close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

заметка, ж. Смена. №22, 1959

код для вставкиСкачать
Р
ечушка начисто пересохла. На том месте, где мы полтора месяца назад поили лошадей, лежали груды галечника, еще сы­
роватого от недавнего соседства с водой. Вот уже шестой час подряд вя­
ло передвигаем мы ноги, поднима­
ясь на перевал. Впереди маячит лохматая лошаденка бог весть ка­
ких кровей, нагруженная тюками с инструментами, образцами поро­
ды и осточертевшим сухим пай­
ком. За лошаденкой шагает длин­
ный, как жердь, Сахарцев в своей нелепой панаме, больших ботинках и старомодном пенсне. Последним иду я. У меня пре­
красное настроение, я доволен всем, в особенности собой: осилим этот перевал — и я получу пер­
вый разряд по туризму. Представ­
ляю, как заявлюсь после практи­
ки в университет, зайду этак ле­
ниво в аудиторию номер шестьде­
сят семь и скажу Кашкину, физ­
оргу без году неделя: «Да, между прочим... Ты, брат, исправь у се­
бя в тетрадочке. Против фами­
лии Тарханова стоит второй раз­
ряд. А нужно? Ну, соображай... Правильно: нужно первый». И как все-таки чудесно получи­
лось: производственная практика в горах, в геологической партии; переправы через реки и, наконец, возможность выполнить зачетный норматив по преодолению перева­
ла! И высота более чем подходя­
щая: четыре тысячи сто—хоть на мастера набирай баллы... — Женя! — слышу я голос Са-
харцева. Он машет рукой.— Торо­
пись! Мы одни «а ухабистой тропе, которая убегает вперед и вперед, завивается между холмами, упол­
зает в расщелины, ныряет под карнизы скал, вихляет то вправо, то влево, то вниз. У меня такое ощущение, словно мы идем по по­
верхности луны,—так безжизнен­
но и пусто вокруг. Сахарцев время от времени по­
сматривает на часы, покачивает головой и подгоняет лохматую ло­
шаденку. Но оба мы понимаем, что до темноты не подняться на перевал. Солнца не видно: оно где-то по ту сторону горной гряды, тяну­
щейся справа. Снизу, из ущелья, дует уже по-вечернему свежий ве­
тер. Оттуда вместе с клочкова-
Г. СЕДОВ МОЕ НА ДОРОГЕ Рассказ тым туманом ползут на горы си­
зые сумерки. Сахарцев остановился и поджи-
' дает меня. Усаживаемся, закури­
ваем. Лошаденка делает несколь­
ко шагов и тоже останавливается: на редкость понятливое животное. Пить хочется страшно. После выкуренной папиросы к привыч­
кой сухости рта прибавляется еще и табачная горечь. — Потерпите, юноша,—гово­
рит Павел Петрович звонким, как у артиста, голосом,— еще семь поворотов, и мы напьемся. Я киваю. Вообще-то мне не со­
всем приятен его покровитель­
ственный тон. Считает, вероятно, меня тряпкой и размазней. Взять сейчас и ляпнуть ему про первый разряд... Из учебника психологии я ко­
гда-то усвоил, что людские' харак­
теры зависят от типа нервной си­
стемы. Слабый тип — слабый ха­
рактер, сильный — значит, и ха­
рактер такой. Павел Петрович — настоящий флегматик, безусловно слабый тип. Неразговорчивый, какой-то чудаковатый. Таскает в кармане томик Корнея Чуковского. От­
кроет «аугад и читает. Молодые геологи прозвали его «Мойдоды-
ром». Рассказывали, что Мойдо-
дыр преподавал минералогию на горном факультете. Потом с кем-
то не поладил, бросил наполови­
ну написанную диссертацию и стал работать в изыскательских партиях. Через два года блестя­
ще защитил диссертацию, но вер­
нуться к преподавательской дея­
тельности наотрез отказался. Я не очень верю в его семь по­
воротов, после которых мы суме­
ем напиться: успокаивает меня, как девчонку. А зачем? Насчет своего типа нервной системы я никогда не сомневался: уж он-то наверняка не был слабым! «Четыре, пять,— считал я все-
таки про себя повороты и глотал липкую слюну,— шесть, семь...» Как все-таки дико хочется пить, прямо до крика! Обманул Мойдо-
дыр, соврал. Воды нет, и мы бу­
дем еще много часов тащиться, облизывая шершавые, пересохшие губы... — Идите пировать! — слышу я голос Сахарцева. Он стоит у неглубокой черной расщелины в скале и размахивает дурацкой панамой. Я подхожу вплотную. Сахар­
цев чиркает спичкой, и я вижу на дне расщелины неглубокую выемку наподобие блюдца. Она полна прозрачной воды. Со ска­
лы в блюдце медленно стекают круглые, как ртутные шарики, капли. Много часов, вероятно, проходит, прежде чем наполнит­
ся выемка, вмещающая не более стакана... — Ну-е, рассчитаем,— спокойно говорит Сахарцев, присев на кор­
точки,—сколько придется на ка­
ждого, если половину оставить-
Пожалуй, по одному глотку. Пей­
те, Женя. Я лег на живот и припал лицом к воде. Какой-то миг, не раскры­
вая рта, наслаждаюсь влажным холодом. Потом жадно втягиваю глоток и даже его не чувствую. — Давайте я.— Сахарцев наби­
рает губами воды, долго полощет рот и только потом глотает. Я ничего не понимаю. Черт возьми, мы же полдня не пили! В блюдце оставалась вода. Для кого? Может, для нашей четверо­
ногой попутчицы? — Идемте, Женя! — промолвил Сахарцев. Спичка, которую он держал в руках, догорела. Я не выдержал. Я хотел пить. Там еще осталось полстакана воды! — Я выпью остальное,— сказал я каким-то чужим, хриплым голо­
сом. Тут же, спохватившись, по­
правился: — Давайте выпьем остальное, Павел Петрович. Он быстро подошел ко мне, крепко сжал руку, и я увидел со­
всем близко глубокий, черный в полумраке шрам, рассекавший его висок и часть лба. Привыкнув к Сахарцеву, я как-то не замечал этого шрама, и теперь он испу­
гал меня. — Это тем, кто идет за нами,— молвил он глухо.— Пить всем хо­
чется. И все рассчитывают на безымянную речушку, которой вздумалось высохнуть в самом начале лета. У этих людей тоже пустые фляги... Мне показалось в первый миг, что он бредит. Какие люди? «Ведь мы переправлялись на пароме од­
ни, а этот паром — последний. — Идемте, Женя! — повторил Сахарцев твердо. Я выдернул руку и быстро по­
шел вперед, чтобы он не видел моего лица. Он сказал: «У этих людей...»,— точно видел их в ту минуту. Странно, но я тоже отчетливо вдруг представил себе людей, идущих следом. Вот они допива­
ют оставленную нами воду... Хо­
тя разум мне твердил, что за нами никого нет, что следующий паром пойдет только завтра. И еще меня жег стыд. Не за то, что я не сумел побороть жа­
жду, нет. Мне было стыдно за те позорные секунды, когда я все по­
нял и все-таки заколебался... Сахарцев догнал меня, положил на плечо руку: — Какой же вы самолюби­
вый! Ну, бросьте дуться... Мы идем рядом по тропе, усы­
панной лунными бликами, следом за мохнатой киргизской лошад­
кой. Я думаю о том, что ни физоргу Кашкину, ни кому-нибудь друго­
му не скажу о зачетном перева­
ле: я не прошел его. Этот перевал еще за мной... И о другом я ду­
маю. О том, что если мне когда-
нибудь придется очень трудно, трудно до отчаяния, то пусть в эту минуту где-то рядом будет вот такой флегматик со слабым типом нервной системы, в смеш­
ной пыльной панаме... Такой, как Павел Петрович Сахарцев. ветсние люди с волнением смот­
рят фильм о миссии доброй во­
ли и мира. V v' « ТАКОЕ СОБЫТИЕ БЫВАЕТ РАЗ В СТО ЛЕТ » Дорогие друзья из «Смены»! Отвечаю с некоторым опозда­
нием. Дело в том, что ваша теле­
грамма застала меня не дома, а на скалистых, туманных берегах острова Мейн, где я нахожусь на излечении в больнице. К сожале­
нию, состояние моего здоровья и ряд других причин помешали мне выполнить вашу просьбу — написать обстоятельную статью о том, какое впечатление произвели на американцев приезд Никиты Сергеевича Хрущева и запуск лунника. У нас есть много литераторов, которые пишут о событиях сего­
дняшнего дня. Но среди моих со­
отечественников осталось очень мало живых свидетелей рожде­
ния Великого Октября, и потому я трачу последние силы на опи­
сание тех героических революци­
онных дней. Желая все же отклик­
нуться на вашу просьбу, посылаю вам это письмо. Визит советского премьера в Соединенные Штаты явился бле­
стящим, волнующим событием. Запуск лунника II еще долго вла­
дел бы умами американцев, если бы он не совпал с приездом Н. С. Хрущева. Высокоавторитет­
ный гость и его спутники прико­
вали к себе внимание миллионов людей. С чем только не сравни­
вали американские журналисты появление на нашем континенте советского премьера! Человек — обитатель Земли в лице Никиты Сергеевича Хрущева — затмил «небесную» ракету. Никогда рань­
ше ни об одном почетном госте США не помещали столько ре­
дакционных статей и не публико­
вали столько фотографий. «Такое событие бывает только раз в сто лет»,— писала газета «Нью Ре-
паблик». Благодаря прессе, радио и телевидению Хрущев проник в Письмо из США десятки миллионов американских семей, что до него не удавалось ни одному из самых именитых иностранцев, когда-либо посетив­
ших нашу страну. В те дни один из моих соседей специально установил у себя на квартире телевизор, а когда со­
ветская делегация уехала, вернул его обратно-
Никогда, ни одному человеку, приехавшему к нам из другой страны, так быстро не удавалось превратить враждебность многих американцев в дружелюбие и по­
вернуть штурвал истории от вои­
ны к миру, как это удалось сде­
лать Н. С. Хрущеву. «Такого Аме­
рика никогда не забудет»,— утверждала одна газета, описывая поездку советского гостя по Со-
единенным Штатам. Установить — ценой немалых усилий — такие дружеские, иск­
ренние взаимоотношения с пре­
зидентом Эйзенхауэром — одно это уже является колоссальным достижением. Но, само собой разумеется, что за тринадцать дней нельзя было растопить все «Жить в мире и дружбе!» К
ак выдающееся событие в мировой истории рас­
ценивает человечество поездку Никиты Сергеевича Хрущева в Соединенные Штаты Америки. В памятные дни визита вести с американского кон­
тинента волновали и радова­
ли всех честных людей, жаждущих прочного мира на земле. Выступления Ни­
киты Сергеевича вселяли в человеческие сердца уверен­
ность и надежду на ослаб­
ление международной напря­
женности, на окончательное искоренение «холодной вой­
ны». Глава Советского пра­
вительства выразил самые сокровенные чаяния наро­
дов — жить между собой в мире и дружбе! «Жить в мире и друж­
бе!» — так и называется но­
вая книга, выпущенная не­
давно Государственным из­
дательством политической литературы. В книге воеди­
но собраны тексты выступ­
лений Н. С. Хрущева, речи американских государствен­
ных и политических деяте­
лей, произнесенные во вре­
мя встреч с Н. С. Хрущевым, другие материалы, связан­
ные с историческим визи­
том. Документы сборника воспроизводят большой го­
сударственный труд Н. С. Хрущева во имя торжества принципов мирного сосуще­
ствования народов, во имя интересов рабочего класса и всех трудящихся, во имя со­
ветской социалистической Родины. Книга «Жить в мире и дружбе!», выпущенная мас­
совым тиражом, хорошо оформлена, с многими фото­
снимками, отражающими пребывание Н. С. Хрущева в Соединенных Штатах Аме­
рики. Сборник «Жить в мире и дружбе!» уже стал для мно­
гих советских юношей и де­
вушек настольным пособи­
ем, помогающим глубоко по­
нять сущность международ­
ных проблем, волнующих человечество. ледяные барьеры, созданные за последние тринадцать лет. Неко­
торые люди в Соединенных Шта­
тах все еще продолжают отно­
ситься с недоверием к Стране Со­
ветов, все еще можно услышать ехидные реплики и недовольное брюзжание со стороны поборни­
ков «холодной войны». Но в со­
ставе советской делегации был один человек, в адрес которого даже самые злые языки не осме­
лились сказать ничего плохого. Этот человек, получивший в на­
шей стране единодушное призна­
ние]— конечно, Нина Петровна Хрущева. Если целью дипломатии действительно является создание «фонда доброй воли» в пользу своей страны, то Нину Петровну можно с полным основанием на­
звать наилучшим дипломатом. Для того, чтобы рассказать, как она покоряла Америку своим здравым смыслом, непосредст­
венностью, спокойствием и улыб­
кой, понадобилось бы написать целую книгу. А мне, как я уже сказал, даже трудно написать статью для журнала «Смена»... Сейчас, когда я пишу эти стро­
ки, до нас, американцев, дошла новая захватывающая весть о за­
пуске лунника III. Наша пресса уделяет этому событию огромное внимание. Один местный рыбак шутя сказал мне: — После отъезда Хрущева нам следовало бы немного отдохнуть, дать успокоиться нашим нервам и чувствам. Но эти русские не желают дать нам покоя. Не ус­
пели мы прийти в себя от второ­
го лунника, а, глядишь, они уже третий запустили... С глубоким уважением и това­
рищеским приветом Альберт Рис ВИЛЬЯМС Октябрь 1959 года, Саут-Уэст-Харбор. В. СМИРНОВ СЛОВО О МАСТЕРЕ В
Коряжме мне случилось побывать летом, когда над этим суровым краем бессмен­
но дежурили розовые северные зори. Буравя светлую Вычегду, шли к Коряжме па­
роходы из Архангельска, Котласа, везли кир­
пич, цемент, машины. Стройка гудела, не смол­
кая ни на час. На «пятачке», отвоеванном у болот, должен обосноваться крупнейший в мире целлюлоз­
но-бумажный комбинат. Большая химия. Хи­
мия леса... Здесь я и познакомился с бетонщиком Са­
шей Степановым, тонким, высоким, красивым парнем с застенчивыми светлыми глазами. Собственно, всю эту историю я услышал от него. «Вот тут, у парка, где мы с вами сейчас си­
дим,— не слеша повел свой рассказ Степа­
нов,— начиналось болото. Здешние жители на­
зывали эту местность «мокреди», трясина то есть. Нелегко пришлось тем, кто прибыл сюда прокладывать первые дорожки. Помню приезд директора комбината. Его «ДТ-54» буксирова­
ли другим трактором. Лежневки под машина­
ми оседали в болото. Плывуны затапливали котлованы. Били морозы... Тридцать раз я себя пожалел. Что потянуло в глушь, на стройку? Не помню. Но чувствовал: не удовлетворяет меня городская жизнь. Хотелось такого, чтоб всего забрало, чтоб остатка во мне не было. вручили мне в райкоме путевку, намекнули на трудности. И только... В Коряжме меня определили на завод желе­
зобетонных конструкций. Тогда наш цех был словно коробка: стены да потолок, а внутри пусто. Работали вручную. Сколотишь опалубку, лопатами накидаешь туда раствор и волочишь деталь в сторону, сушиться на воздухе. Глушь. Заработки так себе. Что ж, начал по­
пивать. Объявились дружки по питейной части. Особенно сблизился я с бетонщиком Кис-
ловым. Невысокий такой, кряжистый, вечно насупленный, точно его обидели на всю жизнь. Судьба у него наждачная. Он и в за­
ключении успел побывать, а за что, не гово­
рил. В ту пору разговаривать с нами, рабочими, было некогда да и некому. Железобетона не хватало. Возились мы у своих ферм, как му­
равьи. Неужели, думал я, ты способен лишь лопа­
той махать? Засела во мне обида. Тут еще Кислое подлил масла в огонь. — Начальникам что! — говорил он.— Зама­
нили нас обещаниями — и рады. Они-то на ставках сидят. Верил тогда я этому человеку. У него была своя философия: «Все беды от начальства. Возьми мастеров. Знают, фарту у рабочих нет. Почему бы им, если они хорошие люди, не выписать нам лишнего по наряду? Государ­
ство не обеднеет. А ответственность... Какая там ответственность! Здесь тайга...» В это время к нам прибыл новый мастер, Сергей Зуев, парень лет двадцати пяти, коммунист. Как-то Кислое послал меня к нему. — Вы одногодки, общий язык найдете. Пусть он в нашем наряде на расчистку открытого полигона накинет кубиков двадцать грунта. Что ему стоит! Зуев — малорослый такой, сухощавый, лицо улыбчивое — даже потемнел весь. — Эх ты, питерский доброволец! Кто тебе путевку вручал? Меня взорвало: — Путевку не трогай! Не ты вручал. Я к тебе по-дружески пришел, как рабочий к ра­
бочему, а ты... Сразу видать, на ставке! Я вернулся к Кислову. Тот рассмеялся: ладно, мол, мы ему припомним. Словом, крепко привязал меня к себе Кислое. Как-то Валя Федотова, ленинградка, с которой я приехал в Коряжму в одном эшело­
не, бросила мне в глаза: — Что это ты, Сашок, адъютантом пристро­
ился? Я ответил ей, чтобы не лезла в мужские дела. Но, признаться, ее слова укололи меня. Под осень в моей жизни произошло «чепе». Кислое пригласил меня в чайную отметить получку. Он называл это «пролетарским празд­
ником». А на следующий день в рабочее время мы опохмелялись, забравшись под лестницу. Неожиданно перед нами появился Сергей Зуев. — Беседуете? Пройдем теперь в конторку, закончим этот разговор. Я чувствовал, что мастер едва сдерживает себя. Ну, и меня разбирал петушиный задор. Кто он такой, чтобы нами командовать? Кис­
лое крикнул: — Что он нам житья не дает? У меня в руках был арматурный топор. Я от­
крывал им консервную банку. Не помня себя, бросился на мастера. Если бы он испугался, уклонился или побежал, может, и ударил бы. Но Зуев схватил меня за руку... И откуда в нем, щупленьком, такая сила взялась? — Эх ты, дурень зеленый! — сказал и ушел. После этого случая Кислое как-то вдруг пе­
ревелся на другой участок. Я остался на «бе­
тонке». Бросаю, как прежде, цементное тесто в формы и думаю: поскорее бы убежать... На­
верняка мастер заявление написал. Прошло недели две. Зуев молчал. Подойдет иногда, поглядит внимательно, как я работаю, точно изучает. Однажды утром прихожу на завод и чув­
ствую: не хватает чего-то. Не мелькает ков­
бойка нашего мастера. Спросил у ребят. Оказалось, задержался он на работе допозд­
на и где-то в темноте угодил под вагонетку. Лежит в больнице. Мне бы обрадоваться такому случаю. Но на душе смутно стало. Будто я виновен в чем-то. Решился сходить в больницу. ...Зуев сидел на койке. Нога в гипсе, вытя­
нута по одеялу. Другую он поджал к подбо­
родку, обхватив колено руками. Худющий, ключицы торчат пистолетами, а глаза горят, точно его живой огонь съедает. Обрадовался он мне, как другу. Я ему официальным тоном докладываю: особых изменений нет. Привезли новый виб­
ростол продукции Канского литейно-механиче-
ского завода, но он не действует. Конструк­
торы утяжелили площадку на несколько тонн против нормы, вибрации не получается. Фор­
муем вручную... — А, черт! Так надеялись на этот стол! Видно, канские мастера на вес отпускали про­
дукцию... Вот она, старинка! — Послушай, Сергей Михайлович,—говорю я.— Оставим вибрацию. Скажи мне по совес­
ти: почему ты тот случай замял? — Любопытствуешь или хочешь в открытую? — В открытую. — Тебя, дурака, хотел сохранить. Из-за Кис-
лова, конечно, не стал бы сентиментальничать. Встречал я таких шептунов: норовят испод­
тишка, чужими руками действовать... А из те­
бя, Степанов, отличный бетонщик получится. Ты бетон понимаешь. Только вот дальше фор­
мы глядеть не научился. — А что глядеть? Наше дело маленькое,— отвечаю с обидой.— Знай кидай тесто. — А ты повыше поднимись, погляди, что делается на заводе. Ты же рабочий, всему де­
лу венец. Знаешь, почему до сих пор меха­
низмов нет? — Инженеров все равно не переплюну. Это их забота. — А я что, инженер? Фезеушник, как и ты. Так вот, если хочешь знать: проект «Гипробу-
ма», по которому строили завод, оказался никуда не годным. И теперь весь завод бьет­
ся. Как исправить ошибки? Как все перекон­
струировать так, чтобы освоить мощность? И директор бьется, и главмех, и бригадиры, и рабочие — те, которые по-настоящему боле­
ют за производство. Кое-что подготовили, только ты не замечаешь этого. А на днях от­
кроются заводские курсы бетонщиков. Вер­
нусь, я тебе экскурсию организую... — Стоит ли со мной возиться? Не гожусь — гнать надо. Зуев ответил не сразу... — Со всеми стоит возиться. А трудно, Алек­
сандр. Временами руки опускаются. Бетон изготовить проще: тут секрет ясен. Берешь в определенном соотношении цемент, песок, гравий, воду и получаешь монолит. А вот как объединить людей в коллектив? Съехались к нам кто откуда. Жизни у всех разные. С та­
кими, как Красавина, Федотова или Чегодаев, легко. Они приехали строить. С тобой дело сложнее: ты и сам плохо представляешь, за­
чем ехал сюда, и «дружки» сбивают с пути. Я слушал мастера и думал: хоть мы с ним и одногодки, а все же разного поля ягоды, Что для него настоящая боль — для меня так, суета. И зачем он взвалил на себя груз, ко­
торый не всякому человеку под силу? Заработ­
ки у нас почти одинаковые, а жизнь у меня куда проще. Но в душе я все-таки завидовал ему. Нашел он свою линию в жизни, я — нет. Говорили мы долго. Я рассказал Зуеву о своей жизни. Не утаил, что после войны чуть в карманники не попал... Но когда он опи­
сал свою жизнь, я пожалел, что так хвастался перед ним своими испытаниями. Он без отца рос. С 14 лет семью кормил. Жил в селе, в Вологодской области. Во время войны голодно было Однажды директор школы по­
добрал его замерзающим на дороге. Отогрел... — А все же, Сергей Михайлович,— сказал я,— такая бюрократия на стройке, что просто пропадает рабочий человек! Вот! — И достал из кармана старенькую справку. Мне ее вы­
дали в профкоме, когда вызывали на лыжные соревнования. Но после приезда отказались платить за те дни, которые я провел на сборах. — Оставь справку,-— сказал Зуев.— Выздо-
ровлю — зайду в профком и разберусь. А пока позанимайся, почитай. Может быть, найдешь что-нибудь по поводу замены тельфера дру­
гим транспортом. Подсчитай, выскажи свои соображения. Вскоре в цех доставили новый вибростол. Наш директор Игорь Николаевич Зорин во­
зился над его установкой вместе с электрика­
ми и механиками. Опробовали новый бетоно­
укладчик. Засыпал он форму раствором в пять — шесть минут вместо тех двадцати — тридцати, которые тратились раньше. Можно было работать! Но с бетономешалок не успе­
вали подавать раствор. Тельфер не мог под­
возить и половины того количества бетона, ко­
торое было нужно нам. Вот тогда я и вспо­
мнил слова Зуева. Просматривая журналы, я наткнулся на схему подачи бетонной смеси с помощью электровагонетки. Она толкала ем­
кий бункер, поставленный на колеса. Взобравшись на галерею, я измерил ширину, длину пролета, расспросил механика о проч­
ности поддерживающих столбов, посоветовал­
ся с электриками. Да, галерея годилась для самодвижущегося бункера! Это было для ме­
ня совершенно ясно, но делиться своими вы­
водами ни с кем не стал. Тоже изобретатель нашелся! Еще засмеют. Через несколько дней в цех вернулся Зуев. Я рассказал ему о своих промерах галереи. — Мысль верная,— ответил мастер.— Обра­
тись-ка с расчетами к механику, поработайте вместе. Да, кстати. Я с твоей бумагой был в профкоме. Зря тебя обидели. Возьми справ­
ку, получишь по ней деньги. Недели три провозились мы с вагонеткой. Я и не заметил, как время пролетело. Руководил работами механик Валентин Лугинин. Это был человек той же породы, что и Зуев, горячо влюбленный в завод, в машины, такой же не­
угомонный. Вот тогда я впервые задумался: что, собст­
венно, отличает людей друг от друга, что род­
нит их? По-иному стал я смотреть на все. Раньше только и было заботы: отмахать лопатой да к проходной, начинать «настоящую» жизнь. А тут меня захватило, понесло, точно по реке. Не успеешь с одним делом справиться — Дру­
гое подступает. Наши заводские конструкто­
ры во главе с директором затеяли целую техническую революцию в цехах. Вначале возле вибростола у нас установили рольганги — ряд столов с роликами, по кото­
рым мы толкали тяжелые формы с деталями. — Почему в угоду проектировщикам надо оставлять рядом с новейшими механизмами ручной труд? — спросил Зорин. Он предло­
жил убрать рольганги. Вместо рольгангов ре­
шено было установить механизм для формов­
ки многопустотных плит. Но с многопустотными плитами у нас не ладилось. Плиты почему-то выходили корявы­
ми, добрая половина продукции шла в брак. Ребята приуныли. Думали, что механизация сразу даст эффект, а вышло так, что с лопа­
той и заработки были получше и качество изделий выше. Однажды мы с Зуевым остались в цехе посмотреть, как идут дела у второй смены. Когда сам стоишь у стола, многого не заме­
чаешь: больше следишь за своим скребком, чем за всем механизмом. Гляжу я, как пальцы надвигаются на уплотненную массу раствора. Нет, не вгрызаются, а скользят легонько по­
верху. — Сергей, а не мало ли мы сыплем бетона на дно формы? Ведь нет полного уплотне­
ния... — Пожалуй, верно,— замечает Зуев.— Ну, а почему же борта у нас тоже дырявые? Часа через два разгадали и эту загадку. Попробовали мы формовать плиты иначе. Уложили побольше бетона на дно формы и загнули сетки. Уже в этот день мы выдали в пропарочную камеру девять конструкций. А через месяц наша выработка выросла до двадцати пяти плит! Валя Строганова, кранов­
щица, только успевала подхватывать со стола готовые формы и переносить их. — Вот теперь и ты в рационализаторы вы­
шел,— поздравил меня Зуев. — Мелочь! — отмахнулся я. — Вспомни все мелочи, какие подсказывал каждый из нас! — почему-то вдруг обозлился Зуев.— А вот конечный результат мелочей.— Он взял карандаш, набросал на бумаге колон­
ки цифр и продолжал: — В среднем наш виб­
роагрегат «коряжемской конструкции» дает в день до сорока кубов бетона. А проектная мощность завода — тридцать семь. Значит, на одном нашем участке мы даем больше бето­
на, чем по расчетам инженеров должен да­
вать весь наш завод. Мелочи? Это был замечательный итог. Действительно, здорово! И посчастливилось же в это время совпасть двум радостным событиям: во-первых, плиты пошли потоком, во-вторых, мне дали комнату в новом доме. Я стал забывать о часах, которые проводил в горьком раздумье на берегу Вычегды. Те­
перь меня постоянно тянуло на завод. Мне казалось, что, уходя со смены, я оставлял в цеху частичку себя. Правильно в народе го­
ворится: «Не то забота, что много работы, а то забота, как ее нет». Вскоре Зуев созвал рабочих участка, чтобы обсудить вопрос о комплексной бригаде, в которой каждый был бы и бетонщиком, и плотником, и сварщиком, и крановщиком. Первой выступила Валя Строганова, бойкая и смышленая девушка: — Я берусь подготовить двух—трех кранов­
щиков, которые при случае могли бы заменить меня. / Вслед за ней Витя Славнов и Вася Чегодаев, парни, приехавшие из-под Архангельска и, как все северяне, знакомые с плотничьими ра­
ботами, заявили, что всегда смогут смастерить опалубку. Толя Воронов и Слава Лысенков присоединились к ним. Они провели в лес­
промхозах около трех лет и тоже обучились ремеслу плотников. Мне еще в Ленинграде приходилось иметь дело со сварочными рабо­
тами, и я сказал, что помощи сварщиков со стороны не потребуется. Зуев слушал и улыбался. Я понимал его. Не он ли тогда, в больничной палате, мечтал о монолитном коллективе, объединенном об­
щей целью? Значит, найден секрет прочности. Одного только специалиста не хватало нам. Электрика. Все вдруг вспомнили о Коле Ва­
ши лове, который уехал со стройки в Ленин­
град. Способный был парень, толковый. — Давайте напишем Николаю,— предложил Сергей.— Так прямо и скажем, что он нам очень нужен. — Ты веришь, что Николай вернется? — спросил я у Зуева, когда мы расходились по домам. — Верю. Я к нему давно присматривался. Он уехал, чтобы лишний раз показать себя. Посмотрите, мол, каково вам придется без меня. Это, знаешь,— чувство, похожее на рев­
ность. Значит, Коряжма ему не безразлична. ...Коля Ваши лов вернулся. Он вошел в цех молча и так же молча кивнул всем головой. Я понимал его состояние. Если бы я уехал вместе с ним и вот так же теперь вернулся, то, честное слово, чувствовал бы себя неваж­
но, глядя товарищам в глаза. Конечно, никто из нас не подал и виду, что удивился приезду электрика. Долго стоял Николай на галерее, глядя на цех. Было на что полюбоваться! Он оставил «бетонку» пустой коробкой, а теперь в про­
летах сновали мостовые краны, курилась про­
парочная камера, гудели вибраторы станков, «мазы» то и дело въезжали в ворота за кон­
струкциями... Тоскливое настроение было у парня. Реши­
ли ему по душе дело сыскать. Николаю поручили заняться пультом управ­
ления вибростола. Конструкторы пульта допу­
стили ошибку: не оборудовали в нем автосто­
па для пустотного механизма. Башилов с жаром взялся за работу. Мы, признаться, волновались. Неудача тяжело по­
действовала бы на него. Инженер Паша Ка-
молкин, секретарь заводского комитета комсомола, хотел даже помочь ему. Башилов справился с заданием. Вот тогда мы и приняли его без всяких пышных слов и признаний в свою бригаду. ...Кажется, все это было недавно, а сколько изменений произошло с тех пор в цехе! Обо всем, конечно, невозможно рассказать. Теперь наша «железобетонка» дает в три раза больше ПОДРУГИ Людмила Захарова и ее подруга Валя Со­
ловьева, которых вы видите на снимке спра­
ва, приехали в Кострому после окончания колхозной десятилетки. Здесь они поступили в школу фабрично-заводского обучения при льнокомбинате. Пока учились в ФЗО, все было хорошо. Ходили на практику в цеха, и учеба каза­
лась им как бы новой игрой. Но вот окон­
чили школу, и отправили их в прядильно-
приготовительный цех, поставили к раскла­
дочной машине. — Сейчас и не устаем вовсе и любим свою машину,— вспоминает Валя.— А в первые дни даже плакали. Все не ладилось, лен путался. Казалось нам в цеху жарко, душно, неуюткс. Решили — уйдем... Мы так и заявили Вере Сергеевне Жильцовой, по­
мощнику мастера. А та, выслушав нас, ска­
зала: «Ну, что ж, раз уж вы такие неумелые и неспособные — уезжайте. Только не ду­
майте, что мне самой легко в первые дни было, что я сразу помощником мастера стала.— Потом помолчала и добавила: — За­
ходите-ка сегодня вечером чайку попить. По­
говорим». Долго сидели в тот вечер у Жильцовой подруги, а утром снова вышли на работу. В обеденный перерыв к ним подошли де­
вушки из комитета комсомола, пригласили на литературный вечер, поинтересовались, не скучают ли они, новенькие, на производ­
стве, тут же обеих записали в драмкружок. того, что предусматривали проектировщики предприятия. Так что заводскую семилетку мы выполним раньше срока. С Сергеем Зуевым меня связывает многое. Судьбы наши вошли в общее русло. В один год свадьбы сыграли. Я женился на Вале Федотовой, той самой, что однажды в серд­
цах обозвала меня «адъютантом». ...Не могу сказать, что у меня с Зуевым все хорошо. Трудно с ним равняться! Где он два шага сделает, там я — один. А ведь отста­
вать не хочется. И встречаюсь с ним не так часто. Во время смены говорить некогда, а вечером он пропа­
дает или в парткоме или заседает в разных комиссиях. Недавно ребята меня выдвинули в брига­
диры. — Что ж, я думаю, можно доверить Степа­
нову бригаду,— сказал директор.— Не век ста­
рое вспоминать. Никогда я не работал с таким старанием, как теперь, после собрания. Ребята крепко помогли мне. Разработали сменный график. Обеденный перерыв, чтобы не останавли­
вать машины, стали проводить в две смены. К счастью, своих крановщиков и сварщиков у нас хватало. Перешли на семичасовой рабо­
чий день, но выработку не уменьшили. Запланировали и шестичасовой день. Включи­
лись в соревнование за звание бригады ком­
мунистического труда. Зуев на это мне заметил: — Рано еще брать на себя такую ответст­
венность... Все ли у тебя в бригаде учатся? — На курсах бетонщиков все учатся. В по­
литкружках... Не все ли равно, где учиться? Засчитают! — Кто засчитает? Администрация? Нет, брат, в коммунизм мы будем не по зачетам вхо­
дить. До него надо сердцем дойти. — Странный ты человек, Сергей. Сам себе препятствия ставишь! Но в этот же день я сходил в вечернюю школу и узнал об условиях приема. Бывают у нас корреспонденты из Котласа, Архангельска. Пишут о бригаде. Называют фа­
милии бетонщиков, бригадиров. А Зуев как-то остается в стороне. В цехе его не сразу при­
метишь среди других. Маленький, в сереньком пиджачке, в спортивных брюках. Такой, каким я увидел его в первый раз. А сколько ребят обязаны ему своей новой судьбой! Нетрудно научиться «печь» бетон, а вот ты попробуй найди подход к человеку, разберись в нем. Сделай так, чтобы он загорелся в труде, по­
чувствовал, что он не винтик, не пешка, а на­
стоящий рабочий, хозяин! А мастер Зуев это умеет». Пос. Коряжма, Арханг ельско й области. Потом девушки решили научиться шить, на­
чали ходить на субботники... Так день за днем втягивались в комсомольскую работу, привыкали к цеху. С настоящей рабочей гордостью говорят теперь подруги, ставшие опытными работни­
цами, о своем производстве. — Нет лучше нашего цеха! — уверяет Люд­
мила.— Если бы не мы, не получалась бы красивая ткань. Ведь в нашем цехе начинает­
ся обработка волокна... У нас на комбина­
те создано четыре смены. Каждая в неделю работает пять дней и два дня отдыхает. Почти все рабочие учатся в текстильном тех­
никуме или текстильном институте. Труд организован так, что заработок у нас повы­
сился. Мы теперь до тысячи рублей в месяц зарабатываем. И в театр стали ходить чаще, и на разные лекции, и в библиотеку. Мы с Людой поступили на подготовительное отде­
ление техникума. — Вот вы говорите, заработок повысил­
ся,— спросили мы,— Что же вы собираетесь себе купить для общего хозяйства? — Наверное, купим холодильник, давно ре­
шили,— говорит Люда.— Может быть, в кре­
дит купим. Теперь много хороших вещей в магазинах, и еще больше их будет. Мы отходим от машины, чтобы не мешать подругам. И Валя, следя с помощью зерка­
ла, укрепленного на машине, за движением ласковых серебристых прядей, поправляет локон, выбившийся из-под косынки... Ирина ВОЛК Фото Г. 3 е л ь м а. г. Кострома. кыми скоростями множество метео­
ритов, удары которых сопровож­
даются взрывами, образующими большие воронки-кратеры. Впро­
чем, регулярная смена температур в течение лунных суток: от — 170°С при восходе Солнца до +12 0 С в лунный полдень — также должна вызывать растрескивание лунной коры. Остывание лунной поверхности происходит чрезвычайно быстро. Во время лунных затмений, когда тень Земли закрывает Солнце для видимой нам стороны Луны, ее поверхность за полчаса остывает на 250 градусов. Ни одна земная горная порода не может остыть так быстро. Теплопроводность верхнего покрова лунной коры примерно в тысячу раз меньше теп­
лопроводности гранита. Предпола­
гается, что поверхность Луны на 5 сантиметров засыпана мелкой, плохо проводящей тепло пылью. Судя по цветовым оттенкам, лун­
ная кора в основном состоит из соединений кремния, содержаще­
го железо. Изучение структуры лунного ре­
льефа убеждает геологов, что исто­
рия горообразования на Луне на­
считывает не одну сотню миллио­
нов лет. Советские астрономы В. И. Езер-
ский и Н. А. Козырев своими спек­
трограммами лунного цирка Аль­
фонс окончательно доказали ре­
альность просачивания из трещин дна этого цирка газа СО, что сви­
детельствует о слабой вулканиче­
ской деятельности на Луне. Таковы вкратце данные о лунной поверхности, полученные в резуль­
тате телескопических наблюдений. Много нового в познании приро­
ды нашего естественного спутника Рис. В. Ж а р и н о в а. дали три советские ракеты и в осо­
бенности автоматическая межпла­
нетная станция. Первая из этих ракет, запущен­
ная 2 января 1959 года, прошла около Луны на расстоянии 6 ты­
сяч километров. Вторая космиче­
ская ракета, прилунившаяся 14 сен­
тября в районе моря Дождей, у во­
сточного вала кратера Автолик, подтвердила данные первой раке­
ты, отметила исключительно ма­
лую величину лунного магнитного поля. Самые интересные данные о Луне дал нам запуск автоматиче­
ской межпланетной станции, ко­
торая впервые в истории астро­
номии сфотографировала невиди­
мую нам сторону Луны. Эти сним­
ки показали, что некоторые уче­
ные не совсем правильно представ­
ляли себе рельеф поверхности не­
видимой стороны Луны. Оказалось, что лишь 10 процентов невидимого с Земли лунного полушария покры­
то «морями». Одно из них названо морем Мечты, а другое — морем Москвы. На снимках, сделанных межпланетной станцией, запечатле­
ны также три больших кратера: имени Циолковского, Ломоносова и Жолио-Кюри. Таковы первые результаты ра­
кетных исследований лунной по­
верхности. Есть все основания счи­
тать, что быстро развивающаяся в нашей стране ракетная техника скоро позволит еще глубже про­
никнуть а тайны естественного спутника Земли. РЯДОВЫЕ ГВАРДИИ ТРУДА Т. ДОМАШЕВА Ч Е Л О В Е К, У КОТОРОГО МНОГО ДЕЛ В
заводской проходной Влади­
мир Гай дав взглянул на ча­
сы. До начала смены оста­
валось «не меньше часа. И «се-та­
ки он торопился: обещал ребя­
там из бригады прийти сегодня пораньше. ...В цехе непривычно пусто. Под гулкими сводами раздава­
лись два голоса. Владимир узнал начальника цеха Изашко. — Ты мне и не заикайся о та­
ких сроках! — говорил он раздра­
женно.—-Три месяца? Так, брат, при царе Горохе работали! Его собеседником был кто-то из строителей, кажется, прораб. — Как при царе, не знаю,— от­
ветил он,— а вот в соседнем це­
хе, сам помнишь, полгода прово­
зились. Объем-то не маленький! Одного грунта надо больше ты­
сячи кубиков выбросить. Шутка сказать!.. «Это смотря как выбрасы­
вать»,— подумал Владимир, про­
ходя мимо. В тесной раздевалке собралась уже вся бригада. — Ну что, бригадир, в отпуск пойдем или как?—спросил один из рабочих. — Если собираешься в отпуск, подавай заявление,— отшутился Владимир. Он обвел взглядом то­
варищей.— У нас две возможно­
сти: расформировать бригаду и пойти работать в другие цехи или... Или самим взяться за ре­
конструкцию и переоборудовать цех не за три месяца, как собира­
ются сделать строители, а хотя бы вдвое быстрее... Ребята задумались. В тот вечер в кабинете главно­
го инженера Московского завода железобетонных изделий № 8 допоздна горел свет. Решали сложный вопрос. Цех, в котором работал Гайдов,, переводился на выпуск новой продукции — желе­
зобетонных мачт для трамвайно-
троллейбусной сети. Необходимо было менять оборудование. По расчетам, реконструкция про­
длится несколько месяцев. Как ускорить ее? Обсудили и предло­
жение Владимира. Много спори­
ли, долго прикидывали все «за» и «против». «За» победило. Реконструкция цеха была поручена бригаде Гай-
дом. На заводе Гайдову верили. Пятнадцатилетним парнишкой пришел он сюда. Многие помни­
ли, как под началом отца, кад­
рового рабочего, изучил он сле­
сарное дело. Помнили, как ухо­
дил Володя иа фронт: глаза пар­
ня горели решимостью — такой не подведет, не струсит в бою. И когда после победы вернулся Владимир на родной завод, его грудь украшали боевые ордена и медали. А через несколько лет за самоотверженный труд, за ма­
стерство Владимир Гайдов был награжден орденом Ленина. Гайдов был одним из инициа­
торов создания комплексных бригад. О нем и его друзьях пи­
сали в газетах, рассказывали по радио. К гайдовцам приходили рабочие с других предприятий, знакомились с организацией тру­
да в бригаде, с новыми приспо­
соблениями, облегчающими труд. То это было остроумное устрой­
ство для снятия форм, то ори­
гинальная конструкция загружа­
ющего бункера. Кстати, этот бун­
кер так и называют: «бункер Гай-
дова». И вот новое испытание для всей бригады — реконструкция цеха. Прежде всего следовало убрать старое оборудование. Верхние части машин демонтиро­
вали сравнительно легко, быстро. А вот с рамой пришлось пово­
зиться. После долгих безуспеш­
ных попыток главный (механик дал указание разрезать раму и разобрать ее по частям. Бригада запротестовала: — Не станем портить хорошее оборудование! Решено было работать в две смены. Ребята сутками не уходи­
ли с завода и все-таки одолели упрямую раму. Можно было начинать монтаж. Владимир собрал бригаду. — Такое дело, ребята. Нужно поставить четыре станины. Вес каждой — три тонны. Как подни­
мать будем? В цех автокран не загонишь. Директор предлагает поручить это «Стрсймонтажу». Так до второго пришествия мож­
но провозиться. Нужно что-то придумать. И придумали. На эстакаде закрепили моно­
рельсы, подвесили ручные тали, которые передвигались иа роли­
ках, и с их помощью подняли станины. Новое оборудование смонтировали за две недели. А завод сэкономил на этом около двухсот тысяч рублей. ...В день, когда закончили мон­
таж, Владимир вернулся домой сразу же после смены. — Можешь поздравить,— ска­
зал он жене.— Начинаем выпуск новой продукции. — Наконец-то!— улыбнулась Люба.— Ведь целый месяц мы почти что не виделись. — Месяц! Да понимаешь ли ты, как это хорошо — месяц! —Вла­
димир обнял жену.—То есть то, что я тебя мало видел, конечно, плохо... Но справились с рекон­
струкцией в месяц — это здоро­
во! Строители грозились — пол­
года... А теперь все в порядке! Мы снова сможем и в кино хо­
дить и в театры, правда? •— Да,—- ответила она и поду­
мала: «Неуемный ты человек! И в театр успеешь и завтра же опять найдешь какое-нибудь не­
отложное дело или будешь хло­
потать, помогая людям.,. Такой уж у тебя характер». Характер у Владимира действи­
тельно беспокойный. Да с другим характером, пожалуй, ему и нель­
зя: депутат Верховного Совета РСФСР. Слуга народа! Это обя­
зывает ко многому. Сейчас у всей нашей страны, у каждого человека много рабо­
ты. Коллектив завода решил свой семилетний план выполнить за шесть лет. А бригада Владимира Гайдова, борясь за право назы­
ваться коммунистической, взяла еще более смелое обязательст­
во: семилетку—в пять лет! Фото В., Са к к а «Смена» № 22. Ларина ФЕДОРОВА ХОЛОДНАЯ ВЕСНА И
почему это в самый торжественный день твоей жизни должен идти дождь?! Как он хлестал по крышам, с каким неистов­
ством обрушивался на едва распустившиеся деревья! 'Кто же под таким ливнем пойдет в гости? А «главное, что огорчало Машу,— это те­
леграмма сестры Татьяны, сообщавшей, что приехать на свадьбу она не может по непред­
виденным обстоятельствам... Прохаживаясь «из комнаты в комнату, Ген­
надий по-хозяйски осматривал накрытые сто­
лы. Остановившись .возле окна, где стояла Ма­
ша, говорил: —г Чего беспокоиться о погоде? Весною по­
лагается идти дождям. А гости все равно за­
явятся. Вот стульев, пожалуй, маловато; и гусь подвел...—Он ткнул «при этом в жаре­
ного гуся вилкой, гусь попался старый.— Жал­
ко, что не приехала Татьяна: как старшая сест­
ра, она бы за всем приглядела. И что это у нее там за «непредвиденные обстоятельства»? |В отношении гостей Геннадий оказался прав. Собрались почти все, и старый родитель­
ский дом Маши сразу стал тесен. Поднялась веселая суета, споры, кому где садиться, кто-
то побежал во двор за тесиной, чтобы поло­
жить ее на стулья. Наконец сели, чокнулись, и свадебный вечер начался. (Недоставало только гармониста. — Ну где же он? — уже в который раз спрашивал у Маши Геннадий. — Откуда мне знать?! Задержался, навер­
но. Видишь, какой дождь хлещет? Станет он портить инструмент! — Инструмент! Представляю, какой это ин­
струмент! Ископаемая гармошка! Минутой позже, когда Геннадий назвал за­
паздывавшего гармониста «другановской ока­
менелостью», Маша, уже давно непонятно чем взвинченная, рассердилась. Ей не понрави­
лось, что он к месту и не к месту употреблял свои «геологические» словечки. —• Ай-яй-яй! — удивился Геннадий и пока­
чал головой.— Что же ты сердишься, горная хрусталинка? Ну-ка, улыбнись, засветись! И Маша улыбнулась. На какой-то миг к ней вернулось всегдашнее беспечное настроение. И в самом деле, отчего ей сердиться и грус­
тить? Она счастлива! У нее красивый, видный муж, а впереди интересная, новая жизнь... Пока Геннадий занимал гостей, рассказы­
вая о своей работе, Маша незаметно, уже в который раз, разглядывала его. Она знала Геннадия с детства, но сейчас никак не могла представить, каким он был в те далекие го­
ды. Геннадий стал другим, новым; и это про­
изошло без нее, когда они жили вдалеке друг от друга, не помышляя о том, что придется встретиться и уж тем более соединить свои жизни. Лицо у Геннадия твердое, суховатое, не лишенное красоты. Нос с небольшой гор­
бинкой. Маше кажется, что человек с таким профилем должен быть непременно смелым и честным. Так оно и есть. Геннадий смел. И в его честности она, несомненно, убедится. «Геннадий' поспешно обернулся. Так поспеш­
но, что Маша не успела отвести своего изу­
чающего взгляда. Рассказ — Ну? Все сравниваешь? Маша вспыхнула. — Что ты, Гена? С кем мне тебя сравни­
вать? — Не с кем,— убежденно сказал Генна­
дий.— Я в единственном экземпляре. Каждый человек на свете в единственном! Так-то вот. А в голосе его — угроза. Почему он сказал «сравниваешь»? iKoro он имел в виду? Неуже­
ли... Неприятный холодок проник <в ее сердце. Н-е-т, себя не проведешь. И Геннадия тоже. Тут остается только одно: забыть как мож­
но скорее, вычеркнуть из своей жизни тот год — с весны до весны — и никогда, никогда не вспоминать его... Между тем Геннадий словно забыл о невес­
те. Он открыл бутылку шампанского, поспешно наполнил стаканы и поднялся с места. — Дорогие гости! В этот торжественный для меня день я не могу не вспомнить о своих то­
варищах по профессии. Не пришлось мне при­
гласить их на свою свадьбу. Но ныпить за дру­
зей-геологов полагается! Итак, за тех, кто открывает редкие металлы! — Значит, и за тебя? — насмешливо спроси­
ли в дверях. Маша встрепенулась, подняла голову. На по­
роге стоял Федя-сплавщик, за ним |Клава Лис-
топадова и запоздалый гармонист. —• Штрафную ему!—закричал Геннадий.— Опоздавшим по штрафной! На правах друга детства Федя сел рядом с женихом, а Клава пристроилась к невесте и принялась шептать ей, какая Маша сегодня хорошенькая и как замечательно, что она на­
шла свое счастье. От дождя Клава была вся мокрая, ее платье прильнуло к плечам и груди. Но Клаву это не огорчало. Гармонист заиграл вальс. Клава отставила недопитую рюмку, оправила платье и, не до­
жидаясь, когда Федя пригласит ее, уверенно пошла на середину комнаты, зная, что он по­
следует за ней. Маше танцевать не хотелось, и они с Генна­
дием вышли на улицу. — Ну и дурак этот Федька! — сказал Ген­
надий.— Чего он нашел в этой дылде? — Клава хорошая. — Дылда! — повторил Геннадий и закурил. Скрип ступеней и мокрые холодные перила напомнили Маше другой вечер. Тогда она стояла на крыльце с Юрием. И так же, как сейчас Геннадий, он обнимал ее за плечи. И, как сейчас, пахло тогда дождем, сырыми крышами, прошлогодней травой. И еще паро­
возным дымком — прочным запахом бойкой дороги, Мимо станции, которая была совсем рядом, проносились курьерские поезда, и она, прикрыв глаза, думала, в какие дали бегут эти вагоны... — Ты что, спать хочешь? — произнес Генна­
дий. — Нет... Так просто. Я люблю поезда. За­
кроешь глаза —и как будто уносишься с ними. Геннадий погладил ее по плечу. — Ну .вот и поедешь. Сначала у моря побу­
дем, а там в Якутию. Геологи — народ бродя­
чий: нынче здесь, завтра там. Этот разговор Маше был приятен. Именно о такой интересной жизни она и мечтала. И судьба оказалась снисходительной, посколь­
ку свела ее с таким человеком, как Геннадий. А впрочем, так ли уж она снисходительна, ее судьба? — Расчет получила? — спросил Геннадии. —• Вчера еще... Девочки окружили меня, расплакались и, представься тоже... — Чепуха. Есть о чем плакать! Там работа будет поинтереснее, чем в детдоме. Воспита­
тельницами должны быть 1Клавы Листопадовы. Он затоптал папиросу и рывком, жадно об­
нял Машу. Но она, обиженная за Клаву, от­
странила его. — Оставь... Не люблю я этих вольностей. Маша зябко повела плечами и поднялась на ступеньку выше. Надо, пожалуй, идти в комна­
ты, неудобно же оставлять гостей, но Генна­
дий, не выпуская ее руки, настойчиво тянул к себе. — (Куда торопишься, постоим... — Знаешь, что, — сказала вдруг Маша, гля­
дя на него расширенными глазами.— Давай уедем отсюда завтра. — Что так? — Не знаю... Тревожно как-то. Раз уж на­
строились на отъезд, значит, надо ехать. (Геннадий прищурился. — Боишься, что вернется? — *Кто... вернется? — Да твой прежний... Юрка, что ли... Я у тебя письмо его нашел в сумочке. И фотогра­
фию... — В сумочке?! Да как ты посмел? Маша задохнулась от возмущения. Еще се­
кунда, и она ударила бы Геннадия, но тот спо­
койно придержал ее руку. — Ну, полно... Нашла из-за чего расстраи­
ваться. Я муж — и, стало быть, имею право. Зачем тебе его фотокарточка? Порви и брось. Уехал — и черт с ним! Ну, пойди сюда, глу­
пенькая! Маша ткнулась ему лицом в грудь и запла­
кала, (Путаницу в ее жизнь, как ни странно, внес­
ла старшая сестра, Татьяна. Вместе с мужем она жила в приморском городке, где Вячеслав Григорьевич командовал частью. В отпуск Ма­
ша раза два ездила к ним. Это было празд­
нично и весело. Как все пожилые мужья, Вя­
чеслав Григорьевич баловал *свою красивую жену и ни в чем ей не прекословил. Он мол­
чал, когда она покупала ненужные, обремени­
тельные при частых переездах вещи, когда за­
тевала шумные вечеринки, где главенствовал его адъютант. И все-таки Маше казалось, что в уютном гнезде Татьяны недостает главного — любви. К грузному, с постоянной одышкой Вячеславу Григорьевичу жена относилась чуточку иро­
нически, называя его «папочкой»... ю m s~ v Лунная поверхность, наблюдаемая в телескоп. Вот она, оборотная сторона Луны, сфотографирован­
ная с борта автоматической межпланетной станции. I РАСКРЫВАЕТ СВОИ ТАЙНЫ А. В. МАРКОВ, доктор физико-математически х наук, руководитель группы изучения планет Пулковской обсерватории Так представлял себе невидимое полуша­
рие Луны английский ученый Вилкинс. Т
риста пятьдесят лет прошло с тех пор, как на Луну был направлен первый, еще очень несовершенный теле­
скоп Галилея. За это время состав­
лено несколько подробных карт видимой нам стороны Луны, Много нового в изучении природы лунной поверхности дали труды советских ученых за последние 40 лет. Запуск Советским Союзом трех лунных ракет ознаменовал начало века экспериментальной астроно­
мии. Что же представляет собой наше «ночное светило»? Диаметр Луны равен 3 47 6 кило­
метрам, а масса ее в 81 раз мень­
ше массы Земли. Среднее расстоя­
ние от нашей планеты — 38 4 тыся­
чи километров. Так как время об­
ращения Луны вокруг Земли со­
впадает с временем оборота ее вокруг своей оси, мы видим только половину лунного шара. Средняя плотность Луны в 3,3 раза больше, чем плотность воды, и примерно в 2 раза меньше, чем средняя плотность Земли. Следова­
тельно, плотность горных пород, составляющих верхний слой лун­
ной породы, вероятно, меньше плотности земных базальтов, изве­
стняков и слюды. Сила тяжести на Луне в б раз слабее, чем на Земле, поэтому в период образования лунной коры наш спутник должен был очень быстро потерять газовую оболоч­
ку, которая сейчас практически от­
сутствует. Наблюдения в сильные телеско­
пы при благоприятных условиях дают возможность замечать на лун­
ной поверхности неровности высо­
той в 40 метров. Две трети види­
мого полушария Луны покрыты го­
рами, а одна треть представляет собой ряд более темных равнин круговой формы с диаметром до 90 0 километров. Эти совершенно безводные равнины по ошибке пер­
вых наблюдателей Луны были на­
званы морями. Преобладающей формой горных образований, особенно «внемор-
ской» части Луны, является огром­
ное число (до 35 тысяч!) кольцеоб­
разных гор и кратеров диаметром от 2 до 250 километров. Некоторые из них, подобно земным вулканам, имеют центральное возвышение. Лунным кратерам присваивались имена выдающихся ученых. Гор­
ные цепи и хребты, расположенные главным образом на окраинах лун­
ных «морей», получили названия земных хребтов. Отдельные верши­
ны лунных гор достигают высоты в 9 километров. На Луне много огромных трещин — до километра глубиной и до 10 километров ши­
риной. Как же представляли себе ученые строение видимой части лунной поверхности? Некоторые астрономы полагали, что из-за отсутствия ат­
мосферы на Луну падает с огром-
- ШШШШШ 
Автор
dima202
dima202579   документов Отправить письмо
Документ
Категория
Журналы и газеты
Просмотров
50
Размер файла
33 672 Кб
Теги
1959, заметка
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа