close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Розин А. Моряки Краснознаменной Каспийской флотилии во время Бакинских событий

код для вставки
Розин Александр
Если вы захотите узнать о трагедии произошедшей в Баку в январе 1990 г.,
то скорей всего это будет азербайджанская версия о «кровавом советском
вторжении» особенно раздуваемая в последнее время с целью обвинить Россию
в геноциде. Однако их рассказы как правило имеют отправной точкой 20
января, дату ввода Советской Армии в Баку для стабилизации положения, а о
организованных азербайджанцами погромах армянского населения 13 января и
длившиеся неделю как то забывают. К слову списки «жертв» Советской Армии,
в том числе, к сожалению и случайные невинные жертвы, довольно легко
найти в интернете, а вот информации о военнослужащих погибших при
выполнении приказа вы вряд ли найдете. О непростой ситуации в которой
оказались моряки Краснознаменной Каспийской военной флотилии (ККФ) в те
дни, информации вы почти и не найдете, а вот о «подвигах» азербайджанских
моряков блокировавших Баку и угрожавших превратить весь город в пылающий
факел, власти Азербайджанской республики пишут много и охотно. Эта
публикация попытка рассказать о роли моряков каспийцев в тех кровавых
событиях.
Огромная благодарность Виноградову Владимиру Владимировичу за его
воспоминания и предоставленные материалы.
Содержание:
1. Прелюдия.
2. Армянские погромы.
3. Оползень разрушил штаб флотилии.
4. Эвакуация беженцев.
5. Ввод войск для прекращения беспредела НФАз.
6. Блокирование Бакинской бухты.
7. Провокация на море.
8. Переговоры, уговоры.
9. Операция по снятию блокады Бакинской бухты.
10. До спокойствия далеко.
11. Поиск виноватых.
1. Прелюдия.
Летом 1987 г. начался сбор подписей под требованием о воссоединении
исконно армянских земель и присоединении ИКАО к Армении.
В конце января - начале февраля 1988 г. в Нагорном Карабахе начались
длительные забастовки на предприятиях. Проводились многотысячные митинги
и демонстрации в Армении, а затем и в Азербайджане, которые зачастую
перерастали в прямые столкновения и погромы. В конце февраля резко
обострилась обстановка в городах Сумгаит и Кировабад. В Сумгаите
собравшиеся на митинг азербайджанцы перешли к погромам армянских домов,
сопровождавшимися грабежами, поджогами и убийствами. В результате
бесчинств в течение 28-29 февраля в городе и его окрестностях погибло 32
мирных жителя, из них 26 армян и 6 азербайджанцев. Ранения и травмы
получили около 200 человек. Вечером 28 февраля был введен комендантский
час. К исходу 29 февраля действиями войск Закавказского военного округа и
частей внутренних войск МВД обстановку в Сумгаите удалось
стабилизировать, а в Кировабаде силами войск не допустить крупных
столкновений и погромов.
Для наведения конституционного порядка в Сумгаите руководством
Вооруженных Сил были срочно направлены: прямо с учений по высадке десанта
с десантных кораблей Каспийской флотилии развернутый 135 мотострелковый
полк 295 мотострелковой дивизии 4 армии (командир полка подполковник
Н.А.Золотой), части воздушно-десантных, внутренних войск, курсанты
Каспийского высшего военно-морского училища, а также милицейские
подразделения из Новосибирска, Иркутска и других городов. Они выполняли
там так называемые «специальные задачи». Общими усилиями в течение 7
месяцев обстановку в регионе удалось стабилизировать.
О том, что произошедшие события являются предвестниками больших перемен,
в том числе и для Краснознаменной Каспийской военной флотилии (ККФ)
предчувствовал ее командующий. Как вспоминал Борис Михайлович Зинин, с
марта 1988 г. ставший начальником штаба ККФ, в июле 1988 г. на совещании
руководства флотилии, в составе командующего Каспийской флотилии вицеадмирала Владимира Ефимовича Ляшенко, члена военного совета флотилии
контр-адмирала Владимира Григорьевича Калинина и начальника штаба ККФ
контр-адмирала Бориса Михайловича Зинина, во время разговора о текущих
вопросах боевой подготовки, Ляшенко «… неожиданно для своих собеседников
сказал:
- Сумгаит, дорогие мои, это - только начало, первый всполох грядущей
национальной катастрофы. А что если нам всем придется уходить из Баку?
Эти слова командующего для члена военного совета и начальника штаба
прозвучали как гром среди ясного неба. Но не давая им опомниться и прийти
в себя Владимир Ефимович продолжал:
- Да-да именно уходить! А если будем уходить, то давайте разработаем
варианты выхода флотилии в Россию. Не исключено, что выходить придется с
боем, бросать все и уходить. Вы готовы к такому варианту?
- Да вы что, с ума сошли!? Как это уходить? Да разве может быть такое!- в
один голос вскричали оба контр-адмирала. Они не сомневались, что их
командующий немного не в себе после того, как насмотрелся всех ужасов
после погромов в Сумгаите несколькими месяцами раньше. Но ведь погромы в
Сумгаите, считали они, это только результат идеологической недоработки
местных парторганов, всего лишь досадный эпизод на пути к торжеству
великой перестройки страны на марше. Флотилия - любимица в Азербайджане,
ее холит и лелеет руководство республики. А тут такая дичь, да еще из уст
самого командующего.»
Но как это, ни прискорбно, но он оказался прав. Сложившаяся кризисная
ситуация напрямую коснулась частей и подразделений ВМФ, базировавшихся на
территории Азербайджана. Моряки Каспийской военной флотилии, офицеры и
курсанты Каспийского ВВМУ им. Кирова усилили охрану и оборону своих
объектов, участвовали в охране важных государственных учреждений,
выполняли задачи по поддержанию общественного порядка, защите семей
армянской и азербайджанской национальностей в районах их совместного
проживания.
В конце лета 1988 г., учитывая обстановку в регионе на 98 ДнУК
Краснознаменной Каспийской флотилии был сформирован сводный батальон
(командир капитан 2 ранга Сорокин С.В. заместитель по политической части
капитан 3 ранга Завтонов В.Н.). Костяк подразделения составили офицеры,
мичмана, старшины и матросы с кораблей ККФ. Достаточно быстро провели
сколачивание, создали боевые расчеты. А уже вскоре моряки лицом к лицу
оказались с одурманенной злобой толпой. Участник тех событий Виноградов
Владимир Владимирович командовавший в сводном батальоне взводом
вспоминал: «В ночь, по моему с 27 на 28 ноября мы были подняты по
тревоге и маршем выдвинулись в район Шихова.
После необдуманных заявлений бездарных политиков по решению Карабахской
проблемы и подпольным финансированием спец.службами Турции и США
Народного фронта Азербайджана "идеи", что называется пошли в народ и
трансформировались в разгул криминальной уголовщины. Для участия в
массовых беспорядках нужны были "рекруты", руководство НФА сделало ставку
на сельских жителей, которых и стягивало пешим порядком из пригорода и на
машинах из разных районов республики на площадь, перед Домом
правительства в городе Баку. Отсюда и вытекала задача нашего
подразделения не допустить толпу в город и прекратить бесчинства, при
этом политическое решение о вводе чрезвычайного положения принималось
республиканским руководством.
Опыта участия в подобных спец.операциях, ни кто из нас не имел, учились
на ходу. При совершении марша головной дозор не назначался, разведка не
велась. Мои бойцы после погрузки, зажав калаши между ног, мирно заснули.
Будучи представителем упр.батальона в этой роте, я сидя на ящике с
боезапасом взвода (на тот период боезапас на руках находился только у
взводных и вышестоящих командиров, выдача оного л/с, в соответствии с
приказом, только по команде - глупость конечно, но так было) и думал, что
предпринять...
Толпа, командир! Доложил мой водила, резко ударив по тормозам. Огляделся,
толпа человек триста обтекая технику устремляется по песчанику и шоссе в
направлении Баку, автоматического оружия вроде не видно, но имеются
ружья, но и на этом спасибо. К машине! Вижу растерянность на лицах моих
воинов, ерунда и мелочи, главное не испуг и паника. Ловлю водил, ставлю
задачу ставить технику поперек шоссе и разворачиваю свой взвод и тех кто
оказался рядом в цепь, обратив внимание, что мы находимся в районе
кладбища. Веселенькая перспектива однако. Отдаю команду по цепи примкнуть
штык-ножи, за это потом получил по "шапке", однако толпу мы тогда смогли
удержать, посему особо меня не журили и даже представили к награждению,
но я отказался. Тогда так, поступали многие. Время около 4-х утра, стоим
друг против друга. Толпа насупилась и с гортанными выкриками периодически
напирает на нас, мои ребята воинственно передергивают затворы автоматов это, на какое то время толпу успокаивает и потом все снова. Часть толпы
при нашем разворачивании успела уйти в направлении Баку (за это мы потом
жестко поплатились они до деблокирования, находились у здания ЦК КПСС
республики и бесчинствовали в городе), но тогда я боялся за наш тыл
(толпа могла и вернуться), а сил и средств уже не было, кроме жиденького
прикрытия. Но все в жизни от Бога, утром прибыли дополнительные силы,
представители местной власти и военком. Противостояние ослабло.»
О серьезности создавшегося положения свидетельствует такой факт: 5
декабря 1988 г. в Баку толпы людей, подстрекаемые экстремистами,
устраивали погромы государственных учреждений и частных квартир.
Возникали массовые драки, предпринимались попытки нападения возбужденной
толпы на воинские подразделения и отдельных военнослужащих, на районные
отделения МВД и охотничьи магазины с целью захвата оружия и боеприпасов.
В результате столкновений 14 военнослужащих получили телесные
повреждения.
Весной 1989 г. начался новый виток обострения обстановки в регионе,
вызванный непрерывными и все нараставшими акциями вокруг Нагорного
Карабаха. Непосредственной причиной начала вооруженного конфликта стало
оглашение 1 декабря 1989 г. Верховным Советом Армянской ССР и
Национальным Советом Нагорного Карабаха совместного постановления о
воссоединении. Этот акт был обусловлен тем, что накануне в Азербайджане
был принят закон о суверенитете, в соответствии с которым Нагорный
Карабах в любой момент мог быть лишен автономии и выведен совместно с
Азербайджаном из состава СССР. Несмотря на введение союзными властями
чрезвычайного положения в автономной области, вооруженные столкновения
между участниками конфликта не прекращались.
В 1989 г. националисты с целью запугивания командующего Каспийской
военной флотилией готовили покушение на его сына, который вначале был
курсантом Каспийского военного училища, а затем перевёлся в Ленинград.
Благодаря оперативности сотрудников ФСБ, была спланирована красивая и
надежная операция, и покушение на сына командующего не состоялось.
Кровавый январь.
2. Армянские погромы.
Народный фронт Азербайджана (НФАз) в период своего зарождения носил
достаточно демократический характер. Это были действительно представители
интеллигенции, люди, недовольные существовавшими в государстве
недостатками. Но летом 1989 года старые члены НФАз с ужасом вдруг стали
обнаруживать, что на многих важных постах во Фронте появились совершенно
новые люди, никогда не участвовавшие, ни в каких демократических
движениях. Это были беженцы из Армении, Нахичевани, люди из очень
влиятельного в республике номенклатурного клана Г.Алиева. Их задачей было
выгнать с поста первого секретаря республиканского ЦК боровшегося с этим
кланом Везирова. Для этого эмиссары клана постоянно встречались с
лидерами Народного фронта и помогали им, в том числе материально. К
началу 1990 г. в руководящих органах НФАз интеллигенция была оттеснена на
задний план, а главенство взял в свои руки «штаб национальной обороны».
Используя вывеску НФАз, «штаб» стал готовить свои «вооруженные силы» боевиков, которые были сведены в отряды численностью 20-30 человек,
жестко управлялись, имели инструкторский состав и нацеливались на
действия в строго обозначенных районах, установленных зонах влияния.
Подобные формирования были созданы также и на морском пароходстве и судах
«Каспнефтефлота». Имели они своих сторонников в органах власти,
правоохранительных органах.
В городе становилось все тревожнее. И в это же время что то - не очень
понятное творилось на Каспийской военной флотилии. Как вспоминал один из
командиров корабля ККФ Александр Сафаров: «Новый год встретили спокойно,
но напряжение нарастало с каждым днём.
Дней через десять, на всех кораблях изъяли стрелковое оружие, погрузили
на законсервированный СДК, и отбуксировали на рейд, где и поставили на
якорь, оставив для охраны двух офицеров и четырех матросов.
Кто распорядился разоружить нас перед самыми событиями неизвестно до сих
пор.
Накануне Старого Нового года нам выдали денежное довольствие, и разрешили
отпустить по пятьдесят процентов офицеров и мичманов отвезти деньги
семьям.»
Там то в городе моряки и стали свидетелями начавшихся беспорядков.
11 января в Ленкорани была свергнута советская власть, и город перешел в
руки представителей Народного фронта Азербайджана, там был создан
«временный комитет обороны». В этот же день в Баку прошел митинг с
требованием отставки республиканского правительства, которое, по мнению
собравшихся, не в состоянии решить проблемы с Нагорным Карабахом.
Выступавшие требовали также выселить армян из Баку. Именно эту дату как
начало армянских погромов называет занимавший тогда пост председателя КГБ
Азербайджана Вагиф Гусейнов. Бывший глава КГБ Азербайджана признался, что
беспорядки в Баку тщательно готовились Народным фронтом. В. Гусейнов: «В
октябре 1989-го я встретился с лидерами Народного фронта - будущим
президентом Азербайджана Абульфазом Эльчибеем и Этибаром Мамедовым. Тогда
я их спросил: «Почему вы не хотите пойти по пути народных фронтов Литвы,
Латвии и Эстонии? Вы тоже можете в рамках конституции и существующих
законов добиваться избрания в Верховный Совет». Они ответили, что, мол,
каждая страна имеет свои особенности. «И вообще, завоевание свободы не
бывает без крови. Да, мы знаем, что будут жертвы! Но это будут жертвы во
имя свободы!». «Вы берете на себя ответственность за будущие жертвы? Вы
сознательно ведете людей на кровопролитие?» - воскликнул я. «Да, мы
считаем, что чем больше прольется крови, тем лучше будет сцементировано
мужество и идеология нации» - таким был ответ».
Но широкомасштабно погромы армян в Баку развернулись с 13 января. Около
двух часов дня 13 января на площади Ленина начался митинг, на котором
собралось около 70 тысяч человек. На митинге было объявлено о создании
Совета Национальной Обороны (СНО), на следующий день после того, как ряд
сел Ханларского и Шаумяновского районов подверглись нападению армянских
"боевиков". По утверждению X. Гаджи-заде, формирование СНО было
санкционировано партийным руководством республики. После митинга
разделившаяся на группы толпа под руководством активистов НФАз начала дом
за домом «очищать» город от армян. В 3 часа ночи 14 января
хулиганствующие группы были рассеяны силами правопорядка. За организацию
массовых бесчинств было задержано 11 человек. Однако уже вечером 14
января беспорядки снова возобновились.
Чтобы действовать без опаски, основные усилия лидеров НФАз стали
откровенно направляться на то, чтобы нейтрализовать действия МВД
республики, проверить свои возможности организации массового террора,
раздробления и торможения концентрированных действий правоохранительных
органов многочисленными акциями насилия в различных районах города.
Следует отметить, что своего экстремисты добились. Части МВД республики
оказались неспособными предотвратить случаи вандализма и разбоя,
поскольку была парализована морально-психологическая готовность милиции и
руководства республики оказать достойный отпор насилию.
Из доклада «Оперативной группы»: «…К 19.00 удалось прекратить погромы и
стабилизировать обстановку. Однако погромы перекинулись на пос. Патандар,
пос. Разина, 4, 8, 9-й микрорайоны ... Пострадавшие: 1 человек убит,
избито 8 военнослужащих, 15 членов семей военнослужащих ранено, в
основном армянской национальности. К концу 15.01 разграблено 18 квартир
военнослужащих флотилии...» В их числе и квартира капитана 3 ранга В.
Айрияна.
Беженцы потом рассказывали, что существовала чёткая схема осуществления
насилия: группа погромщиков, ворвавшись по указанным адресам в квартиры
армян, начинала избиение и насильственные действия. Существует множество
свидетельств об совершенных с исключительной жестокостью зверствах и
убийствах. Армян выбрасывали из окон, забивали железными прутьями и
ножами, насиловали женщин, многих сжигали заживо. Затем следовал визит
членов НФАз с так называемыми «законно оформленными» документами в
квартиру. Погромщики предлагали армянину, владельцу квартиры, для
спасения своей жизни немедленно отправиться в порт. Очевидцы
свидетельствуют, что как только армянского жильца выдворяли из его дома,
сразу же появлялся новый хозяин с официальным ордером в руках. Армянам
позволяли брать с собой только то, что они могли унести с собой.
Остальное имущество, документы на дом, ценные вещи, даже книжки
сберегательной кассы конфисковывались.
Многие армянские семьи нашли приют в воинских частях, в частности, в
музее боевой славы и других помещениях 295 мотострелковой трижды
орденоносной Херсонской дивизии, дислоцированной в Баку. Именно части
этой дивизии станут чуть позже главной ареной, так называемых, «бакинских
событий».
Моряки флотилии тоже как могли, пытались помочь, защитить пострадавших.
Александр Сафаров вспоминал: «Передав матери деньги, я зашел к родителям
моего старого друга.
Сам друг давно жил в Москве, а родители и дочь оставались в Баку. И были
они, увы, армянами.
Вот я и отправился предупредить их об опасности и посоветовать уехать
хотя бы на время.
Отец друга, подполковник железнодорожных войск в отставке, заслуженный
инженер республики, награжденный орденом "Знак почета" за строительство
большинства железных дорог в республике, не верил, что его могут убить в
родной стране только за национальную принадлежность. Там я застал друга
дочери, его недавно сбила машина, нога была в гипсе, и он отлеживался у
них. Олег, так его звали, занимался видеосалонами. Был тогда такой
бизнес. Он скептически отнесся к моему совету уехать, стал уверять, что
им ничего не грозит, что все его партнеры по бизнесу - азербайджанцы, при
необходимости прикроют, поскольку он у них за главного, и, кроме того, он
наполовину еврей, а евреев азербайджанцы считают своими. Только он
изложил свои доводы, как раздался телефонный звонок. Трубку снял Георгия
Яковлевич, молча выслушал, побледнел и сказал:
- Балаянов громят! Бэлу избили, сына куда-то увезли, а дочь за волосы
таскают по двору. Значит сейчас и к нам придут.
Балаяны - это семья его приятеля и сослуживца, к тому времени уже
умершего.
Я предложил им немедленно идти к нам, русских еще не трогали, а мою мать
принять за армянку мог разве что слепой. Но семидесятилетние люди
настолько растерялись, что были совершенно не способны пройти два
квартала до моего дома. Второй телефонный звонок касался уже меня.
Мать сообщала, что звонили из части, на флотилии объявлена "Боевая
тревога", и мне надлежит немедленно прибыть на корабль, а еще звонил мой
мичман и сказал, что он за мной заедет.
Уйти сразу я не мог, пришлось подождать пока приедут вызванные Олегом
приятели, и, убедившись, что семьёй друга занимаются, я отправился домой.
Я еще успел переодеться пока подъехал мичман на своей машине.
По пути мы видели, как действуют погромщики, группы молодых вооруженных
азербайджанцев, численностью штук по двадцать-тридцать, врывались в
квартиры армян, зверски убивали хозяев, не считаясь с возрастом и полом,
после чего приступали к грабежу.
К ним, с энтузиазмом, присоединялись соседи жертв, тут же захватывая
освободившуюся квартиру, дрались между собой, не поделив что-нибудь из
награбленного.
Трупы выбрасывали в окна, и на улице над ними продолжали глумиться.
Женщин и мальчиков, прежде чем убить, по очереди насиловали на глазах у
всех. Дети не отставали от взрослых, тащили все, что могли унести, под
одобрительные крики родителей.
На площади "Украины" штук сорок этих зверей насиловали 15-летнюю армянку,
сменяя друг-друга под восторженное улюлюканье их же женщин и детей.
На улице Камо на балконной решетке распяли девочку лет десяти, она висела
там до самого ввода войск, А около кинотеатра "Шафаг" на костре живьем
жгли детей.
А мы бездействовали.
Люди бежали к нам за помощью, а командование флотилией давало только одно
приказание: "Ждать команды!"
Правда, людей пропускали на территорию флотилии, но я не уверен, что это
делалось с ведома командования.
С началом погромов, произошло и первое нападение на военных.
С десяток местных захватили детский сад, в котором было много детей
офицеров. Потом они говорили, что собирались прикрываться детьми, если
военные начнут действовать, или менять их на оружие. Одной из
воспитательниц удалось выскочить на улицу, и сообщить об этом группе
офицеров, спешащих по тревоге в часть. Ребята не стали дожидаться решения
командования, и бросились на выручку. Всё было сделано так стремительно,
что эти суки растерялись и были обезоружены голыми руками.
На следующий день, толпа примерно в пять тысяч особей, приблизилась к
территории флотилии.
На корабли передали приказание организовать оборону.
Очень разумное приказание, если учесть, что оружия ни у кого не было.
- Что делать будем?- спросил, прибежавший ко мне командир СКР, стоящего в
ремонте. - Ты сможешь меня из гавани вытащить? ( ремонтирующийся корабль
лишен хода, боезапаса, топлива и вообще у него мало что работает).
- Только от стенки смогу оттащить, а в канал мы вдвоем не поместимся.
Разворачивай орудия на ворота завода. Они оттуда пойдут. Попробуем на
испуг взять.
Орудия сторожевика развернули вручную, а мы нарубили кусками кабель
берегового питания, получились неплохие дубинки.
- Дожили!- констатировал один из матросов, - Флот дубинами воевать
собрался.
- Ничего не поделаешь, будем отбиваться до последнего!- пытался ободрить
я подчиненных, - Попадать им в руки живыми нельзя, ремней со спины
нарежут. В крайнем случае, попробуем выйти в море, если они фарватер не
заблокировали.
Оборудовали ложные пулеметные гнезда... в общем, создали грозный вид.
К счастью до схватки не дошло. Даже этим ослам не пришло в голову, что
нас заранее разоружило собственное командование, а целый корабль,
загруженный под завязку стрелковым оружием, как специально им подставило,
бери, не хочу.
Вот они и не отважились нас штурмовать, остановились на подходах,
подогнали бензозаправщики к жилым домам, и, угрожая сжечь их вместе с
людьми, приступили к переговорам, одновременно занявшись более безопасным
занятием, чем стычка с войсками - выбрасыванием младенцев в окна роддома
им. Крупской.»
По официальным данным МВД СССР на 16 января, с 11 по 16 января в Баку
погибло 56 человек (из них 8 азербайджанцев), в том числе двое
представителей общественного порядка. 156 человек получили телесные
повреждения, было совершено 167 погромов и поджогов.
3. Оползень разрушил штаб флотилии.
15 января в дополнении к несущейся по Баку трагедии, добавилась и
природная катастрофа. 15 января 1990 г. в 6.57 в Баку на возвышенном
участке Баиловской «шишки» произошел оползень северо-восточной части
склона. В результате оползня полностью уничтожены объекты воинской части
Каспийской флотилии: здание МИС и ОКС, комплексное здание в составе
столовой, клуба и управления связи, здание базовой гидрометеорологической
станции, здание трансформаторной подстанции ТП-4, здание котельной при
МИС. Полностью разрушены автодорога и инженерные коммуникации
(водопровод, теплотрасса, кабели связи и энергоснабжения), проходящие
через оползневый участок. Два корпуса штаба, расположенные в верхней
части оползня, получили значительные повреждения и находились под угрозой
обрушения. Снесено около половины здания типографии и кинобазы, разрушена
торцевая часть здания финчасти. Частичное повреждение получило
трехэтажное здание учебных классов и медчасти. Обломками здания столовой
было завалено 28 человек, из них 21 погиб.
Так как трагедия произошла на фоне беспорядков в Баку, естественно
первоначально предположили, что это был хорошо спланированный
террористический акт. Офицер Г.Дрябин, занимавшийся выяснением причин
трагедии, рассказывал, что делались запросы и о возможном землетрясении в
прилегающем районе. Подтверждений этому не было, отпала версия и о
террористическом акте. Оказалось что причиной трагедии был природный
фактор, спровоцированный целым рядом обстоятельств.
Первые опозневые проявления на территории Браиловской «шишки» были
зафиксированы в июле 1952 г., как оказалось причиной этого было
увлажнение грунтов склона за счет утечек воды из водопроводной линии и
переливов из резервуаров. Недочеты были исправлены и тридцать лет все
было спокойно. Но в 1986 г. произошла вторая активизация оползня,
выразившись в значительных повреждениях и деформациях административных
зданий флотилии, асфальтового покрытия дорог, разрушения лестничных
площадок. Проведенные после этого инженерно-геологические изыскания
установили что причинами оползня являются те же причины что и в 1952 г.,
значительные утечки воды из водопроводно-канализационной сети, полив
растений без учета норм, утечки из крупного водного резервуара,
расположенного выше, наличие оврагов, аккумулирующих воду природных
осадков.
Причина этого оползня видимо была та же самая, хотя возможно и не без
помощи доброхотов. Из воспоминаний вице-адмирала Бориса Михайловича
Зимина: «Вскоре мы разобрались, почему произошел обвал Баиловской шишки.
Еще в 1936-1937 годах геологи обследовали гору, обнаружили на 30-метровой
глубине глиняный слой и посоветовали ничего на ней не строить, ни в коем
случае не сажать деревья и не поливать их. Но к их рекомендациям не
прислушались, и в результате были построены три здания для штаба КФ, а
внутри горы вырыт подземный командный пункт (правда, он уже был закрыт и
не эксплуатировался). Вокруг штаба высадили деревья и цветы, и моряки
обильно поливали их. Более того внизу была построена столовая, которая и
была завалена.»
В разрушенных стихией помещениях в тот момент находилось менее тридцати
человек. Оползень по времени совпал с началом завтрака личного состава,
но, к счастью, завтрак по какой-то причине задержался, и людей еще не
привели. Если бы не эта задержка, жертв было бы намного больше. А так под
обломками оказался лишь камбузный наряд, да те кто находился в помещениях
над столовой.
Из воспоминаний вице-адмирала Бориса Михайловича Зимина: «Отправив «Оку»,
я пошел в свой кабинет и лег отдыхать. Но что-то не спалось, и я пошел
обходить штаб. На стенах помещений, где размещались командующий,
начальник штаба и ЧВС, а также некоторые службы, уже давно появились
небольшие трещины, и строители предлагали нам выселяться, чтобы начать
ремонт. Встретил начальника разведки капитана 1 ранга С.С.Жуненко, и мы
начали планировать размещение руководства флотилии на территории
отделения разведки. Затем я зашел к ОД флотилии (он размещался на третьем
этаже в соседнем здании, соединенном с нашим общим переходом, и заслушал
оперативную информацию.
15 января в 6.58 мы внезапно услышали сильный грохот. Я выскочил на
балкон: в районе нашего штаба ничего не было видно. Потом, когда пыль
осела, я понял, что наших с ЧВС помещений нет. Побежал вниз уточнять, жив
ли командующий флотилией (он спал в своем кабинете), но он успел
выскочить и остался невредимым. Но дальше было хуже. Прямо под Баиловской
шишкой размещалась столовая личного состава, в которой обычно завтракали
около 400 человек. На наше счастье, в столовой находились только
вестовые, которые накрывали столы, и один офицер всего 27 человек.
Баиловская шишка рухнула на столовую и завалила ее полностью. Шесть
человек нам удалось спасти, но 21 человек, в том числе и офицер, погибли.
Мой кабинет и кабинет ЧВС (он был в тот момент дома) лежали на глубине 20
метров. Это был мой второй день рождения.»
Беда застигла связистов на вахте и матросов, накрывавших к завтраку
столы. «Камни с горы сыпятся!», - услышал чей-то крик старшина 2-й статьи
С.Иванов и, моментально оценив ситуацию, успел вывести в безопасное место
8 товарищей. Командир подразделения капитан 3-го ранга В.Зайченко и его
подчиненные с этим опоздали.
Из воспоминаний чудом уцелевшего матроса А.Устинова из состава камбузного
наряда: «Рано утром 15 января мы пришли в столовую и занялись
приготовлением завтрака. Со мной в варочном цехе находилось четверо.
Вдруг мы услышали страшный, нарастающий гул. Старшина наряда послал
одного из нас на улицу, выяснить, что происходит. В этот момент в
столовой погас свет. Интуитивно я побежал к выходу, и это меня спасло,
потому что через мгновение помещение столовой разом осело, накрыв
находившихся там моряков. На меня обрушились лишь незначительные обломки
строений. Я выбрался наружу, еще не осмыслив, что же произошло.»
По тревоге были подняты все подразделения флотилии, работы по расчистке
завалов начались незамедлительно. Работы по спасению людей велись
вручную, что бы не покалечить раненых. Надо учесть и то, что работы вели
не специально обученные команды спасателей, а офицеры и матросы срочной
службы. Работы велись круглосуточно, ночью место трагедии освещалось
фарами машин.
В течение первых суток, удалось спасти десятерых пострадавших и извлечь
из под обломков уже безжизненные тела семерых, в том числе офицера
В.Зайченко. Двое пострадавших скончались в госпитале. В дальнейшем живыми
обнаружить никого уже не удалось.
Как вспоминает офицер О. Фёдоров, принимавший участие в спасении людей,
каспийцы были разделены на группы. Каждой группе был выделен свой участок
работы, и они медленно и осторожно обследовали его, стараясь услышать
хотя бы легкий стон. Работали по два часа, но и эти два часа давались
нелегко. Постоянно к месту работ в больших камбузных термосах приносили
горячий чай: январь в тот год выдался в Баку холодный.
А вот воспоминания активного участника спасательных работ офицера
М.Пенделеева. Корабль воздушного наблюдения, на котором он служил в то
время заместителем командира корабля, на рассвете 15 января,
возвратившись после выполнения боевого дежурства, стал на рейде у острова
Нарген. Утро было морозное и ясное. Штаб флотилии, расположенный на
высокой горе, был виден как на ладони. И вдруг его нет! Обман зрения,
оптический обман? В тот момент было непонятно, что случилось. После
швартовки вместо отдыха команда матросов под руководством офицера
М.Пенделеева прибыла к месту трагедии. Работать было тяжело не столько
физически, сколько морально. Многие матросы падали в обморок от
увиденного, но никто не покинул места трагедии, люди справлялись со
своими эмоциями и продолжали работать. Самое трудное было, как вспоминает
Пенделеев, правильно достать раненого из-под завала, не покалечив его. На
месте работ постоянно дежурила бригада военных врачей, оказывая первую
помощь спасающим и госпитализируя спасенных раненых. Группа под
руководством офицера М. Пенделеева откопала двух раненых матросов и
одного без признаков жизни. К сожалению, были и отрицательные моменты, в
частности, мародерство. Под руинами кроме людей оказались сейфы с
деньгами, оружие, приборы, укомплектованные деталями с большим
содержанием драгоценных металлов. Поэтому была организована охрана
территории, на которой проводились спасательные работы, дабы оградить
людей от соблазна и не допустить новых жертв.
Александр Сафаров вспоминал: «Раскапывали развалины, в основном, вручную.
Из города пригнали несколько автокранов, но крановщики-азербайджанцы
вывели их из строя и, бросив сломанные машины, смылись.
Я пришел на разбор завалов с десятью матросами, в сопровождении
начальника вспомогательного флота капитана 2 ранга Тараева, командира 75
группы судов обеспечения капитана 3 ранга Анисимова, и инженер-электрика
капитан-лейтенанта Грибанова.
Позже, если вы дочитаете мой рассказ до конца, то поймете, зачем я всех
их перечислил. На них сразу напустился начальник штаба флотилии контрадмирал Зинин (вскоре он станет командующим и вице-адмиралом, и очень
озаботится моим внешним видом после выхода из азербайджанского плена.)
- Что вы вырядились как на прогулку?- орал он, - Мне тут руководители не
нужны! Здесь нужны рабочие руки, камни таскать!
Минут через пять с места раскопок смылся Тараев, а следом за ним Анисимов
и Грибанов. Вечером Анисимов прислал передать мне, чтобы мы заканчивали
работу и возвращались, так как пришла моя очередь заступить на вахту по
охране части, а они уже своё отстояли и нуждаются в отдыхе.
А в городе продолжалась резня.» (Сафаров Александр «Черный январь» с
сайта <http://artofwar.ru/r/rppr_u_r/text_0010.shtml>)
Так как в разрушенном здании штаба находится, было небезопасно, командный
пункт флотилии перенесли на корабль «ОС-248», специально предназначенный
для КП.
В ликвидации последствий оползня в главной базе Каспийской флотилии в
январе 1990 г. участвовал и личный состав 160 ОМИБ ЧФ. При выполнении
задачи отличились майоры О.А. Толстогузов, Б.А. Чалик, капитан А.В.
Запорожец, старшие лейтенанты Ершов и В.С. Стриж.
17 января всех погибших при обрушении строений штаба сумели откопать, но
встала проблема как отправить их на аэродром, так как дороги блокировали
сторонники Народного фронта. Выход был найден, тела погибших через бухту
перевезли на катерах на воздушной подушке типа «Скат», а там до аэродрома
было 6-7 км по пустынной местности. 18 января погибшие были отправлены.
Военные моряки-каспийцы, погибшие во время стихийного бедствия 15 января
1990 г.
1. Матрос Ветчинов Эдуард Витальевич
2. Матрос Вулис Илья Михайлович
3. Матрос Выговский Юрий Евгеньевич
4. Матрос Гамиров Ренат Равильевич
5. Матрос Глазков Геннадий Анатольевич
6. Матрос Дорогань Игорь Борисович
7. Капитан 3 ранга Зайченко Виктор Владимирович, начальник узла связи
8. Матрос Иванов Александр Иванович
9. Матрос Иванов Юрий Семенович
10. Матрос Йоцис Стяпнас Казевич
11. Матрос Левтер Юрий Васильевич
12. Матрос Макаров Юрий Валерьевич
13. Матрос Маркварт Денис Юрьевич
14. Матрос Мишин Александр Геннадьевич
15. Матрос Никитин Вячеслав Владимирович.
16. Матрос Пушкарев Виктор Анатольевич
17. Матрос Рычков Александр Юрьевич
18. Матрос Тюрин Геннадий Евгеньевич
19. Матрос Усынин Евгений Александрович
20. Матрос Черныш Юрий Владимирович
21. Матрос Ягодин Андрей Николаевич.
Указом Президиума Верховного Совета СССР № 212 от 28.05.1990 г. «За
мужество и отвагу, проявленные при выполнении воинского долга», погибшие
были награждены орденом Красной Звезды (посмертно). Увековечена память о
них и в камне. Сразу после трагедии был организован сбор средств в
объединениях и соединениях ВМФ. В середине 1991 г. на территории
флотилии, недалеко от места гибели воинов, установили памятник из
красного гранита, на котором начертаны имена всех погибших. Что сейчас с
памятником информации нет.
4. Эвакуация беженцев.
Из интервью командующего Каспийской флотилией контр-адмирала В.Лященко
корреспонденту ТАСС: «К сожалению, беда вошла и в жизнь людей флотилии.
Обстановка стала накаляться с середины января. Вначале экстремисты
требовали отдать на их суд работающих в госпитале армян - врачей и
медсестер. Потом потребовали снять памятную доску С.Шаумяну с флотского
Дома офицеров. Мы, конечно, отказали. Но экстремисты дождались своего
часа и в страшную ночь погрома одну нашу сотрудницу - армянку
изнасиловали на глазах детей, у другой убили отца и ранили мать. Одного
нашего офицера вышвырнули на улицу только за то, что он снимал комнату в
армянской семье.»
В ходе бесчинств сотрудниками милиции и военнослужащими внутренних войск
была предотвращена расправа над 616 армянами, 110 человек были
переправлены к родственникам в безопасные места, 70 - укрыты в зданиях
РОВД. На 17 января на охране общественного порядка было задействовано
7720 сотрудников милиции, 5.900 военнослужащих внутренних войск МВД СССР,
1.320 человек в рабочих отрядах добровольного содействия милиции, более
двух тысяч дружинников.
Однако очень много сотрудников милиции и военнослужащих внутренних войск
особенно азербайджанской национальности устранились от выполнения своего
долга, а тем кто готов был реально пресекать противоправные действия
всячески мешали. Капитан Г. Канарский из местного конвойного батальона
внутренних войск, который в течение этих дней несколько раз выезжал на
погромы и ловил мародеров (кстати, среди них были азербайджанцы,
грабившие квартиры азербайджанцев), рассказал корреспондентам «Известий»,
что существует жесткий приказ военнослужащим не применять оружие и даже
не брать его с собой. Канарский считает, что эту ситуацию нельзя назвать
нормальной, поскольку войска не в состоянии дать должный отпор
экстремистам.
Военнослужащие, выполняя свой конституционный долг, все чаще вступали в
стычки с погромщиками защищая мирных граждан. Так во второй половине 16
января группа военнослужащих ВВ МВД во главе с командиром роты капитаном
Е.Пилигиным в течение нескольких часов отбивалась от толпы бесчинствующих
молодчиков, спасая от кровавой расправы семью. Жизнь их и солдат, была
спасена благодаря четким и грамотным действиям офицера, выдержке и
самообладанию солдат. Естественно лидеров НФАз это не устраивало, и они
всячески мешали этому. Узнав, что в город стали прибывать части
внутренних войск, лидеры Народного фронта провели массовую акцию по
вовлечению горожан в кампанию гражданского неповиновения, используя
лживые лозунги о том, что военнослужащим поставлена задача уничтожать
азербайджанское население в отместку за армянские погромы.
Слово специальному корреспонденту газеты «Труд» В.Белых находившемуся
тогда в Баку, материал от 18 января: «Когда пишутся эти строки, большая
толпа людей перекрывает вход в здание, где я нахожусь. Здесь расположена
одна из частей внутренних войск, срочно переброшенных в Баку. Подъезды к
зданию заблокированы автомобилями.
Преграды эти не единственные. К утру вчерашнего дня все подъезды к Баху
оказались перекрыты грузовиками. К ним целый день подтягивались группы
людей.
Главная их цель - помешать введению комендантского часа, не дать
возможности свободного перемещения воинским частям. Толпа окружила
Сальянские казармы. Раздаются призывы в мегафон: «Не выпускайте их. В
случае чего - ложитесь под танки».
К середине дня стали перекрывать улицы уже внутри города. Надо сказать,
что из-за таких действии прибывающие подразделения не могут уже войти в
Баку. Те же, которые находятся в нем, потеряли мобильность из-за преград
и из-за того, что часть техники, едущей на платформах по железной дороге,
остановлена почти за двести километров от города.
Вот на этом пятачке, где сейчас собирается толпа, вчера было совершено
нападение на бронемашину, ее экипаж - солдаты и офицер получили телесные
повреждения... Их части пришлось прорываться сюда через несколько
заслонов.
- Во время ночного марша дорогу нашей колонне перекрыли несколько
крупнотоннажных грузовиков и скопление людей,- рассказывает майор Павел
Демченко. - Мы развернулись и поехали по другой дороге. Мне было
приказано возглавить специальную группу из 20 человек на случай
непредвиденных обстоятельств. Но и на другой трассе - заслон. Исполняющий
обязанности командира полка подполковник Карпов обратился к пикетчикам с
просьбой освободить путь и объяснил противоправность их действий. То же
самое повторил на азербайджанском языке полковник милиции из Сумгаита
Алиев. Бесполезно. Тогда мы вынуждены были применить силу - растащить
машины. Следующие несколько пикетов расступились сами...
- Мы уже были здесь осенью 1988 года, - рассказывает замполит части
подполковник Николай Зайцев. - Тогда все было несколько иначе. Сейчас
резко выделяются в собирающихся группах организаторы. Перемещаться крайне
тяжело. Своих машин у нас мало, а когда придают гражданские автобусы,
водители бросают их и уходят. Угрожают и тем людям, которые работают в
контакте с военными. Поэтому нашим солдатам пришлось четверо суток сидеть
на сухом пайке, даже без чая.»
Не стоит думать, что погромы 15 января завершились, они продолжались и
дальше, может только чуть меньше. Согласно сводкам пресс-центра МВД СССР,
16 января выявлено 64 погрома квартир в которых проживали армяне, в
отличие от ранних случаев большинство из квартир были пусты, из-за
бегства их хозяев, за сутки в Ленинском районе были освобождены 30 армянзаложников, 17 января в Баку было совершено 45 погромов и поджогов жилых
домов, 19 января - 43 погрома.
Что бы окончательно изгнать армян из Баку и тем самым лишить их
возможности позже предъявить свои претензии на собственность, была
создана республиканская эвакуационная комиссия. В ее составе были
работники партийных и советских органов, руководители транспортных
организаций, предприятий общепита, врачи. Ими была организована эвакуация
лиц армянской национальности на паромах. В пути им оказывалась
медицинская помощь, их снабжали продуктами и водой. Безопасность им
обеспечивали внутренние войска. Представители Народного фронта своими
действиями и угрозами вынуждали армянское население покидать город.
15 января из Баку в Красноводск начались отправки изгнанных из своих
квартир армянских семей, на паромы, рассчитанные на 250 человек, грузили
в несколько раз больше. 15 января двумя паромами в Красноводск были
эвакуированы 660 армян. На пароме «Советский Таджикистан» люди сидели в
автобусах, в трюмах, так как не было свободных мест в каютах и залах.
Уехали без верхней одежды.
16 января в Красноводск прибыл паром «Советская Калмыкия», на борту
которого более девятисот человек. В тот же день в 18 часов прибыл паром
«Советская Нахичевань», на борту которого предположительно более тысячи
человек. В основном старики, женщины и дети.
За двое суток 15 и 16 января морем и по воздуху было вывезено 2099
человек.
Среди беженцев были раненые, больные, люди пожилого возраста. Всем
нуждающимся оказывалась неотложная медицинская помощь. На паромной
переправе было развернуто шесть врачебных бригад, которые работали
круглые сутки. Комиссия из Красноводска отправляла беженцев в те города
страны, где их ждали родственники и друзья. Так в Минеральных Водах
прибывшие получали билеты на самолеты в Краснодар и Сухуми, Ереван и
Днепропетровск.
17 января за день из Баку эвакуировано морем 1.550 человек, самолетом 200. «Советский Таджикистан» и «Советская Грузия» - два парома, которые
в этот день переправляли беженцев на восточный берег Каспия. Все расходы
за перевозку взяло на себя Каспийское морское пароходство. Как сообщали
в Бакинском городском комитете Компартии Азербайджана, количество
беженцев возможно превысит 30 тысяч человек. Уехать на пароме из Баку
был единственный возможный путь покинуть город. Но слухи, ходившие среди
беженцев, не давали расслабиться и в море на пароме. Так на пароме
«Советская Калмыкия» в море во время рейса умерли двое - мужчина и
женщина в возрасте 85-90 лет.
18 января в Красноводск прибыли паром «Советская Калмыкия» с почти 700
беженцами и «Советская Грузия». Экипажи судов от такой работы уставали,
как физически так и морально. Капитан парома «Советская Калмыкия»
М.Ахундов: «В Баку правоохранительные органы помогли обеспечить прием
беженцев на борт. Более полусуток шли к туркменскому берегу. Члены
команды не спали. Не до отдыха было. Чтобы разместить беженцев, моряки
предоставили им свои каюты, были использованы также музыкальный салон,
другие помещения парома. В пути следования накормили людей, обеспечили
нуждающихся теплой одеждой.»
Испытавший все ужасы бегства Карен Арутюнян, тогда 11 летний мальчик
вспоминал: «… рано утром подали паром. Солдаты оцепили причал. Люди
рвались на паром, азербайджанцы за оцеплением что-то орали. Я стоял лицом
к лицу со щитом солдата. Затем нас начали запускать на паром. Нам еще
повезло. Мы ехали в салоне. А некоторые в машинном отделении. Нам
рассказывали, что первый паром был потоплен азербайджанцами, благо он был
пустой. Паром, на котором ехали отец с сестрой азербайджанцы хотели
потопить, но с Красноводска вылетел не то самолет, не то вертолет и
потопил азербайджанский катер. Я помню, мы вышли на палубу. Мне стало
страшно. Был шторм, а может мне так показалось, ведь я впервые выходил в
открытое море. На пароме была волейбольная сетка. Не помню, сколько мы
плыли. 18-го января, кажется утром, мы прибыли в Красноводск.»
Помимо судов Каспийского морского пароходства, к переброске беженцев
подключились корабли Краснознаменной Каспийской флотилии. Мирное
население, спасаясь от расправы экстремистов, укрылось в военном городке
флотилии. Здесь под охраной моряков люди чувствовали себя в безопасности.
Для них были организованы пункты питания и обогрева, у причалов скопилось
несколько сот человек, среди которых было немало детей, женщин и
стариков. Командование приняло решение эвакуировать беженцев на военных
кораблях. Руководил эвакуацией командующий флотилией контр-адмирал
Лященко.
Первым в море утром 15 января за несколько часов до трагедии в штабе ККФ
вышло учебное судно «Ока» (командир Мамедов Ф.М., старший на переходе
капитан 3 ранга Ерохин В.И.). В течение ночи с 15 на 16 января из Баку
учебным судном флотилии вывезено в Махачкалу 165 человек. Следом вышло
кабельное судно «Эмба» и четыре гидрографических судна.
Согласно морским правилам на борт можно было брать не более 10%
пассажиров при условии обеспечения их всеми средствами для спасения. Но
на борт принимали сколько, сколько могло поместиться на кораблях,
закрывая глаза на нарушение правил. В неприспособленных для перевозки
такой массы пассажиров каютах и кубриках кораблей экипажи постарались
создать максимальные удобства для эвакуируемых. Путь до Махачкалы занимал
около полутора суток, так как камбуз все равно не смог бы обеспечить
такое количество людей едой, всем давали чай и хлеб. Для сокращения
времени рейса ходили напрямик через Дербентскую впадину, хотя там судам
ходить не рекомендовалось, так как в случае шторма негде было укрыться.
В пунктах высадки - Махачкале и Красноводске - через сутки беженцев
встретили моряки подразделения, которым командует капитан 3 ранга
А.Гавриленко. Было организовано размещение, а затем и отправка людей в те
районы, куда они пожелали выехать. Всего флотом было эвакуировано свыше
800 человек.
Ночью 20 января в морской порт Красноводска из Баку прибыл последний
паром с сотнями беженцев. После этого переправа беженцев паромами из
Баку в Красноводск прекратилась в связи с введением чрезвычайного
положения в Баку. Всего с 15 января паромами было перевезено 9600
человек.
Отчетливо осознавая, что войны армии, руководствуясь гуманными
соображениями, не останутся безучастными к противоправным действиям
экстремистов, лидеры НФАз, начиная с 16 января организовали блокирование
воинских частей, военных училищ и городков, Краснознаменной Каспийской
флотилии, мест компактного проживания офицеров и прапорщиков, подъездных
путей к аэродромам. Так, накануне этих событий было самовольно захвачено
105 квартир военнослужащих, 7 квартир разграблено и 7 сожжено. Полностью
уничтожены две крыши домов офицерского состава.
Выступления боевиков носили откровенно антиармейский агрессивный характер
имели целью сломить морально-психологическую готовность войск, помешать
им защите конституционных устоев в республике; проводилась активная
работа по склонению на свою сторону военнослужащих из числа лиц коренной
национальности. Ставка делалась именно на то, что удастся добиться
выступления с оружием в руках солдат-азербайджанцев, подчинить своему
влиянию прапорщиков местной национальности, ведающих складами с
вооружением, и посеять сомнения и колебания в среде офицеров,
представлявших Азербайджан в Вооруженных Силах.
Предприняли погромщики попытку захватить Военно-морское училище (КВВМКУ
им. С.М. Кирова). На требование нападавших выдать офицеров-армян и их
семьи на расправу, начальник училища вице-адмирал Жданов Леонид Иванович
продемонстрировал готовность к отражению любого нападения, и пообещал
перебить всех до единого, если они посмеют двинуться с места.
Решительность адмирала и свежая еще память о действиях курсантов в
Сумгаите остудили пыл нападавших, и они ретировались. Больше в училище
они не совались. Более того 250 курсантов училища и 13 офицеров были
направлены на охрану здания ЦК, с задачей не допустить, чтобы толпа
прорвалась в здание, и обеспечить охрану второго секретаря ЦК Компартии
Азербайджана Виктора Поляничко. Старшим этого отряда был назначен
капитан-лейтенант Особого отдела флотилии. Моряки сумели просочиться в
здание ЦК и заблокировать его. В течение нескольких дней они оставались
на посту в здании окруженные многотысячной толпой. Направленное им на
подмогу подкрепление пробиться к ним не смогло. Доставленные морем на
катерах курсанты училища, после высадки на побережье, столкнулись с тем
они к зданию ЦК пройти так и не смогли: толпа на площади была словно
сцементированная.
Не последней целью боевиков были военные склады, в том числе и
принадлежащие ВМФ. В Баку было три флотских арсенала. Один в городе, в
поселке Зых - это “корень” Апшеронского полуострова. Еще с царских времен
построенные подземные хранилища: ракеты, снаряды, торпеды, глубинные
бомбы - всё для флота. Это центральный арсенал, очень капитально
обустроенный.
Филиал центрального арсенала находился от центра Баку на юг, в сторону
Ленкорани, в поселке Гобустан, недалеко в горах: не подземный, а
наземный. Там орудия корабельные, пулемёты разного калибра,
разнокалиберные орудия для СКРов - сторожевых кораблей 40-го и 50-го
проектов. Там же находился наш запасной командный пункт командования
флотилии: огромные подземные помещения с принудительной вентиляцией и
кондиционерами, автономной электростанцией и системой связи. Целый
городок с казармами. Народу немного: в основном связисты и обслуживающий
персонал - что-то около 80 человек. Охрана небольшая.
И третий - у “клюва” Апшеронского полуострова, в 63 километрах от “корня”
полуострова. Здесь были и подземные, и наземные хранилища, где хранился
НЗ на случай войны. Здесь же складировалось и химическое оружие. В 30
километрах от склада был наш военный аэродром “Кала”. Именно на третий
склад чаще всего нападали боевики, зная, что там колоссальные запасы
вооружения. Все их атаки были отбиты.
5. Ввод войск для прекращения беспредела НФАз.
Армия была готова дать отпор бандитам, но так как это были не ее функции,
а милиции бездействовала, она ждала приказа от Верховного
Главнокомандования и готовилась. По приказу Министра обороны СССР для
усиления 295 мотострелковой дивизии, а она была по тому времени
«сокращенной», воздухом прибыли отмобилизованные подразделения из числа
военнослужащих запаса Северо-Кавказского военного округа или, как их
называли в народе, «партизан». Почему к этому пришлось прибегнуть в
интервью 12 февраля 1990 г. рассказал заместитель начальника
Политуправления сухопутных войск, генерал-майор Виктор Романович Макаров:
«Вы знаете, что для укрепления советско-иранской границы большая часть
войск Бакинского гарнизона была выведена из города еще в начале января. А
по нашим представлениям, недопустимо оставлять крупнейший город, да еще в
приграничном Закавказском военном округе в столь незащищенном виде.
Недостаток в рядовом составе решено было компенсировать за счет
резервистов.» В основном, это были казаки из Ростовской области,
Ставропольского и Краснодарского краев. Всех их призывали по тревоге,
переодевали в военную форму, вручали оружие и сажали в самолеты. Как
рассказывал военный комиссар Ростовской области генерал-лейтенант Николай
Дмитриевич Пыпник: «Около полуночи 15 января я получил приказ
командующего Северо-Кавказским военным округом. На следующий день
примерно в 19 часов первые самолеты с резервистами вылетели в Баку.» Всех
их призывали по тревоге, переодевали в военную форму, вручали оружие и
сажали в самолеты. О боевой задаче они узнавали уже в воздухе.
Помимо резервистов, с 12 по 19 января 1990 года для усиления существующей
войсковой группировки на аэродромы «Кала» и «Насосный» приземлились
воины-десантники 76 (Псковской) и 106 (Тульской) воздушно-десантных
дивизий, командиры: генерал-майоры В.С.Халилов и А.И.Лебедь, а также 38,
56 воздушно-десантных бригад, 217 парашютного полка. Всего, кроме частей,
постоянно дислоцирующихся в регионе, дополнительно прибыло около 20 тысяч
воинов-десантников и 20 тысяч бойцов Внутренних войск МВД СССР.
В их числе были и морские пехотинцы ЧФ. Сводный отряд 810 ОБРМП ЧФ в
составе 880, 882 ОБМП и 888 ОРБ (командиры - капитаны Лямин С., Зезюля
А., Баранов А.) с января по апрель 1990 года выполняли специальное
задание по охране военных объектов Каспийской флотилии, правительственных
объектов Азербайджана в г.Баку (командир отряда - подполковник
В.П.Полосин, заместитель по политчасти - подполковник И.А.Салтан,
начальник штаба - подполковник А.И.Тимошенко, с 20 марта - капитан 3
ранга А.С.Штейнберг), непосредственное руководство осуществлял генералмайор В.И.Романенко.
В связи со сложной обстановкой в Баку срочно прилетели секретарь ЦК КПСС
А.Н.Гуренко, член Президентского Совета Е.М.Примаков, Министр обороны
СССР маршал Советского Союза Д.Т.Язов, Заместитель министра обороны СССР
генерал-полковник В.А.Ачалов, Главнокомандующий Сухопутными войсками
генерал армии В.И.Варенников, первый заместитель Председателя КГБ СССР
генерал армии Ф.Д.Бобков, ряд других высокопоставленных начальников. От
флота это был Начальник тыла ВМФ - заместитель главкома ВМФ по тылу
адмирал флота Владимир Васильевич Сидоров.
После недолгих консультаций с руководством республики А.Везировым и
В.Поляничко, было принято совместное решение, а вскоре 19 января 1990 г.
был подписан и объявлен указ Президиума Верховного Совета СССР о введении
в г.Баку чрезвычайного положения, в том числе, с 22.00 20 января 1990
года - комендантского часа. Личный состав воинских частей был переведен
на казарменное положение.
Евгений Михайлович Примаков вспоминал: «19 января с секретарем ЦК
Компартии Азербайджана Везировым я был у него в кабинете, когда позвонил
Горбачев. Он сообщил, что состоялось решение Президиума Верховного Совета
СССР и в Баку будут введены войска. Я сказал Михаилу Сергеевичу, что
военными действиями руководить не могу. Последовал ответ: через час в
Баку вылетят министр обороны Язов и министр внутренних дел Бакатин».
Из показаний Д.Язова прокуратуре Азербайджана: «...19 января 1990 года
меня пригласили к президенту Горбачеву. Туда же был вызван и министр
внутренних дел Бакатин. В кабинете Горбачева находились также
Председатель Совета Министров СССР Н.Рыжков и Председатель Верховного
Совета А.Лукьянов. Горбачев сказал, что в Баку сложилось опасное
положение и что мы с Бакатиным должны поехать туда и восстановить
порядок. В тот же день в 17.00 по местному времени мы прибыли в Баку.
Здесь в кабинете командующего западным направлением генерала Н.Попова мы
встретились с представителями президента СССР Е.Примаковым и О.Шениным,
первым секретарем ЦК КП Азербайджана А.Везировым, обсудили ситуацию и
приняли решение о введении чрезвычайного положения. В ночь с 19 на 20
января регулярные части Советской Армии были введены в Баку».
Союзная власть до последнего не хотела вводить войска в Баку, несмотря на
различные заявления различных деятелей. Даже после начала погромов 13
января Горбачев продолжал колебаться и оттягивать принятие решения о
введении армии. Только когда из Баку пошли сообщения о зверствах
разбушевавшейся толпы - людей выбрасывали с верхних этажей многоэтажных
зданий, обливали бензином и поджигали, - когда перед осажденными зданиями
ЦК и правительства на площади Ленина воздвигли виселицы, Горбачев
смирился с неизбежным. В Баку на усмирение беспорядков были
откомандированы Д. Язов и В.Бакатин. Министры потребовали не только
устного поручения главы государства, но и юридического мандата: указа о
введении чрезвычайного положения. Горбачев попробовал было, как и в
случае с Карабахом, укрыться за расплывчатой фразой «будете действовать
по обстановке». Но, когда оба министра отказались без указа вводить
войска, а из Баку, словно с палубы тонущего корабля, раздался очередной
SOS о подготовке обезумевшей толпы к штурму здания ЦК, он решился:
«Летите, указ придет следом». Это промедление аукнулось уже спустя сутки:
руководители Народного фронта почти сразу же объявили решение о вводе
войск и введении чрезвычайного положения в республике незаконным,
противоправным. Кроме того, задержка с обнародованием указа дала повод
лидерам национал-экстремистов заявлять, что документ был подписан лишь
после «учиненной армейскими подразделениями и спецназом бойни».
УКАЗ ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА CCCP
«О введении чрезвычайного положения в городе Баку»
В связи с резким обострением обстановки в городе Баку, попытками
преступных экстремистских сил насильственным путем, организуя массовые
беспорядки, отстранить от власти законно действующие государственные
органы и в интересах защиты и безопасности граждан Президиум Верховного
Совета СССР, руководствуясь пунктом 14 статьи 119 Конституции СССР,
постановляет: Объявить с 20 января 1990 года чрезвычайное положение в
городе Баку, распространив на его территорию действие Указа Президиума
Верховного Совета СССР от 15 января 1990 года.
Председатель Верховного Совета СССР М.Горбачев
Москва, Кремль. 19 января 1990 г.
19 января в республике второй день продолжается всеобщая забастовка.
После того, как власти запретили публикацию ультиматума Народного фронта
Азербайджана (НФАз) о немедленном созыве чрезвычайной сессии Верховного
Совета АзССР, к забастовке присоединяются работники типографий. В
республике не выходят газеты. Здание телецентра в Баку окружено
пикетчиками. В 12 часов дня, по истечении срока ультиматума НФАз
пикетчики занимают здание телецентра и отключают канал центрального
телевидения: ЦТ распространяет клеветническую информацию о событиях в
Азербайджане. Перед зданием ЦК КП Азербайджана с утра проходит
многотысячный митинг. Участники требуют не вводить в действие Указ ПВС
СССР от 15.01.90 г. о введении чрезвычайного положения в ряде районов
Азербайджана и добиваются отставки республиканского руководства.
Фактически к этому моменту Народный фронт с 23.00 18 января незаконно
ввел в Баку чрезвычайное положение. Были захвачены государственные и
местные органы власти, телеграф, почта, телевидение. Особое внимание
Народный фронт уделял пикетированию государственных объектов, входов и
выходов из города, блокаде воинских частей. С 15 часов 19 января
руководством НФАз развернулись мероприятия по окончательному блокированию
КПП и подъездных дорог. Последние буквально «забивались» автомобилями,
груженными камнем, щебенкой, железобетонными плитами, нефте- и
газоналивным транспортом. Практически военные городки оказались в полной
осаде по всему периметру, к ним нельзя было пробиться даже в одиночку.
Из 60 воинских частей, дислоцирующихся в Бакинском гарнизоне, было
блокировано 34. На баррикадах и крышах окружающих военные городки домов,
в том числе и административных зданий (Министерства автомобильного
транспорта, Центра АСУ, ЦСУ и др.), в открытую стали появляться
вооруженные автоматическим оружием, в том числе и пулеметами, боевики. А
на балконах этих зданий устанавливались прожекторы и фонари. Они
включались с наступлением темноты, и всю ночь их направленный свет
освещал территорию городков, вокруг которых группы людей толпились
круглосуточно. Многочисленные наблюдения за подобными акциями позволяют
сделать вывод о том, что экстремисты проявили как ухищренную тактику, так
и изуверскую сущность преступников. К примеру, на ближних подступах к
блокам-«баррикадам» размещались в автобусах женщины и дети, за ними толпа возбужденных молодых людей, нередко пьяных и, как можно
предполагать, употребивших наркотические средства. И вот за таким «живым
щитом» укрывались вооруженные боевики, «командиры» и «инструкторы».
Подобная схема построения «боевых порядков» наблюдалась практически
повсеместно. Командующий армией генерал-лейтенант В.С.Соколов провел
встречу с Этибаром Мамедовым - главным экстремистом народного фронта и
потребовал деблокировать военный городок. Зарвавшийся националист ответил
отказом.
В этот же период был полностью блокирован фарватер для выхода кораблей
ККФ судами Каспнефтегазпрома, действия которых управлялись с теплохода
«Оруджев», где базировалось руководящее ядро НФАз, его «штаб». Последний,
используя судовую радиостанцию, четко реагировал на все изменения в
обстановке и отдавал соответствующие распоряжения. У националистов на
судах Каспнефтефлота нашлось много последователей. Среди капитанов
Каспийского пароходства (Каспар) и самого мощного в СССР технического
флота по обслуживанию морских нефтедобывающих промыслов Мингазпрома
(Каспнефтефлот) к началу развала СССР большинство составляли
азербайджанцы. Следует также учитывать то обстоятельство, что
азербайджанцы составляли и большинство курсантов среднего Бакинского
мореходного училища Минморфлота СССР, получавших по его окончании звание
младшего лейтенанта запаса. И большая часть их поддержала НФАз, тоже
касалось части азербайджанцев проходивших службу на Каспийской флотилии.
По заявлению заместителя председателя НФАз Э. Мамедова, второй секретарь
ЦК В. Поляничко сообщил ему о том, что в полночь войска войдут в город
чего бы это ни стоило. Э. Мамедов заявил, что армия встретит должный
отпор. По утверждению члена правления НФАз Х Гаджи-заде, поздно вечером
НФАз принимает решение снять пикеты и не оказывать сопротивление войскам,
если они применят силу. Однако Совет национальной обороны республики
принимает противоположное решение. Бывший глава КГБ Азербайджана В.
Гусейнов вспоминал «Я по собственной инициативе вновь встретился с
Эльчибеем, сказал ему, что надо предпринять все меры для того, чтобы
избежать столкновения жителей Баку с войсками. В ответ Эльчибей пообещал
мне поговорить с руководителями Народного фронта. В пять часов вечера он
мне позвонил и сказал, что лидеры НФА вышли из его подчинения. Поэтому он
ничего не может сделать. Эльчибей также заявил, что ЦК, правительство
тоже виноваты.
Они довели ситуацию до такого тупикового состояния. Я знаю, что, говоря о
выходе прочих лидеров Народного фронта из-под его контроля, Эльчибей
лгал. В чем был смысл позиции НФА? Они хотели замазать кровью тогдашнее
руководство ЦК, держать их на коротком поводке, напоминая об этих
событиях. А также привлечь внимание мировой общественности. Эльчибей так
прямо и заявил: пока в Тбилиси не пролилась кровь, международные правовые
организации не обращали на Грузию никакого внимания… 20 января ночью в
Баку вошли войска. Из-за баррикад в них стреляли и оказывали
сопротивление. Всем этим управлял Комитет обороны Азербайджана самопровозглашенный неконституционный орган, целиком состоящий из
активистов Народного фронта.»
Массовый ввод войск в Баку начался в 0 часов 20 января 1990 года. По трем
сходящимся направлениям в город двинулись воины-десантники и танкисты. Со
стороны аэродрома «Кала» в город продвигалась Тульская дивизия ВДВ, на
30 км что отделяли Баку от аэропорта, десантникам пришлось преодолеть 13
баррикад разной степени плотности. В среднем - одна на 2 - 2,5 километра.
По словам участников событий, дважды экстремисты применяли такой прием:
по шоссе, где предстояло пройти полку, запускался наливник тонн на
пятнадцать. Задвижка открыта, на асфальт хлещет бензин. Когда топливо
полностью выливалось, а бензовоз исчезал во мгле, из окружающих
виноградников на дорогу летели факелы.
Из воспоминаний комдива Александра Лебедя: «Колонну встречает сплошное
море огня. Ночью эта картина особенно впечатляет. Колонна начинает с двух
сторон, по виноградникам, по полям обтекать пылающий участок; из
виноградника гремят выстрелы; роты скупо огрызаются». Этот путь обошелся
десантникам в 7 бойцов получивших пулевые ранения и три десятка
травмированных кирпичами, арматурой, трубами, кольями. Тем не менее к 5
часам утра полки дивизии овладели назначенными им районами. С востока, со
стороны аэродрома «Насосная», в город вошла Псковская воздушно-десантная
дивизия. Кроме десантников в операции принимали участие несколько
мотострелковых соединений, многие подразделения которых были
укомплектованы резервистами, призванными из Ростовской области,
Краснодарского и Ставропольского краев, десантно-штурмовые бригады и
бригада специального назначения, отдельная дивизия особого назначения
Дзержинского, подразделения морской пехоты Черноморского Флота.
После
принятого
министром
обороны СССР решения на разблокирование
военных городков, дорог и магистралей, ведущих к военным объектам, войска
действовали грамотно и четко, проявляя высокий гуманизм,
мужество,
самоотверженность. Из части блокированных городков, навстречу движущимся
в город частям также выдвинулись армейские подразделения. В это время
мощная колонна бронетехники дивизии по команде командующего армией
генерал-лейтенанта В.С.Соколова неожиданно для экстремистов осуществила
прорыв не со стороны КПП, где имелись наибольшие скопления людей, а в
другом месте, через пролом в заборе, который протаранили ганками. При
этом никаких жертв среди мирного населения допущено не было. После этого
она вырвалась через автостоянку с машинами на три основные дорожные
магистрали навстречу прибывшим в город воинам. Первая и вторая, ведущие
на военные аэропорты «Кала» и «Насосный», третья - на посёлок Гюздек.
Солдаты, в основном из приписного состава, приступили к разградительным
работам. В ответ боевики открыли массированный огонь по личному составу.
Шквал огня обрушился и на военный городок, где в палатках располагались
люди. Особенно интенсивный огонь велся по медбату. Подверглись обстрелу,
о чем свидетельствуют многочисленные пробоины в зданиях именно со стороны
города, и жилые дома офицерского состава. Солдаты же стали отвечать огнем
только после того, как среди них появились убитые - старший сержант
запаса В. П. Гамарцев, старший сержант С. Н. Пятаков и другие. Уже в
первый день, а точнее в первые минуты после начала разграждения, погибло
несколько военнослужащих СА и ВВ МВД, а также жена военнослужащего. Огонь
велся войсками не по толпам населения, как это хотят представить лидеры
НФАз, а только в ответ на огонь боевиков и снайперов, расположившихся на
крышах зданий и балконах. И все же, когда на балкон, откуда вел огонь
снайпер, боевиками была вытолкнута женщина с ребенком, ни одна солдатская
пуля в ту сторону не полетела. Разумеется, при этом нельзя полностью
исключать возможность гибели отдельных невооруженных граждан, так как шел
настоящий бой и сохранить психологическую устойчивость, не допустить
случайного выстрела было практически невозможно.
О применении военнослужащими оружия, тем более массовом, против мирного
населения не может быть и речи. Все это провокационные выдумки. В самых
сложных ситуациях воины проявляли выдержку и самообладание, зачастую,
оберегая граждан, подставляли себя под удар. Убедительным примером того
могут служить действия воинов-десантников под командованием офицера Ю. А.
Наумова. Встретив мощное заграждение при въезде в Баку с южного
направления, они взяли его атакой в пешем строю. Притом без единого
выстрела, захватив более 70 вооруженных боевиков, которые вели по личному
составу массированный огонь. Другая же часть, выдвигавшаяся со стороны
военного аэродрома, израсходовала при прорыве в город лишь 258 патронов,
о чем имеется соответствующий акт, при стрельбе вверх, из открытых люков
БМД (боевая машина десанта) для разгона организованных групп боевиков. А
вот о вероломстве и подлости экстремистов свидетельствует факт,
подтвержденный данными судмедэкспертизы: пять военнослужащих, погибших в
эти дни, были убиты в спину, практически в упор, когда они зачаливали
технику из блоков-«баррикад» для ее растаскивания танками и тягачами.
К началу операции по вводу войск в Баку на ЦКП ВМФ была создана группа
для анализа и подготовки предложений. С КП Каспийской флотилии
поддерживалась постоянная связь, откуда каждые 30 минут поступали доклады
об обстановке.
В Баку флотские части были представлены Каспийской военной флотилией,
командующий - вице-адмирал В. Ляшенко, здесь располагались главные силы
флотилии - штаб, управление, службы, склады, 73-я бригада кораблей
охраны водного района, гидрографическая служба со своими судами и многое
другое. Кроме того в городе находилось и Каспийское высшее военно-морское
училище, начальник вице-адмирал Л. Жданов. Ляшенко и Жданов постоянно
докладывали об осложнении обстановки на национальной почве и принимали
меры по усилению охраны частей и кораблей флотилии и училища. Александр
Сафаров вспоминал: «Территория флотилии забита людьми, ищущими у нас
защиты. Здесь и армяне, и русские, и даже азербайджанцы, не желающие в
резне участвовать, и опасающиеся, что за это с ними могут расправиться.
Мы размещаем их везде, где только можно, но люди всё прибывают, места не
хватает, и многие стоят под открытым небом лишь бы отгородиться от
взбесившегося города.
Так продолжается до 19 января. Наконец, нам возвращают оружие.
Ожидается ввод войск в город, а мы должны будем их прикрывать. До сих пор
удивляюсь, как азербайджанцы не догадались захватить корабль с оружием и
перебить нас всех. Наверное, плохо сработала их разведка, а может быть,
они просто были более высокого мнения о нашем начальстве, чем оно того
заслуживало.
В ночь с 19 на 20 января в город стали входить войска…
На притащенном с рейда СДК выдают оружие и боеприпасы.
Выдают сколько попросишь, под простую запись в ученическую тетрадь.
Достаточно назвать любую фамилию и звание, и получай что хочешь. Большим
спросом пользуются автоматы и пулеметы калибра 7,62, никто не хочет брать
ночные прицелы, за них, если что, потом не расплатишься.
Район военного порта перекрывается блок-постами. Но с моря мы блокированы
судами Каспийского пароходства. Достаточно затопить пару судов на
фарватерах, и мы окажемся намертво запертыми в бухте. После этого можно
вылить с танкеров и нефтяных терминалов топливо в море и поджечь. Никто
не уцелеет.
Потом говорили, что план изжарить нас заживо у них был, но осуществить
они его не успели, или не решились, опасаясь, что огонь перекинется на
город.
А пока, гражданские суда с бандитами пытаются преградить нам выход, став
на якоря вплотную к нашим пирсам. По команде они готовы дать ход и
таранить наши корабли у пирсов. На таком расстоянии вооружение кораблей
бесполезно, да и применить его просто не успеют. Предложение расстрелять
блокирующие суда, когда это еще было возможно, командующий отверг,
сказав: "Не воевать же всерьез с этими хулиганами".
Теперь ждем, решатся они нас атаковать или нет.»
А сидеть без дела каспийцам не пришлось. Уже 17 января, едва закончились
экзамены, 4-й курс, курсантов Каспийского высшего военно-морского
Краснознаменного училища им. С. М. Кирова получив бронежилеты, каски,
автоматы, снаряженные магазины, был на автобусах переброшен в ЦК
Компартии Азербайджана. Задача: охранять здание, пресекать попытки
проникновения туда экстремистских элементов. Четверо суток ребята
находились в эпицентре раскаленной митинговой яростью толпы, где бушевал
шквал злобных выкриков и ураган неистовых речей. При этом курсанты
видели, как сновали среди собравшихся молодчики с автоматами, как
бесперебойно подвозили к толпе продукты, ящики с бутылками (воды, вина?
или того и другого?). У самих курсантов, сон в полглаза, на мраморном
полу огромного вестибюля на первом этаже, в лучшем случае - на занесенных
с улицы садовых скамьях, еда - всухомятку.
После ввода войск курсанты передали здание ЦК КПСС Азербайджана под
охрану армейским частям и сосредоточили усилия на охране объектов училища
в районе Зых.
В рамках операции по вводу войск кораблями флотилии был высажен десант.
Из доклада оперативной группы: «...поступил приказ к 6.00 20.01 занять
заставы «Шихово» и «Волчьи ворота», находящиеся в руках экстремистов. К
21.00 19.01 оба КПП флотилии были блокированы... что сделало невозможным
занятие застав с суши. Было принято решение высадить десант с моря... в
4.00 десант вступил в бой на заставе «Шихово», к 4.35... застава... была
взята. В результате боя 3 военнослужащих ранено (2 офицера, 1 матрос)...»
В дальнейшем на КПП № 1 на шоссе близ Шиховского пляжа несли службу
подчиненные капитана 2 ранга А. Хазова и капитана 3 ранга И. Джиоева.
Подробно об этой операции рассказал в своих воспоминаниях вице-адмирал
Борис Михайлович Зимин, тогда начальник штаба ККФ: «Каспийской флотилии
была поставлена задача захватить заставы с юга Баку, Шихову косу и Волчьи
Ворота и освободить их от боевиков. Флотилия не имела бронетехники, чтобы
везти по городу моряков, и мы предложили высадить десант с десантных
кораблей с моря. Язов нашу идею одобрил.
Ночью Баку осветился трассирующими пулями. Шла стрельба из танков, БТР,
гремели автоматные и пулеметные очереди. Я находился на палубе «ОС-248» и
наблюдал эту картину. Она производила жуткое впечатление.
Вооружили всех моряков, выдали из арсеналов оружие в смазке, сформировали
десант из личного состава бригад и отправили корабли. Кстати, не знали,
как будет действовать Народный фронт, поэтому вооружали даже запасников
(потом еле собрали оружие обратно в арсенал). Десант должен был быть
высажен на Шихову косу в 6.00.
Трудность заключалась в том, что десантные корабли должны были из бухты
выйти в открытое море, затем обойти нефтяные вышки и только тогда подойти
к Шиховой косе. Промеров мы сделать не могли и шли вслепую, опасаясь
посадить их на мель. Командующий КФ находился все время на территории,
организовывал оборону, а я - на КП, на связи.
Через каждые 30-40 минут звонил Министр обороны и торопил нас. Но корабли
же не летают, а сухопутчики этого понять не могут! И все же, хотя и с
небольшим опозданием, корабли подошли к Шиховой косе.
В наше распоряжение было выделено десять танков, которые шли с ЛокБатана. Связи с ними не было. Танки подошли к Шиховой косе в тот момент,
когда моряки высаживались на берег. Танки вели стрельбу, моряки могли
пострадать, и только находчивость политработника десанта помогла избежать
неприятностей. Капитан 3 ранга выскочил на дорогу, расстегнул альпаковку
(короткая телогрейка) и показал тельняшку. Экипаж танка понял, что это
моряки. Один отряд занял Шихову косу, а другой во главе с капитаном 1
ранга Ф.В.Винником двинулся по горе к Волчьим Воротам и захватил их.
Задание Министра обороны было выполнено.»
О этой операции уже тогда упоминалось в интервью первого заместителя
начальника Генерального штаба генерал-полковника Б.Омеличева,
корреспондентам «Известий», когда он рассказывает о развернутых в городе
частях: «Кроме сухопутных войск, на охране порядка - два десантных
подразделения Каспийской военной флотилии. Их задача - контролировать
основные входы и выходы из города, не пропускать в Баку автомобили с
агрессивно настроенными пассажирами.» (Андреев И. «Ночь и первые сутки»
«Известия» 22.01.1990 г.) Вместо морской пехоты, которой на Каспийской
флотилии не было, из личного состава флотилии был сформирован сводный
батальон, как в 1988 г., позже его сменил сводный отряд 810 ОБРМП
Черноморского флота переброшенный в эти январские дни в г.Баку. Это
пишет и Сафаров Александр: «На блокпостах нас сменили прибывшие с Черного
моря морские пехотинцы, и плавсостав вернули на корабли.»
В эти дни офицер редакции газеты Каспийской флотилии «Каспиец» капитанлейтенант Виталий Простаков написал пронзительные стихи:
«Январское солнце Баку озарило,
Снаряды и пули кромсают дома.
На Зых и в Сальяны,
На гордый Баилов,
На «Волчьи ворота»
Приходит война.»
Напряженная обстановка сложилась вокруг кораблей и штаба Каспийской
флотилии. Экстремисты пытались захватить гидрографические и
вспомогательные суда, на которых была организована эвакуация членов семей
офицеров, мичманов и части армянского населения. Только решительными
действиями с применением стрелкового оружия, в том числе пулеметов,
удалось отогнать экстремистов и осуществить вывод кораблей на рейд
Бакинской бухты. Экстремисты пытались в ночь на 20 января сжечь штаб
флотилии, К воротам военного городка был подогнан бензовоз, который они
готовились поджечь. Однако командующий Ляшенко проявил бдительность.
Каспийцы вступили с нападавшими в переговоры, в ходе которых разоружили
экстремистов и захватили бензовоз.
К 7 утра 20 января город был в основном деблокирован от боевиков и взят
под охрану воинами Советской армии и Внутренних войск. «Известия»
писали: «11 часов утра. Ввод войск в Баку изменил его до неузнаваемости.
У магистрали, в тех местах, где экстремисты блокировали пытавшиеся войти
в город войска, стоят помятые грузовики, автобусы, легковые машины,
преграждавшие дорогу армии. На них лежат цветы: траур... Центр города
оцеплен солдатами и бронетранспортерами. На улицах собираются люди
небольшими кучками, человек по восемь, и целыми толпами - по триста четыреста. В руках у многих черные флаги, транспаранты...
Город будоражат слухи. Называют самые невероятные данные о числе
погибших. Официальные сводки не подтверждают этого. Как здесь объявлено,
в ночь с 19 на 20 января погибли 62 человека, более двухсот
госпитализированы с ранениями различной тяжести. Огонь армия открыла
только после того, как по военнослужащим начали стрелять боевики
Народного фронта.»
Противодействие вводу войск в Баку привело к многочисленным жертвам среди
населения. Как участвовавших в блокадных действиях и нападениях на
военных, так и среди мирного населения. Данные о количестве погибших с
самого начала представителями МВД СССР не скрывались. К 14 часам 21
января, по предварительным данным, погибло более 60 гражданских лиц и 14
военнослужащих, 76 воинов получили ранения. По официальным данным, с 20
по 22 января в Баку погибло 93 человека, в том числе 75 гражданских лиц,
телесные повреждения получили 639 гражданских лиц и 76 представителей
милиции и военнослужащих. К сожалению эти цифры в дальнейшем выросли,
столкновения продолжались и число жертв росло. По данным на утро 27
января, погибло и умерло от ран 101 гражданское лицо, получили ранения и
телесные повреждения около 400 граждан. Армия к этому моменту от всех
видов потерь потеряла 27 военнослужащих и членов их семей.
Но даже такое большое число жертв для экстремистов было мало, стараясь
«взорвать» обстановку они кричали о тысячах погибших. Постпредство
Азербайджанской СССР в Москве через представителей Народного фронта
Азербайджана на пресс-конференциях распространяли заведомо ложные
сведения, в частности о количестве погибших при вводе войск в Баку. Так
22 января они утверждали, что в Баку после ввода войск было убито 3700
человек. Сутки спустя эта цифра «похудела» до одной-полутора тысяч
человек. 24 января было заявлено, что число погибших колеблется от 300 до
460 человек. Наконец 25 января они сказали что имеются данные о 124
убитых, но одновременно вновь утверждалось, будто действительное число
погибших «оценивается в несколько сотен человек».
По данным комиссии независимого Азербайджана по расследованию
обстоятельств и причин трагических событий, связанных с вводом войск в
Баку 19-20 января 1990 года, опубликовавшей свои результаты спустя два
года, в январе 1990 г. было убито 131 человек. К моменту объявления
населению о введении чрезвычайного положения военнослужащими было убито
82 и смертельно ранено 20 человек (все они скончались в больницах). В
последующие дни в г.Баку убит 21 человек, в г.Нефтечала, где не было
объявлено чрезвычайное положение, и в г.Ленкорань убито 8 человек.
Из 131 погибшего, только 42 человека были участниками пикета, 9 человек
было убито при оказании помощи раненым после прорыва блокады, 6 человек было убито в автомашинах при транспортировке раненых в медицинские
учреждения (в том числе в карете "скорой помощи"), 17 человек - погибло в
результате обстрела легковых автомашин и городского транспорта в других
частях города. Эти люди не знали о введении ЧП, следовали по своим личным
делам. 7 граждан погибло в своих домах и квартирах от пуль при обстреле
военнослужащими жилых зданий по пути следования, 19 человек, вышедших на
улицу, чтобы узнать, что происходит в городе, было убито у своих домов.
Обстоятельства гибели 5 человек не установлены. 7 человек убито при
исполнении служебных обязанностей: 5 работников органов внутренних дел, 2
работника "скорой помощи".
Из обследованных 94 трупов у 82 были огнестрельные повреждения, в 9
случаях повреждения от тупых, а в 2 случаях - колюще-режущих предметов, в
1 случае - от удавления петлей.
Из 82 огнестрельных повреждений по расположению выходных отверстий в теле
установлено, что в 44 случаях выстрелы произведены сзади. По областям
тела: ранение головы - 29, туловища - 39, конечностей - 4, одновременно в
различных областях - 10 случаев. Во всех 9 случаях повреждения тупыми
предметами установлено перекатывание через тело гусеницами военной
техники, одно тело превращено в месиво, установить личность 2-х человек
не удалось.
Из 131 погибшего: мужчин - 124 (7 несовершеннолетних), женщин - 7.
Рабочих - 78, служащих - 24, студентов - 12, учащихся ПТУ - 2, школьников
- 4, пенсионеров - 3, временно не работавших - 6. По национальности:
азербайджанцев - 117, русских - 6, евреев - 3, татар - 3. В районах
Азербайджана ранено 744 человека. 460 из них было освидетельствовано
судебно-медицинскими экспертизами, в том числе 375 - на основании
постановления следственной группы Прокуратуры СССР, а остальные - по
настоянию комиссии и самих пострадавших. Эти данные не являются полными,
поскольку не все раненые обращались в комиссию. Большинство ранений
наступило от огнестрельного оружия. В результате ранений 176 человек
получило инвалидность, в т.ч. 21 женщина.
При этом следует помнить что в силу политических мотивов, жертвами
«произвола» Советской Армии выдавались все погибшие в тот период, а если
учесть что в той обстановке провести нормальное установление причин
гибели было затруднительно, а с учетом того что по обычаям захоронение
производили как можно быстрее, то никакого нормального судебномедицинского вскрытия не производилось. Кроме того жертв павших от рук
неизвестных личностей передвигавшихся на автомобилях, автоматически
определяли как павших от огня военнослужащих.
6. Блокирование Бакинской бухты.
Как упоминалось ранее вечером 19 января для заграждения фарватеров около
50 судов (по другим данным до 100 судов) Каспморнефтефлота
сосредоточились в Бакинской бухте. Тем самым были грубо нарушены
международные правила мореплавания, вследствие чего создалась угроза
судоходству в бухте и вблизи нее. Капитаны судов «40 лет ВЛКСМ», «Сабит
Оруджев», «Б.К. Баба Заде» (это правильное наименование, но в различных
публикациях его именуют и как «Б. Бабазаде», и «Баба заде»), «Водолей-4»,
«Нефтегаз-18», «Ширван» и др. решили собраться на теплоходе «Сабит
Оруджев», создать совет капитанов и воспрепятствовать маневрам и выходу
из бухты военных кораблей.
Рассказывает капитан теплохода «Водолей-4» Мурад Бадал оглу Алиев: «В
ночь с 19 на 20 января, когда отчетливо были слышны выстрелы и небо
осветилось трассирующими пулями, «Водолей-4» находился в море недалеко от
берега. Обеспокоившись происходящим в городе, я пришвартовал теплоход в
морском вокзале и поставил его на якорь. По радиосвязи я узнал, что в
Баку вошли войска. 20 января к десяти утра почти все находившиеся в
акватории морского вокзала гражданские суда встали на якорь в Бакинской
бухте. Меня, как одного из опытных и уважаемых людей на флоте пригласили
на СО (Сабит Оруджев) и я возглавил штаб по блокаде военных кораблей и
регулированию работы всех гражданских судов, обеспечению их водой,
продовольствием, горючим, а также принятием людей на берег с морских вахт
и отправкой на работу. Одновременно контролировал и работу во вверенном
мне теплоходе «Водолей-4»».
Отрывки стенограммы радио-переговоров судов в бухте:
«Всем, всем. В ночь с 19 на 20 января 1990 года Баку подвергнут оккупации
советскими войсками, нарушены права суверенного Азербайджана. Убиты сотни
мирных людей. Демократию Азербайджана оккупационные войска залили кровью.
Советский Союз войну Афганистана продолжает в Азербайджане…
- "Джумшуд Ибрагимов", "Нефтегаз-18" - там наши люди, и от них будут
поступать сведения. Советские войска совместно с армянскими экстремистами
продолжают нападение на Карабах.
- Не подчиняться диспетчеру, взять все командование судами на себя.
- Если суда будут трогаться, будем поджигать.»
По предложению капитана «Б.К.Баба Заде» Музаффара Алиева решили давать
сигнал тревоги: днем через каждые полчаса, ночью - через каждый час.
Продолжительность - пять минут. Бакинцы до сих пор помнят эти
несмолкающие, гудки в бухте.
20 января в порту на пристани у пришвартованного танкера «Иван Земнухов»
собралась толпа, группа боевиков проникла на судно и пригрозила взорвать
судно, если из Баку не будут выведены войска. В результате принятых мер,
толпа была рассеяна, а люди, проникшие, на танкер арестованы. Но уже
вскоре моряки транспортного флота поддерживающие НФАз пригрозили взорвать
другие танкеры, прибывшие в Баку и находящиеся в Бакинской бухте.
Корабли, поддерживающие НФАз, полностью контролировали Бакинскую бухту,
пользуясь этим, именно тогда они попытались действовать против кораблей
флотилии. Плавкран, например, «атаковал» стоявший в оконечности пирса
тральщик которым командовал капитан 3 ранга 3. Казиев. Образумил
нападавших предупредительный огонь из автоматов по воде, заставив
повернуть вспять.
Что происходило тогда там можно судить по радиопереговорам между
капитанами судов и руководством флотилии позывной «Восход» 20 января (при
этом надо учитывать, что это явно не полные сообщения, а выдержки,
предоставленные азербайджанской стороной): ««Восход»: Внимание, говорит
«Восход». Прошу вас пропустить ПСК.. Они - служба аварийной помощи,
моряки знают.
«Сабит Оруджев»: Им нельзя верить. И ЦК тоже... все они фашисты. Мы не
можем поверить, что нам не следует иметь с ними дела.
«Восход» слушает
«Сабит Оруджев»: Да, наше решение таково: если ваши захотят выйти по
одному, пусть свяжутся с нами, канал будет открыт.
«Восход»: Вас понял. С кем нам говорить?
«Сабит Оруджев»: Положим, наши суда в канале, вам же мы не мешаем.
«Восход»: В канале-то они в канале. Это противоречит международным
правилам. Вы - опытный капитан.
Затем суда обсуждают между собой ход переговоров. Один говорит, что на
стадионе много убитых. Другой спрашивает, откуда эти данные. Тот
отвечает, что из Баку и Москвы.
«Сабит Оруджев»: Мы посоветовались и пришли к решению, что мы нарушаем
международные правила о столкновении судов. Вопрос в другом. Наши
разговоры слышатся на всех кораблях. Мы требуем... Поступила информация о
1500 погибших на стадионе. Какое имеет значение, виновны они или нет?
Какое отношение сюда имеют два наших судна в канале?
«Восход»: В официальном сообщении содержатся другие цифры. Вы тоже
слышали.
«Сабит Оруджев»: Официальным сообщениям мы НЕ верим. В СССР все
официальные сообщения - ложь. Чему мешают два ваших корабля в канале?
«Восход»: Я говорю с одним человеком или со всеми?
«Сабит Оруджев»: Какая разница? Все равно все слышат. Записывать наши
голоса незачем.
«Восход»: Есть у вас связь с ЦК, с другими органами?
«Сабит Оруджев»: Можете вы объяснить нашим судам, что происходит в
городе? Что это за стрельба? Выясните из центра, пусть кто-нибудь
свяжется с нами и объяснит все это. Что думает ваше командование?
«Восход»: Это не мое дело.
«Сабит Оруджев»: Чье дело, пусть он и говорит. Все суда ждут вас.
(Обсуждается положение в городе, экипаж судна предлагает блокировать
бухту и сжечь корабли.)
«Сабит Оруджев»: «Восход», я «Сабит Оруджев», добрый вечер. Повторяем
наше последнее решение. Все суда в Бакинской бухте... Наше требование
остается в силе. Пожалуйста, передайте КПСС, что если наши славные
советские войска не будут выведены из Баку, мы не тронемся с места. При
малейшем давлении со стороны военных мы подожжем все суда. Это первое...
Весь Черный город, все танкеры будут горсть - это два. Это наше
категорическое требование. Все экипажи судов готовы. Вы знаете наши
требования. У нас есть судно и на Черном море. Ждем на линии.
«Восход»: Понял, бросаю якорь.
Переговоры между судами Каспморнефтефлота:
- Военный катер вышел... нет, не военный, обычный катер приближается.
- Если на катере окажется что-то подозрительное, взорвем.
- «Атлет», приготовь двигатель. Следуй к морскому вокзалу и Паркоммуне.
Стой у входа.
- У Дома правительства есть наши люди, я сказал, чтобы пришли.
- Все капитаны собрались, не знаем, что делать.
- Если приближаются наши корабли, пусть идут. Если это военные суда,
нужно помешать.
«Сабит Оруджев»: Всем судам нужно дать указание, чтобы собрались у
морского вокзала.
(Ведутся переговоры о перемещении судов.)
«Сабит Оруджев»: Нужно забрать два судна у завода Паркоммуны, чтобы не
мешали выходу военных.
Все суда готовы принять радиограмму
«Сабит Оруджев»: «Говсан-2», военный комендант сейчас здесь. Ты пока стой
на 9-м канале. Пусть преградят каналы между 3-й и 4-й стойками.
12-й вызывает «Восход»: Мы только что говорили с командующим. Сказал, что
суда никуда не двинутся. Мы говорим то же самое. Пару минут назад ваш
корабль № 113 прошел мимо нашего кранового судна и открыл огонь.
Предупреждаю: если среди гражданских судов окажется хоть один военный
корабль, я потоплю его первым. Сообщите командованию. Если он не хочет
этого, мы будем стоять на месте до утра.
«Восход»: Я «Восход», если в эту ночь хоть один военный корабль тронет
ваше гражданское судно, можешь плюнуть мне в глаза.
12-й: Услышал, услышал. Мы верим вам. Передайте вашим начальникам, что
если любой военный корабль приблизится к гражданским судам без освещения,
мы потопим их.
«Восход»: Я «Восход». Я военный и прошу не разговаривать со мной подобным
образом. Я вам не приказываю, и вы мне не приказывайте. Я могу только
заявить, что ни один из военных кораблей нс причинит вреда гражданским
судам на рейде.
(Затем идут переговоры между гражданскими судами о том, чтобы военные
корабли не трогались с места.)
12-й: «Восход», я 12-й. Мы ведь договорились, чтобы суда стояли без
движения. Ваши суда входят, выходят, преграждают путь, открывают огонь.
Скажите-ка, на каком основании открывают огонь по крановому судну на
якоре?
(Между «Восходом» и другими судами ведутся переговоры о факте обстрела
судна «Челекен-1» военным кораблем под номером 469. У «Восхода» просят,
чтобы до утра ни одно судно не покидало бухту. Суда Каспийского нефтяного
флота требуют, чтобы войска были выведены из Баку и чтобы радио и
телевидение возобновили работу.)
Обновленные требования экипажей стоящих на рейде судов военному
коменданту Баку:
«В ночь на 20 января 1990 года без согласия Президиума Верховного Совета
Азербайджанской ССР командование советских войск насильственным путем
ввело свои войска в Баку. При этом пролита кровь тысяч мирных людей. С
целью приостановить кровопролитие экипажи судов требуют:
1. Вывести войска из Баку до 24 часов 21.01.1990.
2. Сегодня в знак протеста одно из судов в Бакинской бухте будет сожжено.
3. Если с берега или с моря будет применена сила, все причаленные к
эстакаде суда, танкеры, нефтяные базы на берегу будут немедленно
подожжены.
4. Если суда придут в движение, мы остановим их своими трупами.
Подпись: экипажи стоящих на рейде судов
Москва, Кремль.
Председателю Президиума Верховного Совета СССР Горбачеву.
Копия - Гафаровой.
Копия - коменданту города Баку.
Копия - НФА». »
21 января ситуация не улучшилась. Утром в отдельных районах города
продолжались столкновения. Группа десантников под руководством старшего
лейтенанта Александра Ефентьева сняла с крыш микрорайона Красный Восток
двух снайперов, уничтожила пулеметное гнездо на куполе старого храма. Там
окопались шесть боевиков. Офицер и его подчиненный сержант Сергей
Самбургский легко ранены.
21 января руководство Каспийского морского пароходства сообщило в
Красноводск: «В связи с чрезвычайным положением из Баку не выходит ни
одно судно, в том числе и с беженцами. О дополнительных мерах сообщим
незамедлительно». Движение судов из Красноводска в Баку также было
остановлено.
Паром «Советская Грузия» уже вышедший в море из Красноводска с десятками
машин и народнохозяйственными грузами, в том числе и для Азербайджана,
получил радиограмму с приказом немедленно возвратиться в Красноводск. У
пирсов и на рейде, стоят суда пароходства, 4 парома (в том числе
«Советская Грузия» и «Советский Таджикистан»), сухогрузы «Вагиф», «Бакы»
и другие корабли. Обстановка на некоторых сложная. Команда парома
«Советский Таджикистан» сформированная из жителей Баку, требует отправки
судна в свой город.
В 10 часов утра 21 января используя судовую радиостанцию, сторонники
НФАз в эфир отправили сообщение: «Всем, всем, всем! Миролюбивой
общественности планеты Земля! Мирное население Баку, всего Азербайджана
утоплено в собственной крови. Свободолюбивые граждане Азербайджана по
указанию Кремля уничтожаются "доблестной армией". Просим помощи населения
планеты Земля. Суда Каспийского бассейна, находящиеся в Бакинской бухте».
Все корабли, находящиеся в Бакинской бухте, вывесили траурные флаги.
Такой же флаг был на мачте грузового корабля «Иран Башир», прибывшего из
Исламской республики Иран, капитаном которого был азербайджанец.
Истории о «зверствах» Советской Армии множились с невероятной быстротой.
Паром «Нахичевань» доводит до всех судов Каспийского нефтяного флота
новую информацию: «Наши сыны Азербайджана в Сальянских казармах перешли в
атаку и захватили склад оружия. Короче говоря, оружия и боеприпасов
много. Солдаты вооружаются. В больнице Семашко много мертвых. Всех наших
убитых братьев доставили на стадион, а также в больницу Семашко. Объявлен
трехдневный траур. Мерзавец Везиров бежал в Москву. Таковы последние
новости, находящиеся в нашем распоряжении. Если поступят еще новости, мы
сообщим».
Особенно выпячивались сообщения о тысячах погибших, которых «коварные
военные» прятали, что бы скрыть следы «преступлений». Причем эту ложь
распространяли с помощью судовых радиостанций представители НФАз. Из
радиопереговоров между капитанами судов и руководством флотилии позывной
«Восход»: ««Сабит Оруджев»: ... Поступила информация о 1500 погибших на
стадионе. Какое имеет значение, виновны они или нет?..
«Восход»: В официальном сообщении содержатся другие цифры. Вы тоже
слышали.
«Сабит Оруджев»: Официальным сообщениям мы не верим. В СССР все
официальные сообщения - ложь.»
Командовавший тогда одним кораблей Каспийской военной флотилии Александр
Сафаров вспоминал: «На следующий день по городу распространился слух о
том, что убито несколько тысяч человек, а трупы вывозят на кораблях
флотилии и топят в море.
К командующему заявилась делегация за разъяснениями.
Сам я при этом не присутствовал, но офицеры там бывшие рассказывали, что
командующий вице-адмирал Ляшенко, предложил им пойти на любой по их
выбору корабль и самим убедиться в отсутствии там трупов.
- Те корабли уже в море, - заявили ему.
- Я сейчас передам на все корабли в море приказание лечь в дрейф,- сказал
им адмирал, зная что любые попытки убедить их бесполезны, - И вместе с
вами на ракетном катере отправлюсь к ним. Но предупреждаю, если трупов
там не найдете, я буду считать вас провокаторами и прикажу утопить!
Может показаться, что подобное заявление было слишком жестким, но Ляшенко
понимал, что перед ним провокаторы, и иначе их не остановишь.
Бакинская бухта отлично просматривается из города, выйти или войти в неё
незаметно практически невозможно, азербайджанцы вели за нами непрерывное
наблюдение, и прекрасно знали, что за эти дни ни один корабль бухту не
покидал, да и фарватеры были перекрыты. Они хотели разжечь страсти на
чудовищной лжи, а он пресек эту попытку.
Делегация ретировалась, но еще долго в республиканских газетах нас
упрекали в загрязнении Каспийского моря трупами местных жителей.»
Эта ложь едва не стала причиной большой трагедии в Бакинской бухте.
7. Провокация на море.
После вывода судов флотилии на рейд, днем 20 января, был сформирован
конвой для эвакуации беженцев в Махачкалу на вспомогательных судах
флотилии. Националисты не могли этого не заметить, тем более что ими 20
января из военно-морского штаба была получена информация о том, что
мобилизуются корабли Каспийской флотилии, а 21 января был замечен караван
автомобилей направляющийся к Баилову.
Эвакуация из города семей военных моряков, обеспокоила лидеров НФАз, так
как они опасались, что это развяжет руки военным. Сторонники
националистов, на кораблях решительно заявили российским военным морякам,
что не дадут им уйти вместе с семьями, поскольку они опасаются за своих
родных, оставшихся в городе. Заявили, что по возможности будут
сопротивляться кораблям вплоть до своего уничтожения.
Из радиопереговоров между капитанами судов и руководством флотилии
позывной «Восход»: ««Сабит Оруджев» - «Восходу»: Со всего города Баку у
военных вывозятся семьи. Кто будет защищать наши семьи? В аэропорту
сухопутные, здесь вы вывозите ваши семьи. Я прошу вас, верните ваши
корабли в гавань. Корабли с семьями из гавани выходить не будут.»
21 января заместитель главкома ВМФ по тылу адмирал флота Владимир
Васильевич Сидоров, приняв делегацию капитанов гражданских судов, пытался
разрешить конфликт минным путем. В ответ на это «делегаты» заявили, что
они не допустят вывода в море кораблей флотилии, в случае попытки
экипажей последних освободить фарватеры подожгут нефтеналивные суда, и
резервуары с нефтепродуктами на берегу.
Из переговоров по рации судна «Сабит Оруджев» с командованием ККФ:
«Положение в городе таково, как мы сообщили. Наше требование состоит в
том, чтобы вы передали Президиуму и лично Горбачеву, что пока войска не
выведены из Баку, суда нашего флота будут стоять здесь, а остальные
пойдут в Бакинскую бухту.
Если военные с берега или моря применят силу, мы подожжем все суда.
Мы сожжем весь Черный город. Будут подожжены танкеры, нефтяные заводы,
азербайджанские суда на Черном море. Об этом они знают все. Таковы наши
требования, передайте, пожалуйста. Пока эти требования не выполнены,
войска не выведены, мы останемся в нынешнем положении».
Тем не менее, членов делегации предупредили, что гидрографические суда
(ГС) флотилии будут вывозить эвакуируемых женщин и детей. Капитаны не
возражали против этого. Но когда гидрографы вышли в бухту, суда
Каспнефтефлота напали на них. И это притом, что оперативный дежурный
флотилии сообщил на теплоход «Оруджев» о выходе двух ГС из бухты. Это
сообщение передали в 17 часов 21 января, и только спустя сутки получили
ответ, причел отрицательный.
В 17.40. было получено добро на выход двух гидрографов «ГС-115» и «ГС194» с пассажирами на борту, спустя десять минут они отошли от пирса. Но
их спокойный ход был кратковременным.
Из радиопереговоров между капитанами судов и руководством флотилии
позывной «Восход»: ««Сабит Оруджев»: Пусть никто не пытается ни войти, ни
выйти. Если хоть одно судно попытается выйти, мы пойдем на таран, пусть и
ценой своей жизни. Потопим их и погибнем сами. Вот и все. Прерываем связь
с вами.
«Восход»: Не нужно нагнетать обстановку, и так все зависит от единой
искры. У нас свой режим. ...Суда будут приходить по одному, мы сообщим
вам. Ни к чему поднимать шум.
«Сабит Оруджев»: Отвечаем вам от имени всех судов, стоящих в Бакинской
бухте: пусть военные корабли не двигаются с места. Это наше последнее
слово. Не стоит испытывать ни ваши, ни наши нервы.
«40-летие ВЛКСМ» - «Восходу»: Мы идем без предупреждения. Можете открыть
огонь. Больше говорить не будем. Всем судам: запустите двигатели.»
Продвижению ГС на выход из бухты, стали препятствовать суда
«Каспнефтефлота», находившиеся там: «Нефегаз-10», «Нефтегаз-18», «Актау»,
«Атлет», «Водолей-4», «Буксировщик-6», «Вихрь-12».
Более того «Нефтегаз-10» полным ходом устремился к ГС. Не помогло и то,
что даже многие их «союзники» - капитаны судов, участвующие в блокаде
фарватера, - пыталась предотвратить преступную акцию. Увидев, что
«Нефтегаз-10» намерен таранить ГС, они возмущенно кричали по радио: «Это
провокация!.. Нельзя идти на таран!..» Дежурный успел оповестить
командоров гидрографических судов, и те, увернувшись от тарана, вернулись
на базу.
Из радиопереговоров между капитанами судов и руководством флотилии
позывной «Восход»: ««Восход»: Кто поднял руку на ребенка, тот подлец!
- Наши корабли решительно заявили российским, что не дадут им уйти вместе
с семьями, поскольку они опасаются за своих родных, оставшихся в городе.
Заявили, что по возможности будут сопротивляться кораблям вплоть до
своего уничтожения.
«Восход»: Кому разрешено и кому позволено топить судно с детьми?
- Никто не топит ваше судно. Ваши суда наоборот открывают огонь по нашим.
Возвратите свои судна и не создавайте провокацию.»
Чтобы понять насколько опасно для гидрографических судов было бы
преднамеренное столкновение - таран, достаточно сравнить основные данные
судов. «ГС-115» (пр. 870) имел водоизмещение 590/680 тонн, длину - ширину
- осадку 53,45х9,4х2,62 метров, «ГС-194» (пр. 871) был чуть больше
610/713 тонн, 54,3х9,5х2,6 метров. Шедшее на таран универсальный морской
буксир «Нефтегаз-10» (пр. В-92) был крупнее гидрографов в несколько раз,
водоизмещение 2608/4004 тонн, размеры 81,16х16,3х4,9 метров. Несложно
представить к чему мог привести таран судна типа «Нефтегаз».
После происшествия с гидрографическими судами руководство флотилии
связалось с лидерами Народного фронта, и вновь попыталось им объяснить,
что судами эвакуируются беженцы. В итоге как показалось морякам, им
удалось убедить представителей НФА в неправомочности их требований. Они
пообещали, что будут неукоснительно выполнять все правила чрезвычайного
положения в Бакинской бухте. Беседа закончилась в 16.00, а через час три
гидрографических судна «ГС-115», «ГС-202» (пр.871) и «ГС-194», на которых
находилось около 600 беженцев, отошли от причала в Восточной гавани
Бакинской бухты и начали движение на юг к выходу из Бакинской бухты, для
следования в порт Махачкалу. В 18 часов с теплохода «Сабит Оруджев» по
радио было передано в адрес командования флотилии сообщение о том, что
все договоренности, которые были достигнуты, аннулируются. Затем
последовало требование - немедленно остановить суда с беженцами, чтобы
представители НФА высадили своих людей и произвели досмотр. Но уже
стемнело. В таких условиях давать разрешение на подход судов было крайне
опасно. По радио моряки обратились к руководству НФА на теплоход «Сабит
Оруджев» и предостерегли о недопустимости каких-либо действий против
беженцев и семей военнослужащих. Командование предполагало, что боевики
могут попытаться захватить их в качестве заложников. Как подтвердили
последующие события, опасения были небезосновательны. В этих условиях
командующий дал команду дежурному артиллерийскому катеру следовать полным
ходом на прикрытие и охрану трех наших судов. По другим данным суда
сопровождали 2 артиллерийских катера.
Но распалившихся экстремистов уже трудно было остановить. С «Оруджева»
поступила команда: «Назначенным судам выйти на таран!». По радио моряки
вновь попытались убедить капитанов судов НФА в неправомочности их
действии, предупредили об уголовной ответственности, которую понесут как
руководители, так и исполнители этой беспрецедентной акции. Тем не менее,
несмотря на все увещевания, четыре судна Каспнефтефлота сблизились с
гидрографическими судами и попытались их таранить.
Одно судно «Нефтегаз» двигалось по направлению к «ГС-115». В ходе двух
первых попыток «ГС-115» удалось уклониться, в этом была заслуга командира
корабля капитан-лейтенанта В.Бурхана, радиооператора А.Выхриста,
моториста М.Мамедова, электромеханика В.Белковского и других. Старший на
переходе капитан 3-го ранга Петров находившийся на борту «ГС-115» дал
команду произвести предупредительные выстрелы из имеющихся на борту двух
автоматов АК-74. Далее была дана команда экипажу «ГС-115» открыть огонь
на поражение судна «Нефтегаз». Не реагируя на это «Нефтегаз» шел на
сближение с целью таранить военное судно и несмотря на маневры «ГС-115»
ему удалось задеть корабль, в результате чего на судне была повреждена
кормовая стойка флагштока. Только мастерство командира ГС спасло 167
человеческих жизней, хотя судно получило незначительные повреждения.
Поскольку и на второе гидрографическое судно также пошло тараном судно
Каспнефтефлота, был дан приказ на открытие огня и артиллерийскому катеру.
И вот когда «заговорили» автоматические пушки, произведя
предупредительные выстрелы, суда Каспнефтефлота отступили. Но даже и
тогда огонь велся по носовой части судна, а не по рубке.
Командовавший тогда одним кораблей Каспийской военной флотилии Александр
Сафаров так это описал: «Первая же группа гидрографических судов с
беженцами на борту подверглась нападению в районе острова Жилой. Два
мощных трубоукладчика типа "Нефтегаз" пытались таранить слабые и
безоружные гидрографы, битком забитые женщинами и детьми.
В охранение гидрографам был придан артиллерийский катер (у пограничников
он именуется ПСКР - пограничный сторожевой корабль, а у нас это всего
лишь катер с двумя 30 мм зенитными установками АК-230), и на каждом
гидрографе было по два офицера с автоматами. Мы слушали переговоры
кораблей с командованием на УКВ.
- Топи этих русских собак! - орал капитан "Нефтегаза".
- У меня на борту 250 женщин и детей! - сообщал им старший с гидрографа.
- А мне по х*ю! Топи!
- Меня пытаются таранить! - передавал старший командиру бригады ОВР
капитану 2 ранга Виннику - Осталось всего два кабельтова.
- Аз минуту (ждите) - отвечал Винник.
- Осталось всего сто метров. Я расстрелял все патроны. Дайте разрешение
катеру на применение оружия!
- Аз минуту.
- У меня больше нет минуты, Командиру катера открыть огонь по
трубоукладчикам! - взял на себя ответственность старший перехода.
Катер открыл огонь, разбил ходовую рубку одному, срубил мачту и прошил
очередью борт второму. Первый потерял управление и врезался в основание
буровой, второй застопорил ход и стал тушить возникший на судне пожар.
За организацию отражения нападения на гидрографические суда флотилии в
море, так и не принявший решения о применении артиллерии капитан 2 ранга
Винник был награжден боевым орденом и ему досрочно было присвоено звание
капитана 1 ранга. Всё как всегда!»
А вот слова другого свидетеля случившегося, командира дивизиона
гидрографических судов Каспийской флотилии, капитана 3-го ранга Владимира
Петрова: «Трем нашим судам была поставлена задача - вывезти членов семей
офицеров и служащих в порт Махачкала. В 17.40 три судна отошли от причала
и двинулись на выход из Бакинской бухты. Планировался мирный поход. Но
обернулось далеко не так. При выходе из бухты наши суда были атакованы,
нас пытались потопить. Гидрографические суда Каспийской флотилии - самые
мирные суда. Но вот этот акт вандализма, провокация со стороны
экстремистов вынудила наше судно, наш личный состав, защищая членов семей
офицеров и мичманов, применить оружие в ответ на автоматную очередь и
атаки».
По некоторым данным гидрографические суда сопровождали артиллерийские
катера проекта 205П, которые при водоизмещении 211/245 тонн, были
вооружены 2 спаренными 30 мм автоматическими пушками АК-230, корабли
этого проекта были как в составе ККФ так и на вооружении морских
пограничников - 17 Отдельной бригады пограничных сторожевых кораблей, так
же базировавшихся в Баку.
Конкретно пока неясно, что это были за катера. Но капитан 3 ранга
Красников Б.Г., который командовал «ПСКР-610» (бортовой 023) 17 ОБрПСКР,
был награжден орденом Красной Звезды. Свой подвиг офицер совершил в ходе
операции, по прорыву блокированной боевиками Бакинской бухты, при
эвакуации десятков пассажиров на борту пограничного сторожевого корабля.
В те трагические дни отличилась значительная часть военнослужащих
бригады, в их числе командиры кораблей, офицеры Богатов В.И., Кирьянов
А.Ф., Редин В.И., Минин А.Ю. офицеры штаба бригады Вериш В.Н., Папулов
В.Д., мичманы Третьяк А.В., Агаподченко В.В., Реунов Г.Н., Титченко Л.А.
и многие другие.
Новоявленные «пираты», а у националистов «особо отличились» капитаны
Керем Мамедов, Агалар Ибрагимов, Гюлага Меджидов, Ровшан Дамиров, Юлиан
Радченко, Анатолий Семидядько, не ожидали, что им все же дадут отпор, за
их провокационные действия. В своих воспоминаниях они представляют себя,
беззащитными «рыбаками», на которых напали «советские агрессоры». Ровшан
Дамиров, капитан судна «Нефтегаз-64» вспоминал: «21 января в 20 часов 30
минут военные без всякого предупреждения открыли огонь с правого борта и
по каютам, в которых жил экипаж. Штурвал оказался выведен из строя,
судно потеряло равновесие, нам пришлось остановиться. Мы попытались
иступить в диалог с военными, но безуспешно. Скажу также, что
обстрелявшие нас корабли сопровождали два военных катера.» Рассказывает
капитан теплохода «Водолей-4» Мурад Бадал оглу Алиев (один из лидеров
совета капитанов): «21 января около 20 часов командование ККФ попросило
его дать возможность двум кораблям с женщинами и детьми после проверки
выйти в море. Такую возможность дали, но когда к военным кораблям
приблизились суда «Нефтегаз-64» и «Баба-заде», последние подверглись
обстрелу, и кораблям удалось без проверки выйти в море.»
Получив отпор, националисты через радиоэфир запричитали: «Всем, всем,
всем! Миролюбивой общественности планеты Земля! 22 января 1990 года
военный комендант г. Баку приказал военным кораблям применить оружие
против гражданских судов. Вывозят тела убитых азербайджанских граждан,
чтобы скрыть свои злодеяния от народа Азербайджана, мировой
общественности. Корабельной артиллерией обстреляны теплоход "Актаун",
суда "Нефтегаз-10", "Нефтегаз-18", "Нефтегаз-64", "40 лет ВЛКСМ",
"Нефтегаз-3". Гражданские суда Каспийского пароходства. Бакинская
бухта...» При этом убитых и раненых на борту судов не было, что наглядно
подтверждает что огонь велся поверх голов, для устрашения, а не для
поражения.
Руководство армии и флота также не оставило случившиеся без внимания. Из
публикации «Пиратские выходки» от 23 января в газете «Красная звезда»:
«21 января три гидрографических судна, на которых находилось около 200
женщин и детей, в сопровождении артиллерийских катеров начали движение в
море. Несмотря на предупреждение командования флотилии, четыре судна
«Каспнефтефлота» но главе с теплоходом «Баба заде» начали опасное
маневрирование с намерением таранить или взять на абордаж
гидрографические суда. Катер сопровождения вынужден был произвести
несколько предупредительных выстрелов. Только после этой меры удалось
вывести гидрографические суда в море.
Как сообщил представитель главнокомандующего ВМФ на флотилии адмирал В.
Сидоров, экстремистские действия «Каспнефтефлота» спровоцированы ложным
утверждением лидеров НФА о том, что якобы на кораблях Каспийской флотилии
вывозятся тела погибших бакинцев.
В ночь с 21 на 22 января с разрешения командования флотилии группе
представителей НФА была предоставлена возможность по их выбору осмотреть
любые корабли. Также им было предложено побеседовать с военнослужащими
азербайджанской национальности. От последнего предложения они
отказались.»
После этого столкновения истерия среди азербайджанских моряков
продолжалась. Из радиопереговоров между капитанами судов и руководством
флотилии позывной «Восход»:
««Сабит Оруджев» - «Восходу»: Отведите военные суда в военный порт, тогда
мы вернемся в исходное положение. Второе наше основное требование - на
теплоходах «Бабазаде» и «Сабит Оруджев» нет оружия, и вы прекрасно об
этом знаете. Пусть только что вышедшие в море гидрографические суда
подойдут к нам. Наш народ хочет знать, что вы везете - свои семьи или
тела убитых вами людей. Ведь на паром поступила команда грузить трупы.»
Слухи о том, что до полутора тысяч трупов якобы были спрятаны на пароме
«Казахстан», распространялись представителями НФАз через постпредство
Азербайджанской ССР в Москве, эти сообщения являлись циничной ложью.
Военные моряки не доверяя националистам. Разрешить ситуацию взялся
начальник Особого отдела Каспийской флотилии капитан 1 ранга Угрюмов
Герман Алексеевич. И это при том, что в 21.07 21 января было перехвачено
радиосообщение судна «Баба-заде», в котором извещалось, что капитану
этого судна поставлена задача «взять заложников», т. е. захватить два ГС
и артиллерийский катер. Как это было вспоминает сослуживец Угрюмова и
участник той операции, сотрудник Особого отдела ККФ капитан 2 ранга
Вячеслав Авт-ов: «Однажды ночью позволил мне немного отдохнуть, но только
я приклонил голову к подушке - звонок:
- Срочно ко мне!
Являюсь. Он говорит, что неожиданно осложнилась обстановка: боевики
захватили часть судов и блокировали выход из бухты. Настроены истерично и
крайне агрессивно. Якобы они владеют информацией, что на кораблях мы
вывозим не беженцев, а секретные архивы и оружие. Требуют проверки.
- Я договорился встретиться прямо в море с их представителями, но некому
вести катер. Решай: ты как? Но учти одно: ситуация крайне серьёзная,
можем и не вернуться.
- Герман Алексеевич, уже решил: я с вами.
- Тогда слушай меня, хохол. Сегодняшняя поездка и судьба наша будет
зависеть от того, насколько нам с тобой повезёт. Оружие нам брать нельзя.
Но если попытаются нас взять живьём, то зачем нам мучиться? Всё равно
поглумятся, а потом скормят рыбам. Лучше взорвём и себя, и их до кучи. Я
вот что придумал…
И мы смастерили себе по приспособлению - такому, знаешь, “мечта
камикадзе”… “Эфку” примотали скотчем к поясному ремню на спине, отогнули
усики у чеки, к кольцу привязали веревочку, ее пропустили через рукав, и
конец веревочки закрепили на широкой резинке, которую надели на большой
палец. С виду резинка похожа на пластырь, подозрений вызвать не должна.
Попытаются нас взять - “дёрни за верёвочку - дверь и откроется”… прямо на
тот свет.
Приехали на берег, вышли. Море неспокойное…
Я завёл катер, поехали. Погода преотвратная: холодный ветер, дождь. Нас
уже ждали. Встали на рейд - вижу, что фарватер в бухту нам перекрыли.
Всё, мы в ловушке. К нам на борт запрыгнули четыре автоматчика, направили
стволы (предохранители сняты): “Сидеть и не шевелиться!”
- А разговаривать-то можно? Все-таки как-никак на переговоры приехали.
Бородачи совсем молодые, морды фанатичные, в глазах, кроме свирепости,
ничего не читается. По всему видно, что их хорошо проинструктировали, и
как только будет отмашка - не задумываясь, резанут из всех четырёх
стволов.
- Ну, коль разговаривать можно, то, пока вашего начальства нет, я вам
анекдот расскажу - как раз к случаю, про наши с вами суровые будни. - И
давай им травить анекдоты.
Я был в таком напряжении, что уж не припомню, о чём они были, но ситуацию
он разрядил. “Переговорщики” появились, когда мы окончательно замёрзли. В
результате выборочно осмотрели несколько кораблей, обшарили трюмы, все
корабельные закоулки - оружия нет, есть только трясущиеся от страха
старики, женщины и дети. Помнится, одна родила прямо в море… Закончились
переговоры миром - нас отпустили, убрав судно с фарватера: “Ступайте
домой!”
Четыре часа мы просидели с ним под прицелом, у меня рука уже занемела от
напряжения - та, к которой верёвочка была привязана. Вернулись в порт,
вышли из катера, пересели в “Волгу”. Доехали до его дома, вылезли из
машины. Уже светать начинает.
- Ладно, - говорю, - Герман Алексеевич, я пошел. - А жили мы с ним ровно
в 230 метрах друг от друга, я шагами промерял.
- Нет, машина тебя довезет! - голосом непривычным. Смотрю - у него по
щекам слёзы текут.
- Что с вами, Герман Алексеевич?!
Он прижал меня к себе, постояли так немного.
- Ничего, ничего, порядок. Я тебя сохранил, значит - порядок…
У меня самого до сих пор слёзы на глазах наворачиваются, когда вспоминаю
этот эпизод!.. О себе не думал. Хотя я тогда еще был холостым, а у него
жена и двое парнишек.»
8. Переговоры, уговоры.
Поздно вечером 21 января по городу пронесся слух: экстремисты якобы
объявили, что, если армия не уберется из Баку, утром 22-го начнут
вырезать русскоязычное население. Это привело к тому, что началась
эвакуация русскоязычного населения, в первую очередь семей
военнослужащих.
21-22 января в городе в перестрелках погибли три человека, из них двое военнослужащие - рядовые запаса Борис Борисов и Игорь Редько, когда их
колонна шла на аэродром для отправки домой. Резервисты призванные для
пополнения некоторых частей Закавказского военного округа в связи с
крайне напряженной обстановкой в ряде районов Азербайджана и Армении к
этому моменту возвращались домой по приказу министерства обороны. Всего
за эти несколько дней в зоне конфликта погибли семеро резервистов, из них
пятеро от рук сепаратистов, двое в несчастных случаях. Погибли – старший
сержант Владимир Гамарцев, рядовые Владимир Макаров, Григорий Изосин – из
города Шахты, младший сержант Александр Русанов из Бело Калитны, старший
сержант Олег Соболев, рядовой Игорь Редько – из Новошахтинска, рядовой
Павел Борисов – из Новочеркасска. Почти у всех были жены, дети.
Как говорил заместитель главнокомандующего ВМФ адмирал В.В.Сидоров только
нежелание флотского командования обострять ситуацию и усложнять
обстановку позволило националистам на время «блокировать» бухту. Как
подчеркнул адмирал, даже человеку имеющий отдаленное отношение к ВоенноМорскому Флоту, должно быть ясно: и один артиллерийский катер без труда
смог бы ее прорвать, если бы в этом возникла необходимость.
Утром 22 января к населению обратился Председатель Совета Министров
Азербайджанской ССР, член политического руководства республики А. Н.
Муталибов. На нашу землю, сказал он, пришло большое горе. Гибнут люди.
Вместе со всем азербайджанским народом я скорблю об их гибели, склоняю
голову перед их отцами, матерями, братьями и сестрами. Вполне искренне
заявляю о том, что мы принимали все возможные меры для предотвращения
введения чрезвычайного положения в столице республики. Осуществляются
практические меры по восстановлению суверенитета республики, усилению
борьбы с экстремистами, отметил далее он. Ряд организаторов
националистических и экстремистских групп задержаны и привлекаются к
уголовной ответственности.
В этот день в Баку состоялись похороны погибших 19 - 20 января. На
площади перед Домом правительства происходит огромный траурный митинг.
Многотысячная траурная процессия направляется в парк им Кирова, где
хоронят погибших. В соответствии с предварительной договоренностью войска
не препятствуют шествию. Прекращает работу аэропорт, вокзал,
междугородная телефонная связь. Все дни траура каждый час звучат сирены.
22 января призывы руководства флотилии не нагнетать обстановку, к разуму
наталкивались на нежелание слушать оппонента и истеричные заявления о
тысячах трупов вывозимых на кораблях флотилии. Из радиопереговоров между
капитанами судов и руководством флотилии позывной «Восход»:
««Сабит Оруджев»: Внимание судам Каспнефтефлота!!! Среди судов находится
в затемненном виде военный транспорт, будьте внимательны освещается.
- Десантный корабль, десантный корабль, вот ракетой освещен…
…«Восход» обращается к судам Каспийского нефтяного флота: Капитаны и
матросы азербайджанских судов, напишите нашу историю, приходящуюся на
Советский Союз, и тогда поймете, что офицеры и личный состав вооруженных
сил в действительности защищали не свои семьи, а весь народ! Сейчас армия
и флот защищают азербайджанский народ.
«Восход», ответь «Сабиту Оруджеву»: Простите, я прерываю вас. Вот сейчас
наше многоуважаемое командование нагружает на паромы тела убитых, хочет
увезти их в море. Что вы скажете на это? Пожалуйста, ответьте
азербайджанскому народу. Флот состоит не только из азербайджанцев, здесь
есть любые национальности, кроме армян.
«Сабит Оруджев»: К сведению судов Каспийского нефтяного флота! Мировой
общественности заявлено, причем ложно, что наши суда якобы собрали трупы
погибших с военных кораблей и погрузили их на «Сабита Оруджсва» и якобы
«Сабит Оруджев» не отдаст их на погребение. Если это верно, просим вас
создать в эфире хаос на минуту. Если это неправда, если на «Сабите
Оруджевс» трупов нет, если вчера они не ушли, создайте в эфире тишину.
Русские оккупанты увезли трупы в сторону Махачкалы и бросили их в море.
Мы не смогли остановить их. Они обстреливали нас. Значит, везли трупы.»
23 января в Баку продолжаются обстрелы террористами военных городков, в
частности, так называемых Сальянских казарм. В попытках опорочить
военнослужащих представители «Народного фронта Азербайджана» порой не
гнушаются самой коварной лжи. Именно террористы из этого Фронта
обстреливают Сальянские казармы, но одновременно «неформалы»
распространяют слухи, рассылают по стране телеграммы о том, что здесь
якобы имели место вооруженные стычки между военнослужащими разных
национальностей и есть жертвы таких стычек.
Из радиопереговоров между капитанами судов и руководством флотилии
позывные «Восход», пограничниками позывные «Баку-5»: ««Баку-5»: «Сабит
Оруджев», прекратите все переговоры, или я захвачу ваши суда. Для этого у
меня есть все возможности. Говорите только со мной или с «Восходом». И
только на русском языке. Выключите сигналы, а то подойду и...
«Сабит Оруджев»: Весь Азербайджан не перестреляете.
«Баку-5»: Я говорю, без разрешения никаких действий не предпринимайте.
«Сабит Оруджев»: Иди ты, мы не признаем никакой верховной власти.
«Баку-5»: Мною осуществлен перехват, что какое-то судно хочет удрать в
Иран с секретными документами.
«Восход»: Разговор идет о судне «Баку», которое собирается в Иран.»
Днем 23 января к Председателю Верховного Совета АзССР Э. М Кафаровой
пришла делегация капитанов «мятежного» «Каспнефтегазфлота». Капитаны
взвинчены, голоса срываются. Обстановка напряженная. Срок исполнения
ультиматума еле-еле удалось оттянуть. Условия же остались прежние.
Капитаны заявили: мы, сгорим вместе с флотом, если не примут наши
условия. На их заявления Кафарова ответила: «Послушайте, давайте же в
конце концов немного успокоимся. Нам надо взять обстановку в городе под
контроль. Я очень прошу вас, не торопитесь, не торопитесь. Вы ведь
знаете, в городе паника. Собирается эвакуироваться часть русскоязычного
населения. Мы должны, мы просто обязаны создать условия, чтобы никто не
эвакуировался, чтобы все, живущие в Баку, чувствовали себя в
безопасности. Не делайте сейчас опрометчивых поступков. Ваши требования
мы еще раз будем рассматривать, мы будем стараться их выполнять.» Помимо
Кафаровой капитаны по радиосвязи переговорили с комендантом Дубиняком,
которому были предъявлены требования восстановить работу азербайджанского
телевидения и вывести войска из Баку. Требования были выслушаны.
Вечером 23 января военным комендантом города был подписан приказ о
роспуске «так называемого комитета национальной обороны народного фронта
и его формирований». Приказом коменданта с 20.00 23 января запрещались
забастовки, шествия, митинги и собрания.
По мере наведения порядка в Баку вошедшими в город воинскими частями,
позиция военных в отношении блокировавших бухту моряков менялась. И если
23 января их уговаривали, то уже 24 января начали действовать.
9. Операция по снятию блокады Бакинской бухты.
Организованное выступление незаконных вооруженных формирований было
повсеместно подавлено еще 20 января. Но отдельные очаги напряженности,
несмотря на введенный комендантский час, расставленные почти на каждом
перекрестке блокпосты и постоянно патрулировавшие улицы бронемашины все
же сохранялись. 24 января центр наибольшей напряженности сместился к
Бакинскому морскому вокзалу. Как рассказывал офицер штаба ВДВ полковник
П. Поповских: «Территория порта давно уже привлекала наше внимание. Здесь
нередко видели экстремистов с оружием, а с теплохода «Сабит Оруджев», как
выяснилось, осуществлялось руководство блокадой.» Здесь же находилась
вооруженная группа боевиков НФАз численностью 100 - 140 человек.
С 0 часов 24 января в Бакинской бухте было введено чрезвычайное
положение, и корабли, находившиеся там, должны были уйти. Но шел
проливной дождь с ветром и, как сказал заместитель начальника
«Каспморнефтегазфлота» по эксплуатации Гулу Гулиев, в связи с погодой
выполнение требования уйти из бухты перенесли на 25 января. Тем не менее,
суда начали выходить, у причала остались «Нефтегаз-30», теплоход «Сабит
Оруджев» и плавбаза. На рейде «Водолей-4» еще одно судно.
Для того чтобы разоружить и захватить штабное судно НФАз, потребовались
усилия десантников.
Операция была поручена подразделению Костромского полка ВДВ под
командованием подполковника Евгения Савилова. Их задачей было овладеть
теплоходом «Сабит Оруджев» и также стоявшим у пирса паромом. К 7 часам
утра задача была выполнена. Задержаны были 20 боевиков. Кстати, у
механика с «Оруджева» обнаружена анаша. Как рассказывал лейтенант ВДВ
Дмитрий Саксеев, корреспонденту «Комсомольской правды» оружия на судне не
было, как выяснили позже, его увезли за два дня до этого. Но на кораблях
было обнаружено огромное количество сберегательных книжек на
предъявителя.
После захвата судов стоящих у причала морского порта, суда разного
класса, блокировавшие бухту, стали совершать угрожающие маневры, которые
могли, по оценкам подполковника Евгения Савилова, завершиться высадкой на
берег вооруженного десанта. С четырех судов (в том числе «Водолей-4»),
перемещающихся в пределах акватории порта, обстреливали десантников из
автоматического оружия.
О том, какой интенсивности велся огонь по десантникам на «Оруджеве» с
судов, рассказывал лейтенант ВДВ Дмитрий Саксеев: «Ребята из разведроты
рассказывали потом, что те, кто в рубке был, голов не поднимали - так
крепко их поливали. В этом бою - а это был настоящий скоротечный бой погиб 19 летний сержант из разведроты и двоих ребят ранило.» Несколько
предупредительных выстрелов из орудия боевой машины десанта остудили
нападавших. Командир группы отдал приказ открыть огонь по «Водолею-4» из
пушки боевой машины пехоты. Произведено три выстрела и очередь из
пулемета. Судно снялось с якоря и встало на рейде. Через некоторое время
оно запросило помощь в связи с пожаром на борту. Моряки-каспийцы на одном
из кораблей подошли к судну, высадились на него, арестовали экипаж,
устранили возгорание. В результате досмотра оружия не обнаружено. В ходе
операции отличились офицеры В.Милованцев, Г.Бурин, матросы А. Шевченко,
М. Шевченко и другие.
Опять надо подчеркнуть, огонь десантники открыли только в ответ на их
обстрел со стороны сепаратистов. Как рассказывал офицер штаба ВДВ
полковник П. Поповских: «Десантникам было строго-настрого приказано огонь
открывать только в ответ на огонь. И ни разу, даже в очевидно угрожающей
ситуации, никто не нарушил приказ. Когда с подошедшего судна «Нефтегаз30», на котором тоже находились террористы, был открыт пулеметный и
автоматный огонь и двое воинов получили тяжелые ранения, был произведен
предупредительный выстрел из орудия боевой машины десанта. Однако
экстремист, огня не прекратили и тогда БМД произвела несколько выстрелов
по корпусу судна. Применение орудия человеческих жертв не повлекло.»
Нападение боевиков, в некоторой степени было спровоцировано их
руководством, ибо перед захватом с борта «Сабита Оруджева» передали:
«Всем сообщите, что «Сабит Оруджев» захвачен, на борту много трупов.»
Даже в этом последнем сообщении боевики лгали. При освобождении судна
«Оруджев», где сосредоточивались активисты НФАз, они потерь не имели, в
то время как от их автоматно-пулеметного огня (его вели с судов «Водолей4», «Нефтегаз-30», «Сухона») пострадали воины-десантники. Во время
операции трое солдат были ранены, один из них рядовой Вадим Блясов
получил смертельное ранение в голову и через месяц скончался в госпитале.
24 января, когда с одного из кораблей по десантникам открыли огонь с
целью прикрыть руководство экстремистов, рядовой Блясов, умело действуя,
отвлек на себя огонь, прикрыл товарищей, спас им жизнь и дал захватить
противника. Рядовой Вадим Иванович Блясов за мужество и
самоотверженность, проявленные в бою, был награжден орденом Красной
Звезды - посмертно.
Генерал Александр Иванович Лебедь тогда командовавший Тульской воздушнодесантной дивизией вспоминал: «В этой обстановке я получил задачу
захватить морской вокзал города Баку, откуда (как было установлено)
группой активистов народного фронта численностью до 150 человек
осуществлялась координация действий по сопротивлению войскам. В короткие
сроки штаб дивизии спланировал операцию, задачу по захвату морвокзала я
поставил командиру Костромского полка полковнику Е. Ю. Савилову. Согласно
задаче, в 4 часа 30 минут утра 24 января полк по сходящимся направлениям
выдвигался на исходные рубежи и до 5 часов 30 минут (по возможности
бескровно) овладевал морвокзалом. Огонь было приказано открывать только
ответный, но если дело дойдет до открытия огня, сбивать охоту стрелять на
всю оставшуюся жизнь. Все было готово. Передовые подразделения начали
движение, но здесь вмешался находящийся в Баку командующий генералполковник Ачалов. Что уж у него там произошло, не знаю до сих пор, но он
лично заполошным голосом ревел в трубку: «Немедленно остановить и
прекратить!» Остановили и прекратили. Войско, слава Богу, управляемое.
Напряженные, настроенные на действие люди расслабились. В шесть часов
утра новая команда, сопровождаемая «удивленной» фразой: «Вы что,
остановили полк? - спросил все тот же Ачалов. - Да вперед, черт вас
побери!»
Вперед так вперед, особенно если черт нас побери. К 7 часам утра полк без
потерь с обеих сторон овладел морвокзалом. Захватил первоклассный
(построенный на верфях Финляндии) пароход «Сабит Оруджев», где
непосредственно располагался штаб народнофронтовцев. Задача была
выполнена, но, как всегда в таких случаях, образовался ряд обстоятельств,
повлекших за собой последствия разной категории сложности.
Во-первых, в 7.05 с моря подошло судно «Нефтегазфлота», развернулось
бортом метрах в 250 от берега, и человек 15-17 автоматчиков открыли по
полку огонь. В первые секунды были тяжело ранены сержант и рядовой.
Сержанту пуля попала в спину, в район поясницы, правее позвоночника, и
проникла в брюшную полость. Сержанту в госпитале отмотали метра полтора
кишок, но он остался жить. Рядовой получил через каску слепое ранение
головы. Слепое - это когда входное отверстие есть, а выходного нет.
Слепым-то оно стало, наверное, потому, что через каску. Через месяц
солдат, не приходя в сознание, скончался в госпитале. Рота, находящаяся
на пирсе, ответила огнем. Командир полка принял мгновенное решение:
четыре БМД-1 выползли на причал, каждая машина всадила в судно по две
кумулятивные гранаты, судно загорелось. Уцелевшие боевики прыгнули в
благоразумно привязанную за кормой моторку. Им дали уйти.
Потом, когда все кончилось, шутили - можем мы воевать с Военно-Морским
флотом, можем главное - заманить его на дальность прямого выстрела из
пушки.
Во-вторых, в числе прочих объектов морвокзала был захвачен и ресторан, а
в ресторане - завтрак человек на двести. И не просто завтрак, а шашлыки,
балыки, икра красная и черная. А здесь солдаты, которые уже неделю на
сухпайках. Возбужденные боем, молодые, здоровые, нормально в таком
возрасте голодные. Небезосновательно рассматривая сей завтрак как военный
трофей, подмели его вчистую, оставив только салфетки.
В-третьих, из-за необъяснимой задержки вместо планируемых 150 - 200
человек захватили только чуть больше 20. Именно из-за задержки, потому
что основная масса народнофронтовцев разбежалась в период с 5 до 6 часов.
Кто-то «сдал» операцию, не думаю, что в этой сдаче был замешан
командующий, скорее всего он оказался пешкой в чьей-то игре, но
необходимо заметить, что надо быть очень большим человеком, чтобы
остановить командующего воздушно-десантными войсками.
В-четвертых, пожилые, степенные, хозяйственные, многомудрые командиры
хозяйственных взводов и батальонов не преминули воспользоваться
сложившейся ситуацией, чтобы, как они выразились, «на халяву» пополнить
оскудевшие запасы. Один прихватил из закромов ресторана два ящика
чешского пива, второй - ящик растворимого кофе в банках. Пиво и кофе
практически тут же вернули. «Запасливые и предусмотрительные» поимели
многие неприятности, но история на этом не кончилась.
В-пятых, наученные горьким опытом офицеры-политработники опросили
администрацию морвокзала в целом и ресторана в частности об имеющихся
претензиях. Администрация морвокзала рассыпалась в благодарностях за то,
что практически зданиям и сооружениям не было нанесено никакого ущерба, в
окна и люстры никто не стрелял. В общем, вывод один: большое, большое вам
спасибо! Администрация ресторана предъявила претензии за съеденный
завтрак. Им логично предложили считать, что господа народнофронтовцы
сначала съели завтрак, а потом разбежались. И сделали предположение, что
коль скоро завтрак был накрыт, то за него кто-то уже заплатил.
Администрация с этими рассуждениями согласилась, и конфликт был исчерпан.
Больше всех в выражениях благодарности, признательности и восхищения
рассыпалась бухгалтер ресторана Галина Николаевна Мамедова. Но о цене
этих цветастых словес поговорим ниже. Полк, на мой взгляд, решил главную
серьезную задачу: благодаря его действиям перестал существовать командный
пункт, координирующий центр, мозг сопротивления - называйте как хотите,
но непосредственно за этим напряжение стало стремительно спадать, жизнь
начала входить в нормальную колею.»
После того как штаб боевиков был захвачен, днем началась зачистка на
остальных судах. В 14.30 в бухте началась операция по деблокаде бухты с
привлечением десантников, танков, вертолетов и кораблей флотилии. В 15
часов по радио был зачитан приказ командующего Краснознаменной Каспийской
Флотилии вице-адмирала Ляшенко: «Немедленно освободите бухту, в противном
случае суда будут затоплены».
Из радиопереговоров между капитанами судов и руководством флотилии
позывные «Баку-5» и «Восход»: ««Восход»: Всем судам Каспийского нефтяного
флота, без моего разрешения не двигаться с места. В случае неповиновения
к руководителю рейда будут приняты следующие меры:
- первая мера - предупреждение по радио;
- вторая мера - предупреждение капитану о привлечении к уголовной
ответственности;
- третья мера - захват судна и арест капитана;
- четвертая - предупреж... (неразборчиво)',
- пятая мера - открытие предупредительного огня поверх верхних сооружений
судна...
Заявление «Восхода» прерывают радисты с других гражданских судов:
- Если снаряд задел верхние сооружения, о каком предупреждении идет речь?
- Почему вы арестовали «Сабита Оруджева»?
«Восход»: За ношение оружия, за нахождение на палубе вооруженных лиц и за
уклонение от выполнения приказа военного коменданта Баку о возвращении
оружия.
- Никакого оружия не было. Все стоящие на рейде...
- Сфотографировано то, как «Водолей» открыл огонь по берегу
- Не сейте провокацию, никакого оружия не было!
- ...Все суда договорились, что они против вхождения войск в Баку.
«Восход»: Я знаю, кто не хотел ввода войск. Кучка людей не хотела этого.
Они хотели устроить здесь переворот. Они убивали русских, наших жен и
детей, не присоединившихся к ним азербайджанцев, заставляли их, угрожая
пистолетами, выбросить и сжигать партбилеты. Вот такие и не хотели ввода
войск. Видимо, никто не передал вам это.
- Вот я сам русский, но ничего подобного не слышал.
- «Восход», это называется законность, когда войска вводятся без согласия
республики?
- И когда мирные люди обстреливаются?..
«Восход»: Я «Восход», кто работает?
- Работает «Атлет-9»: Ладно, как объяснить то, что ваш штаб плавает между
нашими судами и пугает нас?
«Восход»: Он нас защищает.
«Атлет-9»: От кого защищает? От нас же? А то я не понял, от кого. Они
воздействуют на нашу технику, они маневрируют на высокой скорости.
- Сообщите, что судно горит. Пусть помогут спасению судна. Нам не
разрешают двигаться в бухте, и поэтому я не могу вам помочь. Вызовите их
и скажите, что начался пожар.»
Военные действовали разнообразно и жестко, но больше давя на психику,
деморализуя противника, чем уничтожая. Командовавший тогда одним кораблей
Каспийской военной флотилии Александр Сафаров так описал происходившее:
«Морпехи и десантники приступили к обезвреживанию блокирующих фарватеры
судов.
Делалось это так: на борт поднималась группа десантников или морпехов во
главе с офицером и капитану приказывали открыть для досмотра все
помещения. Если он артачился, то тут же получал в морду, и приказание
исполнял.
Потом об этом на Азербайджанфильме художественный фильм "Анекдот" сняли,
только в нем вместо военных пионеры действовали. А тогда центральное
телевидение показывало как на этих судах находили горы оружия, сберкнижки
на предъявителя по пять тысяч каждая, на миллионы рублей для оплаты
бандитов, и людей с бандитскими рожами.
Арестованных как дрова укладывали в кузова грузовиков и отвозили для
разбирательства в МВД. Занималась ими большая группа офицеров КГБ и МВД
СССР. Но как только они уехали, все бандиты оказались на свободе.»
Ряд судов пытался улизнуть из бухты, чтобы не отвечать за содеянное, но
их принуждали остановиться. Так, например, было с судном «Атлет-24». 24
января примерно в 17 часов судно «Атлет-24» под градом пуль, подняв
якорь, направляется к Зыхскому мысу, где его останавливают военные
корабли. 25 января в 13 часов к нему подошел военный катер с бортовым
номером 1383. Примерно двадцать военнослужащих из подразделения, в
котором служит капитан-лейтенант П.Харченко, высадились на судно и
приказали всем лечь на палубу. Капитан корабля, 27-летний Умудвар
Гусейнов, пренебрегая приказом, заявлил: "На своем корабле командую я!"
Связав ему руки, военные посадили его на катер, а на берегу передали
правоохранительным органам.
С находящимися у берега поступали по другому. 24 января около 17 часов к
береговой линии бухты подошли вооруженные солдаты. В это время старший
помощник капитана Назим Гейдаров транспортно-буксирного судна «Нефтегаз»
управления «Каспнефтефлота» дал команду отчалить с территории бухты и не
дать возможность солдатам захватить судно. Но после того, как военные
открыли с причала огонь и разбили стекла иллюминаторов, пришлось
остановиться. Солдаты тут же захватили судно и всех с поднятыми руками
вывели на палубу. Экипаж отпустили, позже по обвинению в попытке потопить
судно были арестованы старший помощник Гейдаров и 2-ой механик Таиров
Александр, отправленные в Ульяновск.
Корабли флотилии совместно с судами пограничников, действовали
решительно, но аккуратно, что бы не допустить лишних жертв, огонь велся
по верх судов. Гюльага Меджидов, капитан судна «Нефтегаз-18»: «Я услышал
в эфире звуки стрельбы. Приблизившись, увидел, что прицепное судно
«Актау» блокировали два военных катера. Не теряя времени, я вошел между
«Актау» и одним из военных кораблей. В это время «Актау» мне сообщил, что
у них поврежден корпус, судно заполняется водой. Меня обстреливали минут
20, а потом увеличили скорость и отдалились на 6-8 километров. Настигнуть
их было невозможно. Мы видели также, как военные корабли обстреляли наши
суда «Челекен-1», «Атлет-21» и «Водолей-4».»
Но тогда и позднее, сепаратисты, и их сторонники пытались обвинить
моряков в стремлении потопить «героев». Ариф Меликов, композитор,
народный депутат СССР: «Мы убедились в том, что военные корабли
действительно атакуют эти мирные суда. Предпринимались попытки и потопить
некоторые из них. На многих кораблях палубы и надстройки были насквозь
прострелены. Особенно сильно пострадали от обстрела суда «Челекен-1»,
«Водолей-4», «Актау», «40 лет ВЛКСМ», «Нефтегаз-10», «Нефтегаз-18 »,
«Нефтегаз-64». На судне «Водолсй-4», где капитаном был Юлиан
Александрович Радченко, начался пожар. Этот корабль получил три
повреждения». Несмотря на утверждения что военные хотели потопить
некоторые из судов, это были выдумки, особенно в этом отношении
показателен факт, что при всей этой стрельбе убитых среди гражданских
моряков не было. Как сообщил корреспондентам начальник штаба бригады
кораблей капитан 2 ранга Ю. Вакарин, рассказывая о событиях на Бакинском
рейде, что основное оружие моряки не применяли.
После завершения операции по деблокированию Бакинской бухты, корабли
Краснознаменной Каспийской флотилии установили над ней полный контроль.
Вход в морские ворота столицы республики открыт. Их охраняют ракетные и
артиллерийские катера ККФ.
За организацию и осуществление незаконных действий по блокированию, было
арестовано, до 50 моряков «Каспнефтефлота» и Каспийского морского
пароходства, их препроводили в тюрьмы Азербайджана и России. На «Сабите
Оруджеве» арестовали 22 человека, в том числе руководителя блокадными
действиями капитана теплохода «Водолей-4» Мурада Бадала оглу Алиева
которого отвезли в Оренбургскую тюрьму. Арестовали и всю команду
«Водолея-4» в составе 11 человек и отправили для содержания под стражей в
Ульяновск. Но уже 24 февраля 1990 г. Алиева и других освободили и
отправили в Баку где они стали чуть ли не героями.
10. До спокойствия далеко.
После ввода войск и установления относительного затишья, на первое место
вышла проблема эвакуации русскоязычного населения из Азербайджана, прежде
всего семей военнослужащих. Они попали под удар со стороны националистов
после ввода войск в Баку для стабилизации обстановки. Только с 22 по 28
января на квартиры офицеров различные хулиганствующие и экстремистские
элементы звонили около 200 раз, требуя освободить жилплощадь и покинуть
Баку. Семьи военнослужащих капитана медицинской службы В.К.Быстрова и
лейтенанта Р.И.Белоконя захватывались в качестве заложников. Словесным,
моральным и физическим оскорблениям подвергались офицеры Бакинского
гарнизона: П.Е.Рытов, А.И.Берестов, В.И.Латышев, жены военнослужащих
Н.Я.Бабушкина, В.И.Воробьева, С.П.Кузьмина, С.И.Сокольникова и многие
другие.
Вот что рассказывал майор связист Александр Скоробогатько о тех днях: «Я
сменился вечером 19-го, когда мы еще не перешли на казарменное положение.
Пошел домой спать. Утром 20-го под окнами шум, гам, стрельба, толпа в
несколько сот человек. Ведут себя угрожающе. А у меня из оружия - топор.
Стал звонить на службу - выручайте. Пока не можем, отвечают, некому, все
при деле. Один сослуживец: Саша, зайди ко мне, ружье возьми. Тут полегче
стало. Думаю только, успею ли перезарядить пятизарядку, если они ломиться
станут, а мне стрелять. Так и держал до вечера оборону в компании десяти
семей, набившихся в мою квартиру. Потом приехали, сняли блокаду. Понятное
дело - все мы своих отправили. Какие мы бойцы, если дома наши ближние
заложниками сидят… Оскорбляют нас, военных, эти разговоры про панику.
Послушать их, так просто тишь да гладь была в Баку, а мы просто взяли да
беспричинно напугались.»
К утру 25 января вывезено 30232 члена семьи офицеров и прапорщиков
Советской Армии, 2379 - пограничников, 528 - внутренних войск, сотни работников КГБ. Не остались в стороне и моряки Каспийской флотилии.
25 января моряки Каспийской флотилии отправили из Красноводска
последнего из 500 человек беженцев - из семей военнослужащих Бакинского
гарнизона. На катерах морского пограничного отряда из Баку доставили
семьи офицеров-пограничников.
25 января начато движение судов Каспийского морского пароходства. Все
суда досматриваются силами пограничников и работников прокуратуры.
26 января в газете «Каспиец» обнародовано обращение моряков русской и
азербайджанской национальности Краснознаменной Каспийской флотилии к
жителям Азербайджана. Моряки флотилии, говорится в нем, с болью,
тревогой, глубокой обеспокоенностью следят за обстановкой в регионе. Все
происходящее сейчас на земле Азербайджана не может не волновать каждого
из нас, пишут они и призывают всех граждан республики сделать все для
стабилизации ситуации. Со своей стороны моряки флотилии, как и
военнослужащие Советской Армии, МВД и КГБ СССР, призваны помочь
восстановлению гражданского мира на земле Азербайджана.Почти неделю
Красноводский морской порт, в который приходили паромы с беженцами из
Баку, не работал. Из-за действий НФАз движение судов было прекращено. И
вот ночью 25 января в Красноводск из Баку пришел паром «Советская
Нахичевань», но он оказался пустым, ни беженцев, не груза, за исключением
17 железнодорожных вагонов отправленных ранее и не принятых
азербайджанской стороной. Утром 26 января из Баку прибыл еще один паром
«Советская Грузия», но тоже пустой. Только 26 января в 10 часов в
Красноводск вновь пришвартовался паром «Советская Калмыкия», на борту
которого было 80 беженцев из Баку. Однако нормальное движение паромов
между Красноводском и Баку пока не восстановлено, оформление билетов и
документов не производится до особого распоряжения.
28 января идет следствие с целью выяснить обстоятельства попытки судна
серии «Нефтегаз» Каспийского газнефтефлота протаранить небольшой
гидрографический корабль военной флотилии, когда на последнем вывозили
семьи моряков. Выясняется также роль капитана катера «ПСК-47»,
предназначенного для перевозки нефтяников. Вопреки утверждениям
судоводителя, что он этим и занимался во время пиратских действий
«морских» боевиков против беззащитных людей, «ПСК-47» видели среди
нападавших.
Авиацией Военно-Морского Флота в Баку было доставлено более 60 тонн
продовольствия, теплое обмундирование. Даже детское питание. Ведь вся
торговля в столице была парализована.
Военнослужащие погибшие при исполнении воинского долга.
В результате прямого воздействия боевиков, так и при сопутствующих
обстоятельствах, вызванных чрезвычайным положением, погибло 38
военнослужащих - 29 боевые потери и 9 не боевые. К последним, например,
относится и начальник инженерной службы армии полковник Георгий
Николаевич Петров. Он погиб 26-27 января провалившись в дыру на мосту
выйдя из поломанной машины, когда сопровождал колонну из Дербента в Баку.
После того как обнаружилось его отсутствие, считалось что он был похищен
боевиками, поиски его шли три дня и 30 января его обнаружили.
Список военнослужащих, погибших от рук экстремистов в Баку в январе феврале 1990 года:
19 января
1. Старший сержант Сергей Николаевич ПЯТАКОВ - погиб от ранения в голову.
2. Старший сержант запаса Владимир Пантелеевич ГАМАРЦЕВ - погиб от
ранения в голову и грудь.
3. Рядовой Александр Юрьевич КУЗИН - погиб от ранения в голову.
4. Рядовой Сергей Григорьевич РОГАЧЕВСКИЙ - погиб от ранения в голову.
20 января
5. Капитан Александр Владимирович МАЛЕЕВ - погиб от ранения в голову.
6. Старший прапорщик Олег Сулейманович АХУНДОВ - погиб от ранения в
живот.
7. Прапорщик Петр Степанович ЦЕСОРУК - погиб от ранения в живот.
8. Старший сержант запаса Олег Сергеевич СОБОЛЕВ - погиб от ранения в
голову.
9. Младший сержант запаса Александр Ермолаевич РУСЛАНОВ - погиб от
ранения в голову.
10. Рядовой Василий Васильевич КОВАЛЕВ - погиб от многочисленных
ранений, в том числе в голову и шею.
11. Рядовой Александр Владимирович ЛУКЬЯНОВ - погиб от ранения в живот.
12. Рядовой Сергей Зиновьевич ОЛЕЙНИК - погиб от ранения в грудь и живот.
13. Рядовой запаса Игорь Ефимович РЕДЬКО - погиб от ранения в голову.
14. Рядовой Андрей Михайлович ТАРАКАНОВ - погиб от ранения в голову.
22 января
15. Рядовой запаса Павел Анатольевич БОРИСОВ - погиб от ранения в голову
при сопровождении колонны с женами и детьми военнослужащих.
23 января
16. Рядовой Ярослав Алексеевич ВАКУЛЕНКО - погиб от ранения в голову.
17. Рядовой Михман Сасибали оглы МАМЕДОВ - погиб от ранения о голову.
24 января
18. Сержант Евгений Геннадьевич ГОЮСАН - погиб от ранения в грудь и
живот.
25 января
19. Старший лейтенант Александр Владимирович КОНОПЛЕВ - погиб от ранения
в голову.
20. Лейтенант Александр Николаевич АКСЕНОВ - погиб во время доставки в
госпиталь от потери крови после тяжелого ранения в ногу.
21. Рядовой Сергей Борисович ЛУКИН - получил множество ран, скончался в
госпитале.
27 января
22. Рядовой Евгений Геннадьевич БОГДАНОВ - погиб от ранения в грудь,
найден в колодце.
29 января
23. Рядовой Владимир Николаевич ГОРБОНОСОВ - погиб от ранения в голову.
24. Рядовой Григорий Григорьевич ПЛЮЩАЙ - погиб от ранения в живот.
1 февраля
25. Курсант Андрей Петрович КУЛЕШОВ - смертельно ранен в грудь 22 января
при эвакуации семей военнослужащих, скончался в госпитале.
4 февраля
26. Рядовой Борис Ефимович КОЗЛОВ - погиб от ранения в живот.
7 февраля
27. Рядовой Александр Викторович СЕМИН - погиб от ранения в голову.
9 февраля
28. Майор Владимир Алексеевич ХАРИТОНОВ; погиб от ранения в голову,
скончался в госпитале.
11 февраля
29. Младший сержант Озумбат Хасанович ДЖУМАЕВ - погиб от ранения в
голову, которое было получено во время патрулирования (стреляли из окон).
Скорбный список потерь продолжал расти, 25 февраля рядовой Вадим Иванович
БЛЯСОВ умер в госпитале от ранения в голову, которое получил 24 января.
11. Поиск виноватых.
Для расследования случаев противоправных действий имевших место в Баку с
11 января 1990 г. было привлечено более 200 работников союзных и
республиканских органов прокуратуры, КГБ и МВД. Вместе с тем Верховным
Советом Азербайджанской ССР, а также различными организациями создано
(как бы в противовес официальному следствию) немало всевозможных комиссий
из представителей различных движений и объединений, в том числе и лидеров
НФАз. Каждая из них преследовала одну цель - подтасовка и фальсификация
фактов, стремление переложить вину за случившееся в Баку кровопролитие
исключительно на Вооруженные Силы. Последним, чтобы окончательно очернить
их, приписывается преднамеренная слепая жестокость в действиях связанных
с объявлением чрезвычайного положения и вводом войск в столицу
Азербайджана. Причем ввод войск фальсификаторы называют не иначе как
вторжением.
В свою очередь азербайджанские власти и их союзники в Москве попытались
свалить всю вину за произошедшее на армию, обвиняя ее во всевозможных
грехах и фабрикуя голословные обвинения. Генерал Александр Иванович
Лебедь тогда командовавший Тульской воздушно-десантной дивизией
вспоминал: «Не успели мы даже слегка почистить перышки, как я получил
информацию о том, что для разбирательства произошедшего инцидента прибыла
многочисленная - 39 человек - совместная группа следователей Прокуратуры
СССР и Главной военной прокуратуры, и одним из основных объектов ее
работы явилась вверенная мне дивизия…
Итак, поспешно созданная после очередного «удивления М. С. Горбачева» и в
пожарном порядке отправленная в Баку группа следователей пыталась
отладить свою работу. Старшего группы генерал-майора (фамилии не помню) я
не нашел. Следователи группы, с которыми я встретился, были частично мне
знакомы. Частично не знакомы, но все равно отнеслись ко мне вполне
дружелюбно. Это объяснялось предельно просто. Как говорил Маугли, мы были
одной крови: я и подобные мне гасили конфликты, а они и подобные им
разбирались в их последствиях, пытались в совершенно диком беспределе
навести какой-то, пусть маленький, пусть поверхностный, правовой порядок.
Я и они отчетливо сознавали, что в любую минуту мы могли пасть жертвой
сановного решения какого-нибудь очень высоко стоящего партийного
чиновника или чиновного аппарата в целом, или очередного телешоу
Горбачева. Примеры тому, достаточно свежие, были перед глазами. Наиболее
яркие из них - генерал-полковник Родионов, которого с легкостью
необыкновенной сделали заложником чиновничье-бюрократических,
номенклатурно-партийных игр в законность…
Я кратко ввел представителей следовательской группы в обстановку. Многие
из них крутили головами, но тем не менее дружно, в один голос, заявили,
что намерены стоять на букве закона и беспристрастно разобраться во всех
имевших место безобразиях. Тем более, что для начала работы материала
более чем достаточно. Один из следователей пододвинул стопку стандартных
листов, на глаз штук 150 -170. Я бегло их прочитал. За этими листками
стояла чья-то неуклюжая, не очень умная, но упертая и целенаправленная
организаторская работа. Все они были озаглавлены совершенно одинаково:
«Перечень преступлений, совершенных военнослужащими воздушно-десантных
войск на территории Баку 19 - 20 января 1990 года». Тексты разнились, но
незначительно: убиты сотни, ранены тысячи. Украдено совершенно
неимоверное количество машин, холодильников, ковров, денег,
драгоценностей. И выводы были везде одинаковы: требуем немедленно
разобраться и сурово наказать.
Третьим сверху лежало заявление Галины Николаевны Мамедовой, бухгалтера
ресторана морвокзала. Из него я с удивлением узнал, что в верхнем ящике
стола у нее лежало 12 тысяч рублей не выданного аванса. В среднем перстень с бриллиантами и умопомрачительные золотые сережки. В нижнем несколько коробок французских духов, туалетной воды, и все это украдено,
украдено, украдено. Итог подведен не был, но то, что хранила Галина
Николаевна в трех ящиках письменного стола, тянуло на глаз на тысяч 50 60. Напомню, что это 1990 год и 60 тысяч рублей были эквивалентны
небольшому стаду «Жигулей». Там же обнаружилось послание заместителя
директора морвокзала. Сам «босс» юркнул в тину, выставив на передний план
зама. Из этого многостраничного послания следовало, что морвокзал
разграблен полностью. В списке, насчитывающем более 200 пунктов,
фигурировали: телевизоры, ковры, портьеры, посуда, видеоаппаратура. Я
читал все это с нарастающим удивлением до тех пор, пока не наткнулся на
пункт: «Украдено шесть диванов из зала ожидания». Диваны в зале ожидания
морвокзала представляли собой сварные конструкции длиной около пяти
метров, рассчитаны были на шесть человек. Кража подобного сооружения была
изначально абсурдна с точки зрения применимости его в войсковом
хозяйстве, а с учетом того, что в городе были задействованы боевые машины
десанта, бронетранспортеры и колесные автомобили типа ГАЗ-66, просто
невозможна. Если даже и нашелся бы олух, которому взбрело в голову
украсть такой диван, ему бы элементарно не на чем было его увезти.
Переноску диванов на руках я категорически отвергаю. Народ в армии, как
и везде, по умственным способностям всякий, но таких идиотов, я точно
знаю, не было.
Прочитав про диваны, я долго хохотал. Насмеявшись, коротко объяснил суть
происходящего и рекомендовал все эти под копирку написанные заявления
отправить в ближайшую урну. Ребята-следователи сказали, что они в
принципе мне верят, но работа у них такая - доказывать ослу, что он осел.
- Ну, смотрите, дадите палец - откусят руку, - сказал я.
С тем и расстались. Это было утром, а к обеду ко мне на командный пункт
позвонил генерал-майор - старший группы следователей: - Вы командир
дивизии полковник Лебедь?
- Да, это я.
- По имеющимся у меня данным, два полка отведены из города и
сосредоточены на аэродроме. Это так?
- Так!
- Я хотел бы побеседовать с офицерами и прапорщиками полков. Во сколько
вы их можете собрать?
- Проблемы нет. Во сколько договоримся - во столько соберу. В 16 -17
устроит?
- Да, пожалуйста, в 17 часов.
К 17 часам офицеры и прапорщики двух полков, а заодно и управление
дивизии и спецчастей сидели в летнем клубе. Клуб не имел крыши, зато по
периметру был огорожен двух с половиной метровым забором. Не дуло. Я
встретил прокурора на входе. Представился, как младший по званию.
Поздоровался он со мной весьма сухо и неулыбчиво. И сразу же последовал к
импровизированной трибуне. Несколько сотен пар глаз смотрели на генерала
с настороженным интересом.
Такое начало мне сразу не понравилось, но я уселся за столик, на котором
стоял телефон, и приготовился слушать прокурорские речи.
Генерал обвел тяжелым взглядом аудиторию, выдержал паузу, погасившую
проглядывающие кое-где улыбки, и резко и безлико начал: «Вы в своих рядах
скрываете уголовных преступников. Или сейчас здесь будет принято решение
о их Добровольной выдаче, или мы вынуждены будем забрать их силой!»
О каких преступниках шла речь, аудитория не поняла.
Как выяснилось несколько позже, имелись в виду прапорщики - командиры
хозяйственных взводов - любители пива и кофе. Но силой... В клубе на
несколько секунд повисла мертвая тишина, которая неожиданно разразилась
хохотом, хохотом издевательским, недобрым. Хохотом вызова. На скамейках
сидели калиброванные, отборные, готовые драться с кем угодно и где угодно
офицеры и прапорщики воздушно-десантных войск. Поверни генерал разговор
иначе, и реакция была бы другой. Но силой у нас кого-то забрать?.. Какая
же это должна быть сила, которая бы переборола нашу?
Откуда этот наглец и почему такой хамский тон? Силой! - ха-ха-ха! У нас!
- ха-ха-ха!.. Забери!.. - ха-ха-ха!
Стержень общения с самого начала был сломан. Прокурор-генерал на трибуне
бледнел, краснел, аудитория безумствовала, разражаясь все новыми и новыми
приступами безумного хохота. Мне было не смешно. На меня накатил приступ
холодного бешенства. Я снял трубку. Вызвал командира оставшегося в городе
полка:
- Савилов, кто у тебя охраняет следственную группу?
- Взвод, 17 человек, три БМД.
- Охрану немедленно снять, исполнение доложить!
Времени это много не заняло, благо, командный пункт Костромского полка
располагался недалеко от гостиницы. Через 7 минут командир полка доложил:
- Взвод снят, убыл в расположение роты!
Я обратился к прокурору, который все это время простоял на трибуне,
неуклюже пытаясь ухватить за хвост ускользнувшую нить разговора:
- Товарищ генерал, разговора не получилось, теперь уже и не получится.
Честь имею кланяться. Товарищи офицеры!..
Обычно после такой команды при любом скоплении народа - от ста человек и
более - происходит некоторая, едва уловимая заминка: кто-то встает чуть
быстрее, кто-то - чуть медленнее, у кого-то на коленях - полевая сумка, у
кого-то - папка. Требуется две-три секунды, чтобы команда была полностью
выполнена. Здесь же несколько сотен человек выполнили команду одним
щелчком. Ап - и тяжелая, давящая стена замерла! Ни звука. Только глаза.
Глаза - это зеркало души, они не выражали ничего хорошего, самое мягкое,
что в них было - это глубокая неприязнь. И в этой мертвой тишине
прокурор, сопровождаемый мною, проследовал к выходу.
Но испытания на этом не кончились. За стеной, на фоне хохота, шума,
казалось, было тихо. И действительно, там тихо стояли, не куря и не
разговаривая против обыкновения, сотни четыре солдат и сержантов. Это
было время, когда интеллектуальный уровень рядового и сержантского
состава в армии вообще, а в воздушно-десантных войсках ввиду специфики
отбора в частности был очень высок. Солдаты, сержанты в массе своей - это
вчерашняя студенческая братия, умная, всесторонне развитая, все как один
гордящаяся службой в ВДВ, бывавшая не раз в горячих делах, испытавшая на
своей шкуре все прелести нашего перестроечного времени, десятки раз
оказавшись вместе со своими командирами в нештатных, нестандартных, не
описанных никакими уставами ситуациях, видевшая всю искусственность
создаваемых ситуаций, оскорбленная до глубины души, как они считали,
возложенными на нее жандармскими функциями. Они обожали и ценили своих
командиров. Общественное сознание офицерской и солдатской среды слилось
воедино. Это был единый организм. Такого не было даже в Афганистане.
Никогда до ... и никогда после я не видел такого душевного единения. Дай
Бог, чтоб мы когда-то дожили, возрождая российскую армию, до такой
психологической атмосферы; такой воинский организм победить нельзя. Мы
ступили за порог, масса колыхнулась, мгновенно замкнула огромный
полукруг. Холодно и зло поблескивая глазами, засыпала прокурора умными, с
издевкой вопросами. Вопросов было много, но, как ни странно, в базар это
не превратилось. Как уж оно получилось, не знаю, но следовал один вопрос,
едва он заканчивался - другой, третий... пятый. Прокурор что-то пытался
объяснять, потом махнул рукой и сломался. Понять его было нетрудно. За
спиной - «дружественно» настроенные офицеры, перед глазами - «не менее
дружественно» настроенные солдаты.
Поняв критичность ситуации, я громко объявил: «Ввиду сильных магнитных
бурь и непрекращающихся взрывов протуберанцев на солнце ответы на вопросы
переносятся на более позднее время. Время будет сообщено дополнительно.
Освободите проход». Пока народ соображал, какая взаимосвязь между
магнитными бурями, протуберанцами и ответами на вопросы и вообще что
такое городит командир дивизии, проход освободили.
Мы прошли к машине, генерал кивком, не подавая руки, попрощался и уехал.
От клуба донесся дружный хохот, по-видимому, сообразили насчет
протуберанцев...
Через час начались звонки.
- Товарищ полковник, Александр Иванович, верните охрану. Без соли съедят
ведь, вырежут... Шеф вообще мужик хороший, только его чего-то занесло,
перенервничал, видать.
А я ответствовал:
- В течение суток жду звонка с принесением извинений. Сутки и одна минута
- и вопрос охраны может быть решен только личной явкой вашего шефа.
Часа через четыре позвонил генерал. Ребята-следователи, видать, его
порядком изгрызли, потому что тон у него был совершенно другой.
- Александр Иванович, вы знаете, я до сих пор не могу понять, что же у
нас произошло. Черт знает что такое! Наверно, действительно, в ваших
словах о магнитных бурях есть доля истины. Я приношу свои извинения вашим
офицерам. Тут, знаете ли, издергали всего. Попробуйте меня понять. Я вам
гарантирую, что мы разберемся во всем спокойно, беспристрастно и ... я
вас попрошу, верните охрану, работать надо!
Расстались мы почти друзьями. Минут через двадцать взвод вернулся к
прерванному исполнению служебных обязанностей. Действительно, разобрались
спокойно. Любители пива и кофе (поскольку факт имел место, но похищенное
было тут же возвращено) были представлены к увольнению и уволены за
дискредитацию.
Дня через три я побывал у следователей. Количество заявлений с заголовком
«Перечень преступлений...» исчислялось тысячами. Причиненный ущерб десятками миллионов рублей. Разобраться во всем этом было решительно
невозможно. Обросшие щетиной, нервные, худые, исписавшие тысячи страниц
протоколов с самыми противоречивыми показаниями следователи; доведенный
до белого каления их предводитель.
Как уж там они выходили из положения, не знаю - скорее всего никак. Для
очистки совести группа следователей в количестве 5-7 человек в
сопровождении офицеров управления командующего ВДВ облазила все машины во
всех парках (надо думать, искали награбленное), но прямо об этом не
говорили, легенда была: изучение технического состояния в предвидении
марша. Ничего не нашли и, сопровождаемые презрительным молчанием,
ретировались.»
ВОЕННАЯ ПРОКУРАТУРА
КРАСНОЗНАМЕННОГО
ЗАКАВКАЗСКОГО
ВОЕННОГО ОКРУГА
Прокуратура СССР
______ "7" февраля 1990 г.
№70 г.Тбилиси
НАРОДНОМУ ДЕПУТАТУ
СССР тов. МЕЛИКОВУ А.Д.
город Баку
На Ваше письмо от 5 февраля 1990 года сообщаю: "Подразделения Советской
Армии и внутренних войск МВД СССР в ночь на 20 января с.г. в гор. Баку не
вторгались, а были введены для обеспечения режима чрезвычайного
положения, объявленного Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19
января 1990 года.
Расположенные в гор. Баку воинские части и военные городки в середине
января с.г. были блокированы автомобильной и иной техникой, а также
многочисленными группами людей.
При вводе войск в гор. Баку, а также деблокировке военных городской
личный состав подвергся организованному вооруженному нападению со стороны
боевиков-экстремистов, что повлекло за собой гибель военнослужащих. С
целью отражения вооруженного нападения военнослужащие вынуждены были
открывать ответный огонь.
Фактов мародерства, т.е. похищения на поле сражения вещей, находящихся
при убитых и раненых, военнослужащими не допущено.
О совершенных военнослужащими правонарушениях (кражи государственного
имущества, автотранспортные преступления) расследуются уголовные дела с
целью решения вопроса о привлечении виновных лиц к уголовной
ответственности".
Зам. военного прокурора ЗакВО
полковник юстиции И. Климов
У моряков было немного проще, постановлением от 20 февраля 1990 года
военная прокуратура отказала в возбуждении уголовного дела по фактам
применения оружия военнослужащими ККФ, признав их действия правомерными.
В тоже время материалы в отношении судов «Каспнефтефлота» были выделены и
направлены в Прокуратуру Азербайджанской республики с последующим
направлением в Южно-Каспийскую межрайонную водную прокуратуру (ЮКВП) для
принятия решения.
Смирится с этим в Азербайджане не могли, в дальнейшем они неоднократно
пыталась всю вину за свою позицию потворства сепаратистам на центральную
власть. В марте 1990 г. было проведено закрытое заседание Верховного
Совета СССР посвященное произошедшим в Баку событиям. Азербайджанская
делегация потребовала создать комиссию для расследования подробностей
введения войск в Баку и оценки их действий. В ответ на это министр
обороны Д. Язов, министр внутренних дел В. Бакатин, глава КГБ В. Крючков
рассказали присутствующим подробности погромов, представив такие сведения
о резне, которые не были отражены в прессе.
Председатель Совета Союза Верховного Совета СССР Евгений Примаков
предварил свой доклад ситуационным анализом событий, на фоне которых
совершалась резня: «Мы были свидетелями, как при создавшейся ситуации,
когда начавшиеся дикие антиармянские погромы привели к многочисленным
человеческим жертвам, в считанные дни десятки тысяч армян лишились крова,
были депортированы из республики». Докладчик заметил, что армянским
погромам «предшествовал беспрецедентный разгром государственной границы с
Ираном, но при этом странно, что здесь, в этом зале, сегодня ничего об
этом не говорится».
Тему эту развил народный депутат СССР полковник Николай Петрушенко: «Уже
забыли о сумгаитских погромщиках. Сверху дали команду разбросать судебные
слушания по всей стране. И теперь проводятся они в 12 судах разных
городов. До тех пор, пока мы не поручим Верховному Совету вновь вернуться
к сумгаитскому делу, безнаказанность и беззаконие будут порождать
ситуации, в которых мы сегодня оказались. Как очевидец тех событий, я
скажу, что весь Баку прекрасно знал, что в город будет введен
комендантский час и что введут войска. А тут, в этом зале, руководители
республики корчат из себя невинных, мол, не знали, не ведали, что войска
войдут в Баку. При этом они в разгар погромов без конца обращались в
Верховный Совет с просьбой о введении чрезвычайного положения на местах,
в районах, но только не в Баку. Не потому ли они так поступали, что
хорошо знали: "Народный фронт" фактически ввел "свой" комендантский час и
"свое" чрезвычайное положение в Баку?!»
Министр внутренних дел СССР Вадим Бакатин выразил возмущение по поводу
того, что руководители Азербайджанской ССР освободили из-под стражи
практически всех организаторов армянских погромов в Баку, которые были
арестованы и в отношении которых уже велось следствие: «В частности, был
освобожден небезызвестный Панахов, которого мы теперь разыскиваем и
который организовал резню.» Органы внутренних дел в сложных условиях,
когда местные власти практически только мешали им, уже после 20 января
раскрыли более трехсот преступлений. Учитывая, что азербайджанские
депутаты упорно пытались свести события в Баку к случайным и стихийным
действиям хулиганствующих элементов, Вадим Бакатин сказал: «Руководство
Азербайджанской ССР и, в частности, соответствующие органы не могли не
знать, что на специально организованном митинге была заведомо
организована провокация: мол, армяне убивают азербайджанцев. И тотчас же
пять тысяч митингующих разбрелись по городу, имея на руках адреса
армянских квартир. В этой ситуации трудно было что-либо предпринимать,
особенно если учесть, что действия внутренних войск всячески
блокировались тем, что бандиты прикрывались женщинами и детьми как живым
щитом». Министр задал вопрос: «Какие уроки извлекли азербайджанские
власти из этой трагедии?», и сам ответил: «Никаких».
Горбачев перебил Бакатина: «Власти молчат, но в то же время у себя в ЦК
признавались: если не очистить Азербайджан от экстремистов "Народного
фронта", то ничего не получится. Все сверху донизу были терроризированы.
От председателя Верховного Совета Нахичеванской автономной республики,
кстати, женщины, под дулом пистолета требовали подписать документ о
выходе Нахичевана из СССР...»
Бакатин продолжил: «Они не молчали, Михаил Сергеевич, например, очень
даже громко протестовали, когда президиум Верховного Совета СССР ввел
чрезвычайное положение в Баку. Так что это не молчание. Это позиция,
которая целиком и полностью совпадает с позицией экстремистов из
"Народного фронта».
Министр обороны СССР Дмитрий Язов в своем докладе был еще более
конкретен. «Накануне бакинских событий бандиты ограбили целые арсеналы
пограничных застав... В другом месте они похитили 133 автомата, 500
гранат, огромное количество боеприпасов... В Агдаме азербайджанцы напали
на радиолокационный взвод. Связали солдат, похитили 40 автоматов и вывели
из строя радиолокационную станцию...»
Министр обороны незамедлительно откликнулся на слова, выступившего до
него депутата из Азербайджана: «Хотелось бы ответить академику Аббасову,
который с этой трибуны заявил, что якобы войска вошли в город ночью, под
покровом темноты, вошли неожиданно. Это что за неожиданность, если целую
неделю подряд сами строили настоящие крепости. Возводили их не какими-то
там отходами и металлоломом, а КрАЗами и КаМАЗами, между которыми в
обязательном порядке стояли бензовозы с подвешенными по краям бутылками с
зажигательной смесью. Неужели это можно назвать неожиданностью? Чуть ли
не все легковые и грузовые машины, такси и автобусы находились в
распоряжении бандформирований, вооруженных не только оружием, но и
средствами связи. О каком покрове темноты, о какой неожиданности может
идти речь, если экстремисты знали о каждом шаге военных?»
Каждая фраза Язова сопровождалась громкими окриками. Большей частью это
были женщины из азербайджанской депутации. На замечания Горбачева они не
обращали внимания. Вдруг все депутаты Азербайджана словно по команде
разом вскочили с мест и с шумом покинули зал. Дмитрий Тимофеевич
продолжал говорить: «Жаль, они уходят, а то хотелось бы напомнить именно
им о сущем святотатстве, когда на 49 трупов специально вырыли 150 могил.
И все это делалось, чтобы снять с себя ответственность. Придуманные в
пропагандистских целях слухи тотчас же попадали в эфир и на страницы
печати. Их слова громко повторяла товарищ Кафарова обвиняя нас в введении
чрезвычайного положения. Уважаемый шейх выразил возмущение, якобы в тело
одной старухи солдаты выпустили 73 пули. Я говорю уважаемому шейху, что
этого не может быть, давайте организуем официальное вскрытие, как это
положено по закону. А уважаемый шейх мне отвечает, что у них свой
мусульманский закон, который запрещает вскрытие».
Ускорившийся процесс распада СССР помешал доведению до конца
расследованию дела о резне армянского населения Баку.
Литература:
·
Андреев И. «Ночь и первые сутки» «Известия» 22.01.1990 г.
·
Андреев Игорь «Баку, 26 января» «Известия» 27.01.1990 г.
·
Андреев Игорь «Баку, 27 января» «Известия» 28.01.1990 г.
·
Андреев Игорь «Баку, 28 января» «Известия» 29.01.1990 г.
·
Андреев Игорь «Баку, 31 января» «Известия» 01.02.1990 г.
·
«БАКУ: ХРОНИКА СОБЫТИЙ» Журнал «Власть» № 4(4) от 29.01.1990 г.
·
Белых В. «Тревожные дни и ночи» «Труд» 17.01.1990 г.
·
Белых В. «Заслоны на дорогах» «Труд» 19.01.1990 г.
·
Белых Б. «Чрезвычайная обстановка» «Труд» 23.01.1990 г.
·
«Береговые войска Черноморского флота» КРАТКИЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ
СПРАВОЧНИК Севастополь. 1996 г.
·
Борисов М. капитан 3 ранга, Дандыкин В. Капитан-лейтенант
«Флотилия скорбит» «Каспиец» 1990 г.
·
Бусловский В.Н. «О времени, о службе, о судьбе» Журнал «Воин
России» № 7 2010 г.
·
«Бухта разблокирована» «Каспиец» № 21 29 января 1990 г.
·
Валиев Б. «Порт принимает беженцев» «Гудок» 19.01.1990 г.
·
«Военные строители Черноморского Флота. Историческая хроника»
Изд-во "Актниар", 1997 г.
·
«Воздушно-десантные войска» Москва, Голос-Пресс, 2003 г.
·
«Восстановить порядок» «Комсомольская правда» 23.01.1990 г.
·
Демидов Н., Гондусов В. «И прозвучал сигнал ”Гроза”» «Труд»
16.01.1990 г.
·
Дмитриев Ю. «Сводки пахнут порохом» «Труд» 17.01.1990 г.
·
Жаднова Т. «Трагические события января 1990 года…» Журнал
«Морской сборник» № 2 2011 г.
·
«Закавказье, 25 января» «Комсомольская правда» 26.01.1990 г.
·
Зимин Б.М. вице-адмирал «Записки командующего Каспийской
флотилией» Журнал «Морской сборник» № 8 2014 г.
·
Зорий Балаян 13.01.2000 с сайта <www.sumgait.info>
·
Ибрагимхалилова Рамелла «Арестованных в Бакинской бухте
азербайджанцев хотели расстрелять и выкинуть за борт самолета» Vesti.Az
20.01.2011 г. с сайта <http://vesti.az/m/news.php?id=65548>
·
Ибрагимхалилова Рамелла «Что происходило в Бакинской бухте в
«черный январь»» Vesti.Az 18 Января 2011 с сайта
<http://www.vesti.az/news.php?id=65324>
·
Капитанец И.М. «На службе океанскому флоту 1946-1992». Москва
«Андреевский флаг» 2000 г.
·
Кенгерли Гулу «Оборону держали моряки» «Азербайджанские
известия» 20.01.2005 г.
·
«К обстановке в Азербайджане и Армении» «Правда» 27.01.1990 г.
·
«К обстановке в Азербайджане и Армении» «Правда» 28.01.1990 г.
·
Крайний А., Муратов Д., Сапронов Г., Вишневский Б. «Баку, 25
января» «Комсомольская правда» 26.01.1990 г.
·
«Курсом чести и славы» Москва-Жуковский «Кучково поле» 2006 г.
·
Лебедь А.И. «За державу обидно...» М.: «Московская правда»,
1995 г.
·
Ленский А. «Как встречают беженцев» «Известия» 19.01.1990 г.
·
Ленский А. «Прибывают беженцы» «Известия» 22.01.1990 г.
·
Ленский А. «Остановились паромы» «Известия» 23.01.1990 г.
·
Ленский А. «Суда стоят на рейде» «Известия» 24.01.1990 г.
·
Литовкин В. «Внешне город мало чем изменился...» «Известия»
17.01.1990 г.
·
Литовкин В., Мостовщиков С. «Дорога в никуда» «Известия»
18.01.1990 г.
·
Литовкин В., Мостовщиков С. «Под охраной бронетранспортеров»
«Известия» 22.01.1990 г.
·
Литовкин Виктор, Мостовщиков Сергей «Баку , 22 января»
«Известия» 23.01.1990 г.
·
Мамедов Константин Зиятович «К 90 - летнему юбилею Пограничной
службы ФСБ России.» с сайта
<http://forum.pogranichnik.ru/index.php?showtopic=1827&st=240>
·
Морозов Вячеслав «Адмирал ФСБ» Журнал «Наш Современник» № 3
2004 г.
·
Мостовщиков С. «Обстановка обострилась» «Известия» 13.01.1990
г.
·
Мостовщиков С. «Обстановка в Закавказье крайне обострилась»
«Известия» 15.01.1990 г.
·
Муратов Д. «Закавказье , 23 января» «Комсомольская правда»
24.01.1990 г.
·
«Нагорный Карабах и вокруг него..» Ереван. «Луйс». 1991 г.
·
Нечаев Е. генерал-майор «Опомнитесь, люди!» «Труд» 19.01.1990
г.
·
«Обращение войнов-каспийцев» «Правда» 28.01.1990 г.
·
«Обстановка остается сложной» «Комсомольская правда» 24.01.1990
г.
·
Овечкин Ф. «Блокада» «Гудок» 24.01.1990 г.
·
Овечкин Ф. «Паромы пошли, но пустые» «Гудок» 27.01.1990 г.
·
Одноколенко О. капитан 2 ранга «Пиратские выходки» «Красная
звезда» 23.01.1990 г.
·
Одноколенко О. капитан 2 ранга, Каушанский В. подполковник «На
Бакинском рейде» «Красная звезда» 27.01.1990 г.
·
Олиянчук В., Баблумян С., Ленский А. «И снова беженцы...»
«Известия» 17.01.1990 г.
·
«Первые добрые приметы» «Труд» 28.01.1990 г.
·
«Пресс-центр МВД СССР сообщает» «Известия» 18.01.1990 г.
·
«Пресс-центр МВД СССР сообщает» «Известия» 19.01.1990 г.
·
«Пресс-центр МВД СССР сообщает» «Известия» 21.01.1990 г.
·
«Пресс-центр МВД СССР сообщает» «Известия» 22.01.1990 г.
·
«Призывы восстановить порядок» «Труд» 27.01.1990 г.
·
Примаков Е.М. «Годы в большой политике» 1999 г.
·
Проворотов В.Г. «Баку: начало девяностого…» «Военноисторический журнал» № 7 1990 г.
·
Ростовский Михаил «Тайны XX века. Анатомия распада» «Московский
Комсомолец» 06.02.2004 г.
·
Сафаров Александр «Черный январь» с сайта
<http://artofwar.ru/r/rppr_u_r/text_0010.shtml>
·
Сафиханов Вахид «Драма в Бакинской бухте» «Бакинский рабочий»
19.01.2000 г. с сайта
<http://moyazerbayjan.clan.su/publ/istorija_azerbajdzhana/chjornyj_janvar
/drama_v_bakinskoj_bukhte/107-1-0-158>
·
Султанов Ч.А. «Последний удар Империи. Баку, 20 января 1990 г.»
Баку, 2004 г.
·
Шкурлатов Роман «Баку-90: БЕЛЫЕ ПЯТНА «ЧЕРНОГО ЯНВАРЯ»» с
сайта <http://oficery.ru/security/2868>
·
С сайта
<http://sultanov.azeriland.com/impery/impery_1/page_05.html>
Розин Александр.
Автор
vvvcip
vvvcip10   документов Отправить письмо
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
110
Размер файла
343 Кб
Теги
мемуары
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа