close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

2 Общий общественное участие

код для вставкиСкачать
Публичная политика
Автор: sstoryteller Публичная политика
Вместо введения
В данной работе будет сделана попытка обзора влияния западных исследований и, в общем, западного дискурса на аналогичную повестку России.
В эссе излагается достаточно критичный взгляд на концепт публичной политики, его развитие, и обсуждение в России. Проблематика рассматривается с точки зрения практики и применения, собственно научные изыски будут затронуты лишь вскользь. Представляется, что именно проверка практикой должна стать одним из главных критериев актуальности научных разработок, а если о практике говорить не проходится, то критерием и обсуждением должна стать сама возможность практической реализации. Таким образом, целью данной работы является попытка рассмотреть влияние, которое оказывает западная наука на отечественную, проследить некоторые основные тренды, а также отследить, как и в какой последовательности меняются отечественные представления, дать этому оценку. При этом, в работе будет несколько уровней рассмотрения концепта публичной политики - в исторической перспективе, некий генезис данного понятия, с позиций российской реальности, т.е. будет приведена попытка проблематизации идеи с точки зрения исторической преемственности, схожести условий и сред, поскольку за основу берётся представление, что история развития, учитывая культурный, политический и другие контексты, ведёт к серьёзным расхождениям по итогам развития. Другими словами - социальное явление, вызревшее в одних условиях, не всегда может вызреть в других условиях, и тем более не может быть перенесено искусственно, поскольку любые социальные явления, а особенно демократические институты, требуют для себя совершенно особой среды, без которой они просто не выживают. Вторым уровнем рассмотрения станет современное движение научной мысли и дискурса в связке с тем, что происходит на Западе. В этой части работы будет приведена попытка анализа, который будет по большей части основан на аргументированных предположениях. Будут сравниваться научные работы, опубликованные российскими и западными учёными, полученные результаты сравнения будут интерпретироваться посредством формальной логики. В работе будет рассмотрен ряд научных статей опубликованных российскими и западными авторами в период с 2009 по 2011 годы и некоторые более ранние работы зарубежных авторов, поскольку невозможно было бы провести адекватный анализ без более глубокого исторического погружения. Касаясь материала, на основе которого пишется данная работа, нельзя не отметить, что события последних дней вносят значительные коррективы в представления авторов о ситуации в обществе и его развитии. Пессимистичные прогнозы об аполитичности общества оказались несостоятельны, и вполне возможно, что сейчас мы становимся свидетелями начала реальных демократических перемен. Однако следует отметить, что, несмотря на широкие протестные акции и настроения, никаких способов ведения диалога между обществом и государством нет, что, возможно, будет приводить к эскалации уже вылившегося на улицы недовольства. Таким образом, объясняется актуальность данной работы, поскольку публичная политика, является одним из инструментов, позволяющих проводить широкие обсуждения и согласования интересов. Одним словом, это реальный инструмент, который потенциально может решить назревший в стране кризис. Однако существует множество вопросов в отношении применения этого инструмента, главный из которых - почему он до сих пор не может эффективно применяться.
Объектом эссе является дискурс по поводу концепта публичной политики. Предметом является генезис представлений и несколько научных статей, касающихся публичной политики, опубликованных российскими и западными авторами. История концепта публичной политики
Концепт Публичной политики зародился в США в 70х годах. Американские учёные стали не только первооткрывателями и исследователями этого концепта, они сформировали и одну из главных научных школ публичной политики. В настоящее время открыты сотни кафедр и даже факультетов, где готовят специалистов по публичной политике. Ведущим специалистом выступает Юрген Хабермас, со своим представлением о публике и публичности и общественном мнении, которое формируется публичной сферой. Из других авторов можно отметить Андерсона, которые определяет политику, как некий курс, или систематическое действие, которое осуществляет актор или группа акторов для решения какой-либо задачи1. В этом определении легко просматривается "инструментальность" понятий, т.е. можно сделать вывод, что одной из отличительных черт американской школы является достаточно утилитарное отношение к публичной политике. Здесь её понимают как некий прикладной инструмент решения задач, в отличие, например, от некоторых российских авторов, которые полагают публичную политику неким философским понятием2, особенно в контексте дискурса по поводу развития общества и общественных институтов. Однако главной отличительной чертой американского представления о публичной политике является понимание её как государственной политики, т.е. как пишет Андерсон, "ряда систематических действий, направленных на решение общественно значимых задач"3. Подобный подход оказал прямое влияние на российскую науку, поскольку в некоторых вариантах перевод понятия "publicpolicy" (в данной работе приводится вариант перевода "публичная политика"), из англоязычных научных работ представлен как "государственная политика"4, или "социальная политика", или "открытая политика". Если подойти к анализу понятия более глубоко, то можно быстро выяснить причины такого отождествления (публичная=государственная) в американских научных кругах. Связано это со специфической моделью государства, которая реализована в Соединённых Штатах, где задача государства состоит в предоставлении услуг населению. Идея эта реализована более-менее эффективно, и таким образом, само состояние американского общества, которое делится на частный сектор, представленный мощнейшими экономическими структурами, и обществом, или правильнее будет сказать, гражданским обществом, порождает систему, в которой государство отождествлено и реально представляет публику и отстаивает её интересы в споре частного и общественного. В России же структура общественного и государственного устройства совершенно иная, поэтому, по сути, перевод понятий публичной политики как государственной политики искажает сам дух и принцип этого концепта, поскольку в России общество противопоставлено государству, также как на Западе мы имеем дело с противостоянием частного и общественного. При этом центром исследования американской школы остаётся именно государство, и главный фокус научных разработок - его эффективность. При рассмотрении проблемы в рамках российских реалий, возникает серьёзный вопрос о применимости опыта и наработок американских учёных в отечественных условиях. Вопрос очень серьёзный и требует отдельного рассмотрения, что невозможно в рамках данного эссе.
Получивший мощный толчок к развитию в 70х годах в США, концепт публичной политики был эффективно реализован в Западной Европе. При этом как европейская школа, так и европейский подход сильно отличаются от американского, можно предположить, что в том числе и из-за принципиального различия основ и структурной организации государства. Т.е. в Европе реализована другая модель государства, соответственно, и модель публичной политики здесь выстроена другая, исходя не только из других реалий, но и проблем, которые необходимо было решать посредством этого концепта. Если в США во главе угла стояли проблемы эффективности государства, то европейской повесткой стали интеграционные процессы. Здесь исследуются акторы, процедуры согласования интересов и само поле, на котором происходит "политика". Профессор одного из старейших вузов Европы - Болонского университета - Джильберто Капано определяет публичную политику как способ решения коллективных проблем5. При этом автор отмечает смещение акцентов с власти к социально значимым проблемам. В европейском дискурсе также идёт полёмика вокруг научных интересов учёных, изучающих публичную политику и политологию, при этом достаточно жёстко разделяются грани и того и другого. Таким образом, мы видим достаточно яркое отличие от подходов в США, хотя в обоих случаях речь идёт о гражданских инициативах и способах работы с ними. При этом исследователями отмечается, что если речь идёт о выборах, то предмет анализа сводится к голосованию и его последствиям: способам формирования коалиций и прочего, в то время как процессы публичной политики много сложнее и запутаннее. В реальности нет прямой корреляции между результатами выборов и принятыми политиками. В целом, Джильберто Капано говорит о том, что изучение публичной политики - это изучение действия. Опираясь на Капано, представители итальянской школы фиксируют ещё одну немаловажную деталь, которая имеет прямое отражение в Российской действительности. "Само участие аналитических сообществ в политических процессах есть суть демократии и демократического процесса, так как они являются теми площадками, на которых в дебатах вырабатываются альтернативные идеи и варианты решения общественных проблем."6 Таким образом, мы видим пример взаимопроникновения двух научных школ, представителей мульти-дисциплинарного подхода в Италии и сторонников субъектно-акторного подхода в России, которые в значительной степени поддерживают дискурс о роли и возможности аналитических центров в России, проведя значительные исследования в Татарстане, Карелии и Саратове. Стоит, однако, отметить и значимые различия и основания, которые приводятся российскими и итальянскими коллегами: для российских учёных на первом месте стоит сама по себе возможность какого бы то ни было участия аналитических центров в процессах принятия решений: "Таким образом - через публичное предъявление своего интеллектуального продукта - интеллектуалы пытаются повлиять на власть, стать частью цепочки принятия решений, а наиболее сильные и независимые из них - стать полноценными субъектами формирования повестки дня, субъектами публичной политики в своем регионе". Публичная политика в практическом применении
Ситуация в Италии имела некоторые сходства с российскими реалиями. "До появления в Форли университета управление городом происходило в "старой" манере. Доминировали бюрократические административные методы управления городом. При этом надо учитывать, что сам регион Эмилья-Романия является традиционно "красным", где на выборах постоянно побеждали коммунисты. Они управляли через диалог с гражданским обществом и гражданами, но при этом были сильны представления о том, что механизма выборов достаточно для выявления не только популярных, но и наиболее компетентных лидеров, готовых к решению муниципальных проблем. Это приводило к ошибочному мнению в политической практике, что демократически избранные должностные лица и назначенные ими чиновники достаточно компетентны для решения муниципальных проблем. Однако управление современным городом предполагает решение сложного конгломерата общезначимых проблем, требующее политического анализа и оценки, основанной на научных методах. Этого муниципальным властям как раз и не хватало. Решение муниципальных проблем ограничивалось логикой "политики перераспределения" денежных средств социальным группам. В результате решались краткосрочные тактические задачи. Стратегического видения муниципальных проблем и способов их решения не было"7
Однако центральное отличие всё же сохранилось, очень важно его отметить, поскольку это один из ключевых моментов, который также повлиял на Российские исследования, причём не в директивно-указательной, а в компаративной форме:
"С появлением в Форли университета потребности граждан в изменениях актуализировались. Ассоциации местных интересов (работодателей, малого и среднего бизнеса, наемных работников) стали обращаться к представителям университета (на конкретные факультеты, кафедры), чтобы последние помогли муниципалитету в решении общественных проблем города."8
Т.е. в Форли реальным инициатором включения аналитического центра в стратегическое управление города стало именно гражданское общество. В то время как в России этого не происходило и не происходит. Поэтому можно зафиксировать разрыв нескольких уровней: аналитические центры есть, но они вообще не эффективны на федеральном уровне, аналитические центры есть в регионах, однако запроса со стороны общества на использование этого ресурса не поступает. Таким образом, формируется основания для исследования гражданского общества в России и формирования вопросов о публике и качестве её.
Проблемы публичной политики в России
"На практическом уровне наличие серьезных проблем в сфере публичной политики всегда ощущается как несовершенство институтов - представительных органов, выборов, политических партий и т.д. Поэтому при анализе этих проблем необходимо использовать те исследовательские возможности, которые предоставляет институциональный подход.
В современной России разговор об институтах публичной политики все чаще начинается с констатации их неэффективности. Отмечается неэффективность парламента, так как при явном доминировании одной партии парламентские дискуссии утрачивают свой смысл. Очевидна неэффективность института разделения властей, ибо исполнительная власть фактически диктует свою волю власти законодательной. Неэффективен и институт политических партий, которые так и не стали выразителями политических интересов и воли больших социальных групп. Нарастающей критике подвергается также институт выборов, поскольку постоянно меняющиеся правила проведения таковых все больше ограничивают круг политических субъектов, сужают права граждан, повышают "цену выхода" на политический рынок. Почему же, несмотря на заведомую неэффективность, институты публичной политики сохраняются, продолжают функционировать и по мере приближения очередных парламентских/президентских выборов даже увеличивают свое влияние? .... "Отсутствие институциональных изменений означает, что никто из агентов не заинтересован в изменении существующих "правил игры". В сохранении неэффективных институтов может быть заинтересовано государство, если это способствует максимизации разницы между доходами и расходами казны; такие институты могут поддерживаться могущественными группами со специальными интересами; а эволюция общества... может попасть в зависимость от однажды избранной институциональной траектории (path dependence)"
На зависимость эволюции российского общества от некогда избранной "институциональной траектории", или "исторической колеи", обращают внимание многие исследователи. Наиболее последовательные сторонники подобной интерпретации российской истории исходят из того, что традиции авторитарного правления, опирающиеся на устойчивые архетипы "самодержавной политической культуры", в России настолько сильны, что их нельзя преодолеть никакими "демократизаторскими" усилиями. При этом явные искажения содержания и смыслов деятельности таких публичных институтов как парламентаризм, партии, выборы, разделение властей и других институтов публичной политики, призванных обеспечить активный доступ "публике" - то есть активных граждан - к выработке политических решений, самой публикой воспринимается достаточно равнодушно. Во всяком случае, никаких массовых волнений и публичных протестов по поводу искажения роли парламента или политических партий не наблюдалось, что говорит о том, что сама российская "публика" эти публичные институты не так уж и ценит, предпочитая ориентироваться в реализации своих интересов на весьма непубличные формы социальных связей. Наблюдения за подобными процессами в современной российской политической практике приводят к выводу, что на данном этапе развития публичной сферы и публичной политики в России, в ней наибольшее значение приобретают не институты, а, скорее, акторы или субъекты политики, которые способны использовать эти институты в своих интересах".9
Таким образом, мы видим сразу несколько точек активного пересечения интересов западной и российской науки и исследований, при этом на первый взгляд они дополняют друг-друга, по крайней мере, мы убедились, какое значительное влияние оказывает итальянский опыт на российские исследования. Тем не менее, открытым остаётся ряд важных вопросов, которые собственно и зафиксированы. Несмотря на схожесть институтов, процессы в Европе, США и России протекают различные и по разным правилам, общее изучение этих процессов, даже с применением специальной методологической базы, реальных ответов на вопросы не дало, тем не менее, результаты принесло:
"Применив институциональный подход, предложенный нашими коллегами-экономистами, к институтам публичной политики, мы сразу оценили его эвристические возможности и получили замечательную подсказку в развитии нашего субъектного метода изучения публичной политики, который мы решили совместить с институциональным."
1.Философские и методологические вопросы оказались в центре внимания ученых Института социологии РАН - в частности, в исследованиях, проводимых под руководством Ю.А.Красина.
2.Активистский тип ценностей и деятельностный подход, ориентированный на выработку в первую очередь успешных технологий гражданского участия, - в центре "Стратегия" под руководством А.Ю. Сунгурова.
3. Особое внимание к субъектам и формирующимся институтам публичной политики стало "фирменным знаком" исследователей с кафедры публичной политики ГУ-ВШЭ под руководством Н.Ю. Беляевой".10
Выводы
Подводя итог, можно сделать некоторые выводы и обобщения. Несмотря на значительные усилия отечественных учёных, пока нет чёткого обоснования принципиальной возможности применения концепции публичной политики в России. В целом, отечественные исследования опираются на западные разработки и движутся в их фарватере, пока выявляя скорее различия, в том числе и непреодолимые, с тем, что существует на Западе. Тем не менее, сравнение европейского и американского опытов позволяет предположить, что более глубокая разработка национальных особенностей данной темы, а именно поиск и описание конкретных точек приложения публичной политики (в её не философском, а инструментальном смысле), позволит эффективно внедрять её в общественную жизнь. Из приведённого сравнения двух западных течений и отечественной реакции на них не ясно, какие именно проблемы современной России, в особенности проблемы связанные с государственным управлением, можно решать посредством публичной политики. Тем не менее, ситуация последнего месяца показывает яркое пробуждение гражданского общества и отсутствие каких либо механизмов диалога, кроме так называемой уличной демократии, когда многотысячные митинги артикулируют общественные запрос. При этом количества собравшихся, похоже, должно быть достаточно, чтобы их голос, звучащий на Болотной площади, был услышан в Кремле. Ситуация показала, что рост протестных настроений был спонтанным и мало прогнозируемым, несмотря на то, что все исследовательские центры фиксировали рост недовольства. Сегодня и общество, и государство столкнулись с реально проблемой невозможности диалога. Будет ли решена эта проблема посредством внедрения публичной политики, или же всё останется на своих местах, всё это может стать предметом новых исследований. А. Третьяков
Литература:
1. Внимание "движущим силам" и управляющим субъектам. Современные зарубежные традиции исследования публичной политики. Применение категории "публичная политика" в России: причины отставания.
2. Андерсон Д. Публичная политика
3. Беляева Н.Ю. Публичная политика в России. 2006
4. Беляева Н.Ю. Публичная политика в России. Полис. 2007
5. Беляева. Концепт публичной политики. ПОЛИС. №3. 2011
6. Публичная политика в современной России: субъекты и институты: сб. ст. / отв. ред.-сост. Н.Ю. Беляева, ГУ-ВШЭ. М.: ТЕИС, 2006.
7. Публичная политика: от теории к практике / сост. и науч. ред. Н.Ю. Данилова, О.Ю. Гурова, Н.Г. Жидкова. С.Пб.: Алетейя, 2008.
8. Публичное пространство, гражданское общество и власть: Опыт развития и взаимодействия / Ред.кол.: А.Ю. Сунгуров (отв. ред.) и др. - М.: РАПН, РОССПЭН, 2008.
9. Политическое управление и публичная политика XXI века: Государство, общество и политические элиты / Ред.кол.: О.В. Гаман-Голутвина (отв. ред.) и др. - М.: РАПН, РОССПЭН, 2008.
10. Сборники статей серии "Публичная политика" // под ред. А.Ю. Сунгурова. - С.Пб.: Норма, 2004-2006.
1Джеймс Андерсон. Публичная политика: введение.
2
3 Джеймс Андерсон. Публичная политика: введение.
4 Там же
5Джильберто Капано. Политическая наука и исследования публичной политики. Состояние дисциплины.
6 Аналитические сообщества в Республике Карелия. Москва 2010
7 Джильберто Капано. Политическая наука и исследования публичной политики. Состояние дисциплины.
8 Джильберто Капано. Политическая наука и исследования публичной политики. Состояние дисциплины.
9 Беляева Н.Ю. Публичная политика в России: теория и практика. Формирование научных школ
10 Н.Ю. Беляева "РАЗВИТИЕ КОНЦЕПТА ПУБЛИЧНОЙ ПОЛИТИКИ:
ВНИМАНИЕ "ДВИЖУЩИМ СИЛАМ" И УПРАВЛЯЮЩИМ СУБЪЕКТАМ"
Публичная сфера
(PUBLIC SPHERE) Сфера публичной жизни, в рамках которой может разворачиваться обсуждение общественно значимых вопросов, ведущее к формированию информированного общественного мнения. С развитием публичной сферы связан ряд институтов - государство, газеты и журналы, обеспечение публичного пространства, такого, как парки, кафе и другие общественные места, - а также культура, благоприятствующая публичной жизни. Некоторые теоретики, такие, как Хабермас или Сеннет (Sennett, 1974), утверждали, что публичная сфера была наиболее развита в Европе XVIII в., и что с тех пор наблюдались отход от участия в общественной жизни и растущее разделение между сферами публичной и частной жизни под влиянием развития капитализма и коммодификации повседневной жизни. Это означало разрыв между семьей и жизнью домохозяйства, с одной стороны, и миром работы и политики - с другой. Это деление обусловлено также гендерными различиями, поскольку организацией частной сферы занимаются женщины, а в публичной доминируют мужчины. Предметом широкого обсуждения была современная роль средств массовой коммуникации, особенно телевидения, в сохранении публичной сферы (Dahlgren, 1995). Некоторые участники этой дискуссии утверждают, что телевидение делает тривиальными затрагиваемые вопросы и отличается тенденциозностью, вследствие чего препятствует обоснованному публичному обсуждению. Другие говорят о том, что телевидение в сущности поставляет сырой материал, используемый людьми для обсуждения общественно значимых вопросов в повседневной жизни. См. также: Приватизация; Приватизм. Приватная сфера
Отчет о заседании семинара "Политические идеи и идеологии в публичной сфере", Москва, 26 марта 2003 г. Доклад Е.Алексеенковой и В.Сергеева "Приватная сфера государства и приватная сфера личности"
26 марта 2008 г. в зале экспертного департамента Национального института "Высшая школа управления" состоялось очередное заседание семинара Исследовательского комитета РАПН по изучению идей и идеологий в публичной сфере, организованное совместно с совместно с Научно-экспертным советом Всероссийского Фонда "Национальные перспективы", Виртуальной мастерской РАПН и журнала "Полис" "Новые пространства политики и способы их изучения", Лигой политических наук - Московским региональным отделением РАПН и Национальным институтом "Высшая школа управления". В семинаре приняли участие: Алексеенкова Е.С. (МГИМО), Белоконев С.Ю. (МГУ, ВШУ), Бляхер Л.Е. (ТОГУ), Евстифеев Р.В. (РАГС), Казанцев А.А. (МГИМО), Капицын В.М. (МГУ), Коктыш К.Е. (МГИМО), Кузьмин А.С. (ВШУ, АсПЭК), Малинова О.Ю. (ИНИОН РАН), Назаров Р. (ИАЦ-МГУ), Окара А.Н., Орлова А.С. (Экспертный департамент ВШУ), Поздняков Р.В., Святенков П. ("Смысл"), Сергеев В.М. (МГИМО), Чимирис В.С. (РГГУ), Якупова Л.З. (МГИМО). С докладом "Приватная сфера государства и приватная сфера личности" выступили проф. МГИМО В.М.Сергеев и н.с. МГИМО Е.С.Алексеенкова. Как пояснил В.М.Сергеев, авторы доклада попытались отступить от схем анализа общества, образующих "мейнстрим", в рамках которого государство и общества рассматриваются как два полюса, образующих политию, причем предполагается, что гражданское общество ограничивает власть государства, трактуемого как некая институциональная конструкция. Однако исторически эта схема более или менее корректна лишь для последних 200 лет (да и то не вполне): в других же обществах политическая власть представляется центром, который государство лишь оформляет. Однако проблема отношений индивида и общества есть и там (хотя гражданского общества нет). Авторы доклада попытались осмыслить факт существования внутри государства непрозрачных зон, попадая в которые, человек сталкивается с неизвестными ему механизмами властвования и практиками взаимодействия индивидов и государства - неинституционализированными сферами политики, где власть фактически не имеет предела, а сфера "прав человека" оказывается чрезвычайно уязвимой. Причем даже в институционализированных демократиях существуют неинституциональные ("внесистемные") инструменты политики, часто фактически нивелирующие демократические институты. По мысли авторов, внутри социально-политического поля можно выделить три сферы суверенитета: суверенитет индивида, суверенитет государства и сферу отсутствия суверенитета (публичную сферу), где нормы определяются в режиме диалога и ни государство, ни индивид не обладают абсолютным суверенитетом. В известном смысле можно говорить не только о приватной сфере личности (которую, по мнению авторов, можно рассматривать чисто этологически), но и о приватной сфере государства. Последнее понятие - скорее метафора, указывающая на "приватизацию государственного суверенитета" его носителем, наделенным монополией на трактовку поведения индивида. Е.С.Алексеенкова пояснила, что такая постановка вопроса может опираться на идеи К.Шмита, Дж.Агамбена, Ж.Батая. Однако у них речь идет о ситуациях нестабильности. Авторы же доклада попытались показать, что эта "беспредельная власть" является имманентно присущей характеристикой любого государства - и лишь проявляется с разной интенсивностью. Ее возможные ограничители - суд и публичная сфера, т.е. некий публичный контроль (однако его оборотной стороной является то, что публичный контроль сам по себе может нарушать приватную сферу индивида). А.С.Кузьмин обратил внимание на то, что "приватизатор" государственного суверенитета - по сути дела узурпатор, он обкрадывает суверена. Предложенная авторами доклада трактовка вызвала дискуссию о том, почему обладателями суверенитета нужно считать личность и государство, но не социальные группы и общественные организации. К.Е.Коктыш обратил внимание на постановку этого вопроса Г.Гроцием, разделявшим суверенитет общества и государства. Однако суверенитет личности у него - исключительно реактивный, по принципу талиона, он действует только тогда, когда нарушаются права. Согласно интерпретации В.М.Сергеева, приватная сфера личности возникает до общества - все социальные животные имеют приватную сферу. По мнению О.Ю.Малиновой, попытка обратиться к антропологическим основаниям политики для уточнения привычный представлений политической теории весьма плодотворна, однако она имеет определенные ограничения - в частности, ей не хватает историзма. Далее выступавшая высказала несогласие предложенным авторами доклада интерпретацией приватной сферы личности как сферы, где субъект не связан обязанностями, возникающими в рамках социальных норм. Нормы, действующие в приватной сфере, лишь отчасти являются продуктом творчества самих индивидов (контракт) - достаточно напомнить обеспокоенность либеральных классиков XIX в. проблемой конформизма. Наконец, весьма интересна идея о публичной сфере как ограничителе "приватной сферы" государства. Можно подумать, за счет каких механизмов (в т.ч. - связанных с производством идей), реализуется эта функция. К.Е.Коктыш пояснил, что этологически насилие присутствует и на докультурной стадии и в известном смысле этот аспект можно рассматривать вне зависимости от наслаивающихся позже социокультурных идентичностей. По мнению Е.С.Алексеенковой, понятие приватности культурно зависимо, но есть этологические уровни приватности, воздействуя на которые, мы получаем приблизительно одинаковый результат в разных сообществах. Р.Назаров отметил, что понятия публичности и приватности опираются на определенные социокультурные нормы, связанные с евроцентризмом. А.A.Казанцев высказался в пользу осторожного применения этологического языка. Надо удерживать в сознании то, что это, скорее, методика анализа, чем конечная упрощенная картинка реальности. В этом плане нельзя пытаться "втащить" представления об универсальной природе человека, основанные на этологии, отказавшись от таких представлений в рамках культурной антропологии. С его точки зрения, обсуждать тему "приватного пространства государства" безусловно необходимо, хотя они и "задевают" человека с либеральным сознанием. Но в настоящее время растет число проблем, выходящих за рамки "менйстримной" модели (например - расширение административных практик, связанное с ростом угроз безопасности). Работа В.М.Сергеева и Е.С.Алексеенковой дает язык, на котором эти проблемы можно обсуждать. Проблема, однако, в том, что она описывает "род", не описывая "видов", и таким образом провоцирует упрощенные интерпретации. А.С.Кузьмин высказал сомнения в продуктивности концепции суверенитета личности: если от нее отказаться, возникает приватная сфера общества. И между прочим, нормализирующая функция государства связана с культурой, а она вырабатывается обществом. В.М.Сергеев пояснил, что выяснение отношений между приватной сферой личности и обществом - это отдельная тема. В.М.Капицын отметил оригинальность подхода авторов к проблеме соотношения приватной и публичной сфер с властно-этатическими проникновениями. Он коснулся трех аспектов проблемы (прав человека, дискреции государственной власти, нормы как разграничителя проявлений приватного). Было бы односторонним рассмотрение прав человека как феномена лишь публичной сферы. Фиксируются (институционализируются) права человека в сфере публичной, ограничивая власть государственных органов, но исток основных прав - в экзистенциальном начале повседневных жизненных сфер: в стремлении людей отстоять приватное пространство, что рождает осознание состояния, которое называют достоинством. Такое проявляется даже у малых детей, хотя они ничего не знают о публичном проявлении прав человека. (Пример оправдывает обращение к этологии). Приватное пространство государства может проявляться в волевом акте собственного усмотрения, приводящем к дискреции субъектов официальной власти (судьи, правителя). Но дискреция - не только механизм подчинения приватной сферы личности, но и стимул мобилизации "публики", перевода личных стремлений в сферу публичного и преодоления аномии общества. Дискреция возвращает осознание ценности норм (и не только в крайних случаях), разграничивающих полюса политии, охраняющих автономию личности, и от "разгула" административной власти, и от возникновения "альтернативных государств", более опасных, чем авторитарное государство. Л.Е.Бляхер отметил, что наибольшая заслуга авторов состоит, с его точки зрения, смене терминологического ряда. При всем том, что сам этологический, да и антропологический подход к анализу политики представляется неоправданно сильной редукцией, он выступает основанием для разработки (дополнения) существующего терминологического аппарата. Система терминов, как любая замкнутая семиотическая система, не столько репрезентирует, сколько "заслоняет", маскирует реальность, как только она складывается. Дальнейшее исследование диктуется уже самой терминологической системой и в минимальной степени связано с наличным политическим. Рассматриваемая работа, взрывая устоявшуюся систему терминов, демаскирует, эксплицирует реальность. Ее сильнейший раздражающий эффект для любого "грамотного политолога" является основой поиска, путем на котором может быть уловлена, угадана специфика политических режимов "не-европейского" или "не-атлантического" типа. В электронном виде свои замечания прислал А.О.Зиновьев (СПб.), высказавший сомнения в правомерности понятия "публичная сфера государства". По мнению петербургского коллеги, за данным словоупотреблением, стоит определенное понимание соотношения публичного и частного и определенный стиль мышления, которые также вызывают возражения. Само деление на приватное и публичное, скорее всего, задается политически, то есть посредством деятельности государства, но государство не человек, у него не бывает "личных" интересов и "личных" прав. Монархия предполагает фигуру монарха и монарх как политический субъект имеет некоторую приватную сферу, но само представление об этой приватной сфере монарха возникло довольно поздно и часто является просто перенесением наших представлений о границах приватного/публичного на прошлое, в котором эти границы проходили по-другому. Зиновьев видит проблему аргументации Алексеенковой и Сергеева в вырывании философских аргументов из исторического контекста и применении философских концептов без учета их первоначального смысла в политико-философских дебатах. Для эпохи Великой французской революции характерен переход от репрезентативной публичной сферы ориентированной на сакральность "тела короля" к критической публичной сфере, которая была создана на базе литературных дискурсов, нового понимания семьи и семейной жизни (семьи как реализации любви, а не формы передачи собственности) и буржуазного образа жизни (рационализация жизни). Именно в силу столкновения двух образов мысли, которые были порождены двумя структурными типами публичной сферы, тайные приказы короля породили волну возмущения, они просто отражали более архаичный уровень правового сознания, а не приватную сферу государства. Приватная сфера в современности существует не просто как не публичная сфера, а как результат борьбы за права человека, как элемент становления правового государства и эффект функционирования публичной сферы. Это не природная данность, а "социальное конструирование реальности". В европейской традиции концепция приватной сферы вытекает из доктрин естественного права, приватность это естественное право человека. Поэтому "приватная сфера государства" - это "круглый квадрат". Люди государства довольно часто осуществляют не публичные практики, они могут быть рутинными (разведка), а могут отражать проблематику Карла Шмитта, но эти практики могут быть сделаны публичными и даже стать предметом судебного решения (Нюрнбергский трибунал). Все это имеет очень малое значение для границ между приватным и публичным в современном государстве, поскольку данные границы являются нормативными (а нормы нарушаются) и "социально сконструированными". В заключение семинара В.М.Сергеев и А.С.Кузьмин подвели итоги дискуссии и поблагодарили ее участников. Руководитель семинара "Политические идеи и идеологии в убличной сфере" О.Ю.Малинова Специальный номер журнала "Laboratorium. Журнал социальных исследований":
No 4 - "Гендерные отношения в приватной сфере: трансформации семьи, интимности и сексуальности в посткоммунистическом пространстве"
Редактор выпуска - Ирина Тартаковская (Институт социальной и гендерной политики, Москва).
В настоящее время и страны Восточной Европы, и новые национальные государства, образовавшиеся после распада СССР, служат ареной для интенсивных преобразований, не только затрагивающих положение различных социальных групп, но и влияющих на гендерные уклады как внутри каждого общества, так и на глобальном уровне. Сегодня конфигурация гендерных отношений во многих посткоммунистических странах отличается от той, которая сложилась сразу после распада системы государственного социализма с характерной для нее этатистской и (относительно) эгалитарной гендерной политикой. Происходит активная борьба различных идеологий, причем во многих странах заметную роль и влияние в этой борьбе приобрели религиозно-фундаменталистские и иные идеологические течения, подразумевающие консервативные представления о мужских и женских гендерных ролях. При этом фокусом столкновения различных дискурсов гендерной политики в настоящее время служит именно приватная сфера: допустимые и желательные формы семьи, репродуктивные права, представления о нормах и ценностях, которыми руководствуются люди в своей частной жизни. Эти процессы требуют своего осмысления, а современная научная дискуссия по гендерным проблемам нуждается во включении в свое поле результатов новейших исследований. Мы приглашаем к сотрудничеству авторов, изучающих различные аспекты гендерных отношений в этом регионе. Публикация работ, основанных на профессионально выполненных эмпирических исследованиях, позволит представить себе, какие процессы на самом деле происходят в этой сфере, и насколько они реально подвержены влиянию политических манипуляций. В приватную сферу входит широкий круг практик и стратегий. Мы понимаем под ней сферу интимности и формирования личной автономии, логика которой не полностью конвертируема в логику рыночных отношений. В глобальном мире возрастает значимость приватной сферы, приватное формируется как оппозиция публичному под влиянием рыночного консюмеризма и тенденции индивидуализации и плюрализации стилей жизни. В посткоммунистических странах повышение значимости приватного преломляется в контексте специфического развития капитализма, предполагающего становление границы приватного, понимаемого как убежище от угроз публичной сферы, когда новые практики сочетаются с наследием образов коммунистической эпохи. Мы исходим из того, что аналитически приватную сферу нельзя жестко отграничивать от публичной: граница между ними проницаема и имеет переговорный характер. Публичные учреждения оказывают влияние на то, что происходит в частной жизни. Нас в особенности интересуют изменения гендерных иерархий в частной жизни под влиянием государственной семейной и демографической политики, меняющегося идеологического контекста и вызовов глобализации, выявление традиционных и новых агентов гендерного контроля и практик сопротивления им, изменения форм организации семьи. Приветствуется обращение к таким темам, как отношения заботы, домашний труд, сексуальность и репродуктивное поведение в гендерной перспективе, влияние религии на сексуальность и семейные отношения, контрацепция и аборты, гендерные аспекты межпоколенческих отношений в семье, новые практики материнства и отцовства, влияние диалектики власти в приватной сфере на гендерную идентичность, новые формы семейных отношений, субкультурные различия сексуальных практик. Центр независимых социологических исследований
Государство
Центральным институтом политической системы является государство. В его деятельности концентрируется основное содержание политики. Сам термин "государство" обычно употребляется в двух значениях. В широком смысле государство понимается как общность людей, представляемая и организуемая органом высшей власти и проживающая на определенной территории. Оно тождественно стране и политически организованному народу. В этом значении говорят, например, о российском, американском, немецком государстве, имея в виду все представляемое им общество.
Примерно до XVII в. государство обычно трактовалось широко и не отделялось от общества. Для обозначения государства использовались многие конкретные термины: "полития", "княжество", "королевство", "империя", "республика", "деспотия", "правление" и др. Одним из первых от традиции широкого значения государства отошел Макиавелли. Он ввел для обозначения любой верховной власти над человеком, будь то монархия или республика, специальный термин "stati" и занялся исследованием реальной организации государства.
Четкое разграничение государства и общества было обосновано в контрактных (договорных) теориях государства Гоббсом, Локком, Руссо и другими представителями либерализма. В них эти понятия разделяются не только содержательно, но и исторически, поскольку утверждается, что существовавшие первоначально в свободном и неорганизованном состоянии индивиды в результате хозяйственного и иного взаимодействия вначале образовали общество, а затем для защиты своей безопасности и естественных прав договорным путем создали специальный орган - государство. В современной науке государство в узком смысле понимается как организация, система учреждений, обладающие верховной властью на определенной территории. Оно существует наряду с другими политическими организациями: партиями, профсоюзами и т.п.
Государства разных исторических эпох и народов мало схожи между собой. И все же они имеют некоторые черты, которые в большей или меньшей степени присущи каждому из них, хотя у современных государств, подверженных интеграционным процессам, они порою достаточно размыты. Общими для государства являются следующие признаки:
1. Отделение публичной власти от общества, ее несовпадение с организацией всего населения, появление слоя профессионалов-управленцев. Этот признак отличает государство от родоплеменной организации, основанной на принципах самоуправления.
2. Территория, очерчивающая границы государства. Законы и полномочия государства распространяются на людей, проживающих на определенной территории. Само оно строится не по кровнородственному или религиозному признаку, а на основе территориальной и, обычно, этнической общности людей.
3. Суверенитет, т.е. верховная власть на определенной территории. В любом современном обществе имеется множество властей: семейная, производственная, партийная и т.д. Но высшей властью, решения которой обязательны для всех граждан, организаций и учреждений, обладает государство. Лишь ему принадлежит право на издание законов и норм, обязательных для всего населения.
4. Монополия на легальное применение силы, физического принуждения. Диапазон государственного принуждения простирается от ограничения свободы до физического уничтожения человека. Возможность лишить граждан высших ценностей, каковыми являются жизнь и свобода, определяет особую действенность государственной власти. Для выполнения функций принуждения у государства имеются специальные средства (оружие, тюрьмы и т.д.), а также органы - армия, полиция, службы безопасности, суд, прокуратура. 5. Право на взимание налогов и сборов с населения. Налоги необходимы для содержания многочисленных служащих и для материального обеспечения государственной политики: оборонной, экономической, социальной и т.д.
6. Обязательность членства в государстве. В отличие, например, от такой политической организации, как партия, пребывание в которой добровольно и не обязательно для населения, государственное гражданство человек получает с момента рождения.
7. Претензия на представительство общества как целого и защиту общих интересов и общего блага. Ни одна другая организация, кроме разве что тоталитарных партий-государств, не претендует на представительство и защиту всех граждан и не обладает для этого необходимыми средствами.
Определение общих признаков государства имеет не только научное, но и практическое политическое значение, особенно для международного права. Государство - субъект международных отношений. Лишь на основе обладания качествами государства те или иные организации признаются субъектами международного права и наделяются соответствующими правами и обязанностями. В современном международном праве выделяются три минимальных признака государства: территория, народ, объединенный правовым союзом граждан (гражданством), и суверенная власть, осуществляющая эффективный контроль хотя бы над большинством территории и населения.
Отмеченные выше признаки отличают государство от других организаций и объединений, однако еще не раскрывают его связь с обществом, факторы, лежащие в основе его возникновения и эволюции.
Государство появляется в результате разложения родо-плёменного строя, постепенного обособления от общества вождей и их приближенных и сосредоточения у них управленческих функций, ресурсов власти и социальных привилегий под воздействием ряда факторов, важнейшие из которых:
- развитие общественного разделения труда, выделение управленческого труда в целях повышения его эффективности в специальную отрасль и образование для этого специального органа - государства;
- возникновение в ходе развития производства частной собственности, классов и эксплуатации (марксизм). Не отрицая влияние этих факторов, большинство современных ученых все же не связывают существование государства непосредственно с возникновением частной собственности и классов. В некоторых странах его образование исторически предшествовало и способствовало классовому расслоению общества. В ходе исторического развития по мере стирания классовых противоположностей и демократизации общества государство все более становится надклассовой, общенациональной организацией;
- завоевание одних народов другими (Ф. Оппенгеймер, Л. Гумплович и др.). Влияние завоеваний на образование и развитие государства несомненно. Однако его не следует абсолютизировать, упуская из виду другие, часто более важные факторы;
- демографические факторы, изменения в воспроизводстве самого человеческого рода. Имеется в виду прежде всего рост численности и плотности населения, переход народов от кочевого к оседлому образу жизни, а также запрет кровосмешения и упорядочение брачных отношений между родами. Все это повышало потребность общностей в регулировании взаимосвязей этнически близких людей;
- психологические (рациональные и эмоциональные) факторы. Одни авторы (Гоббс) сильнейшим мотивом, побуждающим человека к созданию государства, считают страх перед агрессией со стороны других людей, опасение за жизнь и имущество. Другие же (Локк) ставят на первый план разум людей, приведший их к соглашению о создании специального органа - государства, способного лучше обеспечить права людей, чем традиционные формы общежития.
Контрактные теории государства подтверждаются некоторыми реальными фактами. Так, например, договорная система княжения существовала в Древнем Новгороде, где с приглашаемым на определенный срок князем заключался договор, невыполнение которого могло повлечь за собой его изгнание. Под прямым влиянием теории "общественного договора" создавалось американское государство - США. И все же, несмотря на эти и некоторые другие исторические факты, реальное государство возникло не в результате добровольной передачи индивидам части своих прав специально созданному для защиты граждан и общества органу, а в ходе длительного естественноисторического развития общества;
- антропологические факторы. Они означают, что государственная форма организации коренится в самой общественной природе человека, ее развитии. Еще Аристотель утверждал, что человек как существо в высшей степени коллективное может существовать только в рамках определенных форм общежития. Государство, подобно семье и селению, "есть естественная форма общежития". Оно возникает в результате развития человеческой природы и с помощью права вносит в жизнь людей справедливые, нравственные начала. Идеи Аристотеля используют современные естественноисторические концепции государства, которые рассматривают его как органически присущую человечеству на определенной стадии развития форму общежития, без которой общество обречено на деградацию и распад. Некоторые сторонники антропологического объяснения сущности государства утверждают, что в его основе лежит не только социальная природа человека, но и его прирожденное несовершенство, проявляющееся в невозможности индивидуального существования, а также в агрессивности и конфликтности.
В научной литературе отмечаются и некоторые другие факторы, влияющие на образование государств и их особенности: географическое положение, наличие или отсутствие естественных границ, климатические условия, плодородные земли и т.д. Многочисленные исследования показали, что государство возникает и развивается под воздействием целого ряда факторов, среди которых едва ли можно выделить какой-нибудь один в качестве определяющего.
Существуя на протяжении многих тысячелетий, государство изменяется вместе с развитием всего общества, частью которого оно является. С точки зрения особенностей взаимоотношений государства и личности, воплощения в государственном устройстве рациональности, принципов свободы и прав человека, в развитии государства можно выделить два глобальных этапа: традиционный и конституционный, а также промежуточные стадии, причудливо сочетающие черты традиционных и конституционных государств, например тоталитарная государственность.
Традиционные государства возникли и существовали преимущественно стихийно, на основе обычаев и норм, уходящих корнями в глубокую древность. Они имели институционально не ограниченную власть над подданными, отрицали равноправие всех людей, не признавали личность как источник государственной власти. Типичным воплощением такого государства являлись монархии. Некоторые авторы, принимая во внимание глубокие отличия конституционных и неконституционных государств, предлагают в соответствии с античной традицией, различающей государство и деспотию, называть государством лишь "организацию публичной власти, производную от гражданского общества и так или иначе ему подконтрольную". Хотя такая трактовка не учитывает разные типы государств и не разделяется большинством ученых, она обоснованно указывает на принципиальную границу, отделяющую современные конституционные государства от государств, по типу своего устройства и функционирования связанных с прошлым.
Конституционное государство является объектом сознательного человеческого формирования, управления и регулирования. Оно не стремится охватить своим регулятивным воздействием все проявления жизнедеятельности человека - его экономическую, культурную, религиозную и политическую активность и ограничивается лишь выполнением функций, делегированных гражданами и не нарушающих свободу личности.
В целом конституционный этап в развитии государства связан с его подчиненностью обществу и гражданам, с юридической очерченностью полномочий и сферы государственного вмешательства, с правовой регламентацией деятельности государства и созданием институциональных и иных гарантий прав человека. Одним словом, он связан с появлением конституции.
Сам термин "конституция" в науке употребляется в двух значениях. Первое из них, часто обозначаемое термином "реальная конституция", восходит к Аристотелю, который в своей знаменитой "Политике" трактовал конституцию как "определенный порядок для жителей одного государства". Иными словами, реальная конституция - это государственный строй, устойчивая модель государственной деятельности, определяемая тем или иным ценностно-нормативным кодексом. Этот кодекс не обязательно носит форму свода законов, присущего современным государствам. Он может иметь характер религиозно-политических заповедей или неписанных вековых традиций, которым подчиняются текущие законы государства. Понимаемый в этом значении конституционализм уходит корнями в далекое прошлое и не связывается лишь с появлением либеральных конституций в эпоху Просвещения.
Во втором, наиболее распространенном значении термин "конституция" - это свод законов, юридический или нормативный акт. Она представляет собой систему зафиксированных в специальном документе (или нескольких документах) относительно стабильных правил (законов), которые определяют основания, цели и устройство государства, принципы его организации и функционирования, способы политического волеобразования и принятия решений, а также положение личности в государстве.
Конституция выступает как бы текстом "общественного договора", заключаемого между гражданами и государством и регламентирующего его деятельность. Она придает государству современного, конституционного типа необходимую легитимность. Обычно принимаемая при согласии подавляющего (квалифицированного) большинства населения, она фиксирует тот минимум общественного согласия, без которого невозможна свободная совместная жизнь людей в едином государстве и который обязуются уважать все граждане.
Конституции, как правило, состоят из двух важнейших частей. В первой определяются нормы взаимоотношений граждан и государства, права личности, утверждается правовое равенство всех граждан; во второй части описываются характер государства (республика, монархия, федерация и т.п.), статус различных властей, правила взаимоотношения парламента, президента, правительства и суда, а также структура и порядок функционирования органов управления.
Первые конституции были приняты в 1789 г. в США (в 1791 г. Билль о правах) и во Франции (в 1789 г. "Декларация прав человека и гражданина" ив 1791 г. конституция), хотя ряд правовых документов, фактически носящих характер конституционных актов, появился еще раньше -в 1215, 1628, 1679, 1689 гг. в Англии. В современном мире лишь несколько государств (Великобритания, Израиль, Саудовская Аравия, Бутан и Оман) не имеют конституционных сводов законов.
Наличие демократической конституции - показатель подлинной конституционности государства лишь в том случае, если она реально воплощена в государственной организации и неукоснительно исполняется органами власти, учреждениями и гражданами. Завершенность процесса формирования конституционного государства, закрепление принципа ограничения его компетенций с помощью специальных институтов и законов, исходящих от народа, характеризует понятие "правовое государство".
Автор
kasiareporter
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
365
Размер файла
152 Кб
Теги
общие, участие, общественное
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа