вход по аккаунту


сборник стихов Тамбов лицей №14

код для вставки
Переводы стихов ученицы с 5-го класса по 11 класс обучения.
МОУ лицей № 14
Научно-практическая конференция
"Грани творчества"
Сборник переводов стихов с английского языка Архиповой Даши ученицы 11б"
руководитель Попова Екатерина Павловна
Tambov 2011
5 класс
Five little kittens
Five little kittens hide behind the door,
One walked out, then there were four.
Four little kittens climbed up a tree,
One jumped down, then there were three.
Three little kittens found a boat of blue,
One sailed away then there were two.
Two little kittens were sitting in the sun,
One fell asleep, then there was one.
One little kitten visited the Zoo,
Now there are no kittens left to play with you.
Четыре маленьких котёнка на лодке вплавь пошли,
Один уплыл оттуда, осталось только три.
Три маленьких котёнка уселись, где жара,
Один уснул на солнце, осталось только два.
Два маленьких котёнка попрятались средь льдин,
Малец замёрз в тех льдинах, остался лишь один.
Ушёл котёнок в зоопарк и стал там жить свободно,
Сейчас он проживает в желудке бегемота.
Table and chair talk
Said the chair to the table:
"I once was a tree,
I stood in a wood
And the birds loved me".
Said the table to the chair:
"I too was a tree,
I grew on a hill
Where the winds blow free".
When the clock strikes twelve
And the world is still
The table and the chair
Dream of wood and hill.
Однажды стул сказал столу:
"Когда-то я был елью,
Когда-то я стоял в лесу,
А птицы песни пели".
Однажды стулу стол сказал:
"Я тоже елью был,
Я раньше на холмах стоял,
А рядом ветер выл".
Когда же люди спать легли,
Отдались тишине,
Тогда мечтали стол и стул О лесе, о холме.
by Stephen Dickens So softly came the snowflakes down
That no one heard in all the town.
And right -side up they landed too,
As parachuting elves would do.
So when the morning came, surprise!
The world lay white before our eyes.
With cotton roof and hills a-blur,
And avenues of rabbit fur!
Тихо падает снег за окном,
Он как маленький сказочный гном.
А как утро пришло, посмотри!
Всё белеет, сверкает вдали.
На полях и лугах лежит снег,
Словно белый кроличий мех.
Look at all the snow
Falling gently down,
Falling on the houses All around the town.
Listen to the wind
Blowing all the snow,
Blowing round the houses
All down the row.
Посмотри, как падает снег,
Всё белеет, искрится земля.
Ты послушай, как воет метель,
Как шумит и как злится пурга.
A dog and a cat
A dog and a cat went out together
To see some friends just out of town.
Said the cat to the dog,
"What do you think of the weather?"
"I think, ma'am, the rain will come down,
But don't be alarmed,
For I've an umbrella
That will shelter us both", - said the amiable fellow.
Однажды кот и пёс Отправились в ненастье
По городу бродить - Искать друзей на счастье.
"Что думаешь ты о погоде?" -
сказал вдруг кот,
Ответил пёс: "У нас есть зонт".
The snowman
Come to the garden And play in the snow,
Make a white snowman
And help him to grow!
"What a nice snowman!"
The children will say,
"What a fine game
For a cold winter day!"
Выйди на улицу,
Слепи снеговика.
"Какой красивый снеговик!" - Скажет детвора.
Dancing Leaves
"Will you dance? Will you dance?"
Called the wind to the tree;
"If you will, if you will,
Will you please dance with me?"
And the tree bowed her head
To the wind as he said,
"All my leaves love to dance
So, please, take them instead."
Then the wind and the leaves
Danced away up the hill,
And the tree went to sleep:
She is sleeping there still.
Сказал вдруг ветер дереву:
"Ты потанцуй со мной",
И маленькое дерево Кивнуло головой.
"Мои листочки любят С тобою танцевать,
Над лесом им приятно Кружиться и летать".
И вот танцует ветер,
Качает листья он.
А дереву о лете
Волшебный снится сон.
6 класс
by Hilaire Belloc
There was a boy whose name was Jim;
His friends were very good to him. They gave him Tea, and Cakes and Jam,
And slices of delicious Ham, And Chocolate with pink inside,
And little Tricycles to ride,
And read him Stories through and through,
And even took him to the Zoo - But there it was the dreadful Fate
Befell him, which I now relate.
You know - at least you ought to know,
For I have often told you so -
That children never are allowed
To leave their Nurses in a Crowd;
Now this was Jim's especial Foible,
He ran away when he was able,
And on this inauspicious day
He slipped his hand and ran away!
He hadn't gone a yard when - Bang!
With open Jaws, a Lion sprang,
And hungrily began to eat
The Boy: beginning at his feet.
Now just imagine how it feels
When first your toes and then your heels,
And then by gradual degrees,
Your shins and ankles, calves and knees,
Are slowly eaten, bit by bit.
No wonder Jim detested it!
No wonder that he shouted "Hi!"
The Honest Keeper heard his cry,
Though very fat he almost ran
To help the little gentleman.
"Ponto!" he ordered as he came
(For Ponto was the Lion's name), "Ponto!" he cried, with angry Frown.
"Let go, Sir! Down, Sir! Put it down!"
The Lion made a sudden Stop,
He let the Dainty Morsel drop,
And slunk reluctant to his Cage,
Snarling with Disappointed Rage.
But when he bent him over Jim,
The Honest Keeper's Eyes were dim.
The Lion having reached his Head,
The Miserable Boy was dead!
When Nurse informed his Parents, they
Were more Concerned than I can say: -
His Mother, as She dried her eyes,
Said, "Well - it gives me no surprise,
He wouldn't do as he was told!"
His Father, who was self-controlled,
Bade all the children round attend
To Jim's miserable end,
And always keep a-hold of Nurse
For fear of finding something worse.
Я вам о Джиме расскажу:
Друзья были добры к нему.
Давали Джиму угощенье:
И ветчину, и чай с вареньем,
И шоколад с начинкой вкусной,
Чтоб не было ему так грустно.
Истории ему читали
И в зоопарк мальчонку брали.
Вот здесь-то, друг мой, и ждала
Его ужасная беда.
Должны вы знать, по крайней мере,
Что я рассказывал все время.
Нельзя ведь детям позволять
В толпе от няней убегать.
Был это недостаток Джима,
Вдруг убежал: что за картина!
Он резко руку отпустил,
Вот тут его и след простыл!
До сада не успел дойти:
Огромный лев вдруг на пути!
Мальчонку, жадно прорычав,
Клыками есть стал, с ног начав.
Теперь представьте, ребятишки,
Как лев ест пятки и лодыжки,
Потом доходит постепенно
До ваших икр и колена.
Он ест кусочек за кусочком,
А Джим кричит: "Мне больно очень!"
Но вот в руках с огромной палкой
Бежит владелец зоопарка.
Хоть очень толстым был богач,
Все ж прибежал на детский плач.
Кричит: "Понто! Иди сюда!"
(Понто ведь было имя льва).
"Понто!" - кричит сердито он, - "Оставь его! Давай уйдем!"
И тут внезапно он умолк:
Лев бросил лакомый кусок.
Лев к клетке нехотя подкрался,
И тут рык в ярости раздался. Владелец Джима осмотрел
И будто в миг остолбенел!
От мальчика лишь голова
Осталась на земле одна.
Об этом рассказала няня
Его родителям, все зная.
Но мама, осушив глаза,
Промолвила: "Не удивляюсь я,
Был непослушным мальчик мой!"
Отец, держа над всем контроль,
Всем приказал, чтоб к детям те
Были внимательны везде.
А в страхе встретиться с плохим,
Мой друг, не будь таким, как Джим!
By Robert Louise Stevenson
How do you like to go up in a swing
Up in the air so blue?
Oh, I do think it the pleasantest thing
Ever a child can do!
Up in the air and over the wall,
Till I can see so wide,
Rivers and trees and cattle and all
Over the countryside -
Till I look down on the garden green
Down on the roof so brown -
Up in the air I go flying again,
Up in the air and down!
Любишь ли ты на качелях кататься,
Влетая наверх, где небес синева?
О, я считаю, что всем детям в мире
Вмиг полюбилась эта игра!
Взлетел я наверх и вдали вдруг увидел
Деревья, озера вокруг той стены,
Увидел корову и лошадь и даже
Границу красивой огромной страны.
Внизу вижу я, как сады зеленеют,
Смотрю на дома, сам вверху я парю!
Взлетел я наверх и опустился, Наверх в небеса я с восторгом лечу!
Jack Frost! He comes a-creeping.
Jack Frost! He comes a-peeping.
He nips at your fingers,
He nips at your nose,
He nips at your knees And he nips at your toes.
When his hands on you he'll lay,
Then it's time you run away. Парнишка Мороз
Парнишка Мороз! Вдруг ко мне он подкрался.
Парнишка Мороз! Он ко мне уж пробрался.
Ущипнул он за пальцы,
За нос ущипнул,
Ущипнул за колени,
И ветер подул.
Ну а если к тебе прикоснется Мороз,
То скорее беги, пока нос не замерз.
By Clara Rader
I never have a special day
To give flowers to my mother;
I give them to her every day
To show how much I love her.
When I sweep the kitchen floor,
Or care for baby brother,
Run on errands, or make the beds,
I'm giving flowers to Mother.
It's lots of fun pretending
And to hear my mother say,
"Thank you, dear, for all the flowers
You've given me today.
Цветок для мамы.
У меня не бывает специального дня,
Чтобы маме цветы подарить.
Я дарю их всегда, чтоб показать,
Как же сильно маму могу я любить.
Если на кухне я пол подметаю
Или кровать заправляю свою,
Выполнил просьбу и сразу я к маме -
Я ей цветы снова дарю.
Много веселого и интересного
За день сегодня я получил.
Мама сказала: "Спасибо, сынок,
За те цветы, что ты подарил!"
By Mary McB. Green
Puddles in the street
Are mirrors at my feet
Shiny mirrors
And clouds
And trees
Still mirrors
Puddles in the street
Are mirrors at my feet
If I step Carefully
I shall be
Very high
In the sky
With clouds
And trees
And shimmering
This mirror will not crack
If I step
I only
Leave there
A ruffled track
Very high
In the sky
With clouds
And trees
And shimmering
Лужи и вода
Словно зеркала.
Зеркала сверкают,
Небо отражают,
Облака парящие,
Листья шелестящие.
Лужи и вода Словно зеркала.
Если тихо наступлю,
То на небо вдруг взлечу,
Где облака парящие
И листья шелестящие.
Если тихо наступлю,
Зеркало не расколю,
Лишь оставлю след на небе,
Где облака парящие
И листья шелестящие.
By F. Ann Elliott
The snow, in bitter cold,
Fell all the night;
And we awoke to see
The garden white.
And still the silvery flakes
Go whirling by,
White feathers fluttering
From a grey sky.
Beyond the gate, soft feet
In silence go,
Beyond the frosted pane
White shines the snow. Снег
Тихо падает снег за окном,
Побелел весь наш сад,
Все белеет вдали!
Серебрятся снежинки
И в небе блестят.
Словно белые перышки
В небе дрожат.
За калиткой ступают
Шаги в тишине,
За окном снег мерцает,
Словно в огне!
By Margaret P.Sutphen
The leaves are dropping from the trees,
Yellow, brown and red.
They patter softly like the rain -
One landed on my head!
But when the sleep of winter comes
They cuddle down to rest;
Then Mother Nature tucks them in
With snow as she thinks best.
Листья падают с деревьев,
Желтые и красные.
Словно капельки дождя,
Шелестят прекрасные!
Но, когда зима приходит,
Листья отдыхают
И, под снегом укрываясь,
Деревья согревают.
7 класс
The time machine (By Joel D. Ash) There's a time machine inside your mind,
To this time and space not confined;
Return to the past,
Destinations are vast,
Or fast forward to see what you find.
Re-experience moments you prized,
The delights of your life scrutinized;
Scenic beauty recaptured,
Again you are enraptured,
In your time machine all this reprised.
Full control of your life with your brain,
See things that no longer remain;
Events can be changed,
Some results rearranged,
You can be a young child once again.
Plan a trip to before you were born,
See the Earth on the very first morn;
No borders for nations,
No thought limitations,
Imagine the perfect sojourn.
Why not create a past life or two?
There is nothing your mind cannot do;
Dream up some dreams,
Go to any extremes,
Climb a mountain peak near Kathmandu.
On the trips to the future take care,
You may not like what you see there;
Be aware if you venture,
I don't want your censure,
The world will be different - beware!
В мыслях каждого из нас есть машина времени,
К этому моменту без ограничения.
Сможешь в прошлое попасть,
Время стоит лишь украсть
И найти, что хочешь, в будущем течении.
Все моменты жизни ты переиспытаешь,
Ну а с наслаждениями снова заиграешь.
Кругом красивые места,
Царит здесь в мире красота.
Внимание всему тому ты снова уделяешь.
Жизнью своей без труда ты управляешь,
Но не станет длиннее она, и ты это знаешь.
Можно случай изменить,
Результат установить,
Снова маленьким ребенком ты однажды станешь.
Где когда-то ты родился, те посети места,
Как выглядела раньше, увидишь ты Земля,
Нет границ государств,
В мире нет злых коварств,
Представь себе картину, какая красота!
Почему бы прошлое еще раз не создать?
Нет ничего такого, что мозг не может дать.
В жизнь претворяй свои мечты
И на все крайности иди.
Ты верх горы близ Катманду стремись одолевать.
О поездке в будущее ты подумай прежде.
Может то, что ты увидишь, не оправдать надежды.
Когда идешь на риск, учти:
Сбивай преграды на пути. Но берегись! Предстанет мир совсем в другой одежде!
Travel (By Ray Gessler)
Today I'm leaving on a trip
to a place I've never seen.
My transportation's waiting
just my old and slow machine.
But it will get me there and back,
of that I'm very sure,
Without the time and hustle
that most travelers endure.
I haven't quite made up my mind
today just where I'll go,
To a warm and distant lively place
or a land where life is slow.
To Ireland, Paris, Spain or Rome
or a South Sea island beach,
The big decision rests with me
since they're all within my reach.
For now I'm on the internet
with the whole wide world to see
I can do it at my leisure
and economically.
You see, I now can go to lands
to which I've never gone,
So if you'll please excuse me
I'll turn my computer on. Сегодня я отправлюсь в путешествие,
В еще невиданные мной места.
Машина стала старой, и поэтому
Она медлит в движенье иногда.
Не только туда и обратно доставит
Машина меня, как всегда.
Посланье отправит и карту представит.
Я в этом уверен, друзья!
Куда я поеду, пока не решил,
Быть может, в тех землях жара,
А может быть, медленно жизнь там течет, Какой будет эта страна?
Ирландия, Испания, Париж, а может, Рим?
Или на берег острова, который в Южном море?
Решить задачу сложную теперь мне предстоит, Все это вижу я, все это в кругозоре.
Ведь дома я подключен к Интернету,
Могу увидеть целый мир, друзья,
Удобно это очень, на досуге
Попробую попасть туда и я.
Вы видите: могу я посещать
Места те, где ни дня не пребываю,
И, если вы изволите простить меня,
Я тотчас же компьютер свой включаю.
Internet Withdrawal (By Anna Mae Wittig)
I'll have to buy a paper
Or at least turn on T.V.
For news and weather, stock updates
And my horoscope to see.
Then I'll validate my library card,
So I can research do,
And dig out the old medical books,
To check the symptoms of my flu.
Thesaurus and Rhyming dictionary
Are in the bottom drawer,
And messages like "live update",
I'm learning to ignore.
Can't look up that new prescription,
That the doctor has me taking,
Withdrawal from the internet has me,
Sleepless, bored and shaking!
My e-mail is just piling up,
The worst part of my plight,
I'm out of touch with all my friends,
My God, I'll have to write!
It seems that when a storm comes,
And lightning fries your modem,
There should be help available...
Some kind of 12-step program! Мне придется купить газету
Или встать, телевизор включить,
Чтобы знать про погоду и новости,
Для себя гороскоп мне открыть.
Заведу свою карточку в библиотеке
И надо бы мне отыскать
Все старые книги врачей для того,
Чтоб признаки гриппа мне проверять.
У меня есть толковый словарь, он большой,
И лежал он в шкафу, на самом дне.
Этот словарь помогал мне не раз,
Сейчас он лежит у меня на столе.
Но тот рецепт, что дал мне доктор,
В словаре мне не найти,
Нельзя мне в Интернет входить!
Бессонница, тоска, уйди! Моя электронная почта забита,
И хуже того не могу я назвать.
Я связь потеряла со всеми друзьями...
О боже! Я ручкой должна написать!
Но знайте, что, если нагрянула буря,
Модем жарит молния из облаков,
На помощь придет к вам программа полезная, Она содержит двенадцать шагов!
The computer (By John Pickersgill)
Computer misbehaved today
It took and hid my words away.
Now there's nothing it will do,
Except return a beep or two.
I pressed a key and got it wrong
This blinking cursor came along
And pushed my words right of the screen,
Just as though they'd never been.
Drunk on words, the one-eyed sot
Went and gobbled up the lot,
Burped then beeped, it's flickering stare,
Plainly said it didn't care.
A mean and spiteful thing it is,
Those words I wrote were never his,
To keep and hide but only lent,
And goodness knows just where they went.
It's just a know-all box of switches
That hypnotises and bewitches.
That lures my hard won poems and words,
My nouns, my adjectives and verbs,
Into unseen electronic jaws,
That eats them up without remorse.
There it gloats with not a worry,
Doesn't even say it's sorry
It's lost my words and my affection,
I hope they give it indigestion.
Компьютер плохо вел себя: Он спрятал все мои слова.
Не делает он ничего,
Он только пикает, и все.
Нажал на кнопку я, потом
Вот тот мерцающий курсор
Мои слова скрыл вне экрана,
Как будто их и не бывало.
Компьютер, одноглазый тип,
все взял
И в один момент сожрал.
Таращит на меня глаза,
Без чувств он, честно говоря.
Та вещь скупа и очень зла,
Ведь не ее - мои слова.
Взаймы их можно только брать,
Но где они? Как мне узнать?
То знающая все коробка,
Наложит чары та уловка.
Влечет, что я с трудом добыл,
И все стихи, что сочинил,
В невидимую мною пасть,
Она полакомилась всласть.
Все съела пасть без сожаленья
И даже не просив прощенья.
Привязанность к компьютеру
потеряна навек,
Осудит его каждый, надеюсь, человек. The supply teacher (By Allan Ahlberg)
Here's the rule for what to do
If ever your teacher has the flu
Or for some other reason takes to her bed
And a different teacher comes instead.
When the visiting teacher hangs up her hat,
Writes the date on the board, does this or that
Always remember, you have to say this,
OUR teacher never does that, Miss!
When you want to change places or wander about
Or feel like getting the guinea-pig out
Never forget, the message is this,
OUR teacher always lets us, Miss!
Then, when your teacher returns next day
And complains about the paint or clay
Remember these words, you just say this:
That OTHER teacher told us to, Miss!
Если даже ваш учитель гриппом заболел
Или просто не пришел: было много дел,
К вам придет другой учитель, но не волнуйтесь вы,
У меня есть правила, вам они нужны.
Когда снимает шляпу пришедший к вам учитель,
Пишет дату на доске, он только посетитель,
Поэтому запомните слова вы навсегда:
"Наш учитель этого не делал никогда!"
Если вы хотите место изменить,
А может быть, по классу свободно побродить,
Слова не забывайте такие никогда:
"А наш учитель это разрешал всегда!"
Когда вернётся ваш учитель на следующий день,
Увидит где-то краску, обнаружит клей,
Запомните мои слова и с хитростью скажите:
"Сказал нам сделать так совсем другой учитель!"
Nature baby (By Julianna Low)
Nature baby as free as a bird
Nature baby not speaking a word
Nature baby living day by day
Nature baby always floating away.
Feeling the soil around my feet
The sun rays beating down with heat
My being feeling like I'm not physically here
And when I look around I'm so much more aware.
The energy keeps coming my way
As I buzz through life and play
Nature baby being free
Nature baby that is me
That is what is meant to be.
Nature baby gave the garden lots of love and energy
And now the gardens have surrounded me with beauty
And the heavenly scents from each flower in bloom
As we share the space within this big room.
Nature baby as free as a bird
Nature baby not speaking a word.
Свободно, как птица, природы дитя,
Не молвит ни слова оно никогда.
Природы дитя живет день, живет ночь,
Природы дитя отстраняется прочь.
Чувствую землю вокруг своих ног,
Пылко борется с солнцем лучей всех поток. И кажется, будто не здесь нахожусь
Физически я, через жизнь проношусь
Играючи, сила все держит в пути,
И до конца надо путь тот пройти.
Свободно, как птица, природы дитя!
Природы дитя... Им всегда была я.
Вот что всегда я имела в виду.
Любовь подарило дитя то саду.
Меня окружила садов красота,
Божественный запах дурманит меня.
Свободно, как птица, природы дитя,
Не молвит ни слова оно никогда.
Me, My Dog, And The Beach (By Karen Curcio)
To the beach, my dog and I run,
Play catch Frisbees, just for fun.
Umbrella's to block the sun,
Waves crash upon the sand.
My dog chases gulls that try to land.
Sky so blue, sand so white,
My dog and I were up at day light.
Winds are warm and blowing slight,
Ocean sprays,
Dog strays,
Sand blows through our toes.
It gets cool, the sun goes down,
My dog and I head back to town.
It's time we leave the beach to rest.
After all we were just a guest.
All the birds have flown away.
We will come back, another day.
Just me and my dog, to play.
Люблю на пляж я с псом бежать
И беззаботно там играть.
От солнца скроюсь под зонтом,
Грохочут волны над песком.
Мой пес за чайками стремится,
А те хотят все приземлиться.
Синее небо, белый песок!
В солнечный я здесь с собакой денек!
Свобода дана теплым, легким ветрам,
Собака блуждает, кипит океан.
Песок под ногами сквозь пальцы сочится.
Вдруг стало прохладно, и солнце садится.
Все птицы улетели прочь,
И тихо наступает ночь.
Время уходить пришло.
Мы только гости пляжа, но...
Мы завтра прибежим опять.
Лишь мой пес и я. Играть.
Mother doesn't want a dog (By Judith Viorst) Mother doesn't want a dog.
Mother says they smell,
And never sit when you say sit,
Or even when you yell.
And when you come home late at night
And there is ice and snow,
You have to go back out because
The dumb dog has to go.
Mother doesn't want a dog.
Mother says they shed,
And always let the strangers in
And bark at friends instead,
And do disgraceful things on rugs,
And track mud on the floor,
And flop upon your bed at night
And snore their doggy snore.
Mother doesn't want a dog.
She's making a mistake.
Because, more than a dog, I think
She will not want this snake.
Мама не хочет купить мне собаку.
Я же о друге мечтала всегда,
Но мама твердит: "Если крикнуть "сидеть!",
Собака не сядет отнюдь никогда".
Когда ты приходишь домой поздно ночью,
На улице снег, сильный холод, мороз,
Тебя не пускает собака домой,
Она не поймет, что ты сильно замерз.
Мама не хочет купить мне собаку.
Она говорит, что собаки линяют,
Всегда пропускают прохожих в квартиру,
А на друзей, вместо этого, лают.
Они портят ковры и повсюду мешают,
А на полу постоянно следят,
Они прыгают ночью в вашу кровать,
А потом еще долго скулят.
Мама не хочет купить мне собаку.
"Тем хуже тебе!", - я ей говорю,
Ведь больше чем эту собаку, наверно,
Она не захочет вот эту змею.
The wind (By Robert Louis Stevenson)
I saw you toss the kites on high
And blow the birds about the sky;
And all around I heard you pass,
Like ladies' skirts across the grass - O wind, a-blowing all day long,
O wind, that sings so loud a song!
I saw the different things you did,
But always you yourself you hid.
I felt you push, I heard you call,
I could not see yourself at all - O wind, a-blowing all day long,
O wind, that sings so loud a song!
O you that are so strong and cold,
O blower, are you young or old?
Are you a beast of field and tree
Or just a stronger child than me?
O wind, a-blowing all day long,
O wind, that sings so loud a song!
Ты змеев воздушных по небу метаешь
И птиц сизокрылых наверх поднимаешь.
И можешь всегда через все ты пройти,
Ведь нету преград у тебя на пути.
О, ветер, ты дуешь весь день напролет!
О, ветер, который так громко поет!
Ты разные вещи проделал с людьми,
Теперь же себя самого покажи!
Я чувствовал, как ты толкаешь меня,
Но все же не смог я увидеть тебя!
О, ветер, ты дуешь весь день напролет!
О, ветер, который так громко поет!
Кто ты? пронзительный? сильный иль храбрый?
Какой? молодой ты, а может быть, старый?
Свободный ты зверь или просто дитя,
Но только намного сильнее, чем я?
О, ветер, ты дуешь весь день напролет!
О, ветер, который так громко поет!
Woodpecker with long ears (By Tom Robinson)
The woodpecker there in that tree
Discombobulates me!
He keeps knocking and knocking and knocking till I
Get so angry! For why
Can't he see
There's no door in that tree?
He knocks all around
From the top to the ground
On the trunk. Then flies out on a limb.
It's so foolish of him!
If I'd knocked on one tree
As often as he,
I'd make up my mind
There was no door to find.
If I knocked any more
It would be
On some other tree
That might have a door
I could see.
Сидит на дереве том дятел.
Он мне слишком неприятен!
Он стучит: все тук да тук!
Разозлил меня тот звук!
От верхушки до земли
Стучит дятел. Но двери
Нет в том дереве. И я
Очень удивлен, друзья.
Дятел этот слишком глуп,
Если б я стучал в тот дуб,
Я бы понял, что двери
Невозможно в нем найти.
Но в дереве, где есть та дверь,
Я б нашел ее, поверь!
The land of counterpane (By Robert Louis Stevenson)
When I was sick and lay a-bed,
I had two pillows at my head,
And all my toys beside me lay
To keep me happy all the day.
And sometimes for an hour or so
I watched my leaden soldiers go,
With different uniforms and drills,
Among the bed-clothes, through the hills;
And sometimes sent my ships in fleets
All up and down among the sheets;
Or brought my trees and houses out,
And planted cities all about.
I was the giant great and still
That sits upon the pillow-hill,
And sees before him, dale and plain,
The pleasant land of counterpane.
Когда я болел и в кровати лежал,
А под головой две подушки держал,
Со мною лежали игрушки мои,
Чтоб радостно было мне в трудные дни.
Солдаты муштруют мои, как всегда,
Любил посмотреть я на них иногда.
В свинцовых мундирах солдаты шагают,
Их в разные формы всегда одевают.
Болел я и в разные игры играл: Кораблики в гавань скорей отправлял.
Рубил я деревья и рушил дома,
А после я строил вокруг города.
Я был великаном, и от головы
Еще на подушке видны бугорки.
И будто вчера, за окном там долины,
Красивые земли я помню, равнины.
October (By John Updike).
The month is amber,
Gold and brown.
Blue ghosts of smoke
Float through the town.
Great V's of geese Honk overhead,
And maples turn
A fiery red.
Frost bites the lawn.
The stars are slits
In a black cat's eye
Before she spits.
At last, small witches,
Goblins, hags,
And pirates armed
With paper bags,
Their costumes hinged
On safety pins,
Go haunt a night
Of pumpkin grins.
В октябрь янтарный,
Несется призрак
Летит косяк гусей. Огнем
Багряный пламенеет
Сверкают звезды
В небесах,
Как искры в кошкиных Глазах.
А вот слетелись Ведьмы, тролли,
Пираты, Маленькие гномы.
Костюмы на Булавках их,
В ночь Улыбающихся тыкв.
Going Down Hill on a Bicycle (By Henry Charles Beeching)
With lifted feet, hands still, I am poised, and down the hill.
Dart with heedful mind;
The air goes by in a wind.
Swifter and yet more swift
Till the heart with a mighty lift
Makes the lungs laugh, the throat cry:
"O bird, see, bird, I fly.
Is this, is this your joy?
O bird, then I, though a boy,
For a golden moment share
Your featherly life in air!" Даю свободу я рукам и, баланс держа,
С поднятыми ногами спускаюсь вниз с холма.
Сосредоточены все мысли, стремлюсь я все вперед,
А ветер завывает и песню мне поет.
Быстрее скорость, сердце отчаянно стучит,
А легкие смеются, а горло-то кричит.
"О, птица, посмотри же: лечу я, я лечу,
К тебе на небо выше подняться я хочу!
Ты крылья распустила, вспорхнула в небеса,
То - сладкое мгновенье, все это - чудеса!"
8 класс
The Elephant is Slow to Mate
By D.H. Lawrence
The elephant, the huge old beast,
is slow to mate;
He finds a female, they show no haste
they wait.
For the sympathy in their vast shy hearts
slowly, slowly to rouse
As they loiter along the river-beds
and drink and browse.
And dash in panic through the brake
of forest with the herd,
And sleep in massive silence, and wake
together, without a word.
So slowly the great hot elephant hearts
grow full of desire,
And the great beasts mate in secret at last,
hiding their fire.
Oldest they are and the wisest of beasts
so they know at last
How to wait for the loneliest of feasts
for the full repast.
They do not snatch, they do not tear;
their massive blood
Moves as the moon-tides, near, more near
till they touch in flood.
Трудно выйти замуж за слона
Со слоном, огромным зверем,
Очень трудно подружиться.
Отыскав себе подругу,
Он не любит торопиться.
Ради чувств в застенчивых, но больших сердцах,
Которые не просто, а трудно возбудить,
Слоны предпочитают слоняться вдоль реки,
Рассматривать друг друга и, всхлипывая, пить,
Отчаянно в толпу и в лес сквозь заросли бросаться,
Трубя в свой мощный хобот, топать по земле,
Слонам не чуждо утром безмолвно просыпаться
И спать в тяжелом сумраке, в глубокой тишине.
Вот так большие жаркие слоновые сердца
Растут, желаний полные и полные любви.
Тогда слоны венчаются, оставив все же в тайне
Их пламя страсти, скрытое в играющей крови.
Из всех зверей мудрейшие, огромные, с собой
Несут они отрадную немыслимую весть:
Слоны уединятся, и будет пир горой,
Ведь больше всякой роскоши они хотят поесть.
Слоны не любят резкости, не мчатся за тобой,
Массивная густая кровь, и в этом нет сомнения,
Течет по жилам, будто волн морских прибой
Всё ближе, ближе к берегу..., но вот и наводнение!
A Party
By Laura E. Richards On Willy's birthday, as you see,
These little boys have come to tea.
But, oh! How very sad to tell!
They have not been behaving well.
For ere they took a single bite,
They all began to scold and fight.
The little boy whose name was Ned,
He wanted jelly on his bread;
The little boy whose name was Sam,
He vowed he would have damson jam;
The little boy whose name was Phil
Said, "I'll have honey! Yes--I--Will!"
The little boy whose name was Paul,
While they were quarrelling, ate it all.
В день рождения Никиты, на котором был и ты,
К нему на чаепитие товарищи пришли.
Но как мне трудно говорить, друзья мои! О Боже!
Что это за картина! На что это похоже!
Ведь скверные мальчишки один кусок все взяли
И начали вмиг драться и в доме шум подняли.
Маленький мальчик по имени Глеб
Решил положить желе на свой хлеб;
Маленький мальчик по имени Дима
Думал о джеме из чернослива;
Маленький мальчик по имени Женя
Меда хотел, а не варенья.
Маленький мальчик по имени Жора
Все это съел в течение спора.
My Elephant is Missing
Author: Ken Nesbitt
I cannot find my elephant.
He must have run away.
He isn't on the sofa
Where he promised he would stay.
I've looked around the living room,
The kitchen and the hall.
My elephant is missing
And I'm not sure who to call.
I'll need to get a bloodhound
Who can track him by his scent,
Or hire a house detective
To discover where he went.
He isn't in the basement
Or the attic or the yard.
You'd think, to find an elephant
Would not be quite so hard.
Perhaps I'll make some posters,
And I'll offer a reward.
I'd make it more, but fifty cents
Is all I can afford.
If you should see my elephant,
He answers to "Jerome."
Please tell him that I miss him
And I wish he'd come back home.
He knows the way. It's up the street
And down our garden path.
And next time I won't warn him
When it's time to take his bath.
Мой слон пропал
Не могу найти слона,
Он, должно быть, убежал.
На диване его нет,
Где остаться обещал.
Я осмотрел гостиную,
А также кухню, зал.
Кого позвать на помощь?
Куда мой слон пропал?
Мне нужна ищейка - Она почует след.
А может, сыщика нанять?
Он точно даст ответ.
Слона нет ни в подвале,
Ни даже во дворе.
Вы думаете, просто
Найти слоненка мне?
Расклею я плакаты,
Награду предложу.
Но только сорок центов
В карман вам положу.
Его зовут Тимоша,
Он добрый и большой.
При встрече с ним скажите,
Чтоб шел скорей домой.
Моему слону известно,
Что надо в сад спускаться.
А я ему впредь не скажу,
Что пора купаться. A Poem for Parents
Author: Author unknown
There are little eyes upon you,
And they are watching night and day;
There are little ears that quickly
Take in every word you say. There are little hands all eager
To do everything you do;
And a little boy who's dreaming
Of the day he'll be like you. You're the little fellow's idol;
You're the wisest of the wise;
In his little mind, about you
No suspicions ever rise. He believes in you devotedly,
Holds that all you say and do,
He will say and do in your way
When he's grown up like you. There's a wide-eyed little fellow
Who believes you're always right; And his ears are always open,
And he watches day and night. You are setting an example
Every day in all you do;
For the little boy who's waiting
To grow up to be just like you. Посвящается родителям
Есть маленькие глазки-
На вас глядят они.
И внемлют ушки слову,
Что прошептали вы.
Есть маленькие ручки-
Творить хотят они.
Мечтает стать мальчонка
Точь-в-точь таким, как вы.
Вы маленькие боги,
Мудрейшие на свете.
И в маленьких головках
Хранят лишь веру дети.
Ребенок верит преданно,
Мальчонка точно знает,
Что будет делать так, как вы,
Как только взрослым станет.
И верит кроха маленький,
Что правы вы всегда
И устремляет преданно
На вас свои глаза.
Поступками своими
Пример вы подаете
И правильной дорогой
Детей своих ведете.
Sidewalk ends
Author: Shell Silverstein
There is a place where the sidewalk ends And before the street begins, And there the grass grows soft and white, And there the sun burns crimson bright, And there the moon-bird rests from his flight To cool in the peppermint wind. Let us leave this place where the smoke blows black
And the dark street winds and bends. Past the pits where the asphalt flowers grow We shall walk with a walk that is measured and slow, And watch where the chalk-white arrows go To the place where the sidewalk ends. Yes we'll walk with a walk that is measured and slow, And we'll go where the chalk-white arrows go, For the children, they mark, and the children, they know The place where the sidewalk ends. Концы тротуара
В городе есть место, где тротуар кончается,
Где улица широкая еще не начинается.
Там трава ковром прозрачным шелковистая растет,
И, румянцем покрываясь, солнце жгучее печет,
Птица, под луной порхая, прерывает свой полет,
Освежающим, как мята, ветром наслаждается.
Так покинем переулки - те, где дым клубится,
Место темное оставим - то, где ветер злится!
Но мимо клумб с цветами нам нельзя бежать,
Здесь следует размеренно, медленно гулять
И за белыми, как мел, стрелками шагать,
Они укажут нам, куда тротуар стремится.
Будем мы размеренно, медленно гулять
И за белыми, как мел, стрелками шагать.
За детьми, которые, несомненно, знают
И границы тротуара дружно помечают. What Are Little Boys Made Of?
Author: Author unknown
What are little boys made of?
What are little boys made of?
Frogs and snails and puppy-dogs' tails,
And that are little boys made of.
What are little girls made of?
What are little girls made of?
Sugar and spice and all things nice,
And that are little girls made of.
What are young men made of?
What are young men made of?
Sighs and leers, and crocodile tears,
And that are young men made of.
What are young women made of?
What are young women made of?
Ribbons and laces, and sweet pretty faces,
And that are young women made of.
Из чего сделаны мальчики?
Из чего только сделаны мальчики?
Из чего только сделаны мальчики?
Из улиток и лягушек, из ракушек и зверюшек,
Вот из чего они сделаны.
Из чего только сделаны девочки?
Из чего только сделаны девочки?
Из сахара и пряностей, изюминок и сладостей,
Вот из чего они сделаны.
Из чего только сделаны юноши?
Из чего только сделаны юноши?
Из вздохов, томных грез и крокодильих слез,
Вот из чего они сделаны.
Из чего только сделаны девушки?
Из чего только сделаны девушки?
Из лент и лиц прелестных и кружев расчудесных,
Вот из чего они сделаны. Romantic Poem
Our Endless Love
By Melissa Tamberella
Story of a lonely girl looking for love
In the hour before the morn
I walk past your door,
I send a special prayer
To the room we both adore.
And though my mind is in there with you
My body takes me home.
I wish for a love
But have none of my own.
So welcome me love.
My name is lonely.
I tell you boy
I think of you only.
In times when we have trouble
And we left each other down,
I know we can make it babe,
Just as long as you're around.
So welcome me love.
My name is lonely.
I tell you baby
I think of you only. История одинокой девочки, ищущей любовь
В час, когда приходит утро,
У твоей двери хожу.
Комнате любимой Молитву приношу.
Мысли все мои с тобой,
Но там нет тебя.
И, мечтая о любви, Убегаю я.
Не гони меня, любовь,
Я совсем одна.
Я скажу тебе, мой милый,
Что люблю тебя.
В миг, когда беда приходит,
Расстаемся мы с тобой,
Знаю: нас постигнет счастье,
Если будешь ты со мной. Не гони меня, любовь,
Я совсем одна.
Я скажу тебе, мой милый,
Что люблю тебя.
только тебя...
A Prayer for my Daughter
By W. B. Yeats
A Prayer for my Daughter
Once more the storm is howling, and half hid
Under this cradle-hood and coverlid
My child sleeps on. There is no obstacle
But Gregory's wood and one bare hill
Whereby the haystack- and roof-levelling wind,
Bred on the Atlantic, can be stayed;
And for an hour I have walked and prayed
Because of the great gloom that is in my mind.
I have walked and prayed for this young child an hour
And heard the sea-wind scream upon the tower,
And under the arches of the bridge, and scream
In the elms above the flooded stream; Imagining in excited reverie
That the future years had come,
Dancing to a frenzied drum,
Out of the murderous innocence of the sea.
May she be granted beauty and yet not
Beauty to make a stranger's eye distraught,
Or hers before a looking-glass, for such,
Being made beautiful overmuch,
Consider beauty a sufficient end,
Lose natural kindness and maybe
The heart-revealing intimacy
That chooses right, and never finds a friend.
Helen being chosen found life flat and dull
And later had much trouble from a fool,
While that great Queen that rose out of the spray
Being fatherless could have her way
Yet chose a bandy-legged smith for man.
It's certain that fine women eat
A crazy salad with their meat
Whereby the Horn of Plenty is undone.
In courtesy I'd have her chiefly learned;
Hearts are not had as a gift but hearts are earned
By those that are not entirely beautiful;
Yet many, that have played the fool
For beauty's very self, has charm made wise,
And many a poor man that has roved,
Loved and thought himself beloved,
From a glad kindness cannot take his eyes.
May she become a flourishing hidden tree
That all her thoughts may like the linnet be,
And have no business but dispensing round
Their magnanimities of sound,
Nor but in merriment begin a chase,
Nor but in merriment a quarrel.
O may she live like some green laurel
Rooted in one dear perpetual place.
My mind, because the minds that I have loved, The sort of beauty that I have approved,
Prosper but little, has dried up of late,
Yet knows that to be choked with hate
May well be of all evil chances chief.
If there's no hatred in a mind
Assault and battery of the wind
Can never tear the linnet from the leaf.
An intellectual hatred is the worst, So let her think opinions are accursed.
Have I not seen the loveliest woman born
Out of the mouth of Plenty's horn,
Because of her opinionated mind
Barter that horn and every good
By quiet natures understood
For an old bellows full of angry wind?
Considering that, all hatred driven hence,
The soul recovers radical innocence
And learns at last that it is self-delighting,
Self-appeasing, self-affrighting,
And that its own sweet will is Heaven's will;
She can, though every face should scowl
And every windy quarter howl
Or every bellows burst, be happy still.
And may her bridegroom bring her to a house
Where all's accustomed, ceremonious;
For arrogance and hatred are the wares
Peddled in the thoroughfares.
How but in custom and in ceremony
Are innocence and beauty born?
Ceremony's a name for the rich horn,
And custom for the spreading laurel tree.
Молитва дочери
Стонет шторм, а в колыбели, будто бы под колпаком, Дочь моя сомкнула веки. Спит дитя спокойным сном.
Ветер свищет, ломит крышу, в стога сена дует он, Гнется деревце, и плачет одинокий голый холм.
Час уже по тихой спальне я в смятении хожу,
Боже праведного свыше помощь ниспослать прошу.
Уныние крадется в мысли, гложет душу у меня, Этой беззащитной крохе вновь пою молитву я.
Ветер кружится над башней и под сводами моста, Вязы клонятся все ниже там, где бурная река.
Я молюсь и представляю в опьяняющих мечтах, Как мучения сгорают, остается только прах.
А потом проходят годы, под взбешенный барабан
В жгучем танце все пылая,
И невинностью беспечной все вокруг уничтожая, Их рождает пенистый бездонный океан.
Пусть же дочь моя вмиг станет красотой одарена, Но соблазны пусть прогонит перед зеркалом она.
Пусть прохожий не стыдится тех пленительных очей, Глаз его не загорится пусть от прелести твоей.
В жизни обаятельной так легко прослыть,
Другу близкому не можешь тайны сердца ты раскрыть.
Ведь если целью ты считаешь лишь пустую красоту, Ты природную теряешь искреннюю доброту.
О, красота! Даешь ты глупость и наказание влачишь: Ты бедами от дураков своих преемников казнишь.
На трон великая царица, как из струи воды, взошла И, потеряв отца родного, свой путь сама она нашла.
Но кривоногий ей кузнец в мужья достался. Ведь роскошно - То значит жить неосторожно.
Пустые женщины капризно в конце бессмертия желают, А между тем, съедают душу и ничего не замечают.
Ах, дочь моя, ты будь учтивой и образованной ты будь, А сердце - это не подарок, ты заслужи его: в том суть.
Очарованием природа не одарила мудрецов,
Однако счастьем наделила и обаянием глупцов.
Но мудрость позволяет бедным в глазах прославленных сиять.
Долг странника - любимым быть
И Божий свет за все любить,
Людскую доброту ценить, её всегда благословлять.
В цветении деревом, пышно растущим, на свете ты, дочь, до конца проживи
И добрыми мыслями вместо воды ты сочные листья свои напои.
Ты жизни радуйся, как пташка, как ветер, с трепетом играй И благозвучием весь лес, залитый солнцем, наполняй.
А может, как зеленый лавр, ты будешь жить среди листвы.
Безмятежно за добычей ты не будешь гнаться И словами колкими не начнешь кусаться.
Пустишь корни и с тем местом навсегда срастешься ты.
Есть ненависть и доброта - они соперники навеки, Людской рассудок бороздят, борясь друг с другом, будто реки
Текут своей дорогой, как-то сливаясь воедино вдруг.
Я красоты душевной друг.
Неужто никому на свете сестрой не стала доброта? Кто ненавистью подавился?
Стать бед зачинщиком стремился?
А кто боялся реполова спугнуть с широкого листа?
Ах, ненависть! Ты пропитала мысли враждой и злобой, хуже нет На свете больше в человеке душевных властвующих бед.
Пришлось увидеть мне однажды богиню редкой красоты.
Ей голову кружили роскошь и ароматные цветы.
Но незапятнанные годы вмиг наяву, а не во сне, Оставив от богатства тень,
В подаренный ей роком день,
Девица променяла та на шумный ветер в голове.
Гони ты прочь вражду, душа,
И ощутишь, как хороша
И восхитительна ты стала
И прирожденную невинность ты обрела и удержала.
Но знай, что ты утолена, и сладострастные мечты Тебе вновь дарят небеса.
Кругом туманные глаза
Холодный опускают взор, но счастлива однако ты.
Пусть, дочь моя, тебя твой муж в свой дом роскошный приведет.
И, может быть, владеть тем домом высокомерный будет род.
Царит невинность в этом доме, из церемоний красота Рождается. А почему? - не объяснить мне никогда.
Ведь церемонии - лишь роскошь, они разогревают кровь.
С годами дерево растет,
Так разрастается и род,
Передает традиции потомкам и любовь.
9 класс
The Raven
by Edgar Allan Poe
First Published in 1845
Once upon a midnight dreary, while I pondered, weak and weary,
Over many a quaint and curious volume of forgotten lore,
While I nodded, nearly napping, suddenly there came a tapping,
As if someone gently rapping, rapping at my chamber door.
" 'Tis some visitor," I muttered, "tapping at my chamber door;
Only this and nothing more".
Ah, distinctly I remember, it was in the bleak December,
And each separate dying ember wrought its ghost upon the floor.
Eagerly I wished the 'morrow; vainly I had sought to borrow
From my books surcease of sorrow, sorrow for the lost Lenore,
For the rare and radiant maiden whom the angels name Lenore,
Nameless here forevermore.
And the silken sad uncertain rustling of each purple curtain
Thrilled me, filled me with fantastic terrors never felt before;
So that now, to still the beating of my heart, I stood repeating,
" 'Tis some visitor entreating entrance at my chamber door,
Some late visitor entreating entrance at my chamber door.
This it is and nothing more."
Presently my soul grew stronger; hesitating then no longer,
"Sir," said I, "or madam, truly your forgiveness I implore;
But the fact is, I was napping, and so gently you came rapping,
And so faintly you came tapping, tapping at my chamber door,
That I scarce was sure I heard you." Here I opened wide the door; -
Darkness there and nothing more.
Deep into the darkness peering, long I stood there wondering, fearing,
Doubting, dreaming dreams no mortals ever dared to dream before;
But the silence was unbroken, and the darkness gave no token,
And the only word there spoken was the whispered word, "Lenore!"
This I whispered, and an echo murmured back the word, "Lenore!"
Merely this and nothing more.
Back into the chamber turning, all my soul within me burning, Soon again I heard a tapping something louder than before.
"Surely," said I, "surely, that is something at my window lattice;
Let me see then, what thereat is, and this mystery explore.
Let my heart be still a moment, and this mystery explore.
'Tis the wind and nothing more."
Open here I flung the shutter, when, with many a flirt and flutter,
In there stepped a stately raven of the saintly days of yore.
Not the least obeisance made he; not a minute stopped or stayed he;
But, with mien of lord or lady, perched above my chamber door.
Perched upon a bust of Pallas just above my chamber door,
Perched, and sat, and nothing more.
Then this ebony bird beguiling my sad fancy into smiling, By the grave and stern decorum of the countenance it wore,
"Though thy crest be shorn and shaven, thou," I said, "art sure no craven,
Ghastly, grim, and ancient raven wandering from the nightly shore.
Tell me what thy lordly name is on the Night's Plutonian shore."
Quoth the raven, "Nevermore."
Much I marvelled this ungainly fowl to hear discourse so plainly,
Though its answer little meaning, little relevancy bore;
For we cannot help agreeing that no living human being
Ever yet was blessed with seeing bird above his chamber door,
Bird or beast above the sculptured bust above his chamber door,
With such name as "Nevermore."
But the raven, sitting lonely on that placid bust, spoke only
That one word, as if his soul in that one word he did outpour.
Nothing further then he uttered; not a feather then he fluttered;
Till I scarcely more than muttered, "Other friends have flown before,
On the morrow he will leave me, as my hopes have flown before."
Then the bird said, "Nevermore."
Startled at the stillness broken by reply so aptly spoken,
"Doubtless," said I, "what it utters is its only stock and store,
Caught from some unhappy master, whom unmerciful disaster
Followed fast and followed faster, till his songs one burden bore,
Till the dirges of his hope that melancholy burden bore
Of "Never-nevermore."
But the raven still beguiling all my sad soul into smiling, Straight I wheeled a cushioned seat in front of bird, and bust and door;
Then, upon the velvet sinking, I betook myself to linking
Fancy unto fancy, thinking what this ominous bird of yore -
What this grim, ungainly, ghastly, gaunt and ominous bird of yore
Meant in croaking "Nevermore."
Thus I sat engaged in guessing, but no syllable expressing
To the fowl, whose fiery eyes now burned into my bosom's core;
This and more I sat divining, with my head at ease reclining
On the cushion's velvet lining that the lamplight gloated o'er,
But whose velvet violet lining with the lamplight gloating o'er
She shall press, ah, nevermore!
Then, methought, the air grew denser, perfumed from an unseen censer
Swung by seraphim whose footfalls tinkled on the tufted floor.
"Wretch," I cried, "thy God hath lent thee - by these angels he hath sent thee
Respite - respite and nepenthe from thy memories of Lenore!
Quaff, oh quaff this kind nepenthe, and forget this lost Lenore!"
Quoth the raven, "Nevermore."
"Prophet!" said I, "thing of evil - prophet still, if bird or devil!
Whether tempter sent, or whether tempest tossed thee here ashore,
Desolate, yet all undaunted, on this desert land enchanted -
On this home by horror haunted - tell me truly, I implore:
Is there - is there balm in Gilead? - tell me - tell me, I implore!"
Quoth the raven, "Nevermore."
"Prophet!" said I, "thing of evil! - prophet still, if bird or devil!
By that heaven that bends above us - by that God we both adore -
Tell this soul with sorrow laden, if, within the distant Aidenn,
It shall clasp a sainted maiden whom the angels named Lenore -
Clasp a rare and radiant maiden, whom the angels named Lenore?"
Quoth the raven, "Nevermore."
"Be that word our sign of parting, bird or fiend!" I shrieked, upstarting -
"Get thee back into the tempest and the Night's Plutonian shore!
Leave no black plume as a token of that lie thy soul spoken!
Leave my loneliness unbroken! - quit the bust above my door!
Take thy beak from out my heart, and take thy form from off my door!"
Quoth the raven, "Nevermore."
And the raven, never flitting, still is sitting, still is sitting
On the pallid bust of Pallas just above my chamber door; And his eyes have all the seeming of a demon's that is dreaming.
And the lamplight o'er him streaming throws his shadow on the floor;
And my soul from out that shadow that lies floating on the floor
Shall be lifted - nevermore! Ворон
Как-то в сумраке ночном, утомленный, за столом
Я причудливые книги и науку изучал.
Я уже дремал, как вдруг слышу в дверь какой-то стук.
Это был негромкий звук, будто кто-то постучал. "Это, верно, посетитель в келью тихо постучал,
Лишь какой-то посетитель", - я спокойно размышлял.
Четко вспоминалось мне, это было в декабре.
От любви сожженной пепел на полу лежит.
Страстно следующего дня постоянно жаждал я,
Но отнюдь душа моя до сих пор болит.
Леонора, о тебе все душа болит,
Твое имя лишь в устах ангелов звучит.
Штора мрачная дрожала, все во мне затрепетало,
Никогда такого страха не посмел я ощутить.
Сердце судорожно билось, чтоб оно угомонилось,
В голове моей крутилось: "Это просто дверь открыть
Умоляет посетитель, просто в келью дверь открыть.
Только это может быть".
После же переживаний я без всяких колебаний
Вдруг промолвил: "Извините, но, когда я задремал,
То сквозь сон услышал вдруг в дверь какой-то легкий стук.
Это был негромкий звук - кто-то еле постучал
Так, что не был я уверен, будто кто-то постучал".
Распахнул я дверь, однако ничего не замечал.
В бездну тьмы взгляд погружая, страх холодный ощущая,
Сны я видел, чуждые смертному простому.
Но молчала тишина, непрерывная, она
Все ж разрушена была, разрядив истому.
"Леонора!" - прошептал я, разрядив истому,
И прислушивался жадно к имени такому.
В комнату зашел я вновь, душу обожгла мне кровь.
Снова я услышал лучше тот же самый легкий стук.
Долго думал я о том и промолвил вдруг потом:
"Это, верно, за окном раздается тихий звук;
Сердцу дай угомониться, очень странный тихий звук.
Это ветер вызывает фантастический испуг".
Я открыл свое окно. Так, должно быть, суждено,
Что вошел надменно статный ворон, друг минувших дней.
Он почтенно поклонился, а потом остановился,
Величаво взгромоздился прямо у двери моей.
Ворон сел на бюст Паллады прямо у двери моей.
Взгромоздился и уселся, как король всех королей.
Важной птица та была, и тем самым помогла
Мой печальный взгляд в улыбку строгим видом превратить.
Хоть вся грудь ее лоснится, но уверен я, кружиться
Может лишь в ночи та птица, и осмелюсь я спросить:
"Имя твоего владыки я осмелился спросить!"
Каркнул ворон: "Никогда". Что ж, такое может быть.
Я был сильно удивлен, чрезвычайно изумлен
Этим вороном неловким; но выходит, вот в чем дело:
Честь имел увидеть свет тех, кто тот пустой ответ,
Тот, в котором смысла нет, слышали, у них сидела
Птица важная, на бюсте прямо у двери сидела,
Слово "Никогда" твердила и с надменностью глядела.
Ворон все сидел, молчал, будто душу изливал,
Говоря одно лишь слово; я пробормотал тогда:
"Боже! Как я одинок! Вот настанет завтра срок,
Это дьявольский урок, и исчезнет навсегда, Ворон мой, как все надежды улетели навсегда"...
Но сказал он: "Никогда".
Страх вселяла тишина, но разрушена она
Тем ответом. Одолела странных мыслей череда:
"От кого ты прилетел? Да, тяжел его удел,
Может, он осиротел, приключилась с ним беда,
Жизнь горька, и, несомненно, велика его беда
И твердит он: "Никогда".
Правильно я бюст поставил, бархатный тюфяк поправил.
Мой печальный взгляд в улыбку долго ворон превращал.
Долго думал я о ней, о сестре минувших дней,
В тихой комнате моей я о птице размышлял,
О зловещей, неуклюжей, мрачной птице размышлял
И в раздумье находился, что ответ тот означал.
Птице, чьи глаза пылали, прямо в сердце взгляд врезали,
Не промолвил я ни слова, но сидел и размышлял.
Все во мне засуетилось. Голова вдруг закружилась,
На подушку опустилась, что свет лампы пожирал.
"Но, увы, на ту подушку, что свет лампы пожирал,
Больше никогда не ляжет Леонора", - я вздыхал.
Что-то в воздухе манило, словно аромат кадила,
И какой-то звук шагов я внезапно уловил.
"Негодяй!" - Я не стерпел, - ты от Бога прилетел,
Для того ты здесь сидел, чтобы я ее забыл.
Каркни, чтобы Леонору навсегда я позабыл!"
Снова ворон "Никогда" так безжалостно твердил.
"Прочь! Нежданный посетитель! Кто? Коварный искуситель
Выпустил тебя на волю или с бурей прилетел?
Кто ты? Дьявол или птица, у которой грудь лоснится
И которая кружится в царстве тьмы? Давно хотел
Утешение найти я. Где оно? - я знать хотел".
Ворон каркал "Никогда" и с надменностью глядел.
"Прочь! Нежданный посетитель! Кто? Коварный искуситель
Выпустил тебя на волю? Но сперва хочу я знать,
Заклиная небесами, что склоняются над нами,
И великими богами, суждено ли мне обнять
Там святую Леонору, там, в раю, смогу ль обнять?"
Хриплым криком "Никогда" ворон каркнул мне опять.
"Прочь ты с бурей улетай! Царство тьмы не покидай,
Воплощение разлуки! - Я вскочил и закричал, - Птица или дьявол, прочь! Больше лжи мне не пророчь!
Одиноким в эту ночь я остаться обещал.
Тень свою сними с двери - я один быть обещал!"
Хриплым криком "Никогда" снова ворон мне сказал.
Он ни разу не взлетел и на бюсте все сидел
Прямо у двери. Казалось, что прошли уже года.
Взгляд у ворона пылал, ужас в душу мне вселял.
Тени на пол свет бросал и струился, как вода,
Но тень ворона от света, что струился, как вода,
Не исчезнет никогда.
Not Waving but Drowning (by Stevie Smith)
Nobody heard him, the dead man,
But still he lay moaning:
I was much further out than you thought
And not waving but drowning.
Poor chap, he always loved larking
And now he's dead
It must have been too cold for him his heart gave way,
They said.
Oh, no no no, it was too cold always
(Still the dead one lay moaning)
I was much too far out all my life
And not waving but drowning.
Не всплыл, а тонет
Он умирал, его никто не слышал,
Но до сих пор он стонет.
Я далеко был; думали все вы,
Что всплыл он, но он тонет.
Бедняга! Он всегда любил шутить.
Но мёртв сегодня он.
И холодно ему, из скованного сердца
Доносится последний стон.
О нет, нет, нет, здесь вечно холод был
(Утопленник всё стонет).
Всю жизнь я находился далеко...
А он не всплыл, он тонет. Great Nights Returning (by Vernon Watkins)
Great nights returning, midnight's constellations
Gather from groundfrost that unnatural brilliance.
Night now transfigures, walking in the starred ways,
Tears for the living.
Earth now takes back the secret of her changes.
All the wood's dropped leaves listen to your footfall.
Night has no tears, no sound among the branches;
Stopped is the swift stream.
Spirits were joined when hazel leaves were falling.
Then the stream hurrying told of separation
This is the fires' world, and the voice of Autumn
Stilled by the death-wand.
Under your heels the icy breath of Winter
Hardens all roots. The Leonids* are flying.
Now the crisp stars, the circle of beginning;
Death, birth, united.
Nothing declines here. Energy is fire-born.
Twigs catch like stars or serve for your divining.
Lean down and hear the subterranean water
Crossed by the quick dead.
Now the soul knows the fire that first composed it
Sinks not with time but is renewed hereafter.
Death cannot steal the light which love has kindled
Nor the years change it.
*Leonids: an annual meteor shower, which is seen around 16 November.
Возвращение домой. Ночь
Возвращение домой. Ночь. И лишь созвездия
В воздухе морозном странно так блестят.
Ночь гуляет по аллеям, звёздами усыпанным,
Плачет, оставляя капельки росы.
Спрятавшись под дымкой, подаренной ей ночью,
Спит земля, согретая листьями опавшими.
Ветви не дрожат, лишь поступь слышно осторожную,
Да бежит так шумно быстрая струя.
Две души едины были, когда листья падали,
Но струя поведала о разлуке их.
В этом мире осенью всё горит, и чувства, Но больным ударом смерть погасит всё.
Под ногами зимнее морозное дыхание
Всё покрыло льдом. Метеоритный дождь.
Звезды, как хрустальные, холодно мерцают.
Будто возродилось всё из ничего.
Не кончается ничто. Только возрождается.
Звёзды не сгорают, путаясь в ветвях.
И вода подземная - наклонись, послушай - Только затихает и опять журчит.
А душа из пламени была сотворена,
Пламя то, сгорая, пышет вновь потом.
Ведь не может смерть украсть, и не могут годы
Свет, что был любовью навсегда зажжён.
Bitter Lemons (by Lawrence Durrell)
In an island of bitter lemons*
Where the moon's cool fevers burn
From the dark globes of the fruit,
And the dry grass underfoot
Tortures memory and revises
Habits half a lifetime dead
Better leave the rest unsaid,
Beauty, darkness, vehemence
Let the old sea-nurses keep
Their memorials of sleep
And the Greek sea's curly head
Keep its calms like tears unshed Keep its calms like tears unshed.
*an island of bitter lemons: Cyprus at the period of agitation for Enosis. Горькие лимоны
На острове горьких лимонов
Прохлада лучей от луны
Невольно плоды освежает,
А солнце траву иссушает.
И вспомнить что-либо попытки
Приносят лишь муку, печаль.
Оставить красоты мне жаль.
Но всё же любовь покидаю.
Позволю я морю уснуть,
Волнам безмятежность вернуть.
И пьют прелесть моря глаза.
Прозрачно оно, как слеза.
Прозрачно оно, как слеза...
Afternoon In February (by Henry W. Longfellow)
The day is ending,
The night is descending;
The marsh is frozen,
The river dead.
Through clouds like ashes
The red sun flashes
On village windows
That glimmer red.
The snow recommences;
The buried fences
Mark no longer
The road o'er the plain.
Вечер февраля
День уже кончается,
Плавно опускается
Ночь. Всё леденеет,
И мертва река.
Словно пепел, льётся
Свет багряный солнца,
Отражаясь в окнах Через облака.
И снежинки вдруг опять
Стали весело сверкать.
А упав на землю,
Стелятся ковром.
10 класс
Night-Time: Starting to Write (by Bernard Spencer)
Over the mountains a plane bumbles in;
down in the city a watchman's iron-topped stick
bounces and rings on the pavement. Late returners
must be waiting now, by me unseen
To enter shadowed doorways. A dog's pitched
barking flakes and flakes away at the sky.
Sounds and night-sounds, no more; but then I catch
my lamp burn fiercer lice a thing bewitched,
Table and chairs expectant lice a play:
and - if that Unknown, Demon, what you will
stalks on the scene - must live with sounds and echoes,
be damned the call to sleep, the needs of day,
Love a dark city; then for some bare bones
of motive, strange perhaps to beast or traveler,
with all I am and all that I have been
sweat the night into words, as who cracks stones.
В горах в ночное время блуждает самолёт,
А в городе лишь сторож постукивает тростью.
Она от тротуара со звоном отскочила,
И где-то, вероятно, кого-то кто-то ждёт.
На снег собака лает, и в затенённый дом
Заходит незнакомец. А я ловлю горячий,
Как будто заколдованный от лампы тусклый свет.
Доносятся лишь шорохи, и тишина кругом.
На стул присесть желание как будто бы игра,
И дьявол-искуситель в меня вселиться может.
Тогда он жизнь наполнит лишь звуками и эхом.
Будь проклята такая жизнь, ведь спать уже пора!
Та жизнь, мне ненавистная, жизнь в тёмном городке,
Возможно, чужда странникам и диким вольным зверям.
И мир способна расколоть, слепив из тех осколков
Слова и сплетни, вьющиеся в жизненном клубке.
A Ballad
(by John Gay)
'Twas when the seas were roaring
With hollow blasts of wind,
A damsel lay deploring,
All on a rock reclined.
Wide o'er the foaming billows,
She cast a wistful look:
Her head was crowned with willows
That trembled o'er the brook.
Twelve months are gone and over,
And nine long tedious days;
Why didst thou, venturous lover,
Why didst thou trust the seas?
Cease, cease, thou cruel ocean,
And let my lover rest:
Ah! what's thy troubled motion
To that within my breast?
The merchant robbed of pleasure,
Sees tempests in despair;
But what's the loss of treasure,
To losing of my dear?
Should you some coast be laid on,
Where gold and diamonds grow,
You'd find a richer maiden,
But none that loves you so.
How can they say that nature
Has nothing made in vain;
Why then beneath the water
Should hideous rocks remain?
No eyes the rocks discover
That lurk beneath the deep,
To wreck the wandering lover,
And leave the maid to weep.
All melancholy lying,
Thus wailed she for her dear;
Repaid each blast with sighing,
Each billow with a tear.
When o'er the white wave stooping
His floating corpse she spied,
Then, like a lily drooping,
She bowed her head, and died.
Когда рычало море
И глухо ветер выл,
У скал под гнётом горя
Девичий стан застыл.
Девица взгляд бросала
За пенящийся вал,
Под клёном тосковала,
Что над ручьём дрожал.
А дни уж миновали,
И годы сочтены.
Зачем вы доверяли
Морям, любви сыны?
Безжалостное море,
Прошу я, перестань!
Забыть ей надо горе.
Ты грудь мою не рань.
Когда купец в печали,
Сокровищ он лишён,
Мою любовь украли,
И есть счастливец он.
Возможно, вам понравится
Среди алмазов жить,
Но алчная красавица
Не станет вас любить.
Держа волшебный посох,
Творит природа свет.
В безжалостных утёсах
Однако чуда нет.
Они внизу таятся,
И точит их вода.
Забрать в плен не боятся
Влюблённых без следа.
А девушка рыдала,
Вздыхая на луну.
И ветер забавляла,
И тешила волну.
Над милым в водной глади
Склонилась голова.
На труп упали пряди:
Она была мертва.
Song (by William Blake)
How sweet I roam'd from field to field,
And tasted all the summer's pride,
'Till I the prince of love beheld,
Who in the sunny beams did glide!
He shew'd me lilies for my hair,
And blushing roses for my brow;
He led me through his gardens fair
Where all his golden pleasure grow.
With sweet May dews my wings were wet,
And Phoebus fir'd my vocal rage;
He caught me in his silken net,
And shut me in his golden cage.
He loves to sit and hear me sing,
Then, laughing, sports and plays with me;
Then stretches out my golden wing,
And mocks my loss of liberty.
Бродил в полях душистых я
И сладость лета всю вкусил,
Пока не созерцал огня,
С которым Феб* в лучах скользил.
Он в кудри лилии мне вплёл,
И розой обагрил чело.
Через сады меня он вёл,
Его богатство там цвело.
От Аполлона гнев впитав,
Росой я крылья освежил.
А он меня, в шелка поймав,
В златую клетку заточил.
Со мной смеётся он, играет
И слушает, как я пою.
Потом крыло мне отрывает, Неволю высмеяв мою.
*Феб - второе имя Аполлона - в греческой мифологии златокудрый сребролукий бог-охранитель стад, света (солнечный свет символизировался его золотыми стрелами), наук и искусств, бог-врачеватель, предводитель и покровитель муз, предсказатель будущего, дорог, путников и мореходов, также Аполлон очищал людей, совершавших убийство. Олицетворял солнце.
Fire and Ice
(by Robert Frost)
Some say the world will end in fire,
Some say in ice.
From what I've tasted of desire
I hold with those who favor fire.
But if it had to perish twice,
I think I know enough of hate
To say that for destruction ice
Is also great
And would suffice.
Огонь и лёд
Когда-то мир сгорит в огне,
Иначе превратится в лёд.
Но страсть вселялась в душу мне,
А значит, мир сгорит в огне.
Но вдруг два раза смерть придёт?
Я ненависть вкушал не раз.
Пусть охладит меня тот лёд!
На этом я прерву рассказ,
Пока то время не грядёт.
A Word to Husbands
(by Ogden Nash)
To keep your marriage brimming,
With love in the loving cup,
Whenever you're wrong, admit it;
Whenever you're right, shut up.
Речь, посвящённая мужьям
Чтобы счастливо и ярко в браке долго жить,
И любовь из общей чаши сладостно вкушать,
Вам нельзя жене перечить, если вы неправы,
Ну а, если правы, следует молчать.
The Ant
(by Ogden Nash)
The ant has made himself illustrious
Through constant industry industrious.
So what?
Would you be calm and placid If you were full of formic acid?
Знаменитым муравью быть совсем неплохо!
Очень он трудолюбив, а посмотришь - кроха.
Был бы безмятежен и спокоен ты,
Если б муравьиной был полон кислоты?
The fly (by Ogden Nash)
God in his wisdom made the fly
And then forgot to tell us why.
Муху Бог сумел создать,
А зачем, забыл сказать.
If all the land were apple pie,
And all the sea were ink;
And all the trees were bread and cheese,
What should we do for drink?
Если земле стать пирогом,
А морю чернилами быть,
Стать всем деревьям хлебом и сыром,
Что мы тогда будем пить?
Romance (by Robert Louis Stevenson)
I will make you brooches and toys for your delight
Of bird-song at morning and star-shine at night.
I will make a palace fit for you and me,
Of green days in forests and blue days at sea.
I will make my kitchen, and you shall keep your room,
Where white flows the river and bright blows the broom,
And you shall wash your linen and keep your body white
In rainfall at morning and dewfall at night.
And this shall be for music when no one else is near,
The fine song for singing, the rare song to hear!
That only I remember, that only you admire,
Of the broad road that stretches and the roadside fire. Романс
Будешь забавляться и восхищаться ты
Ранней песней птахи, мерцанием звезды.
Лишь для нас с тобой я возведу дворец
Там, где лес наряжен в злато и багрец.
И из комнат созерцать ты будешь свысока,
Как струится белая молочная река.
Будешь умываться ты утренней росой
И дождями добрыми, чтоб блистать красой.
Сладкие мелодии вдруг начнут звенеть,
Ими наслаждаясь, мы будем звонко петь!
Наша жизнь как тропка, мы по ней идём,
А она всё шире и ярче с каждым днём.
The lover's appeal
(by Thomas Wyatt)
And wilt thou leave me thus?
Say nay! Say nay! For shame!
To save thee from the blame
Of all my grief and grame.
And wilt thou leave me thus?
Say nay! Say nay!
And wilt thou leave me thus,
That hath loved thee so long
In wealth and woe among?
And is thy heart so strong
As for to leave me thus?
Say nay! Say nay!
And wilt thou leave me thus,
That hath given thee my heart
Never for to depart
Neither for pain nor smart:
And wilt thou leave me thus?
Say nay! Say nay!
And wilt thou leave me thus,
And have no more pity
Of him that loveth thee?
Alas! Thy cruelty!
And wilt thou leave me thus?
Say nay! Say nay!
Мольба влюблённого
Неужто покидаешь ты меня?
Ответь мне "нет", стыдливости не кроя,
Чтоб избежать вины, не потеряв покоя.
Не миновать мне страшного, с душевной болью боя.
Неужто покидаешь ты меня?
Ответь мне "нет"! Ответь мне "нет"!
Неужто покидаешь ты меня?
Тебя любил я, мне казалось, вечно,
Но обитало горе так беспечно
В душе моей. Упрямо и сердечно
Действительно покинешь ты меня?
Ответь мне "нет"! Ответь мне "нет"!
Неужто покидаешь ты меня?
В руках ты держишь сердце из моей груди.
Его оберегай ты; прошу, не уходи!
От мук и жгучей боли меня освободи.
Неужто покидаешь ты меня?
Ответь мне "нет"! Ответь мне "нет"!
Неужто покидаешь ты меня,
Ни капли жалости к тому уж не питая,
Кого любовь и преданность постигла роковая?
Увы! Твоя жестокость - расплата золотая!
Неужто покидаешь ты меня?
Ответь мне "нет"! Ответь мне "нет"!
(by Thomas Wyatt)
They flee from me, that sometime did me seek,
With naked foot stalking within my chamber:
I seen them gentle, tame, and meek,
That now are wild and do not once remember
That sometime they have put themselves in danger
To take bread at my hand; and now they range
Busily seeking with a continual change.
Thanked be Fortune, it hath been otherwise
Twenty times better; but once, in special,
In thin array, after a pleasant guise,
When her loose gown from her shoulders did fall,
And she me caught in her arms long and small,
Therewith so sweetly did me kiss,
And softly said, "Dear heart, how like you this?"
It was no dream; I lay broad awaking:
But all is turn'd now, through my gentleness
Into a bitter fashion of forsaking;
And I have leave to go of her goodness;
And she also to use new-fangleness.
But since that I so kindly am served,
I fain would know what she hath deserved?
Они от меня убегают, но бегал за ними я прежде,
И ножкой нагой щеголяли когда-то они предо мной.
Они и кротки, и покорны, нежны и смиренны в надежде,
Теперь же лихие дикарки совсем позабыли покой.
Когда-то себя не жалея, любой откупаясь ценой,
Просили они только хлеба. Сейчас, прикрывая позор,
Они деловито считают, что всё изменилось с тех пор.
Спасибо судьбе за удачу, улыбкой блиставшую вслед,
За то, что она выполняла порою любой мой каприз.
Однажды на пышное платье упал с дивным трепетом свет,
И с плеч белоснежных одежда изящно осыпалась вниз.
Девица меня чаровала, как летний дурманящий бриз,
Дарила она поцелуи, все чувства свои затаив,
И что-то на ухо шептала, "любовью" меня окрестив.
Не сон это был и не грёзы. Всё было со мной наяву.
Теперь в жизни всё изменилось. Как мягок и добр я был,
Что брошен был, да и на помощь уже никого не зову.
Я горькую память о прошлом навеки в себе бы убил,
А женщину ту, вероятно, какой-то глупец упустил,
Как я. Что же это за мода? любовь так жестоко бросать?
Что женщина та заслужила? Я в гневе хотел бы узнать!
Sonnet 43 (by William Shakespeare)
When most I wink, then do mine eyes best see,
For all the day they view things unrespected;
But when I sleep, in dreams they look on thee,
And darkly bright in dark directed.
Then thou whose shadow shadows doth make bright,
How would thy shadow's form form happy show
To the clear day with thy much clearer light,
When to unseeing eyes thy shade shines so!
How would, I say, mine eyes be blessed made
By looking on thee in the living day,
When in dead night thy fair imperfect shade
Through heavy sleep on sightless eyes doth stay!
All days are nights to see till I see thee,
And nights bright days when dreams do show thee me.
Сонет 43
Возможно, лучше вижу, когда моргаю, я,
И всё ж не созерцаю я силуэт ничей.
Но, сном обворожённый, смотрю я на тебя,
И в темноте сверкает туманный взгляд очей.
О, ты, чья тень шальная так осеняет свет
И вечным счастьем манит, всё манит за собой!
Ты ясный день затмила; всё это, может, бред,
Отнюдь в глазах незрячих сияет образ твой.
Когда в тебя пускают глаза так живо взор,
На них ложится тотчас святая благодать.
Приди же, тень прекрасная! Всё это, может, вздор,
Отнюдь за тень шальную готов я всё отдать.
Все дни как будто ночи, когда тебя нет рядом,
А ночи словно день, твоим согретый взглядом.
The Shepherd's Dog and the Wolf
(by John Gay)
A Wolf, with hunger fierce and bold,
Ravag'd the plains, and thinn'd the fold:
Deep in the wood secure he lay;
The thefts of night regal'd the day.
In vain the shepherd's wakeful care
Had spread the toils, and watch'd the snare;
In vain the dog pursu'd his pace;
The fleeter robber mock'd the chace.
As Lightfood rang'd the forest round,
By chance his foe's retreat he found.
Let us a while the war suspend,
And reason as from friend to friend.
"A truce!" replies the Wolf. "'Tis done!"
The Dog the parley thus begun: - "How can that strong intrepid mind
Attack a weak, defenceless kind?
Those jaws should prey on nobler food,
And drink the boar's and lion's blood.
Great souls with gen'rous pity melt,
Which coward tyrants never felt.
How harmless is our fleecy care!
Be brave and let thy mercy spare."
"Friend ," says the Wolf, "the matter weigh:
Nature designed us beasts of prey;
As such, when hunger finds a treat,
'Tis necessary wolves should eat.
If, mindful of the bleating weal,
Thy bosom burn with real zeal,
Hence, and thy tyrant lord beseech;
To him repeat the moving speech.
A wolf eats sheep but now and then;
Ten thousand are devoured by men!
An open foe may prove a curce,
But a pretended friend is worse."
Пастушья Собака и Волк
Когда волк люто голодал,
Овчарни он опустошал.
Как только растворялась ночь,
Полакомиться был не прочь.
Пастух осматривал опушку,
Напрасно ставил он ловушку.
По следу тщетно Пёс бродил,
Его грабитель лишь дразнил.
Но быстроногий Пёс скитался И в волчье логово попался.
Войну на время прекратим
И, как друзья, поговорим.
Волк мир с Собакой объявил,
В переговоры Пёс вступил:
"Как мог бесстрашный ваш народ
Напасть на беззащитный род?
Добычу знатную ловить
И кровь кабанью жадно пить
Ты должен с жалостью в груди.
Отнюдь в тиранах не найти
Её хоть крошечную долю.
Ты милосердию дай волю!"
"Приятель", - возражает Волк, -
"Мы хищники, и в этом толк.
Добычу надо нам ловить,
Нам надо есть, нам надо жить!
Свирепый голод выжигает
Всё изнутри и заставляет
О душах блеющих забыть.
Мне надо есть! Мне надо жить!
От волка овцы погибают,
Но люди больше пожирают!
Врага боимся мы не вдруг,
Но хуже кажущийся друг". Sonnet 130
My mistress' eyes are nothing like the sun;
Coral is far mote red than her lips' red;
If snow be white, why then her breasts are dun;
If hairs be wires, black wires grow on her head.
I have seen roses damask'd, red and white,
But no such roses see I in her cheeks;
And in some perfumes is there more delight
Than in the breath that from my mistress reeks.
I love to hear her speak, yet well I know
That music hath a far more pleasing sound;
I grant I never saw a goddess go;
My mistress, when she walks, treads on the ground;
And yet, by heaven, I think my love as rare
As any she belied with false compare.
Сонет 130
В глазах моей возлюбленной нет солнечного света,
И грудь не белоснежная, а смуглая - увы!
В губах её нет красного кораллового цвета,
А волосы похожи на клок сухой травы.
Я видел розы алые и белые, багряные,
Но на её ланитах те розы не цвели.
И дух мой восторгали все ароматы пряные,
Её же ароматы совсем мне не милы.
Возлюбленной беседам с любовью я внимаю,
Но музыка приятная ласкает чаще слух.
Богиню я не видел, однако понимаю,
Когда идёт любовь моя, доносится лишь стук.
К чему сравненья эти, ведь знаю я пока,
Любовь моя единственна, прекрасна и редка.
Школьные материалы
Размер файла
14 704 Кб
тамбове, лицей, сборник, стихов
Пожаловаться на содержимое документа