close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

заметка, ж. Знание-сила. №4(682) 1984

код для вставкиСкачать
ные. Точно то же происходит и при наших рассуждениях, Уже потянулась цепь вопросов о внут­
реннем состоянии культуры: в чем коренятся причины зарождения той или иной культуры? чем обусловлен период расцвета каждог о из об­
ществ? Мы лишь упоминаем эти вопросы, но касаться их в рамках настоящей статьи не станем. По­
пытка дать хотя бы частичный от­
вет на некоторые из них была уже сделана (читайте «Знание — сила», 1982, № 9), но тема это особая. Для нас важно, что резко воз­
росшая степень сопряженности и взаимообусловленност и множества культур проявилас ь с началом эры металлов и что она заметно выравнивала фазы внутреннег о состояния в каждой из культур, втянутых в зону контактов. Внеш­
ние воздействия с этого времени все сильней и сильней определяли структуры внутренних — эндоген­
ных — факторов существования любой культуры. Если в цепи таких объединений признаки болез­
ни обнаруживал а одна из культур, то это не могло не лихорадить и ее ближайших соседей. Лома­
лась культура, и это сразу же толчками отдавалось на внут­
реннем состоянии расположенных рядом. Катастрофа центральной культуры в какой-либо системе давала сигнал к цепной реакции распада множества обществ, раз­
бросанных на громадных простран­
ствах. Их система могла существо­
вать только в равновесии. С опре­
деленног о времени каждая куль­
тура перестала быть полностью автономным, самообеспечивающим­
ся организмом. Она стала при­
надлежать миру, зависеть от него и в то же время определять его. Период от периода мир этот расширялся, втягивая в себя все новые и новые народы. Люди своей энергичной деятельность ю изменяли мир — опустошалис ь рудники, истощались почвы, исся­
кали водные источники. Культура вынужденно меняла облик, транс­
формировалась; следом видоизме­
нялись и другие, связанные с ней. Реальный мир в древности ока­
зался переплетенным целым лаби­
ринтом сложнейших взаимосвязей. Связи эти, конечно же, отличались разной степенью интенсивности: они то свивались в тугие, трудно расплетаемые пучки, то распуска­
лись редким веером отдельных нитей. И, видимо, одной из важ­
нейших исторических проблем ста­
ло ныне понимание этого лабирин­
та. Сознание же древних очень редко улавливало эти реально существовавшие взаимосвязи; или же сознание человека того времени по какой-то причине избегалс останавливать на них свое внима­
ние, предпочитало оставаться в сфере фантазий и иррациональных представлений. Следуя этим мне­
ниям, современный ученый вольно или невольно оказывался в их плену, а представления об истори­
ческой реальности искажались. Глобалистика как наука возник­
ла едва ли не в последнее деся­
тилетие. Однако вопросы, сфор­
мулированные ею, по существу, лишь вчера, беспокоили людей очень давно; они внедрялись в их повседневный быт, в их материаль­
ную и духовную жизнь, пока, на­
конец в наши дни не оформились в специальную научную дисцип­
лину. Крышка суповой миски с чеканным орнаментом. Урал, 176Q год. КОЛЛЕКЦИИ «ЗНАНИЕ — СИЛА» «Между прочею была знатна...» «Ендовы, кунганы, четвертины — круглые, шестигранные, лохани, корчаги, кружки — малые, средние, большие, бутылки, стаканы, солонки, чайники, кофейники, коробки табашные, круглые, перешницы, блюда, сковородки с ручками, рукомойники, тарелки...» Этот реестр художественно украшенной медной посуды был составлен во второй половине XVIII века. И глядя на эти изделия, восхищаясь их художественным совершенством и обилием, трудно представить, что все это — детище лишь нескольких десятилетий. Уральская художественная медная посуда, блестящий, но кратковременный феномен русского народного искусства, словно иллюстрирует ту часто забываемую истину, что за «красным узорочьем» орнаментов, отточенностью форм, за всем тем реально-сказочным миром народной аЪантазии — «проза» истории с ее неумолимыми экономическими закономерностями и неожиданностями. И 1. В Нижнетагильском краеведческом музее стоит массивный двадцатишестипудовый медный стол, украшенный надписью: «Сия первая в Рос­
сии медь отыскана в Сибири бывшим комисса­
ром Никитою Демидовичем Демидовым по гра­
мотам Великого Государя Императора Петра Первого в 1702, 1705 и 1709 годах, а из сей первовыплавленно й Российской меди сде­
лан оный стол в 1715 году». С точки зрения строгой фактографии текст этот неточен. Если проследить историю древне­
русского металлургическог о дела, будет видно, что производство медных изделий из уральских руд на территории нашей страны не прерыва­
лось со времен изначальных «славянских древ­
ностей >. Почти на каждом славянском городище, начиная с VI века, исследователи находят тигли для плавки, литейные формы и сами произведения меднолитейног о производства — украшения и хозяйственно-бытовые. В «седую древность» уходит такая сложнейшая медно­
литейная технология, как литье по исчезаю­
щей восковой модели, позволяющая изготовлять тончайшие орнаментированные украшения. уже тогда одним из основных источников медной руды, видимо, был Урал. Академик Б. А. Рыбаков писал: «Северо-восток Евро­
пы изобиловал медными украшениями, сырьем для которых являлась,очевидно, уральская медь, поступавшая через Прикамье и Среднее По­
волжье далее на запад». (А экспедиция Ин­
ститута археологии АН СССР, возглавляемая Е. Н. Черных, установила, что вообще древней­
шие медные рудники на Урале были заложены еще во втором тысячелетии до новой эры, а изделия, выплавляемые из уральской руды того времени, обнаружены за сотни и тысячи километров.) Широко известны также рудники и изделия из меди коренных малых народов Урала и Восточной Сибири. Да и в то время, когда добывалась руда для демидовског о стола, уже десятилетия работал на Северном Урале Пыскорский медноделательный завод. ...И все же текст на этом столе, несмотря на его историческую неточность, можно считать сим­
волически истинным, так как история уральской медной металлургии — в современном смысле этого слова — начинается именно на рубеже XVII —XVIII веков. В XVII веке в России выделилось два крупных I < * 23 I* to at з S s Silas •>> * *• - T.'_,;,'--:---~~; .__.*-, - _v --• __,-i ,' . "v.-r'- =-* * •*vst»-^ - ^•*5$тшшшшяшжшшшшшшшшшшшшшвшшшшшшшятшшшшшиаш*мяяшшаяшят Производство медной по­
суды на уральском заводе XVIII века. Акварельный рисунок В. Геннина. Не знаем мы имени и этого мастера, который изо­
бразил, видимо, самого себя на медной стопе. металлургических центра — Подмосковный и Олонецкий. Но ни качество руд разрабатывае­
мых месторождений, ни объем производства в этих центрах не могли удовлетворить потреб­
ности государства в металле. Особенно остро ощущалась нехватка промышленной меди — она почти целиком ввозилась из-за границы. «...На строение пушечное медь привозят из Архан­
гельского города и из Свейского государства»,— сохранилась запись подьячего посольского при­
каза Г. Котошихина. Петр Первый, как писал исследователь ис­
тории русской техники В. В. Данилевский, «отлично понял, что для того, чтобы побе­
дить Карла XII и прорубить окно в Европу, необходимо создать новое и большое по тому времени производство металла. Сознавая эту необходимость, Петр I, как и всегда, действовал решительно, круто и заложил ту основу, на которой выросла новая русская, металлургия. Он вызвал к жизни новый Урал, ставший после его трудов основным горнозаводским районом Композиция В. Бреля Сейчас — это произведения искусства, бережно хра­
нящиеся в музеях страны. Когда-то — повседневная, бытовая утварь: суповая миска (1); сбитенник, сосуд для приготовления сбитня, традиционного русского напитка из меда, лечебных трав и пряно­
стей (2); кофейник (3); самовар, изготовленный в форме вазы (4); коробки для хранения чая — чайницы (5, 7); стопы застольные (6, 15); дорожные фляги (8, 9) — в круглой фляге можно было хранить не только жидкость, но и тарелки (одна стенка была двой­
ной); чайник, украшенный эмалевыми вставками (10); чарка (И); стакан, украшенный изображением сидящей на гнезде птицы — излюб­
ленным сюжетом уральских мастеров (12); кружка с откидной крыш­
кой (13), шкатулка для хранения «тайных бумаг» и ценностей (14). страны». И промышленное производство меди стало одной из главных задач петровской металлургии. В 1697 году воевода Казани Петр Львов получает царский указ: «...И буде медная руда сыщется... заводить медные руды заводы и медь плавить против прежнего». Символично и то, что уже первый номер первой русской газеты «Ведомости» от 2 янва­
ря 1703 года сообщает: «Из Казани пишут. На реке Соку нашли много нефти и медной руды, из этой руды медь выплавили изрядну, отчего чают немалую быть прибыль Московско­
му государству». Уральское металлургическое производство с самого начала создавалось как сложный метал­
лодобывающий, металлообрабатывающий и научно-исследовательский комплекс. Поиски рудных месторождений — в отличие от тра­
диционных, разрозненных и случайных стара­
тельных поисков — стали делом государствен­
ным. Возглавляли его Сибирский и Рудный приказы, специально созданная Берг-коллегия, Российская академия. Во главе с группой горных специалистов с целью разведывания руд­
ных месторождений, строительства новых и улуч­
шения старых заводов на Урал выезжает В. Н. Татищев. Государственное значение при­
давалось и освоению ранее накопленного опы­
та. В правительственных указах специально отмечалось: «...для того дать мастеров с Олон-
ца». На Екатеринбургский завод, построен­
ный олонецкими мастерами под руководством В. Н. Татищева, было переведено и олонец­
кое оборудование. О государственной постановке дела свиде­
тельствует и то, что владельцы медных заво­
дов получали право не платить оброка и не вносить торговые пошлины в течение семи лет после окончания строительства, а по истече­
нии этого срока с них взималась в казну лишь десятая часть выплавленной меди. Правитель­
ство строго следило и за качеством выплавлен­
ной меди — с этой целью была отработана и внедрена сложная, промышленного типа, техно­
логия обработки руды, «дабы выплавляемая медь очищаема и представляема в надежном переделе была хорошей и чистой доброты». При медных заводах организовывались «лабла-
тории», «пробирные избы», в которых «пробире­
ры» исследовали особенности руды каждого ме­
сторождения, определяли способы ее очистки, отрабатывали технологию выплавки. О том, какое внимание уделялось качеству металла, свидетельствует глава из рукописи «Описа­
ние уральских и сибирских заводов» одного из «капитанов» уральской металлургии В. Геннина: «И которые руды... для пробы даны будут, оные пробовать верно, без всякой фальши, и после пробы зерна, называемые кених, взвеся, записать в пробирную книгу имянно: из которо­
го места те руды привезены и когда опроби-
рованы и сколько имеет оной металл центнеров, и куда надлежит о том репортовать. И те про­
бованные руды положить с надписанием ярлыков в лаблатории для сохранения и знания впредь в ящики, учиненные для того особливые... _ Пробирные вески беречь от сырости и пыли и от протчей нечистоты и для того всегда содержать их в корпусе за стеклом, а буде стекла нет, то хотя и за слюдою, дабы оные не испортились, но всегда б были верны и окуратны». (За качеством меди существовал контроль и иного рода: «...и как начнут пла­
вить, то запереть их, мастеровых людей... за решетку снаружи замком,., а ключ иметь в конторе, чтоб им до окончания плавки не выхо­
дить и к ним також никому не входить...») Много внимания уделялось обучению буду­
щих мастеров. Так, по указу Петра X уже в 1709 году в Невьянске была учреждена «ци­
фирная школа». В своем проекте Горного устава В. Н. Татищев учитывал необходи­
мость организации целой сети «горных школ» и заводского обучения. И хотя по ряду причин Горный устав Татищева так и не был утвержден, отдельные его пункты вошли в практику горно­
заводского дела, в том числе и пункт о завод­
ских школах. Судя по описаниям многочислен­
ных путешественников по Уралу, в таких шко­
лах обучали «словесному и письменному» русско­
му языку, арифметике, геометрии, тригономет­
рии, черчению и «рисованию ручному». Таким образом, только целый комплекс ме­
роприятий -~ как организационного, экономи­
ческого, так и технологического характера •— позволил создать в кратчайшие исторические сроки на Урале медеплавильное производство, соответствующее государственным требованиям и нуждам. Достаточно сказать, что если до 1721 года со всех медеплавильных казенных уральских заводов было отправлено в Москву всего 707 пудов меди, то уже с 1723 по 1734 год они выплавляли в среднем по 6700 пудов. А ко второй половине века вообще вся выплавка меди, производившаяся частными заводами, со­
средоточилась на Урале. И из металла, по своей дефицитности и ценности сравнимого с серебром, медь очень быстро стала дешевым сырьем, доступным для производства бытовых, каждо­
дневного пользования массовых изделий. Не случайно уже в 1728 году царский указ предписал: «Медь для продажи... в досках делать, расковывать, а некоторую часть переде­
лывать в котлы... расковочную медь также и посуду посылать для продажи в сибирские губернии и на Макарьевскую ярмарку»... - ...ми р •. аийТ w«* .щи дач ~jjJ* /<^г Ы-
^ > г > -
КИ> > Конечно, медная посуда и до этого време­
ни была известна на Урале, но в основном привозная — из центральных промышленных районов, не отличалась разнообразием: главным образом, котлы, тазы, ковши и сковороды — и стоила, естественно, очень дорого. Сохрани­
лось, например, свидетельство, что за два тазика и котел купили двадцать соболей и соболиную шубу. А уже в 1729 году за один лишь месяц один лишь завод продал «в разные слободы охочим людям дельной медной посуды» три с лишним пуда по тридцать три копейки за фунт. Медная посуда стала продаваться и «в тор­
говых лавках» на территории заводов, и «в раз­
ные слободы», и на ярмарках, ее везли в Моск­
ву, Нижний Новгород, Петербург, Казань. В конце первой половины XVIII века на Урале появились и горнозаводчики, особое внимание уделявшие производству именно посуды. Она, например, прославила Сысертский завод А. Тур­
чанинова, которого академик П. Паллас выде­
лил как «первого в России, к удивлению всех иностранцев, доведшего до совершенства» по­
судное дело. Характерно замечание академика И. Лепехина о Суксунском заводе А. Г. Демидо­
ва: «Самое большое достоинство сего завода состоит в делании медной посуды, которая отправляется не только в окольные, но и в отда­
ленные места, и делается с изрядным искус­
ством». Новому производству нужны были и новые мастера. И можно сказать, что уральскую медную посуду делала вся Россия. Как в начале уральского горнозаводского дела стоял олонец­
кий опыт и знания, олонецкие и тульские мастера, так и сейчас со всей России на Урал везли — часто под стражей — масте­
ров медноделательного производства. (И мы пока можем только гадать, какая трагедия кро­
ется за скупыми архивными строчками о том, i ШШШДОЩ/ что мастера Петр Федоров и Савела Никитин, уже доставленные в Екатеринбург, сбежали, «будучи скованы с подкараулу казанских сол­
дат».) «Правительствующий сенат» даже издал специальный указ, регламентирующий порядок поощрения мастеров посудного дела: «...жало­
ванья давать мастерам, смотря по их искусствам, и которые в мастерствах будут превосходить, таким прибавлять...» Предписывалось мастерам и ставить личное клеймо на каждое изделие, «дабы между прочею была знатна». А относительная дешевизна и в то же время «престижность» обусловили, говоря современ­
ным языком, и покупательскую конъюнктуру медной посуды: она стала народной посудой. И спрос определил предложение. Первоначально медная посуда была гладко-
стенной, без рисунков — массивная и грубо­
ватая, она удовлетворяла только двум требо­
ваниям: была практична и недорога. Но став «своей» в убранстве избы или купеческих — средней руки — палат, она быстро «оделась» соответственно всей остальной обстановке, так как не могла отставать своей наряд­
ностью от «старожилов» народного интерьера и платяных сундуков. Однако сама массовость, «ширпотребность» медной посуды не позволила ей следовать только дедовским вкусам и при­
страстиям. Да, старинные ендовы, корчаги, кара-
вайницы, чарки, сбитенники с излюбленными традиционными мотивами чеканных орнаментов, гравированных изображений продолжили свою жизнь уже в фабричном исполнении. Но наря­
ду с чисто древнерусскими типами изделий мастера изготовляли и кофейники, и «табаш-
ницы», и стилизованные — под «барские» — шкатулки, и чайные наборы для очень быстро распространившегося в то время во всех слоях русского общества «чайного ритуала». От про­
шлого столетия сохранился и стал даже основ­
ным орнаментальный мотив на медной посуде: растительный, сказочно-узорчатый, условный. Но в этом растительном ковре мы видим уже и реальные цветы, растения, деревья, и «двор­
цовые» гирлянды, и геральдических зверей, столь характерных для профессионального ис­
кусства того времени. Правда, сами эти дико­
винные и чужестранные звери очень быстро освоились в традиционном, сказочно-фольклор­
ном мире русского искусства. Заморский павлин в нем явно почувствовал себя столь же естественно, как и петух-абориген, а свире­
пый, по геральдической «характеристике», лев стал абсолютно миролюбивым «левиком». ...Так, вдали от петербургских «ассамблей», дворцового и усадебного великолепия начинаю­
щегося классицизма, в «закоптелом углу» Рос­
сии во всей своей красоте расцвели на промышленной уже основе традиции древнерус­
ского искусства. Но это был недолгий расцвет. Уже к вось­
мидесятым годам столетия уральская медная по­
суда исчезает с российских рынков. Причем явно не потому, что по качеству становится хуже, примитивнее. Может быть, она перестала удовлетворять вкусам массового потребителя, начавшего требовать от нарядной «красной» посуды уже иных форм и стилей. Но вряд ли ^г* £Щ Клеймо демидовских за­
водов с указанием года и инициалами мастера. Но пока что мы можем прочесть только первую литеру личного клейма -
«Мастер...» это можно считать основной причиной. Трудно, конечно, сказать, чем бы могла продолжиться история уральской медной посуды именно как художественного промысла. Однако можно пред­
положить, что, как и иные промыслы, благо­
даря заложенному в самой основе народного искусства умению воспринимать, переплавлять в себе новые стили, вкусы, иные традиции, видо­
изменяться в соответствии со временем, но оста­
ваться верными себе в своей глубинной ос­
нове, уральская художественная медь пережи­
ла бы век своего рождения. Видимо, основная причина в другом. Явно не случайно исчезновение уральской медной по­
суды как бы возвестило начало упадка всего металлургического производства на Урале конца XVIII века: возникнув на фабричной основе, уральская художественная медь как бы связала свою судьбу с судьбой всего горнозаводско­
го дела Урала. Более конкретные и точные выводы пока делать трудно. История уральской художествен­
ной посуды еще не исследована и не написана, можно указать лишь несколько работ, спе­
циально посвященных этому промыслу. Осо­
бо хочется выделить обзорную работу Н. Дми­
триевой «Медные изделия уральских заводов», вышедшую в буклетной серии «Сокровища Го­
сударственного ордена Ленина Исторического музея» (фамилия автора на буклете не указа­
на), и главу монографии Б. В. Павловского «Декоративно-прикладное искусство промыш­
ленного Урала» (Москва, 1975 год.) До сих пор еще не расшифровано большинство клейм, скрывающих имена мастеров. Возможно, один из них изобразил себя на тулове стопы, хра­
нящейся в Историческом музее,— сидящий за столом человек чеканит на медном листе рас­
пустившийся цветок. Но какое имя скрывается за литерами «АО», мы не знаем. Т. БЕРЕСТЕЦКАЯ научный сотрудник Государственного Исторического музея FS. \*S * ВО ВСЕМ МИРЕ Д е р е в ь я « г о в о р я т » д р у г с д р у г о м Американские ученые Гордон Орайнс и Дэвид Роудс из Вашингтонского университета установили, что такие деревья, как оль­
ха и ива, способны как бы предупреждать друг друга в тех случаях, ког­
да на одно из них напали прожорливые гусеницы. Де­
ло в том, что дерево, под­
вергшееся нападению, вы­
деляет особое химическое соединение и запах его рас­
пространяется в радиусе 30—40 метров. «Аромат тре­
воги» улавливают те де­
ревья, которые еще не под­
верглись нападению и гото­
вятся к отражению атаки. В ходе экспериментов с целью выяснения этого за­
щитного механизма ученые обнаружили, что атакован­
ные ольха и ива выраба­
тывают химические соеди­
нения типа алкалоидов и терпенов, которые просту­
пают на листьях и делают их малосъедобными для на­
секомых. По л е з н ы е р а з н о г л а с и я В одной из лабораторий университета в западногер­
манском городе Тюбингене не один год продолжалась дискуссия о том, какого происхождения нефть — ор­
ганического или неоргани­
ческого. Два химика, отстаивая свою точку зрения, начали эксперименты по синтезу нефти из различных орга­
нических материалов. При этом оказалось, что из осад­
ков, скапливающихся в го­
родских канализационных трубах, можно получить высококачественную нефть. В реакторе при температуре 320 градусов и наличии ка­
тализатора из пяти кило­
граммов высушенной тины получают полтора кило­
грамма углеводородов. Ра­
зумеется, продукт этот до­
роже обычной натуральной неф#и, но дешевле, скажем, бензина, полученного из каменного угля. Д о и с т о р и ч е с к и е с в е р х а к у л ы На тихоокеанском побе­
режье Мексики обнаружено целое кладбище с останка­
ми огромных доисториче­
ских акул — длиной до тридцати метров. Предпо­
лагают, что эти чудовища жили 340 миллионов лет назад. В отличие от других давно исчезнувших гиган­
тов — динозавров — акулы дожили до наших дней. Сей­
час существует около трех­
сот видов этих хищников: от самых маленьких, длиной меньше полуметра, до два­
дцатиметровых экземпля­
ров. Гл о б у с -
у н и в е р с а л Во Флоренции начато производство оригинальных глобусов. По существу это новое наглядное по­
собие — с его помощью можно изучать не только физическую и политическую карты мира, но и данные о климате нашей планеты во все времена года. Бел ы й орикс возвращаетс я на родину В последние годы это стало уже традицией: жи­
вотное, ставшее редким, вы­
мирающим в природе, выра­
щивают в неволе и возвра­
щают в прежние места сво­
его обитания... Так произо­
шло и с антилопой белый орикс, практически исчез­
нувшей на всем ареале в Аравии и Восточной Афри­
ке. Небольшое стадо орик-
сов выпущено в пустынном уголке Омана и взято под защиту... местным племенем харази. Так решили ученые из Всемирного фонда дикой природы. Здешние жители, рассудили они, лучше всех знают этот дикий край, его природу. Акклиматизация стада из двенадцати живот­
ных в пустыне Омана — лишь первый шаг в целой серии мероприятий, связан­
ных с возвращением орик-
са в прежние места его обитания, где эта антилопа была истреблена в 1972 го­
ду. Доктор Хартмут Джан-
гиус, сотрудник Междуна­
родного союза охраны при­
роды и природных ресур­
сов, ответственный за про­
ведение этого мероприятия, утверждает, что племя ха­
рази успешно справится с порученной ему задачей. Дело в том, что место его обитания — 30 тысяч квад­
ратных километров пустын­
ных земель — единствен­
ный в Омане район, где природа остается нетрону­
той на протяжении столе­
тий. «Пастухи племени ха­
рази помогут ориксам при­
выкнуть к незнакомой им дикой жизни, ибо антилопы родились в неволе, в зоо­
парке американского горо­
да Сан-Диего»,— говорит зоолог. Сами же харази, численность которых не пре­
вышает 500 человек, чрез­
вычайно горды возложен­
ной на них миссией. Про­
грамму, рассчитанная на пять лет, успешно начата. З а т р и м и н у т ы — в а г о н с т е к л а В городе Ш вернне ( ГДР) начало действовать автома­
тическое оборудование для дробления стеклянных отхо­
дов с целью их вторично­
го использования в качест­
ве сырья. С помощью транс­
портера за три минуты мож­
но загрузить стеклянной массой целый товарный ва­
гон. Использование стек­
лянных отходов позволяет снизить на 90 процентов расход электроэнергии при промышленном производст­
ве стекла. Т е п л о е м е с т е ч к о В Париже на огромном пустыре, который занимала когда-то городская ското­
бойня Л а Виллетт, соору­
жается новое здание Музея науки и техники. Символич­
но, что этот музей будет отапливаться довольно про­
грессивным способом: на территории музея пробурят скважины глубиной 1500 метров, и на поверхность начнет подаваться вода с температурой 58 градусов Цельсия. Проект предус­
матривает подачу из под­
земного бассейна 4200 кубо­
метров воды ежедневно. После того, как вода отдаст тепло, ее станут вновь зака­
чивать вниз, чтобы поддер­
живать в подземном бас­
сейне необходимое давле­
ние. Д н е в н о й с в е т — в е ч е р о м Многие дорожные знаки в вечерние часы приходит­
ся подсвечивать, то есть вставлять в них лампочку. Гораздо экономичнее систе­
ма, внедряемая сейчас в То­
кио. Лампочка остается, а вот подводки от электриче­
ской сети к ней нет. На зна­
ке установлена миниатюр­
ная солнечная панель, кото­
рая днем вырабатывает ток, а вечером отдает энергию осветительному устройству. Р е а к т и в н ы й д и р и ж а б л ь Изобретатель- Ю. Мор­
рис из Малайзии разра­
ботал модель дирижабля, полет которого обеспечива­
ется энергией солнечных лучей. Летательный аппа­
рат имеет прозрачную поли­
мерную оболочку, хорошо пропускающую свет. Воздух внутри аппарата, быстро нагревается, из-за чего дав­
ление повышается и приво­
дит в действие вентилятор, который с одного конца кор­
пуса выбрасывает расши­
рившийся теплый воздух, а с другого всасывает холод­
ный заборный. За счет ре­
активной струи дирижабль и движется вперед. По рас­
четам, он сможет перево­
зить в гондоле 15—20 че-
довец. ПРОСТАЯ ПОЛЬЗА СЛОЖНЫХ ТЕОРИЙ Своя технология есть не только в производстве вещей, но и в производстве идей, в любой умственной работе. Все мы, люди разных профессий, разного образования, по-разному живущие, принимаем решения. Насколько век науки изменил эту древнюю технологию? В повседневной жизни мы широко и охотно пользуемся плодами науки, воплотившимися в предметы быта. Гораздо медленнее мы осваиваем принципы «работы по-научному», для формулировки и систематизации которых ученые основали специальную область знаний и которые вполне применимы в других сферах деятельности. Все это нам кажется внутренней кухней науки, недоступной непосвященным и не имеющей отношения к нашей будничной повседневности. Автор статьи, науковед С. Кара-Мурза, убежден^ что это не так. Принципы системного анализа, утверждает он, могут и должны освоить все. ч X СО о* Си с О С А Н cd Э н S ЯР ей X со А н ей э с-
о X А Ч X 0 0 cd Си со 3 ?! О § Все принимают решения. Не только на работе — там мы думаем по долгу службы. Но и дома тоже: глава семьи обдумывает и выра­
батывает инструкции домочад­
цам, а те размышляют, как их луч­
ше выполнить. Мы, принимая решение, каждый раз проводим системный анализ, почти никогда об этом не подозревая. Это значит: определить цель; выяснить ограни­
чения, которым хочешь не хочешь, а надо следовать; составить на*~~ бор альтернатив (вариантов до­
стижения цели); определить кри­
терий выбора наилучшей альтернат тивы. Например, если я наконец решил вбить гвоздь, о чем меня просили полгода, я, видимо, преследую какую-то цель (скорее всего — получить прощение за вчераш­
ний проступок или смягчить нака­
зание за проступок, который я на­
мереваюсь совершить завтра). Определяя время и способ действия, я перебираю в уме все ограниче­
ния (многие из них требуют дополнительных усилий): во-пер­
вых, этим нельзя будет заняться ночью (все такие нервные!), а я как раз хотел задержаться на ра­
боте; во-вторых, глава семьи запре­
щает забивать гвозди ее утюгом, следовательно, надо запланировать-^-
время на поиски молотка; наконец, гвоздь не должен намного выле­
зать в квартиру соседа (значит, тот гвоздь, которым играет сынишка, не годится, надо найти другой). Где вбивать гвоздь? Учитывая главную цель всего предприятия, за критерий выбора надо взять не требования рассудка и сообра­
жения удобства, а предпочте­
ния заказчика. Впрочем, если эти предпочтения столь однозначны, что место указано пальцем, то в этом отношении никаких альтер­
натив решения нет, и фактор места является ограничением. Как ви­
дим, проблема забивания гвоздя связана с весьма сложным анали­
зом (этр полезно знать иным же-
26 вается по тому, каких урожаев они достигают на своих опытных участках, и они прежде всего стремятся выявить потенциальну ю продуктивность, а не экологи­
ческую устойчивость. Постепенно опытные участки перестают отра­
жать реальные почвенно-клима -
тические условия, а становятся «оазисами» среди совхозных и кол­
хозных полей. И было бы полбеды, если бы в результате только завы­
шались оценки потенциально уро­
жайных сортов, не выдерживаю­
щих реальных условий. Хуже, что при такой оценке бракуют те сорта, которые могли бы обеспечить рост урожаев в менее благоприятных условиях. Неадекватный критерий оптими­
зации больнее всего бьет там, где главный продукт работы — инфор­
мация, что ляжет в основу хозяй­
ственных и других решений. Эко­
номический выигрыш или ущерб непосредственно на сортоиспыта­
тельной станции очень невелик, но неверная информация ведет к ошибочным решениям и явля­
ется уже причиной огромных потерь. К чему сводится главная мысль этой статьи? Прежде всего — к необходимости провести систем­
ный анализ проблемы широког о освоения в нашей стране методов системного анализа. Для этого у нас есть все предпосылки. Мы воспринимаем системные идеи вме­
сте с марксистско-ленинско й фило­
софией и методологией. Русские и советские ученые внесли и вносят большой вклад в развитие систем­
ного подхода. У нас есть специаль­
ные научно-исследовательски е ин­
ституты и лаборатории, которые разрабатывают приложения си­
стемного анализа к важным народ­
нохозяйственным задачам. Пре­
красные системотехники наверняка работают и в Управлении город­
ского транспорта, и в Министерстве пищевой промышленности. Но нет всеобщей, обыденной привычки рассматриват ь проблемы способом системного анализа. И не видно, чтобы наши специалисты готови­
лись приступить к широкому обуче­
нию системному анализу и его по­
пуляризации. Даже эту статью го­
раздо лучше написал бы компе­
тентный специалист, а не «потре­
битель». Конечно, такая позиция психо­
логически понятна. Технология ум­
ственного труда — щекотливая сфера. Выступая на эту тему, автор почти неизбежно напоминает че­
ховского «умног о дворника», кото­
рый все время брюзжал,, что вокруг него не умные люди, а «какие-то химики свинячие», и которому сни­
лось, что наконец-то все измени­
лось: «Все люди мудрые, нет ни од­
ного дурака, и по улицам ходят все французы и французы...» Что может автор сказать в свое оправдание? Только то, что из мно­
гообразия положений системног о анализа он выбрал для статьи именно те, которые сам не раз на­
рушал, за что сам же и распла­
чивался. УВИДЕТЬ ДЕНЬ ВЕКА Н. Эйдельман 19 февраля 1861 года 1 2-
Памяти Петра Андреевича Зайончковского. Вечером этого дня крупный сановник, в недалеком будущем министр внутренних дел, Петр Александрович Валуев, занес в дневник: «Сегодня, вместо ожи­
даемых демонстраций и даже волнений, ничего кроме грязи и ям на улицах. Эти ямы не помешали, впрочем, блистательному петер­
бургскому свету собраться на раут кн. Юсуповой... Весною она опять отправится в Париж проживать там русские полуимпериалы вместе с разными другими русскими да­
мами и кавалерами». За несколько же тысяч верст, в Лондоне, пишет изгнанник Гер­
цен: «Никогда не чувствовали мы прежде, до какой степени тяжела жертва отсутствия. Но выбора нет!.. Мы не можем без смены оставить нами самими избранный пост и желали бы только, чтоб помянул нас кто-нибудь в день великого народного воскресения. Зачем русские, которые могут* ехать и живут без дела, скучая и зевая в Париже, в Италии, в Лондоне... не едут? Что за умерен­
ность и воздержность! Англичане ездили ватагами взглянуть на Га­
рибальди, на свободный Неаполь; а наши туристы — тянут канитель за границей, как будто обыкновен­
ное, будничное время! Что это — эгоизм, неразвитие общих интере­
сов, разобщенност ь с народом, недостаток сочувствия?» В воскресенье, JI9 февраля^_ столичные газеты сообщают: «Го­
сударь император изволил найти лейб-гвардии уланский полк в от­
личном состоянии и объявил монаршее благоволение всем на­
чальствующим лицам полка. Ниж­
ним чинам Его Величество жалует по три рубля, по рублю и по 50 ко­
пеек на человека». «В Северной Америке сверши­
лось событие, долженствующе е иметь влияние на всю дальнейшу ю судьбу ее. Соединенные Штаты окончательно распались на две самостоятельные республики». «В Тюльерийском дворце выстав­
лены драгоценност и китайског о богдыхана». «19 февраля в 2 часа в Мариин-
ском театре большое драматичес­
кое и музыкальное утро с участием госпожи Ристори». «6!/г часов на Михайловском те­
атре бенефис м-ль Стелла-Кола. В программе водевиль «Я съедаю мою тетушку». Погода: «Полтора градуса тепла От таяния снега санная дорога, особенно на главных улицах, со­
вершенно затруднена». 19 февраля. Россия замерла в ожидании; ждут Толстой, Достоев­
ский, Тургенев, Чернышевский, Некрасов, Менделеев, Чайковский, Крамской... Ждут несколько сот ты­
сяч помещиков, двадцать три мил­
лиона помещичьих крестьян; ждут все семьдесят миллионов под­
данных. 19 февраля — ровно шесть лет царствованию Александра II: на­
чинается седьмой год, столь важ­
ный — в легендах и сказках. Этот «царский день» отмечался так: войскам розданы боевые пат­
роны, приготовлена артиллерия; велено четырем батальонам пехоты, шести с половиной эскадронам кавалерии подтянуться к Зимнему дворцу; заготовлено шестнадцат ь приказов главнейшим лицам им­
перии, пока еще не подписанных; начинаются они одинаково: «По случаю происшедшего в столице беспорядка, к прекращению коего принять должно меры, государь император высочайше повелеть соизволил...». Давно уже не было подобног о тревожног о передвижения войск, дислокации их на Дворцовой и дру­
гих площадях. Не было с начала другог о царствования, с 14 де­
кабря 1825 года... Царь Александр II ложится обычно поздно, во втором часу но­
чи. Вечером 18-го во дворец яви­
лись, чтобы дежурить поблизости от царя, несколько особо дове­
ренных министров и шеф жандар­
мов князь Долгоруков. Уступая их уговорам, царь переходит на ночь из своей спальни на другую половину дворца,— если будет нападение, главу государства най­
ти непросто. У Салтыковског о подъезда Зимнего дворца прика­
зано иметь наготове двух лоша­
дей, если придется спасать царя бегством. В секретный приказ попадают даже конские имена: «Верховые лошади, для него назна­
ченные, суть Баязет серый и Адрас бурый. Сие требуется для испол­
нения высочайшег о повеления». Можно, конечно, посмеяться: такие меры приняты, и ничего почти не произошло... Но лучше — задуматься: царское правительство чувствует опасность и создает некий «запас прочности». Законы возникновения бунта для царских министров непредвидимы, как на­
чало лавины в горах: толчок — и понеслось или вдруг — ничего... Ученик VI класса третьей Петер­
бургской гимназии, в будущем из­
вестный врач, Владимир Чемезов, как очень водилось в ту пору, ведет дневник. 4 февраля он бесхит­
ростно записывает: «Теперь все поговаривают о крестьянском деле. Говорят, что к 19 февраля будет объявлено. Послужит ли это к поль­
зе? Не знаю. Теперь и знать-то нельзя, а то сейчас в крепость. Однако пора заняться и делом, а не болтать пустяки... 18 февраля. Суббота. Все что-то поговаривают об воле. Разнесся слух, будто бы объявят волю 19-го, в воскресенье... Сегодня утром, часу в третьем, один пьяный му­
жик закричал на улице: «Воля, ребята, воля!» Его тотчас схватили. Созвали всех дворников. Влепили мужику 900 розог, а дворникам объявили, чтоб они при первом удобном случае доносили полиции, а в противном случае будет с ними поступлено, как с виновными». Когда же один из дворников, не удержавшись, похвастался, что при объявлении свободы он пер­
вый закричит «ура», обер-полиц­
мейстер Паткуль, вместо благо­
дарности за верноподданнически е чувства, велит и ему «влепить 250 розог»... Все знают — весь Петербург, Москва, вся Россия, что 19-го объявят. Знает Герцен в Лондоне, он, ошибаясь всего на один день (4 марта вместо 3-го по новому стилю), сообщает в письме: «В Пе­
тербурге везде толпится народ — в кабаках, церквах, банях, на тор­
гу, в театре,— все говорит об освобождении»... Меж тем позавчера столичный генерал-губернато р Игнатьев объ­
явил в газетах: «19 февраля ни­
каких правительственных распоря­
жений по крестьянскому делу об­
народовано не будет»; прочитав эти строки, некоторые сановники испугались: можно было бы в кон­
це концов вставить спасительное словечко «еще»; «еще обнародова­
но не будет»... А так вдруг толпа решит, будто свободы не будет вообще, и тогда — в топоры!.. Толпа, однако, на удивление спо­
койна, ибо точно знает, что 19-го — будет! Откуда знает? Во-первых, догадываются, что важный закон царь захочет подпи­
сать в «свой день». Во-вторых, типографии. В сек­
рете, под строжайше й охраной, там печатают день и ночь манифест и «Положение», 280 тысяч экзем­
пляров; заранее рассчитано, какие листы где набирать, чтобы ни один 29 Н. Эйдельман. 19 февраля 186 1 года I °° 5 £ * < наборщик не сумел соединить и пустить на волю хотя бы один законченный текст. Типографы, однако, люди сообразительные... Текст манифеста составляет главный златоуст империи семиде­
сятивосьмилетний московский мит­
рополит Филарет; законы изложе­
ны тяжелым, малопонятным язы­
ком; митрополит с успехом выпол­
нял известное в бюрократическом мире правило — «законы писать неясно, чтобы народ чувствовал необходимость прибегать к власти для их истолкования». Текст неясен, но найдется немало грамотных, понятливых, которые после растолкуют остальным... Наконец, 19-го и следующие дни во дворце принимают инструк­
ции сорок флигель-адъютантов и генералов свиты; вскоре они по­
мчатся в губернии — руководить, наблюдать. Валуев находит, «что великие дела не лишены неко­
торой доли комизма. Каждого из этих господ (государственный сек­
ретарь) Бутков снабдил особым официальным чемоданом с офици­
альным ключом и за печатями. В этих чемоданах везутся новые крестьянские Положения, кото­
рые везущими должны быть сданы губернаторам». Секрет... Но адъютанты люди — у каждого язык, а у каждой стены — уши. Итак, всем велено не подозре­
вать; 19-го же утром Александр II проснется, как обычно, часов в во­
семь; от ночных беспокойств и переходов, правда, не очень уда­
лось выспаться; затем — молитва, завтрак, часов в одиннадцать царь отправляется в кабинет, куда Бут­
ков должен принести журналы Государственного совета и другие главнейшие бумаги по главнейше­
му делу. Приказывает снова от­
переть церковь, молится один, решительно возвращается в каби­
нет, начинает подписывать — тре­
бовалось более тридцати раз поставить свое имя. Брат царя, Константин Николаевич (согласно дневнику Валуева), «желал быть при этом и условился с Бутковым быть в одно время во дворце. Но когда Бутков был позван в кабинет государя и доложил ему, что великий князь желал присут­
ствовать при утверждении журна­
лов, то государь отвечал: «За­
чем? Я один могу дело покончить». Младший брат, генерал-адми­
рал, последние годы был заодно со старшим, часто опережая в сво­
ем либерализме Александра II. Несколько дней назад возмущен­
ный царь прочитал ему и несколь­
ким ближайшим лицам аноним­
ное послание, где Александра II «укоряют в нарушении своего обе­
та, в пренебрежении к закону, в грабительстве чужой собствен­
ности и, говоря о ножах, кото­
рые точат на него и на все его семейство, указывают на вред­
ное влияние, предоставляемое им великому князю Константину Ни­
колаевичу, и упоминают даже о том, что в народе будто бы счита­
ют генерал-адмирала настоящим преемником престола» (дневник Валуева). Все смешалось, все угрожает: и таинственная масса за окнами, и ликующий дворник, и брат Кон­
стантин, и помещик-аноним. Там — мужицкие топоры, тут — дворян­
ские ножи... Царь пишет на поднесенных ему бумагах:*Быть по сему. Александр. 1861 года февраля 19-го». Пр о ч е му ж е н е р а н ь ш е? Для ответа на этот вопрос придется отступить на один день. И еще на 99 лет. 18 февраля 1762 года. Манифест о вольности дворянской, которая, казалось, так и рифмуется с «воль­
ностью крестьянской». Миллионы крепостных уверены, что Петр III им тоже дал свободу, но помещики и министры спрятали... 1760-е годы. Кажется, впервые в России в трудах Вольного эконо­
мического общества утверждается, что свободный труд выгоднее кре­
постного. Царица Екатерина II и ее преемники в этом тоже не сомневаются... 1Т70-е годы. «Крестьянский Петр III», Емельян Пугачев, в своих манифестах объявляет волю. Его ярые противники, вельможи братья Панины вместе с Д. И. Фон­
визиным, втайне готовят свой про­
ект государственных преобразо­
ваний, где предлагается посте­
пенное освобождение крепостных. 1790 год. Радищев шлет прокля­
тие крепостному праву. Начало XIX века. Царь Алек­
сандр I не раз говорит о своем желании освободить крестьян, из­
дает кое-какие законы в этом на­
правлении; Сперанский разрабаты­
вает подробные проекты освобож­
дения. Но ничего не осуществилось. 1825 год. Попытка декабристов освободить крестьян. Неудача. 1825—1855. Николай I — царь-
крепостник; однако в течение всего царствования работают секретные комитеты, император громогласно объявляет, что «крепостное пра­
во — зло», и по крайней мере трижды, в 1826—1830 годах и в 1840-х делаются серьезные по­
пытки серьезных реформ. Пуш­
кин 19 октября 1836 года пишет, что «правительство все еще един­
ственный европеец в России. И сколь бы грубо и цинично оно ни было, от него зависело бы стать сто крат хуже. Никто не обратил бы на это ни малейшего внимания». Тем не менее и в николаевское тридцатилетие крепостное право незыблемо; в 1849 году оно могло бы отметить свое официальное двухсотлетие (если считать от Соборного уложения 1649 года, окончательно оформившего кресть­
янскую несвободу). Отчего же несколько царей, понимавших невыгодность раб­
ства, опасавшихся новой пугачев­
щины, временами даже желавших «освобождения», отчего же они не освободили? Ведь царю вроде бы стоит приказать — и кто посмеет ослушаться? Проще всего сослаться на «дур­
ные качества» императора; но, во-
первых, за 99 лет царей смени­
лось немало, а, во-вторых, это бы­
ло бы уж слишком примитивным, домашним объяснением. Другая версия: цари — плоть от плоти феодалы, крепостники; же­
лание дворянства — их желание... Это, конечно, верно, но недоста­
точно: центральная власть часто мыслит шире отдельных помещи­
ков, порою действует в их ин­
тересах, преодолевая их же сопро­
тивление (вспомним Петра I). Как было только что отмечено, несколько раз «наверху» все же пытались взяться за дело, пола­
гая, что освобождение крестьян (проведенное, разумеется, с уче­
том интересов помещиков) — вещь необходимая, даже спасительная. И тем не менее отступились. Конечно, здесь просто нет воз­
можности всерьез разобрать слож­
нейший комплекс экономических и социальных причин, позволивших феодально-крепостному строю столь надолго задержаться в Рос­
сии, и речь сейчас идет скорее о части «внешних» событий, свя­
занных с днем, ставшим темой этой статьи. Следует отметить, что царское правительство в своих попытках как-то решить проблему крепост­
ничества, пусть и предпринимав­
шихся в интересах господствую­
щего класса, постоянно встреча­
ло сопротивление справа, сопротив­
ление сотен тысяч помещиков и могучего бюрократического аппа­
рата. Этот слой составлял не бо­
лее одного-двух процентов насе­
ления России, но слой влиятель­
ный, страшный и для царей. Дво­
ряне, чиновники, разумеется, не могли прекословить их величест­
вам — молчали, кланялись, одна­
ко в свое время свергли с престо­
ла, лишили жизни нескольких неугодных им правителей, свергли, правда, не из-за крестьянского вопроса, но тем не менее показа­
ли силу. Это они, дворяне и чи­
новники, «съели» в начале XIX ве­
ка Сперанского и запугали Алек­
сандра I сопротивлением — «неви­
димым», однако весьма ощути­
мым. Это они топили в течение десятилетий в разных комиссиях и подкомиссиях все мало-мальски существенные проекты крестьян­
ского освобождения, пусть и гра­
бительского; даже те, о которых точно было известно, что их одобря­
ет сам император. Страшен народный бунт, но опа­
сен и дворцовый заговор. Пугачев сотрясает основы, граф Пален или другой лидер дворянского переворота, сохраняя основы, гро­
зит личности «зарвавшегося» мо­
нарха. В нашей научной литературе больше, и это справедливо, писа­
ли о подавлении царями «левой опасности», однако не следует все же забывать и другой сторо­
ны... Правительство могло бы «стать сто крат хуже. Никто не обратил бы на это ни малейшего внимания», но если б вдруг сде­
лалось «лучше»,— ему от дворян не сдобровать... Разумеется, само по себе успеш­
ное сопротивление крепостников было возможно лишь постольку, поскольку кризис крепостной систе­
мы хозяйства нарастал и углуб­
лялся постепенно; сравнительно медленно складывалась ситуация, в которой «верхи» уже не могли сохранять старые способы управ­
ления крестьянством. К середине XIX века (расцвет европейского капитализма!) Рос­
сия пришла с третью населения, которую можно заложить, продать, волею помещика без суда сослать в Сибирь, отдать в рекруты. Дело освобождения в ту пору казалось безнадежным: наследник престо­
ла, будущий Александр II, было точно известно, еще меньше хотел раскрепощения, чем даже отец, Николай I; конечно, во дворце знали, что экономическое разви­
тие страны явно замедляется, техника отстает: с 1800 по 1850 го­
ды объем российской промышлен­
ной продукции увеличился в пол­
тора-два раза, английской — в де­
сятки раз. Однако при всем при том замкнутая патриархальная система в огромной отсталой империи могла бы, возможно, дер­
жаться еще десятки лет; во вся­
ком случае, большинство крепост­
ных крестьян как-то сводили концы с концами (иначе помещи­
ку они невыгодны), а если бы посмели силою доискиваться во­
ли, то столкнулись бы с мощной, весьма усовершенствованной за последние сто лет государствен­
ной машиной. щ Дело безнадежное; но, как из­
вестно, крот истории роет глубоко. Крымская война наглядно показа­
ла: пора, пока не поздно... Еще о д н о 18 ф е в р а л я 18 февраля 1855 года умирал Николай I. Перед смертью он ска­
зал наследнику, что сдает ему «команду не в порядке»; есть версия, что именно тогда были произнесены слова об освобожде­
нии крестьян, которые вскоре Александр 11 провозгласит публич­
но: «Гораздо лучше, чтобы это произошло свыше, нежели снизу». Что случилось? Отчего новый царь, человек еще более консер­
вативный, чем старый, вдруг пере­
менился? «Какая же сила заставила их взяться за реформу? Сила эконо­
мического развития, втягивавше­
го Россию на путь капитализма. Помещики-крепостники не могли помешать росту товарного обмена России с Европой, не могли удер­
жать старых, рушившихся форм хозяйства. Крымская война пока­
зала гнилость и бессилие крепост­
ной России. Крестьянские «бун­
ты», возрастая с каждым деся­
тилетием перед освобождением, заставили первого помещика, Алек­
сандра II, признать, что лучше освободить сверху, чем ждать, пока свергнут снизу*, констатировал Владимир Ильич Ленин. Огромная, незыблемая с виду система зашаталась, к величай­
шему испугу правящего меньшин­
ства. Новой пугачевщины еще нет, но сопротивление крепостных гроз­
но растет; и как знать, что боль­
ше пугает верховную власть, пря­
мой ли деревенский бунт или, скажем, «трезвенное движение», когда крестьяне ряда приволж­
ских губерний дали зарок не пить, протестуя против налогов и крепостничества. Система потрясена, на там, в Зимнем дворце, кто-то должен объяснить не очень умному, не очень решительному императору, что если крестьян не освободить быстро, все рухнет, если же взять­
ся за освобождение, то противни­
ки его, хоть и будут роптать, но все же не решатся при нынеш­
них обстоятельствах на заговор, на открытое сопротивление. Как произошла эта перемена «наверху», какова внутренняя ее механика — здесь много неясно­
го и до сей поры, неясного и очень интересного, ибо в истории нас интересуют не только причина и результат, но также подроб­
ности, изгибы, потаенные пружины 3 0 важнейших исторических проис­
шествий. Сильно отступив назад, в про­
шлое, мы возвращаем теперь наш рассказ ко времени крестьянской реформы. История ее подготовки и прове­
дения в жизнь, внутренняя поли­
тика власти — все это в течение нескольких десятилетий глубоко, многосторонне изучалось крупней­
шим советским историком, профес­
сором Московского университета Петром Андреевичем Зайончков-
ским. Ученый, можно сказать, с нескольких сторон вел наступле­
ние на малоизученные или совсем не разведанные «области» русского XIX столетия: восемь насыщен­
ных архивными открытиями моно­
графий и множество статей; па­
раллельно — публикация ряда важных мемуаров и дневников (Д. Милютина, Валуева, Половце-
ва), издание ценнейших справоч­
ников по истории дореволюцион­
ной России, подготовка целой школы исследователей, продолжа­
телей... Почти все выдержки из доку­
ментов, приведенные или подразу­
меваемые в нашей статье, взяты из трудов и публикаций П. А. Зай-
ончковского. Хронологическая кан­
ва, которая сейчас будет представ­
лена, краткий очерк важнейших событий — все это также опирает­
ся на достижения покойного уче­
ного, его школы... 1856—186 1 30 м а р т а 18 5 6 г о д а. Речь Александра 11 перед москов­
ским дворянством насчет «осво­
бождения свыше»; однако царь еще не уверен, в той же самой речи говорит: «Слухи носятся, что я хо­
чу дать свободу крестьянам, это несправедливо, и вы можете ска­
зать это всем направо и налево...» Однако: «Я убежден, что рано или поздно мы должны к этому прийти». Как видим, срок крайне неопре­
деленен: «рано или поздно». Ос е н ь 185 6 г о д а. Това­
рищ министра внутренних дел Лев-
шин пытается, явно по поруче­
нию царя, уговорить предводи­
телей дворянства, чтобы они сами ходатайствовали насчет начала крестьянского освобождения: «большая часть... при первом наме­
ке о том изъявила удивление, а иногда непритворный страх» (из записок А. И. Левшина). Ве с н а 1857 г о д а. В новом Секретном комитете под председа­
тельством царя обсуждаются три записки: одна — князя П. П. Га­
гарина — предлагала освобожде­
ние крестьян совершенно без земли. Другой член комитета, Я. И. Рос­
товцев, писал о необходимости освобождения с землей, но в не­
близком будущем, через неопре­
деленный срок. Наконец, М. А. Корф считал, что в тече­
ние полугода нужно, нажав на дво­
рянство, добиться, чтобы оно само попросило... Ле т о 1857 г ода. Пред­
седатель Государственного со­
вета, влиятельнейший вельможа А. Ф. Орлов, и ряд других чрез­
вычайно важных лиц решительно противятся быстрой реформе, ста­
раясь отложить дело на несколь­
ко лет, а может быть, и больше. Опять, как в прошлые царствова­
ния,— оппозиция справа. Снова царь колеблется, дело, кажется, опять откладывается надолго... И вдруг в беседе с доверенным сановником П. Д. Киселевым он говорит: «Вопрос о крестьянах не перестает меня беспокоить. Он должен быть завершен. Я полон решимости более, чем когда-либо; у меня нет никого, кто мне помог бы в этом важном деле. Вы знаете, как я люблю Орлова, но вам также известны его привычки и особенно его лень, которая с годами все более ощущается в делах и так далее». Кто же убедил царя действо­
вать? Конечно, влияла все нака­
лявшаяся обстановка; в Лондоне начинает выходить «Колокол», все шире нелегальная, так назы­
ваемая подземная литература. Важным толчком было, по-ви­
димому, мнение известного немец­
кого экономиста. Царь записывает (июль 1857 года): «Гакстгаузен отгадал мои главные опасения, чтобы дело не началось само со­
бой снизу». То, что в устах соотечественников казалось сомнительным, вдруг убе­
дительно зазвучало по-немецки! Зато после того, как «Гакстгаузен отгадал», в пользу освобождения крестьян стали сильнее действо­
вать несколько высших придвор­
ных особ. Здесь, по-видимому, немалую роль сыграл преста­
релый министр внутренних дел С. С Ланской. Это он, распо­
лагая секретными отчетами губер­
наторов о «народном мнении», постоянно извещал царя об опас­
ности бунта, топора... Самое уди­
вительное — что почти никто от Ланского не мог этого ожидать; в молодости он, правда, был чле­
ном раннего декабристского Союза Благоденствия, но затем много десятилетий занимал разные вы­
сокие посты, губернаторские, се­
натские, министерские, и никогда не демонстрировал свободомыслия или широты взглядов. Именно крепостник Орлов предложил его Александру II как «спокойного» министра внутренних дел. Большой знаток тайной придворной жизни, ярый, впрочем, часто односторон­
не пристрастный критик официаль­
ной бюрократии, князь-эмигрант Петр Долгоруков писал: «Орлов... упустил из виду, что намерения государя могут перемениться и что тогда Ланской, при Николае бывший приверженцем крепостного состояния, явится эмансипатором, точно так, как при Иоанне Грозном он отправился бы на Красную площадь варить людей в котлах и своею рукою подгребал бы уголья под котлы, не из жестокости — он вовсе не жесток,— а един­
ственно руководимый теми чув­
ствами, которые со времени татар­
ского ига и до наших дней увлекали большую часть русских сановников творить всякие мер­
зости. Чувства эти: глупость, тру­
сость и желание сохранить свое место». Долгоруков, очевидно, упрощает образ министра; действительно, царь захотел освободить, Ланской тут же согласился; но, с другой стороны, согласие царя во многом подогревалось информацией и под­
держкой Ланского... Позже главнейшим «двигате­
лем» реформы станет также Яков Ростовцев, недавно предлагав­
ший ее отложить. Человек, сделав­
ший карьеру на том, что предупре­
дил Николая I о намерениях декабристов (среди которых имел немало друзей); потом — генерал, насаждавший очень суровый, па­
лочный режим в русских военно-
учебных заведениях,— и вдруг один из деятелей освобождения! Много лет спустя известный ли­
беральный профессор К. Д. Каве­
лин с удивлением восклицал: «Вспомните, что Яшка Ростовцев освободил крестьян, Яшка — кос­
ноязычный негодяй, политический шулер дурного тона!» Положим, Кавелин тоже сгущает краски, но ведь, в самом деле, Ростовцев отнюдь не идеальный тип «освободителя». Можно, конеч­
но рассуждать о совести, которая мучила этого человека за донос 1825 года, снова вспомнить о же­
лании угодить Александру II. Все это любопытно, но главное заключалось, по-видимому, в том, что несколько опытных бюрокра­
тов, так же как и царь, почув­
ствовали, что пора! Личные ка­
чества этих людей сложно сплета­
лись с политической интуицией, классовым чувством. Именно эти люди, вместе с рядом других,— здесь должно выделить несколь­
ких помощников Ланского, в пер­
вую очередь Николая Милютина и, разумеется, брата царя, Констан­
тина Николаевича,— именно они сумели доказать недалекому Алек­
сандру II, вчерашнему крепост­
нику, что крестьянский топор те­
перь много опаснее «дворянского ножа». Тем не менее партия крепостни­
ков, группировка крупнейших са­
новников, включавшая, кроме Ор­
лова, также Гагарина, министра государственных имуществ Му­
равьева (в юности декабриста, позже — «Муравьева-вешателя» ) и ряд других лиц, оставалась в большой силе и зорко следила за событиями. Ос е н ь 185 7 г о д а. Под большим давлением Ланского, пре­
одолевая сильное неудовольствие дворян, удалось получить письма к царю от виленекого генерал-
губернатора Назимова и петер­
бургского — Игнатьева. Из Литвы осторожно писали о желательности только личного освобождения кре­
постных, без земли. Петербургское дворянство и того не просило — речь шла лишь о «некоторых вопро­
сах» крестьянского устройства. Однако в Зимнем дворце пожела­
ли истолковать эти документы как первые давно ожидаемые про­
шения с мест насчет начала крестьянского дела, освобождения крепостных с землею. 20 н о я б р я 185 7 г о д а. Изумленному дворянству Литов­
ских губерний дан высочайший рескрипт, где «в ответ на их прось­
бу» им разрешается приступить к составлению проектов об устрой­
стве и улучшении быта помещичьих крестьян. 5 д е к а б р я 185 7 г о д а. Подобный же рескрипт — петер­
бургскому генерал-губернатору. Оба рескрипта напечатаны в га­
зетах, известие о них молниенос­
но облетает Россию и Европу. Впервые в русской истории кре­
стьянское дело из секретного со­
стояния выходит наружу. Теперь обратного хода нед, реформа нача­
та. Дворянам, вовсе не желавшим обсуждать этот вопрос, приказано обсуждать. В сорока шести губер­
ниях должны открыться комитеты, даже в таких, как, например, Тамбовская, где обитает самое ярое и темное крепостничество (по словам Герцена, «родные вол­
ки великороссийские»). Большая часть дворянства не согласна, значительная чадть бю­
рократического аппарата — тоже. Однако им уже приказали, и они, ворча, сопротивляясь, вынуждены выполнять. 18 5 8 —1 8 6 0. Горячие го­
ды — воздух, по словам современ­
ника, «насыщен революцией». Сна­
чала в губернских комитетах, а затем в Петербурге, в так на­
зываемых «редакционных комис­
сиях» и Главном комитете решается важнейший вопрос. Подробности этих горячих споров, борьба за большее или меньшее число кресть­
янских свобод — все это очень любопытно, но, к сожалению, «не помещается» в нашей статье, и мы снова отсылаем читателя к трудам П. А. Зайончковского, его учеников. В спорах, собственно говоря, участвуют три стороны, две — не­
посредственно, а одна «заочно». Заочно, не приглашенная ни на какие обсуждения, высказывается самая могучая «партия», без ко­
торой ничего бы не началось. Это народ, волнующаяся многомил­
лионная масса, тот самый топор, который столь страшен хозяевам. От имени этой многомиллионной неграмотной, безгласной массы ре­
гулярно, с пугающей силой, бьет герценовский «Колокол» из Лондо­
на. В России — «Современник», журнал Некрасова, Чернышевско­
го, Добролюбова и тысяч сочув­
ствовавших интеллигентных его читателей... Кто же измерит, какую часть уступок вырывали у власти статьи, намеки, откровен­
ные обзоры, публикации секрет­
ных материалов и другие действия революционных демократов. Так или иначе, но второй участ­
ник главного спора, власть, верхо­
вная бюрократия, все эти три года в общем отступала. Время от вре­
мени «контратаковала», кое-кого арестовывала, кое-что закрывала, огрызалась, подавляла, но все же отступала... Губернские комитеты, все больше сопротивляясь, хотели сохранить как можно больше для дворянства, однако примерно с се­
редины 1859 года Александр II, Милютин, Ланской, Ростовцев и другие активные деятели прави­
тельственной партии, наоборот,— за относительные уступки кресть­
янам. Они стоят на том, чтобы освободить с землей — за выкуп (отвергая многие «безземельные проекты»); чтоб земли дать по­
больше, чем предполагалось сна­
чала; наконец, чтобы соглашение между помещиками и крестьянами было не «добровольным», как мно­
гие настаивали, но жестким и обя­
зательным: власть хорошо знала своих помещиков и догадывалась, чем кончится «добровольность». Разумеется, и в моменты мак­
симального либерализма власть всячески думала о судьбе помещи­
ков, об их землях, о выкупе и тому подобном. Мы хорошо пом­
ним, что в конце концов крестьяне были ограблены, примерно поло­
вина земли осталась у помещиков, что личные права «свободных сельских обывателей» были ограни­
чены и урезаны... Но нельзя при том забывать все же одного т§тттт^ш!т8т®т8швтвшшишшшшашшшшяяшмяшшшяш^шш^яшш1^ Н. Эйдельман. 19 февраля 1861 года обстоятельства: крестьянская ре­
форма была плоха, но могла быть еще хуже! «Третья сила», крепостники, де­
лали что могли, сильно давили справа, временами угрожали. В этот период «волки велико­
российские» стали требовать, меж­
ду прочим, политической компен­
сации за свои грядущие потери: дворянство нескольких губерний рассудило, что если власть отби­
рает у них крепостных, то должна за то допустить помещиков к управ­
лению. Они желали чего-то вроде дворянской думы, права на боль­
ший контроль над царем, чтобы самодержавие впредь не распоря­
жалось уж столь самостоятельно. Любопытный парадокс! Требова­
ния об ограничении самодержавия, контроле «снизу» не раз прекрасно звучали в русской истории, выстав­
лялись декабристами, Герценом... Но здесь, у начала 1860-х годов, крепостники требуют некоторых свобод, чтобы остановить реформу, ограничить самодержца справа! Не поддержанные никем, эти пре­
тензии были приняты царем с гне­
вом, дворянам отказали, кое-кого даже сослали; «правые» поползно­
вения этим не были остановлены, но изменили форму, ушли внутрь... Я н в а р ь — ф е в р а л ь И вот мы опять в «нашем» 1861. 28 января — секретное, мож­
но сказать секретнейшее, заседание Государственного совета. Царь разрешает «высказываться свобод­
но»; последний шанс крепостников. В начале заседания вдруг страш­
ный грохот: упала корона с одно­
го из многочисленных губернских гербов, находящихся в зале. В этом, разумеется, увидели пред­
знаменование... Царь соглашался с «большин­
ством», когда оно говорило в его духе, и принимал сторону «мень­
шинства» в тех случаях, когда одо­
левали махровые крепостники. Глубочайший секрет. Но через двадцать дней в Лондоне выйдет 93-й номер «Колокола», где будет опубликован самый подробный от­
чет о том, что говорилось и кто говорил в Государственном совете. Только век спустя удалось выяс­
нить, каким тайным каналом поль­
зовался Герцен: по всей видимости, сам министр внутренних дел Лан­
ской, выйдя с заседания, куда допускались только наиважнейшие персоны, подробно поведал о том, как крепостники пытались от­
стоять свое и как царь сердился, торопил; министр открылся одному из близких людей, статскому совет­
нику Владимиру Петровичу Перцо-
ву; Перцов же воспользовался каким-то быстрым, одному ему из­
вестным посредником, через кото­
рого уже не раз в «Колоколе» появлялись сенсационно секрет­
ные материалы, иногда даже цар­
ские резолюции со всеми особен­
ностями их не всегда идеального правописания. Царь получает.анонимные пись­
ма; десятки дворян из разных гу­
берний заранее жалуются на ужас­
ные убытки. Глава крепостников Гагарин придумывает еще и еще дополнения, уточнения в пользу своих. Во время заседания Госу­
дарственного совета Гагарину тоже подают анонимное письмо, где некий дворянин называет его «защитником прав собственности», а решение Александра И об осво­
бождении с землей — «бредом дес­
потизма». Оскорбление величества! Все на­
выворот: крепостник — за демокра­
тию: он недоволен тем, что царь принимает решения совершенно независимо от количества голосов в Государственном совете. Необычность ситуации отрази­
лась и в разговоре, который на­
чался вокруг того письма. Граф Блудов пригрозил Гагарину, на­
помнил, «что в другие времена... он подвергся бы. ответственности за получение подобного письма». Валуев находит, что Блудов ска­
зал глупость, напрасно вспомнил о грозном Николае I, который не любил никакой критики. Напере­
кор Блудову tГагарин стал дей­
ствовать «демократически» и пока­
зал письмо еще многим членам совета... Ланской, Милютин, Ростовцев (к этому времени уже умерший), другие царедворцы оказались пра­
вы: при данных обстоятельствах крепостники поворчат, но не решат­
ся на что-либо более сильное. Другое дело, что власть все равно должна с ними считаться. Когда крестьянская реформа станет свер­
шившимся фактом, старика Лан­
ского «принесут в жертву», отпра­
вят в отставку, чтобы хоть так убла­
жить недовольных душевладель-
цев (а на его место сядет Валуев, сочинивший в 1860 году вполне крепостнический «контрпроект», не принятый тогда царем); отстав­
ленного прежде Муравьева вско­
ре привлекут к разным важней­
шим делам по усмирению и подав­
лению... Однако в середине фев­
раля 1861 года власть лучше понимает помещичий интерес, чем Гагарин, Муравьев. В Лондоне же всезнающий Герцен получает свои сведения о последних крепост­
нических интригах и припечаты­
вает: «Иностранные журналы гово­
рят уже об плантаторской оппози­
ции инвалидов. Тяжела будет мо­
гила этим седым скопцам, если им удастся изуродовать нарождаю­
щуюся Русь. Ведь это не просто взятки, не просто грабеж, это нож, воткнутый в будущее. Смотрите, Муравьевы и Гагарины, двойные изменники народа, который гра­
бите, и царя, которого обираете, если вы и успеете перебраться на болотистые петербургские клад­
бища, род ваш будет отвечать перед русским народом». 16 февраля. Обсуждения оконче­
ны. Крепостникам удалось в по­
следнюю минуту протащить пару поправок; пытались даже, но без удачи, сохранить право помещи­
ка разрешать или не разрешать своим бывшим крестьянам вступле­
ние в брак. Дело сделано. Можно было под­
писывать уже сегодня, но царь откладывает на три дня, до го­
довщины. 18 февраля. Шесть лет, как умер Николай I, ровно 99 лет вольности дворянской. Памятник Николаю I изукрашен цветами впервые с 1855 года! Валуев замечает, что «многие склонны видеть в них де­
монстрацию против нынешнего царствования. Говорят, что и на сегодняшней панихиде в Петропав­
ловском соборе была тьма наро­
да также в виде демонстрации. Цветы, впрочем, искусственные; такова же и демонстрация». О п я т ь 19 ф е в р а л я Вечереет, в городе тихо. По таю­
щему снегу разъезжают патрули; весь день прогуливаются по ули­
цам студенты Политехнического института, один из них, Сажин (в будущем известный участник Парижской Коммуны Арман Росс), много-много лет спустя, в 1920-х го­
дах, расскажет известному исто­
рику Б. П. Козьмину, что они ожидали восстания и собирались тут же к нему примкнуть. Власть ждет восстания, револю­
ционеры ждут восстания — «Русь не шелохнется, Русь — как уби­
тая...» Поднимется позже, вспых­
нут бунты в Бездне, Кандеевке; около половины «уставных грамот», оформлявших новое устройство, крестьяне подписать откажутся... Зашумит позже, а сейчас ожидает и сама не знает, как дело пойдет... Тишина в столице; в ближайшие дни состоятся последние зимние бега по невскому льду; избранным лицам — в том числе Писемскому, Майкову, Плетневу, Бенедиктову, Погодину — рассылают билеты на торжества по случаю пятидеся­
тилетия литературной деятельности пушкинского друга, ныне крупного сановника Петра Андреевича Вя­
земского... Адъютанты же несутся в губерн­
ские города; подготавливаются разные утешительные церковные послания к прихожанам, для чте­
ния до и после опубликования Манифеста: «Одни только люди недобрые, т. е. возмутительные, могут сеять злые слухи, что-де пришла воля царская, да не сказывают... Ждите его воли, а ког­
да придет, то с благодарностью примите все его распоряжения об вас. Не нам уставы писать, сами знаете. Нам господь бог велел повиноваться царю, как божией воле над нами, тогда мы и право­
славные, тогда и христиане, тогда и церковь — наша мать и бог — наш отец». Историк и литератор Погодин нечто подобное приготовил для грамотных читателей «Санкт-петер­
бургских ведомостей»: «Посетил нас бог, други мои сердечные, святою своей милостью, наградил нас царь-батюшка за наше долго­
терпение; принесли для нас жертву помещики, за верную нашу много­
летнюю для них работу... Боже упаси заводить какой-нибудь спор, ослушание... огорчить батюшку царя-благодетеля вашего до глу­
бины сердца». В газетах сообщения: в Кур­
ской губернии повесился крепост­
ной мальчик девяти лет; в Пен­
зенской — отец ранил сына, чтобы тому не идти в рекруты. В книжных магазинах — «Кро­
вавая рука» Ксавье де Монтепена, «Записки Иосифа Гарибальди в двух частях с портретом», «Кос­
мос. Образование Вселенной и раз­
витие человечества от первого начала и до нашего времени (с не­
мецкого)». 19 февраля 1861 года окончи­
лось крепостное право, о чем в этот день еще было приказано не знать. Э п и л о г В Петербурге объявили волю 5 марта, две недели спустя; в про­
винции — несколько позже, в ве­
ликий пост, когда народ спокой­
нее — больше молится и кается. Грамотные читают, неграмотные слушают: отныне крепостные крестьяне — «свободные сельские обыватели»; со множеством за­
труднений, оговорок они все же вольные люди. Они получают зем­
лю, в среднем по России — свой старый надел, урезанный примерно на одну пятую. Помещичья зем­
ля — за помещиками, крестьяне же за свободу будут уплачивать вы­
куп, проценты на выкуп, проценты на проценты. Крестьянам мало — помещикам «мало»: «Порвалась цепь великая, порвалась,— расскочилася: одним концом по барину, другим по му­
жику!» Все это не сразу понято, осмыс­
лено: 5 марта самое сильное впе­
чатление произвела подробность, которая сегодня, на расстоянии более чем столетия, кажется совер­
шенно второстепенной: «Вообра­
жение слышавших и читавших преимущественно остановилось на двухгодичном сроке, определенном для окончательного введения в дей­
ствие уставных грамот и оконча­
тельного освобождения дворовых. «Так еще два года!» или: «Так только через два года!»,— слыша­
лось большею частью и в церквах, и на улицах». Валуев, тот, кому скоро придет­
ся сменить старика Ланского, 5 марта занесет в дневник: «Госу­
дарь на разводе собрал офицеров и сказал им речь по поводу совер­
шившегося события. При выходе из манежа народ приветствовал его криком «Ура!», но без особого энтузиазма. В театрах пели «Беже* царя храни!», но также без надле­
жащего подъема. Вечером никто не подумал об иллюминации. Иност­
ранцы говорили сегодня: «Как ваш народ апатичен!» Правительство почти все сделало, что только могло сделать, чтобы подготовить сегод­
няшнему Манифесту беспривет­
ную встречу». Важнейший день — ни для кого не праздник. Утром 5 марта Николай Гаври­
лович Чернышевский зашел к Ни­
колаю Алексеевичу Некрасову:«Он лежит на подушке головой... В пра­
вой руке тот печатный лист, на котором обнародовано решение крестьянского дела. На лице выражение печали... «Так вот что такое эта «воля»...»— А вы чего же ждали? Давно было ясно, что будет именно это». Издатели журнала «Современ­
ник» понимают то, что несколько позже выскажет в Лондоне Гер­
цен: «Народ... обманут, ограблен». Мысль их в том, что освобожде­
ние крестьян должно быть много лучшим, без выкупа, со всею или большею частью земли. Закончим на том, что в конце февраля — начале марта 1861 года Россия вступила в новый период своей истории. Вступила без ил­
люминаций, с войсками, приготов­
ленными к сражению, с вялыми криками «Ура!» и розгами тому, кто крикнул чуть раньше. Историческое начало этого дня было, можно сказать, на столе­
тие раньше; окончится 19 февра­
ля много и много позже: 1861 — 1905—1917... 3 2 
Автор
dima202
dima202579   документов Отправить письмо
Документ
Категория
Журналы и газеты
Просмотров
69
Размер файла
41 367 Кб
Теги
1984, заметка
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа