close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

2317

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Заметки. Реплики. Отклики
Лев ГОРОДЕЦКИЙ
У ZEITUNGEN В ПЛЕНУ: ОСИП МАНДЕЛЬШТАМ
И ЯЗЫК СОВЕТСКОЙ ПРЕССЫ
Сталин <...> Ленин. Я люблю их
язык. Он мой язык.
О. Мандельштам. «Четвертая проза»
...борьба газетной темы и ямбиче
ского духа. Почти вся поэма в плену у
газеты.
О. Мандельштам. «Заметки о Шенье»
Повышенный интерес Мандельштама к советской газете
хорошо известен из его собственных текстов и записей мемуа
ристов.
В очерке «Холодное лето» (1923) он пишет: «А я люблю
выбежать утром на омытую светлую улицу, через сад, где за
ночь намело сугробы летнего снега, перины пуховых одуван
чиков, — прямо в киоск, за “Правдой”».
Точно так же в конце 1937 года в Калинине Мандельштам,
по воспоминаниям его жены, каждый день «просматривал
“Правду”», которую выписывал хозяин, пытаясь извлечь ин
формацию, в особенности из высказываний и даже из фото
графий Сталина.
433
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«Читая <...> О. М. часто говорил: “Мы погибли”... Впервые
он это произнес, показывая мне отзыв Сталина на сказку Горь
кого: “Эта штука сильнее “Фауста” Гете. Любовь побеждает
смерть”... Он сказал еще “мы погибли”, увидав на обложке како
гото иллюстрированного журнала, как Сталин протягивает ру
ку Ежову <...> Однажды за столом у Татьяны Васильевны
О. М. прочел речь Сталина <...> Сталин пил за ту науку, кото
рая нам нужна, а не за ту науку, которая нам не нужна <...>
О. М. сказал привычное: “Мы погибли”... Вот тутто Татьяна
Васильевна и ее муж разъярились: “Вам только бы гибнуть <...>
еще накликаете <...> вы бы как жить подумали”»1.
Психологический феномен «газетной зависимости» был
вполне распространен и «нормален» в советском «среднем
классе». Но этот же феномен, по меньшей мере, странен и, на
верное, уникален для большого поэта, принадлежащего к ин
теллектуальной элите общества.
Да, газеты читали все, кто хотел быть социально интегри
рованным, не остаться «на обочине» новой жизни. Для опре
деленного слоя городского населения чтение центральных га
зет и/или подписка на них служили признаком лояльности
советской власти и партии, неким ритуалом «текстуальной»
социализации.
Но тем не менее, трудно представить себе Пастернака, вы
бегающего утром за «Правдой». Или Ахматову, фиксирую
щую свои впечатления от прочтения свежего номера той же
газеты: «Вот “Правды” первая страница, / Вот с приговором
полоса <...> Футбол — для молодого баска, / Мадрида пла
менная жизнь» («Стансы», 1937).
Для русскосоветской художественной элиты принятой
нормой было презрение к газете, стремление както избежать
ее чтения (булгаковский профессор говорит: «не читайте со
ветских газет»), хотя совсем уйти от этого было невозможно.
1
См. Мандельштам Н. Воспоминания. М.: Москвакнига, 1989.
С. 320, 323.
434
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вообще, трудно представить, что могло быть привлека
тельного для психически нормального интеллектуала в со
ветской газете. Мандельштам и здесь выламывался из общего
ряда.
В чем здесь дело?
Вопервых, по выражению Мандельштама, «в дверях ску
чает» общее объяснение — ярко выраженная у Мандельштама
психологическая установка на получение новой информации
и на осуществление коммуникации: ведь газета в 20—30х —
это главная информационнокоммуникативная система, пусть
дозирующая и деформирующая информацию, но все же...
Проще говоря, Мандельштам вообще ориентирован, на
строен на абсорбирование новостей о происходящем вокруг
него, пусть препарированных цензурой. При этом он, конечно,
должен был максимально использовать главные на данный
момент коммуникационные системы, то есть газету и, в мень
шей степени, радио.
В Воронеже Мандельштам, кроме ежедневного чтения
центральных и местных газет, регулярно слушает «москов
ские» новости по радио («Наушнички <...> Ну, как метро?..»).
Вполне естественно представить, что если бы Мандель
штам через «щель в хронотопе» пролез в сегодняшний день,
он часы и дни проводил бы за монитором, впитывая всевоз
можную, совершенно не обязательно практически нужную
информацию из сети.
Тексты Мандельштама показывают, что он был «настро
ен» на использование любой информации, которую можно по
лучить из газеты. Мандельштам — «продвинутый юзер» газе
ты: он использует эту инфосистему целиком, со всеми ее
опциями, вплоть до отдела личных объявлений.
Газетный текст у него идет в дело (то есть отражается в ге
нерируемых им текстах) весь — с рогами, копытами и дерь
мом: от политических передовиц до спортивных сообщений
(«футбол для молодого баска») и рекламы кинотеатров (на
пример, кинореклама в Известиях, давшая один из образов
стихотворения «Волк»).
435
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Заметим теперь, что все сказанное выше относится к тек
сту любого вида (даже не обязательно вербальному), посту
пающему «на вход» сознания Мандельштама. Ему интересен
и экзистенциально важен любой печатный текст («листаю
книги в глыбких подворотнях, и не живу, и всетаки живу»), а
уж тем более тот, который имеет, по его ощущению, непосред
ственное отношение к его жизни (типа сообщений в «Правде»
в конце 1937го о готовящихся процессах и т. п.).
Добавим, что Мандельштам, повидимому чисто иудаи
стически, воспринимал мир как вербальный Текст, а тексту
альное описание мира — как результат работы некоторой сис
темы передачи информации по отношению к миру (к людям).
Ср. в «Разговоре о Данте» (гл. VI): «Нам уже трудно себе
представить <...> каким образом вся библейская космогония с
ее христианскими придатками могла восприниматься тогдаш
ними образованными людьми буквально как свежая газета,
как настоящий экстренный выпуск» (здесь и далее курсив
мой. — Л. Г.).
Резюмирующая метафора: можно сказать, что Мандель
штам — это мощная интеллектуальная машина (по выражению
С. Рудакова — «механизм») для переработки чужих и своих
(более ранних) текстов. При этом мы видим, что чтение газеты
для Мандельштама — это важнейший текстуальный контакт с
окружающим Миром, который и сам по себе есть Текст.
Но, опять же, любой homo sapiens в той или иной степени
является таковой машиной.
Почему все же именно газетный текст так привлекателен
и явно чемто маркирован для Мандельштама? Чистой «ин
формативности» газетного текста недостаточно для ответа на
этот вопрос. Что ж, мы пока что сказали: «вопервых»...
Вовторых, дело, повидимому, в том, что кроме вышерас
смотренной «инфометафизики» есть какаято конкретная
физика текста, делающая для Мандельштама газету привлека
тельной per se, без какой бы то ни было сиюминутной функ
циональности.
Это — язык газеты в широком смысле. Это — наиболее
комфортный и близкий для Мандельштама мир текста, мощ
436
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
но резонировавший с его собственным «мировым текстом», в
отличие от, скажем, мира текста «конвенциональной» нарра
тивной литературы2.
Близкий для него в чем? Что может быть общего у дискур
са гениального поэта и предельно, часто до идиотизма, стан
дартизированного языка советской газеты?
Представляется, что дело здесь в следующих психолинг
вистических феноменах:
Динамика текста и семантический взрыв. Мандельштама
привлекала доведенная до предела динамика репортажного
текста, установка репортажного текста на частотный семанти
ческий «взрыв» (в смысле Лотмана)3, установка на «клипо
вость» структуры текста и его рецепции. В «пределе» — это се
мантический взрыв (например, врезка семантического клипа,
blowup, и т. п.) в каждой точке текста4.
О присутствии у Мандельштама установки на «репортаж
ность» текста он сам прямо говорит во 2й и 6й главах «Раз
говора о Данте»5:
«И вот, читая песни Данта, мы получаем как бы информа'
ционные сводки с поля военных действий...»
«И если мы с этой точки зрения подойдем к Данту, то ока
жется, что в предании он видел не столько священную его,
2
Ср. вынесенное в эпиграф высказывание Мандельштама из
«Четвертой прозы» про язык Сталина, одного из главных генерато
ров русского газетного новояза: «Он мой язык». Для Мандельштама,
повидимому, «язык Сталина» = «советский газетный язык». См. бо
лее подробное обсуждение этого пассажа из «Четвертой прозы» в
конце статьи.
3
Репортажный язык — это текстуальный лотмановский взрыв
par excellence. См.: Лотман Ю. Культура и взрыв. М.: Гнозис, 1992.
4
О текстуальной идеологии семантического «взрыва» у Ман
дельштама подробно говорится в монографии: Городецкий Л. Кванто
вые смыслы текста Осипа Мандельштама: семантика взрыва и аппа
рат иноязычных интерференций (в печати).
5
Где, как обычно в «Разговоре о Данте», Дант — alter ego самого
Мандельштама.
437
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ослепляющую сторону, сколько предмет, обыгрываемый при
помощи горячего репортажа и страстного экспериментирова
нья. В двадцать шестой песни “Paradiso” Дант дорывается до
личного разговора с Адамом, до подлинного интервью. Ему
ассистирует Иоанн Богослов — автор Апокалипсиса».
Контекст репортажа симпатичен Мандельштаму, и его
привлекают действующие лица газетнорепортажной ситуа
ции: «Я к воробьям пойду и к репортерам». Здесь «воробьи» —
это «газетные воробьи» — прозвище мальчишекгазетчиков.
Предельная коммуникативность текста. В языке совет
ской газеты это свойство текста очевидно. Что касается Ман
дельштама, то Ю. Левин отмечал в работах 70х годов6 нарас
тающую ориентированность его текста «на п р о ц е с с
коммуникации. Усиливается апеллятивность — как глобаль
ная (стихотворение в целом — обращение к комуто или че
муто, будь то даже щегол, заводской гудок или кувшин), так
и локальная, с частой сменой локальных адресатов (см., на
пример, “К немецкой речи”). Очень часты вопросы, импера
тивы, обращения (в том числе, что особенно характерно, свое
образные “приветствия” типа “Ну здравствуй, чернозем”). Но
дело не только в количественном росте “коммуникативных
элементов” в тексте, но и, главное, в актуализации коммуни
кативности»7.
Ориентация на «репортаж участника» и на перформа2
тивность текста. В языке газеты вообще (в особенности, со
ветской газеты) присутствует установка на «репортаж участ
ника», который «в пределе» переходит в перформативность,
то есть в ситуацию, когда текст сам является частью того
события, которое он стремится выразить.
6
См.: Левин Ю. О некоторых особенностях поэтики позднего
Мандельштама // Жизнь и творчество О. Э. Мандельштама. Воро
неж: Воронежский унт, 1990.
7
Там же. С. 412.
438
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Примеры перформативных ситуаций в советской прессе:
«призывы», «клятвы», даже названия газет (например, «При
зыв») и т. п.
Этот же феномен характерен для текста Мандельштама, на
что указал он сам в «Разговоре о Данте» (гл. 4; см. ниже). Это
же свойство мандельштамовского текста отмечал Ю. Левин:
«У позднего Мандельштама стихотворение из условного
знака коммуникативного акта превращается в как бы непосред
ственно — здесь и теперь — происходящее общение, из знака со
бытия само превращается в событие, из литературного факта —
в факт жизни. Такие стихи, как “Куда как страшно...”, “Мы с то
бой на кухне посидим...”, “Нет, не спрятаться мне...” и мн. др. да
ют не описание ситуации, а актуальное ее присутствие, предпо
лагающее не фиктивный, а реальный контакт»8.
Ю. Левин, применяя некоторые нарратологические поня
тия, утверждает, что для позднего Мандельштама «наиболее
характерен случай как “личностного”, так и пространственно
временного совпадения Н [наблюдателя] и Г [говорящего]
<...> причем этот НГ локализован и темпорализован внутри
события, — тип “репортажа участника”9 (характерный при
мер — “Стихи о неизвестном солдате” с их сочетанием апока
липтичности и репортажности). Крайним частным случаем
является перформативный текст, когда стихотворение само
является тем актом, который оно выражает (автореферент
ность). Такие тексты максимально ситуативны, особенно глу
боко укоренены в действительности, в них Н и Г слиты до не
различимости, поскольку “повествование здесь само является
событием”. Многие стихи позднего Мандельштама тяготеют к
перформативности, что проявляется, в частности, в употреб
лении конструкций типа “Я скажу это начерно, шопотом...”, “Я
8
Левин Ю. Указ. соч. С. 412.
Ср. вышеприведенный пассаж из 6й главы «Разговора о Дан
те»: «Дант дорывается до личного разговора с Адамом, до подлинно
го интервью».
9
439
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
скажу тебе с последней прямотой...”, “Я шепчу обескровлен
ным ртом...”, за которыми следует “говоримый” текст (озна
чаемое таких конструкций — сам факт говорения здесь и те
перь, т.е. совпадает с означающим)»10.
Продолжая Левина, можно сказать, что к этой же системе
феноменов относится, повидимому, ситуация у Мандель
штама, когда текст «изучает сам себя». Ср. его пассаж в «Раз
говоре о Данте»: «непрерывное превращение материально
поэтического субстрата, сохраняющего свое единство и
стремящегося проникнуть внутрь себя самого».
Существенно отметить, что философ А. Бергсон, под
влиянием которого находился Мандельштам, считал «внут
реннее наблюдение», «интроспекцию» (погружение в созна
ние) эффективным методом познания. Усилием «интроспек
ции» человек может понять связь действительности и своей
экзистенции, то есть совместить Н и Г и стать «участником со
бытия, дающим репортаж». Газета per se и есть такой «участ
ник события» — это и привлекает Мандельштама в газете.
Установка на «игру слов» и на «оксюморонизацию». Ма
нипулирование семантикой. Для советского газетного языка
частотно использование «игры слов», «каламбуров»: это бро
сается в глаза хотя бы, например, в заголовках статей.
Эти техники — суть частные проявления общей ориента
ции на семантическое манипулирование, то есть наполнение
концептов, концептуальных метафор и т. п. русского языка
модифицированным содержанием для достижения некоей
«целевой семантической функции» текста.
Интересно, что и в дискурсе Сталина «каламбуры» — ру
тинное явление. М. Вайскопф в своем замечательном исследо
вании языка Сталина приводит ряд примеров — в частности,
он пишет: «стоит заново взглянуть на его [Сталина] первый
10
440
Левин Ю. Указ. соч. С. 412—413.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
публицистический псевдоним, составленный на каламбурно'
двуязычной основе...»11.
В той же работе Вайскопф приводит ряд примеров частот
ного присутствия в дискурсе Сталина оксюморонных тексту'
альных ситуаций, которые он, следуя советской традиции, на
зывает «сталинской диалектикой».
Соответственно, в текстах Мандельштама феномен игры
«на каламбурнодвуязычной основе» и феномен оксюморон
ных ситуаций типа «сухой влажности» абсолютно рутинны и
массовидны.
Несколько заостряя, можно сказать, что Сталин и Ман
дельштам — блестяшие «текстуальные манипуляторы». По
эффективности техники «лингвистического» манипулирова
ния их можно сравнить разве что с самыми выдающимися
«талмудистами», т.е. генераторами традиционных еврейских
текстов (см. ниже).
Собственно, в этом и состоит главный смысл высказыва
ния Мандельштама про язык Сталина (советский газетный
новояз): «мой язык».
Проанализировав вышесказанное, можно высказать ут
верждение, что «точки совпадения» языка Мандельштама и
советского газетного языка напоминают ряд черт и текстуаль
ных установок еврейского традиционного дискурса, то есть
мидраша, идишдискурса и т. п.
Текст Мандельштама часто совершенно удивительным об
разом напоминает традиционный еврейский текст, то есть Тал
муд, или Мидраш, или Каббалу, или традиционный идишдис
курс. Это выражается, прежде всего, в системном совпадении
некоторых принципов «генерирования» текста. При этом Ман
дельштам «идеологически совпадает» с традиционными еврей
11
Вайскопф М. «Писатель Сталин». М.: Новое литературное
обозрение, 2002. С. 196.
441
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
скими авторами в своем отношении к концепту и реальности
«Текста».
Он сам сказал про феномен своего отношения к «тексту» в
провокативном пассаже в своей «Четвертой прозе» (1929—
1930): «Кто же, братишки, повашему, больше филолог: Ста
лин, который проводит генеральную линию, большевики, ко
торые друг друга мучают из'за каждой буквочки, заставляют
отрекаться до десятых петухов12, — или Митька Благой с ве
ревкой? Помоему — Сталин. Помоему — Ленин. Я люблю их
язык. Он мой язык»13. Далее, в конце «Четвертой прозы»: «Ле
нин и Троцкий ходят в обнимку... Ходят два еврея <...> и один
все спрашивает, все спрашивает, а другой все крутит, все кру
тит, и никак им не разойтись».
Уместно сравнить с этими высказываниями широко из
вестную инвективу Лютера против «извращенной экзегетики
талмудистов14», которые «versuchen, drehen, deuten, martern
fast alle Wort», то есть «испытывают, крутят, толкуют, муча'
ют почти каждое слово»»15.
12
То есть именно «книжники» = «фарисеи» = «талмудисты», для
которых сакральный текст — это весь мир, манипуляция миром —
это манипуляция текстом, ради которой они мучают друг друга, за
ставляют (как новозаветного Петра) признавать «сакральность» тек
ста или отрекаться от текста и т. д.
13
То есть язык еврейского мидраша, приписываемый Мандель
штамом большевикам, независимо от их этничности (в частности, Ле
нину и Троцкому, см. след. цитату из «Четвертой прозы») — это язык
Мандельштама. Этот отрывок, завершающий 8ю главку «Четвертой
прозы», приводится А. Морозовым в его комментариях к изданию:
Мандельштам О. Шум времени. М.: Вагриус, 2002. С. 283. Устно Мо
розов сообщал (по свидетельству С. Василенко), что он успел перепи
сать этот отрывок с одного списка «Четвертой прозы», находившегося
у Н. Мандельштам, после чего этот кусок был кемто (предположи
тельно, самой Н. Я.) оторван, и даже остались следы отрыва.
14
То есть тех же фарисеев, толкующих букву Св. Писания.
15
Цит. по: Еврейская Энциклопедия, СПб., 1905—1912. Т. X. Кол.
445. Заметим, что там слово versuchen неточно переведено как «ис
следуют».
442
Автор
Иванов  Иван
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
1
Размер файла
68 Кб
Теги
2317
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа