, око­ло сотни русских орудий были установлены на берегу Днепра в Заднепровье. 4 августа в 9 часов утра Наполеон на белом коне осматривал подходы к Смоленской крепости.
Три генерала его сви­ты неосторожно удалились на 200 метров и едва
не были захва­чены в плен конными казаками и ополченцами, тайно
укрывшимися за деревьями в глубоком овраге. В дело перехвата вступила конная гвардия Наполеона, и иррегулярное войско ре­тировалось
под защиту крепости.
Накануне штурма Наполеон говорил командующему польским
корпусом Понятовскому: «Это ваш город, берите его». Ожесто­ченные
атаки поляков обрушились на крепостную стену в райо­не Рачевского
предместья. Им удалось сделать пролом, но одо­леть защитников они
не смогли. При этом погибли два польских генерала. Внук одного из
них – генерал Грабовский – в 1920 году отличился жестокостями в отношении пленных красноармейцев, захваченных под Варшавой. После боя многие раненые поляки просили Наполеона, объезжающего
позиции, дать независимость Польше.
Около 12 часов дня к Молоховским воротам приблизилась ог­
ромная масса воинов и ополченцев, отходящих с Михновского заслона перед Смоленском. Они были окружены тучей неприя­теля, пытавшегося на их плечах проникнуть в ворота крепости. Когда их намерения оказались тщетны, они перенесли огонь ар­тиллерии на людей,
столпившихся у ворот.
Одновременно с этим маршал Ней атаковал «Королевский ба­
стион». Трижды французы и немцы добирались до верха цитаде­ли и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
59
трижды были опрокинуты в глубокий ров, выходящий к Днепру. Здесь,
около немецкого кладбища, защищая предмост­ные укрепления, держала оборону сводная бригада. Наш земляк, участник сражения Федор
Николаевич Глинка в своих «Запис­ках русского офицера» за 1815 год
писал: «Я и мой брат Григо­рий ожидали выхода из боя нашего старшего брата. Он, как под­твердили это все офицеры его полка, защищал
его смело и реши­тельно, как только может защищать смолянин свой
отечествен­ный город. В бою они были 12 часов подряд, бригадой их
ко­мандовал и водил ее в самый жаркий огонь генерал Оленин». При
обороне Смоленска погибли 500 ополченцев, а генерал-майор Оленин был ранен пулей в левую ногу.
На рассвете 5 августа обескровленный корпус Раевского с ди­
визией Неверовского были заменены свежим гвардейским кор­пусом
Дохтурова с дивизией Коновницына. Историки отмечали, что успеху
дивизии Коновницына активно содействовали смо­ленские и дорогобужские ополченцы в количестве двух тысяч человек.
Связь осажденного города с остальной русской армией осу­
ществлялась через три моста на Днепре, находящихся под посто­
янным обстрелом 30-пушечной французской батареи. Один мост был
каменным, один – деревянным и один – наплавным. Раевский поручил охрану моста генерал-майору Оленину, ему было выделено два
полка пехоты с резервом бригады 27-й пехотной дивизии.
В связи с большими затруднениями с доставкой пополнений в горящий город с узкими улочками, начальник штаба I армии генерал
Ермолов предложил Барклаю-де-Толли вывести из кре­пости войска,
взорвать большие запасы пороха в арсенале «ко­ролевского бастиона»
и вывезти икону Смоленской Божьей Ма­тери из Успенского собора.
Барклай-де-Толли утвердил этот план. Войска Дохтурова, Коновницына и ополченцы скрытно, в пол­ной тишине, с 2 до 6 часов ночи
покинули крепость и уничтожи­ли за собой мосты.
Наполеон посетил Успенский собор, который произвёл на него
боль­шое впечатление. Священник Мурзакевич попросил Наполеона
установить пост у входа в храм во избежание погромов. Это было выполнено через Понятовского. При выходе из храма На­полеон услышал выстрелы одной русской пушки, установленной в Заднепровье и
обстреливающей восстанавливаемый францу­зами мост через Днепр.
Император Франции, как бывший артил­лерийский офицер, приказал
немедленно втащить четыре орудия в по­мещение Надвратной церкви крепостной стены, лично навел ору­дия на противника и после нескольких выстрелов русская пуш­ка умолкла.
Еще сутки в Заднепровье удерживала позиции дивизия Ко­
новницына, являясь арьергардом всей армии. Поздно вечером 6 августа французы переправились через Днепр, они пытались от­сечь часть
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
60
русской армии, задержавшейся на Покровке, но «были сброшены
штыковой атакой в Днепр». В Заднепровье в то время скопилось большое количество ра­неных, привезенных сюда из многих мест. Размещались они в деревянных домах. Обстрелы и пожары стали причиной
гибели тысяч несчастных.
Утром 7 августа французы на плотах, изготовленных из уце­левших
домов, переправили дивизию, отправившуюся вдогонку за русским
арьергардом.
Часть Первой армии ночным маршем должна была с Покров­ки
перейти проселочными и лесными дорогами на главную Ста­рую Смоленскую дорогу у села Гедеоново. Плохие разбитые до­роги и мосты
задержали приход войск в нужное место. Генерал Тучков оценил опасность ситуации и организовал заслон от вес­тфальского корпуса генерала Гюдена. Разыгралось сражение на склонах Валутиной горы, находящейся в 12 км от Смоленска. Русские потеряли 8 тысяч, французы,
точнее немцы, 9 тысяч че­ловек (по французским данным – 6 тысяч).
Генерал Тучков, израненный штыками, попал в плен, а генерал Гюден,
противостоявший в 1799 году Суворову на Сен-Готтардском перевале,
погиб. Утром 8 ав­густа Наполеон прямо на поле боя наградил отличившиеся пол­ки штандартами с фигурами орла.
Тогда же при Дорогобуже 500 конных смолян-ополченцев были переданы в сводный кавалерийский отряд генерала Карпо­ва, а генералмайор Е.И. Оленин был переведен в штаб армии Багратиона. В Вязьме численность пеших смоленских ополченцев состав­ляла 8,5 тысячи
человек.
2 сентября 1812 года при оставлении Москвы генерал Оле­нин с
группой офицеров-смолян посетил дом Сергея Николаеви­ча Глинки,
где в это время находился Григорий Николаевич Глинка, раненый на
Бородинском поле. На вопрос первого ополченца московского ополчения Сергея Глинки: «Куда идет армия?», офицеры перегля­нулись
и коротко ответили: «В обход». Сергей Глинка ознакомил Ев­гения
Оленина со своим предложением властям о начале образова­ния партизанского движения в тылу французов. Оленин сожалел, что такое
предложение не получило своевременной поддержки.
4 февраля 1813 года, командуя бригадой драгун, Оленин отличил­ся
при Калише в Польше. Он был представлен его непосредственным
начальником баро­ном Ф.Ф. Винцингероде к награждению орденом
Святого Владимира 3-й степени. 22 марта 1813 года в Германии при
Лютцене Оленин «с вверенной ему бригадой врубился в неприятельскую колонну и отбил два орудия», при этом вновь был ранен. За отличие награжден Прусским воен­ным орденом Черного Орла. Долгое
время находился на лечении.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
61
В 1816 году уволен «по болезни» с правом ношения мундира и пенсией, равной полному жалованию.
С 1816 по 1820 год служил гражданским губернатором Тульс­кой
губернии, затем совестным судьей Смоленского губернс­кого дворянского суда. Живя в Смоленске, часто посещал семью родной сестры
Наталии Ивановны, бывшей замужем за генерал-майором П.П. Пассеком. Его сестра Наталия, не имевшая детей, содержала девушку
Екатерину, возможно дочь Евгения Ивановича.
Умер генерал-майор Оленин 30 октября 1827 года и похоро­нен в
родовом поместье Иловка Смоленского уезда Смоленской губернии.
Фамилия Оленина как одного из четырех предводите­лей Смоленского
губернского земского ополчения выбита золо­том на памятной плите
внутреннего убранства Храма Христа Спа­сителя в Москве, устроенного в честь победы над Наполеоном.
Портрет Е.И. Оленина работы художника Джорджа Доу на­ходится
в Галерее воинской славы Эрмитажа в Санкт-Петербурге.
В Иловке на надгробном памятнике героя выбита прекрасная эпитафия, раскрывающая суть жизни нашего земляка:
«Царю, Отечеству он ревностно служил.
На поле бранных битв себя он не щадил.
В гражданской жизни был блюстителем закона:
поборник правоты, невинных оборона».
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
62
В.Б Каплинский
Последнее пристанище генералов–смолян
(захоронения русских генералов – участников боевых действий
с Наполеоновской армией в 1812–1815 годах на территории
Смоленской области)
«Никто не забыт – ничто не забыто» – как бы хотелось, чтобы это
известное выражение было правомерным и к Отечественной войне
1812 года. Но, к сожалению, этого утверждать нельзя. Тысячи непокаянных и не отпетых русских и двунадесяти язычной армии Наполеона
лежат в российской земле. И места не сыскать… Какие-либо попытки
розыска мест захоронения столетие назад не дали должного результата. Среди десятков тысяч погибших воинов обеих армий, нашедших
последнее пристанище на смоленской земле, есть и генералы русской
армии.
Каждому смолянину известна могила генерал-майора Скалона
Антона Антоновича. «Французской нации из шляхетства уроженец
российский, принявший присягу на подданство, лютеранского закона», – сказано о генерал-майоре Антоне Антоновиче Скалоне в его
послужном списке.
5 августа 1812 года, на второй день обороны Смоленска, на левом
фланге русских войск, выдвинутые вперед к Днепру, размещались драгунские полки – Оренбургский, Иркутский и Сибирский, и небольшое
количество казаков под командой генерал-майора А.А. Скалона. Сражение началось атакой 1-й дивизии легкой кавалерии дивизионного
генерала П.Ж. Брюйера на русские драгунские полки. Скалоном была
предпринята контратака, но драгуны были смяты и в беспорядке отступили в город. В этой неудачной атаке картечью был убит генералмайор Скалон. На третий день после взятия Смоленска, тело А.А. Скалона со всеми воинскими почестями в присутствии Наполеона было
захоронено французами в Королевском бастионе. До своего 45-летия
молодой генерал не дожил ровно один месяц.
В 1912 году на могиле Скалона был установлен памятник. Ныне
могила генерала – защитника Смоленска оказалась на территории
парка культуры и отдыха. Ее украшает четырехгранный пирамидальный обелиск розового гранита. Гранитная колонна, установленная в
1912 году, не сохранилась.
5 августа 1812 года русская армия потеряла еще одного генералмайора – Адама Ивановича Балла. Грек по национальности, в 10-лет-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
63
нем возрасте он был привезен в Россию, которая стала его второй родиной, за неё он отдал жизнь...
Окончив Корпус чужестранных единоверцев в 1782 году с чином
подпоручика, он был назначен в Алексопольский пехотный полк.
Через четыре года офицер Балла был переведен поручиком в 4-й батальон Лифляндского егерского корпуса, и с того времени его жизнь
тесно связана с егерями.
Участник войны с турками в 1787–1791 годах, штурма Очакова и
Измаила, войны в Польше в 1792 и 1794 годах, русско-турецкой войны
1806–1812 годов, участник взятия Базарджика, генерал-майор А.И. Балла прошел славный и героический боевой путь, о чем свидетельствуют
ордена: Святой Анны 1-й степени, Святого Владимира 3-й степени, Святого Георгия 4-го класса, золотые офицерские кресты за Измаил и Очаков, а также золотая шпага «За храбрость» с алмазами.
В марте 1812 года генерал-майор А.И. Балла был назначен командиром 3-й бригады 7-й пехотной дивизии Н.Н. Раевского 6-го пехотного корпуса 1-й Западной армии. 5 августа в Смоленском сражении
Адам Иванович Балла находился в передовой цепи своих егерей, был
трижды ранен и от полученных ран скончался. Поручик Н.Е. Митаревский воспоминанал: «Прошедши верст десять (от Смоленска –
В.К.), мы остановились для отдыха. Подле стояла небольшая каменная церковь с каменной же оградой; в ней отпевали убитаго генерала
Балла, командовавшаго егерской бригадой в нашей дивизии, и вместе
с ним и его адъютанта. Положили их в одну могилу, без гробов, как
были в мундирах, чем-то накрыли, закидали землей и насыпали бугор.
Спустя много времени после того и, быв уже в отставке, случилось
мне проезжать мимо этой церкви. Я остановился и зашел взглянуть на
знакомую мне могилу, но не нашол и признаков ея» [1]. (Об этом упоминал А.А. Смирнов на I Всероссийской научной конференции).
Так, где же могила генерала? Шестому пехотному корпусу было
предписано отступление от Смоленска на север по Петербургскому
тракту в направлении села Стабна. Учитывая расстояние от Смоленска в 10 верст по Петербургскому тракту, можно предположить, что
генерал-майора Балла А.И. отпевали и похоронили в селе Печерске. Церковь в этом селе размещалась напротив села, с левой стороны тракта. В настоящее время в селе есть церковь, но ни могилы, ни «признаков ея» нет.
Лишь 51 год прожил генерал-майор Иван Иванович Палицын.
Он родился в 1763 году. В 12 лет от роду Иван был записан на службу
сержантом в Шлиссельбургский пехотный полк. 11 августа 1783 года
20-летний Иван Палицын был переведен в элитный лейб-гвардии
Преображенский полк, в котором продолжал службу до конца 1789 года.
1 января 1790 года капитан Палицын был «выпущен» в Алексопольский пехотный полк.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
64
Капитан Палицын участвовал в русско-турецкой войне
1787–1791 годов при осаде и взятии Измаила, был ранен в левую
руку и ногу. За храбрость и мужество Иван Иванович награжден
золотым офицерским крестом за
взятие Измаила и произведен в
полковники. 18 февраля 1801 года
он назначен командиром Алексопольского мушкетерского полка.
И.И. Палицын участвовал в
русско-турецкой войне 1806–
1812 годов. 12 декабря 1807 года
Иван Иванович Палицын
полковник Палицын И.И. был
произведен в генерал-майоры.
К началу войны 1812 года генерал-майор Палицын командовал
бригадой. Вместе со своей бригадой он был в боях под Салтановкой,
Красным, Смоленском.
5 августа при обороне Смоленска И.И. Палицын, возглавив
6-й егерский полк своей 3-й бригады (41-й егерский полк был придан отряду генерал-майора Оленина) 12-й пехотной дивизии генералмайора П.М. Колюбакина, занял Офицерскую слободу и Рачевскую
слободу, и с честью выполнил свой долг, отражая атаки частей корпуса
Понятовского.
В Бородинском сражении отважный генерал был тяжело контужен
с параличом руки и ноги. Для излечения ран 16 мая 1813 года был «уволен в отпуск». Но раны оказались серьезными, и боевому генералу не
суждено было больше вернуться в армию…
28 сентября 1814 года Иван Иванович умер в своем имении селе
Лядохове (Ладоховке), Краснинского уезда Смоленской губернии,
где и был похоронен. Село Ладоховка исчезло в 1956 году. В настоящее время к заросшему месту, где некогда было село нет ни дороги, ни
тропки… Могила генерала не найдена.
В его возрасте многие становились и полковниками, а нередко и генералами. Он же в 25 лет от роду получил свой первый офицерский чин
прапорщика. Речь идет о Михаиле Федоровиче Наумове – истинном
служаке, исправно «тянувшем офицерскую лямку» с самых низов.
Он родился в 1757 году в семье дворянина обер-офицера Федора
Наумова. В 15 лет Михаил вступил рядовым в Козловский пехотный
полк, где прослужил 14 лет. С чином поручика 1 января 1786 года
М.Ф. Наумов был переведен в Херсонский пехотный полк. В составе
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
65
этого полка Наумов участвовал
в русско-турецкой войне 1787–
1791 годов. В декабре 1788 года он
участвовал в осаде и штурме Очакова и за отличия был произведен
в капитаны.
В 1805 году с Новоингерманландским полком Наумов был включен в
состав армии, действовавшей против
французов. Подполковник Наумов
участвовал в нескольких сражениях.
За мужество, проявленное в сражении при Аустерлице в 1805 году, в котором он получил контузию пушечным ядром, Михаил Федорович был
удостоен ордена Святого Владимира
Михаил Федорович Наумов
4-й степени с бантом.
В последующем М.Ф. Наумов
принимал участие в русско-турецкой войне 1806–1812 годов в составе Днестровской армии. 12 декабря 1807 года ему был пожалован чин
полковника. В боях под стенами Журжи полковник Наумов получил
тяжелое ранение в голову, и 23 ноября 1809 года был освобожден
от должности командира Новоингерманландского мушкетерского
полка в связи с ранением и был переведен в Вятский гарнизонный
батальон. После выздоровления 19 февраля 1810 года вновь был назначен на должность командира Новоингерманландского мушкетерского полка.
С началом Отечественной войны 1812 года, как опытному боевому офицеру, ему было поручено обучить стрельбе, ружейным
приемам и строевой службе Петербургское ополчение. В октябре
1812 года М.Ф. Наумов находился среди штурмующих город Полоцк и сражающихся под Чашниками, в ноябре – с авангардом под
Смолянами.
Особенно отличился Наумов при переправе французов через реку
Березину. В последующем участвовал в преследовании французов до
самой границы.
30 сентября 1813 года полковник М.Ф. Наумов был произведен в
генерал-майоры. За храбрость при взятии Данцига он был удостоен
ордена Святой Анны 2-й степени. В Данциге оставался до заключения Парижского мира, осенью 1814 года возвратился в Россию.
После войны генерал-майор Наумов командовал 2-й бригадой
25-й пехотной дивизии в корпусе принца Евгения Виртембергского.
10 марта 1819 года он был назначен начальником 8-й пехотной ди-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
66
визии, затем командовал 13-й
пехотной дивизией. С 25 июля
1820 года «определен состоять по
армии».
5 мая 1822 года генерал-майор
Наумов был назначен военным
комендантом города Смоленска. 17 апреля 1823 года на 66-м
году жизни Михаил Федорович
умер и был похоронен в Смоленске. Вместо него комендантом
Смоленска был назначен другой
боевой генерал-майор – Андрей
Тимофеевич Маслов. 3 мая 1823
года он приступил к исполнению
своих обязанностей.
Андрей Тимофеевич Маслов
Андрей Тимофеевич Маслов
родился в 1770 году. Происходил
он из дворян Новоржевского
уезда Псковской губернии. Участник войны со Швецией в 1789–
1790 годах, польских кампаний 1792 и 1794 годов. В составе корпуса
А.М. Римского-Корсакова совершил в 1799 году поход в Швейцарию,
где в боях был контужен и ранен пулей в правую руку.
В кампаниях 1806–1807 годов сражался при Пултуске, Янкове,
Прейсиш-Эйлау (был ранен в голову), под Гутштадтом и Гейльсбергом
(получил тяжелую контузию в правую ногу).
29 февраля 1808 года Маслов был назначен шефом Ревельского
мушкетерского полка. Совместно с этим полком он принимал участие
в русско-шведской войне 1808–1809 годов в составе войск Шувалова.
В мае 1812 года Маслов был назначен командиром бригады
21-й пехотной дивизии, с которой участвовал в боях за Полоцк,
при Чашниках и Смолянах, Станице и Храброве. При отражении
одной из неприятельских атак полковник был ранен пулей в грудь
навылет, что вынудило его надолго оставить службу. В генералмайоры А.Т. Маслов был произведен 27 мая 1813 года со старшинством от 19 октября 1812 года.
Почти 5 лет генерал-майор А.Т. Маслов исполнял должность коменданта города Смоленска. 7 февраля 1828 года на 58-м году жизни
Андрей Тимофеевич Маслов умер и был похоронен в Смоленске.
Краевед и исследователь Смоленских некрополей Сергей Яковлевич Кулешов в своей книге «Смоленский некрополь» [2], среди
сохранившихся до нашего времени надгробий, не отмечает наличие
уцелевших могил ни генерала М.Ф. Наумова, ни генерала А.Т. Мас-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
67
лова. Вероятно, эти генералы
были похоронены у стен одного
из храмов или монастыря. Но какого и где – неизвестно.
На 51 году жизни, 30 апреля 1825 года, из-за болезни от
старых ран скончался генералмайор Петр Петрович Пассек.
12 марта 1775 года у генераланшефа, а в последующем белорусского
генерал-губернатора
Петра Богдановича Пассека
(1736–1804) и Марии Сергеевны Волчковой (в первом браке
за Александром Михайловичем
Салтыковым) родился сын, нареченный Петром. Военная карьера малолетнего Петра Пасека
Петр Петрович Пассек
началась, как у большинства дворян того времени, – в семилетнем возрасте он был записан в лейб-гвардии Преображенский полк
сержантом. В 14-летнем возрасте, 1 января 1790 года, Петр Пассек поступил в Смоленский драгунский полк поручиком и в 1792 и 1794 годах сражался с польскими конфедератами, отличившись при штурме
Праги. За это отличие он получил чин секунд-майора.
Будучи командиром Московского гренадерского полка, полковник
П.П. Пассек участвовал в Итальянской кампании 1799 года. Отличился в сражении при Базиньяно, где был тяжело ранен в правую ногу. За
храбрость 7 июня 1799 года он был произведен в генерал-майоры.
15 ноября 1804 года Пассек П.П. вышел в отставку «по домашним
обстоятельствам». 3 января 1807 года вернулся на военную службу и
был назначен бригадным командиром 5-й пехотной дивизии. В составе своей дивизии участвовал в сражениях при Прейсиш-Эйлау, под
Ломиттеном, Гутштадтом и Гейльсбергом, где был ранен картечью в
правое плечо. Награжден золотой шпагой «За храбрость» с алмазами. Но полученная рана сказалась на здоровье генерала, и 28 ноября
1807 года он вышел в отставку из-за ран.
С началом Отечественной войны 1812 года боевой генерал-майор
Петр Петрович Пассек не мог оставаться в стороне от армии, и
20 июля 1812 года по собственному прошению он был вновь принят
на военную службу с зачислением по армии и назначен состоять при
Смоленском ополчении. В составе ополчения он участвовал в обороне
Смоленска. При отступлении русских войск находился в арьергарде.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
68
В Бородинском сражении командовал отрядом на Масловских флешах. В последующем сражался с французами под Тарутином, Малоярославцем, Вязьмой и Красным и за отличия был награжден орденом
Святой Анны 1-й степени. С декабря 1812 по январь 1813 года Петр
Петрович возглавлял командование Смоленским ополчением вместо
умершего генерала Лебедева. 20 марта Пассек был назначен состоять
при генерале от инфантерии М.А. Милорадовиче.
Во время заграничных походов генерал-майор П.П. Пассек участвовал в сражениях под Люценом, 8 и 9 мая – в сражении при Бауцене, был тяжело контужен в грудь осколком гранаты и выбыл из
строя.
До 16 мая 1815 года Петр Петрович состоял при начальнике 28-й пехотной дивизии, а затем вышел в отставку «за ранами с мундиром и пенсионом». В 1817 года вступил в «Союз благоденствия». Некоторое время
жил за границей. Вернувшись в Россию, Петр Петрович Пассек поселился в своем смоленском имении. В 1821 году вышел из «Союза благоденствия». Пассек исполнял должность Ельнинского уездного предводителя
дворянства и до конца своих дней пользовался авторитетом, уважением
как «рачительный хозяин».
1 мая 1825 года в своём имении – селе Яковлевичи Ельнинского
уезда Смоленской губернии (ныне Глинковский район) – генералмайор П.П. Пассек похоронен священником Н. Мурзакевичем на
кладбище вблизи от Никольской церкви. Село Яковлевичи существует и поныне, но старый Никольский храм не сохранился. На его месте
построена часовня, освященная во имя иконы Казанской Божией Матери. Вблизи этого храма в 2010 году потомками славного рода Пассеков, Вадимом Васильевичем и его сыном Вячеславом Вадимовичем,
а также местной администрацией, краеведами было установлено памятное надгробье, извещающее, что здесь похоронен генерал-майор
Петр Петрович Пассек.
Евгений Иванович Оленин, из дворян Смоленской губернии,
родился в 1766 году. На военной службе с 1778 года, в лейб-гвардии
Конном полку. Оттуда он был выпущен в армию 1 января 1793 года
ротмистром Харьковского легкоконного полка. В 1794 году Е.И. Оленин участвовал в боевых действиях против польских конфедератов и
взятии Праги (предместья Варшавы).
Вместе со Смоленским мушкетерским полком участвовал в Итальянском походе при осаде и взятии крепости Пиццигеттоне и Милана. При переходе через Сен-Готардский перевал Евгений Иванович
был ранен в ногу.
В кампанию 1805 года особый героизм проявил в Аустерлицком
сражении, в котором отбил у неприятеля знамя, при этом был трижды
контужен. За отличие в этом сражении 24 февраля 1806 года полков-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
69
ник Е.И. Оленин был награжден
орденом Святого Георгия 4-го класса. 13 ноября 1808 года уволен от
службы «за болезнью» с награждением чином генерал-майора.
Начало Отечественной войны отставного генерал-майора
застало в его смоленском имении. Мог ли отважный генерал
Оленин оставаться вне баталий,
когда враг подходил к его дому?
Совместно с отставным генералмайором Дмитрием Егоровичем
Лесли и с одобрения губернского
предводителя дворянства Сергея
Иванович Лесли был сформиЕвгений Иванович Оленин
рован конный отряд из крестьян.
20 июля 1812 года Евгений Иванович вновь вступил в армию и вместе со своим отрядом был определен в Смоленский резервный корпус, составленный из резервных батальонов и эскадронов. О том, каким же отрядом командовал генералмайор Е.И. Оленин, в своих «Записках» рассказал прославленный генерал А.П. Ермолов. «Государь, проезжая сей город (Смоленск – В.К.),
поручил генерал-адъютанту барону Винценгероде составление ополчения. Часть небольшая оного, весьма худо вооруженная, с несколькими резервными эскадронами формирования генерал-адъютанта
барона Меллер-Закомельского и запасною, бывшею в Смоленске артиллериею, составляла отряд под командою генерал-майора Оленина,
вступившего пред тем в службу. Отряд, к которому прислан один полк
от войска атамана Платова, расположился далее Красного у селения
Ляд (Ляды – В.К.)» [3]. Непосредственное участие в обороне города Красного принял авангард под командованием генерал-майора
Оленина, которому в подкрепление была придана егерская бригада
флигель-адъютанта полковника Воейкова из 27-й пехотной дивизии.
Евгений Иванович в действиях против французов при Красном был
ранен саблей в голову.
При обороне Смоленска под командой генерал-майора Оленина
был Симбирский пехотный полк из 27-й дивизии и 41-й егерский
полк с 4 орудиями из 12-й дивизии. Основная задача этого отряда состояла в обеспечении сохранности моста через Днепр. Именно это
наиболее беспокоило генерала Раевского.
О некоторых моментах деятельности храброго генерала при обороне Смоленска не преминул упомянуть в воспоминаниях офицер
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
70
50-го егерского полка Н.Н. Андреев: «Я был послан к генералу Раевскому просить помощи, ибо мы с 4-х до 10 часов утра были одни и
потеряли значительно людей, к тому же по обширности места удержать неприятеля не могли. Генерал приказал из дивизии принца Виртембергскаго полку Киевскому идти со мною, а после полудни была
не только наша дивизия, да и много пехотных полков на пункте том,
где мы несколько часов держались с баталионом. Отрядом нашим командовал генерал Оленин. Хотя я постоянно не был в стрелках, но по
обязанности адъютанта водил по очереди из резерва роты в стрелки,
что еще хуже: я был на лошади и в не высоких кустах мог быть верною
целью. Весь день сражались неимоверно стойко, но к вечеру не могли
вынести сильнаго напору и ретировались в город. Тогда генерал Оленин остановил бегущих, велев вывести орудие на улицу. Люди остановились и прогнали неприятеля, а драгуны после докончили, и на ночь
город остался за нами» [4]. При освобождении Смоленска генералмайор Оленин был ранен в левую ногу.
В кампанию 1813 года Евгений Иванович находился в боях при
Люцене. В бою при Бауцене, состоявшемуся 8–9 мая 1813 года, ему
участвовать не пришлось. С 22 марта 1813 года он убыл в отпуск для
лечения ран.
Уволен от службы генерал-майор Оленин Е.И. по болезни «с мундиром и полным пенсионом» 24 февраля 1816 года. Через девять лет –
30 октября 1827 года Евгений Иванович Оленин умер и был похоронен
на семейном кладбище в селе Иловка (Владимирское) Смоленского
уезда. В настоящее время могила генерала Оленина Евгения Ивановича сохранилась, но требует дополнительного обновления и ухода.
Известный род Каховских занесен в 6-ю и 2-ю части дворянской
родословной книги Смоленской губернии. К этому роду относится Петр Демьянович Каховский, родившийся в 1769 году в городе Велиже Смоленской губернии. В армейскую службу он поступил 1 января 1781 года фурьером в элитный лейб-гвардии Конный полк. Спустя шесть лет (1 января 1787 года) Петр Каховский был произведен в
вахмистры. Через год он получил первый офицерский чин корнета.
В составе Малороссийского казачьего регулярного полка ротмистр
П.Д. Каховский находился при взятии Измаила и под Мачином. В
1792 и 1794 годах воевал с польскими конфедератами. 6 июля 1803 года
был пожалован в генерал-майоры и назначен шефом Польского конного полка [5]. Воевал с французами в 1805–1807 годах. За отличие
при Прейсиш-Эйлау генерал-майор П.Д. Каховский был награжден
(8 апреля 1807 года) орденом Святого Георгия 3-го класса.
В 1812 году Каховский командовал кавалерией в 1-м отделенном
корпусе П.Х. Витгенштейна, в который входила часть его 1-й кавалерийской дивизии. В составе этого корпуса Петр Демьянович сра-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
71
жался под Клястицами, Полоцком и Чашниками. В 1813 году он принимал участие в проигранных сражениях при Люцене и Бауцене. Затем генерал-майор с подчиненной ему кавалерией участвовал в осаде
Данцига.
22 августа 1826 года отважный кавалерист был пожалован в
генерал-лейтенанты. Прослужив еще три года, в 1829 году Петр Демьянович выходит в отставку. Только два года жизни было отведено
ему судьбой после отставки; в 1831 году в городе Велиже генераллейтенант Петр Демьянович Каховский умер на 62-м году жизни.
Могила генерал-лейтенанта Петра Демьяновича Каховского в Велиже до настоящего времени не сохранилась.
В том же 1831 году, 5 сентября, умер генерал-майор Николай Васильевич Дехтерёв. Он был похоронен в селе Красном Вяземского уезда
Смоленской губернии, что в 3-х верстах от города Вязьмы. Ныне нет
этого села, но сохранилось кладбище, на котором производятся и современные захоронения. Несколько лет назад, не без помощи местного жителя, автору этих строк удалось разыскать одно старое, поросшее
травой, надгробие. Имя человека, начертанное на поваленном массивном памятнике оставалось неизвестным, так как в одиночку перевернуть его не представлялось возможным. Предположения, что под
этим надгробьем покоится прах героя Отечественной войны 1812 года –
генерал-майора Николая Васильевича Дехтерёва, подтвердились, когда за дело взялся энтузиаст-краевед Игорь Викторович Долгушев. Так
было найдена и приведена в порядок одна из могил героя.
Николай Васильевич Дехтерёв родился около 1775 года в Бобровском уезде Воронежской губернии. В девятилетнем возрасте был
записан на военную службу в гвардию – фурьером в лейб-гвардии
Преображенский полк. 1 января 1792 года Дехтерёв был выпущен
капитаном в Псковский драгунский полк. Николай Васильевич не
относился к «паркетным» генералам и его боевой путь – тому подтверждение. В составе Псковского драгунского полка он в 1792 и
1794 годах принимал участие в сражениях с польскими конфедератами и получил за отличие чин майора. В 1799 году майор Дехтерёв
находился в Суворовском походе против французов в Швейцарии.
25 ноября 1800 года Николай Васильевич был произведен в полковники и 7 марта 1801 года назначен командиром Санкт-Петербургского
драгунского полка. Возглавляя этот полк, полковник Дехтерёв участвовал в сражениях с французами в 1805–1807 годах. Особенно отличился в сражении при Прейсиш-Эйлау, за что 26 апреля 1807 года
он был награжден орденом Святого Георгия 3-го класса. Вот что
вспоминали участники этого сражения: «В результате блестящей
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
72
кавалерийской атаки СанктПетербургского
драгунского
под командованием полковника Дехтерёва Н.В. был взят орел
2-го батальона 18-го полка, было
ранено 35 его офицеров и убито
9, в том числе генерал Лавассер;
более 500 нижних чинов убито,
ранено и взято в плен. СанктПетербургский полк потерял 2-х
офицеров и 18 рядовых убитыми,
2-х офицеров и 16 драгун ранеными» [6].
В 1809–1812 годах полковник Дехтерёв успешно воевал с
Николай Васильевич Дехтерёв
Портой. Отличился при штурме
Базарджика и 14 июня 1810 года
был произведен в генерал-майоры. В сражении под Шумлой был тяжело ранен пулей в грудь. После лечения Николай Васильевич вернулся в строй.
В начале 1812 года Ольвиопольский гусарский полк, шефом которого был Н.В. Дехтерёв, числился во 23-й бригаде 7-й кавалерийской
дивизии и находился в резерве Дунайской армии. В составе Дунайской армии генерал-майор Дехтерёв участвовал в боях с австрийцами.
Командовал летучим отрядом, действовавшим в герцогстве Варшавском. В последующем он участвовал в сражении на Березине и при
преследовании французов.
В 1813–1814 годах Дехтерёв находился в сражениях под Лейпцигом, Бриенном, Бар-сюр-Обом и Парижем.
16 января 1816 году генерал-майор Н.В. Дехтерёв был уволен «по
прошению» в отставку с мундиром и поселился на Смоленщине в
имении своей сестры в селе Красном Вяземского уезда. 5 сентября
1831 года прославленный генерал умер и был похоронен за алтарем
церкви села Красного, что в 3-х верстах от города Вязьмы.
За службу Государю и Отечеству генерал-майор Дехтерёв был награжден орденами: Святого Владимира 2-й степени, Святой Анны
1-й степени с алмазами, Святого Георгия 3-го класса, прусским орденом Пур ле Мерит («За заслуги»), еще одним иностранным орденом и
золотым офицерским крестом за Базарджик. Кроме того, был награжден золотой саблей «За храбрость» с алмазами.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
73
В 1832 году в родовой усыпальнице на территории Болдинского
монастыря Дорогобужского уезда был похоронен генерал-майор Вистицкий Михаил Степанович.
В свое время Вистицкие жертвовали значительные суммы в пользу
монастыря, за это они получили право быть погребенными на его территории у главного собора. Рядом с руинами собора, разрушенного
в 1943 году, в бурьяне была обнаружена родовая могила Вистицких и
две гранитные колонны-надгробия. На одной из них можно прочитать следующий текст:
«Положены в обители Болдина монастыря
Фамилии
Вистицких
родители Стефан ротмистр
Мать их Мария брана фамилии
Нелидовой
сыновья положены с ними
Бригадир Василий генерал
майор и кавалер Семен
генерал майор и командор
Михаил генерал майор
и кавалер Андрей полковник
и кавалер Дмитрий девица
Елизавета девица Александра
Фамилии
Вистицких».
Другое надгробие сейчас безымянное. Предположительно там покоится прах сенатора Григория Степановича Вистицкого. Здесь же,
видимо, похоронен и генерал-майор Степан Степанович Вистицкий.
Могилы были восстановлены.
Михаил Степанович происходит из дворян Смоленской губернии, которые владели имениями в Бельском, Гжатском и Дорогобужском уездах.
Военная служба М.С. Вистицкого началась, как и у многих дворян
во времена правления Екатерины II – в восьмилетнем возрасте он был
записан (1 января 1776 года) капралом в лейб-гвардии Измайловский
полк и через 10 лет «был выпущен» в Киевский карабинерный полк в
чине ротмистра.
Вистицкий принимал участие в русско-турецкой войне 1787–
1791 годов (с 1788 года), проявив храбрость в сражении при Мачине, в
Швейцарском походе в корпусе генерала А.М. Римского-Корсакова,
выполняя обязанности обер-квартирмейстера1, и 9 октября 1800 года
был произведен в генерал-майоры.
Обер-квартирмейстер – штабная должность офицера, занимающегося размещением войск, снабжением продовольствием, фуражом.
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
74
В Отечественную войну 1812 года
М.С. Вистицкий принимал участие в сражениях под Салтановкой, Смоленском, Шевардиным,
Бородиным. В рапорте Л.Л. Беннигсена М.И. Кутузову, в котором
отличаются действия генералквартирмейстера1 генерал-майора
Вистицкого при Бородине, говорится: «25-го. Содействовал к расположению войск на новом местоположении, и особенно на левом
фланге Московского ополчения и
3-го пехотного корпуса» [7]. А так
же: генерал-майор Вистицкий М.С.
во главе отряда из ВильманстрандМихаил Степанович Вистицкий
ского пехотного полка и 500 московских ополченцев «…который
едва только что с сим отрядом, показался не взирая на сильный ружейный огонь, бросился в штыки и опрокинул неприятеля, при чем
он (Вистицкий – В.К.) получил сильную контузию…» [8]. М.И. Кутузов лично представил генерал-майора Вистицкого к награде, и за
Бородинское сражение Михаил Степанович был награжден орденом
Святой Анны 1 степени с алмазами.
В сражении под Тарутиным Вистицкий получил ранение. При
главнокомандующем русской армии М.И. Кутузове Михаил Степанович был назначен генерал-квартирмейстером соединенных армий,
однако формально выполнял эту должность, будучи оттесненным на
второй план полковником К.Ф. Толем.
С 1813 года генерал-майор Вистицкий выполнял функции генералквартирмейстера Резервной армии. 27 октября 1816 года был уволен
«за болезнью» с мундиром и пенсионом полного жалования.
Перу М.С. Вистицкого принадлежит целый ряд работ, касающихся
тактики, истории войн и военного искусства.
Еще один русский генерал был похоронен в городе Вязьме – это Жеребцов Александр Александрович. Он родился в 1781 году, и в четырех
летнем возрасте, 21 апреля 1785 года, был записан сержантом в лейбгвардии Семеновский полк, что неудивительно, так как его отец был
тайный советник, камергер и обер-гофмейстер екатерининского ДвоГенерал-квартирмейстер – одна из высших штабных должностей в армии.
Ведал вопросами изучения местности, организацией расположения и передвижения войск, подготовкой военных карт, строительством укреплений.
При генерал-квартирмейстере была создана квартирмейстерская часть, послужившая базой для образования Генерального штаба.
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
75
ра. Начальная военная служба для Жеребцова была делом формальным.
В начале 1798 года Александр Жеребцов был пожалован в камер-юнкеры
при Дворе Императора Павла I, а 4 апреля 1798 года – в камергеры.
Вполне логично, что в 1802 году Жеребцов уволился с военной службы
и был принят ко Двору Императора Александра I. Придворная служба
продвигалась стремительно; 1807 год – действительный камергер Императорского Двора, 1809 год – товарищ (заместитель) управляющего по
хозяйственной части Министерства внутренних дел, а еще через
5 месяцев – перевод в Министерство полиции. Так бы и служил при
Дворе и в министерствах Жеребцов, но началась Отечественная война.
Он принимает самое активное участие в наборе и обучении Петербургского ополчения и назначается начальником 4-й дружины ополчения.
В составе ополчения он сражался под Полоцком и был награжден орденом Святого Владимира 3-й степени. Будучи прикомандирован к Могилевскому пехотному полку, находился в сражении при Чашниках. При
разделении Петербургского ополчения на бригады А.А. Жеребцов был
назначен начальником 2-й бригады, с которой участвовал в сражениях
при Смолянцах, Батуре, Старом Борисове и на Березине. Затем он участвовал в занятии Кенигсберга, после чего находился при осаде Данцига,
будучи назначен начальником Новгородского ополчения, переформирование которого было ему поручено в начале 1813 года. Отличился Жеребцов в боях под Данцигом в апреле того же года, когда часть гарнизона
пыталась прорвать линию осаждавших крепость русско-прусских войск
и пробиться к прибывшим в Данциг датским и голландским судам. За
участие в разгроме этой французской части Александр Александрович
был награжден золотой шпагой с надписью «За храбрость».
В генерал-майоры А.А. Жеребцов был переименован из действительных камергеров 19 мая 1815 года со старшинством от 1 июня 1813 года.
Позднее старшинство было «повелено» считать с 19 августа 1812 года.
29 октября 1813 года за отличие в сражениях при Березине Жеребцову был пожалован орден Святого Георгия 4-го класса. При роспуске
ополчения подчиненные преподнесли ему золотую медаль с лавровым венком и алмазами.
В 1828 году 47-летний генерал-майор Жеребцов А.А. вышел в отставку. На Смоленщине он владел селом Кикино, имением Михалёво,
деревнями Нижнее и Верхнее Болваново, Ермаки, Теренино, Федосово (Юхновского уезда), доставшимися от отца. Как и его предки,
А.А. Жеребцов оказывал большое внимание храму во имя Святого Архистратига Михаила в селе Кикино, делая пожертвования.
Умер генерал-майор А.А. Жеребцов в 1832 году и был похоронен
в городе Вязьме, у северного фасада церкви Одигитрии ИоанноПредтечиевского монастыря. В мемуарах Николай Владимирович
Волков-Муромцев писал: «…самый красивый (памятник) был полков-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
76
нику (автор ошибается – генералмайору. – В.К.) Жеребцову. Невысокая бронзовая колонна, на
которой сложены ружья, сабли, полусвернутое знамя, а над
всем этим кивер…» [9]. Могила
генерал-майора Жеребцова до
настоящего времени не сохранилась. Настоятельница ИоанноПредтечиевского монастыря, на
территории которой располагается утраченное захоронение генерала, благосклонно относится
к установке памятного знака на
территории монастыря за Одигитриевской церковью.
Михаил Иванович Мезенцов
Дворянский род Мезенцовых
происходит от Дениса Мезенцова, жившего во 2-й половине XVII века. Ряд дворян Мезенцовых
служили на Смоленщине: подьячим, секретарём Смоленской губернской канцелярии. К роду Смоленских дворян относится и генераллейтенант Михаил Иванович Мезенцов, который родился в 1770 году.
На протяжении 13 лет его отец был председателем Смоленской уголовной палаты. На военную службу Михаил Мезенцов был записан
солдатом в лейб-гвардии Измайловский полк 21 февраля 1785 года.
Спустя десять лет, 1 января 1795 года, он был «выпущен» в Изюмский
легко-конный полк в чине капитана, на всю карьеру военного связав
себя с кавалерией.
Михаил Иванович участвовал в Аустерлицком сражении. В 1806 году
он был переведен в уланский Его Императорского Высочества Цесаревича Константина Павловича полк, куда отбирались лучшие наездники и воины. (С 1809 года полк был причислен к гвардии и стал именоваться лейб-гвардии Уланский полк). В составе этого полка Михаил
Иванович дрался с французами в 1807 году под Гутштадтом, Гейльсбергом, Фридландом.
В начале 1812 года лейб-гвардии Уланский полк, в котором служил
Мезенцов, входил в состав 1-й бригады гвардейской кавалерийской
дивизии 1-го резервного кавалерийского корпуса 1-й Западной армии. Полковник Мезенцов в этом прославленном полку участвовал
во многих арьергардных делах: под Вильно, Витебском, Смоленском,
Бородиным, Тарутином. В Бородинском сражении 1-й кавалерийский
корпус Ф.П. Уварова, в который входил лейб-гвардии Уланский полк,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
77
вместе с казачьими полками Платова осуществляли атаку на левый
фланг и тыл французской армии. Однако русская кавалерия вела себя
пассивно и,по признанию Уварова, «…совершенного успеха эта атака
не имела» [7]. В этом рейде лейб-гвардии Уланский полк не потерял
ни одного человека, что подтверждает пассивность действий.
В кровопролитном сражении при Малоярославце был ранен гранатным осколком в левую руку. Полковник Мезенцов отличился
в сражении при Красном, хотя, по словам генерала А.П. Ермолова:
«Сопротивление было самое слабое; всё бежит в ужасе и страхе» [3].
В 1813 году полковник Мезенцов сражался под Люценом, Бауценом, Дрезденом. В сражении под Кульмом 17–18 августа 1813 года он
был ранен пулей в ногу. За отличие и героизм, проявленный в сентябрьских сражениях 1813 года, Михаил Иванович был произведен в
генерал-майоры. В составе Польской армии он принимал участие в
Лейпцигской битве, а также при осаде Магдебурга и Гамбурга.
7 ноября 1816 года он был назначен состоять при генералфельдмаршале князе М.Б. Барклае-де-Толли, при нем находился до
самой смерти генерал-фельдмаршала в мае 1818 года. Затем Михаил
Иванович «состоял по кавалерии». 17 октября 1823 года получил новое назначение – начальником Бугской уланской дивизии. 22 августа
1826 года генерал-майор Мезенцев получил чин генерал-лейтенанта.
Через год, 13 ноября 1827 года, он был освобожден от занимаемой
должности и долгое время находился под следствием. Многие из рода
Мезенцовых были под следствием, связанным с декабрьскими событиями 1825 года.
Высочайшим указом от 19 марта 1838 года «отставлен» от службы с
тем, «чтобы впредь в оную не принимать». Боевой генерал попал в опалу и вынужден был уехать в свое смоленское имение. Только спустя два
года, в 1840 году, ему был пожалован полный пенсион. М.И. Мезенцов
умер в забвении 23 января 1848 года на 78 году жизни. Даже «Смоленские губернские ведомости» не опубликовали ни строки по поводу
смерти генерал-лейтенанта – настолько сильна была опала.
В «Словаре русских генералов, участников боевых действий против
армии Наполеона Бонапарта в 1812–1815 гг.», изданном в 1996 году, местом захоронения генерала Мезенцова указано село Печеницы Бельского уезда Смоленской губернии. Но это не совсем так. В этот период ни
на территории Бельского уезда, ни в пределах Смоленской губернии села с
таким названием не было. Причина ошибки – неправильное прочтение
рукописного первоисточника. На самом деле генерал-лейтенант Мезенцов был похоронен в своем имении сельце Печеницыно (Пече-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
78
ничино) Сычевского уезда (ныне Новодугинский район) Смоленской
губернии. В настоящее время небольшая деревня Печеничино существует, но могила генерала Мезенцова не отыскана.
Совсем скоро наша страна будет отмечать знаменательную дату –
200-летие Отечественной войны 1812 года. Повсеместно проводится
реконструкция и восстановление памятников той, уже далекой, войны. Данные работы будут проводиться и в Смоленской области. В
связи с этим необходимо обратить особое внимание на сохранность и
надлежащее состояние надгробий тех генералов, чьи могилы сохранились. Там же, где захоронения не сохранились, необходимо установить
памятные камни-надгробия, что не требует точного места погребения. Подобных случаев с установкой памятных камней (надгробий) в
истории нашего государства, в том числе и Смоленщины, достаточно
много. Все могилы генералов должны быть внесены в перечень исторических памятников (объектов), по меньшей мере, регионального
значения, а в идеале – федерального значения. И это относится не
только к могилам генералов, но и всех офицеров, солдат, ополченцев
и вооруженных крестьян, отдавших жизни за Отечество. В этом есть
честь и долг потомков.
Литература
1. Митаревский Н.Е. Нашествие неприятеля на Россию. Рассказы об Отечественной войне 1812 года. Записки молодого арт. офицера, который участвовал во всех действиях 6-го корпуса, от самого начала войны до окончательного
преследования неприятеля до Вильно. М.: тип. Ф. Иогансон, 1878.
Словарь русских генералов, участников боевых действий против армии
Наполеона Бонапарта в 1812–1815 гг. // Российский архив. Т.VII. М.: студия
«ТРИТЭ» Н. Михалкова, 1996. С. 469.
2. Кулешов С.Я. Смоленский некрополь. СПб, 2004.
3. Записки А.П.Ермолова. 1798–1826 гг. /Сост., подгот. текста, вступ. ст.,
коммент. В.А.Федорова. М.: Высшая Школа, 1991.
4. Андреев Н.И. Воспоминания офицера 50-го егерского полка. Русский
Архив, 1879. Т. 3. С. 174–202.
5. Подмазо А. Шефы и командиры регулярных полков русской армии
(1796–1825). Справочное пособие. М.: музей-панорама «Бородинская битва»,
1997.
6. Давыдов Д.В. Воспоминание о сражении при Прейсиш-Эйлау 1807 года января 26-го и 27-го. Русская военная проза XIX века. Л.: Лениздат, 1989.
7. Бородино. Документы, письма, воспоминания. М.: Советская Россия,
1962.
8. Кутузов М.И. Сборник документов. Т.1–4. М., 1955.
9. Волков-Муромцев Н.В. Юность. От Вязьмы до Феодосии. М., 1997.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
79
Л.А. Качулина
Командир 1-Й кавалерийской дивизии
корпуса Витгенштейна I Русской армии П.Д. Каховский
Родоначальником рода Каховских является староста местечка Усвят
Велижского уезда Витебской губернии Юрий Каховский из польской
ветви Каховских. Его дети, Севастьян, Алфер и Иван, в 1655 году приняли русское подданство.
В абсолютном большинстве Каховские – военный род, были среди них участники заговоров и тайных обществ. Михаил Васильевич
Каховский – генерал от инфантерии. Его сын, Александр, известен
участием в противоцарском тайном обществе «Канальский цех».
Александр Михайлович Каховский – адьютант Суворова. Проживал
в имении в Краснинском уезде Смоленской губернии. Михаил Иванович Каховский – генерал-майор, герой войны 1812 года. Всеволод
Порфирьевич Каховский(1835 – ?) – генерал-лейтенант, известен
своей международной деятельностью.
Пётр Григорьевич Каховский (1797–1806) – декабрист, родовое
имение которого находилось в Поречском (Демидовском) уезде Смоленской губернии1.
В городе Велиже в 1769 году, в семье дворян Смоленской губернии,
родился Пётр Демьянович Каховский, который начал военную службу в 12 лет (в 1781 году) в лейб-гвардейском конном полку. В 1787 году
его произвели в вахмистры, а в 1788 году он получил чин корнета.
С 1790 года он служил ротмистром в Малороссийском казачьем регулярном полку. Участвовал во взятии Измаила, за что был награждён
крестом. Принял участие в русско-турецкой войне 1787–1791 годов,
в военных действиях в Польше в 1792 и 1794 годах. В 1798 году его
произвели в полковники. Через два года его назначают командиром
Изюмского гусарского полка. В 1803 году Каховскому был пожалован
чин генерал-майора и должность шефа Польского уланского полка,
который до 1807 года назывался Польским конным полком.
Пётр Демьянович участвовал в военных действиях с Францией в
1805, 1806, 1807 годах. 1 февраля 1811 года его назначили командиром
1-й кавалерийской дивизии, которая в 1812 году вела бои с француза-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
80
ми в составе корпуса П.Х. Витгенштейна I Русской (Западной) армии.
Дивизия под его командованием сражалась в 1812 году под Клястицами, Полоцком и Чашниками (в районе Витебска). В 1813 году она
вела бои при Люцене и Бауцене. При осаде Данцига П.Д. Каховский
командовал уже кавалерией корпуса. 22 августа 1826 года ему был пожалован чин генерал-лейтенанта. В 1829 году он вышел в отставку, а в
1831 году умер и был похоронен в городе Велиже.
Пётр Демьянович Каховский был блестящим офицером. За свою
службу в армии был награждён орденами Святого Георгия 3-го класса (1807) «в воздаяние отличного мужества и храбрости, оказанных в сражении против французских войск 27 января 1807 года при
Прейсиш – Эйлау»; Святого Владимира 2-й степени, Святой Анны
1-й степени, Прусским орденом Красного орла 2-й степени, золотыми саблями «За храбрость»1, 2.
К сожалению, не удалось найти ни его портрета, ни места его захоронения в городе Велиже. Предположительно, он был похоронен в
деревне Бобовая Лука Велижского уезда Витебской губернии.
Примечания
Качулина Л.А. Велиж – мой город родной. С.-Петербург, 2010.
2
КазаковН. Генерал Каховский // Велижская новь, 26.01.2006.
1 Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
81
О.С. Иванова, А.А. Филиппова
Военная биография А.С. Грибоедова в 1812–1814 гг.
(по материалам последних лет)
Будущий автор бессмертной комедии «Горе от ума» был свидетелем и участником Отечественной войны 1812 года, этого важнейшего
для России исторического события, которое оказало огромное влияние на формирование личности будущего писателя и отразилось в его
творчестве. Его имя, среди имен тысяч русских ополченцев, высечено
на стене Храма Христа Спасителя в Москве. Впоследствии А.С. Грибоедов писал, размышляя о патриотическом подъеме и несбывшихся
надеждах:
«... Как люди весело шли в бой,
Когда пленяло их собой
Что так обманчиво и славно!»
Откликаясь на патриотический порыв русского общества,
А.С. Грибоедов вступил добровольцем в Московское ополчение.
Служба в армии стала для Грибоедова первой серьёзной школой жизни и свела со многими замечательными людьми (братья Бегичевы,
А.А. Шаховской, А.С. Кологривов, И.Н. Толстой и др.). С военной
службой связаны и его первые выступления в печати со статьями
«Письмо из Брест-Литовска к издателю» и «О кавалерийских резервах». Они были опубликованы в 1814 году в двух номерах известного
журнала «Вестник Европы». К «Письму из Бреста-Литовского...» прилагалась 1000 рублей, которую А. С. Грибоедов жертвовал «для раздания бедным» в разорённой Москве.
Как отмечают военные историки, в своей статье «О кавалерийских
резервах» А.С. Грибоедов первым обратил внимание «на роль резервов
в разгроме Наполеона»1.
Пребывание Грибоедова на территории герцогства Варшавского и
его приобщение к польской культуре отозвалось позже в прозаической
части водевиля «Кто брат, кто сестра, или Обман за обманом», а запас
жизненных впечатлений, почерпнутый писателем в период службы в
Брест-Литовске, нашёл своё отражение в комедии «Горе от ума», когда Чацкий в разговоре с Платоном Михайловичем вспоминает «шум
лагерный, товарищей и братьев».
Сохранились также план и наброски драмы «1812 год», которую хотел написать А.С. Грибоедов в 20-е гг. XIX в. (скорее всего, в 1822 году
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
82
к 10-летнему юбилею Отечественной войны 1812 года). Главной темой драмы должна была стать судьба ополченца из крепостных крестьян, который возвращается «под палку господина» и в отчаянии
кончает жизнь самоубийством. При изучении набросков драмы все
исследователи обращают внимание на антикрепостническую тему и
на описание героики войны 1812 года, во многом предвосхитившую
опыт Л.Н. Толстого в романе «Война и мир». Кроме того, некоторые литературоведы отмечают, что прототипом главного героя М.*,
скорее всего, стал крепостной помещицы Грибоедовой из её имения
в Сычевском уезде Смоленской губернии Павел Савельев, «отличившийся в сражениях против неприятеля. Савельев командовал особым
отрядом и подавал другим собою пример в мужестве». Известно, что в
партизанском движении участвовали также крестьяне Н.С. Грибоедовой: Пётр Иванов, Анисим Максимов, Прохор Семёнов, Степан Филиппов, Василий Ефремов2.
Тем не менее, в научной литературе о Грибоедове работ о его военной биографии не так уж много. До 80-х годов ХХ века данные, которыми оперировали исследователи и биографы об этом периоде жизни
автора «Горя от ума», восходили, как правило, к коротким упоминаниям современников, к книге историка Иркутского гусарского полка
Евг. Альбовского и биографическому очерку Н.К. Пиксанова3. Долгое
время не было точных сведений о том, где, когда и даже кем Грибоедов служил в 1812–1814 гг. во время войны России с наполеоновской
Францией.
В 1989 году, к 160-летней годовщине со дня смерти А.С. Грибоедова, вышел в свет сборник научных статей под названием «А.С. Грибоедов. Материалы к биографии», где среди работ о литературном наследии писателя, появились статьи С.В. Свердлиной «В военные годы» и
Е.В. Цымбала, Б.П. Николаева, Г.Д. Овчинникова «Из истории семьи
Грибоедовых»4.
В этих работах многие невнятные или неизвестные факты о военной службе А.С. Грибоедова были выяснены, уточнены, конкретизированы. В 90-е годы ХХ столетия к изучению военной биографии
драматурга обращались также А.В. Архипова, М.В. Строганов, белорусские исследователи В.Н. Черепица и Н.С. Калинкович5. Об окружении А.С. Грибоедова в 1812–1814гг. писала С.В. Свердлина в своих
работах «Грибоедов и ссыльные поляки», «Грибоедов и Немцевич» (Из
творческой предыстории « Горя от ума»)6.
В настоящее время известно, что А.С. Грибоедов, несмотря на
противодействия со стороны родных и свою сильную близорукость,
26 июля 1812 года вступил в Московский гусарский полк, который
был сформирован на средства и под командованием ротмистра графа
П.И. Салтыкова. «Полк графа Салтыкова в состав военной силы не
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
83
входил», это было поначалу добровольческое соединение «из людей
разного звания полк силою в 10 эскадронов», «лета от 20 до 45, не затрудняясь, если несколько старее или моложе, имея в виду силу телесную. Мера не назначается, лишь бы представляемый в воины был не
урод и не карла»7.
По оставлении М.И. Кутузовым Москвы, полк дислоцировался
в Казани. Позже, после смерти графа П.И. Салтыкова, Московский
полк был слит с Иркутским гусарским полком (бывшим драгунским)
и вошел в состав кавалерийских резервов генерала А.С. Кологривова. Для Иркутского гусарского полка была утверждена форма, данная
полку П.И. Салтыкова: «Ментик, дулома и ташка – чёрные с жёлтыми
шнурами, кушак с кистями – жёлтый с чёрным; вальтрап чёрный с
малиновым докладом и жёлтым вензелем. Офицеры отличались золотым шитьём и шнурами».
Таким образом, А.С. Грибоедов стал корнетом Иркутского гусарского полка, который после больших потерь в боях стоял в БрестЛитовске. Люди из Московского гусарского полка стали прибывать к
новому месту службы только в апреле–мае 1813 года. А.С. Грибоедов
до конца октября 1813 года, по ежемесячным рапортам полка, значится «за болезнью в г. Владимире»8. Участия в боевых сражениях А. С. Грибоедов
не принимал и к службе приступил в Брест-Литовске.
До недавнего времени все биографы А.С. Грибоедова, как в школьных учебниках, так и в научных комментариях и монографиях, писали, что будущий писатель был адъютантом А.С. Кологривова или,
как менее категорично высказывался Евг. Альбовский, «почти что в
должности адъютанта».
С.В. Свердлина, тщательно изучив сохранившиеся в РГВИА документы, определила, что А.С. Грибоедов был назначен к генералу А.С. Кологривову «для производства письменных дел»9. Говоря современным языком, А.С. Грибоедов стал личным секретарем командующего кавалерийскими резервами, а должность адъютанта стала фигурировать в рапортах
самого Грибоедова и представлениях Кологривова, только когда речь зашла о выходе молодого корнета в отставку и награждении его чином коллежского асессора, т.е. чиновником 8-го класса по Табели о рангах. Нужно
отметить, что при этом А.С. Грибоедов не исполнял обязанностей писаря
в буквальном смысле: бумаг, написанных почерком А.С. Грибоедова, в
исходящих из «главного дежурства генерала от кавалерии Кологривова», не обнаружено. Назначению на должность личного секретаря
при командующем кавалерийскими резервами могли способствовать
давние московские связи с семейством Кологривовых, образование
Грибоедова (к началу войны он готовился защитить звание доктора
этико-политических наук), быстрое и тесное сближение с адъютантом
и родственником А.С. Кологривова С.Н. Бегичевым. Как это видно из
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
84
документов, А.С. Грибоедов находился в очень хороших отношениях
с генералом и действительно часто исполнял обязанности адъютанта,
например, сопровождал его в разъездах по делам службы или ездил в
воинские части один с поручениями от своего командира10.
К настоящему времени можно назвать следующие памятные места, связанные с пребыванием в них А.С. Грибоедова в 1812–1814 гг.:
1. г. Москва. 26 июня 1812 г. А.С. Грибоедов вступил добровольцем в Московский гусарский полк, формировавшийся по инициативе и на средства графа П.И. Салтыкова. В Москве формирование
полка происходило в Хамовнических казармах. Неподготовленный к
сражениям, неукомплектованный оружием, полк был эвакуирован из
Москвы по почтовому тракту через Владимир и Муром в Казань. В
Москве происходят многие сцены драмы «1812 год»;
2. г. Покров Владимирской губернии. В августе–сентябре 1812 г. в
составе Московского гусарского полка А.С. Грибоедов проходил через город Покров. Полк, плохо знакомый с воинской дисциплиной,
произвел в городе «великое буйство и разные притеснения...»11. Именно здесь, по-видимому, началось для Грибоедова время, о котором
он позднее писал: «Я в этой дружине всего побыл 4 месяца, а теперь
4-й год как не могу попасть на путь истинный»12;
3. г. Владимир. 8 сентября 1812 г. корнет Грибоедов заболел и остался во Владимире до октября 1813 г. Сюда временно переехали многие
родные и знакомые писателя, в том числе его родители, сестра, дядя,
кузины. Дом, в котором останавливались А.С. Грибоедов и его родственники, сохранился, его адрес: ул. Красномилицейская, д. 17.
Все лазареты, обывательские дома и даже окрестные селения были
переполнены ранеными и больными. Одновременно с Грибоедовым
на лечении во Владимире находился Н.И. Толстой. Во время пребывания во Владимире А.С. Грибоедов навещал своих родственников
по отцовской линии Лачиновых в сельце Сущеве, где до революции
сохранялась как память о его пребывании «грибоедовская» беседка.
Уцелел её снимок, сделанный в 1909 году – небольшой бревенчатый
домик, вполне пригодный для жилья. В сельце Сущеве во время
пожара погибло собрание рукописей и документов А.С. Грибоедова, портретов писателя и его окружения, которое принадлежало Д.И. Смирнову, двоюродному племяннику А.С. Грибоедова. В
80-е гг. ХХ века владимирские краеведы пытались создать здесь
музей А.С. Грибоедова13;
4. г. Вязьма – Дорогобуж – Смоленск. Предположительно осенью
1813 г. А.С. Грибоедов проезжал через эти города к месту службы, посещал, по-видимому, многих знакомых, возвратившихся на родные
пепелища. Эти города знакомы А.С. Грибоедову с детских лет, Смоленск и Вязьму он упоминает позже в первой редакции своей знаме-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
85
нитой комедии. В Дорогобужском уезде находились имения его родной бабушки по линии матери.
Проезжая по Смоленскому и Виленскому трактам, А.С. Грибоедов
мог посетить и другие города, расположенные по пути следования:
Ельню, Красный, Несвиж, Слуцк, Бобруйск, Борисов.
5. г. Брест-Литовск (Брест-Литовский). С 1 ноября 1813 г.
А.С. Грибоедов числится среди откомандированных при генерале
А.С. Кологривове. В то время в Бресте насчитывалось около 500 домов и 4000 жителей, среди них дворян – 36 человек14. Несмотря на
необходимость постоянно выполнять поручения генерала А.С. Кологривова и сопровождать его в разъездах по территории герцогства
Варшавского по делам службы, он находит время для литературных
занятий. Первые выступления А.С. Грибоедова в печати связаны со
службой в Брест-Литовске. В Бресте состоялось знакомство А.С. Грибоедова с братьями С.Н. и Д.Н. Бегичевыми. Степан Никитич стал
самым близким другом Грибоедова, мнениями которого он очень дорожил. Следуя его замечаниям, драматург внес некоторые поправки в
первый акт комедии «Горе от ума», а Дмитрий Николаевич стал одним
из прототипов П.М. Горича.
Дежурство генерала А.С. Кологривова располагалось в здании
Инженерного управления. В этом доме, как и в здании Белого Дворца, расположенного в Брестской крепости, часто бывал драматург и
другие офицеры Иркутского гусарского полка. 22.6.1941 года, защищая крепость в первый день Великой Отечественной войны, здесь
погиб И.А. Грибоедов, уроженец д. Горельково Вяземского района
Смоленской области, расположенной недалеко от Хмелиты. Его имя
увековечено на одной из плит мемориального комплекса « Брестская
крепость-герой». В настоящее время силами брестских краеведов
предпринимаются попытки установления мемориальной доски на
стене Белого Дворца и создания небольшого музея А.С. Грибоедова в
Бресте. Музей-заповедник А.С. Грибоедова «Хмелита» состоит в переписке с ними.
6. р. Буг. 22 июня 1814 г. в Брест-Литовске, в кавалерийских резервах, был назначен праздник по поводу награждения генерала
А.С. Кологривова орденом Святого Владимира 1-й степени. Этому событию было посвящено восторженно-лирическое «Письмо из
Брест-Литовска к издателю», написанное А.С. Грибоедовым. Река Буг
упоминается в «Письме...» как место проведения праздника. Живописное описание реки и окрестностей является первой пейзажной
зарисовкой Грибоедова, который впоследствии стал мастером реалистического пейзажа в литературе первой трети ХIХ века.
Пока немногое известно о пребывании А.С. Грибоедова в городах
на территории Польши, хотя, сопровождая А.С. Кологривова по делам
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
86
службы, он, скорее всего, посетил многие из них. Князь Горчаков 1-й, в своем предписании об организации резервной армии, указывал: «Пространство для расположения сей Армии назначается между Гродно,
Лиды, Минска, Игумна, Слуцка, Пинска, Ковеля, Люблина, Ветрова,
Остроленки и Щучина». Совсем неслучайно резервы генерала Кологривова часто называли польской армией. По косвенным сведениям,
бывал А.С. Грибоедов и в Варшаве15.
К сожалению, кроме двух статей и письма к В.В. Измайлову16, написанных А.С. Грибоедовым в Брест-Литовске, никаких других его
записей, писем, заметок, относящихся к периоду военной службы не
сохранилось.
До недавнего времени считалось, что в Вологде хранится его письмо из Москвы, написанное и адресованное кн. В.Ф. Вяземской в Вологду в конце января 1813 года. Однако комментатор Полного собрания сочинений А.С. Грибоедова С.А. Фомичев выводит его за рамки
грибоедовского наследия, так как письмо написано не А.С. Грибоедовым, а дядей драматурга А.Ф. Грибоедовым, который был хорошо известен всей Москве своими приёмами и «маскерадами», и был знаком
с П.А. Вяземским, К.Н. Батюшковым, Н.И. Гнедичем, В.Л. Пушкиным и другими литераторами17.
До нас не дошло также ни одного прижизненного изображения
А.С. Грибоедова периода его военной службы. Правда, в Государственном Театральном музее хранится портрет, на оборотной стороне которого имеется надпись: «Александр Сергеевич Грибоедов в
бытность его в гусарском полку». На портрете изображен гусарский
офицер, в очках, в голубом доломане с серебряными шнурами, с медалью на георгиевской ленте, в накинутой шинели, отделанной
мехом. Голубые доломаны были введены в русской армии только
в 1826 году, их носили офицеры Белорусского гусарского полка,
а медаль на георгиевской ленте с изображением креста на поверженном полумесяце была утверждена только в 1829 году. Белорусский гусарский полк принимал участие в турецкой кампании
1828–1829 гг., но А.С. Грибоедов в этом полку никогда не служил
и такой медали не получал. В изображении нет и портретного
сходства с писателем (кроме очков), поэтому портрет в настоящее
время выведен за пределы грибоедовской иконографии18.
В 1907 году художник Д.Н. Кардовский приступил к работе над циклом иллюстраций к комедии А.С. Грибоедова «Горе от ума», ставшим
главным трудом дореволюционного периода его творчества. Он закончил свою работу в октябре 1912 года, и самая обширная и удачная
на этот момент из всех иллюстрационных серий к «Горю от ума» уви-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
87
дела свет в начале 1913 года. Серия открывалась портретом Грибоедова в парадном гусарском мундире19. Это должно было напоминать
читателям о 100-летнем юбилее войны 1812 года и о том, что весь круг
передовых идей комедии связан с Отечественной войной 1812 года и
движением декабристов, «детей двенадцатого года».
К 200-летнему юбилею со дня рождения А.С .Грибоедова, когда в родовой усадьбе Грибоедовых Хмелите открывалась музейная
экспозиция «Грибоедов и его время», современным художником
В.И. Макеевым был написан еще один портрет А.С. Грибоедова в
военной форме. Это небольшое (32,9 х 24 см) акварельное изображение писателя, выполненное с учетом всех особенностей формы
Иркутского гусарского полка, украшает зал экспозиции, посвященный войне 1812 года.
«Гроза двенадцатого года» – героическая тема Отечественной войны 1812 года – способствует пробуждению и воспитанию чувства патриотизма и гражданского долга, личной чести и собственного достоинства, понятий, к сожалению, во многом утраченных в современном
мире. Однако возросший в последние годы интерес к истории своего
Отечества (своей семьи, рода) внушает некоторые надежды на возможность возвращения нравственных ценностей и идеалов, которые
были близки А.С. Грибоедову:
«...веру в собственную силу
В отвагу, дружбу, честь, любовь!!!»20.
Примечания
1
Грибоедов А.С. Полное собрание сочинений. (ППС). Т.2. СПб.:
1999. С. 234, 243–253, 519–524; Прокофьев В.А. Борьба декабристов за передовое русское военное искусство. М., 1953. С. 262–264.
2
Там же; «Список Сычевского уезда Смоленской губернии отличившихся в сражениях против неприятеля». (Хранится в Центральном театральном
музее); Медведева И.Н. Предисловие //Грибоедов А.С. Сочинения в стихах. Л.,
1967; Лихачев Д.С., Фомичев С.А. Пусть будет Грибоедовский музей // Советская
культура, 1983. № 17; Война 1812 г. и русская литература. Тверь, 1993.
3
Грибоедов А.С. Сочинения. Воспоминания современников. М., 1989;
Альбовский Е. История Иркутского полка (50-й Драгунский Иркутский
полк). Минск, 1902; Пиксанов Н.К. А.С. Грибоедов. Биографический очерк
//Грибоедов А.С. ППС. Т.1. СПб., 1911.
4
Грибоедов А.С. Материалы к биографии. Л., 1989. С. 61–91.
5
Архипова А.В., Строганов М.В. Комментарии // Грибоедов А.С. ППС.
Т. 2. СПб., 1999. С. 453–459, 519–524; Черепица В.Н.Гродненская губерния в
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
88
1812 г. в жизни и творчестве русских писателей // Отечественная война 1812 г.
Источники. Памятники. Проблемы. Бородино,1997. С. 211–213; Калинкович Н.С.
Исчезнувшие дали. // Заря. Беларусь, 1987. Январь, № 14–27.
6
Свердлина С.В. Грибоедов и ссыльные поляки // Грибоедов А.С. Творчество. Биография. Традиция. Л., 1977. С. 212–234; Свердлина С.В. Грибоедов и
Немцевич. (Из творческой предыстории «Горя от ума») // Проблемы творчества А.С. Грибоедова. Смоленск, 1994. С. 82–96.
7
РГИАМ. Ф. 4. Д. 4061. Л. 55, 4.
8
Альбовский Е. История Иркутского полка (50-й Драгунский Иркутский
полк). Минск, 1902. С. 215–217; Грибоедов А.С. Материалы к биографии. Л.,
1989. С. 85
9
РГИВИА. Ф. 16. Оп. 186. Ед. хр. 3. Св. 34. Л. 84; Грибоедов А.С. Материалы к биографии. Л., 1989. С. 64.
10
Там же.
11
ГАВО. Ф. 40. Оп. 1. Д. 4150. Л. 118.
12
Грибоедов А.С. Сочинения. М., 1998. С. 445.
13
Грибоедов А.С. Материалы к биографии. Л., 1989. С. 86.
14
Науменко В.Я. Брест. Историко-экономический очерк. Минск, 1970. С. 47.
15
РГИВИА. Ф. 125. Оп. 188. Д. 13. Св. 27. Л. 28; Грибоедов А.С. Материалы
к биографии. Л., 1989. С. 67–69.
16
Грибоедов А.С. Сочинения. М., 1998. С. 442.
17
См. напр. письмо К.Н. Батюшкова к Н.И. Гнедичу в феврале 1810 г.: «... сегодня ужасный маскерад у г-на Грибоедова, вся Москва будет» // Цит. по
Пиксанов Н.К. Биографический очерк // Грибоедов А.С. ППС. Т. 1. СПб.,
1911. С. 11.
18
Грибоедов А.С. Материалы к биографии. Л., 1989. С. 190–191.
19
Дмитрий Николаевич Кардовский. М., 1952. С. 14–16.
20
Грибоедов А.С.Полное собрание сочинений. Т. 2. СПб., 1999. С. 234.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
89
А.П. Нахимов
Русский оплот на Смоленщине.
Боевые действия в Сычёвском уезде
Обстановка в уезде накануне вторжения неприятеля
Сычёвский уезд осенью 1812 года стал ареной ожесточённых схваток местных партизан и армейских подразделений наполеоновской
армии, часто вторгавшихся на территорию округа. Настоящие бои
происходили регулярно, начиная с 18 августа. Благодаря предусмотрительности дворянского предводителя уезда Николая Матвеевича
Нахимова, взявшего по своей инициативе на себя ответственность за
положение в округе, Сычёвский уезд, как никакой другой в губернии,
оказался готовым к предстоящим испытаниям.
Отправив в 20-х числах июля в Дорогобуж 1310 ратников Сычёвского ополчения, предводитель занялся непосредственной организацией вооружённых групп крестьян и обывателей по всему уезду.
Когда через уезд потянулись беженцы от надвигающейся враждебной лавины, и многие сычёвские помещики стали собираться с семьями в соседние губернии, когда управление Смоленской губернией было утрачено, и нужно было принимать срочные меры, чтобы не
дать возобладать паническим настроениям, дворянский предводитель
берёт на себя всю ответственность за положение в уезде. Действительно, губернатор К.И. Аш вместе с епископом Иринеем срочно покинули Смоленск 5 августа, направившись (по слухам) в Дорогобуж.
Смоленск к эвакуации не готовился, чудом, благодаря инициативе
вице-губернатора Аркадия Алымова, удалось в последний момент
вывезти три миллиона рублей казны, гербовой бумаги на миллион и
благополучно препроводить в Кострому. Последним распоряжением,
дошедшим до Нахимова, довольствование Смоленского ополчения
губернатор возложил на Сычёвский уезд.
Часть губернского ополчения, включая Сычёвские батальоны,
отходила вместе с армией, остальные, числом не менее 10 тысяч, сошлись на три недели в Сычёвский уезд. И уже 1 августа начальник
ополчения генерал-лейтенант Н.П. Лебедев доносит из Сычёвок
Главнокомандующему 1-й западной армией и Военному министру:
«имели провизии на 10 дней, но к 1 августа она закончилась, теперь
же продовольствуется ополчение от Сычёвского уезда, оно не может
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
90
быть продолжительно по недостатку провианта в уезде. Прошу Ваше
Высокопревосходительство не оставить меня распоряжением: откуда
я должен иметь продовольствие, дабы в случае похода в другие губернии вверенное мне ополчение не терпело нужды». Что мог ответить
Барклай-де-Толли или Военный министр Горчаков на призывы о помощи начальника ополчения? Выступая в самом начале июля с инициативой сбора 20-тысячного дворянского ополчения, Смоленский
предводитель Сергей Иванович Лесли все затраты по организации и
снабжению ополчения возлагал на дворян в уездах. Видимо, Сергей
Иванович исходил из того, что враг будет остановлен ещё на подступах к Смоленской губернии доблестной русской армией при решающем участии Смоленского ополчения…
Сычёвцы делились с ополченцами своими скудными запасами,
пока не пришёл приказ выдвинуть ополчение к Можайску.
Приход войны в Сычёвскую округу
17 августа французы заняли Вязьму и уже на следующий день несколькими отрядами вошли в Сычёвский уезд. Один из них двигался
в направлении самой Сычёвки. С какой целью неприятель стремился
на север от большой дороги? Возможно, он знал, что в Сычёвку должны были свезти значительное количество продовольствия и фуража
для снабжения армии.
Сразу после вступления французской армии на территорию Российской империи, Высочайше определены были пункты накопления
необходимых запасов для действующей армии. Ими в северной части
Смоленской губернии стали Белый, Сычёвка, Вязьма и Гжатск. Стремительно менявшаяся обстановка внесла свои коррективы, и таким
пунктом осталась единственно Сычёвка. В магазины города должны
были завезти 116,952 пуда муки, 10,960 пудов крупы и 151,176 пудов овса. Но завоз вынуждены были остановить, едва начав. Об этом
можно прочесть в переписке генерал-квартирмейстера, хранящейся в
ГАСО.
Отряд, направлявшийся к Сычёвке, скорее всего, распался на партии мародёров, которых грабёж встречных дворянских гнёзд и храмов
привлекал в первую очередь. На свою беду, они не знали, что Сычёвский
уезд подготовился к встрече с ними и оказался негостеприимным.
3 сентября в своём рапорте «Светлейшему князю, Главнокомандующему всей русской армией и разных орденов кавалеру Михайле
Ларионовичу Голенищеву-Кутузову» предводитель Сычёвского уезда
Н. Нахимов подробно доложил о том, что им было предпринято. «За
должное поставляю донести Вашей Светлости, что неприятель, про-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
91
ходя Вяземскую округу, входил разными отделениями и в Сычёвскую,
делал убийства, грабительства, сожигал домы господские и селения
крестьян, а скот, лошадей и всё имущество забирал с собой, даже и
храмы Божие не остались без ограбления. Но как по приближению
неприятеля, по предписанию моему, были вооружены в каждом селении крестьяне пиками, учредя по очереди из оных конные разъезды,
которые, услыша или заметя о неприятеле, должны немедля давать
знать господину исправнику и в ближайшие селения и чтобы из селений вооружённые крестьяне по первому извещению немедленно являлись к назначенному месту, при том убеждая, что за Веру, Отечество
и Августейшего Государя нашего не должно щадить жизни» (ГАСО.
Ф. 1. Оп. 1.Д. 111 (1813 г.). Л. 20, 20 об., 20 а). Нахимов в чрезвычайной обстановке рапортовал Кутузову как своему непосредственному
начальнику, отдавая себе отчёт, какое значение для главнокомандующего, принявшего решение об отступлении, будет иметь известие о
начале народной войны на оккупированной врагом земле.
Дворянский предводитель Сычёвского уезда
Николай Матвеевич Нахимов
Как мог дворянский предводитель, избираемый из своей среды
и лишь её и представлявший, отвечать за все сословия, населявшие
уезд? Как мог предводитель распоряжаться чужой собственностью,
помещичьими крепостными крестьянами, к примеру, без согласия на
то владельцев? Вернувшийся после изгнания французов помещик, не
досчитавшийся своих людей, мог обратиться с претензиями к тому,
по чьему распоряжению его крепостные участвовали в отражении неприятеля и попали в число невозвратных потерь. Николай Матвеевич
со свойственной ему решимостью исполнить свой долг перед Отечеством перешагнул эти очевидные сословные и чиновничьи барьеры.
И слава Смоленщине, что в годину испытаний, когда Европой вновь
был поставлен вопрос о существовании русской государственности, у
неё нашлись достойные сыны.
Предводитель сычёвского дворянства Нахимов, кто он? В 1812 году
ему 36 лет, избран на второй срок. Холост, православный, почитает
преподобного Нила Столобенского, назовёт Нилом своего первенца. Икона Нила Столобенского из Волочковского дома, намоленная
самим Николаем Матвеевичем, сохранилась до настоящего времени
у моей московской родни. Супруга Белкина Екатерина Михайловна
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
92
была дворянкой из имения Богородицкое Вяземского уезда. Сам Николай Матвеевич – потомственный дворянин в третьем поколении.
Его прадед Тимофей Квятка из польской шляхты, в середине XVIII века
вместе с братом Даниилом переселяется из Збаража, что под Тернополем,
в Ахтырку на Харьковщине, поступает на службу в Ахтырский слободской казачий полк. При женитьбе он по настоянию тестя, происходящего также из шляхты, принимает фамилию супруги Нафимовой
(ЦГИАУ г. Киев. Ф. 1801 – Ахтырская провинц. Канцелярия. Оп. 1.
Д. 48 Дело о происхождении сотника Нахимова). В следующем поколении по малороссийским обычаям фамилия чаще употреблялась
как Нахимовы…
Отец, Матвей Нахимов, – поручик Ахтырского полка, участник
Польской кампании 1767 г., Турецкого похода 1769 г..
В начале XIX века Николай Матвеевич с братом получили по разделу имущества родного дяди Семёна село Волочек с деревнями в Сычёвском уезде Смоленской губернии. Вскоре Николай приобретает в
Сычёвском уезде известность успешного хозяина. В 1808 г. он избран
уездным дворянским предводителем. Человек чести, он не менял своих убеждений, отличался требовательностью и верностью данному
слову. Был расчётливо распорядителен. Долгов не имел, деньги давал
в долг друзьям без процентов. Как это знакомо нам по незабвенному Павлу Степановичу, приходившемуся двоюродным племянником
Николаю Матвеевичу!
Среди тех, кто оказал решающее влияние на формирование личности будущего знаменитого адмирала можно выделить три значимые фигуры: воспитатель юного Павла, его дядя и крёстный, Николай Матвеевич Нахимов, легендарные адмиралы Д.Н. Сенявин и
М.П. Лазарев. Если Михаил Петрович Лазарев взрастил из мичмана
Нахимова 2-го блестящего боевого морского офицера, то нравственные начала привил ему герой народного сопротивления 1812 г. Николай Матвеевич Нахимов, много времени уделявший своему любимому племяннику, а завершил, по моему мнению, Дмитрий Николаевич
Сенявин в плавании на «Азове» к Англии в 1827 году. Заслуженный
адмирал стал на «Азове» свидетелем возмутившей его сцены, когда
лейтенант Нахимов 2-й в компании с мичманом избивали матроса за
нерадивое отношение к своим обязанностям. Экзекуторы получили
по трое суток ареста, и адмирал составил специальное предписание
об отношении офицеров к нижним чинам. Молодой Нахимов понял,
что наряду с жёсткой системой капитана 1-го ранга М.П. Лазарева,
усвоенной им в годы стажировки в британском флоте, имеет право
на существование и система другого великого моряка Д.Н .Сенявина,
основанная на уважении достоинства рядового матроса, вчерашнего
русского крепостного мужика. Это был урок, который Нахимов не за-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
93
бывал всю свою 37-летнюю службу на флоте и часто повторял слова
Дмитрия Николаевича: «Для матроса доброе слово часто лучшая награда».
А разве нет связи между действиями Николая Матвеевича Нахимова в 1812 году и поступком капитан-лейтенанта Нахимова, командира
нового, им же построенного, фрегата «Паллада», когда в штормовую
ночь августа 1833 года эскадра из полутора десятка судов, ведомая
вице-адмиралом Ф.Ф. Белинсгаузеном, потеряла курс и шла на камни, но никто из командиров не решался указать свирепому морскому
волку на ошибку в счислении его дивизионного штурмана? Павел Нахимов берёт ответственность на себя и демонстративно выводит свой
фрегат из строя, пушечными выстрелами предупреждая эскадру: «ваш
курс ведёт к опасности», и предводитель Николай Нахимов, при фактической утрате управления в губернии, в интересах защиты родного
края берёт всю ответственность за происходящее в Сычёвском уезде
на себя.
В нахимовских семьях, рассыпанных по десятку усадеб различных
уездов, Николаем Матвеевичем гордились, как десятилетиями позже –
Павлом Степановичем, а для подрастающей молодёжи он превратился в кумира, образец верности долгу, царю и Отечеству.
Своему сыну Нилу Николай Матвеевич оставил земли в Смоленской, Тверской и Тульской губерниях, коммерческие предприятия,
дом в Москве.
Организация обороны поселений уезда
Призыв предводителя нашёл горячий отклик в уезде, и вооружённые группы были повсеместно образованы. Этому способствовал
авторитет предводителя и его личное участие в исполнение предписания. Для тех, кто не мог оставить своё место, кому некуда было
бежать, кто колебался, пришла уверенность, что они не одиноки, что
в соседних сёлах и деревнях люди, как и они, вооружаются, и что их не
оставят наедине с неприятелем, придут на помощь, что армия скоро
перейдёт в наступление и освободит от врага Смоленщину.
С целью оперативного извещения применялись условные сигналы, по которым селение при реальной угрозе могло в короткий срок
опустеть, а вооружённые поселяне собраться в условном месте. В вотчине самого Николая Матвеевича на высокой колокольне усадебного
храма во имя Введения Пресвятой Богородицы был устроен наблюдательный пост, и по тревоге зажигали факелы, различимые в соседних
поселениях.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
94
Сычёвский уезд, образованный в 1778 г. по воле Екатерины II, расположен на север от Смоленской дороги, но южной своей границей
тянулся от Царёва-Займища в направлении Гжатска на протяжении
10 вёрст. Уезд граничил в то время с Вяземским, Бельским и Гжатским
уездами. На севере его территория распространялась до Тверской губернии. Сами Сычёвки отстоят на 70 вёрст от Смоленской дороги
(Большой Московской). С востока на запад уезд протянулся на
70 вёрст, а с юга на север на все 80. Население тогда вряд ли превышало 90 тысяч человек (в 1815 г. по православным приходам числилось
80 тысяч человек мужского и женского пола. РГИА. Ф. 796. Оп.
97. Д. 1303, 1816. Ведомость исповед. росписей Смоленской консистории). Земли в уезде считались самыми бедными в губернии, урожайность зерновых здесь была самая низкая. Но не одним хлебом жив
русский человек, и, как выбито на гербе губернии, несгибаемый дух
всё превозможет!
Потери оккупантов в сражениях с сычёвскими партизанами
Созданная система защиты уезда оказалась весьма действенной.
В рапорте М.И. Кутузову от 3 сентября Нахимов докладывал: с 18 августа по 1 сентября убито неприятелей 572, взято в плен 325, в том
числе три обер-офицера. Крестьян убито 44, ранено 67.
А в рапорте от 30 октября, когда уезд уже был практически очищен
от мародёров-бродяг, Нахимов в очередной раз докладывал Кутузову:
с 19 августа по 10 сентября в Сычёвской округе убито неприятелей 622,
взято в плен 335, в том числе четыре обер-офицера. Таким образом,
с 1 по 10 сентября ещё 50 оккупантов нашли свой конец на Смоленской земле. «А также таковым же действием с того времени по
30 сентября ещё убито из неприятельских войск 1098 человек,
штаб и обер-офицеров 2, в плен взято 235 человек, в том числе один
капитан и 29 унтер-офицеров; с нашей стороны убито крестьян всех
92, ранено 115».
За два с небольшим месяца произошло 15 крупных стычек, сам
Николай Нахимов неоднократно выезжал с исправником «против
больших партий неприятельских для распоряжения и поощрения
крестьян, но, по большей части, один исправник, находясь в округе, присутствовал, распоряжал, поощрял крестьян» (РГВИА. Ф. ВУА.
Д. 3465. Ч. 11, лл. 403–404 об. Копия).
12 октября 1814 года в своём рапорте губернатору К.И. Ашу Нахимов в связи с представлением отличившихся к награждению бронзовою медалью в память о 1812 годе сообщает уточненные данные
о потерях неприятеля на Сычёвской земле за всё время нашествия:
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
95
перебито более 3-х тысяч оккупантов, из них шесть штаб и оберофицеров, взято в плен 1560, из них пять штаб и унтер-офицеров; захвачены сотни ружей, большое число различного холодного оружия,
отбито несколько орудий. Потери защитников уезда составили 97 человек убитыми и 224 ранеными.
Но не легенда ли это, как и многое из того, что кочует из одного издания в другое о событиях 200-летней давности? Такие потери
бывают в сражениях регулярных армейских частей, когда участвуют
профессионалы, наши партизанствующие Денис Давыдов со своими
гусарами Ахтырского полка, Фигнер и другие не докладывали о подобных боевых достижениях. Архивы, к счастью, сохранили неоспоримые документальные свидетельства подвигов сычёвских крестьян,
мещан, купцов и их руководителей. С некоторыми из них мы имеем
возможность познакомиться ниже.
Распространение Народной войны
Слава о сычёвских удальцах быстро распространилась по соседним
уездам, достигла Тверской губернии, где скрывались многие семьи
смоленских помещиков. Ржевский уезд составил отряд из 500 отчаянных голов, готовых идти на помощь сычёвцам и освобождать вместе с
ними Вязьму и другие захваченные неприятелем города Смоленщины.
Гражданский губернатор Лука Семёнович Кологривов, вдохновлённый примером Нахимова и его сподвижников, решил действовать, не дожидаясь официального назначения. Он направляет принцу
Георгию Гольштейн-Ольденбургскому, генерал-губернатору Новгородской, Тверской и Ярославской губерний, секретное послание (получено в Ярославле 27 сентября), в котором сообщает, что, по его сведениям, смоленские уезды, граничащие с Тверским уездом, утратили
губернское управление и находятся ныне без начальственного надзора и что, «исходя из чрезвычайно важных военных обстоятельств и
движимый верноподническими чувствами», решил принять эти уезды без разрешения сверху в своё заведывание и «обещает немедленно
сделать распоряжение, как относительно успокоения поселян, так и
отражения неприятельских нападений путём партизанства по примеру Сычёвского уезда». С этой целью Лука Семёнович, по получении
от принца разрешения принять управление уездами, дополнительно
«командирует в северные уезды Смоленской губернии своего представителя советника Тверской Гражданской палаты Денисова; тамошние
чиновники городской и земской полиции, из числа оставшихся на
месте, должны были являться к нему, принимать от него поручения
и исполнять их с точностью» (Слезскинский Александр Народная во-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
96
йна в Смоленской губернии в 1812 году. Русский Архив. 1901 г. Кн. 2.
С. 8). Мы видим, что и в Тверской губернии нашлись достойные сыны
Отечества, воодушевлённые примером соседей, готовые действовать,
не дожидаясь указания сверху.
О полезных действиях Кологривова и о подвигах Нахимова, Богуславского, купцов, мещан и крестьян генерал-губернатор принц Георгий Гольштейн-Ольденбургский повергал особенному ЕИВ вниманию и благоволению, ходатайствуя о вознаграждении сих лиц (Слезскинский А.. Указ. соч.С. 7-11).
Командировав Денисова в соседнюю губернию, Кологривов одновременно послал циркуляр предводителям дворянства своих уездов,
чтобы он обязательно был прочитан дворянам, укрывавшимся на
тверской земле от французов. Циркуляр этот первыми строками восхвалял и ставил на вид распоряжения Нахимова, храбрость исправника Богуславского и призывал к патриотическим чувствам смоленских
дворян, временно жительствующих во вверенных Кологривову уездах
Тверской губернии, чтобы по возможности способствовать благонамеренному очищению имений их от неприятелей, для чего они должны прибыть в свои уезды и принять на себя труд действовать. Предводитель Ржевского Тверской губернии уезда Карцов собрал беженцев
из Смоленских уездов и зачитал им циркуляр губернатора. Дворяне
тут же составили прочувственный отзыв и послали его в ответ Луке
Семёновичу Кологривову: «Начнём сближаться к своим пределам для
скорейшего очищения Смоленской губернии, которая просит защиты,
молит о пощаде; мы, единодушно сохраняя всегда патриотизм, двинемся на сокрушение злодея, в защищение веры, Государя и отечества;
будем защищать свои владения также мужественно, отважно и храбро,
как действовали наши земляки – предводитель Нахимов и исправник
Богуславский». Отзыв подписали Смоленского уезда – Н. Храповицкий, Н.А. Рахин; Духовского – И. Маслов, С. Плескачевский; Вяземского – А.А. Бонов, Н.Д. Храповицкий; Дорогобужского – М.Ф. Станкевич, А.Г. Храповицкий; Бельского – Д. Храповицкий. (Слезскинский
А. Указ. соч. С. 13).
На мой взгляд, посылка Денисова оказалась запоздалой мерой, собрать вооружённые группы в других уездах ему не удалось. Но он смог
оказать существенную помощь в защите от мародёров, отправляя к
ним партии бывалых партизан из Сычёвки и других мест Сычёвского
уезда. Сычёвцы, получив боевую практику и овладев разнообразной
тактикой борьбы с неприятелем, перешли в активную фазу: не дожидаясь неприятеля в своих селениях, отправлялись на розыск его, навязывали схватку, преследовали до полного уничтожения неприятельской партии.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
97
О рапортах предводителя Николая Нахимова
Интересна судьба рапортов Николая Нахимова Главнокомандующему всей Российской армией и разных орденов кавалеру Михаилу
Илларионовичу Кутузову, отправленных 3 сентября и 30 октября 1812 года.
Они в итоге оказались в Смоленской губернии в делах губернатора
К.И. Аша, и в настоящее время находятся в фондах Государственного
архива Смоленской области. Можно подумать, что рапорты не покидали губернию вообще. Но, к счастью, в архиве сохранилось также и
сопроводительное письмо Михаила Богдановича Барклай-де-Толли,
которое он адресовал, пересылая рапорты Нахимова 1 июня 1813 года
из прусского Рейхенбаха, вернувшемуся к тому времени в Смоленск
губернатору Казимиру Ивановичу Ашу.
Фельдмаршал Российской армии, командующий русско-прусской
армией, светлейший князь Смоленский М.И. Кутузов почил на боевом
посту 16 апреля в прусском Бунцлау. Командующим союзническими
армиями после наших неудач 9 мая был назначен Барклай-де-Толли.
23 мая с Наполеоном было достигнуто перемирие до 29 июля. Разбирая бумаги Кутузова, Михаил Богданович натыкается на рапорты
о партизанских действиях на Смоленщине. Он не знает, предпринял
ли что-либо Михаил Илларионович по ним, довёл ли до сведения Его
Императорского Величества, как того просил предводитель Николай
Нахимов? Вместе с тем, рапорты не оставили его равнодушным, и он
в своём письме обращается к Ашу: «покорно прошу меня уведомить…
по мнению Вашему заслуживают рекомендованные господином предводителем исправник и крестьяне, и действительно ли успели они истребить означенное число неприятелей с такой собственной потерей»
(ГАСО. Барклай-де-Толли. Отношение к губернатору Смоленской губернии К.И. Ашу 1 июня 1813 г. № 465 из Рейхенбаха).
Михаил Илларионович получил рапорт Сычёвского предводителя от 3 сентября 1812 года после сражения при Малоярославце. Известие о народной войне на Смоленской земле, да ещё и из первых
рук, должно было порадовать старого воина, утвердить его во мнении,
что нет силы, способной одолеть поднявшийся на врага народ. Ничего подобного рапортам предводителя Сычёвского уезда в почте фельдмаршала нет. Очевидно, в благодатную почву попали слова Михаила
Илларионовича, обращённые им к жителям Смоленщины 17 августа
из Царёва-Займища накануне вынужденного отступления к Москве:
«В самых жутейших бедствиях показываете вы непоколебимость
своего духа. Вы исторгнуты из жилищ ваших; но верою и верностью
твёрдые сердца ваши связаны с нами священными узами единоверия,
родства и единого племени. Враг мог разрушить стены ваши, обратить
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
98
в развалины и пепел имущества; но не мог и не может победить и покорить сердец ваших!..»
По всей видимости, Кутузов исполнил просьбу Нахимова довести содержание рапорта до сведения императора Александра I:
дворянский предводитель Сычёвского уезда, коллежский секретарь Н.М. Нахимов и исправник Е. Богуславский, после засвидетельствования их особых отличий принцем Георгом ГольштейОльденбургским, рескриптом от 7 ноября 1812 года «В изъявление
особенного Моего к вам за сиё благоволения всемилостивейше жалую вас» орденами св. Владимира 4-й ст. и св. Анны 2-ст. соответственно (Семейный архив Нахимовых. Из рескрипта императора
Александра I о награждении 7 ноября 1812 года Сычёвского предводителя дворянства Нахимова).
В 1814 году дворянство Сычёвского уезда обратилось к губернскому предводителю с просьбой «исходатайствовать Высочайшего у Государя Императора позволения на поднесение Сычёвским предводителю Нахимову и исправнику Богуславскому от имени дворянства шпаг
с приличной надписью в знак признательности, чувствуемой оным за
сохранение в Сычёвском уезде, во время нашествия неприятеля, тишины и недопущение его к распространению разорения». Вместе
с тем Нахимов позже был повышен в чине.
Боевые действия в Сычёвском уезде
во время нашествия французов
Начнём с реальной исторической фигуры бывшего крепостного
Семёна Емельянова, чьё имя можно прочесть в перечне отличившихся в народной войне 1812 года на стене в воссозданном храме Христа
Спасителя в Москве. Во многих описаниях партизанской деятельности на Смоленщине отмечаются: в особенности же отличился отставной суворовский майор Семён Емельянов, получивший ранее известность в Суворовском сражении при Цюрихе, когда тяжело раненым
спас полковое знамя и сохранял его в плену до обмена с французами
пленными. За это император Павел I пожаловал солдату Емельянову
офицерский чин. Когда французы явились в качестве захватчиков на
его родную землю, ветеран не мог остаться в стороне и, невзирая на
старые раны, с готовностью отозвался на призыв вооружиться и быть
готовым дать отпор оккупанту. Используя свой непререкаемый авторитет, он сформировал из односельчан отряд, которому придал военную организацию, строй и обучил действию с оружием, отбитым у
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
99
неприятеля. Обладая боевым опытом, он появлялся со своим отрядом
совершенно неожиданно, нападал на противника, часто значительно
превосходившего его.
Передано В. Савиным: в селе Левшине, в 15 верстах от Сычёвок,
крестьяне были извещены о приближающейся неприятельской партии, насчитывающей более 30 французов и поляков. Было решено
оставить сельцо и отойти в ожидании подмоги, для чего был послан
гонец к Емельянову. В селе остался лишь бурмистр Пётр и ещё один
крестьянин. Когда французы достигли села, то направились к добротному дому бурмистра, проникли в него и, добравшись до съестного,
стали пировать, не выставив даже охраны. Пётр с товарищем, незаметно подкравшись, ловко подпёрли кольём дверь, так что открыть
её из избы не было никакой возможности. До прибытия Емельянова
с командой бурмистр и его напарник сдерживали гостей в доме. Это
стоило Петру жизни, выстрелами из окна он был смертельно ранен.
Тут подоспел и Емельянов, вынудивший разбойников сдаться.
Пал героический майор в бою с врагом у села Тёсова, когда его отряд перехватил значительную партию мародёров, спешащую ускользнуть с добычей за пределы уезда. Емельянов ворвался в колонну французов и сбил с лошади грабителя, уносящего икону в позолоченном
окладе. Несколько пуль повалили храбреца наземь. Французы поплатились более чем сотней убитыми и 160 взятыми в плен, никто из
мародёров тогда не ушёл. Славный герой партизанил две недели, но
получил со своими соратниками заслуженную известность. В народе
их прославляли как героев, а враги стали страшиться одного упоминания о сычёвцах (Могила майора Емельянова. Памятная книжка Смоленской губернии на 1857 год стр. 51–52; 55–60). Император повелел
разыскать, кто из родных убитого героя остался, и в чём нуждаются.
Отыскали двух братьев Семёна – Савелия и Андрея – мещан Сычёвок, которым и вручили по 1000 рублей.
Ниже приводятся свидетельства славных дел сычёвцев из газеты
«Северная почта», издававшейся в начале XIX века дважды в неделю
в Петербурге.
– «Северная почта», № 74 от 14 сентября 1812 года.
Мы получили здесь уведомление, что Смоленской губернии Сычёвского уезда крестьяне села Тёсово писали своей помещице, подполковнице Логиновой, 2 сентября, что 29 августа исправник Евсафий Богуславский приехал к ним и, собрав мужиков, вооружённых
ранее помещицей по предписанию предводителя Николая Нахимова,
велел им быть готовыми к обороне от неприятеля, который, по его
словам, большим отрядом вышел из Вязьмы по Сычёвской дороге.
На следующий же день произошло дело. Когда к селу подошёл отряд
французов численностью более 300 человек, команда, руководимая
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
100
Богуславским, остановила французов на подступе к селу. В произошедшей схватке было убито 130 французов, которых позже снесли в
Красный овраг недалеко от села. Пленённых 60 человек перевязали и
отвели в Сычёвки. Остальные спаслись бегством. В схватке погибло
двое дворовых людей и четыре крестьянина тяжело ранены. «Теперь
мы начинаем убирать хлеб, и по сиё время у нас всё спокойно», – заключает своё письмо автор.
– «Дай Бог здравствовать Сычёвскому уезду», – пишет одна выпускница училища благородных девиц из Зубцовского уезда Тверской
губернии. Она далее сообщает, что в Сычёвском уезде собрались из
всех мест крестьяне и мещане с косами, топорами, вилами, пиками и
объявили, что они ни на пядь не пойдут из своего уезда, пока останутся только в живых. Во многих с французами сшибках удалось уже им
более тысячи человек положить на месте, да в плен взять около трёх
сот. Один из пленных, следующих под конвоем из Сычёвок в Зубцов,
с которым ей удалось поговорить на французском, жаловался крайне
на сих необразованных воинов, что они бьют неприятеля без всякой
пощады.
Девица теперь уверена, что с помощью Божиею и мужеством соседей неприятель не коснётся никак Зубцовского уезда.
– «Северная почта», № 79 от 2 октября 1812 года.
Из Ржева от 18 сентября:
… Что касается соседнего Сычёвского уезда, то, как сказывают, там
и ныне продолжаются набеги, и тамошний исправник имеет довольно
хлопот с неприятелями каждый день, отправляя многих на тот свет, а
забираемых в полон, отсылая через Зубцов от двадцати до ста в день.
Продолжая таким образом, он может очистить от французов не только свой уезд, но даже выгнать их и из соседних уездов.
Из Зубцова от 19 сентября:
Обстоятельства наши относительно неприятелей находятся почти
в одинаковом положении. Французы от нас стоят в 45 и 60 верстах (от
Сычёвок до Зубцова по прямой 43 версты) и не делают никакого нападения на наш уезд. В городе же Сычёвках исправник, ловя ежедневно
французских мародёров, отправляет через наш город партиями по 25,
50 и по 100 человек. Слышно, что он с вооружёнными крестьянами
большую часть неприятеля побивает на месте, а самую малую токмо
берёт живыми и пересылает. В Зубцовском уезде таковых нещастий
ещё не происходило, а мародёров и у нас иногда ловят.
Из Старицы от 19 сентября:
С другой же стороны совершенно зашищает нас Сычёвский исправник со своим ополчением, и успокаивает весь Зубцовский и наш
уезд. В течение одной недели препровождено от него через здешний
город (Старицу) пленных французов более 500 человек.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
101
– «Северная почта», № 80 от 5 октября 1812 года.
В донесении от 15 сентября городничий Сычёвок Карженковский
сообщает о гибели отставного майора Семёна Емельянова, погибшего
в одной сильной перестрелке с неприятелями.
– «Северная почта», № 87 от 21 октября 1812 года.
Сказывают, что вчера приведено в город Сычёвку более ста человек пленных французов и привезены две отбитые у них пушки. Лёгкая
артиллерия наша, как слышно, преследует неприятельские войска,
отступающие повсюду с великой поспешностью и в беспорядке к
Вязьме. По всем обстоятельствам можно теперь надеяться несумненно, что наш город (Зубцов) и уезд, при помощи Божией, останутся
спокойными от набегов врагов наших.
Вот теперь в Тверской губернии вздохнули с облегчением – отсиделись, пронесло! Ну а как, если б сычёвцы не поднялись на врага и
предпочли остаться в роли стороннего наблюдателя?
Крестьянин Семён Силкин из Бельского села Новосёлки помещика Воеводского отказался указать отряду французов в 3000 человек с
4-мя пушками кратчайшую дорогу к селу Читаты и далее на Белый
через Свитские болота. Рискуя своей жизнью, он убеждал командование отряда в том, что болота нынче непроходимы, а дорога тесна и
местами завалена лесом, где их поджидают вооружённые крестьяне в
заранее устроенных засадах. Так уездный город Белый, имевший на
тот момент гарнизон из нескольких десятков казаков, был спасён самоотверженным поступком простого крестьянина. Возможно, Семён
Силкин принадлежал Василию Гавриловичу Воеводскому, имевшему
в тех местах земли с усадьбой в сельце Юрьеве. Отставной поручик
Василий Гаврилович Воеводский был женат на старшей сестре Павла
Степановича Нахимова, и, по моим предположениям, семья Нахимовых с недорослями Иваном, Павлом и Сергеем могла перебраться в
имение своего зятя в Юрьево, чтобы там пережидать военную пору.
Пономарь сычёвского села Савенок на реке Касне Алексей Смирягин, собрав и вооружив команду удальцов из своих прихожан, повсеместно, как говаривали, «трезвонил» неприятеля в своём округе.
Однажды пономарь со своей командой выследил вторгнувшуюся в
уезд неприятельскую партию, предводительствоваемую французским
офицером. Мародёры были уничтожены, а забранные у офицера знак
почётного легиона и ландкарта России со временем препровождены
к Управляющему военным министерством. Генерал-лейтенант князь
Горчаков довёл о сём до высочайшего сведения, на что государь Высочайше соизволил наградить пономаря Смирягина знаком отличия
военного ордена, а крестьянам, участвовавшим в сём деле, дать похвальные листы (Народные подвиги в 1812 г.// Русская Старина. 1901.
Май. С. 362).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
102
При отступлении наполеоновских войск в октябре их отряды постоянно заходили в Сычёвский уезд. Произошло несколько боевых
стычек сычёвских партизан с врагом под командой штабс-капитана
Тимашева, избравшего на время местом базирования своего отряда
село Баскаково. Получив известие, что на границе уезда появились
французы, Николай Тимашев направился в поиски неприятеля, имея
в своём распоряжении 200 вооружённых конных крестьян. Вскоре
наши партизаны открыли партию французских кавалеристов числом
не менее 150 и гнали её до большой дороги, захватив в плен 19 улан,
вернулись в Баскаково. Утром прибыл сторожевой партизан с известием об обнаруженном им кавалерийском французском отряде в составе нескольких эскадронов. Тимашев поднимает по тревоге отряд,
присоединяет к нему пешую дружину местных крестьян и выходит
навстречу подходящему неприятелю. В происшедшем сражении было
убито на месте пятеро и пленено 27 вражеских кавалеристов, остальные предпочли ретироваться. Партизаны преследовали их до деревни Холма, где те были встречены вооружёнными крестьянами графа
Гудовича во главе с вотчинным управляющим Гаврилой Ивановым и
оказались меж двух огней. Кавалерийский отряд понёс значительные
потери: 34 человека было убито и 17 пленено, остальные ускакали к
большой дороге.
Не прошло и дня, как Тимашев получает известие о приближении
к Баскакову по просёлочной дороге отряда французской инфантерии
в 500 человек. Численное преобладание врага не смутило бывалого капитана. Разделив свои силы на две части, он атаковал французов из
засады, когда те ещё переходили поле. Быстрый натиск партизан ошеломил врага, который в беспорядке отступил, оставив на месте 47 убитых (Слезкинский А. Указ.соч. Из донесения Н.Тимашева губернатору
Л.С. Кологривову 20 октября 1812 г.//Русский Архив. 1901. С.17).
22 октября на границе с Вяземским уездом шли бои казаков Платова с арьергардом Нея, в котором его корпус только убитыми потерял
до 7000 человек. В ночь на поле боя оставались наши раненные. Владелец сельца Липицы Хомяков подобрал со своими дворовыми более
двух десятков раненых казаков, разместил в своём флигеле и некоторое время выхаживал их на свои средства.
Рассказывали о бесстрашной сычёвской крестьянке Прасковье
из деревни Соколовой, которая надела мундир убитого ею в общей схватке с партией фуражиров офицера и на его же коне лихо
явилась к своему помещику (Народные подвиги в 1812 г.// Русская
Старина. 1901).
При отступлении два француза в поисках пропитания забрались в
сарай одного из не разорённых имений Бельского уезда. Мальчик из
дворовых заметил незваных гостей и поднял тревогу. Хозяин послал
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
103
двух солдат, нашедших приют в доме помещика после побега из французского плена, послал схватить мародёров с тем, чтобы потом отконвоировать их в Сычёвку. Как только французы услышали о Сычёвке,
они столь проворно выскочили из постройки, что ловцы не смогли
угнаться за ними.
Что касается легендарной народной мстительницы Василисы Власьевны Кожиной из Новодугинской волости Сычёвского уезда, которая по публикации в иллюстрированной газете «Воин и пахарь» за
1912 год к тому же указывала отряду Дениса Давыдова направление
преследования неприятеля и пр., то никаких подтверждений её партизанской деятельности обнаружить не удаётся. В Храме Христа Спасителя её имени в списке отличившихся в народной войне не приведено, она не получила той или иной награды, похвального листа или
денежной выплаты ей не адресовалось, нет сведений о представлении
её к памятной бронзовой медали в 1814 году, когда награждали тех,
кого несправедливо обошли в 1812–1813 годах. Денис Давыдов партизанил с юга от Большой дороги и в Сычёвском уезде не появлялся.
Сычёвка наших дней
В сентябре 2910 года я предпринял давно намеченное свидание с
Сычёвкой. В середине сумрачного дня на перекладных, поскольку в
Сычёвку можно добраться редкой электричкой или автобусом из Вязьмы, я въезжал в уютный и тихий районный центр. До этого я был здесь
проездом в июле 2002 года, когда с компанией из села Нахимовского
Холм-Жирковского района ездил на исток Днепра. Название Сычёвка или, как говорили до революции, Сычёвки, в нашей московской
семье я слышал от бабушки довольно часто в детстве. Здесь прадед
Николай Матвеевич Нахимов 12 лет подряд возглавлял дворянское
собрание уезда, отсюда он руководил партизанским сопротивлением
оккупантам в 1812 году.
Нынешний Сычёвский район распространяется только на часть
земель дореволюционного Сычёвского уезда. Юго-западная оконечность уезда теперь включена в Холм-Жирковский район, центральные земли – в Новодугинский.
Брат моего деда, Николай Николаевич Нахимов, избирался в начале XX века земским начальником 3-го участка и служил в Сычёвке. Благодаря его увлечению фотографией, мы сегодня можем пернестись в Сычёвку тех дней, побывать в Ново-Дугине у Паниных, в
Тёсове у Тимофеевых, в Волочке у Нахимовых, в Муравишниках у
Герасимовых, в Липицах у Хомяковых, как и в других замечательных
местах бывшего Сычёвского уезда. Я не первый год сотрудничаю с
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
104
местным краеведческим музеем и с готовностью предоставил копии
заинтересовавших его сотрудников фотографий. Расположенный в
старом купеческом доме, Сычёвский музей может служить примером
многим музеям районных центров. Уничтоженный в Великую Отечественную войну, он возродился трудами замечательного местного художника, члена союза художников СССР Петра Никифоровича Ионова. В экспозиции музея можно увидеть различные детали амуниции
наполеоновских вояк, до сих пор обнаруживаемые в разных местах
бывшего уезда: бляхи, металлические пуговицы, свинцовые пули, холодное оружие. Далеко не всё попадает в музей, самодеятельные поисковики не афишируют свою деятельность и не спешат предъявлять
находки. Летом 2009 года из глухомани вертолётом извлекали французскую бронзовую пушку, кто финансировал эту тайную операцию
неизвестно, так же и то, в чьей коллекции оказалось найденное орудие. Музею не предоставили ни фотографии артефакта, ни описания
места, где его извлекли из земли.
Город расположился на высоком левом берегу Вазузы, известного нам ещё со школы притока Волги. Излучина реки мне напомнила
Москву-реку в Лужниках. Такой же высокий берег, петля реки внизу,
живописная перспектива…
Сегодня в Сычёвке проживает немногим более 9 тысяч жителей.
Действуют три храма: Благовещенский, Никольский и старообрядческий. По-прежнему выпускает свою продукцию известный на всю
страну Электродный завод, из местного молока вырабатывает прекрасные натуральные продукты фирма Seven Hills (Семь холмов).
В центре города, как и полагалось в советские времена, площадь
Революции с расходящимися Пролетарской, Карла Маркса, Советской, Интернациональной… Хорошо, что уже нет следов ни Троцкого, ни других пламенных ненавистников России. Бережно сохраняются памятники защитников Родины в последнюю Отечественную
войну: воинам 30-й и 31-й армий, Герою Советского Союза Виноградову. Сычёвка 17 месяцев была под немцами прежде, чем на день 8 марта
1943 года была освобождена от врага. Здесь проходила Ржевско-Вяземская
оперативная линия, и Сычёвка часто упоминалась в сводках СОВИНФОРМБЮРО 1941–1943 годов. Тут же чудом сохранившееся двухэтажное Кир-пичное здание уездного училища постройки 1832 года,
исправно служащее нынешнему поколению юных сычевлян. Вход
в мемориальный парк надёжно охраняют львы из Новодугинского
усадьбы графьёв Паниных. Но нет в городе, как и в районе, улиц и
других топонимов, названных в память отличившихся в 1812 году. Мы
в долгу перед нашими героическими предками, мы должны сделать
общим достоянием их славные имена, и несправедливо сводить народную войну к легендарной Василисе Кожиной!
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
105
Герои Народной войны Сычёвского уезда в 1812 году
Из перечня отличившихся из Храма Христа Спасителя
1. Подлуцкий Аксентий – поручик, начальник инвалидной команды Сычёвок. Повышен в чине;
2. Нахимов Николай Матвеевич – поручик, коллежский асессор,
предводитель дворянства уезда. Св. Владимир 4 ст. с бантом;
3. Емельянов Семён – майор. Братьям по 1000 рублей;
4. Богуславский Евстафий – губернский секретарь, исправник.
Св. Анна 2 ст. с бантом;
5. Карженковский Павел – городничий. Св. Владимир 4 ст. с бантом;
6. Ленов Василий – губернский секретарь. Серебряная памятная
медаль на голубой ленте;
7. Масленников – купец, бургомистр. Серебряная памятная медаль на голубой ленте;
8. Бандурин – купец, ратман. Серебряная памятная медаль на голубой ленте;
9. Пентюхов – купец, ратман. Серебряная памятная медаль на голубой ленте;
10. Иванов Агапий – крестьянин, вотчинный приказчик. Знак военного ордена;
11. Васильев Максим – крестьянин, бурмистр. Знак военного ордена;
12. Иванов Гавриил – крестьянин, вотчинный приказчик. Знак военного ордена;
13. Никитин Василий – крестьянин, экономический голова. Знак
военного ордена;
14. Игнатьев Иван – крестьянин , бурмистр. Знак военного ордена;
15. Савельев Павел – крестьянин, бурмистр. Знак военного ордена;
16. Максимов Сергей – крестьянин, приказчик. Знак военного ордена;
17. Аристов Никита – крестьянин, бурмистр. Знак военного ордена;
18. Степанов Андрей – крестьянин, вотчинный приказчик. Знак
военного ордена;
19. Фёдоров Антон – крестьянин, бурмистр. Знак военного ордена;
20 Ананьев – унтер-офицер. Повышение в чине.
Остальные отмеченные наградами участники партизанских действий в Сычёвском уезде:
21. Смирягин Алексей – пономарь. Знак военного ордена;
22. Тимашев Николай – помещик, штабс-капитан. Повышение в чине;
23. Грабилин Иван – помещик, лейтенант флота. Серебряная памятная медаль на голубой ленте;
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
106
Командование Сычёвской боевой дружины, награждённое
в 1814 г. бронзовой памятной медалью на Владимирской ленте
24. Мельников Федот – купец, депутат квартирной комиссии;
25. Куренков Матвей – мещанин, сотенный дружины;
26. Щеников Захар – мещанин, сотенный дружины;
27. Милеев Федот – мещанин, пятидесятник дружины;
28. Тяпольский Семён – мещанин, пятидесятник дружины;
29. Костин Александр – мещанин,пятидесятник дружины;
30. Мельников Василий – мещанин, пятидесятник дружины;
31. Василиса Власьевна Кожина – крестьянка, старостиха, собирательный образ народной мстительницы Отечественной войны 1812 года.
42 крестьяна, отличившихся в партизанских операциях, получили
Монаршее благоволение и по 5 рублей каждый.
И безвестные герои, отдавшие жизни в святой борьбе за свою землю и право жить на ней.
Что необходимо и возможно сделать в уезде, встречая
всенародный праздник 200-летия победы
в Отечественной войне 1812 года
В увековеченье заслуг города Сычёвки и подвига граждан одноимённого уезда и района в защите Родины в Отечественные войны
1812 и 1941–1945 гг. рассмотреть предложение о присвоении Сычёвке
почётного звания Города воинской славы.
Рассмотреть предложения о переименовании нескольких улиц
Сычёвки в честь героев 1812 года.
Установить памятные доски с именами героев-партизан Отечественной войны 1812 года.
Присвоить школьным дружинам имена героев партизанской Отечественной войны 1812 года.
Высадить лес в память 200-летия подвига, как это было сделано в
Волочке на 100-летие в 1912 году.
Открыть в экспозиционном зале Сычёвского музея выставку, посвященную вкладу граждан уезда в победу в 1812 году.
Рассмотреть возможность консервации руин дома Николая Матвеевича Нахимова в селе Нахимовском, бывшем Волочке.
Сычёвский уезд можно по праву назвать русским оплотом на Смоленской земле, здесь дубина народной войны не отставлялась в пыльный угол, а была постоянно в деле.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
107
Г.Н. Кузовчикова
Сражение при Лубино
История мировой цивилизации богата событиями, которые нельзя
стереть из памяти народа. События эти всегда неординарны, они связаны в первую очередь с войнами. Для России начала XIX века таким событием стала Отечественная война 1812 года. Одним из важнейших
моментов войны 1812 года было сражение, которое состоялось 19 (7) августа в окрестностях деревень Лубино и Валутина гора.
Самым опасным моментом после того, как наши войска оставили Смоленск, было отступление первой армии под командованием
Барклая-де-Толли до Соловьёвой переправы.
Первая армия, покидая Смоленск, не могла отступать по московской дороге, которая тянулась 8 вёрст вдоль Днепра, так как левый
берег реки был во власти неприятеля, который мог пушечной пальбой
нанести большой урон отступавшим русским войскам. А потому было
решено ночью, скрывая движение от неприятеля, отступать окольными путями, разделив русскую армию на две колонны, чтобы избежать
столкновения с неприятелем. Опасность этого движения состояла в
том, что русские войска шли на московскую дорогу обходными путями, а неприятель мог идти из Смоленска прямиком к московскому
большаку и опередить русскую армию, отрезав путь к отступлению.
Так как первой колонне предстоял более длинный переход, то она выступила на два часа раньше второй и должна была идти до деревни
Стабна, а затем повернуть на московскую дорогу у села Крохоткина
и соединиться всей первой армии со второй у Соловьёвой переправы.
Рассчитано было верно: и по времени, и по расстоянию. Но упущено было из вида, что отступать приходилось тёмной августовской
ночью и большей частью по просёлочной дороге, покрытой оврагами,
болотами, перелесками, отступать по мостикам, не выдерживающим
тяжести артиллерийских орудий. Поэтому их приходилось вновь сооружать из близлежащих крестьянских построек, что сильно тормозило
передвижение войск. И они опоздали прибыть вовремя в назначенное
место, а некоторые части войск сбились с дороги. Так, часть корпуса
Остермана и весь корпус Багговута, выступившие последними, целую
ночь пробродили вблизи Смоленска. А поутру очутились у деревни Гедеоновка, в трёх верстах от города, где встретили французский корпус
Нея, переправившейся через Днепр. Пришлось меньшему числу русских войск драться с большим количеством войск неприятеля. Чтобы
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
108
задержать неприятеля, Барклай-де-Толли приказал принцу Вюртембергскому с 3-мя полками занять высоты у Гедеоновки и отражать нападения врага. Принц Евгений очень храбро вступил в бой. Вскоре на
помощь ему пришли гусары. Борьба была далеко неравной, тем более,
что неприятель вводил в дело всё новые полки. Однако принц Евгений
стойко держался, пока наши войска выбирались из окрестностей Смоленска на просёлки, чтобы по ним выйти на московский большак.
Теперь надо было заслонить сам большак, пока наши войска выйдут на него с просёлочных дорог. Для этого встал у д. Валутина Гора
с 6-ю полками – 3200 человек1, по другим сведениям 2400 человек2,
генерал-майор Тучков 3-й Павел Алексеевич. По прибытии к месту
расположения генерал Тучков 3-й и генерал-квартирмейстер Толь заметили наступление большого количества французских войск. В то же
время с передовых постов генерала Карпова пришло донесение о том,
что неприятель намерен двинуть свои войска к московской дороге.
Получив эти сведения, генерал Тучков 3-й расположил свои войска
за речкой Колодней, выставив небольшой авангард впереди деревни
Валутина Гора.
Неприятель появился у наших позиций около полудня. Сначала
Ней ввел в бой только дивизию Разу. За ней постепенно прибывали
полки других двух дивизий. Когда неприятель развернул свои войска
и перевес его в численном количестве был явным, подоспели первые
русские подкрепления. Генерал Ермолов, убеждённый в опасности,
угрожающей русским войскам в случае дальнейшего наступления
французских войск по московской дороге, ускорил движение колонны генерал-лейтенанта Тучкова 1-го Николая Алексеевича и убедил
его в необходимости поддержать отряд брата3. Тучков 1-й приказал
полковнику Желтухину с лейб-гренадёрским и гренадёрским графа
Аракчеева полками, с шестью орудиями 1-й батарейной роты повернуть к реке Колодне.
Первый из этих полков остался на высотах у большой дороги, а
другой занял опушку леса слева от дороги. Это подкрепление, всего
2200 человек, дало возможность отряду удержаться на первой позиции до трех часов дня, когда значительное превосходство неприятеля в численном количестве войск, наконец, заставило Тучкова 3-го
отступить за речку Строгань. Такие меры были приняты в ожидании
прибытия на место сражения Барклая-де-Толли, начальником штаба
1-й армии генералом Ермоловым для поддержания отряда, от мужеБогданович М.И. История Отечественной войны 1812 года, по достоверным
источникам. Т. 1. СПб., 1859. С. 285.
2
Бутурлин Д.П. История нашествия императора Наполеона на Россию в 1812 году.
Ч.1. СПб., 1837. С. 231.
3
Записки Алексея Петровича Ермолова о войне 1812 года. 1863. С. 63.
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
109
ственной обороны которого зависело спасение значительной части
войск и обозов, тянувшихся по проселочным дорогам.
В четыре часа дня с нашей стороны успели собраться на позиции
за речкой Строганью у д. Лубино 17 батальонов в составе до 8 тысяч
человек. Сначала около трех часов дня прибыл один из сводных батальонов, присланный Тучковым 1-м из 3-го пехотного корпуса, остальные войска этого корпуса продолжали отступать к Бредихину. Потом,
уже около 4-х часов, пришли головные полки 4-го пехотного корпуса
(Екатеринбургский, Елецкий и Рыльский), которые, выйдя из леса у
деревни Тычинина, получили приказание идти вправо от дороги на
помощь отряду Тучкова 3-го.
Позиция у д. Лубино, прикрывавшая выход колонны Тучкова 1-го
на большую дорогу, была столь важна в стратегическом отношении,
что необходимо было удерживаться на ней до последней крайности.
Правое крыло ее простиралось на высоте, прикрывавшей выход на
московскую дорогу и соединение нескольких проселочных путей. В
центре находилась низменная, частично болотистая местность; на левом крыле выдавался вперед не обширный, но довольно густой лес, а
еще левее - широкое поле, удобное для действий кавалерии, спускалось к болотистой речке. Позади левого крыла находилась местность,
препятствовавшая отступлению войск, и, кроме того, эта часть позиции
была отдалена от правого крыла болотистой равниной. Несмотря на эти
неудобства, нельзя было ни уступить неприятелю эту позицию, ни ограничиться обороной большой дороги, потому что в первом случае неприятель мог занять выход от Горбунова (Сеньково) на московскую дорогу, а
во втором – направиться в обход левого фланга в тыл позиции.
Войска, собранные за речкой Строганью, были расположены генералом Ермоловым следующим образом: восемь батарейных орудий
(3-го и 4-го пехотных корпусов) на высоте у большой дороги. Конная
рота - на той же высоте, правее нашей артиллерии. Шесть батальонов
лейб-гренадерского, Екатеринбургского и Елецкого полков, стали
позади артиллерии. Ревельский полк (два батальона) расположился
правее, заняв лес у селения Гречишино. 20-й и 21-й егерские полки
(четыре батальона) заняли болотистую, поросшую кустарником долину, влево от большой дороги, имея за собой в резерве сводный гренадерский батальон 3-й дивизии и один из батальонов полка графа
Аракчеева. Другой батальон этого полка стал на горе, позади рощи,
занятой Рыльским пехотным полком (два батальона). Генерал-майор
Карпов с казачьими полками расположился впереди левого фланга,
у селений Гумничина и Мартина. Между тем Ермолов, получив от
препровожденных к нему генералом Тучковым 3-м двух вюртембергских гусар сведения о движении двенадцати пехотных и кавалерийских полков Жюно и Мюрата в обход нашего левого фланга, прика-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
110
зал генералу-адъютанту графу Орлову-Денисову с 1-м кавалерийским
корпусом поспешить от Бредихина к Заболотью, и по прибытии туда
расположить корпус, не переходя болота на высотах. Ему так же были
подчинены генералом Ермоловым прибывшие на позицию Тучкова
из отряда Корфа гусарские полки Сумский и Мариупольский и примкнувшие к ним два эскадрона Изюмских гусар и Елисаветградский
гусарский полк (всего 25 эскадронов с четырьмя конными орудиями).
Граф Орлов-Денисов расположил их, для охраны позиции Тучкова
3-го, с левого фланга впереди большого болота, фронтом к лесу.
Спустя два часа после боя у Валутиной горы, неприятель, подойдя
к позиции, занятой нашей пехотой за речкой Строгань, ограничился
в продолжение часа канонадой и перестрелкой, с той целью, чтобы
дать время подойти подкреплению. По прибытии на место сражения
дивизии Гюдена, около пяти часов дня, Ней направил две ее колонны против батареи, стоявшей на большой дороге. Дивизия Разу, также
двумя колоннами, двинулась по низменной местности против нашего
левого крыла. Остальные две дивизии Нея были оставлены в резерве: Ледрю на большой дороге, Маршана напротив Бублеевской рощи.
Французы четыре раза кидались на батарею, но каждый раз были отбиты русскими войсками. В особенности отличились лейб-гренадеры,
которые потеряли в этот день пять офицеров и 42 нижних чина убитыми, 286 человек ранеными1. Неприятель, не успев овладеть нашей
батареей, обратил свои усилия на другой пункт позиции. Войска Разу
направились по долине в обход артиллерии, выбили из леса Рыльский
полк и оттеснили егерей 20-го и 21-го полков. Но были опрокинуты
стоявшими в резерве сводным гренадерским и графа Аракчеева батальонами. Таким образом, 14 русских батальонов, около семи тысяч
человек, удержались против четырнадцати тысяч Гюдена и Разу. Сам
Гюден подъехал к полуразрушенному мосту, на речке Строгани, слез с
лошади и, став в голове 7-го легкого полка, перевел его через мост без
выстрела. Но в то самое время, когда уже переходили через речку последние его войска, был смертельно ранен ядром, раздробившим ему
ногу. Командование над его дивизией принял Жерар.
Все атаки неприятеля на русскую батарею, стоявшую на большой
дороге, были отражены со значительным уроном для французов.
Между тем французы выставили сильную артиллерию против
фронта позиции Тучкова 3-го. В то же время, расположение значительных сил неприятеля против русского левого крыла, угрожало русским обходом с фланга.
Жюно, за несколько часов перед этим переправившись со своим
корпусом с 14-ю тысячами человек через Днепр, находился близ деБогданович М.И. История Отечественной войны 1812 года, по достоверным
источникам. Т. 1. СПб., 1859. С. 296.
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
111
ревни Тебеньково, тогда когда отряд Тучкова 3-го оборонялся еще на
первой своей позиции. Ничто не мешало войскам Жюно выйти на московскую дорогу, что, без всякого сомнения, не только заставило бы
нас отказаться от обороны позиции при Лубино, но и поставило бы
наш отряд в весьма опасное положение. Но Жюно, по уверению некоторых писателей, уже страдавший припадками сумасшествия, вместо
того, чтобы решительно занять большую дорогу, скрыл свои войска в
Тебеньковском лесу и не пошел дальше. Напрасно Мюрат, прискакав
к нему с несколькими всадниками, уговаривал его идти в бой, Жюно
оставался на месте, отговариваясь неимением на то приказания от
императора. Наконец, с большим трудом, он решился послать вперед
один батальон и роту легкой пехоты. Эта рота, выйдя неосторожно
из кустарника на поляну, была изрублена Мариупольскими гусарами. Спустя некоторое время, когда уже Ней повел решительное нападение на русскую позицию, Жюно, по требованию Мюрата, выслал
вперед свою кавалерию, которая опрокинула казаков на стоявший за
ними Сумский гусарский полк и привела его в беспорядок. Вслед за
тем граф Орлов-Денисов с Мариупольскими и Елисаветградскими гусарами, ударил во фланг неприятелю и, проводя постепенные атаки
линиями, проходившими одна через другую, не позволил французской кавалерии развернуться против левого крыла нашей позиции.
Во время этих действий на русском левом крыле, неприятель опять
атаковал рощу, занятую Рыльским полком, но был отражен им при
содействии батальона из полка графа Аракчеева. Сам Барклай-деТолли, прибыв на место сражения, распоряжался со своим обычным
хладнокровием. Убедившись в необходимости усилить отряд свежими
войсками, главнокомандующий приказал Коновницыну с тремя полками его дивизии подкрепить центр. Екатеринославскому гренадёрскому полку, под командованием генерал-майора Цвиленёва, войти
в первую линию на правом крыле. Полкам Перновскому и Полоцкому 4-го пехотного корпуса, под предводительством генерал-майора
Чоглокова, с ротой конной артиллерии усилить кавалерию, действовавшую на левом крыле. Кексгольмский полк 4-го корпуса стал правее 1-го кавалерийского корпуса на высоте в роще. По приказанию
Барклая-де-Толли, все остальные гренадёрские полки 3-го пехотного
корпуса: Павловский, Таврический и Санктпетербургский с тремя артиллерийскими ротами, прибыв к отряду, около шести часов вечера
составили общий резерв за деревней Лубино.
В это самое время неприятель возобновил усиленную атаку на
центр нашей позиции и заставил лейб-гренадерский, Елецкий и Екатеринбургский полки податься назад. Исполняющий должность дежурного генерала полковник Кикин, адъютант генерала Ермолова поручик Граббе и адъютант генерала Милардовича ротмистр де-Юнкер,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
112
собрав рассеянных людей, бросились с барабанным боем в штыковую
атаку и очистили дорогу. Между тем Барклай-де-Толли сосредоточил
огонь батареи, стоявшей на большой дороге, усиленной 12-ю батарейными орудиями роты полковника Войкова, по наступавшим войскам.
Генерал Коновницын с шестью свежими батальонами своей дивизии
ударил в штыки, опрокинул неприятеля и восстановил связь между
правым и левым крылом отряда. Тогда французы, не преуспев в атаке на центр, обратили свои усилия на русский правый фланг. Одна из
русских батарей была вынуждена отступить назад, но генерал Ермолов
повёл лейб-гренадёрский полк на неприятеля и удержал его натиск.
Около семи часов вечера вышел на московскую дорогу 2-й пехотный корпус генерал-лейтенанта Багговута. Шедшая в голове корпуса
17-я дивизия стала в резерв Лейб-гренадёрского, Елецкого и Екатеринбургского полков правее большой дороги. 4-я дивизия принца
Вюртембергского и арьергард Корфа, прибывшие на место сражения
уже в сумерках, расположились за селениями Косино и Тычинино в
резерве правого крыла и центра.
Между тем на левом крыле неприятельская кавалерия, двинувшись
правее леса и кустарника, готовилась обойти с левого фланга позицию,
занятую нашими гусарами. Граф Орлов-Денисов, заметив это движение,
приказал всем своим четырём линиям завернуть левый фланг назад и,
сократив, таким образом, протяжение фронта между двумя болотами,
получил возможность отделить часть войск в резерв. Елисаветградский
полк стал в колонны за правым флангом, а два эскадрона Изюмского
гусарского полка и один из казачьих полков – за левым флангом боевых линий. Присланные по просьбе Орлова-Денисова в подкрепление
ему войска расположились следующим образом: Полоцкий полк стал
на правом крыле у пригорка в кустарнике, Перновский, построившись
в каре, занял место в центре. 12 орудий вместе с бывшими 4-мя поставлены на пригорке скрытно за правым крылом первой линии.
Около семи часов войска дивизии Охса (корпус Жюно), выйдя
из кустарника, прошли через Бублеевскую рощу и направились против правого крыла позиции занятой Орловым-Денисовым. Батарея в
шестнадцать орудий, стоявшая там, подпустив неприятеля на картечный выстрел, открыла частую канонаду, усиленную огнем Полоцкого
и Перновского полков. Французские войска были отражены с большими потерями и отброшены к деревне Гумничино Сумскими гусарами и казаками. Здесь был тяжело ранен картечью в бок генерал-майор
Филисов. В 8 часов вечера бой на русском левом крыле закончился.
В 9 часов вечера, когда уже совсем стемнело, дивизия Гюдена под
командованием генерала Жерара (в последствии маршала Франции),
пройдя через речку Строгань, кинулась на нашу позицию. Тучков Павел Алексеевич, чтобы обеспечить спасение раненых, повёл на встре-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
113
чу неприятелю Екатеринославский гренадёрский полк. Но едва лишь
успел приблизиться к французам, как под ним убили лошадь. Желая
ободрить солдат, он пошёл в голове передних рядов в штыковую атаку.
Но наши гренадёры были опрокинуты, и сам Тучков, раненый штыком в бок и получивший несколько ран в голову, остался в руках французов. Полки 2-го пехотного корпуса (Рязанский и Брестский), подоспевшие к выходу на большую дорогу под командованием генерала
Олсуфьева, остановили неприятеля и не позволили ему идти дальше.
Коновницын, поставив сильную цепь, отослал артиллерию назад по
московской дороге. К 10 часам вечера сражение закончилось с несомненным успехом для русских. Цель русских прикрыть у лубинского
перекрёстка выход на московскую дорогу и задержать наступление
неприятеля, была полностью достигнута.
Русские войска, после ночлега на речке Яровеньке, на следующий
день 20-го (8) августа в 4 часа утра получили приказание отступать к
Соловьёвой переправе.
Сражение при Лубино было одним из самых кровопролитных.
С русской стороны в нём участвовало до 22000 человек, со стороны
французов до 55000 человек1. Французы потеряли в этот день 8 768 человек, с русской стороны потери составили около 5000 человек2, по другим сведениям, 6000 с нашей стороны и 9000 человек с французской.
Это сражение окончилось для русских стратегическим успехом,
несмотря на численное превосходство сил французских войск, была
спасена от окружения и уничтожения 1-я армия под командованием
Барклая-де-Толли.
Значение этого сражения очень велико, после него Наполеон готов был заключить мир, о чём, он имел разговор с пленным генералом Тучковым П.А.: «…Вы меня сильно обяжите, если напишите брату своему (генералу Тучкову 1-му Н.А.), что видели меня и, что я вам
поручил написать к нему, что он сделает мне большое удовольствие,
если сам, либо через Великого Князя, или главнокомандующего, как
найдёт лучше, доведет до сведения вашего Государя, что я ничего не
желаю более, как прекратить миром военные действия…»3. Но на своё
послание ответа Наполеон не получил.
Русская армия сохранила свои силы для будущего генерального
сражения. И как знать, возможно, не было бы битвы при Бородино,
если бы не стратегический успех и мужество русских воинов, проявленные в сражении при Лубино.
Вороновский В.М. Отечественная война в пределах Смоленской губернии.
Смоленск, 1912. С.152.
2
Богданович М.И. История Отечественной войны 1812 года, по достоверным
источникам. Т. 1. СПб., 1859. С. 302.
3
Вороновский В.М. Отечественная война в пределах Смоленской губернии.
Смоленск, 1912. С. 288.
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
114
Литература
1. Богданович М.И. История Отечественной войны 1812 года, по достоверным источникам. Т. 1. СПб., 1859.
2. Бутурлин Д.П. История нашествия императора Наполеона на Россию в
1812 году. Ч.1 С.Пб., 1837.
3. Вороновский В.М. Отечественная война в пределах Смоленской губернии. Смоленск, 1912.
4. Записки Алексея Петровича Ермолова о войне 1812 года. 1863.
Приложение
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
115
С.Н. Хомченко
Сражение при Валутиной горе в мемуарах
вестфальского унтер-лейтенанта Рюппеля
Рюппель (Rüppel) Симон Эдуард (24.11.1792–27.12.1863), вестфальский офицер, мемуарист. Окончил военную школу, с 1810 года
унтер-лейтенант 2-го вестфальского гусарского полка. В 1812 году –
во 2-й роте 1-го эскадрона этого полка, в 24-й бригаде лёгкой кавалерии 8-го армейского (вестфальского) корпуса. Ранен и взят в плен в
бою у Валутиной горы (7/19.08); отправлен в Оренбургскую губернию.
Вернулся на родину в 1814 году; поступил на австрийскую службу в
уланский полк и проделал поход во Францию в 1815 году. После выхода в отставку работал на почте во Франкфурте-на-Майне. В 1855 году
восстановил могилу Е.И. Бедряги, убитого в 1813 году, за что получил
благодарность русского императора Александра II. Оставил воспоминания о начале русской кампании и о пребывании в плену, где очень
доброжелательно отзывался о России.
Данная публикация представляет часть 6-й главы мемуаров.
(Ruppel E. Kriegsgefangen im Herzen Russlands. Berlin. 1912. S. 81–93).
Слова, набранные курсивом, в оригинале приводятся по-французски.
Русские слова оставлены без перевода.
Перевод с немецкого и публикация к.и.н. С.Н. Хомченко Благодарю за помощь д.и.н. А.И. Попова и Е.В. Семенищеву.
Рюппель С.Э. Сражение при Валутиной горе. Ранение и плен
Сегодня 19 августа: солнце ярко светило с раннего утра, и так как
мы перемещались по открытой местности, должны были терпеть его.
Около 10 часов мы прибыли к Днепру и нашли сколоченный нашими саперами понтонный мост готовым. Мы сразу переправились по
нему, и два орудия конной артиллерии присоединились к нам. На
противоположном берегу местность становилась гористой и богатой
лесом. У входа в чащу мы нашли труп ротмистра де Сен-Сернена из
генерального штаба, у него была огнестрельная рана и несколько колотых: он попался в руки русским при рекогносцировке местности.
Ранее он был некоторое время моим ротмистром и выторговал мне
превосходную лошадь рыжей масти у шефа эскадрона Мени из
3-го кирасирского полка, но я уже не получу денег за прекрасный
цилиндр, который продал ему в Ашерслебене. Сильнейшая канонада,
которую можно было слышать на нашем левом фланге, смещалась к
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
116
нам оттуда, где Ней и Даву жестко преследовали русскую армию, покинувшую Смоленск. При этом, что очень обидно, французы потеряли одного из лучших своих генералов, смелого Гюдена, много храбрых
офицеров, а также более тысячи убитыми и пленными.
Наша бригада тем временем, не останавливаясь, шла маршем
дальше. Мы радовались лаврам, которые ждут нас, когда нам удастся отрезать отход очень быстро отступающему в длинных колоннах
противнику. Только в 1 час пополудни мы остановились на лесистой
возвышенности вблизи большой деревни. Мы двигались по полкам и
спешились, чтобы дать некоторый отдых лошадям и людям. Мы были
сильно утомлены обжигающими солнечными лучами. Несколько человек были посланы в деревню, но они не принесли ничего, кроме
горшка кислого молока с небольшим количеством хлеба. Все предложено было отдать генералу фон Хаммерштайну, который сделал несколько глотков и протянул остальное полковнику фон Хессбергу. Тот
отрезал себе кусок и бросил остатки на землю неподалеку от меня. К
счастью, они упали на жнивье: я бросился туда и нашел маленький
кусочек, который потом грыз в долгих переходах. У меня больше не
было хлеба, но несколько плиток шоколада, которые я купил в Смоленске, должны были заменить его. Теперь канонада приближалась к
нам все ближе, и мы видели на западе лесистой местности как поднимается пороховой дым. Вскоре после этого большое облако пыли
образовалось поблизости от нас, и мы увидели группу всадников,
далеко впереди которой скакал человек, по внешнему виду которого все узнали короля Неаполитанского Мюрата. Я никогда не забуду
впечатления, которое произвел на меня рыцарский облик этого героического человека: загорелое прекрасное лицо с гладкими черными
локонами за ушами, костюм, пожалуй, несколько театральный, но в
высшей степени со вкусом подобранный, со смесью польского и восточного, подчеркивал великолепную форму его величественного вида
еще больше. Уже издалека он кричал нам: «На коня! На коня!» и прежде чем он достиг нас, мы уже были верхом и построились, а трубачи
трубили. Король недовольно обратился к нашему генералу, упрекая
за ненужную остановку. Хаммерштайн сослался на особую команду
герцога Абрантеса ожидать здесь прибытия вестфальской пехоты. Король верхом проехал, или скорее, пролетел наши ряды и сказал прекрасному полку гвардейских шеволежер: «Я надеюсь, шеволежеры, что
вы будете так же смелы, как вы красивы» – после чего ускакал со своей
свитой. Нам тут же скомандовали: «Справа по четыре! рысью! марш!»
Таким образом, мы ехали верхом примерно полчаса, пока не остановились в месте, откуда подробно могли обозреть местность. Перед
нами пролегал глубокий овраг, по которому вела только узкая тропа;
посередине через него бежал заболоченный ручей, и на ту сторону
нужно было взбираться по крутой возвышенности. Отсюда мы увидели большое плато, которое было рассечено вдали тополиной аллеей,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
117
протянувшейся от Смоленска до Дорогобужа, по которой отступали
русские. Это плато носит имя Валутина гора (святая гора). Местность
состояла попеременно из полей жнивья и клевера и вполне подходила
для действий кавалерии.
До сих пор мы следовали в полковой колонне. Однако когда на
дальних полях вблизи тополиной аллеи были замечены передвигавшиеся туда-сюда красные точки, которые были ничем иным, как
стрелками русских гвардейских гусар, взвод нашего полка с лейтенантом фон Реденом был отослан на ту сторону дефиле обстрелять
их, чтобы их перевес не был слишком велик. Одновременно группа
вольтижеров приближавшегося 1-го вестфальского легкого пехотного
батальона с капитаном фон Вурмбом также прошла овраг и двигалась
по открытому полю вперед. Как только лейтенант фон Реден решил
направить своих людей для фланкирования, до сих пор невидимый
эскадрон красных гвардейских гусар бросился на него, у нас на глазах несколько наших людей были сброшены с лошадей и непременно
были бы взяты в плен, если бы не огонь вольтижеров. Но все же он
был малоэффективным, так как я не увидел ни одного упавшего красного гусара. Потеряв семь человек, Реден вернулся. Храбрая группа
вольтижеров решительно шла навстречу врагу; тот удалялся, снова
приближался и останавливался. К сожалению, вольтижеры очень
скоро израсходовали свои боеприпасы. Противник, заметив это, стал
смелее, теснил вольтижеров все больше, и так как они были слишком
отдалены от рощи, чтобы искать там спасения, Вурмб сформировал
каре и умер там со своими людьми геройской смертью. Этот отряд был
сражен частично ударами пик, частично пистолетными выстрелами.
Мы скрежетали зубами, сомневаясь в необходимости этого ужасного
спектакля и бесполезной жертвы многих храбрых солдат, все же посланных на смерть; повсюду слышались громкие проклятия Абрантесу.
Когда издалека, из упомянутой тополиной аллеи показалась значительная колонна кавалерии, прикрытая с обоих флангов артиллерией,
и галопом в прекраснейшем порядке стала развертываться, наша бригада получила приказ немедленно пройти дефиле и атаковать русскую
кавалерию. Сначала двинулись гвардейские шеволежеры, но так как
дорога вниз и снова вверх была весьма узка и крута, пропало много
ценного времени, и полк вышел к месту сражения по отдельности.
Прежде чем наш полк прибыл, храбрые гвардейские шеволежеры и
1-й гусарский полк провели уже две атаки, однако безрезультатные,
так как они происходили поэшелонно, и стоили многих жизней. Мы
слышали при подъеме на возвышенность только страшный шум, который то быстро приближался, то быстро удалялся. Наконец, мы также достигли ограниченной несколькими деревьями высоты. Здесь мы
встретили нескольких легкораненых, а дальше увидели каски, кивера,
сломанные пики и оружие разных видов, разбросанные на земле. Мы
прибыли как раз вовремя, чтобы поддержать другие полки, жестко
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
118
преследуемые врагом. Полковник фон Хессберг приказал перестроиться и галопом развертываться поэскадронно. Это происходило под
сильнейшим огнем орудий, который убил нескольких наших лошадей с точностью, как на учениях. После того, как оба других полка
оказались слева и справа за флангами нашего полка, наши трубачи
просигналили атаку, и мы сразу же бросились на серых сумских гусар, которые в этот момент поворачивали направо. Так как толстые
ментики на спинах хорошо защищали вражеских всадников от рубящих ударов, не приносивших успеха, мы своими острыми саблями
могли только колоть и добились нескольких падений гусар с лошадей,
хотя большинство, несмотря на то, что, вероятно, были тяжело ранены, смогли удержаться на летящих карьером лошадях. Мы настолько
сели им на плечи, что почти образовали линию вперемежку с задними
рядами противника. Я уже дважды уколол скачущего рядом со мной
сумского гусара, но он не упал; мало того, он еще и бросился вперед, в
первые ряды. Я потерял его из вида и в горячности боя чуть было тоже
не оказался в первых вражеских рядах, когда пистолетная пуля прожужжала рядом с моим левым ухом и на меня обрушились два сабельных удара, которые, впрочем, оказались недейственными из-за моего
свободно висящего ментика. Это заставило меня остановить мою горячую лошадь, что было очень вовремя. Протрубили отход, так как
приближающийся галопом Ахтырский гусарский полк угрожал нашему флангу. Мы сделали правый разворот и помчались назад во весь
опор, коричневые ахтырцы следовали за нами. При возвращении мы
получили несколько залпов из русских фланговых батарей, которые
убили несколько наших людей. В огромных клубах все окутывающей
пыли нельзя было разглядеть, что лежало на земле, однако по частым
скачкам моей лошади можно было предположить, что это были многочисленные тела погибших. Только после возвращения с двумя другими нашими полками на ту же высоту и остановки, мы построились,
и только теперь, когда пыль осела, можно было узнать положение дел.
1-й гусарский полк бросился на коричневых гусар, преследовавших
нас, и плотно сел им на плечи. Некоторые отставшие гусары стали
возвращаться, большинство из них были ранены. У одного марешаль
де ложи [сержанта] лицо было разрублено горизонтально от уха до
уха, я не узнал его. У бригадира по имени Цвинкау железное навершие казачьей пики застряло между плечами, а древко переломилось.
Марешаль де ложи Хюнерсдорф из Касселя получил стрелу в правое
плечо. Вероятно наконечник был отравлен, так как Хюнерсдорф умер
спустя несколько часов: в русской армии находились как башкиры,
так и калмыки, которые были вооружены луками и стрелами. Лошади без всадников носились вокруг и очень препятствовали движению.
Мимо нас пронесли премьер-лейтенанта Сакка из гвардейского шеволежерского. Бравый офицер предвидел свой конец, так как пистолетная пуля попала ему в мочевой пузырь.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
119
1-й гусарский полк и гвардейские шеволежеры вновь вернулись на
прежнее место, мы встали на левый фланг бригады. Неприятельская
линия, еще более усиленная, значительно превосходила нас, и если
бы они энергично атаковали, то смогли бы сбросить нас в расположенный за нами овраг. Тем не менее, казалось, что враг не знает местности. Смелый генерал фон Хаммерштайн присоединялся ко всем
атакам, и даже сейчас, когда мы снова выдвинулись и были совсем
близко к противнику, он прогарцевал перед бригадой, чтобы бросить
вызов какому-нибудь вражескому смельчаку. Таковой тут же появился, это был офицер на великолепной лошади. Он держал казачью пику,
какие были у первой шеренги всего русского гусарского полка, покружил вокруг генерала и выстрелил в него из пистолета, что однако не
имело успеха. Хаммерштайн, на крупном белом турецком коне, с широким боевым клинком в руке, спокойно выждал этот выстрел. Тотчас
он бросился на своего противника и разрубил ему кивер и голову до
плеча, так что тот, как мешок, упал на землю, в то время, как Хаммерштайн завладел его лошадью. Наши гусары встретили его ликующим «Браво», Хаммерштайн передал лошадь гусару, чтобы провести
ее вдоль фронта, и сказал: «Просто немного решительности, ребята, и
у вас будут такие же!» В различных атаках полка преуспели ротмистры
фон Бокк, фон дем Буше и фон Бойнебург, также отличился старший
аджюдан фон дер Мальсбург. Последние трое имели счастье доказать
свою храбрость при Бородино и пережить тот кровавый день.
Тем временем мы снова продвигались под сильным орудийным огнем. Наш полковой оркестр, во главе которого ехал отличный капельмейстер Клинкхардт, играл великолепный марш, в некотором роде
марш смерти. Вскоре однако заиграли трубы и мы перешли в галоп,
затем в карьер, и пошли опять против серых сумских гусар, которым
мы на этот раз, несмотря на то, что так же рубили и кололи, нанесли
меньшие потери, чем первый раз. Благодаря своим отличным лошадям они имели превосходство, которое позволяло установленной на
их флангах артиллерии эффективно обстреливать нас. Это стоило нам
людей и лошадей. Хессберг приказал трубить отход, прошедший в полном порядке, без лишнего беспокойства. Примерно через 600 шагов мы
снова встали на позицию. Тем временем позади нас встала польская
полубатарея, слабый огонь которой однако вовсе не беспокоил русских. Также за нами встала часть 11-го уланского полка. Линия нашего противника находилась перед нами настолько близко, что они
обстреливали нас из ружей. Наши люди захотели на это ответить, хотя
это было запрещено, и некоторые выстрелили через строй, среди них и
стоящий за мной ротный шорник Халлеко. Его пуля прошла так близко от моего правого уха, что я почувствовал внутри него сильную боль.
Дымящаяся оболочка патрона упала на луку моего седла. Я серьезно
отчитал этого шутника, пообещав, что в случае повторения заколю его
лошадь. У него было, между прочим, мертвенно-бледное лицо, с впа-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
120
лыми глазами, казалось, он чувствовал приближение смерти. Он щедро предложил своим товарищам бутылку шнапса и немного хорошо
сохранившегося у него хлеба. Вообще нам всем было не по себе, когда
мы должны были неподвижно стоять поблизости от противника, так
как вражеские ядра и пули поистине свистели вокруг нас, и если бы
их заряды не были бы слишком сильны, то они расстреляли бы нас
основательно. Так как я стоял перед восьмым взводом полка, следовательно, в его центре, полковник часто проезжал мимо и очень любезно улыбался. В десяти шагах передо мной я увидел сразу двух лежащих
шеволежерских офицеров и испугался, так как мне показалось, что в
одном из них узнал своего брата. Я уже собрался подъехать к ним, как
оба поднялись и немедля поспешили за наш фронт, чтобы вернуться
в свой полк. Впрочем, они оказались не офицерами, и к счастью мое
опасение было беспричинно. Оба упали с лошадей, были неоднократно потоптаны, и вследствие этого полностью оглушенные остались
лежать. Орудийный огонь, который очень беспокоил наш полк, был
направлен от батареи правого вражеского крыла на наш левый фланг.
Он стал очень сильным, и в строю это вызвало волнение. Я услышал
несколько знакомых ругательств, сопровождавшихся ударами саблей
плашмя, которыми наш старый вахмистр Грош, бывший гусар Блюхера, от души наградил находящегося во втором ряду беспокойного молодого гусара. Внезапно я почувствовал позади движение, следом за которым моя лошадь получила сильный удар. Я обернулся и увидел вместо
моего бедного ротного шорника Халлеко лишь склоненное вперед окровавленное туловище, что предоставляло ужасное зрелище. Гусару Шульцу, сидящему за ним верхом, то же ядро оторвало правое плечо. Вахмистр
Грош вывел обеих лошадей из строя за фронт и сбросил трупы с седел.
Тем временем мой овладело особенное чувство, я представил ужасную смерть Халлеко и невольно подумал, что и мой последний час
также пришел. Вдруг я заметил, что у моей рыжей сильно взмок загривок, тут же она осела назад и рухнула: двенадцатифунтовое ядро
переломило мои ножны и проникло доброму животному в тело за
подпругой. Все это произошло в одно мгновение и как раз, когда я
пытался выбраться из-под лежащего в агонии животного, мой полк
сделал разворот кругом направо по четыре и галопом поскакал назад.
Я был в отчаянном положении. Я видел, как двигается русская линия,
и имел время только лишь вытянуть оба мои пистолета из седельных
кобур, и с чемоданом и шинелью поспешил за моим полком. Ввиду
еще некоторого удаления врага мне возможно и удалось бы спастись,
но я заметил отдельную группу, вероятно взвод фланкеров, которые
кажется следили за мной и быстро начали преследовать. Два человека
скоро догнали меня, один был вооружен пикой, другой – саблей. Они
кричали мне: «postoi, Franzus!» – пришло время, подумал я, выставил
вперед саблю и выстрелил из пистолета по гусару с пикой. Он дал осечку, тогда я бросил его в голову лошади с такой силой, что та отворотила
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
121
в сторону. В другого, молодого офицера, я выстрелил из второго пистолета, в котором не оказалось пули. Он нанес мне очень сильный удар,
который я парировал, но латунная гарда моей сабли была разбита, а
мой большой палец серьезно поврежден. Одновременно я получил сзади сильный укол пикой, который пришелся на кожаную обшивку моего кивера и находящуюся в нем фуражную шапку, и упал безжизненно.
Как долго я лежал и каким образом был перевезен с поля боя, я так
и не узнал. Открыв глаза, я увидел, что нахожусь в сильно заболоченной местности, рядом с русской тяжелой батареей, которая время от
времени давала залпы. Мое пробуждение было ужасно, и я желал бы
лучше десять раз умереть, так как мое бедствие было велико: у меня
ничего не осталось, кроме гусарского ментика, рейтуз и кивера. Золотые часы, кошелек с 18 двойными луидорами, которые я хранил в
серебряной лядунке, а также хорошие сапоги исчезли. Я был босиком, рана в голову вызывала неприятные боли и все еще кровоточила,
волосы и кожа на лице стали тверды от запекшейся крови. Я смочил
свой галстук в воде и вымыл голову и лицо, как смог. Все это время
пушечные ядра постоянно прилетали в это болотистое место и заливали все вокруг водой. Находившийся поблизости русский пехотный
батальон стоял до икр в болоте и имел уже впечатляющие потери.
Священник шел с высоко поднятым крестом, вдохновляя им солдат. Я
увидел офицера этого батальона, убитого пушечным ядром, который
пребывал в странном виде: его ноги стояли по колено в болоте, голова
тут же, а ничего другого, кроме маленького офицерского ранца и серебряного шарфа, стягивающего поясницу, не было заметно.
Пронесли высокого офицера русского гусарского полка; его несли два
человека, и он казался тяжело раненым. Видно было, что многие ему сочувствуют, а командир батареи, старый морщинистый человечек, впал в
такое волнение, что захотел выместить ненависть к французам на мне. Он
схватил меня за грудь и вырвал целый кусок каракуля из моего ментика.
Другие офицеры, кажется, не одобряли такого патриотического усердия.
До сих пор не знаю, почему меня оставили на этом участке. Вероятно из-за провожатого, который появился, когда начало смеркаться.
Это был огромный гренадер полка графа Аракчеева, настоящий русский воин. Со словом «stupai» мы тронулись и через несколько сотен
шагов остановились перед линией кавалерии, которая состояла из
гвардейских Драгунского и Гусарского полков. Эти два сильных полка
прикрывали здесь тяжелую батарею. Подскакали несколько офицеров, чтобы увидеть пленного француза; некоторые спрашивали, какой я нации, и потом возвращались опять к своим полкам.
Настала ночь, и моя рана и голые ноги болели чрезвычайно. С момента, когда к нам прибыл Мюрат, я ни пил, ни ел. Я не чувствовал
голода, но испытывал сильную жажду; мои силы очень ослабли, и я с
трудом еле тащился дальше.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
122
И.Н. Лышковская
Архивные документы о В.М. Вороновском –
авторе книги «Отечественная война в пределах
Смоленской губернии»
К столетию войны с Наполеоном увидели свет две книги В.М. Вороновского – двухтысячным тиражом вышло юбилейное издание и
его сокращенный вариант – двадцатитысячным. Красиво оформленные 1050 экземпляров книг предназначались для бесплатной раздачи.
Обладателями этого, по словам автора, «роскошного издания» стали:
император, наследник престола, министры военный, внутренних дел,
финансов; генерал Глазов, К.П. Военский; Императорская публичная
библиотека; библиотеки Государственной Думы и Государственного
Совета; воинские части, принимавшие участие в боях под Смоленском
в 1812 году; Смоленский губернатор, вице-губернатор, губернский
предводитель дворянства и предводители дворянства других губерний
России, учебные заведения Смоленской губернии и многие другие.
Двадцать экземпляров с изображением золотого образа достались великим княжнам, автору, губернскому предводителю дворянства и еще
нескольким счастливчикам. Министерство Народного Просвещения,
рассмотрев на Ученом Комитете книгу «Отечественная война 1812 г.
в пределах Смоленской губернии. Юбилейное издание Смоленского
губернского Земства. 1812–1912». СПб. 1912. – признало таковую
(в уведомлении от 15 мая 1913 года) заслуживающей внимания при
пополнении библиотек учебных заведений1.
Репринтное издание сокращенного варианта книги В.М. Вороновского «Отечественная война в пределах Смоленской губернии», подготовленное Государственным архивом Смоленской области в 2006 году в
рамках серии «200-летию Отечественной войны посвящается», выпущено
издательством «Свиток» тысячным тиражом. В том же году, одновременно с подготовкой книги, начался сбор материалов к биографии
В.М. Вороновского. На тот момент было известно лишь то, что В.М. Вороновский был земским деятелем, какие-либо опубликованные биографические сведения об авторе фундаментального труда не были обнаружены.
Сначала поиск велся по документам государственного архива, библиотекам и музеям Смоленской области, а в дальнейшем был продолжен в Российском государственном историческом и других архивах Санкт-Петербурга. В настоящее время установлены основные
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
123
вехи жизни В.М. Вороновского, внесшего существенный вклад в сохранение и распространение исторических знаний об Отечественной
войне 1812 года.
Полученные из Санкт-Петербурга сведения о дате рождения
В.М. Вороновского были подтверждены документами Смоленской
духовной консистории. В метрической книге церкви села Незнанова Рославльского уезда Смоленской губернии сохранилась запись о
рождении 15 февраля 1855 года мальчика Владимира и о его родителях: «Сельца Отъездного помещик, поручик и кавалер Михайла Иванов Вороновский и законная жена его Елена Петрова, от второго его
брака, оба православные»2. В числе воспреемников новорожденного
названы инженер-капитан Павел Михайлович Кузенев и капитаншавдова Варвара Яковлевна Сербина.
В описании церковного прихода села Незнаново Рославльского
уезда сельский священник Алексей Барсов в начале ХХ века поименно называет выделяющихся из общей массы прихожан. Среди них
есть упоминание и об отце Владимира Михайловича Вороновского –
Михаиле Ивановиче Вороновском – уездном судье и богатом человеке3. Помимо этого, в документах Канцелярии Смоленского губернатора удалось найти материалы, проливающие свет на семейные корни
Вороновских. Установлено, что отец В.М. Вороновского – Михаил
Иванович происходил из дворян Гродненской губернии. В 1859 году
поручик М.И. Вороновский получал пенсию «за раны» – 200 рублей
серебром ежегодно – уже более 20 лет. Первый раз женат он был на
воспитаннице подпоручика Александра Судейкина. После смерти
первой жены и тестя, М.И. Вороновский забрал Настасью Федоровну Судейкину, свою первую тещу, к себе в дом. О совместной жизни
с новой семьей М.И. Вороновского Судейкина говорила, что «…зятем
своим Вороновским и второю женою его всегда была довольна»4. Елена Петровна Вороновская, мать Владимира Михайловича, значилась
в 1881 году в списке дворян Краснинского уезда и владела Тростянкой в Юровской волости. Впоследствии владельцами Тростянки были
Владимир и Александр Вороновские5.
Установлено документально, что у В.М. Вороновского было два
брата – Михаил (род. 12 апреля 1856 года)6, и Александр (1867 г. р.)7, а
также две сестры – Анна (род. 14 июля 1857 года)8, и Вера (дата рождения неизвестна)9.
5 марта 1865 года В.М. Вороновский был причислен к дворянскому роду. 14 июня 1876 года он окончил Александровскую гимназию в
г. Вязьме Смоленской губернии. 3 августа 1876 года подал прошение в
Санкт-Петербургский университет о зачислении на естественное отделение физико-математического факультета, на которое был принят
31 августа. Будучи студентом второго курса, ходатайствовал 11 ноября
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
124
1878 года о переводе на административное отделение юридического
факультета, куда и был переведен в том же году в декабре. 31 декабря
1883 года В.М. Вороновский получил диплом об окончании юридического факультета со степенью кандидата юридических наук. На службу поступил со 2 января 1886 года.
Из формулярного списка непременного члена Смоленского губернского присутствия Вороновского Владимира Михайловича,
датированного 21 июня 1901 года, известно, что начинал он с должности младшего делопроизводителя Государственного Дворянского
Земельного Банка. Продолжил – в Смоленске: с 23 декабря 1887 года
в качестве командированного в Смоленское отделение Государственного Дворянского Земельного Банка для временного исполнения
обязанностей делопроизводителя, а с 7 сентября 1890 года – утвержденным земским начальником 4-го участка Краснинского уезда. Завершил В.М. Вороновский свою карьеру в Смоленске непременным
членом губернского присутствия. Осенью 1902 года он переехал в
Санкт-Петербург в связи с назначением чиновником особых поручений Y класса при Министерстве внутренних дел10. В Санкт-Петербурге
В.М. Вороновский к 1914 году дослужился до чина действительного
статского советника, с 1906 по 1917 год он был членом Совета Крестьянского поземельного банка.
Будучи столичным жителем, В.М. Вороновский сохранял тесные
связи с родной губернией, к этому его побуждала, в том числе, и работа над книгой о войне 1812 года. В свое время он прослыл активным просветителем, земским и общественным деятелем, возглавлявшим Смоленское литературно-драматическое общество, писавшим статьи, посвященные событиям в русской литературе. Именно
он в январе 1911 года обратился в Смоленскую губернскую земскую
управу с предложением «поднять вопрос о соответственном участии
Смоленской губернии в предстоящем юбилее отечественной войны».
В обращении В.М. Вороновский написал: «…Смоленская губерния не
впускала в свои пределы и не выпускала из них неприятеля без упорного боя, как при нашествии его, так и при отступлении. При первом
же вступлении французов в Смоленскую губернию у местечка Ляды
авангард великой армии, состоящий из многих десятков тысяч конницы Мюрата, встретил под Красным самое отчаянное сопротивление ничтожной по численности (до 8000), но могучей по духу дивизии
Неверовского. Дивизия эта, построившись в боевое каре, живым телом своих воинов встала тяжкой преградой врагу и шаг за шагом начала свое медлительное отступление по Краснинской дороге к Корытне;
самые бешеные атаки войск Мюрата и с фронта и с флангов не могли
сломить сопротивления, и дивизия отступала в полном порядке, дав
возможность врагу продвинуться к Смоленску за целый день лишь на
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
125
15 верст. Это отступление признается военными авторитетами беспримерным в военной истории… Краснинская битва была решительным
и окончательным поражением французов. Здесь было взято до 26000
пленных, 116 орудий, огромные обозы, целая масса знамен, маршальский жезл Даву и канцелярия Наполеона. За эту знаменитую битву Кутузов получил титул князя Смоленского, а Платов – графское достоинство… Таким образом, из самого беглого обзора событий 1812 года в
пределах нашей губернии вполне очевидно, какое огромное, прямо
выдающееся значение имела Смоленская губерния в великую отечественную войну…». Возможно, что под впечатлением этого яркого,
исполненного патриотизмом обращения подготовка труда о событиях
1812 года была доверена именно ему. 19 января 1911 года Смоленское
губернское земство постановило ознаменовать столетний юбилей Отечественной войны 1812 года изданием сборника материалов, а 8 марта
1911 года Вадим Платонович Энгельгардт, один из членов Смоленского комитета содействия чествования 1812 года, написал: «По-видимому,
дело с изданием сборника налаживается. После долгих настояний с
нашей стороны, В.М. Вороновский согласился взять на себя, при помощи и сотрудничестве других лиц, составление сборника и всю его
редакцию. …Вороновский увлекся работой, и мы полагаем, что он исполнит ее хорошо и красиво»11. И он действительно ее исполнил красиво, в этом может убедиться и современный читатель.
Из формулярного списка о службе непременного члена Смоленского губернского присутствия Вороновского Владимира Михайловича от 21 июня 1901 года, известно, что он был женат на дочери действительного статского советника Екатерине Александровне Игнатьевой и у них было двое детей – Елизавета (род. 15 июля 1895 года)12
и Арсений (род. 21 февраля 1898 года)13. В метрической книге Казанской церкви г. Смоленска сохранилась запись о крещении Арсения.
Воспреемниками ребенка стали жена действительного статского советника Елизавета Александровна Игнатьева и коллежский регистратор Александр Михайлович Вороновский - брат В.М. Вороновского.
По данным из домовой книги дома № 5 по Свечному переулку в
г. Ленинграде за 1924–1930 годы жена В.М. Вороновского Екатерина Александровна, 1880 г. р., уроженка г. Ревель, в советский период была служащей Госбанка14. В той же книге В.М. Вороновский на
дату прибытия – 6 мая 1919 года – назвался служащим Губземотдела
из Смоленска и указал год рождения – 1858, а место рождения – Валдайский уезд Новгородской губернии. Однако сведения из домовой
книги нельзя считать полностью достоверными, так как зачастую в
советский период происхождение, а следовательно год и место рождения скрывались. Не найдено подтверждение и о работе Вороновского
Владимира Михайловича в Смоленском губземотделе.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
126
Известно, что в 1924 году из Смоленского губземотдела был уволен его брат – Александр Михайлович Вороновский за принадлежность к «враждебному советской власти лагерю». Смоленская Рабочекрестьянская инспекция получила на него следующие данные: «статский
советник, вице-губернатор в Галиции, Киеве и Смоленске, был в Крыму
во время Врангеля, имел имение в Краснинском уезде – 150 дес. земли…». В анкете советского служащего, заполненной А.М. Вороновским
10 июня 1921 года, он перечисляет членов семьи: жена, два сына – Георгий и Николай, пасынок, теща и сестра. Здесь же он называет места
своей службы: до 1914 года – в Краснинском и Смоленском губернском земствах; до 1917 года – в Смоленском губернском правлении и
в Киевском губернском по земским и городским делам присутствии,
комиссар Временного правительства в Галиции; после октября 1917 года – в
Киевском госконтроле, в Смоленском губпродкоме, Смоленском политехническом институте…
В Санкт-Петербургском государственном политехническом университете сохранилось личное дело дочери Владимира Михайловича –
Елизаветы Владимировны Вороновской, доцента кафедры математики
Ленинградского физико-механического института15. Елизавета Владимировна была успешным математиком, и на сегодняшний день
сведения о ее трудах можно найти в интернете. Именно из ее автобиографии, сохранившейся в личном деле, стало известно, что ее отец –
«служащий, юрисконсульт Крестьянского банка» – умер в 1933 году.
Этот факт подтвержден записью Смольнинского районного отделения ЗАГС. Согласно актовой записи Владимир Михайлович Вороновский умер 12 ноября 1933 года в г. Ленинграде16.
Село Тростянка, в котором находилось имение В.М. Вороновского и построенная при его содействии школа, по современному
административно-территориальному делению относится к Починковскому району Смоленской области. В Тростянке по сей день хранят память об основателе школы и авторе знаменитой книги. В газете «Сельская новь» от 3 декабря 2002 года ученица 9 класса Надежда
Минченкова написала: «Недалеко от моего дома находится величественное здание старинной постройки – это деревенская школа. К
сожалению, после пожара, случившегося в декабре 1997 года, учиться
в ней нельзя, она признана аварийной…». В небольшой статье девочка
рассказала о богатой и интересной истории школы и о надежде ее возродить. Но пока эти надежды не оправдались.
Несмотря на то, что минул почти век со дня издания, труд В.М. Вороновского до сих пор востребован, а высказывание профессора Д.И. Будаева о книге, как о крупном явлении в историко-краеведческой литературе, так же актуально, как и то, что «более полного освещения
событий того времени на Смоленской земле до сих пор не появилось».
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
127
История, отлитая в красочную форму – так можно охарактеризовать
книгу В.М. Вороновского «Отечественная война в пределах Смоленской губернии», которая на сегодняшний день выдержала испытание
временем.
В сборе материалов к биографии В.М. Вороновского неоценимую
помощь оказал смоленский краевед Степченков Леонид Леонидович,
благодаря которому установлены многие факты из жизни знаменитого автора.
Примечания
ГАСО (Государственный архив Смоленской области). Ф. 7. Оп. 3 (1910).
Д. 175. Л. 99 об.–100; Там же. Оп. 3 (1912). Д. 16. Л. 343, 368.
2
ГАСО. Ф. 48. Оп. 2. Д 2425. Церковь № 32, 1855 г.
3
ГАСО. Ф. 391. Оп. 1. д. 4. л. 189.
4
ГАСО. Ф. 1. Оп. 1 (1859). Д. 163. Л. 17, 23, 23 об., 39 об.,,50, 53, 65, 69, 85.
5
Край Смоленский. Гуманитарный научно-популярный литературнохудожественный журнал. 2008. № 7. С. 3–17; ГАСО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 15. Л. 397
об.–398.
6
ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3. Д. 18867. Л. 1, 2, 3, 4, 4 об., 25, 70, 82.
7
ГАСО. Ф. 4. Оп. 1. Д. 160. Л. 1–4.
8
ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3. Д. 18867. Л. 1, 2, 3, 4, 4 об., 25, 70, 82.
9
ГАСО. Ф. 65. Оп. 1. Д. 1292. Л. 157.
10
Смоленский вестник. 1902. 13 сентября. № 201. С. 1. – Местная хроника.
11
Край Смоленский. Гуманитарный научно-популярный литературнохудожественный журнал. 2008. № 7. С. 3–17
12
РГИА. Ф. 1349. Оп.1. Д. 759. Л.41–52.
13
ГАСО. Ф. 48. Оп. 6. Д. 222. Церковь № 6, 1898 г.
14
Архивная справка ЦГА СПб от 05.10.2010 № 1511/т.
15
Архивная справка ГОУ «СПбГПУ» № 363-арх от 26.08.2010.
16
Отделение ЗАГС Исполнительного Комитета Совета Рабочих, Крестьянских и Красноармейских депутатов Смольнинского района города Ленинграда. Акт о смерти № 6008 от 13.11.1933.
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
128
В.В. Боханов, Ю.А. Быченкова
Исторический, экономический
и педагогический аспекты реконструкции
военно-исторических событий
(На примере реконструкции событий
Отечественной войны 1812 года на Смоленщине)
Реконструкция исторических событий – один из примеров использования нематериальных активов Смоленской области. Их состав уникален. Все крупные события в жизни не только России, но и
Европы в целом связаны со Смоленщиной.
Реконструкция военно-исторических событий 1812 года проходит в Смоленске с 2003 года и уже стала частью летнего культурнотуристического календаря. Эти зрелищные мероприятия оценили не
только смоляне: в город съезжаются гости из разных городов и стран.
Сейчас организаторам, да и самим участникам стало тесно на городской площадке у башни «Орел». Начались поиски нового места,
которым и стала Валутина гора. Выбор организаторов отнюдь не был
случайным. Ведь бой, который в наших источниках называется сражением при Лубино, стал заключительным этапом смоленского сражения. 7 августа Наполеон, догоняя отступающие 1-ю и 2-ю армии
Багратиона и Барклая, оказался в ситуации, которой не преминул
воспользоваться генерал Тучков-III. В результате кровопролитных боев
французы, по их собственным подсчетам, потеряли около 8000 солдат
и офицеров. Кроме того, ни стратегической, ни тактической победы
наполеоновским войскам одержать не удалось. Они не захватили ни
одной пушки, ни одного обоза. По словам Сегюра, «в их [русских] поражении было столько же славы, сколько в нашей победе». Для исправления сложившейся ситуации Наполеон написал письмо императору Александру с предложением мира и не получил ответа, раздал
на Валутиной горе больше наград (по свидетельству некоторых историков), чем на Бородинском поле.
Стараниями фонда «Примирение» там были установлены шестиметровый поклонный крест и памятный камень.
В 2009 году реконструкция сражения при Валутиной горе была
особенно зрелищной и масштабной. В ней участвовали 300 бойцов и
5 тысяч зрителей. Информация об этом событии прозвучала по
1-му телеканалу на всю страну.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
129
Как показывает опыт, реконструкция событий военной истории
всегда имеет яркий педагогический эффект. Говоря шире, такой туризм
вообще способствует пробуждению лучших человеческих качеств: патриотизма, гордости за Родину, высокой нравственности. Каждый год
люди разного возраста, разного социального положения и статуса в
едином патриотическом порыве наблюдают за сражением и переживают за судьбу России, как почти 200 лет тому назад наши соотечественники. Педагогический аспект названного турпродукта заключается в
воспитании патриотизма и духовности, главных составляющих идеологии нации. И это не отвлеченный, теоретический, «кабинетный», а
жизненный, реальный, действующий педагогический прием.
Отметим и экономическую составляющую реконструкции военноисторических событий. Реконструкция исторических событий (как
частный случай – событий военной истории) может стать той «изюминкой», той «золотой жилой», которая привлечет финансовый поток
на Смоленщину. В то время, как многие музеи Смоленщины поражают пустынностью из-за отсутствия туристов, однодневная реконструкция сражения с армией Наполеона на Валутиной горе в августе
2009 собрала более 5 тысяч человек. Реконструкция сражения с каждым
готом становится все более массовой.
Эта практика опровергает традиционное мнение, что туризм прогрессирует только на экономически развитой территории. Туриста может привлечь не развитая сеть средств размещения и пунктов питания,
наличие хороших дорог, развлекательных и спортивных комплексов,
а бренд территории, ее «раскрученный» имидж. В этом случае экономическая составляющая стоит на втором месте. На первом – познавательный интерес туриста, человеческое любопытство. Для примера – на имени М. Шолохова, лауреата Нобелевской премии, создан
имидж Донских территорий, их старинных поселений и колоритных
куреней. Приток туристов, отечественных и иностранных, огромен.
Инфраструктура названных территорий оставляет желать лучшего.
Но теперь, с финансовым притоком, идущим от туристов, у нее есть
реальные возможности для экономического развития.
Обобщая вышесказанное, подчеркнем многоаспектность реконструкции военно-исторических событий как явления туризма. Оно
имеет ярко выраженные исторический, культурный, экономический
и педагогический аспекты. Историко-культурный аспект насыщает
реконструкцию военно-исторических событий материалом. Экономический аспект подтверждает экономическую выгодность подобного
мероприятия. Педагогический аспект пробуждает в туристе истинного патриота. Турпродукт, обладающий подобными свойствами, может
стать туристской «изюминкой» территории, а возможно, и ее брендом,
что будет иметь только положительное значение для Смоленщины.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
130
А.М. Иванов
Захоронение трупов на территории
Вяземского уезда
Смоленской губернии в 1812 г.
Воинской славы без павших героев не бывает, а Вяземский уезд
Смоленской губернии – это огромное кладбище, где погребены дивизии и корпуса армий двух великих стран – России и Франции.
Разрушенная и сожженная Вязьма в октябре – декабре 1812 г. была
завалена трупами людей и лошадей, которые лежали по улицам, дворам и домам. «Во время оттепели вонь до того распространилась, –
вспоминал впоследствии священник Н. Мурзакевич, – что, зажавши
нос, нужно было проходить по улицам»1.
31 октября 1812 г. в освобожденной Вязьме был учрежден Временный комитет по управлению Смоленской губернией, до декабря 1812 г. Вязьма формально оставалась губернским городом Смоленщины. Председателем данного комитета был назначен сенатор
П.Н. Каверин, помимо Каверина в него входили: коллежский советник Степанов, Юхновский предводитель дворянства Храповицкий и
советник Смоленской гражданской палаты Кублицкий2. В комитет
постоянно поступали сведения о нахождении в различных районах
губернии в большом количестве незахороненных человеческих останков и падали. В связи с приближающейся весной они могли стать причиной обострения эпидемиологической обстановки в губернии. По
данной причине при Временном комитете по управлению Смоленской губернией в январе 1813 г. была учреждена «Комиссия по уборке
трупов и падали после боевых действий».
Для осуществления работ использовали не только пленных французов и арестантов, но и нанимали рядовых граждан, для чего по
предписанию Смоленского губернатора господина Аша было выделено 2500 рублей. О поступлении денежных средств и их целевом использовании имеются сведения в книге вяземского городничего: «… в
декабре 1812 г. лично получено от его превосходительства господина
Смоленского гражданского губернатора и кавалера на уборку тел и падали – 1000 руб., в январе – по предложению Смоленского гражданского губернатора принято из Вяземского уездного казначейства на
раздачу рабочим – 1000 руб., в марте из смоленской казенной палаты
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
131
прислали для уборки трупов – 497 руб., 50 коп., в апреле из казенной
палаты – 1385 руб.»3.
Полученные средства расходовались на найм рабочих и подвод для
сбора человеческих и животных останков как в городе Вязьме, так и
уезде. Из Ведомости издержания при уборке тел и трупов на рабочих,
подводы и дрова видно, что с 5 по 25 января 1813 г. для захоронения и
возки падали было задействовано 425 рабочих и 147 подвод, рабочим
было уплачено 112 руб. 50 коп., а на найм подвод израсходовано –
367 руб. 50 коп. В среднем в день к работе привлекалось 25 человек и
10 подвод. Для сожжения 2300 тел было куплено – 80 саженей дров, ценою – 920 руб. 50 коп., по 11 руб. 50 коп. каждая. Всего же за указанный
период было израсходовано 1400 рублей 50 копеек4.
Материалы работы комиссии свидетельствуют о том, что с 12 ноября 1812 г. по 1 апреля 1813 г. в Вязьме было зарыто – 4813 тел, сожжено – 2354, падали – 1000 штук, да зарыто на городской выгонной
земле – 2973, а вблизи города на Ямском, Подмонастырских, Економических и Плетниковских полях – 10009 штук падали, для чего наняты были рабочие5. А в Вяземском уезде в период с 4 декабря 1812 г.
по 29 апреля 1813 г. было сожжено – 1415 трупов и 3112 падали, закопано в ямы – 7874 трупа и 24173 падали6.
С 25 января 1813 г. для уборки падали и зарытия трупов нанято рабочих
в 1-ю неделю – 30 человек (каждый рабочий в неделю получал – 5 руб.); во
2-ю неделю – 45 чел., в 3-ю и по 10 февраля – 50 человек. 11 февраля на
засыпку падали было куплено извести 56 бочек, каждая по 3 руб., общей стоимостью – 168 руб. Далее масштабы работ следующие: в 4-ю
неделю к работе привлекалось – 30 чел., в 5-ю – 60, с 6-ой по 8-ю – 65,
в 9-ю – 30 человек. Итого за 9 недель работ (с 25 января по 1 апреля
1813 г.) было израсходовано – 2368 руб., всего же на захоронение падали и трупов было потрачено 3768 руб. 50 коп.7.
1 апреля 1813 г. Вяземский городской голова сообщал губернатору, что на наем рабочих и покупку дров было получено 2500 руб., и
что всего следует заплатить – 3768 руб. 50 коп., в этом же письме он
ходатайствовал о выделении дополнительной суммы из вяземского
казначейства в размере 1268 руб. 50 коп. для «зарытия тел и падали в
17-ти ямах и насыпки над ними возвышений, дыбы дурное испарение
не могло проходить»8. Просьба была удовлетворена 23 апреля того
же года9.
Следует остановить внимание на том, как происходило захоронение человеческих и животных останков, к которому ежедневно привлекалось от 35 до 80 человек. Во время поспешного отступления
французской армии не было возможности погребать останки павших
обыкновенным образом, поэтому их сжигали. Делалось это следующим способом: клали ряд дров, вперемешку с соломой, и на них ряд
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
132
трупов, потом опять ряд дров с соломою и опять ряд трупов и т.д.10. В
начале 1813 г. (февраль–март) из-за промерзшего грунта остатки сжигали. Позднее их хоронили в братских могилах, при чем никакого разделения на русских и французов не было.
Но процесс захоронения останков погибших не обходился без курьезов. Так, во время проезда М.М. Муромцева через г. Вязьму на почтовом дворе им был обнаружен дурной запах, свидетельствовавший
о том, что в погребе дома есть непогребенные тела11. В ответ на это
заявление вяземский голова дал разъяснение, сколько уже захоронено
и сожжено трупов и падали, и что из-за мороза не удалось вовремя зарыть тела, т.к. земля на 20 аршин промерзла.
Согласно Ведомости об очистке от трупов по Смоленской губернии со времени освобождения губернии от неприятеля и по 20 апреля
1813 г. в Вязьме было сожжено – 2354 трупа на сумму – 1000 рублей,
закопано в ямах – 5200 трупов на сумму – 13 539 рублей, а в Вяземском уезде сожжено – 832 тела на сумму – 1469 рублей и закопано в
ямах – 1354 тела на сумму – 7719 рублей12. В целом же по Смоленской
губернии (согласно материалам комиссии) на 20 апреля 1813 г. было
погребено и кремировано 176 566 мертвых тел и 128 739 трупов животных13.
В Государственном Архиве Смоленской области имеется рапорт
Вяземского городского головы на имя Смоленского гражданского
губернатора Аша от 5 мая 1813 г., в котором говорится что «…после
сошествия снега, тела, которые были закопаны мелко с прошлого 1812 г.
осенью, когда город был занят неприятелем, 330 французских тел поотрывали в отдалении от города и закопали на городской выгонной земле»14.
Таким образом, к лету 1813 г. процесс захоронения трупов в братских могилах г. Вязьмы и Вяземского уезда Смоленской губернии был
практически завершен.
В преддверии празднования 100-летнего юбилея Отечественной
войны 1812 г. Генеральный штаб Российских вооруженных сил в декабре 1910 г. дал указание начальникам штабов военных округов «о
необходимости приведения в порядок братских могил и постановки
памятников на них…» и просил сообщить, о «количестве и состоянии
в настоящее время братских могил, находящихся в пределах округов и
относящихся к войне 1812 г.».
Получив вышеизложенное указание, начальники штабов военных округов в январе 1911 г. обратились к руководителям губерний
в пределах военного округа с просьбой к 10 февраля 1911 г.: «…выяснить, имеются ли в пределах вверенной губернии братские могилы,
относящиеся к войне 1812 г., а равно сообщить имеются ли на них памятники, если имеются, то требуют ли они ремонта и какого именно
(с подробным исчислением расходов)»15.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
133
Смоленский губернатор Н.С. Суковкин оперативно дал указание
уездным властям и предложил «… предоставить мне обязательно не
позднее 1 февраля сего года имеются ли в пределах вверенного вам
уезда… братские могилы, относящиеся к 1812 г., и если имеются, то
требуют ли они ремонта и какого именно (с подробным исчислением
расходов)»16. Вяземский городской голова сообщал: «… никаких следов о братских могилах, относящихся к 1812 г, не только в городе, но
и окрестностях не осталось; со своей стороны я обращался ко многим
старожилам города Вязьмы, не могут ли они сказать что-либо о братских могилах, но к сожалению и у них не сохранилось ничего в памяти
о таковых могилах»17.
Доказательством утраты информации о местах захоронений в
Вязьме и Вяземском уезде к началу XX в. является то, что памятник
Перновскому полку (при штурме города было убито 159 перновнцев)
был установлен не на месте погребения солдат и офицеров полка, как
этого требует православная традиция, а на Торговой площади, где
произошло решающее столкновение русских и французов18.
На начало XXI в. данные о местах захоронения воинов Отечественной войны 1812 г. безвозвратно утрачены, известно лишь только, что
в Вяземском сражении 22 октября 1812 г. принимало участие 37,5 тыс.
французов и 25 тыс. русских19. Количество погибших составило со стороны французов 2,5 тыс. убитых и 6 тыс. раненых, русские потери –
1800 человек убитыми и ранеными.20 В этой связи надо заметить, что
стремительно наступающая русская армия не могла задерживаться для
похорон своих воинов и для этих нужд были выделены ратники вяземской дружины смоленского ополчения, которые хоронили погибших
на уже имеющихся городских кладбищах (Екатерининском и Воскресенском)21.
Сейчас вяземскими историками и краеведами высказываются
различные точки зрения, где и почему были погребены остатки погибших той далекой войны. Но, к сожалению, не предпринимаются
какие-либо серьезные попытки найти документальные или археологические доказательства этих захоронений. А в итоге непрочитанные
еще никем страницы уникальной книги истории исчезают навсегда!
Примечания
Вороновский В.М. Отечественная война в пределах Смоленской
губернии. СПб., 1912. С. 321.
2
Комаров Д.Е. Вязьма и уезд в XIX в. Смоленск, 2000. C. 58–59.
3
ГАСО. Ф.1. Оп. 1. 1813. Д. 42. Дело об уборке трупов и падали.
Л. 124.
4
Там же. Л. 6–7.
5
Там же. Л. 3.
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
134
Там же. Л. 105.
Там же. Л. 126.
8
Там же. Л. 3–3-об.
9
Там же. Л. 67.
10
Опыт собрания исторических записок о городе Рославле. /
С.С. Ракочевский, под. ред. ИвановаМ.В. Смоленск, 2010. С. 219–220.
11
ГАСО. Ф.1. Оп. 1. 1813. Д. 42. Дело об уборке трупов и падали.
Л. 88.
12
Там же. Л. 168.
13
Вороновский В.М. Отечественная война в пределах Смоленской
губернии. СПб., 1912. С. 322.
14
ГАСО. Ф.1. Оп. 1. 1813. Д. 42. Дело об уборке трупов и падали.
Л. 117.
15
Смирнов А.А. Отношение к павшим в 1812 году и к памяти о них.
// 1812 год: война и мир. Материалы всероссийской научной конференции. Смоленск, 2009. С. 157.
16
1812 год. Исторический альманах. Вып. 1. Смоленск, 2005.
С. 164–165.
17
Там же. С. 179.
18
Комаров Д.Е. Вязьма и уезд в XIX в. Смоленск, 2000. C. 60.
19
Петухов В. Бои под Вязьмой в связи с общим обзором Отечественной войны 1812 г. Вязьма, 1912. С. 53.
20
Писанко А. Вяземский бой 22 октября 1812 г. М., 1912. С. 11.
21
Комаров Д.Е. К вопросу о воинских захоронениях в период Отечественной войны 1812 г. / «Родной Смоленщины – ум, талант, любовь». Научно-краеведческая конференция, посвященная археологу и
этнографу Е.Н. Клетновой. Вязьма, 1999. С. 33.
6
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
135
И.В. Шкурлов
Памятник героям 1812 года под Красным
В начале 40-х годов XIX века император Николай I поручил министру финансов Е.Ф. Канкрину провести работу, направленную на
сооружение монументов на местах главнейших битв Отечественной
войны 1812 года. По итогам проведенного конкурса на лучший памятник достойными исполнения были признаны проекты Антонио
Адамини.
Решено было воздвигнуть шестнадцать памятников. Удалось
отлить и установить 7: в Бородино (26 августа 1839 г.), в Смоленске
(5 ноября 1841 г.), в Ковно (29 октября 1843 г.), в Малоярославце
(29 октября 1844 г.), в Клястицах (22 октября 1849 г.), в Полоцке
(5 августа 1850 г.).
Ещё один памятник был установлен 21 мая 1847 г. у Смоленского
большака, близ реки Лосминка, недалеко от г. Красный. Памятник
был посвящен Краснинским боям и отличался от других подобных
монументов лишь надписями, рассказывавшими о событиях 1812 г.,
произошедших на Краснинской земле. Детали его общим весом
в 414 пудов были отлиты на Петербургском литейном заводе. Высота
его достигала 24 метров. По отзывам современников, памятник был
виден на 12–14 верст.
Старинный смоленский город Красный (ныне поселок городского типа) яркой страницей вошел в историю Отечественной войны
1812 года. У его стен 2 августа 1812 года начался боевой путь прославленной 27-й пехотной дивизии генерала Д.П.5Неверовского и
присоединившегося к нему конного отряда смоленских ополченцев
под командованием генерала Е.И. Оленина.
Перед отрядом Неверовского численностью 8000 человек была поставлена тяжелейшая задача. Чтобы дать возможность русским армиям соединиться в Смоленске, он должен был любой ценой задержать
продвижение французов. Построив дивизию в каре, Неверовский начал отход по Краснинскому большаку, отбивая многочисленные атаки кавалерии Мюрата. Более суток длилось это отступление. Пройдя
30 км., отбив более 40 атак, дивизия Неверовского соединилась с частями генерала Раевского, присланными в помощь. «Нельзя довольно
похвалить храбрости и твердости, с какою дивизия, совершенно новая, дралась против чрезмерно превосходящих сил неприятельских.
Можно даже сказать, что примера такой храбрости ни в какой армии
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
136
показать нельзя», – так оценил Багратион действия отряда Неверовского. «Львиным отступлением» назвали французы отход русских.
3–6 ноября в ожесточенных боях на Старой Смоленской дороге на
речке Лосминке недалеко от Красного, отходившая от Смоленска армия Наполеона понесла такой урон, что перестала существовать как
единый организм, и ее разрозненные остатки вскоре были окончательно ликвидированы при переправе через Березину. В краснинских
боях французы потеряли убитыми более 6000 человек, 26 000 были
взяты в плен, в том числе 7 генералов, трофеями русской армии стали
более 100 орудий, часть наполеоновской канцелярии, два миллиона
золотом из походной казны, обоз, 15 неприятельских знамен, маршальский жезл и мундир маршала Даву. Потери русских войск составили около 2000 человек. Были наголову разбиты корпусы Даву, Нея,
Богарне. Лишь их остаткам удалось пробиться к Орше. Михаил Илларионович Кутузов-Смоленский отмечал, что русская армия покрыла
себя «неувядаемою славою, ибо в сии дни понес неприятель сильнейшие удары в течение всей компании».
На месте этих знаменательных боев 21 мая 1847 г., в 35-ю годовщину победы в Отечественной войне 1812 г., был установлен величественный чугунный монумент.
Участник этого торжественного акта смоленский историк Павел
Никитин (автор книги «История города Смоленска») писал: «...21 мая
1847 года состоялось открытие памятника под Красным близ реки
Лосминки в память краснинских боев. Смоленский губернатор по
соглашению с преосвящённым епископом Тимофеем и губернским
предводителем дворянства пригласил высших военных и гражданских
чинов собраться 20 мая в 7 часов утра в церкви над Днепровскими воротами. После молебствия высшее духовенство, подняв и вынеся из
церкви икону Божией Матери, установили её на носилки. Вся процессия с хоругвями и в сопровождении массы народа тронулась к Молоховским воротам на краснинскую большую дорогу. Икона прибыла
к месту краснинских боев к 5 часам вечера. Здесь, возле речки Лосминки, в 2,5 верстах от города, её встретило краснинское духовенство,
дворянство с уездным предводителем во главе, чиновники и жители
Красного и многих окрестных деревень. Затем икону принесли в город Красный и поместили в соборе. На другой день после торжественного молебствия в присутствии всех должностных лиц чудотворную
икону понесли к месту торжества. После молебствия состоялось открытие памятника, который совершенно тождествен с памятником,
воздвигнутым в Смоленске».
Памятник, установленный около г. Красного, как мы уже упоминали, отличался от других подобных монументов лишь надписями,
рассказывавшими о событиях 1812 г., произошедших на Краснинской
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
137
Памятник в ознаменование победы русских войск под Красным
у Смоленского большака. Фото начала ХХ в.
земле. На нем имелись следующие надписи. На передней стороне:
«Битва при Красном 3, 4, 5 и 6 ноября. Поражение Нея». На задней:
«Взято в плен неприятеля 26000 человек, отбито 116 орудий». На фасадной стороне памятника располагалась икона Архистратига Михаила.
Через дорогу от памятника был построен специальный кирпичный
домик с приусадебным участком для двух смотрителей – отставных
солдат. Первыми здесь поселились и несли службу ветераны войны
1812 года – участники этих боев. До 1918 года в нем жил, получая небольшое жалование от земства, севастопольский солдат – сторож.
...В 30-е годы взлетел в воздух памятник на Бородинском поле
вместе с останками выдающегося полководца князя П.И. Багратиона,
погребенного по ходатайству Дениса Давыдова у его подножия. Тогда
же были взорваны памятники в Малоярославце, Полоцке и Красном.
Чудом уцелел лишь памятник в Смоленске, – взрыву помешали близость домов и могилы революционеров у его подножия.
Вот как вспоминал о событиях, предшествовавших уничтожению
памятника Андрей Федорович Палашенков, известный историк и
краевед, с 1918 г. – директор Смоленского краеведческого музея, инспектор по охране памятников Западной области. Занимался сбором
фольклора, охраной памятников истории и культуры.
«.... Я стоял в кабинете Зампредоблисполкома тов. Клявс-Клявина.
Решительным тоном Клявс-Клявин заявил, что стране нужен металл,
чугун. В городе торчит никому не нужный с крестом и царским гербом
памятник 1812 года, в соборе застлан чугунными плитами пол, подоб-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
138
ные же плиты имеются и в других местах. Составьте акт на разборку
памятника и снятие плит.
Я пытался возразить, но куда там...
«Чтобы чугун был, больше и говорить об этом не будем», – властно
заявил он.
Зам. заведующего облотдела народного образования Н.И. Костромин, к которому я обратился за советом, заявил, что он бессилен помочь в спасении памятника. Клявс-Клявин от своего решения не отступит.
Немедля я отправился на речку Лосьминка (в 3–4 км от Красного),
ознакомился с состоянием памятника, совершенно тождественного
со смоленским памятником. Оказалось, памятник дал большой наклон, каменный цоколь местное население разбило на хозяйственные
нужды. Было уже сорвано несколько чугунных плит.
На сохранение памятника нужны были средства, а разве можно
было ставить вопрос об их отпуске.
Приехав в Смоленск, взвесив все, скрепя сердцем, принес в жертву
Краснинский памятник, Смоленский сохранил».
Вот выдержка из акта осмотра памятника Палашенковым и Зубрицким.
«…Пирамидальный верх памятника окружен у основания восемью парами колонн с 8-ю луковичными главками. Памятник увенчан 6-ти конечным крестом на гранитной главе. Окружавшие памятник железные цепи похищены, отбиты с главок увенчивавшие позолоченные гербы в виде двухглавых орлов в количестве 8; сброшены
3 кокошника, 2 сдвинуты с места, украшения нижней части памятника сорваны, плиты на ступеньках частью сдвинуты с мест, частью – совершенно вынуты.
Окраска памятника лупится и многие места памятника покрылись
ржавчиной.
Принимая во внимание неудовлетворительное состояние памятника, отсутствия (вследствие удаленности от города – 3 км.) постоянного наблюдения за ним, а также и то, что он является совершенно
тождественным с памятником 1812 г. в г. Смоленске – Комиссия полагает целесообразным означенный памятник снять, передав металл
Смолметаллому…»
Свидетель уничтожения памятника Т. Смирнов так вспоминает
эти события.
«Я помню, как это было. Перед взрывом саперы перекрыли всю
Старую Смоленскую дорогу со стороны Красного и со стороны Смоленска. Выставили оцепление, оповестили жителей соседних хуторов
об открытии окон в избах во избежание выдавливания стекол воздушной волной. Заложили взрывчатку и … тяжеловесный стройный
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
139
красавец-памятник взлетел на воздух, детали его разъединились, на
мгновение застыли в воздухе, и тут же бывшее стройное сооружение с
гулом пришедшей взрывной волны рухнуло на землю.
Мы, мальчишки, примерно в километре от памятника, из-за укрытий, наблюдали за взрывом. Сбежались после взрыва и печально смотрели на погибший памятник, на его детали, разметанные вокруг
основания.
Как помнится, этот памятник в народе любили и берегли. Прохожие и проезжие останавливались у памятника, снимали шапки, рассматривали, кланялись».
Краснинские старожилы рассказывали: когда памятник был взорван и расчленен, его тяжелые чугунные детали на мужицких подводах
перевезли к днепровской пристани у с. Сырокоренье для отправки на
переплавку в Смоленск. Но перегруженная баржа, едва отойдя от пристани, перевернулась, и чугунные плиты ушли на днепровское дно.
Возможно, они там покоятся и поныне, хотя документов, подтверждающих или опровергающих это сообщение старожилов, обнаружить
пока не удалось.
В 1967 году на месте взорванного монумента установлен трехгранный обелиск со следующим текстом: «Российская армия покрылась
неувядаемою славою», «5–6 ноября 1812 года под Красным русские
­войска под командованием Милорадовича разгромили французские
корпуса Богарне, Даву и Нея», «В сражении под Красным французы
потеряли 6 тысяч убитыми и 26 тысяч пленными».
По инициативе общественности в 1991 г. Краснинский исполком
райсовета принял решение о воссоздании памятника в Красном и обратился за денежной поддержкой ко всем гражданам и коллективам
области. Вот текст этого обращения.
«Дорогие земляки, патриоты Смоленщины, все россияне!
Много бед и лишений пронеслось над нашим Отечеством. Много мужества, сил и гуманизма потребовалось от наших предков, чтобы поднялась Русь и засверкала в созвездии народов планеты своим
умом, духовностью и патриотизмом. Нашему поколению россиян
история дает шанс стать зачинателями нового возрождения нашего национального достоинства. Пришло время собирать камни. Для
каждой общности символом духовного единения должно быть найдено дело, наиболее трогающее сердце неравнодушного человека. Для
нас, краснинцев, живущих на старом Смоленском тракте, наиболее
острым и незабываемым всегда была и будет память о павших за независимость Родины ее сыновей и дочерей. Дух великих противостояний, бесчисленные братские могилы, скорбь народа и каждой семьи,
пережившей последнюю войну, и сегодня витает над Смоленщиной.
Наши предки оставили нам в наследство много памятников и храмов
в честь святых воителей. Но далеко не все удалось нам сохранить, воз-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
140
родить и умножить. Думая о потомках наших, мы решили исправить
одну из ошибок наших отцов, разрушивших памятник Отечественной
войны 1812 года. Возрождение символического храма «скорби и верности» – не предупреждение кому-то, а символ единения и памяти.
Работа, проведенная накануне, дает нам уверенность, что в 1992 году,
в год 180-летия сражения под Красным, памятник может быть воссоздан и заново освящен. Как глубокое осознание прошлой вины, он
должен быть как и в первый раз сооружен на народные средства. Чтобы каждый россиянин, кому дорога наша историческая память, принял участие в этом нравственном соборном деле.
Дорогие соотечественники!
Средства на воссоздание памятника героям войны 1812 года принимаются на счет 000142024 в Краснинском Агропромбанке Смоленской области. Получатель средств – Краснинский райисполком
На счет, указанный в этом обращении, уже поступило около
50 тысяч рублей. Сбор средств продолжается. В этом добром деле может принять участие каждый неравнодушный к истории своего родного края смолянин».
На счет, указанный в этом обращении, поступило более 50 тысяч
рублей. Но последующее развитие событий не позволило завершить
эту патриотическую акцию.
Следующий этап возрождения памятника начался в 2008 году. Глава муниципального образования «Краснинский район» А.Н. Захаренков направил в адрес губернатора Смоленской области С.В. Антуфьева письмо с просьбой рассмотреть вопрос о включении воссоздания
памятника на месте боев 1812 года под Красным в программы празднования 200-летия Отечественной войны 1812 года.
Письмо заканчивается такими строками:
«Возрождение национального достоинства – главное дело россиян. Для нас, Краснинцев, живущих на старом Смоленском тракте,
наиболее острым и незабываемым всегда была и будет память о павших за независимость Родины её сыновьях и дочерях. Наши предки
оставили нам в наследство много памятников и храмов в честь святых воителей, но далеко не все удалось нам сохранить, возродить и
умножить. Думая о потомках наших, мы должны исправить одну из
ошибок наших отцов, разрушивших памятник Отечественной войны
1812 года. Возрождение символического храма «скорби и верности» –
символ единения и памяти.
Воссоздание памятника внесёт ощутимый вклад в сохранение национальной идеи, формировавшейся веками подвигами и делами
предыдущих поколений, вкладом в воспитание у нынешнего и будущих поколений чувства патриотического долга перед памятью предков». Трудно не согласиться с такими словами.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
141
Ю.В. Петрова
Дворянские усадьбы Вяземского уезда
в 1812 году
Автор вышедшей в 1912 г. книги «Отечественная война 1812 года в
пределах Смоленской губернии» В.М. Вороновский писал: «Наступил
достопамятный 1812 год, названный русским народом ''годом разоренья''»1.
Вязьма стоит на Старой Смоленской дороге, по которой наступали и отступали наполеоновские войска. Не только город, но и многие
сельские населенные пункты, находящиеся вдоль Смоленской дороги
и даже на значительном удалении от нее, стали свидетелями тех событий. Война не обошла стороной и дворянские усадьбы.
На поместное дворянство была возложена задача формирования
народного ополчения. После подписания в июле 1812 г. царского манифеста о созыве народного ополчения, в Смоленской губернии были
проведены уездные дворянские собрания, посвященные вопросу набора в ополчение.
Губернский предводитель дворянства в своем отношении от 12 июля
1812 года рекомендовал вяземскому предводителю «усмотреть с дворянством сколь нужны единодушное содействие и решительные меры
против такого неприятеля отечества для защиты губернии в подкрепление здесь находящихся войск временно вооружить людей»2. По
Вяземскому уезду число ополченцев составило 1143 человека, большинство из них – помещичьи крестьяне.
В помощь уездному предводителю дворянство выбирало своего
депутата. Ополчением уезда командовал избранный дворянством тысячный начальник, также должны были быть избраны пятисотенные
и сотенные начальники, «преимущественнее из таких, которые не так
давно были в военной службе или милиции и сколько можно сообразуясь чинам и способностям с поведением»3. Помещики должны
были доставить ратников в город при «своих росписях» с указанием
имеющегося при них вооружения. От имения предоставлялся требуемый провиант в виде сухарей, крупы и муки4.
Возглавил вяземское ополчение один из крупных местных помещиков майор П.М. Карабанов. Пятисотенными стали: штабсротмистр Юкавский, гвардии поручик Лунин и флота лейтенант Нестеров; сотенными: поручики Волченинов, Мельгасов и Игнатьев;
подпоручики: Коровяковский 1-й, Коровяковский 2-й, коллежский
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
142
ассесор Палибин, губернский секретарь Потемкин и губернский секретарь Жигалов 5.
Философ Константин Леонтьев, приходившийся внуком состоявшему в ополчении Петру Матвеевичу Карабанову, позже писал, что в
одном из своих вяземских имений его дед «сам обучал на дворе целую
роту лихих ополченцев, обмундированных и вооруженных им на собственные средства, и в порыве патриотического гнева приказал псарям своим гнать с этого двора арапниками гостя (кажется, помещика
Ковалева) за то, что тот осмелился сказать: «Охота тебе жертвовать
такими молодцами! А я поставил брат, все мужиков плохих, таких, от
которых мне проку мало в работе»6.
Список помещичьих усадеб, сел и деревень Вяземского уезда, ставших очевидцами наполеоновского нашествия, велик. На Старой Смоленской дороге между селами Станище и Беломир находится знаменитый Протасов мост, на котором 15 августа был дан бой французам
во время их наступления по Старой Смоленской дороге. Еще один
бой состоялся в тот же день у села Лужки.
В селе Царево-Займище 17 августа принял командование русскими войсками Михаил Илларионович Кутузов, а 19 августа арьергард
нашей армии бился с авангардом французской. В селе Телепнево
21 октября, вступив в Вяземский уезд, остановился со своим отрядом
граф Милорадович. А близ села Федоровского 22 октября начался бой
на подступах к Вязьме.
Несколько сел связано с остановкой в них на ночлег самого императора Франции или его военачальников. Известно, что Наполеон ночевал в селе Семлёве. К тому же, по легенде, при отступлении
в воды Стоячего Семлёвского озера французами были сброшены все
награбленные в Москве и по дороге сокровища.
По воспоминаниям Армана де Коленкура, Наполеон дважды, наступая и отступая, останавливался на ночлег в вяземской усадьбе Величево7. Запись Коленкура о пребывании в Величеве на обратном пути
такова: «В красивом помещичьем доме не осталось ни одной оконной
рамы; с трудом удалось набрать всяких обломков, кое-как забить окна
в одной из комнат и отвести ее для императора и начальника штаба.
Из всей мебели в целости сохранился только биллиард»8.
Крепостной А.Ф. Грибоедова Прокоп утверждал, что в усадьбе
Хмелита останавливался на ночлег маршал Мюрат9.
Многие вяземские дворяне вступили в регулярную армию или
ополчение. Петр Матвеевич Карабанов сам ушел в ополчение и «отдал немедленно в военную службу» своего единственного 16-летнего
сына10. Дворянские семьи зачастую выезжали в удаленные от боевых
действий губернии. Известно, что Грибоедовы переехали сначала в
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
143
Москву, потом во Владимир , а Коробановы – в свое костромское
имение12. Однако некоторые дворяне остались здесь в своих имениях.
Один из оставшихся в Вяземском уезде помещиков в сентябре
1812 года описывал своему приятелю всё у него на глазах происходящее: «У нас, в Вяземском уезде, начался скотский падеж. От моего
дома в 20 верстах пригнали к французской армии польских 500 быков; они заразили весь скот и сами все подохли. Петербург безопасен. Француз армию почти всю растерял. Через Вязьму, взад и вперед,
к Москве и Смоленску идут французские войска, но очень мало. На
сих днях проводили наших пленных воинов из Москвы через Вязьму.
<…> Войска французские очень слабы; без пищи; мужики весь хлеб
меж собою поделили, а им не дают. Дом мой до сих пор не граблен, и
весь Бельский уезд; а впредь Богу вестимо, что будет. В хоромах моих
3 француза были, но чудо невероятное, десяти лет мальчишка с девкой, которые для меня печь топили, выгнали их оттуда»13.
Этот же помещик не без юмора отмечал: «Скажу тебе, друг мой, что
у нас, с 1 августа, все барыни и господа повыздоровели; не слыхать ни
об истерике, ни о конвульсиях, а подагра сама без лекарей проходит. У
меня родная тетка, лет 77, четвертый год в параличе без руки и ноги и
без языка, а теперь стала ходить, только не говорить»14.
Сохранилась легенда о теплом приеме, якобы оказанном владельцем имения Николаевка Вяземского уезда самому императору Франции. В знак благодарности Наполеон подарил хлебосольному помещику несколько ценных вещей и приказал выставить над воротами
доску с надписью, что ни один «солдат, имеющий честь принадлежать
к великой армии, не смеет ничего трогать в этом имении». Доска эта,
по преданию, спасла Николаевку от разграбления и потом, по возвращении законной власти, долго хранилась вместе с французскими подарками в тайнике у помещика15.
Екатерина Николаевна Клетнова также записала легенду, что усадебный дом в сельце Азарово помещиков Бунаковых в 1812 году уцелел «только благодаря барскому повару Лукьяну, сумевшему искусством своим снискать расположение французского генерала Мюрата,
остановившегося здесь на дневку»16.
И все же судьба большинства дворянских усадеб во время нашествия Наполеона была печальна. Усадьбы подвергались разграблению
не только со стороны французов, но и со стороны местных крестьян.
Пользуясь отсутствием большинства помещиков, крестьяне, подогреваемые смутными слухами об обещанной Наполеоном свободе, громили имения.
Уже после освобождения Смоленской губернии от неприятеля вяземский суд доносил: «По занятии Вяземского уезда неприятелем во
многих вотчинах крестьяне не имели должного повиновения к их на11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
144
чальникам, а иные даже делили господский хлеб и другое имущество
по себе»17.
Проявления крестьянского самовластья в отсутствие помещика
в ярких красках описал в своем разговоре с философом Константином Леонтьевым свидетель тех событий дьякон церкви села СпасТелепнево Вяземского уезда: «Многие из здешних крестьян во время
нашествия вели себя необузданно, как разбойники. <…> Начали мужики шалить; то тащат, то берут, другое ломают»18. Отец рассказчика,
священник, попытался остановить рубившего барскую карету крестьянина, на что мужик погрозился топором на батюшку и пообещал
по возвращении помещика распустить тому «брюхо балахоном». Крестьяне ободрали обивку кабинета в усадьбе Соколово19.
Вернувшийся из ополчения Петр Карабанов велел высечь виновных до полусмерти. Константин Леонтьев потом записал: «Я чувствовал, что грозная расправа деда моего была все-таки гораздо лучше, чем
безнаказанная рубка чужих карет, чем пытка почтенного священника
и даже чем угрозы «распустить балахоном брюхо» дворянину, который
очень многим пожертвовал для войны, снарядив на свой счет и даже
несколько сверх средств своих отличный отряд ополченцев; сам, несмотря на поздний возраст свой, пошел на войну и даже отдал немедленно в военную службу 16-летнего единственного сына и наследника своего, которого он желал бы хранить, как зеницу ока. Тогдашняя
«интеллигенция» России была сурова до крайности к подвластным и
подчиненным своим; но она и себя не жалела, когда дело касалось государства»20.
Дабы не допустить повторения подобного со стороны крестьян, в
начале декабря 1812 г. во всех церквях губернии было зачитано Высочайшее повеление о необходимости сдачи за соответствующее вознаграждение всего найденного оружия21.
Нашествие неприятеля произвело на Смоленщине настоящее
опустошение. Благосостояние смоленского дворянства, и без того
зачастую небогатого, серьезно пошатнулось. Французами были разграблены и сожжены многие усадьбы, истреблено и угнано огромное
количество лошадей и скота. По причине отсутствия рабочих рук, лошадей и семян земля во многих имениях в 1813 г. оставалась частично
или полностью незасеянной.
Доктор словесных наук и философии Н.А. Бекетов в конце 1812 г.
по прибытии в Вязьму не смог «сыскать» здесь ни смотрителя, ни учителей уездного училища: «все они разбрелись», а здание сгорело. Как
отмечал Вороновский, «до 1812 года учебные дела в Вязьме шли очень
успешно, чему способствовало «знатное количество» бедного дворянства, проживавшего в уезде. Дворяне эти по недостатку средств, вынуждены были отдавать своих детей в вяземское училище»22.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
145
На протяжении 1813–1814 гг. разоренные дворяне подавали на имя
Смоленского гражданского губернатора барона Казимира Ивановича
Аша прошения с приложением выданных губернским предводителем
дворянства свидетельств о разорении для получения различных пособий и льгот23.
В хранящемся в архиве деле о выдаче таких свидетельств можно
найти фамилии двадцати подававших прошения вяземских дворян.
Хотя, список разоренных дворян Вяземского уезда вовсе не исчерпывается двумя десятками фамилий.
Среди просителей были полковница княгиня Елизавета Ивановна
Вяземская (владелица имения Кочетово)24; дядя известного в будущем
драматурга и дипломата, коллежский советник Алексей Федорович
Грибоедов (им. Хмелита)25; действительная статская советница графиня Екатерина Рибопьер (им. Новое село)26; надворная советница Анна
Дмитриевна Карабанова (им. Глебово и Чепцово Вяземского уезда, а
также земли в Юхновском уезде)27; гвардии прапорщик Евграф Петрович Кардо-Сысоев (им. Коробаново)28; бригадир Александр Иванович Гринев (им. Бровкино)29 и другие.
В прошениях вяземских дворян явственно передается постигшая
их трагедия разорения. В некоторых бумагах просители, желая получить сочувствия и помощи от властей, отходят от привычного официального тона.
Яркий тому пример – прошение владельца имения Волково (Третьяково) поручика Петра Александровича Грекова: «Скучаю я, льстя
себя тою милостию, которую я опытно предвидел над другими разоренными, притекающими к стопам вашего Превосходительства и
получившими льющиеся щедроты; не лишите и меня счастья быть
участником оных, отделите хотя одну минуту на прочтение сей нижайшей моей просьбы. Имею я жительство Вяземского уезда недалеко от большой Смоленской дороги в собственном моем родовом имении, которое вовсе злобным неприятелем разграблено так, что имею
ныне беднейшее положение и даже снискиваю себе по расстроенным
моим обстоятельствам с великим трудом пропитание»30.
Прошение же владельца имения Хмелита коллежского советника
Алексея Федоровича Грибоедова выдержано в более сдержанном тоне:
«Нужно мне иметь от Вашего Превосходительства на имение мое состоящее Смоленской губернии Вяземской округи села Хмелиты с
деревнями, написанных за мною по шестой ревизии мужеска пола
1034 души свидетельство в том, что в нашествие неприятеля разорено и разграблено как моего, так и крестьянского имущества, скота,
лошадей, птицы, хлеба и прочего на сто шестьдесят две тысячи триста семь рублей»31. Хмелита на тот момент была заложена в 25-летней
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
146
экспедиции Государственного Заемного банка и Московском Опекунском совете32.
Самая незавидная участь постигла бригадира Александра Ивановича Гринева, который только в 1812 г., перед неприятельским нашествием, купил имение Бровкино с деревнями в количестве 597 душ
мужского пола у княгини Натальи Ивановны Куракиной. К моменту
покупки Бровкино было заложено прежними владельцами и «во время нашествия неприятельской французской армии, а по ней фуражирами и мародерами было пожжено и разграблено»33.
В архиве сохранилось дело с подробным описанием убытков, понесенных владельцами имения Кочетово князем Петром Николаевичем
Вяземским и его женой Елизаветой Ивановной Вяземской34. В январе
1813 года ими в Вяземский нижний суд было подано объявление «о
претерпенном разорении от неприятеля» в имении сельце Кочетово
с деревнями. К объявлению прилагался список с перечислением какого и сколько «господского имущества разграблено неприятелем и
разорено». Потери исчислялись десятками тысяч рублей. Среди утрат
владельцы называли хлеб, сено, солому, кирпич, заводских лошадей,
скот, птицу, множество съестных припасов, вин и водок. Была уничтожена домашняя обстановка и украдены многочисленные ценности. В описи утраченного упоминаются золотые вещи с жемчугом и
дорогими каменьями, двенадцать образов с серебряными окладами и
позолотой, утварь, приготовленная для вновь устраиваемой церкви,
фарфор, стекло, шубы, меха, платья, постели с подушками, ковры,
мебель красного дерева, экипажи и упряжь. Поля, по причине разорения, в 1813 г. были засеяны хлебом менее, чем на половину. Причем, разоренное Кочетово было единственным имением Вяземских, в
котором они и проживали35.
Французами были разорены и осквернены многие сельские храмы,
построенные и украшенные местными помещиками. Руководствуясь
изданным еще 17 июля 1812 г. смоленским епископом Иринеем указом о сохранении церковного имущества, духовенство и церковные
старосты прятали его, как в самих церквях, так и за пределами – в
помещичьих садах и парках36. Однако, солдаты неприятеля по свежим
следам часто находили спрятанные ценности.
Вороновский писал, что в Вяземском уезде были разорены церкви в селах Федоровское, Юренево, Семлево, Богородицкое, Новоникольское, Воскресенское, Успенское, Фомищево, Горки37. Имеются
свидетельства и о разорении других сельских храмов.
Священник церкви села Величева в 1903 году писал, что 1812 год
«имел разрушительные действия для нашего села, так как в этот год
французы сожгли наш прежний деревянный храм, а вместе с ним постройки всех крестьян села Величева»38.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
147
В 1904 г. священник села Соловиц также отмечал, что в 1812 г.
«храм, хотя и уцелел, но святыни его подверглись поруганию, иконы
были частию сожжены, частию расколоты, ризы и пелены обращаемы в чапраки, и по окончании бедствий храм наш представлял весьма
жалкий вид»39.
Из храма села Телепнево французами был похищен перстень, подаренный Петру Васильевичу Карабанову императором Павлом в
благодарность за ночлег в доме Карабанова в Вязьме 5 мая 1797 г. 40.
Разорение было так велико, что некоторые городские и сельские
церкви находились в запустении вплоть до 1830-х гг.
В.М. Вороновский справедливо отмечал, что в 1812 г. «наиболее
из всех местностей России» пострадала Смоленская губерния41. А лежавший на пути следования Наполеоновской армии Вяземский уезд,
в свою очередь, относился уже к самым разоренным уездам Смоленской губернии. Убытки Вяземского, также как и Смоленского уезда,
были самыми огромными в губернии и превышали 9 миллионов рублей42.
И все же, Отечественная война вызвала небывалый подъем патриотических чувств и даже столетие спустя события 1812 г. продолжали
будоражить умы и все еще были памятны. Потомки Героев той войны
гордились предками, сохраняя в своих усадьбах их портреты, награды
и трофеи.
Эхо славных событий еще долго гуляло по уезду, породив огромное
множество легенд. А всенародное празднование столетнего юбилея
Отечественной войны еще раз подчеркнуло, насколько события тех
лет были значимы для смолян.
Примечания
Вороновский В.М. Отечественная война 1812 года в пределах Смоленской губернии. Смоленск, 1912. С. 67.
2
Там же. С. 371.
3
Там же. С. 372.
4
Там же. С. 373.
5
Там же. С. 377.
6
Леонтьев К.Н. Моя литературная судьба. Воспоминания. М., 2002. С. 121.
7
Арман де Коленкур. Мемуары. Поход Наполеона в Россию. Смоленск,
1991. С. 119.
8
Там же. С. 214.
9
Филиппова А.А. Хмелита. 1812 год//Вязьма. Страницы истории. Сборник материалов краеведческих конференций 2001–2004 гг. Смоленск, 2005.
С. 230.
10
Леонтьев К.Н. Указ. соч. С. 125.
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
148
Филиппова А.А. Хмелита. 1812 год//Вязьма. Страницы истории. Сборник материалов краеведческих конференций 2001–2004 гг. Смоленск, 2005.
С. 229.
12
Леонтьев К.Н. Указ. соч. С. 121.
13
Грачев В.И. Смоленск и его губерния в 1812 г. Смоленск, 1912. С. 278–279.
14
Там же. С. 279.
15
Рассказы о двенадцатом годе//Смоленские епархиальные ведомости.
1912 г. (№ 6). С.322–323.
16
Клетнова Е.Н. Отзвуки Отечественной войны в преданиях и сказаниях
Вяземского уезда. Смоленск, 1911. С. 27–28.
17
История крестьянства Западного региона РСФСР. Воронеж, 1991. С. 266.
18
Леонтьев К.Н. Указ. соч. С. 121.
19
Там же. С. 123.
20
Там же. С. 125.
21
Комаров Д.Е. Вязьма и уезд в XIX веке. Смоленск, 2000. С. 61.
22
Вороновский В.М. Указ. соч. С. 327.
23
ГАСО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 97.(1813–1814 гг.). Л. 54.
24
Там же. Л. 79, 91, 93, 149
25
Там же. Л. 17, 46, 56 об., 148.
26
Там же. Л. 86, 88.
27
Там же. Л. 36, 66, 147.
28
Там же. Л. 55, 68, 147 об.
29
Там же. Л. 28-28 об., 31.
30
Там же. Л. 49.
31
Там же. Л. 17.
32
Там же. Л. 17.
33
Там же. Л. 28.
34
ГАСО. Ф. 106. Оп. 3. Д. 58. (1813 г.).
35
Там же. Л. 1–5.
36
Вороновский В.М. Указ. соч. С. 322.
37
Там же. С. 324.
38
ГАСО. Ф. 391. Оп. 1. Д. 3. Л. 7 об.
39
Там же. Л. 94 об.
40
Там же. Л. 114–115.
41
Вороновский В.М. Указ. соч. С. 319.
42
Там же. С. 320.
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
149
В.Е. Афонина
Отечественная война 1812 года
на Поречской земле
Войска Барклая-де-Толли 17 июля вступили в Поречье. Это был
первый старинный русский город на всем пути отступления наших
войск. Ранее войска, проходя литовские и белорусские губернии,
обычно встречали ясно выраженные признаки недоброжелательного отношения местного населения. Не то было в смоленской губернии. Участник похода генерал Ермолов, который в детстве жил, а в
молодости служил в Смоленске, свидетельствовал, что в Смоленской
губернии жители видели в войсках избавителей. «Невозможно было
изъявлять ни более ненависти к врагам, ни живейшего усердия к преподанию нам всех способов, предлагая содействовать, ни собственности не жалела, ни жизни самой не щадя».
Здесь войска встретили самый радушный прием всего населения. К
их услугам были провиант, фураж и перевязочные средства. Поречане
за свои услуги не требовали никакого вознаграждения и просили разрешения вооружиться против врага. Ввиду представляющей опасности
Поречью, оттуда были вывезены во Ржев и Зубцов дела присутственных мест, архивы, казна и арестанты. Город опустел, и рассеявшиеся по
нем наши солдаты не всегда могли противиться искушению – захватить брошенное на произвол судьбы имущество.
В Поречье главнокомандующий имел случай оценить порядки
нашей провиантской части. Здесь генерал-провиантмейстер Лаба докладывал ему о похвальном поступке комиссионера, который сжег
магазин с несколькими тысячами четвертями овса и с 64 тысячами пудов сена, чтобы неприятель не мог им воспользоваться. По справкам
с делами оказалось, что распоряжение об учреждении магазина было
сделано всего за две недели до пожара. Генерал Ермолов полагал справедливым в награду вместе с магазином сжечь самого комиссионера.
В Поречье соединились две первые колонны армии Барклая-деТолли, так что дальнейшее движение этой армии к Смоленску совершено было в двух колоннах. Войска, выйдя из Поречья на Холм
Духовщинского уезда, прибыли в Смоленск 20 июля. Таким образом
первой армии удалось достигнуть Смоленска, где она расположилась
на правом берегу Днепра, лицом к Витебску, упираясь левым флангом
в Днепр и примыкая правым к поречской дороге. На пути были остав-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
150
лены два авангарда: один – графа Палена в Холме, а другой – Шевича
в Рудне.
Надежды на прибытие второй армии к Смоленску все более возрастали. Еще на марше из Поречья Барклай получил от Багратиона
известие, что для его армии дорога в Смоленск открыта. Известие
его чрезвычайно ободрило. Он просил князя Багратиона, опередив
армию, прибыть в Смоленск для предварительных переговоров о
предстоящих действиях. В это время пришло другое благоприятное
известие: атаман Платов присоединился к войскам первой армии и
сосредоточился на дороге из Рудни в Смоленск. Атаману было предписано: немедленно войти в связь с нашими авангардами – Шевича
в Рудне и графа Палена в Холме, где находиться самому с резервами,
выставив там сильный аванпост; прикрывать также левый фланг армии, находясь в связи с отрядом генерал-майора Оленина, расположенного близ Красного у местечка Ляды; наконец, взять под особую
охрану дорогу из Поречья в Духовщину, по которой были отправлены
все тяжести, для чего снарядить на эту дорогу четыре казачьих полка
«с отличным начальником». Этот казачий отряд, посланный к Духовщине, был усилен Казанским драгунским полком.
Все жители также покидали Поречье, старались спасти, что можно
было со своего имущества. Но эгоистические заботы не всегда заслоняли общественный интерес. Были люди с развитым чувством долга
и чести. Купец Яков Григорьевич Вишкарев, служивший ратманом
городского магистрата, потеряв все свое имущество, сумел сохранить
вверенный ему на хранение купеческий капитал в сумме 2320 рублей.
Мещанин Андрей Лебедкин, будучи соборным церковным старостою,
оставя все заботы о семье и своем имуществе, спасал и сохранял имущество церкви. Его состояние погибло, но вся церковная казна утварь
в сумме 2855 рублей были вывезены из города и бережно сохранены.
В Поречском уезде составились из местных жителей многочисленные партизанские отряды.
На захваченной французами территории развернулось мощное
партизанское движение. «Дубина народной войны» наносила неприятелю ощутимые удары. Хранившиеся в архиве губернского правления
документы о партизанском движении 1812 года были опубликованы в
юбилейном журнале «Смоленская старина» в 1912 году, ставшим библиографической редкостью. Помещены в нем материалы и о партизанском отряде жителей города Поречья, который возглавлял купец
Никита Минченков. Это «Дело о купце Минченкове, защищавшем
от неприятеля места Поречского уезда» (1814), «Сведения по Поречскому уезду, представленные Предводителем Нелидовым (1836) и об-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
151
зорная статья Н.Редкова «Смоленские партизаны в 1812 году» (1912).
В первом документе (два других составлены на его основе) записано:
« ... Купец Никита Минченков, будучи в городе Поречье, расторопностью своею взял в плен французского офицера с двумя рядовыми и представил их Главнокомандующему армии г. Военному министру
Барклаю-де-Толли, за что удостоился получить по воле его г. Главнокомандующего именем Его императорского Величества знак отличия военного
ордена под № 1355 0/М и получа открытое повеление от г. генерал-майора
и кавалера Винценгероде в день 18 августа 1812 года, имел усердие и
преданность Отечеству, взял на себя защищение места жилища своего
от нападения неприятеля и разорения им делаемого, собрал для сего
охотников из местных обывателей, конных и пеших; сделавшись по
обоюдному их желанию начальником, производил разъезды как внутри города, так и в его окрестностях и, нападая на неприятеля, побеждал и брал в плен значительным количеством. В 7-и верстах от
Орши, напав на неприятеля, отбил знамя 11 полка... он с охотниками производил с августа по декабрь месяц разъезды и в течение этого времени употреблял на содержание людей и лошадей собственные
средства...».
С отбитым у неприятеля знаменем Никита Минченков ездил с докладом к Смоленскому губернатору барону Ашу в Вязьму, а оттуда был
направлен с донесением в Петербург. В Петербурге он представил список партизан и счет произведенных расходов в Комитет Министров,
откуда было велено выдать ему 9002 рубля. Документы, написанные
собственноручно Никитой Минченковым, находятся в рукописном
фонде Государственного исторического музея. Вот содержание первого документа (сохраняется орфография подлинника):
«Начальник купец Никита Минченков.
1. Священник Петр Астафьев.
2. Купецкой сын Михайло Непоркин.
3. Купец Семен Минченков.
4. Андрей Минченков.
5. Алексей Ладухин.
6. Купецкой сын Спиридон Мамонов.
7. Степан Минченков.
8. Иван Минченков.
9. Петр Витебляницын.
10. Иван Мамонов.
Мещане:
11. Осип Овсянников – ранен.
12. Иван Савицкий.
13. Кондратий Шандин.
14. Григрий Мезенов.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
152
15. Арсений Аобановский.
16. Василий Щукин.
17. Михайло Велижанов.
18. Дементий Гончаров.
19. Степан Овсяников
20. Симон Палачанкин – ранен.
21. Анисим Пылинский.
22. Алексей Воеводин.
23. Никита Лепешкин.
24. Степан Лепешкин.
25. Василий Подошвенников – ранен.
26. Василий Шелегов.
27. Иван Березин.
28. Иван Боговой.
29. Исакий Боговой – ранен.
30. Василий Шпунтов.
31. Иван Михайлов.
32. Иван Бахов.
33. Иван Пастухов.
34. Семен Ганчаров.
35. Николай Михайлов – ранен.
36. Иван Шендин.
37. Дмитрий Ханенев.
38. Григорий Ханенев.
39. Корней Клопов.
40. Яков Клопов.
41. Лаврин Злотников.
42. Семен Грудинин.
43. Иван Мячин.
44. Дементий Кужумякин.
45. Тимофей Андросов.
46. Нил Усов.
47. Михаиле Булдуев.
48. Афанасий Боговой.
49. Лука Донцов.
50. Александр Гравушкин.
51. Василий Ксензов.
52. Иван Ерошев.
53. Федор Ерошев.
54. Федор Коршаков.
55. Никита Коровкин.
56. Антон Панкин.
57. Никита Матвеев.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
153
58. Феофан Залесский – духовного звания.
59. Арсений Горанский – духовного звания.
60. Яков Лукашенков – убит.
61. Михайло Перщевский – дворовый человек.
62. Григорий – майора Двукорта дворовый человек – убит.
63. Семен Шестаков».
Это имена партизан отряда Никиты Минченкова, прославившегося в народной войне 1812 года. Он сформировал отряд в первой половине августа – раньше всех в Смоленской губернии и вообще во всем
партизанском движении в Отечественной войне 1812 года. Никита
Минченков был награжден знаком отличия военного ордена св. Георгия 4-й степени за то, что со своими партизанами во время разъездов
перехватил французского курьера с донесением.
Имеется второй документ, написанный Никитой Минченковым, с пометками и уточнениями, он называется «реестр издержанным деньгам». В нем расписаны расходы на покупку лошадей,
а равно на одежду людям со всей принадлежащей им военной амуницией с 14 августа по 1 декабря 1812 года, именно:
«На покупку лошадей и одежды – 28885 р.
В проезд наш из Поречья к местечку Яновичи на фураж: 282 рубля
50 коп.
На проезд к городу Велижу издержано – 240.
На проезд из Смоленска к Поречью издержано – 95.
С полковником Крендалевым отпросившим на фураж: в Белоруссию – 1490.
В своей округе города Поречья в разное время на провиант
и фураж – 1835.
При следовании от Поречья к Орште издержано на фураж – 1728.
На проезд к полковнику Дибичу из Поречья в Белую для испрошения у них в помощь нам команды 25 рублей 50 копеек.
Из Поречья до Петербурга на три лошади издержано расходом 170.
На проезд в Вязьму из Поречья, как Знамя везено к губернатору и
обратно в Поречье издержано – 85 . Итого 9161».
Из этого документа видно, что район действия партизанского отряда Никиты Минченкова довольно обширен.
На территории уезда активно действовали и другие партизанские отряды. До нас дошли письменные источники о них.
Прапорщик Петр Храповицкий ушел в леса Поречского уезда с
конным отрядом в 27 человек своих дворовых людей, вооруженных
пиками и огнестрельным оружием. Эта конная команда удачно нападала на неприятельские отряды, отбивая у них награбленное имущество, которое возвращалось владельцам. Храповицкий 4 октября был
взят в плен отрядом французской конницы. Его истязали, но ему уда-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
154
лось убежать из плена. Значительные потери нанес французам и партизанский отряд поручика В. Длотовского. Отряд поречского исправника Банина, в котором было 16 человек, смело напал на неприятеля
численностью 28 человек. В результате короткого боя один француз
был убит, двое ранены, а остальные взяты в плен.
Вообще партизанские отряды поречан, разъезжая в виде казаков,
наводили страх на неприятелей и в значительной степени обеспечили безопасность своего города и уезда. 26 октября партизаны имели
довольно серьезную стычку с неприятелем в самом Поречье, когда
неприятельский отряд пытался ограбить Петропавловскую церковь.
(Эта церковь находилась в самом центре города рядом с Рождественским старым собором, разобрана в 1968 году). Во время нападения в
церкви служил литургию соборный протоиерей Петр Корейша, который, невзирая на кипевшую кругом битву, с полным самообладанием продолжал и окончил обедню. Партизаны прогнали неприятелей.
После поражения французской армии жители стали собираться по
своим местам. В конце октября прибыл в Поречский уезд и уездный
предводитель дворянства Алексей Григорьевич Баранцев. Он немедленно образовал из дворян и их дворовых людей вооруженный отряд
и, делая разъезды до границы Могилевской губернии, вскоре очистил
свой уезд от множества бродивших по нем мародеров.
Оккупация Поречья в 1812 году, длившаяся более 3-х месяцев, нанесла большой урон хозяйству уездного города. За это время было сожжено 163 деревянных дома, три деревянных казенных амбара, соляной магазин, мост через реку Гобзу, разорено 67 домов. Всего городу
было нанесено убытка на 439,40 тысяч рублей. По тем временам это
были огромные деньги.
В историю войны 1812 года вошло имя патриота-помещика сельца Дягелева Поречского уезда, подполковника Павла Ивановича Энгельгардта. Он отличался необыкновенной физической силой. Когда
французы заняли Смоленск, он оставался в Поречском уезде и, разъезжая со своими дворовыми людьми, нападал на небольшие французские партии, причем сам собственноручно убил 24 французов. В то же
время он имел постоянное сообщение с казаками, которые появлялись повсюду и наводили страх на французов. По доносу собственных
крестьян Энгельгардта, против него был послан из Смоленска сильный отряд французов, который внезапно захватил его в собственном
доме и отправил в Смоленск. Здесь он не согласился по требованию
французов указать число войск, находившихся в городе Белом, который не могли занять французы, а также не склонился на их увещевания в чине полковника вступить на французскую службу. Он был
расстрелян французами 15 октября 1812 года за второй башней от
Молоховых ворот и там же погребен. Перед казнью он не позволил
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
155
себе завязать глаза. Император Александр I велел назначить пенсию
семейству Энгельгардта. По повелению императора Николая I,
в 1835 году был поставлен памятник Энгельгардту за Мелеховыми
воротами в Смоленске.
В Поречском уезде кипела наиболее сильная партизанская война.
Готовясь к 100-летнему юбилею Отечественной войны 1812 года,
46-м очередным Поречским Уездным собранием было внесено постановление: «Учредить при Земстве местный музей, в котором собраны
были бы как памятники участия Поречского уезда в войне 1812 года,
так равно – и всякого рода памятники и материалы по археологии, этнографии и естествознанию края. На первый раз ассигновано 100 руб.
на заведение шкафов, для хранения имеющих поступить предметов».
Таким образом, положено начало патриотическому и культурнопросветительному учреждению, в котором постепенно будет сосредотачиваться все то, что относится к истории, быту и природным
особенностям края. Для будущих местных поколений, при успехе начинания, путем изучения истории и особенностей своей родины откроется дверь для изучения общей родины – России… Об этом говорилось в «Краткой программе для собирания сведений о Поречском
крае», подписанной уездным Воинским начальником И.В. Львовичем
17 февраля 1911 года.
К сожалению, экспонатов этого музея время не сохранило.
Первой победе русских войск на Смоленщине посвящен памятник
в дер. Иньково Поречского уезда (теперь Смоленский район) – четырехгранный гранитный обелиск с венчающим двуглавым орлом на
царской державе. В центре обелиска доска с текстом донесения Платова о победе над дивизией Себастиани 27 июля (8 августа по н.ст.)
1812 года.
Надо отметить, что деньги на сооружение этого памятника собирало
поречское земство к 100-летию Отечественной войны 1812 года. Утраченное завершение трехметрового обелиска восстановили в 1960-е годы
по проекту Смоленского архитектора Г.М. Аптекина.1812 год вписал яркую страницу в историю нашей древней Поречской земли.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
156
Д.А. Володин
Военно-историческая реконструкция боя
при Валутино–Лубино
как средство патриотического воспитания
Только два сорта и есть, податься некуда:
либо патриот своего отечества,
либо мерзавец своей жизни.
Александр Островский
Общеизвестно, что для наибольшего произведения впечатления
на сознание необходимо задействовать максимальное число органов
чувств. Как никакое красочное описание картины не идет в сравнение
с её живым восприятием, так и военно-историческая реконструкция
событий прошлого оказывает многократно большее воздействие на
человека, нежели печатное издание.
Сотни бойцов пехоты и кавалерии, облаченных в форму и при оружии начала XIX века, маркитантки, артиллерийские батареи, обозы,
полевые лазареты. Выстрелы и разрывы снарядов, рукопашный бой
противников – вот обычная картина реконструкции военной баталии
времен Отечественной войны 1812 года, которую не сможет организовать ни одна машина времени. Завороженно смотрят на такие представления дети. Именно это выводит частное, казалось бы, увлечение
немногих людей за рамки рядового факта нашей действительности.
Между тем, историческая реконструкция – это не просто воссоздание предметов повседневного обихода или военного времени, а, в
первую очередь, средство нравственного и патриотического воспитания людей, которым небезразлична история своей родины. Ведь понять истоки героизма предков и суметь быть достойными их заветов
возможно только в том случае, если это понимание не будет книжным
и формальным. Живое соприкосновение с миром прошлого оставляет в душе человека неизгладимый след, вызывает интерес к истории,
укрепляет чувство гордости за свой народ и его великие свершения.
Шарль Луи Монтескье как-то сказал: «Лучшее средство привить
детям любовь к отечеству состоит в том, чтобы эта любовь была у отцов». Понимая глубокий смысл этих слов, чувствуя ответственность за
будущее подрастающего поколения, в преддверии грядущего 200-летнего юбилея победы России в Отечественной войне, неравнодушные
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
157
люди выступили с инициативой организации проведения военноисторической реконструкции Смоленского сражения 1812 года. И вот
при поддержке Администрации города Смоленска, Попечительского
фонда «Примирение», филиала ФГОУ ВПО «Российский государственный университет туризма и сервиса» в г. Смоленске, а теперь и
Администрации МО «Кардымовский район» Смоленской области,
ежегодно, с 2003 года, в теплые августовские дни русские и французские войска вновь сталкиваются лицом к лицу в напряженной схватке. Для смолян этот праздник особенно важен: наша земля помнит и
залпы пушек, и топот французской конницы, и беспримерный героизм защитников русской земли.
Организации такого действа предшествует большая научная работа, которая повышает роль реконструкции в деле восстановления
исторической правды, поскольку такая работа имеет конкретные
важные результаты. Так, благодаря ей жители Смоленщины узнали о
важнейшем со стратегической точки зрения сражении Отечественной
войны 1812 года – битве при Валутино-Лубино. По словам историков, практически все значимые события той войны были увековечены
ещё к первому круглому юбилею – в 1912 году. Исключение составил
бой под Смоленском, на Валутиной горе при деревне Лубино, что всего в двадцати километрах к востоку от крепостных стен города. Это
важнейшее сражение оказалось забыто! Между тем, Наполеон считал
эту победу одним из самых значительных достижений всей русской
кампании и повелел украсить знамена своих полков, участвовавших в
бою, памятной лентой с надписью «Валутино».
В целях восстановления исторической памяти об этом «незнаменитом знаменитом» сражении организаторами военно-исторической
реконструкции было принято решение о её переносе на поле битвы
при Валутино-Лубино. Теперь праздник обрел новое, и надеюсь, постоянное место проведения.
Однако, знакомясь с отзывами об этом событии в средствах массовой информации, с досадой отмечаешь для себя, что проводится оно
благодаря участникам военно-исторических клубов Москвы, СанктПетербурга, Брянска, Калуги, Твери, Минска, Бреста, Борисова, Риги,
Череповца и других городов, среди которых Смоленска нет! Удивительно, но до сих пор смоляне остаются своего рода «заложниками»
иностранных и иногородних реконструкторов, без которых праздник
просто невозможен.
За решение этой проблемы взялся филиал ФГОУ ВПО «Российский государственный университет туризма и сервиса» в г. Смоленске,
который стал инициатором создания в 2009 году Региональной общественной организации «Смоленский патриотический клуб ''Эпоха'',
одной из важнейших задач которой является воссоздание знаменитого
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
158
Смоленского пехотного полка. На сегодняшний день пошито полковое
знамя, реконструируются мундиры образца 1812 года для членов клуба,
а в сентябре 2010 года организована поездка активистов на реконструкцию Бородинского сражения в Московскую область. В ближайших планах – непосредственное участие в военно-исторической реконструкции
Смоленского сражения.
Вместе с тем, данная форма организации молодежи имеет большой
потенциал в продвижении по целому ряду направлений молодежной
политики. Деятельность клуба нацелена на:
– воспитание чувства патриотизма, формирование у подрастающего поколения чувства верности Родине, готовности к служению
Отечеству и его вооруженной защите;
– изучение истории и культуры Отечества и родного края:
– участие в подготовке и проведении мероприятий по увековечению памяти защитников Отечества;
– противодействие проявлениям политического и религиозного
экстремизма в молодежной среде, формирование здорового образа
жизни;
– участие в подготовке граждан к военной службе.
Широкий диапазон преобладающих в клубе интересов гарантирует возможность массового приобщения подрастающего поколения
к истории через собственное активное участие. Если говорить о проблемных подростках, то это сильное дисциплинирующее начало, уход
с улицы, присоединение к коллективу увлеченных людей, умеющих
работать и любить свою родину.
Уверен, у смоленского патриотического клуба «Эпоха» – большое
будущее, поскольку его существование сегодня просто необходимо.
Надеюсь, что в самом ближайшее время клуб по-настоящему заявит о
себе, объединит активную и неравнодушную молодежь Смоленщины
в деле сохранения наследия предков.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
159
Л.Л. Степченков
Отечественная война 1812 г.
на дореволюционных страницах
«Смоленских епархиальных ведомостей»
В 2010 г. отмечается 145-летие со дня выхода первого номера «Смоленских епархиальных ведомостей». С хронологической точки зрения
они были второй газетой после «Смоленских губернских ведомостей» (1838), издававшейся в регионе. Являясь основным печатным
органом нашей епархии, «Епархиальные ведомости» сохранены в
Смоленске почти в полном объёме. За всё время существования газеты – с 1865 по 1918 годы – в свет вышло 1280 номеров. В Смоленске
не удалось обнаружить только около 10 полных номеров (менее 1% от
общего числа изданных номеров) и несколько приложений к газете
за 1913–1914 годы. Именно этот фактор и повлиял на выбор объекта1
нашего исследования («Смоленские епархиальные ведомости») при
составлении библиографического указателя, освящающего события
Отечественной войны 1812 г. на страницах дореволюционного регионального периодического издания.
Из истории «Смоленских епархиальных ведомостей»
Организационные вопросы по созданию «Смоленских епархиальных ведомостей» и за­боту о подготовке материалов для будущих
вы­пусков газеты взял на себя в 1863 году педагоги­ческий коллектив
Смоленской духовной семи­нарии. В связи с этим на имя епископа
Смо­ленского и Дорогобужского Антония ректор семинарии архимандрит Павел и наиболее прогрессивные преподаватели учебного
заведения направили соответству­ющий документ-рапорт, в котором
указывалось, что настало время озаботиться просвещением народа. В
то же время сельские пастыри, призванные быть народными руковоОстальные местные газеты за наиболее актуальный для нас 1912 г. сохранены
в городе значительно хуже. Так, ежедневное издание «Смоленский вестник»
насчитывает лишь шесть номеров за весь год, а еженедельные «Смоленские
губернские ведомости» – шесть полных и четыре неполных номера.
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
160
дителями и настав­никами, сами нуждались в пособиях для этого и хотели бы иметь под руками местный духов­ный журнал, облегчающий
их просветительс­кую деятельность1.
Резолюция епископа Антония на документе была сле­дующей:
«18 Октября 1863 г. …я с своей стороны совершенно со­гласен на издание
журнала…». Вслед за этим епископ Антоний представил в Святейший
Синод свой рапорт с просьбой раз­решить, «учитывая дело полезным»,
издавать местный духовный журнал2.
В 1864 году Святейший Синод одобрил предложение об издании
нового епархиального печатного органа – газеты, ко­торая получила
название «Смоленские епархи­альные ведомости». Главным редактором издания был назначен архимандрит Павел, цензором – ар­
химандрит Кирилл.
Первый номер газеты вышел 1 января 1865 года, газету отпечатали в частной типогра­фии, принадлежавшей подпоручику А.Н. Переплетчикову.
Каждый номер газеты состоял из двух частей: «Отде­ла официального» и «Прибавлений к Смоленским епархиаль­ным ведомостям».
В 1868 году «Прибавления» переименовали в «Неофициаль­ный отдел».
В дальнейшем некоторые номера «Смолен­ских епархиальных ведомостей» стали дополнять «приложениями», имевшими самостоя­
тельную нумерацию страниц. В приложениях печатались материалы,
не вошедшие в «штатные» отделы газеты.
Направления деятельности издания представлены в редакционной
статье «Значение и задачи епархиальных ведомостей»3, помещенной в
«Прибав­лениях» к первому номеру газеты.
Разъясняя намерения редакции, архиманд­рит Павел писал, что
она «берется за свое не­легкое дело с искренним намерением и живым желанием всемерно содействовать тому, что­бы под знаменем своих епархиальных ведомо­стей соединились все живые силы Смоленской епархии для
единодушной деятельности на пользу общую...»4.
Газета была призвана служить органом епархиальной власти и всей
епархии для обсуж­дения общими усилиями, на газетных страницах
воз­никающих вопросов, нужд и потребностей, а также для обмена
среди духовенства мыслями, име­вшими для епархии значение.
Из архива редакции // Смоленские епар­хиальные ведомости. 1913 неофиц.
№ 21. С. 914–915.
2
Там же. С. 915–916.
3
Павел, архимандрит. Значение и задачи епархиальных ведомостей / Архимандрит Павел // Смоленские епар­хиальные ведомости. 1865 неофиц. № 1. С. 10–25.
4
Там же. С. 23.
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
161
Издатели газеты изначально чётко представляли долг редакции,
направленный на всестороннюю помо­щь своей епархии, поэтому на
небольшой коллектив нового печатного органа возлагалась обязанность обращать должное внимание епархии на собственные дела: «на
уяснение своих нужд и недостатков, поиск мер к их удовлетворению и
устранению, к профилактике воз­можных недостатков и ошибок».
Повседневной заботой редакции являлось стремле­ние к побуждению в духовенстве желания жить современными реалиями, к формированию мотивов в осуществлении скромной, но благородной
деятельности – в ограниченной области местных церковных интересов. Газета должна была живо и точно отражать эту, в общем, нехитрую жизнь, а поэтому заниматься, главным образом, практическими, житейскими вопросами епархии. Ведь самые частные вопросы и
явления, имевшие только локальное значение и местный инте­рес, в
«Смоленских епархиальных ве­домостях» должны были, по замыслу
редакции, обсуждаться в большем объё­ме и с приоритетным правом,
чем общероссийские богословские, бытовые и иные вопросы.
Вместе с тем, чтобы быть истинно полезным епархиальным изданием, газета призывалась информировать читателя обо всём происходящем в равной пропорции, не замыкаясь исключитель­но на своей
епархии и не ограничиваясь только частными, строго епархиальными
вопросами и их домашним решением. Одной из задач новой газеты
было стремление прислушиваться и к голосам из дру­гих епархий, особенно по вопросам, имевшим общецерковное значение, а также знакомство Смоленской епархии с разрешением этих вопросов. Кроме
того, на создаваемую газету возлагалась обя­занность знакомить, по
мере возможности, священно-церковно-служителей с исследованиями в об­ласти православно-богословской науки.
Ещё одной важной задачей и определяющей стратегией нового издания являлась степень полезности «Ведомостей» для русской
церкви вообще, так как почти все проблемы, возникавшие в среде
смоленского духовенства, имели и общецерковное значение. И, наконец, «Смоленские епархиальные ве­домости» могли в перспективе
оказать значительную помощь российской истории. В обозначенном
направлении планировалось решение двух больших проблем. С одной
стороны, это сбор и изучение материалов для епархиальной и общецерковной истории. С другой стороны – сохранение информации о
современ­ных явлениях епархиальной жизни и о событи­ях, имевших
общецерковное значение. Поэто­му газету предполагалось использовать в качестве помощника для будущих историков – именно публикация на её страницах разнообразных офици­альных документов
должна была в даль­нейшем составить на­дёжный архив информации,
который можно будет использовать для подготовки всестороннего ис-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
162
следования о реальной картине того времени и состоянии духовенства в целом.
В начале XX века тираж «Смоленских епархиальных ведомостей»
составлял 800 экземпляров, из которых около 660 экземпляров реализовывались по платной подписке внутри епархии1, 90 экземпляров
отправлялось за её пре­делы – иногородним читателям и в редакции
различных периодических изданий, а также в губернские учёные архивные комиссии. Средний годовой объём газеты составлял 100 печатных листов. За публикацию материалов в «Неофициаль­ном отделе» авторам выплачивался гонорар, суммарно в год на оплату нештатных сотрудников резервировали и использовали от 250 до 520 рублей.
Редактор газеты получал около 400 рублей жалования.
Газета выходила с периодичностью два раза в месяц2 (за исключени­
ем тех случаев, когда отдельные номера издавались сдвоенными),
на протяже­нии полных 53-х лет – с 1865 года по начало 1918 года.
В 1917 году было издано двадцать восемь номеров вместо привыч­ных
двадцати четырёх. Более того, последний известный выпуск этого года
датирован 11–20 декабря, что не исключает возможности выхода ещё
одного номера (за 21–31 декабря).
Под руководством первого редактора, ар­химандрита Павла, «Ведомости» выходили с 1 ян­варя 1865 года (то есть, с первого номера) по
15 января 1867 года.
Дольше всех, на протяжении 19 лет (1882–1901 годы, почти треть
времени всего существо­вания газеты), некоторый период совместно с
И.А. Морошкиным и С.А. Солнцевым «Ведомости» возглавлял Иван
Петрович Сперанский, преподаватель семинарии, исполнявший
большое число общественных поручений. Им же, по нашим подсчётам, для газеты написано не менее 55 статей.
Другими редакторами газеты, отдавшими ей не столь большой промежуток своей жизни, но также сделавшими для неё немало, были:
П.Е. Образцов, Д.П. Лебедев, Н.А. Виноградский, Н.Н. Соколов,
Н.Н. Редков, П.А. Чельцов, С.Н. Самецкий.
В «Ведомостях» публиковались многие смо­ленские историки и
краеведы. Часто их газетные статьи, отчёты и другие печатные матеВ 1909 г. число платных подписчиков составило 669 (из них: 643 – причты
епархии, 12 – монастыри, 9 – учреждения и учебные заведения, 5 – частные
лица). Такое число внутриепархиальных подписчиков объясняется тем, что
ещё в 1865 г. местное начальство «нашло необходимым выписку “Епархиальных
ведомостей” сделать обязательной для всех церквей и монастырей Смоленской
епархии».
2
В 1905 г. редактором газеты, а в 1907 г. октябрьским епархиальным съездом
духовенства рассматривался вопрос о еженедельной периодичности (по аналогии с другими российскими епархиями: Тамбовской, Орловской, Саратовской, Вятской и пр.), но этот смелый замысел не был воплощён в жизнь.
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
163
риалы в дальнейшем издавались от­дельными брошюрами, что говорит
об исторической и общественной значимости трудов этих авторов.
Отметим, что, на наш взгляд, «Смоленские епархиальные ведомости» постав­ленные перед собой задачи выполнили блестяще. По
прошествии вот уже почти века с мо­мента закрытия издания, газета
продолжает пред­ставлять собой ценнейший, а порой и един­ственный
источник информации по ряду важнейших вопросов местной истории и смоленского краеведения в целом.
Об указателе
Сохранившийся объём «Смоленских епархиальных ведомостей»
позволил нам подготовить указатель статей, относящихся к Отечественной войне 1812 г. Описано 95 публикаций, полностью1 посвящённых рассматриваемым историческим событиям. Хронологически
они охватывают период с 1886 по 1914 г. Тематически статьи можно
поделить на два раздела: 1) военные события и разорение Смоленщины в Отечественную войну 1812 г.; 2) мероприятия, проводившиеся в
связи с празднованием 100-летнего юбилея (значительная часть статей). Материалы, относящиеся к первому разделу, в большинстве случаев связаны с историей Смоленской епархии. Наиболее интересные
из них были переизданы в историческом альманахе «1812 год» (выпуск второй)2.
В указатель не приняты статьи, в которых события Отечественной войны 1812 г.
упоминаются фрагментарно. Назовём лишь несколько: Сперанский, И. Материалы для истории духовно-учебных заведений Смоленской епархии. (Из дел консисторского архива) / Ив. Сперанский // Смоленские епар­хиальные ведомости.
1879 неофиц. № 16. С. 475–483. Из содерж.: Состояние учебных заведений при
преосвященном Иринее, епископе Смоленском и Дорогобужском (1812–1813);
Сперанский, И. Деятели Смоленского края на пользу церкви, общественной благотворительности, науки и народного образования. Второго периода (XVIII–XIX ст.).
Отдел II. (Деятели XIX в.) / Ив. Сперанский // Смоленские епар­хиальные
ведомости. 1900 неофиц. № 1. С. 29–34; № 2. С. 100–114. Из содерж.: Император Александр I и Николай I; Смоленские архипастыри. Нельзя не упомянуть статьи, содержащие историко-статистические описания сёл Смоленской
епархии. Почти каждый из этих материалов включает в себя сведения о событиях
Отечественной войны 1812 г. в пределах прихода. В «Смоленских епархиальных
ведомостях» было опубликовано 57 таких документов. Подробней см.: Степченков, Л.Л. И.И. Орловский, его роль в изучении и описании Смоленской
епархии / Л.Л. Степченков. Смоленск: Коллекция, 2007. 96 с.: [2] ил.
2
Соколов, Н., преподаватель семинарии. Смоленская епархия в 1812 году /
Преподаватель семинарии Николай Соколов // 1812 год. Вып. II. Смоленск:
СТИЛЬ, 2006. С. 55–96; После разоренья. (Некоторые дела архива Смоленского губернского правления, относящиеся к 1813 году) // 1812 год. Вып. II.
Смоленск: СТИЛЬ, 2006. С. 97–105; Вязьма (Открытие и освящение памятника 1812 года) // 1812 год. Вып. II. Смоленск: СТИЛЬ, 2006. С. 126–131.
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
164
Статьи печатались в «Смоленских епархиальных ведомостях» в
«Официальном отделе» и «Неофициальном отделе». В первом отделе было издано девять документов, носивших только официальный
характер (порядок проведения торжеств, маршрут следования Смоленской иконы Божией Матери Одигитрии, состав комиссии по составлению этого маршрута, высочайший рескрипт, циркуляр оберпрокурора и наградной список Святейшего Синода, благословение
епископа). В «Неофициальном отделе» представлены материалы не
только местного, но и общероссийского характера. Некоторые из них
являлись перепечатками из других изданий, в первую очередь из губернской газеты «Смоленский вестник» (шесть статей), обладавшей
большим числом корреспондентов и являвшейся ежедневным периодическим изданием.
В указателе библиографические отсылки к статьям расположены в
хронологическом порядке. Если какие-то статьи были опубликованы
в одном номере, то в нашем справочнике об этих статьях даётся информация по мере их размещения в газете, сперва указаны материалы
из «Официального отдела», затем – «Неофициального». В случае публикации в одном отделе нескольких статей или заметок, их описание
в указателе произведено последовательно – от начальной страницы
«Смоленских епархиальных ведомостей» и далее, к последующим
страницам. Отметим, что в 1912 г. отделы газеты имели самостоятельную нумерацию страниц. Библиографические записи содержат краткие аннотации составителя указателя (в квадратных скобках), за исключением тех случаев, когда название статьи полностью раскрывает
тему публикации.
Для простоты восприятия текста единственный источник информации – газета «Смоленские епархиальные ведомости» – не указан.
Автор выражает благодарность за помощь в подготовке доклада
Н. Илькевичу, Ю. Балбышкину, О. Захаренкову, Т. Курзовой.
Указатель статей, опубликованных в
«Смоленских епархиальных ведомостях»
(хронология)
Соколов, Н., преподаватель семинарии. Смоленская епархия в
1812 году / Преподаватель семинарии Николай Соколов // 1886 неофиц. – № 19. – С. 896–907; № 20. – С. 935–950; № 21. – С. 985–993;
№ 23. – С. 1095 – 1103; № 24. – С. 1148–1155; 1887 неофиц. – № 2. –
С. 81 – 85; № 3. – С. 131–138.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
165
Пребывание Смоленской иконы Богоматери в г. Кашине в 1812 году
// 1901 неофиц. – № 7. – С. 389–390. – (Известия и заметки). – [Перепечатка из: Журнала 76 заседания Тверской учёной архивной комиссии].
Письмо генерала Коновницына старшему духовенству Смоленска
в 1812 г.: [письмо генерал-лейтенанта П.П. Коновницына, датированное 8 ноября 1812 г., о пребывании в войсках иконы Божией Матери
Одигитрии Смоленской] / Сообщ.[ил] Д. Вишневский // 1902 неофиц. – № 3. – С. 160.
Письмо смоленского протоиерея Васильева к сенатору Каверину: [письмо протоиерея Васильева, датированное 14 ноября 1812 г., о
встрече в Смоленске иконы Божией Матери Одигитрии Смоленской]
/ Сообщ.[ил] Д. Вишневский // 1902 неофиц. – № 3. – С. 161–162.
Орловский, И.И. Смоленская семинария в 1812 году / И.И. Орловский // 1902 неофиц. – № 13. – С. 749–757; № 14. – С. 812–821; №
15. – С. 850–857.
[Государь император…]: [разрешение императора Николая II
на сбор добровольных пожертвований для окончания постройки в
г. Малоярославце храма-памятника Отечественной войны 1812 г.] //
1909 неофиц. – № 8. – С. 306. – (Хроника. (Из общественной жизни
и мысли)).
По поводу предстоящего празднования 100-летнего юбилея Отечественной войны: [предписание Св. Синода о сборе сведений о церквях, монастырях и т.п., созданных в память победы в Отечественной
войне 1812 г.] // 1910 неофиц. – № 24. – С. 833. – (Хроника. (Из общественной жизни и мысли)).
Бородинская стипендия: [учреждение Св. Синодом при Смоленской духовной семинарии «Бородинской» стипендии] // 1911 неофиц. –
№ 4. – С. 151. – (Из местной жизни).
Вяземский комитет 1812 года: [постановление Вяземского комитета 1812 года считать храмом-памятником 1812 г. Богородицкую церковь] // 1911 неофиц. – № 9. – С. 319. – (Из местной жизни).
Новые данные о 1812 годе: [сведения из Московского Лефортовского архива, предоставленные его хранителем, полковником генерального штаба Н. Поликарповым] // 1911 неофиц. – № 23. – С. 821–826.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
166
Соколов, Н., священник. Рассказы о двенадцатом годе: [события Отечественной войны 1812 г. в приходах сёл: Крутая Гора Юхновского у.
Смоленской губ., Куршево и Дятлово Гжатского у. Смоленской губ.] /
Священник Николай Соколов // 1912 неофиц. – № 1. – С. 20–23.
Лавровский, Л. Рассказы о 1812 годе: [сведения из архива НижнеНиколаевской церкви о пребывании французов в г. Смоленске] /
Л. Лавровский // 1912 неофиц. – № 3. – С. 141 – 144.
Крастелев, М., священник с. Межуречье Дорогобужского у. Рассказы о двенадцатом годе: [события Отечественной войны 1812 г. в сёлах
Межуречье1, Станище и Семлево Вяземского у. Смоленской губ.] /
Записал со слов стариков Дорог.[обужского] у. села Межуречья свящ.
[енник] Михаил Крастелев // 1912 неофиц. – № 4. – С. 200–203.
[Грачёв, В.И.] Рассказы о двенадцатом годе: [фрагменты из книги
В.И. Грачёва «Смоленск и его губерния в 1812 году»] / В. И. Грачёв //
1912 неофиц. – № 5. – С. 267 – 275; № 6. – С. 322–330.
Библиография. К юбилею Отечественной войны: [список книг
(32 наименования) книгоиздательства «Сельский вестник», посвящённых Отечественной войне 1812 г.] // 1912 неофиц. – № 10. – С. 585–588.
Порядок торжественного отправления и следования Смоленской
иконы Божией Матери «Одигитрии» из надворотней Богоматерской
города Смоленска церкви ко дню юбилея Отечественной войны –
к 26 августа 1912 года на Бородинское поле по Старо-Московскому
большаку // 1912 офиц. – № 11. – С. 225–234. – (От Смоленской духовной консистории).
Маршрут следования св. иконы Богоматери от города Смоленска
по Смоленскому, Духовщинскому, Дорогобужскому, Вяземскому и
Гжатскому уездам до Колочского монастыря Гжатского уезда // 1912
офиц. – № 11. – С. 234–237. – (От Смоленской духовной консистории).
Дамиан, архимандрит. Доклад о.[тца] ректора семинарии его
преосвященству: [состав комиссии, вырабатывавшей порядок церемониального отправления из Богоматерской церкви г. Смоленска
чудотворной иконы Одигитрии на Бородинское поле; список лиц,
высказавших пожелание сопровождать икону на Бородинское поле] /
Архимандрит Дамиан // 1912 офиц. – № 13–14. – С. 446–447.
1
Первоначально с. Межуречье входило в Вяземский у. Смоленской губ.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
167
Порядок церемониального отправления из Богоматерской гор.
Смоленска ц.[еркви] чудотворной иконы Одигитрии на Бородинское
поле ко дню юбилея Отечественной войны и возвращения святой иконы обратно в гор. Смоленск // 1912 офиц. – № 13–14. – С. 448–452.
Дамиан, архимандрит, ректор Смоленской духовной семинарии. Слово на торжественном всенощном бдении в Богоматерской церкви
2 августа с.г. [1912 г.] накануне великого крестного хода из Смоленска
на Бородинское поле / Ректор Смоленской духовной семинарии архим.[андрит] Дамиан // 1912 неофиц. – № 15. – С. 758–766: фото.
Дамиан, архимандрит, ректор Смоленской духовной семинарии. Речь
пред панихидой при открытии памятника генералу А. А. Скалону в
Лопатинском саду г. Смоленска 5 авг.[уста] с.г. [1912 г.] / Ректор Смоленской духовной семинарии, архимандрит Дамиан // 1912 неофиц. –
№ 15. – С. 766–769.
Юбилейные торжества: [праздничные мероприятия, посвящённые
100-летию Отечественной войны 1812 г., прошедшие в Смоленске
2–4 августа 1812 г.] // 1912 неофиц. – № 15. – С. 808 – 813. – (Из
местной жизни).
[5 августа…]: [праздничные мероприятия, посвящённые 100-летию
Отечественной войны 1812 г., прошедшие в Смоленске 5–6 августа
1812 г.] // 1912 неофиц. – № 15. – С. 813–814. – (Из местной жизни). –
[Перепечатка из: Смоленского вестника1].
[Порядок церемониальной встречи в г. Вязьме и провода из Вязьмы Смоленской чудотворной иконы Божией Матери «Одигитрии» на
Бородинское поле ко дню юбилея Отечественной войны…] / Вяземское градское благочинническое собрание //1912 неофиц. – № 15. –
С. 814–818. – (Из местной жизни).
Ильинский, И., диакон с. Новый Двор. Крестный ход в г. Красный /
С. Нового Двора диакон Иоанн Ильинский // 1912 неофиц. – № 15. –
С. 818–820. – (Из местной жизни).
[2 августа…]: [2 августа 1912 г. близ г. Красного состоялось открытие памятника Отечественной войны 1812 г.] //1912 неофиц. – № 15. –
С. 820. – (Из местной жизни).
«Смоленский вестник» – политическая, экономическая и литературная газета, выходила в Смоленске в 1878–1917 гг., с 1895 г. – ежедневно.
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
168
Великий крестный ход: [встреча и пребывание иконы Божией Матери Одигитрии Смоленской 4–5 августа 1912 г. в с. Цуриково Смоленского у. Смоленской губ.] // 1912 неофиц. – № 15. – С. 820–821. – (Из
местной жизни).
Четыркин, З., благочинный протоиерей. Смоленское градское благочинническое собрание 30 июля: [на собрании заслушаны дела: о
порядке отправления иконы Божией Матери Одигитрии Смоленской
на Бородинское поле 3 августа 1912 г.; о поднесении императору Николаю II иконы Божией Матери Одигитрии Смоленской во время его
предстоящего пребывания в Смоленске в августе 1912 г.] / Благоч.[инный] прот.[оиерей] З. Четыркин // 1912 неофиц. – № 15. – С. 822. – (Из
местной жизни).
Перевезение праха ген.[ерала] Неверовского: [подвиг генерала
Д.П. Неверовского при обороне Смоленска в августе 1812 г.; встреча праха Д.П. Неверовского при проследовании через Смоленск по
Московско-Брестской железной дороге 7 июля 1912 г.] // 1912 неофиц. – № 15. – С. 824–826. – (Из местной жизни).
Попов, Х. Под Смоленском в 1812 г.: [литературное описание исторических событий Отечественной войны 1812 г. в хронологических
рамках: от дела под г. Красным 2 августа до сражения под дер. Лубино
Смоленского у. Смоленской губ. 7 августа] / Хрисанф Попов // 1912
неофиц. – № 16. – С. 873–906.
Героиня 12-го года: [подвиг женского партизанского отряда, созданного Анфисой, крестьянкой дер. Юхны Вяземского у. Смоленской
губ.] // 1912 неофиц. – № 16. – С. 906–911. – [Перепечатка из брошюры: Женщины-героини 1812 г. – Изд. Сельский вестник].
Юбилейные торжества: [торжественные мероприятия в г. Красном, посвящённые столетию Отечественной войны 1812 г., состоявшиеся 2 августа 1912 г.] // 1912 неофиц. – № 16. – С. 920–921. – (Из
местной жизни).
Вязьма: [пребывание иконы Божией Матери Одигитрии Смоленской 13–14 августа 1912 г. в Вязьме] // 1912 неофиц. – № 16. – С. 921–
923. – (Из местной жизни).
Гжатск: [пребывание иконы Божией Матери Одигитрии Смоленской 17–18 августа 1912 г. в Гжатске] // 1912 неофиц. – № 16. – С. 923–
924. – (Из местной жизни). – [Перепечатка из: Смоленского вестника].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
169
Высочайшая телеграмма: [благодарственная ответная телеграмма императора Николая II на телеграмму Смоленского губернского
предводителя дворянства, отправленную по окончании юбилейного
заседания, посвящённого 100-летию Отечественной войны 1812 г., с
выражением верноподданнической преданности; приведены оба текста телеграмм] // 1912 неофиц. – № 16. – С. 924–925. – (Из местной
жизни).
От Смоленского губернатора: [извещение о предстоящем посещении г. Смоленска 31 августа 1912 г. императором Николаем II] // 1912
неофиц. – № 16. – С. 936. – (Из местной жизни).
Современники и участники войны 1812 г.: [список участников и современников Отечественной войны 1812 г., доживших до 100-летнего
юбилея, с указанием возраста и места жительства] // 1912 неофиц. –
№ 16. – С. 957–958. – (Иноепархиальные известия). – [Перепечатка
из: Сов. Лет.].
Николай, его императорское величество. Высочайший рескрипт:
[рескрипт о награждении епископа Смоленского Феодосия панагией,
усыпанной драгоценными камнями, за отлично-усердную службу в
дни празднования 100-летия Отечественной войны 1812 г.] / Его императорское величество Николай // 1912 офиц. – № 17. – С. 485–486.
[Феодосий, епископ]. Речь преосвященнейшего епископа Феодосия
при встрече их императорских величеств с наследником цесаревичем и
августейшими дочерьми в Смоленском кафедральном соборе 31 августа
с.г. [1912 г.] / Епископ Феодосий // 1912 неофиц. – № 17. – С. 971–972.
Дамиан, архимандрит, ректор Смоленской духовной семинарии. Слово пред изнесением образа Смоленской надворотней иконы Богоматери из Спасо-Бородинского монастыря 27 августа 1912 г. / Ректор
Смоленской духовной семинарии архимандрит Дамиан // 1912 неофиц. – № 17. – С. 972–977.
Александровский, В., священник. Встреча Смоленской иконы Божией Матери и юбилейные празднества в г. Вязьме / Свящ.[енник]
В. Александровский // 1912 неофиц. – № 17. – С. 982 – 988.
Цветков, П., священник. Духовенство Смоленской епархии во
время войны 1812 года / Свящ.[енник] П. Цветков // 1912 неофиц. –
№ 17. – С. 988–991.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
170
Пребывание их величеств в Смоленске // 1912 неофиц. – № 17. –
С. 992–1005. – (Из местной жизни). – [Перепечатка из: Смоленского
вестника].
[Смоленский корреспондент «Пет. агентства» сообщает о пребывании их величеств в Смоленске…] // 1912 неофиц. – № 17. –
С. 1005–1009. – (Из местной жизни).
Фредерикс, барон, министр императорского двора. Телеграмма министра императорского двора о пребывании их величеств в Смоленске
/ Министр императорского двора барон Фредерикс // 1912 неофиц. –
№ 17. – С. 1009–1011. – (Из местной жизни).
Суковкин, смоленский губернатор, шталмейстер двора его величества. Высочайшая благодарность населению г. Смоленска: [благодарность императора Николая II учреждениям и населению Смоленской
губ. за радушный и сердечный приём их императорского величества
31 августа 1912 г. в Смоленске, переданная через смоленского губернатора Н.И. Суковкина] / Смоленский губернатор шталмейстер двора
его величества Суковкин // 1912 неофиц. – № 17. – С. 1011–1012. –
(Из местной жизни).
Фредерикс, барон, министр императорского двора, генераладъютант. Пожертвования государя императора в пользу беднейших
смолян: [после пребывания в Смоленске 31 августа 1912 г. император
Николай II пожертвовал для раздачи беднейшим смолянам 5000 рублей]
/ Министр императорского двора, генерал-адъютант, барон Фредерикс
// 1912 неофиц. – № 17. – С. 1012. – (Из местной жизни).
Высочайшая милость: [распоряжение императора Николая II, во
время пребывания в Смоленске 31 августа 1912 г., о реставрации Смоленского Успенского кафедрального собора] // 1912 неофиц. – № 17. –
С. 1012. – (Из местной жизни).
К пребыванию их величеств в Смоленске: [при посещении г. Смоленска 31 августа 1912 г. императору Николаю II представителями
смоленского отделения Союза русского народа был поднесён хлеб с
солью и сказана речь] // 1912 неофиц. – № 17. – С. 1012–1013. – (Из
местной жизни).
Комитет по распределению высочайшего пожертвования: [для
распределения средств, выделенных императором Николаем II в
пользу беднейших смолян, создан комитет под председательством
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
171
вице-губернатора В.Ю. Фере] // 1912 неофиц. – № 17. – С. 1013. –
(Из местной жизни).
Высочайшая благодарность смоленскому губернатору: [за организацию встречи императора Николая II смоленскому губернатору
Н.И. Суковкину объявлена высочайшая благодарность] // 1912 неофиц. – № 17. – С. 1013. – (Из местной жизни).
Чаусов, В., диакон с. Станище Вязем.[ского] у. Юбилейное шествие
св. иконы. С. Станище Вяземского уезда: [пребывание иконы Божией
Матери Одигитрии Смоленской 11–12 августа 1912 г. в сёлах Станище
и Семлево Вяземского у. Смоленской губ.] / Диакон с. Станище Вязем.[ского] у. В. Чаусов // 1912 неофиц. – № 17. – С. 1016–1018. – (Из
местной жизни).
Юбилейные торжества: [торжественные мероприятия в Смоленске, посвящённые 100-летию Отечественной войны 1812 г.: открытие
бюста М.И. Кутузову, освящение училища имени 1812 г., церковный
парад на площади Смоленского Успенского кафедрального собора] //
1912 неофиц. – № 17. – С. 1018–1021. – (Из местной жизни).
Ярцево: [торжественные мероприятия «в память столетия со дня
великой Бородинской битвы», состоявшиеся 26 августа 1912 г. при
Хлудовской мануфактуре в дер. Ярцево Духовщинского у. Смоленской
губ.] // 1912 неофиц. – № 17. – С. 1021–1022. – (Из местной жизни).
Юхнов: [торжественные мероприятия, посвящённые столетию
Отечественной войны 1812 г., состоявшиеся 26 августа 1912 г. в Юхнове.] // 1912 неофиц. – № 17. – С. 1022. – (Из местной жизни).
Красный: [торжественные мероприятия «в память 100-летней годовщины Бородинского боя», состоявшиеся 26 августа 1912 г. в Красном] // 1912 неофиц. – № 17. – С. 1022–1023. – (Из местной жизни). –
[Перепечатка из: Смоленского вестника].
Бородинские торжества: [торжественные мероприятия «в память
100-летней годовщины Бородинского боя», состоявшиеся 26 августа
1912 г. на Бородинском поле] // 1912 неофиц. – № 17. – С. 1028–1036. –
(Иноепархиальные известия).
«Сто лет ждали»: [условия проживания гостей в сёлах в районе Бородинского поля во время праздничных мероприятий в конце августа
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
172
1912 г.] // 1912 неофиц. – № 17. – С. 1036–1038. – (Иноепархиальные
известия).
[Преосвященнейший владыко…]: [циркуляр обер-прокурора Св. Синода о сборе Русским военно-историческим обществом сведений о
праздновании 100-летнего юбилея Отечественной войны 1812 г. на
местах] // 1912 офиц. – № 18. – С. 499–500. – (От Смоленской духовной консистории).
Возвращение иконы Божией Матери: [23 сентября 1912 г. в Смоленске состоялась встреча иконы Божией Матери Одигитрии Смоленской
после Бородинских торжеств] // 1912 неофиц. – № 18. – С. 1068. – (Из
местной жизни).
Архипастырское благословение: [благословение епископа Смоленского Феодосия духовенству г. Смоленска за труды по проведению
100-летнего юбилея Отечественной войны 1812 г.] // 1912 офиц. – № 19. –
С. 505–506. – (Епархиальные распоряжения и известия).
Библиография: [содержание книги «Смоленская старина. Вып. 2.
1812–1912 гг.», юбилейного издания Смоленской учёной архивной
комиссии, полностью посвящённого Отечественной войне 1812 г.] //
1912 неофиц. – № 19. – С. 1082–1083.
Юбилейное утро: [11 октября 1912 г. в Смоленской духовной семинарии состоялись торжественная литургия и молебен в память 100-летия освобождения Москвы от французов] // 1912 неофиц. – № 20. –
С. 1094. – (Из местной жизни).
Память изгнания французов из Смоленска: [торжественные мероприятия для учеников Смоленска по случаю 100-летия изгнания наполеоновских войск из нашего города] // 1912 неофиц. – № 21. – С. 1123–
1124. – (Из местной жизни).
Празднование столетней годовщины Отечественной войны
ц.[ерковно]-п.[риходскими] школами г. Вязьмы: [состоявшееся
11 октября 1912 г.] // 1912 неофиц. – № 21. – С. 1124–1126. – (Из
местной жизни).
Столетний юбилей и открытие памятника героям Перновского
полка в г. Вязьме: [историческая справка о роли Перновского полка в
освобождении г. Вязьмы 22 октября 1812 г.; торжественное открытие
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
173
памятника Перновскому полку 22 октября 1912 г.] // 1912 неофиц. –
№ 21. – С. 1126–1127. – (Из местной жизни).
Награждены: [награждения Св. Синодом (санами, благословениями, орденами, медалями «За усердие») священно-церковнослужителей Смоленской епархии за труды по организации церковных
юбилейных торжеств в память 100-летия Отечественной войны 1812 г. и
крестного хода с иконою Божией Матери Одигитрии Смоленской на
Бородинское поле] // 1912 офиц. – № 24. – С. 590–591. – (Епархиальные распоряжения и известия).
О предоставлении права ношения медали: [награждения Св. Синодом медалью «В память Отечественной войны» священно-церковнослужителей Смоленской епархии] // 1912 офиц. – № 24. – С. 593. –
(Епархиальные распоряжения и известия).
Самецкий, С. Вера и церковь в 1812 году. (Речь на торжественном
собрании семинарии 5 ноября 1912 года) / С. Самецкий // 1912 неофиц. – № 22. – С. 1143–1152; № 24. – С. 1181–1191.
Вяземский Х.П. Св. Предтечев монастырь в 1812 г. / Х.П. Вяземский
// 1913 неофиц. – № 2. – С. 110–118.
[Высочайше повелено…]: [высочайший указ о почтении в войсках
памяти М.И. Кутузова 13 апреля 1913 г., в связи со 100-летием его кончины 16 апреля 1813 г.] // 1913 неофиц. – № 7. – С. 415–416. – (Летопись церковно-общественной жизни).
[Краснинская уездная земская управа Смоленской губ. ...]: [выпуск Краснинской уездной земской управой второй памятной марки
для земской почты в память 100-летия Отечественной войны 1812 г.]
// 1913 неофиц. – № 8. – С. 468. – (Из жизни епархии).
Памяти кн.[язя] М.И. Кутузова. (К 100-летию со дня смерти): [биографические сведения о М.И. Кутузове, его роли в Отечественной войне 1812 г.] // 1913 неофиц. – № 8. – С. 472–473. – (Иноепархиальные
известия). – [Перепечатка из: Земщины1 № 1298].
Заслуги духовенства во время Отечественной войны 1812 г.: [письмо Е.Ф. Пестича в церковно-археологический комитет, с выпиской из
манифеста императора Александра I об учреждении креста с надпи«Земщина» – газета правых депутатов Государственной Думы, выходила ежедневно в С.-Петербурге в 1909–1914 гг., в Петрограде – в 1914–1917 гг.
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
174
сью «1812 год», в ознаменование роли священнослужителей в Отечественной войне 1812 г.] // 1913 неофиц. – № 11. – С. 591. – (Из жизни
епархии).
Ценный архив: [в Верховском волостном правлении Поречского у.
Смоленской губ. сохранён весь старый архив, значительная часть
которого содержит сведения об Отечественной войне 1812 г.] // 1913
неофиц. – № 15. – С. 693. – (Из жизни епархии).
Солнцев, П., священник. Памятка о великом крестном ходе из г. Смоленска на Бородино и обратно, бывшем в 1912 г. (С. Сверколучье, Дорогоб.[ужского] у.): [пребывание иконы Божией Матери Одигитрии
Смоленской 7 августа 1912 г. в с. Сверколучье Дорогобужского у. Смоленской губ.] / Свящ.[енник] Пётр Солнцев // 1913 неофиц. – № 15. –
С. 693–694. – (Из жизни епархии).
Солнцев, П., священник. Отзвук столетнего юбилея Отечественной войны в 1913 году: [в память о пребывании иконы Божией Матери Одигитрии
Смоленской 7 августа и 18 сентября 1912 г. в с. Сверколучье Дорогобужского у. Смоленской губ. отлили и в июле 1913 г. освятили новый колокол]
/ Священник П. Солнцев // 1913 неофиц. – № 15. – С. 694–695. – (Из
жизни епархии).
После разоренья. (Некоторые дела архива Смоленского губернского правления, относящиеся к 1813 году): [состояние монастырей и
церквей г. Смоленска после разорения Отечественной войны 1812 г.]
// 1913 неофиц. – № 16. – С. 730 – 741.
Памятник 1812 года (Поречский у.): [описание памятника, установленного в с. Иньково Поречского у. Смоленской губ. на средства
земства, в ознаменование боя казачьего корпуса под командованием М.И. Платова с кавалерийской дивизией наполеоновской армии,
произошедшего 27 июля 1812 г.] // 1913 неофиц. – № 17. – С. 777. –
(Из жизни епархии).
Открытие памятника: [информация о предстоящем открытии
10 сентября 1913 г. памятника «с Орлами» на бульваре 1812 года] //
1913 неофиц. – № 17. – С. 778. – (Из жизни епархии). – [Перепечатка
из: Смоленского вестника].
В 101-ю годовщину Бородинской битвы: [торжественные мероприятия, прошедшие на Бородинском поле в 101-ю годовщину От-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
175
ечественной войны 1812 г.] // 1913 неофиц. – № 17. – С. 778–779. –
(Иноепархиальные известия).
[26-го августа…]: [26 августа 1913 г. на Бородинском поле состоялось открытие памятника «Aux Morts de la Grande Armée» (Великой
армии), сооружённого на средства французского народа] // 1913 неофиц. – № 17. – С. 779. – (Иноепархиальные известия). – [Перепечатка из: С-Петербургских ведомостей1 № 191].
Освящение и открытие памятника героям 1812 г. в г. Смоленске:
[10 сентября 1913 г. состоялось открытие и освящение памятника «с Орлами» на бульваре 1812 года] // 1913 неофиц. – № 18. – С. 802–805. – (Из
жизни епархии). – [Перепечатка из: Смоленского вестника № 202].
Новые книги: [информация о книге В.И. Грачёва «Достопамятные
дни столетнего юбилея Отечественной войны в Смоленске (1812–
1912)», посвящённой описанию торжеств, прошедших в г. Смоленске
и Смоленской губ. в августе 1912 г. в память Отечественной войны
1812 г.] // 1913 неофиц. – № 18. – С. 806. – (Из жизни епархии).
Открытие памятника Отечественной войны в Вязьме: [26 ноября
1913 г. состоялось открытие и освящение памятника «Вождям и воинам, павшим на улицах Вязьмы в 1812 году»] // 1913 неофиц. – № 23. –
С. 989. – (Из жизни епархии). – [Перепечатка из: Земщина].
Сердце Кутузова: [ходатайство одного из членов кружка ревнителей памяти Отечественной войны 1812 г. в Московский отдел
военно-исторического общества о перенесении сердца М.И. Кутузова
в Москву] // 1913 неофиц. – № 23. – С. 1000. – (Летопись церковнообщественной жизни). – [Перепечатка из: Свет2].
Вязьма (Открытие и освящение памятника 1812 года): [26 ноября 1913 г. состоялось открытие и освящение памятника «Вождям и воинам, павшим на улицах Вязьмы в 1812 году»] // 1913
неофиц. – № 24. – С. 1018–1020. – (Из жизни епархии).
Тредиаковский, М., протоиерей, законоучитель гимназии. Слово,
сказанное в Вяземском соборе: [слово, сказанное в Вяземском соборе
«С.-Петербургские ведомости» – официальная газета, выходила в
С.-Петербурге в 1728–1914 гг., с 1800 г. – ежедневно; в 1914–1917 гг. – «Петроградские ведомости».
2
«Свет» – политическая, экономическая и литературная газета, выходила
ежедневно в С.-Петербурге в 1882–1914 гг., в Петрограде – в 1914–1917 гг.
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
176
26 ноября 1913 г., в день открытия памятника «Вождям и воинам, павшим
на улицах Вязьмы в 1812 году»] / Законоучитель гимназии, протоиерей
Михаил Тредиаковский // 1913 неофиц. – № 24. – С. 1020–1025. – (Из
жизни епархии).
Библиография: [рецензия на книгу В.И. Грачёва «Достопамятные дни
столетнего юбилея Отечественной войны в Смоленске (1812–1912)», посвящённую описанию торжеств, прошедших в Смоленске и Смоленской
губ. в августе 1912 г. в память Отечественной войны 1812 г.] // 1914 неофиц. – № 1. – С. 22–23.
Воззвание Комитета по сбору на памятник в Москве фельдмаршалу
кн.[язю] М.И. Кутузову-Смоленскому // 1914 неофиц. – № 7. – С. 215–
216. – (Иноепархиальные известия).
Ветеран Отечественной войны: [ходатайство ветерана Отечественной войны 1812 г. Курочкина в Московскую губернскую земскую управу] // 1914 неофиц. – № 8. – С. 263. – (Иноепархиальные известия).
На памятник кн.[язю] М.И. Кутузову: [итоги сбора средств на памятник М.И. Кутузову за первые три месяца деятельности комитета]
// 1914 неофиц. – № 8. – С. 264. – (Летопись церковно-общественной
жизни).
Открытие памятника героям Отечественной войны: [30 мая 1914 г. в
Смоленске в Лопатинском саду состоялось повторное открытие и освящение памятника Софийскому полку, участвовавшему в обороне Смоленска
в Отечественную войну 1812 г.] // 1914 неофиц. – № 11. – С. 398. – (Из
жизни епархии).
В.И. Грачёв. Пребывание их императорских величеств государя императора Николая II, государыни императрицы Александры Феодоровны
и их августейшего семейства в г. Смоленске (31 августа 1912 г.). Смоленск.
1914. Стр. 33: [содержание брошюры В.И. Грачёва о пребывании императора Николая II и его семейства на Смоленщине 31 августа 1912 г.] // 1914
неофиц. – № 11. – С. 412. – (Библиография).
Настроение молодёжи: [поклонение новобранцев памятнику
П.И. Энгельгардту, герою Отечественной войны 1812 г., перед отправкой
на фронт в Первую мировую войну] // 1914 неофиц. – № 18. – С. 567.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
177
В.А. Ставицкий
Александр I – стратегия победы
над Наполеоном
200-летие Победы России над Наполеоном в Отечественной войне 1812 года – это тот срок, та огромная дистанция времени, которая
потребовалась нам, чтобы сполна осознать величие этой Победы, и
особенно величие Александра I – императора российского как стратега и организатора этой Великой Победы. Действительно, ни одна
армия мира не смогла противостоять напору наполеоновских войск,
захвативших огромные территории многих государств европейского
континента и северной Африки. И только в России Наполеон потерпел сокрушительное поражение, потеряв около 300 тысяч своих подданных французов.
Любопытно, что многие историки это сокрушительное поражение Наполеона объясняют роковым стечением ряда обстоятельств,
как-то: холодом, непроходимостью российских дорог и т.п. И мало
кто отмечает особую роль Александра I в этой исторической победе.
К сожалению, многие современники Александра Павловича, а также
западные, российские, советские историки приложили определённые
усилия, чтобы сделать из царя Александра I, победителя Наполеона,
«обычного свидетеля», который созерцал происходящее. И если западных и советских историков можно понять: им надо было выполнить заказ и развенчать российского монарха, победившего «великого» Наполеона, то российских историков царских времен понять
трудно и невозможно. Чтобы не быть голословными, обратимся к
фактам. Вот, что писал уважаемый наш российский историк Василий
Осипович Ключевский (1841–1911), автор «Курса русской истории»:
«Император Александр I сам по себе, не по общественному положению, по своему природному качеству был человек средней величины, не выше и не ниже общего уровня. Ему пришлось испытать на
себе влияние обоих веков, так недружелюбно встретившихся и разошедшихся. Но он был человек более восприимчивый, чем деятельный, и потому восприни­мал впечатления времени с наименьшим преломлением. При­том это было лицо историческое, действительное, не
художественный образ. И как сказать, может быть, следя за воспита­
нием Александра I и кладкой его характера, мы кое-что уясним себе
в вопросе, каким образом европейским миром поочередно могли
распоряжаться такие контрасты, как Наполеон, игравший в реакци-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
178
онном эпилоге революции роль хохочущего Мефистофеля, и тот же
Александр, которому доста­лось амплуа романтически-мечтательного
и байронически-разочарованного Гамлета.
Наблюдая Александра I, мы наблюдаем целую эпоху не русской
только, но и европейской истории, потому что труд­но найти другое
историческое лицо, на котором бы встрети­лось столько разнообразных культурных влияний тогдашней Европы».
Трудно согласиться с оценкой императора Александра I как
«человека средней величины», «романтически-мечтательного и
байронически-разочарованного». Тогда совсем непонятно, как «человек средней величины» смог победить «великого» Наполеона и сыграть особую роль в истории Европы первой четверти XIX века. Свидетельства современников и многих других историков, в том числе и
самого Ключевского, в дальнейших документах свидетельствуют как
раз об особой, активной роли Александра I в Победе над Наполеоном.
Да иначе и не могло быть: в самодержавной империи все решения,
большие и малые, принимал самодержец – Александр I . Он назначал и смещал полководцев и министров, он определял, утверждал, а
документы свидетельствуют, что и активно разрабатывал стратегию,
тактику и политику российского государства в области обороны накануне 1812 года, в ходе Отечественной войны, в последующие годы
освобождения Европы от наполеоновской диктатуры и создания Священного Союза европейских государств, прообраза современного Европейского Союза. Обратимся к фактам и свидетельствам.
Александр I вступил на престол 12 марта 1801 года после трагических событий государственного переворота, совершенного придворными военными, жестоко и цинично убившими императора Павла,
отца Александра Павловича.
Новое правительство поспешило прямо заявить направление, в
каком оно намерено было действовать. В манифесте 12 мар­та 1801 г.
император принимал на себя обязательство управ­лять народом «по законам и по сердцу своей премудрой баб­ки». В указах, как и в частных
беседах, император выражал основное правило, которым он будет руководиться: на место личного произвола деятельно водворять строгую законность. Император не раз указывал на главный недостаток,
которым страдал русский государственный порядок; этот недостаток
он называл «произволом нашего правления». Для устранения этого
недостатка он указывал на необходимость коренных, т. е. основных
законов, которых почти еще не было в России. В таком направлении
велись преобразовательные опыты первых лет.
С первых дней нового царствования императора окружили люди,
которых он призвал помогать ему в преобразовательных работах. То
были люди, воспитанные в самых передовых идеях XVIII в. и хоро-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
179
шо знакомые с государствен­ными порядками Запада; они принадлежали к поколению, непосредственно следовавшему за дельцами
екатерининско­го времени. Во второй половине этого царствования
они при­надлежали к великосветской молодежи, которая вместе с
ма­нерами французских салонов усвоила незаметно и политиче­ские
идеи французской литературы Просвещения. То были граф Кочубей,
племянник екатерининского дельца Безбородка Новосильцев, граф
Строганов, родственник Новосильцева, и поляк князь Адам Чарторыйский. Эти люди составили ин­тимный кружок, неофициальный
комитет, который собирал­ся после обеденного кофе в укромной комнате императора, и вместе с ним выработали план преобразований».
А планы преобразований российского государства у молодого императора Александра были большие. Приведём лишь отдельные примеры. В 1802 году Манифестом царя были созданы первые в России
министерства: иностранных дел, военно-сухопутных сил, морских сил,
внутренних дел, финансов, юстиции, коммерции, народного образования. Основное отличие новых органов управления от старых совещательных коллегий было их единоначалие, а министры были подчинены
царю и сенату. Эта система управления государством сохранилась в той
или иной мере на многие года, вплоть до наших дней.
Императора Александра уже с первых лет правления особо беспокоило и угнетало крепостное право в России. Прекрасно сознавая, какое противодействие (вплоть до переворота) со стороны дворян может
вызвать любое посягательство на их неограниченные права на землю
и крепостных крестьян, тем не менее, молодой царь уже 12 декабря
1801 года (в день своего рождения) подписал Указ, запрещавший раздачу (чем ранее постоянно пользовались цари) населённых пунктов,
сёл, имений, хуторов. Одновременно Указ предоставлял право людям
свободных сословий (купцам, мещанам, казенным крестьянам) приобретать в собственность вне городов недвижимое имущество, землю без крестьян. Таким образом, этот Указ впервые положил начало
отмене вековой монополии дворянства на землю и на крепостных, и
приостановил процесс дальнейшего закрепощения крестьян.
Новый закон открывал возможности и для самих помещиков,
предоставив им право добровольного освобождения крепостных крестьян целыми хуторами и сёлами. Этим новым правом воспользовались отдельные помещики.
Эти примеры из государственной политики первых лет правления
императора Александра I приведены специально, как иллюстрация
высокой активности молодого царя при решении сложнейших внутренних проблем того времени. Но даже эти добрые начинания императора вызывали острейшую критику и противодействие реакцион-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
180
ного дворянства. Ведь нельзя забывать, что хотя российский царь был
самодержцем, но он находился под постоянным воздействием дворянской элиты, особенно высшего военного сословия. Ведь хорошо
известно, сколько государственных (царских) переворотов до этого
совершили придворные военные аристократы, которые считали себя
вправе решать, кого из царей миловать, а кого казнить! Так, было с отцом Александра I, императором Павлом, которого удушили придворные дворяне в собственных его покоях. И эта чудовищная трагедия
наложила свой отпечаток на всё царствование Александра, сделав его
осторожным и мудрым до утончённой хитрости. К счастью, в нём сохранились набожность, порядочность и преданность благу Отечества
и народа.
Помимо массы сложнейших внутренних государственных проблем императору Александру I приходится решать многообразные,
сложные внешнеполитические и военные задачи. Это, прежде всего
участие России в коалиционной борьбе против наполеоновских завоевательных походов в Европе. Эта совместная борьба России в союзе
с европейскими государствами, в том числе в союзе с Австрией в
1805 году и в союзе с Пруссией в 1806–1807 годах против Наполеона
была своеобразной военной школой, «горьким» опытом Александра I
в познании стратегии и тактики наполеоновских войн.
Как известно этот коалиционный союз потерпел полное поражение под Аустерлицем в 1805 году, а затем и под Фридландом в 1807 году.
Эти «горькие» уроки позволили сделать Александру I правильные выводы на будущие. Уже сразу после заключения вынужденного союза
с Наполеоном он начал активно готовиться к новой войне, которая
была неизбежна, как справедливо считал молодой российский император. Царь Александр I и в 1805, и в 1807 годах находился в действующей армии и был свидетелем трагического поражения коалиционных
сил, полностью деморализованных и неспособных к сопротивлению.
После этого полного поражения коалиционных войск Александр I
вынужден был пойти на мирные переговоры с Наполеоном и заключить с ним союз. 13 июня 1807 года в Тильзите произошла встреча двух
императоров и подписание мирного и союзного договоров. Как известно, недавние враги – Александр I и Наполеон в процессе обсуждения и подписания союзного договора вели многочасовые беседы,
и, кажется, искренне пытались подружиться. Во всяком случае, так
воспринимали их встречи современники, свидетели этих событий.
Что творилось в душе и сердце каждого императора доподлинно неизвестно, но всё же есть прямые свидетельства самих императоров об
этих встречах.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
181
Вот что писал Александр I своей сестре, великой княгине Екатерине
Павловне, с которой был всегда весьма откровенен, 17 июня 1807 года
из Тильзита:
«Бог спас нас: мы вышли из борьбы не с жертвами, но со своего
рода блеском. Но что Вы скажете обо всех этих событиях? Мне проводить свои дни с Бонапартом, целые часы находиться с ним с глазу
на глаз? Хочу спросить Вас, не похоже ли это на сoн! Полночь миновала, a oн только что ушел от меня. О! Как бы я хотел, что­бы Вы были
немым свидетелем происходящего. Прощайте, дорогой друг, я редко
пишу Вам, но честное слово, мне некогда даже перевести дух».
Примечательно, что практически в это же время Наполеон писал
своей Жозефине:
«Друг мой, я только что виделся с императором Александром: я
очень доволен им; этот император очень красив, добр и молод; он более умён, чем о нём обычно думают» (перевод с французского).
Характеристика Александра I, данная ему Наполеоном весьма примечательна и объективна. Бонапарт увидел особые качества русского
императора, которые, к сожалению, не замечали многие и современники, и историки. Это особо подчеркивает и великий князь Николай
Михайлович (1859–1919) в своем обширном очерке об императоре
Александре I:
«Действительно, у него было больше ума, чем предполагал даже
Наполеон, а еще боль­ше утонченной хитрости и бесподобной вкрадчивости.
В чем же состояли подписанные условия между обоими им­
ператорами? Статей было 45, из которых 7 отдельных – сек­ретных и
9 наступательных и оборонительных.
Пруссии возвращались Померания, Бранденбург, Старая Пруссия,
Верхняя и Нижняя Силезия. Что касается приобре­тенного ею разделом Польши, то все это отпадало. К сожале­нию, император Александр
не пожелал приобрести предло­женных ему Наполеоном польских земель до Немана и Вис­лы, как говорит Татищев, «из чувства деликатности к своему бывшему союзнику».
Благодаря родственным связям с Русским Императорским домом, оста­лись неприкосновенными герцогства Ольденбургское,
Мекленбург-Шверинское и Кобургское. Это была особая любез­ность
Наполеона к новому союзнику. Белостокская область переходила во
владение России.
Были выработаны двоякие посредничества: России в заключении
мира между Францией и Англией; Франции меж­ду Россией и Турцией. Эти вопросы были подробно разрабо­таны дополнительными ста-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
182
тьями, которые оставались секрет­ными. Иосиф, старший брат Наполеона, был признан Россией королем неаполитанским, а как только
найдется место, куда сослать бывшего короля Фердинанда IV, то и
королем обеих Сицилий. Вот сущность того, что было решено и подписано между Россией и Францией в Тильзите».
Таким образом, несмотря на военное поражение, Россия получила благодаря утонченной дипломатии Александра I заметные выгоды
от нового союза. А главное – наша страна обрела мирную передышку
перед грядущими серьезными испытаниями войны 1812 года. Александр I проявил себя в Тильзите блестящим дипломатом, который
лично вел переговоры с Наполеоном и обнаружил при этом глубокое
знание проблем и истории европейских государств. Несмотря на полное военное поражение армий Пруссии и России под Фридландом,
Александру I удалось выйти фактически победителем за столом переговоров с Наполеоном и, по сути дела, как свидетельствуют факты, во
многом определить и обеспечить интересы России и многих европейских государств на тот период времени.
Кстати, этот бесценный опыт дипломатии пригодился молодому монарху в последующие 1812–1815 годы, в период освобождения
России и Европы от наполеоновской диктатуры и утверждения нового европейского миропорядка в период создания Священного союза
европейских государств.
Конечно, современники и историки в дальнейшем остро критиковали Александра I за поражение под Фридландом. Но будем объективны – русский император не командовал войсками, хотя и находился в ставке. Поэтому вся ответственность за глубокое поражение
объединенных войск лежит, прежде всего, на бездарных прусских и
русских генералах, которые не смогли противостоять натиску французской армии.
Александра I критиковали и за то, что он не воспользовался предложением Наполеона о присоединении к России польских земель до
Немана и Вислы. С точки зрения «завоевательной политики», – это
просчёт, а с точки зрения здравого смысла, Александр I считал, что
отношения с соседями надо строить на мирной основе. К сожалению,
не только современники Александра, но и многие политические деятели запада нашего времени так и не осознали глубокий смысл преимуществ доброго мира перед военной, завоевательной политикой.
Что уж говорить о тех далеких временах, когда действия и утонченная
международная стратегия Александра I в условиях войны просто не
воспринимались и не понимались его современниками.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
183
Словом, новый союз с Францией был крайне непопулярен, особенно среди российского дворянства.
Дальнейшее развитие исторических событий полностью подтвердило правильность стратегической позиции Александра I. Нельзя забывать, что молодому монарху приходилось решать в эти годы массу
других внутренних и внешних проблем. Назовём лишь некоторые,
поскольку полное их перечисление заняло бы ни одну страницу убористого текста.
Кроме ранее названных государственных вопросов, весьма кратко
прокомментированных историческими документами, следует вспомнить, что масса проблем была у России на Кавказе. После долгих раздумий, наконец, в 1801 году было удовлетворено прошение Грузии о
вхождении её в состав России, что спасло Грузию от нашествия персов, но породило массу экономических и военных проблем у нашего
государства. Это была несомненная историческая ошибка царских сановников, подготовивших этот непопулярный в русском народе акт.
Кстати, в эти годы шло активное освоение Дальнего востока. К
примеру, в 1804 году были официально оформлены юридические права России на Курильские острова и остров Сахалин, на которые до
этого никто даже не претендовал, в том числе и Япония.
В эти же годы в состав России вошла Финляндия, где требовался
особый государственный подход. И это хорошо понимал Александр I,
который ввел особые конституционные начала для этого региона, что
вызвало критику и раздражение придворного российского дворянства. Крепостническая аристократия просто не могла воспринимать
демократические реформы молодого царя, который на два столетия
опережал общественное сознание своего времени.
Одновременно Александр I предпринял максимальные усилия,
чтобы не только примириться с Швецией, но и заключить с ней союз,
кстати, вскоре и заключенный, что сыграло особую положительную
роль в безопасности северных границ российского государства в период нашествия Наполеона.
Особое внимание во внешней политике император уделял отношениям с Польшей. У него сложились особенно близкие и доверительные отношения с польским князем Адамом Чарторыжским, который
неоднократно и назойливо обращался к России за военной и экономической помощью. В ответном письме в январе 1811 года Александр I
прямо ставит вопрос о позиции Польши в конфликте с Наполеоном в
связи с продвижением его войск на восток:
«1) Пусть Польское королевство навсегда объединится с Россией,
император которой будет носить отныне титул Императора Российского и Короля Польского.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
184
2) Для этой цели необходимо обеспечить определенное и
категорическое единодушие в настроениях и чувствах жи­телей Герцогства, гарантированное подписями наиболее выдающихся людей.
…Вне всякого сомнения, Наполеон пытается спровоцировать Россию на разрыв с ним, надеясь, что я со­вершу ошибку и стану агрессором. Из этого ничего не вый­дет, в нынешних обстоятельствах я твердо
решился не совершать ее».
Этот важный документ требует небольшого комментария, так как
некоторые западные историки трактуют его как ультиматум. Обратимся к фактам. Прежде всего, о чём говорилось ранее, Александр I при
заключении союза с Францией отказался от предложения Наполеона присоединить Польшу к России. Больше того, русский император
отверг притязания Пруссии на значительную часть Польши, добиваясь её самостоятельности. Поэтому когда польский князь обратился
к русскому императору за военной (фактически призвав вступить в
войну с Наполеоном) и финансовой помощью, то Александра I обосновано определил на каких условиях и основаниях Россия сможет
решать проблемы Польши. Ведь в истории было не раз, когда за военную (оплаченную жизнями сотен тысяч россиян) и экономическую
помощь союзники платил России чёрной неблагодарностью.
И здесь проявилась величайшая мудрость Александра I, который
отверг всякие провокации со стороны поляков втянуть Россию в новую войну. Жаль, что этот важный исторический опыт великого предка из династии Романовых не учел через сто лет император Николай II,
который под надуманным предлогом «союзнических обязательств», в
1914 году вступил в войну с Германией, заплатив за свою политическую близорукость крахом России, миллионами человеческих жизней, собственной смертью и жизнью царской семьи. Но вернёмся к
нашему повествованию.
Первостепенной заботой в эти годы российского императора была
работа по обеспечению защиты Отечества от нашествия Наполеона,
который, несмотря на свои миролюбивые заверения в Тильзите, продолжал активные военные действия в Европе, на свой лад перекраивая карту мира. Активные приготовления к защите Отечества начались еще в 1810 году: проводилось переоснащение и пополнение российской армии, для чего был проведён дополнительный рекрутский
набор, что вызвало недовольство среди помещиков, которые теряли
своих крепостных. Но Аракчеев, которому император поручил это тяжёлое и неблагодарное дело, железной волей подавлял всякое сопротивление дворян дополнительному набору рекрутов в армию.
Здесь следует отдать должное самому Александру I, который умел
подбирать людей, исходя из их характера, способностей и стоящих задач. Для либеральных реформ государства император нашел одарен-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
185
ного, интеллигентного и весьма способного сановника Сперанского,
а для «грязной и жесткой» работы по укреплению армии – упрямого
и беспощадного Аракчеева, который навсегда остался в нашей истории символом солдафонства и деспотизма. Да это так! Но что было
делать Александру? Дворянство, помещики в штыки встречали любые
реформы, всякое ущемление их прав и интересов. Поэтому в целях
обеспечения безопасности Отечества императору приходилось идти
на непопулярные меры и опираться в своей деятельности на жестких
государственных чиновников.
Это хорошо понимал российский император, несмотря на то, что
по своим убеждениям и своему характеру был несомненным либералом, гибким, мудрым и твёрдым одновременно, каким и должен быть
руководитель огромного и многоликого государства, где смешались
многие народы, где рядом со средневековым крепостничеством и помещичьим деспотизмом, зарождались ростки демократии в «тайных»
дворянских обществах, где рядом с тонким лириком Пушкиным жил
«деспот» Аракчеев и т.д. и т.п.
Между тем Александр I в марте 1812 года заключил мир с Турцией,
в апреле 1812 был подписан союзный договор со Швецией. Русский
император хорошо понимал, что война с Наполеоном неизбежна и
активно к ней готовился, обеспечивая безопасность южных и северных рубежей государства.
Определяя стратегические внешнеполитические задачи, Александр I собственной рукой записал 24 марта 1812 года:
«Великий план объединения славян заключался в том, чтобы
совер­шить диверсию против Австрии и французских владений в
Адриатике; вооружить немецких и славянских перебежчиков; снарядить большой военный флот в Адриатическом и Бал­тийском морях;
наступление вглубь Португалии и Испании, тогда как Наполеон будет
блокирован между Вислой и Не­маном; диверсия в Неаполе; блокада
Корфу — тревожить его со всех сторон; снарядить экспедиции в Данию. Война, которая скоро начнется, будет войной за независимость
народов. Роль Англии в ней — внести свой вклад кораблями и быть ее
казначеем».
Так масштабно и конкретно определял стратегический план противодействия наполеоновским ордам, покорившим почти всю Европу, российский император, которого потом, годы спустя, незаслуженно назовут «человеком средней величины».
Между тем, ещё в середине мая 1812 года император Александр I����
�����
получил от Наполеона очередное письмо с «увещеванием мира» и верности союзническим обязательствам.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
186
А совсем скоро 12 (24) июня, перейдя Неман, Наполеон уже не
скрывал своих агрессивных намерений против России. Александр I,
получив известие об этом, немедля направил Бонапарту письмо:
«Если Ваше Величество согласится отвести свои силы с русской
территории, я буду считать происшедшее не имевшим мес­та. В противном случае клянусь честью, не вести мирных переговоров, пока
Русская земля не будет полностью очищена от вражеского присутствия».
Одновременно Александр I обратился с пламенным Манифестом
к народу, назначил главнокомандующим Москвы графа Ростопчина,
энергичного и авторитетного генерала. Русские войска в этот период
были разделены на три армии, которыми командовали: первой – военный министр Барклай-де-Толли, второй – князь Багратион, третьей – генерал Тормасов. Такое рассредоточение войск было связано
с рядом причин, в том числе с тем, что пока было до конца неясно,
куда пойдет Наполеон: на Петербург или на Москву. Вместе с тем,
зная стратегические цели Наполеона на разгром армии противника,
Александр I дал указание командующим армиями, прикрывая основные направления наступающих войск французов, не вступать в крупные сражения с мощным противником, а отступать на Москву, как бы
заманивая Наполеона вглубь огромной страны.
Эта генеральная стратегия Александра I не находила понимания
у отдельных командующих армиями генералов. Вот что писал в июле
1812 года князь Багратион в письме в Аракчееву:
«Милостивый Государь, граф Алексей Андреевич, я ни в чем не виноват! Растянули меня, как кишку, сперва по кордонно­му. Неприятель
ворвался к нам без выстрела, мы начали отхо­дить, не ведаю зачем…
Советую наступать тотчас, не слушаясь никого».
А вот письмо Багратиона Аракчееву, написанное уже 7 августа (по
старому стилю) 1812 года: «Я думаю, что министр (т. е. Барклай) уже
рапортовал об оставлении неприятелю Смоленска; больно, грустно, и
вся армия в отчаянии. Что самое важное место понапрасну бро­сили,
я, с моей стороны, просил лично его убедительнейшим образом, наконец, и писал, но ничто его не согласило. Я кля­нусь вам моею честью,
что Наполеон был в таком мешке, как никогда, и он бы мог потерять
половину армии, но не взять Смоленска. Войска наши так дрались и
так дерутся, как никог­да…
Ох, грустно, больно, никогда мы так обижены и огорчены не были,
как теперь. Вся надежда на Бога! Я лучше пойду сол­датом в суме воевать, нежели быть главнокомандующим и с Барклаем. Вот я вашему
сиятельству всю правду описал, яко старому министру, а ныне дежурному генералу и всегдашне­му доброму приятелю. Простите.
Всепокорный слуга князь Багратион.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
187
7 августа 1812 г., на марше – село Михайловка».
Крик души Багратиона понятен: как человек военный и горячий,
он рвался в бой и, как ему казалось, мог легко разбить французов. Но
он не понимал того, что Наполеон всегда навязывал тактику крупного
сражения, чтобы в одночасье разбить русскую армию.
Александр I хорошо знал о положении дел в действующих армиях,
в том числе читал и эти, и другие письма, рапорты генералов, но не отказывался от своего стратегического плана заманивания противника
вглубь страны и категорически запрещал вступать в крупные сражения с противником, так как хорошо понимал по горькому опыту сражений союзнических войск в Европе, что Наполеон – коварный полководец и обладает огромной военной силой, которую надо измотать
и развеять на просторах России, где ширились народные выступления
ополченцев против французов.
Российского императора беспокоило другое, что между командующими армиями нет согласия, а горячий князь Багратион может
совершить роковую ошибку, вступив в бой с мощным противником.
Поэтому 8 августа 1812 года Александр I назначает главнокомандующим армиями фельдмаршала Кутузова. Сосредоточение командования в одних руках позволило объединить армии, и сконцентрировать
их на главном, теперь уже четко определившемся направлении удара
Наполеона – Москве.
Следует отдать должное Александру I, который хотя и не испытывал к Кутузову особых симпатий, на это были свои причины – поражение под Аустерлицем, громадная разница в возрасте, синдром
неприятия молодыми генералами престарелого фельдмаршала и т.д.,
но император оказался выше своих личных чувств и позиции молодых
генералов, и поступил как мудрый государь.
Здесь также следует отметить, что Александр постоянно следил за
положением дел в действующей армии, хотя и не вмешивался в тактику командующих. Почти два месяца он был занят в Вильно и в других
российских городах. Император посетил Смоленск, а потом Москву, в
которой был восторженно принят населением и где находился в течение недели. Историки описывают этот визит как проверку положения
дел в Москве, настроения народа в суровый час испытания. Да, это,
несомненно, так. Александр I увидел всеобщий подъём и мощь народа, готового встать на защиту отечества, и сам получил огромный
заряд энергии и уверенности в победе России над Наполеоном. Но в
этом визите в Москву был и другой, тайный стратегический смысл –
окончательно заманить Наполеона вглубь страны, убедить его в том,
что Москва – особый стратегический город, который защищает русская армия и в котором находится российский император.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
188
Ведь известно, что Наполеон периодически, особенно в начале
вторжения в России, прощупывал своими отдельными военными частями и направление в сторону Петербурга. Эти части потерпели поражение. Но главную роль в гибели французов сыграло то, что Наполеон оказался в плену своей ошибочной стратегии и полностью пошёл
по пути, направление которого определил Александр I и блестяще исполнил Михаил Кутузов. А остальное было делом времени и тактики,
героических усилий русских воинов и русского народа, которые всеми
силами и средствами добивали бегущие полчища завоевателей.
О титанических усилиях Александра I в этот сложнейший период истории России свидетельствует и его активная международная
деятельность. В июле 1812 года Россия подписывает союзный договор с Испанией и мирный трактат с Англией. А буквально накануне
Бородинского сражения император Александр 1 встречается в Або с
королем шведским Бернадотом, заключает союзнический договор и
решает вопрос безопасности северных границ.
И эти огромные усилия Александра I как бы не замечают его современники, и особенно близкие родственники из царской династии.
Даже близкая по духу к царю, сестра Екатерина упрекает его в бездействии.
Как известно, всякие рассуждения историков о давно прошедших
событиях – это их умозаключения, и не более того. Самый объективный «историк» – современник событий, его документальные свидетельства. Поэтому приведем полностью ответное письмо императора
на обвинения сестры. 18 сентября 1812 года Александр I писал сестре,
великий княгине Екатерине Павловне:
«Что еще может делать человек, как не следовать сво­им наилучшим убеждениям? Они одни руководят мною. Имен­но они заставили
меня назначить Барклая командующим 1-й армией из-за репутации,
которую он составил себе во время прошедших войн против французов и шведов. Они же заставили меня думать, что он превосходит в познаниях Багратиона. Когда это убеждение подтвердилось грубейши­
ми ошибками последнего во время нынешней кампании, ко­торые отчасти повлекли за собой наши неудачи, я менее чем когда-либо счёл
его способным командовать двумя армиями, объединившимися под
Смоленском. Хотя я и был не очень доволен тем, что мне приходилось
видеть от Барклая, я счи­тал его сильнейшим, чем другой, в вопросах
стратегии, в которой тот, другой, не имел никакого понятия. Наконец, по тому же убеждению, я не мог найти никого на это место…
В Петербурге я обнаружил, что все единодушно высказы­ваются за
назначение главнокомандующим старика Куту­зова: это был общий
вопль. Вначале то, что мне известно об этом человеке, заставило меня
воспротивиться, но когда в письме от 5 августа Ростопчин известил
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
189
меня, что вся Моск­ва желает, чтобы командовал Кутузов, находя, что
оба, и Барклай, и Багратион, не способны на это, а Барклай между
тем, как нарочно, только и делал одну глупость за другой под Смоленском, я не мог поступить иначе, как уступить едино­душным пожеланиям и назначить Кутузова…
Теперь я обра­щаюсь к вопросу, который беспокоит меня более всего: речь идет о моей чести. Признаюсь Вам, друг мой, что для меня тем
более мучительно затрагивать эту струну, что, по крайней мере в ваших
глазах, я считал свою честь незапят­нанной. Я не могу поверить, что в
Вашем письме идет речь о той личной храбрости, которой может обладать любой простой солдат и которой я не придаю никакой ценности.
Но чего я не могу понять, так это, как Вы в Ваших письмах Жоржу в
Вильно хотели заставить меня уехать из армии. Вы, говорившая мне в
письме от 5 августа: «Ради Бога, не прини­майте решения командовать
лично, ибо нужно незамедли­тельно назначить главнокомандующего,
к которому войска имели бы доверие; Вы же не можете внушать никакого; впро­чем, если поражение постигнет лично Вас, то причиненное
этим зло будет непоправимо», заявляя, что я не могу вну­шить никакого доверия, повторяю; я не могу понять, что Вы хотите сказать мне
в Вашем последнем письме словами: спасите Вашу честь, она задета.
Ваше присутствие сможет вернуть Вам расположение общества». Вы
подразумеваете мое присутствие в армии? И как примирить эти два
столь противоположных мнения?
Принеся в жертву пользе мое самолюбие, покинув армию, ибо
утверждали, что там я приношу вред, что я освободил генералов от
всякой ответственности, что я не внушаю никакого доверия войскам,
что неудачи, вменяемые в вину мне, более неприятны, чем те, что вменяются в вину моим генералам, посудите сами, мой добрый друг, как
больно после этого было мне слышать, что моя честь оказалась задета,
когда я лишь сделал то, чего от меня хотели, покинув армию, в то время как я не имел иного желания, как в ней остаться, и твердо решил
возвратиться туда перед назначением Ку­тузова, и когда я отказался от
этого только после этого назначения, отчасти по памяти о том, к чему
угодливый характер этого человека привел при Аустерлице, и отчас­ти
следуя Вашим собственным советам и советам многих других, разделяющих Ваше мнение.
…. Я далек от того, чтобы впадать в отчаяние, несмотря на всю пропитывающую меня горечь, я твердо решил более чем когда-либо быть
настойчивым в борьбе, и все мои помыс­лы стремятся к этой цели…».
К сожалению, некоторые историки трактуют «откровения» государя, как его слабость и растерянность. Но не следует забывать, что это
глубоко личная переписка с близким по духу человеком, родной се-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
190
строй и великой княгиней Екатериной, с которой царь как бы сверял
свои действия и помыслы. Но принимал решение император всегда
сам – взвесив все мнения, все за и против. Так было с назначением
Кутузова, о чём свидетельствуют документы, и Москву император посетил именно тогда, когда в этом была возможность и особая необходимость, а не тогда, когда ему советовала сестра – перед Бородинским
сражением. И в Смоленске Александр I решал важные стратегические
задачи по заманиванию Наполеона в «мышеловку» – в бескрайнюю,
центральную часть России, где «великая наполеоновская армия» впоследствии просто погибла.
А то, что Александр I принимал упрёки и критику великой княгини,
делает ему только честь. Ни один император мира не потерпел бы этого.
Для тех же историков, которые воспринимали эти откровения
Александра за наивность «человека средней величины», можно привести только один пример того, как российский император хранил
все годы своего правления тайну престолонаследия. Ведь известно,
что император Павел был убит только лишь потому, что у него был
альтернативный наследник, объявленный самим Павлом. Об этом
знали придворные военные и воспользовались этим, чтобы избавиться от «жестокого» царя. Помня об этом, Александр I подписал в своё
время Манифест о престолонаследии Николая Павловича, но об этом
практически не знал никто, кроме митрополита. Поэтому недовольные правлением Александра I отдельные военные дворяне (оппозиция власти была и будет всегда), просто не знали на кого опереться:
Николай Павлович сам был в полном неведении, а великий князь
Константин Павлович, отрекшийся от престола при личной беседе с
братом Александром I, хранил глубочайшие молчание все эти годы.
Эта простая «комбинация» с Манифестом позволила Александру I
стабилизировать царскую власть, исключить любые попытки дворцовых военных переворотов. Неслучайно, Александр I месяцами мог
свободно быть вне столицы России, не опасаясь за престол.
26 августа (7 сентября) 1812 года произошло Бородинское побоище, в результате которого в течение одного дня было убито и тяжело
ранено с обеих сторон десятки и десятки тысяч человек. Подобного
массового истребления людей в столь короткий промежуток времени история не знала. По свидетельству современников, от этой ужасающей картины груды человеческих тел на Бородинском поле был
в ужасе даже сам Бонапарт, который добивался этого сражения и который за время своих многочисленных военных баталий видел не раз
последствия своих кровавых деяний.
После этой кровавой бойни Кутузов дал приказ отступать за
Moжайск. Москва была сдана неприятелю. Наполеон праздновал
«победу». Россия негодовала. Придворное дворянство обвиняло в по-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
191
ражении и Кутузова, и царя Александра I. Ведь видя бой со стороны,
всегда хорошо командовать и обвинять тех, кто несёт бремя личной
ответственности. Лишь Кутузов в своем рапорте отмечал, что «вступление неприятеля в Москву не есть еще покорение России. Напротив того, с армией делаю я движения на Тульской дороге. Сие приведет меня в состояние прикрывать пособия, в обильнейших наших
губерниях заготовленные. Всякое другое направление пресекло бы
мне оные и связь с армиями Тормасова и Чичагова»…
И император Александр I, и фельдмаршал Кутузов хорошо понимали, что второго «бородинского побоища» армия не выдержит, да и
суть победы не в тактике отдельных сражений, а в стратегии изматывания и уничтожения войск противника в ходе затяжной войны, к которой Наполеон не был готов.
Как хорошо известно из истории, катастрофическое поражение
Наполеона развивалось столь стремительно и трагично для него, что
уже в декабре 1812 года Бонапарт потерял в необъятных просторах заснеженной России почти всю свою армии и позорно бежал, бросив всё.
С другой стороны, уже в середине декабря 1812 года Александр I
вступил в освобожденный Вильно. Императора торжественно приветствовали войска, население города, князь Кутузов, генералы, герои
Отече­ственной войны. Именно здесь и теперь все понимали особую
роль в освобождении России Александра I, который всегда умом, душой и сердцем был рядом с армией, обеспечивая её стратегию, резервы и международную поддержку.
Особенно хорошо сознавал эту ведущую роль императора, как стратега, организатора и руководителя общей военной политики, фельдмаршал Кутузов, который был посвящен в эти планы и особо ценил
то, что Александр I не вмешивался в тактику военных сражений.
Более двух недель Александр I находился в Вильно. Заручившись
поддержкой и встречными просьбами союзников о военной помощи,
российский император активно обсуждал со своими генералами план
военной компании по освобождению европейских государств от полчищ Наполеона. Одновременно тридцатипятилетний император России активно проводил работу по созданию военной коалиции против
Наполеона: велись переговоры с Англией и Швецией, восстанавливались отношения с Австрией и Пруссией, войска которых участвовали в
войне против России на стороне французов.
После подписания Таурогенской конвенции русские войска перешли 28 декабря 1812 года в наступление и вскоре вступили в Польшу, а в феврале 1813 года дошли до Одера. Здесь в местечке Кулиш начались переговоры новой коалиции о совместных военных действиях,
которые завершились подписанием союзного договора об освобождении европейских государств от Наполеона.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
192
Следует отметить, что многие русские генералы – Кутузов, Ростопчин, Шишков и другие ветераны войн были против продолжения
войны и участия в освобождении Пруссии, Польши и т.д. от наполеоновских войск. Дальнейший ход истории свидетельствует, что они
были правы: кроме огромных человеческих и материальных потерь и
чёрной неблагодарности – Россия ничего не получила.
Примечательно, что и в годы Второй мировой войны Россия
(СССР) при освобождении Европы от фашистских захватчиков потеряла миллионы своих воинов, которым сегодня даже нет покоя и
места в священных могилах.
В те же далекие годы, западные монархи, призывая Александра I
к войне с Наполеоном до победного конца, одновременно вели двойную игру. В частности, король Пруссии, опасаясь, что Александр I
воспользуется моментом для расширения Российской империи, поддерживал контакты и с противной стороной. На что русский царь четко и определенно писал прусскому монарху:
«Я дал барону Штейну, русскому сановнику, но одному из самых
верных подданных Вашего Величества, полную свобо­ду действий. Я
надеюсь, что доказал этим Вашему Величе­ству, насколько сохранение
этих государств для их законных монархов волнует меня».
В этой связи следует привести и другой документ, подписанный
князем Кутузовым и Гарденбергом: «Первым побуждением Его Величества Императора Всероссийского по выходе во главе победоносных
войск за гра­ницы России было воссоединиться ради правого дела,
кото­рому столь зримо покровительствует Провидение, со свои­ми
давними и самыми дорогими союзниками, чтобы испол­нить предназначение, от которого зависят спокойствие и счастье народов, изнуренных столькими потрясениями и столькими жертвами. Наступит
время, когда договоры не будут больше заключаться только для передышки, когда они снова будут исполняться с той религиозной верой,
с той свя­щенной нерушимостью, на которых держится уважение, могущество и неприкосновенность монархий».
Этот документ явно редактировался российским императором, так
как несёт в себе его идею о создании Священного союза европейских
государств на основе принципов священного писания. Эту идею, в
последующем осуществленную Александром I, весьма остро критиковали и современники, и историки, считая это чуть ли не парадоксом его религиозных, мистических воззрений, возведенных им в ранг
международной государственной политики. Но не будем спешить
с выводами, ведь спустя два столетия европейские народы пришли,
точнее, вернулись, к идее создания Европейского Союза.
И, вне всякого сомнения, очень бы хотелось, чтобы в этом столетии государственные мужи осознали бы необходимость построения
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
193
новых отношений между странами без войн, без вражды, без вранья,
на основе священного писания – не убий, не укради… Конечно же,
эти принципы следует понимать более широко. Главное, хотя бы сейчас задуматься над тем, что закладывал Александр I в основу мирных
международных отношений, создавая Священный Союз государств.
Но это тема уже для другого исследования.
А между тем, в марте 1813 года, после вступления русских в Берлин, Пруссия объявила войну Франции. Причём своё вступление в
союз с Россией прусский король пытался обставить рядом условий, в
частности, получить всё герцогство Варшавское. На что получил категорический отказ Александра I.
Вскоре к новому военному союзу присоединилась Англия, которая
обязалась уплатить крупные военные издержки России и Пруссии.
Эта финансовая помощь была обусловлена рядом условий, в частности, без согласия Великобритании: «Россия и Пруссия обязуются не
вести сепаратных перего­воров с общими врагами, не подписывать ни
мира, ни пере­мирия, ни какого бы то ни было соглашения иначе как
по общему согласию».
В апреле 1813 года император Александр и король Пруссии торжественно вошли с войсками в Дрезден. Это случилось в день святой
Пасхи.
Дальнейшие военные события в Германии развивались весьма
сложно. После триумфального приёма в Дрездене Александра I, как
освободителя немецкого народа, последовало трагическое поражение
объединенных войск под Бауценом. Наполеон был еще силен. И союзники вынуждены были пойти на военное перемирие.
Июнь и июль 1813 года прошли в нескончаемых спорах и переговорах между союзниками. Каждый тянул «одеяло» в свою сторону,
желая получить побольше от раздела наполеоновского «пирога». Были
и положительные процессы этого времени перемирия: Россия и Пруссия пополнили свои резервы свежими полками, в войну с Наполеоном
вступили Австрия и Швеция. В этом особая заслуга Александра I.
В условиях обьединения коалиционных войск против Наполена
война возобновилась, и боевые действия более не пре­кращались до занятия Парижа. В этих условиях в местечке Тёплице были заключены
новые договоры между Россией, Австрией и Пруссией по окончательному разгрому наполеоновских войск и дальнейшему устройству
мира в Европе. Следует признать, что боевые действия проходили с
переменным успехом. Наполеон оказывал отчаянное сопротивление.
И все же союзные войска, основу которых составляла русская армия,
неизменно продвигались вперед!
На переговорах в Тёплице Александр I занял особое положение.
Историк Сорель особо подчеркнул: «Александр был здесь главным
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
194
действующим лицом. Именно тогда он показал себя стабилизатором,
или, как начинали говорить на классическом жаргоне эпохи, царем
царей, Агамемноном новой Илиады. Он сумел издалека очаровать
французов, непрестанно повторяя, что не смешивает дело Наполеона
с вопросом об их свободах и границах: простое и сильное политическое решение. …Наконец, и это самое главное, он продиктовал весьма дипломатичные соглашения, составленные по образцу, взявшему
верх в Калише, и направленные к тому же предмету: воздерживаться
от споров, сохраняя притязания каждого на общие завоевания. Сначала возьмем всё, потом каждый получит свою долю!».
А вот личное свидетельство самого Александра I об этом периоде
истории в письме князю Голицыну А.Н. в связи с кончиной видного
союзнического генерала Моро:
«…ещё из Праги я писал в Петербург, что горе нам, если мы вообразим себе, что дело решено, раз уж Моро с нами,— один только Бог,
а не Моро или кто-то другой, может довести дело до благоприятного
конца; на меня это происшествие, не считая горького сожаления о генерале как человеке, не произвело никакого действия, кроме того, что
укрепило во мне веру, что Бог оставляет заботу обо всем за собой одним и что мое доверие к Нему сильнее, чем ко всем Моро на свете. У
нас дела продолжают идти великолепно. Весь Ваш сердцем и душой.
Тёплице, 16 сентября 1813».
По поводу этого и других подобных писем российского императора многие историки и современники говорили, что Александр I впал в
религиозный мистицизм и т.д. и т.п. Думается, что и здесь Александр I
просто не понимали его современники, да и последующие историки.
Ведь император не был религиозным фанатом, но как человек верующий, полагаясь на Бога, он всегда думал о земном, об армии, России,
народе. А говоря о Боге, он понимал то, что над нами, что управляет
этим огромным космическим миром, что пока недоступно человеческому пониманию и может быть принято только на веру.
В октябре 1813 года союзники, наконец, разбили армию Наполеона в кровопролитном двухдневном сражении под Лейпцигом. Опять
пошли разговоры о будущем мире, но каждый думал лишь о своих
выгодах. Закулисные интриги заключались в том, чтобы как можно
больше урвать от наполеоновской империи. Ведь Париж был совсем
рядом. Среди союзников были и те, которые говорили между собой,
что не стоит жертвовать Наполеоном в угоду императору Александру.
Особенно старались британцы. Почувствовав запах огромного «пирога», на переговорах появился некий англичанин Касльри.
Известный по тем временам историк Сорель писал с большой иронией об этих событиях: «Касльри прибыл в Фрибург 18 января (1814).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
195
Это персо­наж, который появляется на сцене, когда драма близится к
концу; с этих пор он останется в первых рядах; он в боль­шой степени способствовал подготовке развязки, как в роли представителя Англии, так и сам по себе.
…он ненавидел Революцию и как таковую, и потому, что она была
французской и касалась величия Франции. Уничто­жить Революцию,
вернуть Францию к ее старым грани­цам – вот вся его политика. Касльри не хотел ни полной гибели и исчезновения Франции, ни триумфа
и преобладания России. Эти взгляды отдаляли его от Александра.
Александр всегда внушал ему беспокойство, так никогда и не покорив; всё в этом неуловимом славянине вызывало у него недоверие; эта
«комета» действовала ему на нервы. Меттерних, внушая ему большее
доверие, успокаивал его своим образом действий: он лавировал в тех
же водах…»
Великодушие российского императора для них было непонятно.
Имея самую мощную и мобильную армию в центре Европы, он не
настаивал на своём особом статусе. Больше того, он утверждал, что
выбор главы правительства Франции следует предоставить самим
французам. И как всегда западные политики искали тайный смысл в
заявлениях и действиях российского императора, который по своему
душевному состоянию и особому религиозному сознанию преимуществ добра и мира перед злом и войной на столетия опережал алчных
политиков. К слову, и сегодня «порядочность и честь» – архаизмы в
политике, где закулисные интриги остаются нормой международных
отношений, а война – средством разрешения споров.
Поскольку переговоры крайне затягивались, и Наполеон мог собрать новые силы, было принято решение двигаться на Париж. На
этом настоял Александр I, который хорошо понимал, что промедление приведет к новым жертвам, да и делить шкуру неубитого «медведя» в России не принято.
Свидетель тех событий пруссак Гарденберг писал в днев­нике: «Видел короля (т. е. Фридриха-Вильгельма) и Русского Императора. Обсуждение плана действий и разногласий, ... чтобы пойти прямо на
Париж, этого же хочет император Александр. Австрийская сторона
против этого; другие не знают, чего хотят».
В марте 1814 года союзные войска вошли в Париж. Наполеон уже
не мог оказать серьезного сопротивления. Парижане особенно восторженно встречали российского императора, которого с полным
основанием все считали освободителем Европы. Молодой император
Александр 1, правда, заметно поседевший, был великолепен в мундире Кавалергардского полка на арабском скакуне…
Думается не последнюю роль в горячем приёме парижанами Александра I сыграло и его выступление перед представителям Парижа
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
196
накануне вступления русских войск в столицу: «У меня во Франции
только один враг, и враг этот – человек, обманувший меня самым недостойным образом, злоупотребивший моим доверием, изменивший
всем данным им мне клятвам, принесший в мою страну самую несправедливую, самую гнусную войну. Никакое примирение между ним
и мной отныне невозможно, но я повторяю, что во Франции у меня
один только этот враг. Все французы, кроме него, у меня на хорошем
счету. Я уважаю Францию и французов и желаю, чтобы они позволили мне помочь им. Скажите же, господа, парижанам, что я вхожу в их
город не как враг, и только от них зависит, чтобы я стал им другом; но
скажите также, что у меня во Франции есть один единственный враг и
что по отношению к нему я не примирим».
Думается, эти слова не требуют комментариев. Краткий очерк об
Александре I, основанный большей частью на документах и фактах,
убедительно свидетельствует об особой роли российского императора
в Победе над Наполеоном в Отечественной войне 1812 года и освобождении Европы от амбициозного диктатора.
В канун 200-летия Великой Победы было бы справедливо, чествуя героев освободительной войны, отдать должное и российскому
императору Александру I, в том числе установив в Москве, в Париже или в Лейпциге, а, возможно, и в Смоленске, памятники Царюпобедителю!
Литература
1. Богданович М.И. История царствования императора Александра I и
Россия в его время. СПб., 1869–1871. Т. 1–6.
2. Шильдер Н.К. Император Александр I. Его жизнь и царствование.
СПб., 1904–1905. Т. 1–4.
3. Ключевский В.О. Александра I. Лекции из «Курса русской истории»,
1910.
4. Николай Михайлович, великий князь. Император Александр I. СПб.,
1912. Т. 1–2.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
197
Никитина Н.В.
Взаимоотношение власти и общества
в деле восстановления
городского хозяйства Смоленска
после ОтечественноЙ войны 1812 года
Взаимоотношение власти и общества в период после Отечественной войны 1812 года – одна из малоизученных тем региональной
истории. Актуальность заявленной нами проблемы не подвергается сомнению, т.к. в современных условиях понимание диалектики
демократических и авторитарных традиций невозможно без изучения даже небольшого периода истории народного представительства,
всех бытовавших социальных институтов России в их развитии. Такой
подход находится в русле «новой политической истории», быстро развивающейся в странах Европы, включая современную Россию1. До
1990-х гг. в отечественной истории России самоуправление, как и в
целом, дореформенный город, оставались периферийной темой. Последние 10–15 лет наблюдается всплеск интереса к истории российского городского самоуправления2. Но проблемы взаимоотношений
государственной власти и городских дум в Смоленской губернии в
первые годы после Отечественной войны 1812 года не становилась
еще предметом специального научного изучения.
Источниковую базу нашего исследования составила делопроизводственная документация органов Смоленской городской думы,
представленная перепиской вышестоящих инстанций с низовыми
учреждениями управления, отчетами, журналами заседаний думы,
губернского правления, а также указами, рапортами, запросами, ответами на запросы, прошениями, материалами о выборах (баллотировочные списки, протоколы), списками кандидатов (избирателей),
явочными листами, предписаниями губернаторов об утверждении
избранных в должность, ходатайства об освобождении от должности
и т.д. Все эти документы отложены в фонде Смоленской городской
думы Государственного архива Смоленской области.
Во время военных действий в ночь на 5 ноября 1812 г. сгорели архивы Смоленской городской думы и магистрата. Первый из сохранившихся в документах ГАСО послевоенный журнал заседаний городской
думы датирован 1814 г. В фондах ГАСО отложилось незначительное
число делопроизводственной документации городской думы Смоленска за 1813 г. Вероятно, в этот период органы городского самоуправления в Смоленске действовали крайне нерегулярно.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
198
Во время Отечественной войны 1812 года Смоленский городской
голова, купец Кузьма Макарьевич Верзин, избранный на эту должность в начале 1811 г., в городе отсутствовал. Смоленский историк
Н.А. Мурзакевич в «Дневнике» сообщил, что вернулся К.М. Верзин
в Смоленск только в начале 1813 г. До войны К.М. Верзин был одним
из самых уважаемых и состоятельных купцов Смоленска. На Хлебной
площади за Днепром, «на самом видном месте», у него был каменный
2-х этажный дом, в котором находился постоялый двор, харчевня,
лавки, питейным дом и амбары. Но благополучие купеческой семьи
рухнуло, когда в августе 1812 г. дом со всем имуществом и товарами
был сожжен французами. По послевоенному плану архитектора В. Гесте место, занимаемое ранее домом Верзиных, было отдано под значительно расширенную городскую торговую площадь.
В январе 1814 г. состоялись первые послевоенные выборы в органы
городского самоуправления на ближайшее трехлетие. Новым городским головой был избран купец И.В. Филимонов, который занимал
эту должность три срока подряд.
Здание на Молоховской улице, в котором располагались присутственные места городской думы, городской магистрат и сиротский
суд, сгорели вместе с архивами 5 ноября 1812 г.3. В 1813–1824 гг. городская дума располагалась в доме мещанина Николая Бородавкина
в I части Смоленска «по распоряжению начальства в виде казенного
постоя» без уплаты оценочного сбора4. В 1816 г. городской голова
И.В. Филимонов купил за 300 рублей здание бывшей городской гауптвахты «на постройку дома для общества»5. В 1820 г. по его предложению было решено построить новое общественное здание, «для чего от
господина губернского архитектора М.Н. Слепнева получен … фасад
и план»6. Трехэтажный каменный общественный дом был построен в
середине 1820-х гг. на прежнем месте.
На содержание Смоленской городской думы в 1814 г. была определена сумма в 1200 рублей, на содержание сиротского суда – 175 рублей
в год7. На ремонт дорог и мостов по раскладке городских доходов выделено 775 рублей. Занимался этой важнейшей частью восстановления Смоленска городовой староста П. Везнев. Ему же было поручено
наблюдение и содержание пожарной команды города, которой принадлежало 18 лошадей, пожарные инструменты и рукава, а также под
его контролем находилась работа ночных сторожей (48 человек), которые получали жалование от городской думы по 10 рублей в месяц.
Бургомистром в 1814 г. был избран купец Филипп Клименков.
Земские сборы в 1813 г. «по разорению» смолян не собирались,
поэтому и раскладки городских доходов не было8. В 1813 г. смоленские купцы предложили собрать на общественные расходы с каждого
капитала «I-ой гильдии по 30 рублей, II – по 20 рублей, III – по 10 рублей», однако из-за бедственного положения смоленского купечества
в 1814 г. «сбора не проведено»9.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
199
Важнейшей частью деятельности гласных Смоленской городской
думы в послевоенный период была установка фактических людских
потерь жителей города в период войны и оккупации. По разным данным, в Смоленске до 1812 г. проживало от 11,5 до 13 тыс. человек, в
том числе – 88 купеческих семей и 2015 мещан мужского пола. В 1813 г.
купцы объявили «только десять капиталов в III гильдию», остальные
были переведены в мещанское сословие10. На 1814 г. 42 смоленские
семьи объявили капиталы более 8 тыс. рублей, достаточных для записи их к III купеческой гильдии.
За время войны в губернском городе погибли и умерли по подсчетам
городской думы 797 мещан. В 1813 г. их было 1165, 1814 г. – 1418 человек мужского пола 11. В 1816 г. в Смоленске проживало 187 купцов
(III гильдия) и 1770 мещан мужского пола12. В 1820 г. купцов в Смоленске было в три раза меньше, чем до войны13. В 1824 г. среди смолян
купцов II гильдии числился – один человек, III гильдии – 52 человека14.
Восстановление городского хозяйства, инфраструктуры и жилого фонда Смоленска началось весной 1813 г. при непосредственном
участии членов городской думы. Приехавшему в город столичному
архитектору Вильяму Гесте было поручено составить новый план города с учетом сложившихся исторических реалий. Помогали ему губернский архитектор, «художник архитектуры» Фиксен, Смоленский
уездный архитектор Карнеев и городской архитектор М.Н. Слепнев15.
Выяснилось, что жители самовольно восстанавливали свои дома, без
согласования с какими-либо архитектурными планами. Смоленский
гражданский губернатор К.И. Аш в апреле 1813 г. в донесении МВД
пишет: «При первом приступе к разбитию кварталов точно по плану
открылось, что не только многие садовые и огородные места, частным
людям принадлежащие, но и сами дома, могущие быть возобновленными, должны отойти под улицы»16. В феврале 1815 г. Смоленский,
Дорогобужский, Поречский и Ельнинский землемеры были командированы гражданским губернатором «для снятия с натуры» плана
Смоленска. В помощь им городовым старостой Ф. Ражневым были
найдены среди жителей знающие люди, которые могли бы «показывать места, в особенности пустопорожние, их положение и за кем
оные во владение состоят»17. В начале 1817 г. В.Гесте разработал новый
план регулярной застройки Смоленска.
До 1812 г. в Смоленске было 70 каменных и 2575 деревянных обывательских дома18, из них внутри крепостной стены 954 купеческих
и мещанских дома19. В результате нашествия Наполеона более
70% домов смоленских обывателей были сожжены, разрушены
или значительно пострадали. В мае 1816 г. великий князь Николай Павлович, посетивший город, «видел в больших улицах пустыри, столбы и пни садовые обгоревшие, также пустыри и стены
бывших каменных господских домов», – писал в одном из писем
историк Смоленска Н.А. Мурзакевич20.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
200
21 марта 1813 г. К.М. Верзин поручил «депутату разоренного и
выжженного города» купцу Ивану Васильевичу Филимонову, члену
комиссии по помощи жителям Смоленска собрать сведения о числе разрушенных домов и лавок в городе. Первые подсчеты депутата
Филимонова были весьма приблизительными: разрушено и сожжено
2250 домов и до 500 лавок в крепости и на форштадте Смоленска, которые были здесь до 1812 г.21. В 1820 г. в Смоленске, по подсчетам городской думы, осталось «каменных домов 69, в том числе разоренных
и непокрытых 31, деревянных домов 1515»22. Более других пострадали Ильинский приход, где из 208 домов сохранилось только шесть,
Одигитриевский приход, в котором из 72 домов уцелело только 20, в
Заднепровье – Нижне-Николаевский приход, где осталось в целостности только 15 домов из 14023.
Манифестом Александра I от 30 августа 1814 г. недоимка по сбору
налогов с жителей губернии за 1812–1813 гг., составляющая 93487 рублей, была прощена24. 23 февраля 1816 г. император «повелел состоящую на купцах и мещанах городов Смоленска и Гжатска по 1 января
1815 года недоимку (со смоленских мещан в размере 16 519 рублей
40 копеек) простить и не взыскивать»25. В 1814–1816 гг. важной частью деятельности смоленских городских властей стала оценка убытков горожан. Весной 1814 г. городской голова И.В. Филимонов вместе
с членами Комитета помощи смолянам обследовал разграбленные и
сожженные неприятелем производственные помещения и дома многих смолян. Именитый гражданин, награжденный императором крестом ордена Св. Иоанна Иерусалимского, купец Иван Евстафьевич
Клименков в Одигитриевском приходе до войны имел «две каменная
лавки с товаром акцизным, шелковым, бумажным», потерпел материального убытка на 51 тыс. рублей26. Наиболее значительные убытки потерпели: купец Захар Филимонович Щедрин, который потерял
трехэтажный деревянный дом на каменном фундаменте за Тихвинским шлагбаумом (ущерб оценен в 10000 рублей); купец Иван Быткин, который лишился каменного дома и кирпичного завода (ущерб
оценен в 15000 рублей); купец Иван Арчаков (ущерб 5500 рублей),
малолетние наследники купца Гущина, Семен Яковлевич и Василий
Степанович Кульбацкие и т.д.27. Всего же по данным Смоленской городской думы, «потери от разорения» составили для смолян 4 207918 рублей
47 копеек28.
В 1813 г. смоленские купцы и мещане обратились через сенатора и
Смоленского военного губернатора Павла Никитича Каверина в Комитет министров с просьбой выдать им ссуду «на поправление их состояний и коммерции в 2,5 млн. рублей», но получили отказ. Смоленской городской голова купец Иван Васильевич Филимонов, который
в августе 1814 г. ездил в качестве депутата на торжества по случаю возвращения императора из Европы в Санкт-Петербург, передал императору новое прошение смолян29. Смоляне передали «Общественный
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
201
приговор» от 21 июля 1813 г. с просьбой выделить ссуду в 2,5 миллиона
рублей. Три раза (29 декабря 1813 г., 3 января 1814 г. и 3 июня 1814 г.)
смоляне просили «…о продолжении льгот в платеже казенных повинностей»30. Однако Александр I вновь не поддержал просьбу смолян.
В 1817 г. гражданский губернатор К.И. Аш представил императору
очередную смету на восстановление Смоленска на сумму 1 358 947 рублей. Однако Александр I потребовал от смоленских властей большей
расторопности и проявления их способности самостоятельно находить пути выхода их хозяйственного кризиса. «Итак, я оставляю поправление Смоленска до будущего года. Считая сие резонным и для
того, чтобы Вы имели время устроить кирпичные заводы и лесной магазин», – писал в феврале 1817 г. император К.И. Ашу31.
Государство рассчитывало на помощь городских властей в деле распределения средств на восстановление города. В 1816–1818 гг. было
создано три комиссии с привлечением выборных от городских сословий для оценки ущерба смоленских обывателей. В 1816 г. создана комиссия «О пособии обывателям из купцов и мещан» в составе Смоленского городского головы И.В. Филимонова, гласных думы Самотесова
и Малкина32. В 1816 г. была создана комиссия «О пособии обывателям в
постройке новых и исправлении разоренных строений», председателем
которой был назначен действительный статский советник Ярославцев,
членами – городской голова Филимонов, бургомистр Мозжаков, гласные и ратманы думы, а также депутаты от дворян, купечества и мещанства (Клемент Савельев, Петр Тишевский, Иван Папков). В 1818 г. была
создана комиссия при уездном предводителе дворянства «для рассмотрения убытков …к назначению пособия», в которую вошли депутаты
от смоленского купечества и мещанства: по I части города – купец Яков
Щокотов и мещанин Григорий Павлов, по II части города – мещанин
Александр Кульбацкий и купец Макар Лапков, по III части – купец
Степан Текоцкий и мещанин Петр Везнев33. Комиссии принимали
прошения о выделении помощи от разоренных жителей Смоленска,
рассматривали каждый случай и выделяли деньги на восстановление
разрушенных домов и хозяйственных построек. Бедным обывателям
«в виде подаяния» в 1816 г. казна выделила 85 210 рублей, из них 16000
рублей передала лично императрица Мария Федоровна. Раздачей этой
суммы занималась супруга смоленского губернатора34. К 1820 г. из разных мест смолянам было пожаловано 346 900 рублей.
Одной из причин затянувшегося восстановления Смоленской губернии была нехватка строительных материалов. Во время войны по
данным городской думы было взорваны семь башен Смоленской крепостной стены. По предложению гражданского губернатора К.И. Аша
весной 1814 г. обывателям было предоставлено право брать кирпич из
них для строительства домов и мощения улиц «с непременной обязанностью, чтобы они счистили и щебень от тех башен». Большинство
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
202
смоленских историков ставят это в вину К.И. Ашу. Нам представляется, что губернатор делал это в силу необходимости и сложившихся
временных реалий. Стоимость одной тысячи кирпича была установлена «не отяготительная для обывателей» в 10 рублей35. Поскольку
желающих было много, было разрешено «отпускать каждому не более
как от 5 до 10 тысяч». Первой начался разбор разрушенной Казанской
(Безымянной) башни. Отпуском кирпича и сбором денег занималась
городская дума. Для ведения бухгалтерии был избран мещанин Федор Федорович Скопинцов36. В мае 1814 г. он жаловался городскому
голове, что горожане «не предъявляя ему билетов, не платя денег, и
не вывозя назначенного числа щебня самовольно кирпич выбирают и
развозят по домам, какового беспорядка и самовольства он один удержать никак не может»37. Ему в помощь была отправлена полицейская
команда. Разбор Казанской башни продолжался около года. К весне
1815 г. Ф.Ф. Скопинцов собрал более 1800 рублей, которые были отправлены в городскую казну. Кроме строительства обывательских домов, камень использовался для ремонта городского хозяйства, в частности щебнем из башни был выровнен спуск с Вознесенской горы,
ведущий к Днепровскому мосту.
Камень для строительства в 1816 г. брали из запасов, сделанных
около городских шлагбаумов. По указу 1805 г. власти обязаны были
собирать камень со всех крестьян, приезжающих в город. Весь кирпич был тщательно пересчитан депутатами городской думы. На Тихвинском шлагбауме хранилось 50 куч камня, на Свирском – пять, на
Санкт-Петербургском – 21, на Московском «по втоптанию в землю»
сосчитать гласным думы не удалось38. Этот камень использовался и
для восстановления обывательских домов и мощения улиц. Стоимость
сажени камня была определена в восемь рублей, деньги вносились в
городскую думу39. Сохранилось собственноручное прошение священника Одигитриевской церкви, смоленского историка Н.А. Мурзакевича
о выдаче ему полсажени камня от Киевского шлагбаума для мощения
улицы около собственного дома40.
Предметом неустанной заботы Смоленской городской думы был
ремонт городских дорог. В 1814 г. городские пути находились в ведении городового старосты Петра Везнева. К середине августа 1814 г.
им было израсходовано 750 рублей на исправления проездов по городу, однако это не улучшило ситуацию, староста просил выделить
еще 300 рублей. На содержание дорог, мостов, труб и шести паромов
через Днепр и на починку Днепровского моста в 1815 г. городская
дума выделила 1750 рублей41, однако этих средств не хватало для качественного ремонта. Поэтому с 1816 г. дума передала их содержание на откуп городским обывателям. В городе, кроме Днепровского,
было 12 казенных мостов и четыре трубопровода, содержание которых Смоленская городская дума была вынуждена принять на свой
счет в 1815 г. Но денег на их починку в городской казне также не хва-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
203
тало. В 1815 г. генерал-майор Иван Григорьевич Мицкой жаловался в
думу, что не смог проехать через реку Есенную «по не имению моста
со стороны, принадлежащей починкой городу»42. Днепровский мост
был восстановлен только осенью 1814 г., но 31 мая 1816 г. неожиданного обрушился, т.к. строился наспех.
Постепенно восстанавливалась хозяйственная жизнь Смоленска.
До войны в Смоленске было до 200 частных ремесленных мастерских
и 27 мануфактур43. В 1813 г. восстановил свою работу «мыльный» завод
купца Анисима Самотесова, расположенный во II части города44. Медопивоваренный завод, расположенный на городской земле в III части
Смоленска, с 1805 г. принадлежал г. Фалееву, затем с 1811 г. – Бельскому купцу Червякову, в 1814 г. был взят в аренду купцами Петром
Васильевичем Тишевским и Парфеном Захарьевичем Ефременковым
«с заплатой 125 рублей в доход города»45. В 1814 г. мещанин Василий
Алексеевич Луковников построил на Санкт-Петербургской дороге
«по правую руку» кирпичный сарай «для делания кирпича»46, купец П.З. Ефременков в 1816 г. открыл кирпичный завод на Покровской горе, на
выезде из города на Петербургской дороге47. По данным городской
думы в 1815 г. в Смоленске существовали четыре «кафельных», 24 кожевенных, два пивоваренных, два свечных, пять кирпичных, четыре
известковых, один замшенный, два сыромытный, два скорнячных заводов, всего 46 мануфактур и ремесленных мастерских48. Заводов к
1820 г. было по данным думы 2749. В 1824 г. из число увеличилось до 28:
три пивоваренных, 22 кожевенных, три свечных завода50.
До войны 1812 г. в городе было 69 каменных и 248 деревянных торговых лавок, в 1820 г. осталось 87 деревянных и построено 121 каменная лавка51. До 1812 г. купец Алексей Шипулин имел «стеклянную»
лавку, купец Константин Брюхов торговал «красным» товаром. После войны они оказались совершенно разорены52. Именитый гражданин купец Иван Евстафьевич Клименков в 1815 г. с сыновьями был
вынужден уволиться из смоленского купечества «для вступления в
статскую службу»53. Мещанин (до войны купец) Лука Осипович Квицинский имел каменный двухэтажный дом на Молоховской улице, с
погребами и лавкой, в которой он торговал винами. В 1815 г. его ущерб
оценен в 13800 рублей54.
До войны в Смоленске собирались две ярмарка, каждая работала
по четыре недели в году55. С 1813 г. в городе снова начала работу ежегодная Вознесенская торговая ярмарка, которая проходила только
три дня в мае на площадях на Поповом Поле (в районе церкви Петра и
Павла). После 1818 г. по предложению К.И. Аша ее расположили и на
площади за Молоховскими воротами, «на Киевской дороге, окруженную в отдаленности обывательскими домами, на которых местах по
примеру Макарьевской ярмарки можно на счет города устроить временные балаганы и шалаши»56. Городская дума просила передать для
размещения ярмарки «казенное каменное здание, состоящее внутри
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
204
города близ Молоховских ворот, в котором прежде помещался кадетский корпус и которое по сожжении в нашествие неприятеля в 1812 г. остался
впусту и подвергается без покрыши падению…»57. Однако губернская
администрация отказала городскому голове, здание оставалось незанятым до начала 30-х гг. ХIХ века.
В 1814 г. Смоленская городская дума для увеличения городских доходов учредила следующие сборы с проданного на ярмарке домашнего скота: с лошади – 1,5 рубля, с коровы – 50 копеек, с теленка, козы
и овцы – 20 копеек58. Но доходы были небольшими: в 1813 г. – 539 рублей, в 1814 г. – 513 рублей59. Поэтому в 1815 г. торговая площадь была
отдана на откуп смоленскому купцу Быткину за 650 рублей. В 1816 г.
дума приняла решение собирать в городской доход по 1% с продаж с
иногородних купцов60.
Еще одна интересная сфера деятельности думы – прием иностранцев, оставшихся в России после войны, в смоленское мещанство.
Первыми из них были итальянец «Франциско Антон Иванова сына
Компанини» и военнопленный француз Александр Дельатр, принятый в смоленское мещанское общество в мае 1814 года. 18 июня 1814
года смоленским мещанином стал француз Петр Ерсон61. Весной 1815
года в смоленское мещанство принят иностранец Боган Клаус62.
От разорения губернский центр окончательно оправился только
в 30-х гг. ХIХ века. Этот этап его восстановления связан с деятельностью гражданского губернатора Н.И. Хмельницкого (1829–1837) и
городского головы В.С. Кульбацкого.
Примечания
1 См.: Кром М.М. Новая политическая история: темы, подходы, проблемы // Новая политическая история: сб. научных работ. СПб, 2004. С. 7–17;
Куприянов А. Культура городского самоуправления русской провинции. 1760–
1860-е годы. М., 2009.
2 Институты самоуправления: историко-правовое исследование. М., 1995;
Городское управление и государственная власть. М., 1995; Середа Н.В. Реформы управления Екатерины Второй: источниковедческое исследование. М.,
2004; Семенов А.К. Городское самоуправление провинциальных городов России и задача имперской модернизации в конце ХVIII–ХХ вв. Липецк, 2005.
3 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1814). Д. 3. Л. 414 об.
4 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1824), д. 64, л. 82, 171–171 об.
5 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1816). Д. 25. Л. 60.
6 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (820). Д. 45. Л. 351 об.
7 ГАСО, ф. 1260. оп. 1 (1814), д. 3, л. 145.
8 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1814). Д. 3. Л. 30, 414 об.
9 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1814). Д. 3. Л. 23.
10 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1814). Д. 3. Л. 54.
11 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1814). Д. 3. Л. 265 об.; там же, д. 5, л. 24 об.
12 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1816). Д. 25. Л. 278.
13 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1820). Д. 45. Л. 391.
14 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1824). Д. 64.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
205
15 ГАСО. Ф. 1 (Канцелярия Смоленских губернаторов). Оп. 1 (1813). Д. 96.
Л. 14; там же. Ф. 1260. Оп. 1 (1813). Д. 3. Л. 169.
16 ГАСО. Ф. 1. Оп. 1 (1813). Д. 87 в. Л. 3.
17 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1815). Д. 14. Л. 29.
18 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1820). Д. 45. Л. 389 об.
19 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1814). Д. 5. Л. 25 об.
20 Дневник священника Никифора Андриановича Мурзакевича. 1766–
1834 гг. Смоленск, 2003. С. 55.
21 ГАСО.Ф. 1260 (Смоленская городска дума). Оп. 1 (1814). Д. 2. Л. 14–15.
22 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1820). Д. 40. Л. 389 об.
23 ГАСО. Ф. 49 (Смоленская духовная семинария). Оп. 1 (1812). Д. 2. Л. 41
об, 42 об, 49 об.
24 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1816). Д. 25. Л. 225 об.
25 ГАСО. Ф. 1260 Оп. 1 (1816). Д. 25 Л. 84, 169.
26 ГАСО. Ф. 6 (Смоленское дворянское депутатское собрание). Оп. 1
(1822). Д. 4. Л.2 об.
27 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1814). Д. 3. Л. 144; там же. Оп. 1 (1816). Д. 28. Л. 16
об – 17, 34 об, 35; там же. Оп. 1 (1818). Д. 38. Л. 248
28 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1820). Д. 45. Л. 390–392.
29 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1814). Д. 3. Л. 250 об. –251.
30 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1814). Д. 3. Л. 250 об. – 251.
31 ГАСО. Ф. 1. Оп. 1 (1817). Д. 5. оц. Л. 7.
32 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1816). Д. 25. Л. 341.
33 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1818). Д. 38. Л. 344.
34 ГАСО. Ф. 1. Оп. 1 (1817). Д. 5. оц. Л. 7.
35 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1814). Д. 3. Л. 140.
36 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1814). Д. 3. Л. 141 об.
37 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1814). Д. 3. Л. 186.
38 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1814). Д. 3. Л. 360.
39 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1816). Д. 25. Л. 127.
40 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1819). Д. 43. Л. 37.
41 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1815). Д. 14. Л. 89.
42 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1815). Д. 14. Л. 287.
43 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1814). Д. 5. Л. 25 об; там же. Оп. 1 (1820). Д. 45.
Л. 389 об.
44 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1814). Д. 11. Л. 1 об.
45 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1814). Д. 3. Л. 24 об., 110, 138 об, 139 об.
46 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1814). Д. 3. Л. 305.
47 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1816). Д. 25. Л. 352.
48 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1815). Д. 14. Л. 123 об.
49 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1820). Д. 45. Л. 389 об.
50 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1824). Д. 64. Л. 287.
51 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1820). Д. 45. Л. 389 об.
52 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1814). Д. 3. Л. 162 об, 163.
53 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1815). Д. 14. Л. 11-12 об.
54 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1815). Д. 14. Л. 5.
55 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1820). Д. 45. Л. 391 об.
56 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1818). Д. 38. Л. 143 об.
57 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1818). Д. 38. Л. 144.
58 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1815). Д. 14. Л. 153.
59 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1815). Д. 14. Л. 161 об.
60 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1815). Д. 25. Л. 328.
61 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1814). Д. 5. Л. 139, 148, 171.
62 ГАСО. Ф. 1260. Оп. 1 (1815). Д. 14. Л. 65.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
206
Сведения об авторах
Боханов Владимир Николаевич, директор Смоленского филиала
ФГБОУ ВПО «Российский государственный университет туризма и
сервиса».
Быченкова Юлия Александровна, доцент Смоленского филиала
ФГБОУ ВПО «Российский государственный университет туризма и
сервиса».
Володин Денис Александрович, доцент Смоленского филиала
ФГБОУ ВПО «Российский государственный университет туризма и
сервиса», кандидат философских наук.
Высотская Надежда Федоровна, профессор Белорусского государственного университета, доктор искусствоведения, лауреат Государственной премии Республики Беларусь.
Иванов Александр Михайлович, преподаватель Смоленского филиала НОУ ВПО «Санкт-Петербургский институт внешнеэкономических связей , экономики и права».
Иванова Ольга Сергеевна, главный хранитель музея-заповедника
А.С. Грибоедова «Хмелита»
Каплинский Владимир Борисович, член Союза писателей России,
член Союза краеведов России.
Качулина Лина Александровна, директор Велижского районного
историко-краеведческого музея.
Кузовчикова Галина Николаевна, директор Кардымовского
историко-краеведческого музея.
Лызлова Татьяна Сергеевна, доцент Смоленского филиала ФГБОУ
ВПО «Российский государственный университет туризма и сервиса»,
кандидат исторических наук.
Лышковская Ирина Николаевна, главный специалист ОГУ ГАСО
(г. Смоленск).
Назарян Елена Анатольевна, заведующая кафедрой государственно-правовых дисциплин Калужского филиала Московской
финансово-юридической академии.
Нахимов Александр Павлович, вице-предводитель Московского
дворянского собрания, председатель морской секции Российского
дворянского собрания.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
207
Петрова Юлия Витальевна, научный сотрудник МУК «Вяземский
историко-краеведческий музей».
Подмазо Александр Александрович, советник начальника Управления по сохранению культурных ценностей Федеральной службы по
надзору за соблюдением законодательства в области охраны культурного наследия (г. Москва).
Попов Андрей Иванович, профессор Поволжской социальногосударственной академии (г. Самара), доктор исторических наук.
Потрошков Сергей Васильевич, заведующий кафедрой истории
Украины и всемирной истории Харьковской государственной академии культуры, доктор исторических наук.
Ставицкий Василий Алексеевич, президент «Академии проблем
мира противодействия войне», член Совета по государственной
культурной политике при Председателе Совета Федерации России,
почетный доктор наук РАЕН по отделению военной истории.
Филиппова Альбина Александровна, заместитель директора по
науке музея-заповедника А.С. Грибоедова «Хмелита», кандидат филологических наук.
Хомченко Сергей Назарович, ст. научный сотрудник Государственного Бородинского Военно-исторического музея-заповедника.
Целорунго Дмитрий Георгиевич, ведущий научный сотрудник Государственного Бородинского военно-исторического музеязаповедника, кандидат исторических наук.
Чудов Кирилл, студент 4 курса Смоленского филиала ФГБОУ
ВПО «Российский государственный университет туризма и сервиса».
Шкурлов Игорь Владимирович, начальник отдела Департамента
Смоленской области по культуре.
Щекатуров Александр Борисович, краевед (г. Смоленск).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
208
Научное издание
1812 год: война и мир
Материалы
III Всероссийской научной конференции
Ответственные за выпуск:
Н.В. Деверилина, С.А. Кремень, И.В. Шкурлов
Выпускающий редактор: И. Флиманкова
Дизайн обложки: А. Сикорский
Технический редактор: М. Алейник
Корректор: С. Денисенкова
На обложке картина П. Кривоногова
«Оборона Смоленска»
ИП И.А. Флиманкова
Лицензия ЛР № 6193 от 01.11.2001
Комитет по печати Российской Федерации
214025, Смоленск, ул. Нормандия-Неман, 31–216
Тел.: 8-910-787-82-59
Формат 60х901/16. Бумага офсетная. Печать офсетная.
Гарнитура «NewtonC». Печ. л. 13.
Тираж 500 экз. Заказ N
Издание отпечатано с готового оригинал-макета
в ОАО ордена “Знак Почета”
«Смоленская областная типография им. В.И. Смирнова»
214000, Смоленск, проспект им. Ю. Гагарина, 2
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
150
Размер файла
3 869 Кб
Теги
3138, конференция, война, материалы, всероссийской, мир, научно, iii, 1812
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа