close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Горбачев С.П. Сохранить Черноморский флот для России!

код для вставки
Горбачев С.П. Сохранить Черноморский флот для России!
Капитан 1 ранга Горбачев Сергей Павлович. Родился 9 февраля 1961 г. в г. Батайск Ростовской области.
В 1982 г. окончил Киевское высшее военно-морское политическое училище, Всероссийский институт промышленной собственности и инноватики (1993 г.), Гуманитарную академию Вооруженных Сил РФ (1995 г.). Кандидат политических наук.
В ВМФ с 1978 г.
– 1982–1989 гг. – служба на кораблях и в корабельных соединениях Черноморского флота;
– 1989–1993 гг. – служба в Политическом управлении ЧФ (Аппарате командующего ЧФ по работе с личным составом).
– 1993 г. – по н.в. – служба и творческая деятельность в ежедневной газете Черноморского флота РФ "Флаг Родины", в 2000 –2009 гг. – заместитель главного редактора.
За время службы совершил 10 дальних походов (боевых служб) на кораблях ВМФ в Средиземное море, Индийский и Атлантический океаны. Дважды выполнял задачи боевого траления и защиты советского судоходства в Персидском заливе в период ирано-иракской войны (1987, 1988). В 2003 г. возглавлял пресс-службу и организовал выпуск еженедельной газеты отряда боевых кораблей ВМФ РФ в период выполнения задач в дальней океанской зоне (Индийский океан). Награждён медалями "За боевые заслуги" и "За отличие в воинской службе" I степени, наградным знаком "За боевое траление". Заслуженный журналист Автономной Республики Крым, член Союза журналистов России, член Союза писателей России. 19 августа 1991 года – мрачная дата, зловещий юбилей событий, "отрыжку" которых мы ещё долго будем ощущать. Каждый. На собственной шкуре… Эти события послужили началом флоторазделу – определению судьбы Черноморского флота бывшего СССР. Через несколько месяцев, в январе 1992 года, моряки-черноморцы, возглавляемые адмиралом Игорем Касатоновым, продемонстрировали верность делу защиты единого Отечества. И этот феноменальный, беспрецедентный акт в условиях распада СССР увенчался успехом. Черноморский флот был сохранён для России. Уже потом, в марте 2014 года, Севастополь и Крым стали российскими. Курс на их возвращение "в родную гавань" указал адмирал Касатонов со своими подчиненными, оставшимися верными Присяге, Флагу, сохранившими историческую память, заветы отцов, свои достоинство и честь.
ДЛЯ ЧЕРНОМОРСКОГО ФЛОТА лето 1991 года, как и в предыду-щие годы, было обычным. Его силы активно выполняли задачи боевой службы в районах Средиземного и Красного морей, Ат¬лантического и Индийского океанов, шла напряженная боевая учеба, которую отличало, пожалуй, лишь одно: в сентябре дол¬жна была состояться проверка Главной инспекцией Министер¬ства обороны СССР (ГИМО) – мероприятие, проводимое раз в несколь¬ко лет, а потому очень ответственное и значимое. Однако довольно существенная отличительная особенность у летнего периода обуче¬ния 1991 года всё же была. Она была связана с общественно-политической ситуацией в стране, которая накладывала свой отпечаток на все, что происходило на флоте, на настроение его личного со¬става и, соответственно, на атмосферу всей жизни в главной флотской базе Севастополе и других местах дислокации сил ЧФ.
Эту ситуацию характеризовал ряд факторов. Однако, анализируя проис¬ходившее тогда и последовавшие затем изменения в политичес¬кой, экономической и социальной системах государственного механизма, даже сегодня, спустя годы, невозможно однозначно сказать, что явилось главной движущей силой его радикальной ломки. Тогда однозначно и бесповоротно ничто не предвещало сокрушительной бури, способной сломать несущий стержень Великой Державы, занимавшей 1/6 часть земной суши с населением почти 300 млн человек. Вместе с тем, в обществен¬но – политической атмосфере все больше и больше нарастали ощущения того, что всё-таки страна стоит на грани неких потрясений, возможно, в начале оче¬редного галса своей истории. Но именно "своей" – в масштабах и рамках Советского Союза, название которого могло поменяться в соответствии с идеей "мягкого федерализма" на основе нового Союзного Договора (Союз Советских Суверенных Республик, Союз Суверенных Государств).
В определенном смысле, рубежными стали состоявшиеся 12 июня 1991 года первые выборы Президента России. Тогда – РСФСР, которая на тот момент была республикой в составе СССР. Выборы были проведены в соответствии с итогами Всероссийского референдума о введении поста Президента РСФСР. Этот референдум состоялся 17 марта 1991 года одновременно со Всесоюзным референдумом о сохранении СССР. Происшедшее стало логическим событий 1990–1991 годов – так называемого "парада суверенитетов", в ходе которого все союзные (одной из первых как раз и была РСФСР) и многие из автономных республик приняли Декларации о суверенитете. Таким образом, объективно был запущен разрушительный механизм децентрализации, основой которого стало оспаривание приоритета общесоюзных законов над республиканскими, что начало "войну законов". Также в республиках были предприняты действия по контролю над местными экономиками, включая отказы выплачивать налоги в союзный и федеральный российский бюджеты. Эти конфликты быстро перерезали многие экономические связи, что ещё больше ухудшило экономическое положение в СССР.
Следующими шагами могли стать решения по вопросам обороны и внешней политики. Их очевидной актуализации не происходило, хотя в обществе, средствах массовой информации подобная проблематика находила отражение. Несмотря на итоги Всесоюзного референдумом о сохранении СССР "союзный Центр" продолжал терять инициативу. А избрание 12 июня 1991 года Президентом России непопулярного в Армии и на Флоте Б.Н.Ельцина – "главного оппонента" не менее непопулярного Президента СССР М.С.Горбачева – свидетельствовало о нарастании центробежных процессов. В той противоречивой, динамично развивающейся ситуации руководство Советской Украины занимало в основном выжидательную позицию. Тем не менее, было понятно: доминирующие здесь "тишь да гладь" – иллюзия. Об этом свидетельствовали пока не определявшие массовые настроения политические инициативы "Народного РУХа" и других набиравших силу, основанных на идеях украинского национализма и сепаратизма организаций. Рост их влияния неизбежно ставил на повестку дня вопросы, связанные с состоянием и перспективами Черноморского флота, основные силы которого дислоцировались в Севастополе, Крыму и на юге Украины – в Николаеве, Очакове, Одессе, Измаиле, других пунктах базирования. В этой связи резонансной становилась любая информация, так или иначе затрагивавшая флотские интересы.
АНАЛИЗИРУЯ СЕГОДНЯ, к примеру, лишь публикации ежедневной газеты Черноморского флота "Флаг Родины", можно прийти к однозначному выводу: элементы прессинга флотские структуры тогда ощущали с различных сторон и по различным направлениям. Начало этому процессу было положено практически взрывом антиармейских настроений в стране, детонацию которого вызвало приземление на Васильевском Спуске у Красной площади в Москве легкомоторной "Сессны" Матиаса Руста. Тогда, в 91-м году, помимо общих проблем, связанных с судьбой Союза и "Павловскими реформами" в экономике (обмен 100- и 50-рублевых купюр, Указ Президента СССР от 19 марта 1991 года "О реформе розничных цен и социальной защите населения", тотальный дефицит, рост цен и др.), флот был озабочен неясностью своих перспектив как военной организации.
Эта неясность была обусловлена системными переменами, которые сулили новые Законы СССР "Об обороне", "О всеобщей воинской обязанности и военной службе", "О статусе военнослужащих". Вокруг их проектов, опубликованных в "Красной Звезде" 26 декабря 1990 года, развернулась масштабная дискуссия, в которой, естественно, принимали участие не только люди, искренне стремившиеся к укреплению оборонного потенциала страны и отстаиванию интересов "человека в погонах". Происходящее в значительной мере определял процесс департизации Вооруженных Сил, активно развернутый после произошедшего в марте 1990 года отказа КПСС на политическую монополию в стране. При "нейтралитете" руководства КПСС на практике это вело к началу деидеологизации всех силовых структур, разрушению сложившейся в них системы политического воздействия и воспитания. Постепенно образующийся вакуум сразу же заполнялся идеями, зачастую носившими деструктивный характер.
3 сентября 1990 года Президент СССР М.С.Горбачёв подписал Указ "О реформировании политических органов Вооружённых Сил СССР, войск Комитета государственной безопасности СССР, внутренних войск Министерства внутренних дел СССР и железнодорожных войск". Указом предписывалось преобразовать их в соответствующие военно-политические органы проведения государственной политики в области обороны и безопасности СССР, воспитания и социальной защиты военнослужащих. Министерству обороны СССР и Главному политическому управлению СА и ВМФ (с июля 1990 года возглавляемому генерал-полковником Н.И.Шлягой), с участием КГБ и МВД было предписано в трёхмесячный срок разработать проект Положения о военно-политических органах и представить его на утверждение. Положение о военно-политических органах было разработано, 11 января 1991 года оно было утверждено Указом Президента, а 2 февраля 1991 года Министр обороны ввёл его в действие и утвердил структуру военно-политических органов.
Из-под руководства ГлавВПУ выводились организации КПСС Армии и Флота, при этом в условиях уже реальной многопартийности их роль и статус четко не определялись. Таким образом, по партийно-политическому аппарату, игравшему на протяжении всей истории Советских Вооруженных Сил особенную роль, был нанесен разрушительный удар. Политорганы в значительной мере теряли управленческие функции, а партийные организации лишались полномочий, комсомол ВС СССР отправлялся в "свободное плавание". Авторитет политсостава неуклонно снижался, многие политработники находились в состоянии растерянности, на что влияла угроза значительных кадровых сокращений. В целом утрачивалась вера в необходимость "государевой службы" – защиту Отечества как священного долга и почетной обязанности. Сомнения и неуверенность овладели не только политработниками, но практически всеми категориями военнослужащих. Тем более, что поводов для этого было уже немало – Вооруженные Силы находились под валом жесткой критики за Афганскую войну, их "подставили" в Тбилиси, Сумгаите, Баку, Вильнюсе… Таким образом, власть своими руками подрывала основу своей же стабильности, надежной опоры в лице Армии и Флота и других силовых структур.
15 марта 1991 года в Севастополе состоялась XXXIX партийная конференция, на которой секретарем парткома флота был избран капитан 1 ранга А.Б.Тарайко, секретарем контрольной комиссии парторганизации ЧФ стал капитан 1 ранга С.С.Сиркин. На первой Всеармейской партийной конференции, проходившей 29-30 марта 1991 года, был избран Всеармейский партийный комитет. Таким образом, партийно-политические органы были разделены на военно-политические и партийные. Однако полной ясности в вопросах их существования и деятельности в условиях реальной многопартийности не наступило. Попытки восстановить должный порядок, нарушенный "разбродом и шатаниями" предыдущих перестроечных лет, успехом увенчаться не могли. Это подтверждали публикуемые в печати отзывы и мнения самих делегатов Всеармейской партконференции, оценивавших присутствие и выступление на ней М.С.Горбачева как "дежурное". К примеру, капитан 3 ранга В.С.Буякевич вспоминал: "Михаил Сергеевич, как мне показалось, словно не услышал нас. А больше всего поразил его оптимизм, неизвестно на чем базирующийся. Чего-то же конкретного, обнадеживающего в его выступлении мы не услышали".
12 июля 1991 года в Севастопольском ДОФе прошла XXV комсомольская конференция Черноморского флота. К тому времени в черноморских рядах ВЛКСМ состояло более 30 тысяч членов Всесоюзной организации, оказавшейся на пике перестройки в крайне сложной ситуации. "Разбегание по национальным квартирам", "демократизация" жизни, приведшая к либерализации взглядов "молодых коммунистов", бесконечным дискуссиям, коммерциализации отношений в молодежной среде привела к тому, что комсомольские "верхи" довели ВЛКСМ до критического состояния. Соответствующая оценка была дана еще 22 декабря 1990 года IV пленумом Совета комсомольских организаций (СКО) Черноморского флота, возглавляемом капитаном 3 ранга С.П.Горбачевым. Тогда произошло ранее невозможное в военной системе: СКО ЧФ, считая предлагаемый руководством Союза путь развития организации бесперспективным, оценивая позицию первого секретаря ЦК ВЛКСМ В.Зюкина по отношению к организации ВЛКСМ Вооруженных Сил как ошибочную, предложил В.Зюкину уйти в отставку. Это мнение было озвучено 15 февраля 1991 года на IV пленуме ЦК ВЛКСМ, что вызвало определенный резонанс как в центре, так и на местах. Но это и подобного рода события уже не были способны повлиять на ситуацию, скорее, давая понять: будущее государства и его конструкций определялось непосредственно в Москве, в пределах Садового кольца. Вместе с тем, было продемонстрировано: с происходящим, с действиями руководства союзными структурами согласны далеко не все, в том числе в Вооруженных Силах. Примечательно, что со своим "особым мнением" выступили представители молодежи Черноморского флота. Буквально через несколько месяцев черноморцы вновь проявят "самостоятельность", инициировав в условиях распада СССР борьбу за сохранение Черноморского флота для России.
Несмотря на декларирование и реалицию принципов деполитизации и департизации Вооруженных Сил страны, происходила их реальная политизация, что вполне естественно, ведь Армия и Флот, другие силовые структуры – сколок общества, неотъемлемая часть государственного механизма. Ставший популярным лозунг "Армия – вне политики!" оказался нереализуем. Тем более, что неуклюжие действия власти, культивирование антиармейских настроений объективно вовлекали человека служивого в политику. В Севастополе этому, в том числе, способствовали дискуссии о вкладе Черноморского флота в экономику города, в формирование его бюджета, а также последствиях "закрытости" главной базы Черноморского флота (в нем с 1984 года действовали правила т.н. пограничной зоны). В прессе, сессионных залах, властных кабинетах обсуждались популярные в то время темы экологии, конверсии и т.д. Подобное происходило и в других местах базирования сил ЧФ. Так, в Одессе в СМИ была развернута кампания на тему целесообразности нахождения в порту флотских сил. Мол, для города было бы выгоднее использовать причалы и территорию порта в коммерческих целях. Появились также публикации на темы "национальных" (украинских) армии и флота, постепенно увеличивалось их число.
27-28 июля 1991 года в Киеве по инициативе РУХа состоялся учредительный 1-й съезд Союза офицеров Украины. Председатель оргкомитета съезда, по совместительству являвшийся зампредседателя Совета Коллегии РУХа В.Мулява (в скором будущем – "главный идеолог и воспитатель" Вооруженных сил Украины – начальник социально-психологической службы МОУ, помощник министра обороны по связям с общественными организациями, политическими партиями и движениями, гетман Украинского казачества, генерал-майор) собрал около 320 делегатов. Большинство из них были офицеры, находившиеся в запасе и отставке, но были и действующие офицеры. Среди них – командир морского тральщика капитан 3 ранга И.Тенюх (будущий Главком ВМСУ и министр обороны Украины, адмирал) и флотский журналист капитан-лейтенант Н.Гук (в будущем ¬ один из создателей в Севастополе отделения Всеукраинского общества "Просвита" им Т.Г. Шевченко – апологета курса на тотальную украинизацию всех сторон жизни, главные направления деятельности – пропаганда национального превосходства, бандеризация, героизация УПА, ОУН и других экстремистских организаций). На 1-м съезде СОУ как исполнительный орган был избран комитет, который возглавил депутат Верховного Совета СССР полковник В.Мартиросян. В состав комитета вошли И.Тенюх и Н.Гук, ставшие "официальными эмиссарами" СОУ в Севастополе и на Черноморском флоте. Как ни парадоксально, но действующие властные структуры УССР, КГБ явно никак не противодействовали этому неконституционному шабашу, поставившему целью своей деятельности "возрождение" Вооруженных сил Украины.
В начале августа в Севастополе и на Черноморском флоте побывал Председатель Верховного Совета УССР Л.М.Кравчук (в недавнем прошлом – главный идеолог Компартии Украины, в скором будущем – президент Украины). В сопровождении Главнокомандующего ВМФ СССР адмирала флота В.Н.Чернавина, Председателя Верховного Совета Крымской АССР Н.В.Багрова, командующего Черноморским флотом адмирала М.Н.Хронопуло он побывал на борту флотского флагмана – противолодочного крейсера "Москва". После встречи с экипажем Л.М.Кравчук написал: "Морякам Черноморского флота хранить и преумножать славу, традиции героического флота. Украина будет делать все для укрепления флота". Ничего особенного в этих словах нет. Однако со временем они приобрели, мягко говоря, своеобразный оттенок. Особенно с учетом того, что став главой независимой Украины Кравчук неоднократно заявлял, что военный флот молодой украинской державе вроде бы и не нужен. Но вскоре это мнение стало полностью противоположным...
ПОВОРОТНЫМИ В ЖИЗНИ СТРАНЫ и Вооруженных Сил стали дни 19-21 ав¬густа 1991 года. Главные события, связанные с ГКЧП, разворачивались в Москве и, как кому-то сегодня не покажется странным, в Севастополе и Крыму. В них было вовлечено руководство Крыма и Севастополя. Не остался в стороне и Черноморский флот, в зоне ответственности которого прямо или косвенно находились объекты государственного значения, начиная от расположенного на территории Севастополя аэродрома сил ПВО Бельбек с "правительственной" полосой и заканчивая объектом "Заря" – новейшей дачей Президента М.С.Горбачева, ударными темпами построенной в Форосе, находящейся рядом с Городом-Героем.
С 4 августа М.С.Горбачев пребывал в Крыму на отдыхе, события, связанные с ГКЧП, в Москве происходили без его непосредственного участия. Однако Севастополь и Форос стали теми местами, без которых воплощение "сценария переворота" было бы невозможно. События развернулись здесь ещё до того, как происходящее стало делом публичным, было обнародовано.
По большому счету, именно с событий "августа-91" началась растянувшаяся на насколько лет "эпопея флотораздела" – годы непростой, тяжелой и противоречивой борьбы за сохранение южного военного флота страны для России. Происходил процесс раздела Черноморского флота бывшего СССР между ставшими независимыми Украиной и Российской Федерацией, определения нового статуса российской части флота и наполнения его конкретным содержанием. Одновременно с этим началась "Третья оборона" Севастополя – главной базы Черноморского флота, города, всегда имевшего особый статус при различных режимах и политических системах. Города, созданного Русским флотом, и существовавшего для флота Отечества. Севастополь, в котором, несмотря ни на что, остался Российский флот, стал локомотивом, увлекшим за собой весь Крым из трясины "рая" украинской "незалежности". Корабль Русской Тавриды направили в родную гавань моряки-черноморцы. А все началось в приснопамятном 91-м…
В соответствии с публикациями, появившимися накануне всем известных событий, 16 августа, в пятницу, на одном из спецобъектов КГБ СССР в Москве состоялась встреча Министра обороны СССР Маршала Советского Союза Д.Т.Язова и Председателя КГБ В.А.Крючкова, на которой обсуждалась ситуация в стране. 17 августа на том же объекте прошла встреча в том же составе, на которую был также приглашен Председатель Правительства СССР В.С.Павлов. На ней было решено направить группу членов Политбюро ЦК КПСС в Форос, чтобы с Михаилом Горбачёвым вопрос о немедленном введении чрезвычайного положения и не подписывать новый Союзный Договор без проведения дополнительного референдума.
Командующий Черноморским флотом той поры адмирал М.Н.Хронопуло вспоминал:
"Учитывая поход в Средиземное море и визит во Францию, у меня получалось, что я более двух месяцев не имел выходных, и ближайшие субботу и воскресенье я планировал отдохнуть в "Омеге" (дача командующего – Ред.). Но подошла суббота, и рано утром мне позвонил Министр обороны и передал приказание встретить и проводить Главкома Сухопутных войск генерала армии В.И.Варенникова, а также передать приказание Главкому ВМФ адмиралу флота В.Н.Чернавину (он отдыхал в Крыму – Ред.) позвонить Министру обороны. Звонок был в 11.10. Я так четко обозначил время звонка и делаю это намеренно с целью восстановления событий, которые, начиная с этого дня, стали быстро развиваться, и телефонные переговоры стали основным средством связи и позволяют мне четко отвечать на задаваемые мне вопросы разными инстанциями и предотвратить ложь, которая с этого дня лилась из всех СМИ".
Михаил Николаевич Хронопуло (3.09.1933–10. 04. 2012) – Моряк с большой буквы, опытный военачальник и авторитетный руководитель, командующий Черноморским флотом (1985—1991), адмирал. Был обвинен в поддержке ГКЧП, отстранен от должности в сентябре 1991 г., уволен со службы 17 марта 1992 г. Представитель Правительства Автономной Республики Крым в Москве (1999-2003).
Адмирал Хронопуло вспоминал:
"Начинаем с 18 августа. Мне позвонил командующий 8-й отдельной армией ПВО генерал-лейтенант М.А.Лопатин и доложил, что группа ответственных лиц во главе с Главкомом Сухопутных войск генералом армии Варенниковым прилетает из Москвы в 15.30 на аэродром Бельбек. Памятуя о том, что Министр обороны приказал мне встретить эту группу, я пораньше отправился на Бельбек".
Из воспоминаний находившегося в то время на отдыхе в Крыму Главнокомандующего ВМФ СССР адмирала флота В.Н.Чернавина:
"18 августа в 11 утра мне позвонил из Москвы Министр обороны Д.Т.Язов и сказал:
– Сегодня вечером на бельбекский аэродром прилетит Варенников. Повидайся с ним. Он тебе расскажет об обстановке в Вооруженных Силах и стране.
Это был не приказ, это было как бы частное пожелание, просьба, поэтому на Бельбек я приехал в том виде, в каком прогуливался по аллеям Ореанды. Потом, когда мне пришлось давать показания следователю, я ему так и заявил: "На путч прибыл в шортах и сандалиях без задников…" Хорошо, что у него хватило чувства юмора".
Владимир Николаевич Чернавин (родился 22 апреля 1928) – Герой Советского Союза, адмирал флота, один из прославленных подводников, создававших подводный атомный флот. Последний Главнокомандующий ВМФ – заместитель Министра обороны СССР, затем – командующий ВМФ – заместитель Главнокомандующего ОВС СНГ, первый Главком ВМФ России. С 25 августа 1992 г.– в распоряжении Министра обороны РФ. С 2011 года – ведущий аналитик Управления генеральных инспекторов Министерства обороны Российской Федерации.
В 13.00 первый заместитель Председателя Совета обороны СССР О. Д. Бакланов, секретарь ЦК КПСС О. С. Шенин, заведующий Общим отделом ЦК КПСС, руководитель Аппарата Президента СССР В. И. Болдин, генерал армии В. И. Варенников и начальник 9-го управления КГБ Ю. С. Плеханов вылетели с аэродрома "Чкаловский" на самолёте Ту-154, закреплённом за Министром обороны, в Крым для переговоров с Президентом СССР. Цель – заручиться его согласием на введение чрезвычайного положения.
Около 17 часов они встретились с Горбачёвым, однако тот напрямую отказался дать им своё согласие. Как вспоминал генерал Варенников, Горбачёв всё же не возражал против введения чрезвычайного положения, лишь только не хотел сам принимать такое решение: "То есть он давал добро на эти действия, но сам объявлять это положение не желал". М.С.Горбачев закончил встречу рукопожатиями и словами: "Чёрт с вами, делайте, что хотите, но доложите мое мнение". Эти слова Президента СССР приехавшие расценили как фактическое согласие на введение в стране чрезвычайного положения при одновременном желании Горбачева остаться в стороне от принятия такого решения. Пожав друг другу руки, на том и расстались…
Пока группа из Москвы находилась в Форосе, командующий Черноморским флотом съездил в Севастополь за приехавшим с женой из санатория "Нижняя Ореанда" адмиралом флота Чернавиным. Адмирал Хронопуло вспоминал:
"Главком предположил сразу, что в таком составе прибывшая группа явно едет для разговора с Горбачевым по подписанию Союзного Договора, о котором было объявлено в телеобращении 2 августа, а 3 августа напечатано в газете "Правда". Так ка времени до 17.00 оставалось мало, мы решили поехать на аэродром Бельбек…
Недавно на аэродром прибыли командующий ракетными войсками и артиллерией Сухопутных войск маршал артиллерии В.М.Михалкин, командующие Прикарпатским военным округом генерал-полковник В.В.Скоков, Киевским военным округом генерал-полковник В.С.Чечеватов, Одесским военным округом генерал-полковник И.С.Морозов, первый заместитель Министра внутренних дел СССР генерал-полковник Б.В.Громов. Примерно к 18 часам прибыла группа, которая ездила на "Зарю" для встречи с Горбачевым. Группа, не останавливаясь, прошла в самолет, и он стал готовиться к вылету. Когда самолет взял курс на Москву, подошел Чернавин, до этого разговаривавший о чем-то с оставшимся Варенниковым. Главком сообщил, что М.С.Горбачев заболел и на подписание Договора не поедет.
Мне Главком дал указание готовить самолет Ан-24 с Качи на 12 часов дня 19 августа и сказал, что мне на проводах присутствовать не нужно. После этого Главком уехал в Ореанду.
Я зашел в зал совещаний с небольшим опозданием, и первые слова, которые я услышал, были: "Вооруженные Силы переводятся в повышенную готовность с утра 19 августа". Я сразу же задал вопрос: "В какой мере это касается Черноморского флота, поскольку мы прохождение вражеских судов ведем, начиная с пролива Дарданеллы?" На это Варенников сказал, что кроме врагов внешних, есть враги внутренние – для этого и выполняется перевод в повышенную готовность.
Дальше он сказал, что есть группа лиц, которая ждет развала Советского Союза. Эта группа состоит из новых демократов во главе с Ельциным. Продолжая, он сказал, что будет создаваться Государственный комитет по чрезвычайному положению, который возьмет временное управление страной на себя и постарается изолировать тех, кто может помешать этому делу. После этого были даны указания командующим: "Не допустить волнения в местах дислокации своих войск"
Когда я проводил их всех, я поехал на свою дачу в "Омеге-3". Только приехал, мне позвонил наш Главком ВМФ и дал указание: "Вылет самолета Ан-24 с ним на борту планировать на 10 часов утра, а не на 12". Я передал приказание командующему ВВС ЧФ генерал-лейтенанту Н.Н.Фадееву и заказал себе машину на дачу на 5 утра".
18 августа, в воскресенье, около 20.00 Вице-президент СССР Г.И.Янаев прибыл в Кремль, где прошла встреча с группой членов Политбюро, вернувшихся из Фороса от Горбачёва. "Машина ГКЧП" закрутилась…
Адмирал Хронопуло вспоминал:
"В 5.30 19 августа я был уже у себя в кабинете в штабе ЧФ, дал приказание оперативному дежурному флота: "Вызвать к 6 часам утра всех членов Военного совета флота". Когда они собрались, в 5.57 мне позвонил Главком Сухопутных войск и сказал, что в 6 часов утра будет передано важное государственное сообщение, которое надо будет прослушать. Я тут же дал команду оперативному дежурному флота включить радио и записать на аудиокассету то, что будет передано в важном правительственном сообщении. Оперативный дежурный все выполнил полностью и принес мне в кабинет, где мы с членами Военного совета начали обсуждать полученную информацию. Чуть позже о моих действиях именно с этого момента стали распространяться всяческие ложные слухи…
Начался перевод сил флота в повышенную боевую готовность. Я лично давал указания начальнику гарнизона – первому заместителю командующего, как вскрывать документы, касающиеся перевода, и давал команду о том, какие ограничения надо давать вместе с переводом. Это мы согласовали с членами Военного совета".
Перевод сил флота в повышенную степень боевой готовности осуществлялся с ограничениями. Так, например, офицерский состав не отзывался из отпусков и командировок. Поэтому на заседании Военного совета отсутствовал начальник штаба ЧФ вице-адмирал В.Н.Гуринов, накануне убывший в отпуск. Вместо него в заседании участвовал первый заместитель начальника штаба ЧФ контр-адмирал В.А.Кравченко. Служба в соединениях и частях на круглосуточный режим не переводилась, назначался лишь старший из состава командования. Было запрещено приводить в окончательное снаряжение боеприпасы. Личный состав занимался повседневной деятельностью вплоть до отправки инженерных батальонов на помощь в уборке урожая. Кроме того, через несколько дней на флоте должна была начаться работа Главной инспекции Министерства обороны (ГИМО).
Из воспоминаний адмирала М.Н.Хронопуло:
"Также на Военном совете было принято решение выступить во флотской газете "Флаг Родины" с разъяснением того, с какой целью объявлено о создании ГКЧП и какие главные цели и задачи должен решать в это время флот. Эту миссию я взял на себя, памятуя о том, что задачи флоту ставит командующий".
Во флотской газете "Флаг Родины" документы ГКЧП, датированные 18 августа, были опубликованы в её ближайшем номере – 20 августа, во вторник. В этом же номере было напечатано "Обращение к личному составу Краснознаменного Черноморского флота", подписанное адмиралом М.Хронопуло 19 августа. В нем были слова, которые вскоре были интерпретированы как прямое одобрение действий "путчистов" – именно так стали характеризовать ГКЧП сторонники перехватившей государственную власть группировки Президента России. В "Обращении", в частности, были такие слова:
"Я обращаюсь к вам в трудную для страны годину, тяжелый час. Над нашей великой Родиной – Союзом ССР нависла смертельная опасность. Не удалось остановить сползание государства к экономическому кризису, потеряно управление в центре и на местах, перестройка зашла в тупик. Обо всем это с горечью, болью и полной ответственностью было заявлено Государственным комитетом по чрезвычайному положению в СССР и в специальном Обращении к советскому народу.
Вооруженные Силы СССР, Черноморский флот – составная часть общества, его наиболее организованный и сплоченный элемент. Нет никакого сомнения, что воспитанный на идеях патриотизма и интернационализма, многонациональный по своему составу личный состав флота не допустит братоубийственной войны, разрушения Отечества, выступит надежным гарантом безопасности и оплотом всех здоровых сил.
Мы должны скрупулезно разобраться в опубликованных документах советского руководства, изучить и уяснить их содержание, понять всю обоснованность и необходимость принятия чрезвычайных мер по спасению социалистической Отчизны, недопущению общенациональной катастрофы. Более того, каждый военнослужащий должен стать не только пропагандистом, но и подлинным агитатором политики государства, вести широкую разъяснительную работу, стоять на твердых позициях
Сейчас, когда возможны провокации не только извне, но и со стороны антисоветски и антикоммунистически настроенных сил внутри страны, нам как никогда нужно единство, сплоченность и организованность наших рядов, умение видеть и выделять друзей, людей равнодушных и врагов. С друзьями надо объединяться и вместе идти по дороге созидания. Равнодушных – склонять на сторону политики правительства. С врагами – разговаривать как с врагами, не позволяя им расшатывать государство".
В Обращении звучал призыв крепить дисциплину, повышать боевую готовность. Завершался документ словами:
"Выражаю твердую уверенность, что личный состав кораблей и частей флота объединит свои помыслы и усилия и направит их на то, чтобы сохранить и укрепить нашу великую державу – Советский Союз. Открыть перед ней новые горизонты прогресса и на этой основе возродить надежду и будущее, во имя которого сражались и гибли наши отцы и деды. Будьте начеку! Учитесь военному делу настоящим образом!"
Из воспоминаний адмирала М.Н.Хронопуло:
"В 7.06 утра 19 августа позвонил Министр обороны и дал указание Главкому не задерживаться и возвращаться в Москву. Я ему ответил, что самолет запланирован на 10. На флоте должно было проводиться контрольное учение по высадке десанта в район горы Опук. Министр обороны приказал учение не проводить и вернуть все силы в места постоянной дислокации.
Звонки шли, как из рога изобилия. Звонил председатель Верховного Совета Крымской АССР Н.В.Багров по обмену информацией, секретарь ЦК КПСС А.Н.Гиренко...
В 16.30 позвонил Министр обороны и сообщил, что начальник Главного оперативного управления (ГОУ) генерал-полковник Денисов даст указания по самолету в Бельбеке, на котором прилетел М.С.Горбачев. Далее последовал звонок от командующего 8-й отдельной армией ПВО генерал-лейтенанта А.М.Лопатина. Он попросил выставить охрану к самолету и вертолету. И я тут же дал указание…"
События в Москве развивались с калейдоскопической быстротой, Черноморский же флот находился в состоянии напряженного ожидания: что будет дальше?
Из воспоминаний ветерана морской пехоты Черноморского флота А.Б.Кочеткова:
"С конца августа 1991 года, пожалуй, самым популярным вопросом был такой: "Где вы были и что делали 19 августа?" Рано утром в этот день, где-то часов с шести, я вместе с офицерами управления находился на стрельбище бригады морской пехоты в районе севастопольской Казачьей бухты. Мы должны были отстреляться в ходе подготовки к ГИМО – инспекция на флоте должна была начаться со дня на день. Смотрим: едет дежурная машина. Вышедший из неё прапорщик, как бы в шутку говорит:
– А вы что тут делаете? Страны уже нет! Сбор – на плацу.
Мы запрыгнули в кузов автомобиля, поехали…
На плацу строится бригада, все – в полной выкладке, с оружием. Тут – командование, в часть по "экстренному вызову" прибывают офицеры и прапорщики. Я быстро сбегал домой – живем тут же, рядом. Взял "тревожный вещмешок" – ранец десантника. Жена волнуется. А по телевизору – "Лебединое озеро"…
В то время, как раз накануне, я только вернулся из Киева с 6-х Курсов повышения квалификации политсостава. Был направлен на учебу с должности заместителя начальника политотдела берегового ракетного полка, куда пришел из морской пехоты, с должности пропагандиста. Между тем происходили метаморфозы – были образованы военно-политические органы, создавались партийные комитеты. В марте 91-го меня избрали секретарем парткома соединения морской пехоты, в которое когда-то, в 1979-м, пришел служить. Так что я прибыл на новую должность, но людей в части знал хорошо.
По всему чувствовалось: происходит что-то неординарное, в воздухе буквально висело напряжение. Офицеры шутили: "Всё – в норме. Готовы сдать партийные взносы…
Приехавший начальник Береговых войск флота генерал-майор В.И.Романенко, командир бригады полковник А.Н.Кочешков кратко проинформировали о происходящих событиях, основываясь на официальной информации. Задачу сформулировали так: необходимо обеспечить порядок и спокойный ход жизни в местах дислокации, не допустить каких-либо провокаций. После этого личный состав стал заниматься, в общем-то, повседневными делами, находясь на территории военного городка на казарменном положении.
В этот же день где-то рота–полторы на БТРах под командованием начальника оперативного отделения штаба Береговых войск полковника А.Н.Ковтуненко убыла на Бельбек для охраны аэродрома".
Александр Борисович Кочетков (родился 29 марта 1954) – полковник запаса, севастополец, чья офицерская служба прошла на Черноморском флоте. В 1991г. – секретарь парткома 810-й отдельной бригады морской пехоты, майор. Пик военной карьеры – должность заместителя начальника Береговых войск ЧФ по работе с личным составом. В настоящее время – заместитель исполнительного директора Института стран СНГ в Севастополе.
Наступило 20 августа. В этот день "маятник путча" качнулся в сторону окружения Ельцина. К исходу вторника гэкачеписты стали стремительно терять инициативу…
В 8.45 адмиралу Хронопуло позвонил Главком, который сообщил: ГИМО переносится на следующий год. Корабли и военнослужащих из района полигона у горы Опук надо вернуть в места дислокации. Необходимо готовиться к зиме, участвовать в сельхозработах, строительстве. Вместе с тем, необходимо помнить: происходящее в стране нас касается и нам следует выполнять указания Министра обороны; главное – обеспечивать боеготовность и боеспособность флота, поддерживать его техническое состояние, порядок, готовить силы; надо обеспечить полноценную повседневную деятельность.
Из воспоминаний адмирала М.Н.Хронопуло:
"Был дан общий совет: в интервью никого не критиковать, чтобы "не влипнуть в историю". В этот же день дал указания Министр обороны: "Не слушать тех небылиц, о чем говорят демократы. Никто из личного состава на сторону Ельцина не переходил. Ваша задача – выполнять приказы Министра обороны".
Мой телефонный разговор с Главкомом Сухопутных войск в 9.25 сводился к его вопросу: "Как там, на "дачке"?" Я ответил, что на "Заре" все спокойно, М.С.Горбачев гуляет с внучкой по пляжу. Этой же информацией я поделился с секретарем ЦК КПСС А.Н.Гиренко, который очень положительно воспринял мою информацию и сказал, что, видимо, Новоогаревское соглашение будет подписано своевременно. В 21.07 мне снова позвонил Варенников и дал указания иметь постоянные сведения всех комендатур, аэродромов, отделов МВД и КГБ. А с утра выставить роту охраны на аэродроме Бельбек для охраны авиации. Я дал указания по связи с аэродрома командующему ВВС флота генерал-майору Н.Н.Фадееву, а по охране аэродрома – начальнику Береговых войск флота генерал-майору В.И.Романенко".
Наступило 21 августа. Из воспоминаний адмирала М.Н.Хронопуло:
"В 8.40 поступил звонок Н.В.Багрова, Председателя Верховного Совета Автономной Республики Крым: никаких комитетов в Крыму не создано, и рекомендовал обратить внимание на движение РУХ.
В 9.55 позвонил командующий 8-й отдельной армией ПВО генерал-лейтенант Лопатин и сказал: "Главком ПВО интересуется, для чего мы выделили роту морской пехоты на аэродром Бельбек?" Я сказал, что эти силы выделены по приказанию Главкома Сухопутных войск В.И.Варенникова для охраны оставшихся на аэродроме Бельбек самолетов.
В 12.43 дежурный генерал Министерства обороны передал приказание Министра обороны по его прилету на аэродром Бельбек, и чтобы я его не встречал. Я понял, что это – полет Министра обороны к Горбачеву с "повинной", то есть ГКЧП прекращает свою работу.
В 14.20 генерал-лейтенант Лопатин сказал, что получил приказание Главкома ПВО генерала армии И.М.Третьяка о том, чтобы нам принять Ил-62 на аэродроме Бельбек.
В 14.20 начальник Генерального штаба генерал армии Моисеев позвонил мне и задал вопрос: "Все ли готово к приему? Не исключено, что будет возвращаться М.С.Горбачев".
В 16.20 Главком ВМФ сообщил мне о разговоре с С.Б.Станкевичем, который исполнял обязанности главного советника Б.Н.Ельцина, об обеспечении прибывающей группы должностных лиц, которую возглавлял российский премьер И.С.Силаев. Через оперативного дежурного флота мне пришло указание позвонить Ельцину. В 18.35 Главком ВМФ по телефону сказал мне: "Запомните просьбу, которую надо выполнить – самолет №65553, на борту которого находятся Силаев, Руцкой, Бакатин и Примаков, нужно посадить на аэродроме Бельбек…"
Как оказалось, утром 21 августа Министр обороны СССР Д. Т. Язов отдал приказ вывести из Москвы все части, введенные в столицу 19-го числа, в места постоянной дислокации. Накануне, 20 августа, в 17.00 Президент России Б.Н.Ельцин издал указ о временном принятии на себя обязанностей Главнокомандующего Вооружёнными Силами на территории РСФСР. Народный депутат, председатель Государственного комитета РСФСР по оборонным вопросам генерал-полковник К.И.Кобец был назначен Министром обороны РСФСР (должность была упразднена 9 сентября 1991 г., до этого Кобец был начальником войск связи Вооружённых Сил СССР – заместителем начальника Генерального штаба ВС СССР).
В это же утро на совещании у и.о. Президента СССР Г.И.Янаева было решено направить делегацию в Форос к М.С.Горбачёву. Около 16.00 Президиум Верховного Совета СССР под председательством глав палат Союзного парламента принял постановление, в котором объявил незаконным фактическое отстранение президента от исполнения его обязанностей и потребовал от вице-президента отмены указов и основанных на них постановлений о чрезвычайном положении как юридически недействительных с момента их подписания. В16.52 Вице-президент РСФСР А.В.Руцкой и Премьер-министр И.С.Силаев вылетают в Крым.
Из воспоминаний ветерана морской пехоты Черноморского флота А.Б.Кочеткова:
"21 августа бригада была построена на плацу. Выступил начальник военно-политического отдела подполковник В.В.Черевко (впоследствии он ушел служить на Украину). Затем он обратился ко мне со следующим поручением. Так как в свое время, будучи пропагандистом политотдела, я выполнял обязанности нештатного спецпропагандиста, в том числе имел опыт эксплуатации оборудованной на базе БРДМ звуковещательной станции ЗС–7Б, мне была поставлена выдвинуться на этой машине на Бельбек в составе колонны. В общем, нужно было прибыть на аэродром. Там я оказался где-то к полудню.
Более–менее четко уже на Бельбеке задачу сформулировал генерал-майор Романенко: выбрать позицию таким образом, чтобы трансляцию станции было слышно на как можно большей площади. По команде нужно было обратится к прибывшим на самолете, приземление которого должно было состояться. Устойчивая передача станцией велась на дистанции до 4,5 км на пересеченной местности. Поэтому я расположил ЗС примерно в центре полосы у РСП (пункта радиолокационной системы посадки).
Откровенно говоря, не было понятно, что и кому я должен был говорить, но Романенко выразился в том смысле, что "сам знаешь, что в подобных случаях сказать…". Мол, прилетит некий самолет, сядет, посмотрим, кто прибудет, надо будет что-то вещать… Мы оба понимали, что "путчи" не каждый день случаются, потому рассмеялись: выберемся как-нибудь из этой довольно нелепой ситуации.
К этому времени в районе аэродрома было сосредоточено до 500 морских пехотинцев: были они на подходах, рассредоточены в виноградниках, у рулёжных дорожек, у моря, у уреза воды. Все с вооружением, в том числе были получены новейшие по тем временам гранатометы "Шмель", из которых мы до этого даже не стреляли. У бойцов разведбата были даже ПЗРК. В начале полосы были размещены топливозаправщики, очевидно, с тем, чтобы не допустить несанкционированного приземления какого-либо "борта". Все находились в состоянии ожидания, решая задачу по недопущению в район аэродрома посторонних. Как бы номинально руководил действиями заместитель начальника Береговых войск полковник В.М.Черномуров, хотя здесь же находился генерал Романенко.
Через какое-то время поступила информация, что на аэродром прибыли командующий флотом адмирал Хронопуло, Председатель Верховного Совета Крыма Багров. Тут в небе появляется самолет, который уходит на второй круг. В это время персонал подразделения аэродромного обслуживания разблокировал ВПП, убрав топливозаправщики.
Смотрим: садится Ил-62 с надписью Soviet Union на борту. Тут же комбриг полковник А.Кочешков, усмехнувшись, снимая бронежилет, произносит: "Судя по всему, сегодня пострелять не дадут…". Все – при оружии, с боеприпасами, я – без ничего. Тут мне дают кусок белой простыни, привязываю её к антенне и выдвигаюсь в сторону самолета, который подрулил к правительственному зданию. Задача: понять, кто прилетел, хотя предварительно было сказано, что вроде бы прилетает Язов.
Так и случилось: открывается дверь самолета, первым выходит Министр обороны. Он как бы несколько не в себе: фуражка сдвинута на бок, узел галстука не на месте… К нему уже направились Хронопуло, Багров, Романенко, который мне машет: мол, уезжай…
После того, как группа из Москвы уехала, напряжение несколько спало, хотя ту же задачу продолжали решать. Пообедали в летной столовой, ребята принесли виноград, пробуем что-то поймать по радиоприемнику, но никаких новостей нет. Тут поступает информация, что из Москвы летит Ту-134 с Руцким на борту, с ним политики, священники, журналисты.
Вскоре появился самолет, который с первого захода сел. Никто ему не препятствовал, мы никаких действий не предпринимали. Издалека было видно, как они уехали. Вернулись они к полуночи. Как оказалось, улетал в Москву М.С.Горбачев. Вскоре взлетел Ту-134, потом Ил-62. Затем и мы снялись и убыли в расположение бригады, где-то к 4-м утра были в Казачьей.
Каково же было мое удивление, когда на следующий день Руцкой рассказывал о том, как он, тревожась, ощупывал свой пистолет на боку…"
Раньше Руцкого самолётом для переговоров с Горбачевым вылетели и к 17.00 прибыли в Форос некоторые члены ГКЧП во главе с А.И.Лукьяновым. После провала задуманного они прибыли к Горбачеву для обсуждения возможного выхода из создавшейся ситуации. Однако он отказался их принимать, предпочтя общение с представителями своего "заклятого друга" Б.Н.Ельцина. Дальше всё пошло, как по маслу, – прогнозируемо и, увы, сокрушительно для страны, ещё два дня являвшейся единой и великой…
В это же время Вице-президент Янаев подписывает указ, в котором ГКЧП объявлялся распущенным, а все его решения – недействительными. В 22.00 Генеральный прокурор РСФСР Валентин Степанков вынес постановление об аресте бывших членов ГКЧП. Уже за полночь, в 00.04 22 августа Михаил Горбачёв, вылетел с Бельбека в Москву вместе с Руцким. И его "командой" на Ту-134. В 00.17 за ним вылетел самолёт Ил-62 с членами ГКЧП на борту. К утру члены распущенного ГКЧП берутся под стражу. Начинается расследование уголовного дела об "августовском путче", которое после "черного октября" 1993 года прекращено – 23 февраля 1994 года постановлением Государственной Думы уже независимой Российской Федерации была объявлена амнистия для всех членов и сторонников ГКЧП…
Из воспоминаний адмирала флота В.Н.Чернавина:
"Как ни уверяли вожди Августовской революции общественность, что никакой "охоты на ведьм" не будет, охота эта все же началась, и я очень скоро почувствовал первые уколы её пикадоров".
Обвинения посыпались в адрес командующего Балтийским флотом адмирала В.П.Иванова. "В еще более сложное положение попал командующий Черноморским флотом адмирал Хронопуло. Когда Горбачев "триумфально" вернулся в Москву из своего форосского "заточения", Хронопуло незамедлительно причислили к стану путчистов за то, что он выполнял распоряжение Варенникова об усиленной охране Бельбека. Наша безапелляционная пресса в лице некоторых демократических изданий Москвы и Ленинграда сумела внушить даже Руцкому, что морские пехотинцы были развернуты специально для того, чтобы атаковать и уничтожить если не президента Ельцина (и такой слух был), то уж его самолет, как только тот коснется колесами посадочной полосы в Бельбеке. Ушлый репортер из футбольной газеты сумел записать на пленку показания солдат и некоторых офицеров (всего 4-5 человек), которые выдали свои умозаключения и предположения за действительность при умелой обводке спортивного журналиста. Эти жареные факты в накаленной общественной атмосфере и послужили причиной увольнения адмирала Хронопуло в запас. Кстати говоря, все эти "свидетели" с той же легкостью, с какой они давали обличительные показания, первыми приняли присягу Украине и потом без зазрения совести клеветали и поносили вся и всё, что касалось Российского флота.
И президент СССР Горбачев в эйфории своего лучезарного возвращения, и наша сверхбдительная демпресса, нагнетая страсти, забыли отметить для общественности и истории такой факт, что именно флот обеспечил пролет самолета с Руцким и другими вызволителями президента в Крым и посадку машины на аэродроме Бельбек… В Форос без промедления доставили всех. И Руцкой с Силаевым попали к Горбачеву раньше гэкачепистов. На следующий день Ельцин на заседании Верховного Совета России сказал:
– Только благодаря помощи адмирала флота Чернавина нам удалось посадить самолет в Бельбеке с представителями России и депутатами Верховного Совета, которые летели к Президенту СССР.
Жаль, что Горбачеву не хватило такой же прямоты, чтобы обнародовать этот очевидный факт… Горбачев, на стол которого легла злополучная газета "Час пик" (севастополец по рождению, ленинградский писатель Геннадий Черкашин, оказавшийся в конце августа 1991 года в Крыму, в кратчайший срок в газете "Час пик" опубликовал материалы, тенденциозно излагавшие ход событий. В результате он стал на Черноморском флоте "нерукопожатным", "персоной нон грата", хотя его творчество было связано с флотом. – Ред.), был возмущен "коварством" адмирала:
– Это надо же!.. А ведь Хронопуло всегда так радушно встречал меня!
После этой фразы спасти Михаила Николаевича было уже невозможно. Последнюю каплю, переполнившую чашу, добавила газета Черноморского флота "Флаг родины", публиковавшая документы ГКЧП 21-22 августа, то есть тогда, когда в Москве уже праздновали победу над "путчистами". Новый Министр обороны маршал авиации Е.И. Шапошников мне сказал:
– Хронопуло нам не отстоять. Пусть пишет рапорт об уходе в запас. Иначе против него, как должностного лица, будет возбуждено уголовное дело. Так окончилась карьера одного из командующих Черноморским флотом".
Вспоминает генерал-майор в отставке В.И.Романенко, начальник Береговых войск Черноморского флота в 1986-1995гг.:
"Был отстранен командующий флотом Хронопуло, меня сначала также отстранили. На нас было открыто сразу три следственных дела, и в Крыму работали сразу три опергруппы по особо важным делам – от Министерства обороны СССР, от Украины и еще одна из Москвы. Все они вели дела параллельно, в том числе по Бельбеку и отлету Горбачева из Севастополя. Конечно, потом их закрыли, но они создавали неприятную моральную атмосферу и были инструментом давления на нас. Ведь офицеры, попавшие под это дело, просто выполняли приказ, а давление на них оказывалось по политическим мотивам".
Из воспоминаний бывшего 1-го секретаря Крымского республиканского комитета Коммунистической партии Украины Л.И.Грача:
"Несмотря на неожиданный удар, несломленный, гордый Михаил Николаевич Хронопуло, пусть и "не солоно хлебавши", вернулся в родной Севастополь. На следующий день он посетил меня, находившегося после инфаркта в больнице села Почтовое Бахчисарайского района. Естественно, мы обсудили политическую ситуацию в стране. А через день в Крыму и Севастополе появилась бригада Генеральной прокуратуры СССР во главе с печально известным Т.Х. Гдляном.
Нас двоих, М.Н. Хронопуло и Л.И. Грача, объявили изменниками Родины и возбудили уголовное дело по статье 90 Уголовного кодекса СССР. Допрашивая его и меня, задавали один и тот же тупой вопрос: почему, дескать, мы препятствовали деятельности Президента СССР Горбачева? Все это было полной чушью, но можно себе представить положение Михаила Николаевича и мое, положение наших семей и настроение. Но мы выстояли. Через несколько месяцев был окончательно свергнут Горбачев, и про это фальшивое "политическое" дело прокуроры забыли".
Из воспоминаний адмирала флота В.Н.Чернавина:
"В тот период в обстановке шельмования Армии и Флота я не пропускал ни одной клеветы и подтасовки фактов против ВМФ, давал отпор каждой кляузе и каждому кляузнику. По-другому относиться к этому было нельзя, так как в конечном счете речь шла не только обо мне или нескольких адмиралах, но и о чести ВМФ, о верности присяге. В итоге с ВМФ были сняты все обвинения его врагов и очернителей. Все придирчивые проверки и расследования показали абсолютную непричастность флота к антиконституционной деятельности и верность присяге. Люди проявили большую политическую зрелость и выдержку. А это – самое главное".
КОГДА В МОСКВЕ после краха Государственного ко¬митета по чрезвычайному положению произошла фак¬тическая смена руководства пока еще единой страны (за исключением "ушедших" республик Прибалтики), как следствие, сменилось и руководство Воору¬женных Сил. Со временем ускоренно стали набирать силу дезинтеграционные процессы в Союзе ССР по всем направлениям. Безусловно, в первую очередь они коснулись Вооруженных Сил, являвшихся наряду с КПСС и КГБ несущей опорой государственной конструкции самой боль¬шой страны мира.
Сразу же после событий тех дней "парад суверенитетов" в разваливающемся Союзе был продолжен. К нему теперь в "полный рост" подключилась Украина. 24 августа состоялось провозглашение Акта о независимости Украины (Декларация "О государственном суверенитете Украины" была принята ещё 16 июля 1990 года). В это же день ее Верховным Советом принято постановление "О воинских формированиях на Украине", что вывело на повестку дня вопрос о будущем Черноморского флота, основные силы которого дислоцировались на украинской территории.
А 29 августа в Киеве состоялась рабочая встреча Председателя Верховного Совета Украины Л.М.Кравчука с командующими военными округами и Черноморским флотом, командующими воинскими соединениями центрального подчинения, начальниками внутренних, пограничных и железнодорожных войск, которые дислоцируются на территории республики. Председатель Верховного Совета рассказал о работе внеочередной сессии Верховного Совета Украины, характере и важности принятых сессией документов, в частности, и постановления о воинских формированиях в Украине. Состоялся обмен мнениями по практическим подходам к военному строительству в республике, созданию Министерства обороны Украины, защите суверенитета украинского государства как в мирное, так и в военное время. В принципе, именно с этой встречи началась практическая работа по созданию Украинских национальных Вооруженных сил, что предопределило возникновение так называемой "проблемы Черноморского флота".
К слову сказать, тогда же начался процесс "прихватизации" воинских частей, замыкавшихся непосредственно на Москву, присвоения их материальной базы, создаваемой многими поколениями, в том числе моряков. Так, на состоявшейся пресс-конференции Л.Кравчук, говоря о военных проблемах, сказал, в частности, о том, что в ближайшие дни будет принято решение о передаче комплекса зданий, в которых размещается Киевское высшее военно-морское политическое училище, органам культуры республики.
Антиармейская, антифлотская кампания, а также быстрая и широкомасштабная акция по смене высшего военного руководства страны определили уход с поста командующего адмирала Михаила Николаевича Хронопуло, руководившего флотом в течение всех перестроечных лет – с середины 1985-го по сентябрь 1991-го. Как в "добрые старые" "недемократические" времена, адмирала "ушли" "по личной просьбе и в связи с ухудшением состояния здоровья".
Он, как это и делалось раньше, был освобожден от должности и зачислен в распоряжение Главнокомандующего ВМФ. Его преемником стал вице-адмирал И.В.Касатонов, назначенный на должность командующего Черноморским флотом Президентом СССР. Указ об этом на расширенном заседании Военного совета ЧФ 17 сентября до руководящего состава флота довел 1-й заместитель ГК ВМФ адмирал флота И.М.Капитанец. Он и представил на этом заседании нового командующего. Впрочем, вице-адмирал Игорь Владимирович Касатонов в представлении черноморцам не нуждался – его курсантские годы, две трети дальнейшей офицерской службы были связаны с Черным морем, с Севастополем.
Из биографии
Игорь Владимирович Касатонов родился 10 февраля 1939г. во Владивостоке. В 1960г. окончил Черноморское высшее военно-морское училище им. П. С. Нахимова. Командовал батареей боевой части эскадренного миноносца Черноморского и Тихоокеанского флотов, боевой частью ракетного корабля Черноморского флота. В 1967г. окончил Высшие специальные офицерские классы ВМФ и был назначен старшим помощником командира, а затем командиром большого противолодочного корабля "Проворный". После окончания в 1972г. Военно-морской академии назначен командиром БПК "Очаков". Заочно окончил Севастопольский приборостроительный институт. С 1975г. – начальник штаба – заместитель командира дивизии противолодочных кораблей ЧФ. В 1979г. окончил Военную академию Генерального штаба Вооруженных Сил СССР. Проходил службу в должностях командира дивизии противолодочных кораблей ЧФ, командующего Кольской флотилией Северного флота, 1-го заместителя командующего Северным флотом. В 1991-1992гг. – командующий Черноморским флотом. Затем – 1-й заместитель Главнокомандующего ВМФ России (до 1999г.). В настоящее время – советник начальника Генерального штаба ВС РФ. Женат. Имеет двух сыновей и дочь.
Фамилия Касатоновых известна на флоте, пожалуй, каждому. Касатонов-старший – Герой Советского Союза адмирал флота Владимир Афанасьевич Касатонов командовал Черноморским флотом во второй половине 50-х годов, полтора десятилетия был 1-м заместителем Главкома. Поэтому вполне естественным было мнение о том, что сыну 1-го зама в жизни было легче других – фамилия сама срабатывает. Однако в отношении Игоря Владимировича, как говорится, это не тот случай. "За папу не спрячешься", когда ты стоишь на командирском мостике, а тем более, когда руководишь многотысячным коллективом, управляешь ведущим, основным соединением флота. Когда речь идет об объединении – тем более. К тому же, в период начавшейся военной реформы.
То, что эта "реформа" пойдет по пути разрушения, стало ясно практически сразу. Об этом можно судить на основе хотя бы двух дискуссий, развернувшихся на страницах прессы, в том числе военных изданий. Само собой разумеется, в авангарде шел печатный орган Минобороны "Красная Звезда", который был взят в жесткие "демократические" клещи. Иначе как можно расценить то, что в "Звездочке" в течение почти трех "постгэкачепистских" месяцев шел разговор о том, всегда ли нужно выполнять приказы. Основной же темой стала проблема: армия и политика, их взаимосвязь, взаимозависимость или взаимоисключительность. Конечно, все это было не случайно: людям, взявшим в руки бразды правления страной и армией, надо было, во-первых, оправдаться, а во-вторых, укрепить свои пока еще шаткие позиции. Однако, они не могли не понимать: подобного рода "дискуссии" могут привести к массовому неповиновения, в результате чего "человек с ружьем" сам становится субъектом политической борьбы. Это неоднократно демонстрировала История России. Это вскоре доказали моряки-черноморцы.
Напомним: 24 августа М.С.Горбачев подписал Указ "О прекращении деятельности политических партий и политических движений в Вооруженных Силах СССР, правоохранительных органах и государственном аппарате", а 29 августа был издан Указ "Об упразднении военно-политических органов в Вооруженных Силах СССР, в войсках КГБ, ВВ МВД и железнодорожных войсках". Такие меры в условиях запрета КПСС, наступления реальной многопартийности, уже давно идущей департизации и деидеологизации силовых структур (деятельность КПСС была приостановлена 23 августа, её имущество конфисковано, партия была запрещена в России 6 ноября 1991 года), были не только объяснимы, но и понятны. Непонятным было одно: чем и как будет заменена 70-летняя система партийно-политической работы? Ведь работа с "человеческим фактором" нигде, в том числе в "демократической" России вакуума не терпит. Однако, новых власть предержащих этот жизненно важный вопрос не беспокоил. Деморализация Армии и Флота начала набирать обороты. "Разбегание по национальным квартирам" (в т.ч. откровенное дезертирство) приняло необратимый характер.
29 августа Верховным Советом СССР Министром обороны СССР был назначен новоиспеченный маршал авиации Е.И.Шапошников, который во время действия ГКЧП отказался выполнить приказ Д.Т.Язова о приведении авиации в боевую готовность. Учитывая то, что с 24 августа Совмин РСФСР взял на себя функции Кабинета Министров СССР, уже тогда стало понятно, по какому пути будут идти преобразования в армии. Как следствие наступивших быстрых перемен: конце августа – начале сентября 1991 года высшее командование ВС СССР было обновлено на 80 процентов. Из него были уволены лица, не только поддержавшие ГКЧП, но и те, кто по своей сути являлся носителем "старых" идей и взглядов, кто мог помешать "демократии" даже не действием – своим присутствием.
В начале сентября, в соответствии с Указом Президента СССР, была создана комиссия МО по упразднению военно-политических органов и созданию органов боевой подготовки и структур по работе с личным составом. Ее председателем стал в свое время "обиженный неназначением" на должность начальника Главпура СА и ВМФ генерал-полковник Д.А.Волкогонов, руководивший в течение длительного времени армейским "агитпропом". В ноябре комиссия закончила свою работу. На основании ее предложений в Вооруженных Силах создавались структуры по работе с личным составом. При Министерстве обороны был образован Комитет по работе с личным составом, а в частях и соединениях вводился институт помощников командиров по работе с личным составом. Корпус бывших политработников второй раз в течение года претерпел трансформацию, значение которой, без всякого преувеличения, сокрушительно сказалось на морально-психологическом состоянии личного состава Вооруженных Сил. Это стало очевидно практически сразу же – "несокрушимая и легендарная" в кратчайший срок была разбита без сражений и боев, развалилась в течение осени – зимы 1991-1992 гг.
Разрушители Армии и Флота (они же – Советского Союза) не понимали, что политработники, являвшиеся одним из стержней системы управления Вооруженных Сил, были не только проводниками идей КПСС. В огромной армии, комплектуемой на основе всеобщей воинской обязанности вчерашними школьниками, они, помимо всего прочего, выполняли роль своеобразного буфера, смягчающего силу довольно серьезных изъянов Системы. Это касалось как в целом процесса боевой подготовки и выполнения конкретных задач, так и вопросов повседневной жизни вплоть до доставания для личного состава носков, сигарет, зубной пасты, мыла и лезвий для бритья. Многие командиры, пренебрежительно относившиеся к политработникам и их роли, только с ликвидацией "комиссарских" структур поняли значение порой незаметной работы "политруков". Впрочем, они поняли и другое: с избиения – а по-другому этот процесс назвать трудно – политических кадров началось разрушение Армии. Правда, тогда, осенью-91, этого большинство не понимало, осмысление пришло несколько позже, причем, довольно быстро. Начали с политработников – закончили Армией, одним из столпов Великого Государства.
21 сентября Указом Президента СССР при Госсовете СССР был образован Комитет по подготовке и проведению военной реформы. Его председателем был назначен новоиспеченный генерал армии К.И.Кобец, известный не только тем, что на несколько дней занял "экзотический" пост Министра обороны РСФСР, но и высказыванием за то, чтобы без лишних вопросов гэкачепистов расстреляли.
Концепция военной реформы, если так можно назвать то, что было задумано, сводилась к следующему:
– изменение организационно-штатной структуры в интересах мобильности и повышения эффективности управления частями и соединениями;
– повышение профессионализма и уровня обученности военнослужащих во всех звеньях армейского организма (контрактная система, реформа подготовки офицеров и др.);
– качественное изменение принципов материально-технического обеспечения частей и соединений;
– повышение уровня социальной защищенности военнослужащих.
Парадокс, но эти "актуальные" и "современные" "общие" позиции должны были быть реализованы в условиях тотальной конверсии, падения в пропасть отечественного ВПК и всеохватывающего сокращения расходов на содержание Вооруженных Сил. При этом, "естественно", не допускалось одновременное снижение уровня их боеготовности и боевой мощи. Уже тогда было очевидно: все задуманное и провозглашенное абсолютно нереально. Невыполнимой эту "военную реформу" делал сам курс новых лидеров: при революционной смене общественно-экономического уклада, переделе собственности, в обстановке "дикого рынка", целенаправленного подрыва промышленного и научного потенциала обороны страны, падении жизненного уровня народа – даже просто говорить об укреплении оборонной мощи государства не было смысла. Но… говорили. И делали…
ОДНИМ ИЗ ГЛАВНЫХ НАПРАВЛЕНИЙ в деятельности Комитета и Министерства обороны, как это не может сегодня показаться алогичным, считалось сохранение единых Вооруженных Сил. Разрушалось единое государство, практически была запрещена КПСС, велась работа по расчленению КГБ. Неужели те, кто стоял во главе Вооруженных Сил и определял военную политику государства, пребывали в мире иллюзий, рассчитывая на то, что при всеобщей разрухе можно будет сохранить едиными только одно – Армию и Флот? Возможно, что это и так – тогда большинство руководителей и "простых смертных" не понимало многого…
4 ноября 1991 года члены Госсовета СССР высказались за сохранение единых Вооруженных Сил. Надо отметить: было уже поздно, ведь лидеры тогда еще союзных республик на тот момент уже решили, что за счет собственных бюджетов на основе подразделений Внутренних войск МВД республик для охраны важных государственных и правительственных объектов будут созданы республиканские гвардии. Таким образом, фактически союзные республики уже шли совсем другим путем – был взят курс на "национализацию" частей и соединений Советской Армии и ВМФ, дислоцированных на их территории.
Отметим принципиальный момент: сразу после ГКЧП Украина объявила о переподчинении всех воинских частей, находившихся на её территории. 11 октября ее правительством был подготовлен и передан на рассмотрение сессии Верховного Совета УССР пакет документов по военному строительству. В одном из них определялось, что оборона Украины – это прерогатива исключительно народа Украины, который создает в этих целях собственные Вооруженные силы. За Украиной последовала Белоруссия – в сентябре ее Верховный Совет принял решение начать подготовку к созданию собственных войск. 14 ноября Указом президента М.Снегура оружие, боеприпасы и военная техника воинских частей в Молдавии были объявлены собственностью этой республики. В октябре президент Азербайджана А.Муталибов заявил о создании собственной армии на базе вооружения и техники частей Советской Армии. В Грузии происходили уже мало контролируемые Центром действия. В Прибалтике армейцы и моряки вовсю "паковали чемоданы"… Тем не менее, несмотря на громкие публичные заявления и "декларации о намерениях", к демонтажу единой системы обороны страны в республиках приступать не решались. Разрушительная работа велась как бы "неофициально" – исподволь, скрытно, но активно и масштабно.
Сразу после объявления Украины "незалежной" в Севастополе по инициативе офицеров Черноморского флота капитанов 3 ранга А.Пляшечникова, И.Тенюха и капитан-лейтенанта Н.Гука на флоте подпольно была создана организация Союза офицеров Украины, начавшая работу по расколу флотских коллективов по национальному, "державному" признаку. Деятельности этой организации, которую возглавил А.Пляшечников, способствовало то, что на уровне украинского государства принимались соответствующие решения, реализовывались конкретные меры. Этому объективно содействовала "капитулянтская" политика части союзного и российского политического руководства. По сути при существующем СССР такие действия (или бездействие) носили антиконституционный характер. Так, например, еще 3 сентября 1991 г. Верховной Радой Украины первым министром обороны Украины был назначен быстро ставший генерал-полковником авиации К.П.Морозов. А 8 октября Служба Национальной безопасности Украины (СНБУ, позже – СБУ) была официально признана руководством КГБ СССР путем подписания соответствующего соглашения. Вскоре органы ГБ стали находиться в юрисдикции республик. Уже 10 октября был утвержден текст Военной присяги Украины. 3 ноября Верховный Совет принял закон "О Национальной гвардии Украины". А на следующий день – закон "О Пограничных войсках Украины".
Особую остроту проблемам, связанным с обороной и военным строительством на Украине, придала кампания по выборам президента страны. Одновременно с ними на 1 декабря был назначен Всеукраинский референдум, на который был вынесен один вопрос: "Подтверждаете ли Вы Акт провозглашения независимости Украины?". Реально из шести кандидатов в президенты на высокий пост мог претендовать экс-идеолог Компартии Украины, спикер Верховного Совета страны Л.М.Кравчук, хотя в предвыборный период его лидерство однозначно явным не выглядело.
Крымчане, севастопольцы и моряки-черноморцы в силу самых разных обстоятельств не могли оставаться в стороне от выборной кампании. Главное из них – они были жителями этой родной для них земли, с 1954 года входившей в состав УССР, что при существовании единого Союза особых вопросов не рождало. Все, включая матросов срочной службы, всегда участвовали во всех выборах – всесоюзных, республиканских, региональных, местных. Определяющими также стали чуть ли не ежедневная сдача позиций союзным Центром, невнятность предлагаемого курса развития страны, стремительное падение жизненного уровня населения. Значительная часть электората на полуострове не верила ни М.С.Горбачеву, ни Б.С.Ельцину. При этом его подавляющая часть не отдавала себе отчета в том, что результатом выборов украинского президента и референдума станет фактический распад Союза, ведь одновременно с этим с повестки дня не был снят вопрос "обновления" Советского Союза. Не угасала вера в реализацию "особого" статуса Крыма, который еще недавно считался субъектом Союзного Договора. В определенном смысле лакмусовой бумажкой предвыборной кампании являлся "флотский вопрос". И Л.М.Кравчук учел этот фактор.
Кравчук первым из всех кандидатов в президенты приехал в Севастополь. Он встретился с трудовым коллективом объединения "Морской завод им. С Орджоникидзе", а также черноморцами и жителями города в Доме офицеров флота. Приезд Кравчука, активное освещение его средствами массовой информации довольно красноречиво и однозначно показали: руководство города и командование флота в вопросе о том, кому будет отдано предпочтение на предстоящих президентских выборах, уже определились.
Кандидат в президенты Украины, четко уловив конъюнктуру, дал понять: "Украине "такой" флот не нужен", о чем он сказал в интервью "Славе Севастополя". А на встрече в ДОФе заявил:
"Наша концепция военной политики состоит в обеспечении коллективной безопасности. Украина выступает за то, чтобы было общее оборонное пространство военно-стратегического характера. То есть все военно-стратегические силы, в том числе ядерные, должны быть коллективными и управляться из единого центра: Министерства обороны и Генерального штаба. Мы выступаем за сокращение и уничтожение и стратегических, и тактических ядерных сил. Это будет достигаться путем переговорных процессов всех государств, владеющих ядерным оружием. Украина будет стимулировать этот процесс. Но пока это будет происходить, мы выступаем за единое управление коллективной безопасностью. Стратегические силы имеют ведущее значение. Все остальное, исходя из нашей концепции, мы рассматриваем по принципу разумной достаточности… Национальные Вооруженные силы должны быть численно небольшими, но достаточно хорошо вооруженными, современными, потому что нужно иметь или хорошо оснащенную армию – или никакую...
Концепция строительства Вооруженных сил, которую я предлагаю, состоит в том, что военно-стратегические силы не принадлежат отдельным республикам, а управляются Министерством обороны и Генеральным штабом, единым для всех. Защита всей территории – общими усилиями на принципах коллективной безопасности. И мы не претендуем на руководство ядерными, ракетными и другими стратегическими войсками, расположенными на территории Украины".
Таким образом, напрямую о флоте сказано не было, но все понимали: флот относится к стратегическим силам, так как действует далеко за пределами страны и имеет ядерное оружие. Значит, черноморцы могут быть спокойны – флот останется во "всесоюзном" подчинении. Примерно тоже самое утверждал министр обороны Украины К.П.Морозов, заявляя в своих интервью о том, что "незалежной" большой флот не нужен, нужны корабли только для охраны границ.
Судьба ЧФ стала главной темой, затронутой на пресс-конференции, которую в начале ноября провел командующий ЧФ адмирал И. Касатонов. Отвечая на вопрос, каким же теперь – республиканским или общегосударственным – будет Черноморский флот, командующий сказал:
"У меня такое впечатление, что кому-то выгодно неправильно трактовать те или иные вопросы и нагнетать негативную обстановку. Статус таков: флот – это общесоюзная структура и категория. Мы подчиняемся Министру обороны и Главнокомандующему ВМФ. Безусловно, право любого суверенного государства – иметь свои вооруженные силы. И есть заявление Украины: вот мы, говорят, сформируем свою армию, свой флот. Есть и некоторые официальные (правда, я не слышал) мнения, что Черноморский флот – это украинский флот. Руководство Украины и товарищ Морозов как министр обороны ведут себя очень достойно, очень тактично, я бы сказал, очень правильно. С точки зрения и с позиции официальных руководителей, нет в этом плане никакой торопливости, нет никакого экстремизма, а есть осторожное вхождение в контакт. Я встречался с товарищем Кравчуком в Киеве (это была инициатива моя, Военного совета флота). У нас была очень позитивная беседа с большим пониманием. С одной стороны, Кравчук сказал, что Украина не претендует на Черноморский флот, на всю его структуру, но хочет иметь свой какой-то малый флот. С другой стороны, Морозов очень вежливо, тактично спросил, какая есть возможность прибыть на флот, с ним познакомиться. Я, безусловно, сказал, что мы рады принять, с любым количеством специалистов, и готовы вместе работать. Это официальная позиция руководства республики. Я об этом доложил Главнокомандующему ВМФ.
Теперь мы уже нашли некоторые формы общения с Министерством обороны Украины. Такие, очень осторожные, тактичные, с обеих сторон устремления, и они будут углубляться, будут находиться еще и более общие позиции для того, чтобы, ничего не отрицая, по-умному, по-хорошему наладить контакт".
Именно с надеждой на такой контакт и пришли черноморцы к урнам для голосования 1 декабря 1991 г. Надежду укрепляло и опубликование 25 ноября, за неделю до выборов, проекта Договора о Содружестве Суверенных Государств.
1 декабря 1991 года состоялись выборы президента Украины и Всеукраинский референдум по вопросу независимости. Президентом был избран Леонид Макарович Кравчук. Также был подтвержден Акт провозглашения независимости. Цифры были красноречивы: всего "незалежность" Украины одобрило 90,32% голосовавших. При этом этот показатель в Крыму составил 54,19%, а в Севастополе 57,07%.
Флот, как "это и положено", на выборах проявил "высокую организованность и дисциплину" – изрядно "избитые" экс-политработники, руководимые авторитетнейшим вице-адмиралом Владиленом Петровичем Некрасовым и его недавним первым заместителем по Военно-политическому управлению ЧФ контр-адмиралом Георгием Акимовичем Селивановым, все-таки умели организовать предвыборную работу. Участие черноморцев в референдуме, как, впрочем, всегда в подобных мероприятиях, было активным. В целом проголосовало 97% личного состава. 72% высказались за независимость Украины, 48% отдали голоса Л. Кравчуку. Почему так произошло?
Прежде всего, свою роль сыграло то, что Украина проявляла заинтересованность к флотской судьбе. Россия же в лице нового политического руководства была индифферентна к Черноморскому флоту. Кроме того, в условиях уже начавшегося распада Союза настойчиво, упорно навязывалась мысль: основные силы флота находятся на территории Украины, и потому она должна вершить его судьбу. Кроме того, в составе Черноморского флота было довольно много этнических украинцев и выходцев из её областей среди офицерского состава и мичманов. И именно они являлись костяком флота. Плюс к этому, значительное число воинов срочной службы было призвано с Украины. Особенно повысился их процент после введения новой системы призыва, когда призывников из Украины уже не могли послать служить без их воли за пределы республики.
Такой результат выборов среди черноморцев заставил задуматься: слово – сказано, что будет дальше? И при поиске ответа на него сразу же появилась нешуточная тревога.
С большой обеспокоенностью офицерами и мичманами стали восприниматься скорые и неоднократные заявления президента Украины о том, что республика не войдет в обновленный Союз. Естественно, подавляющее большинство голосовавших "за" не предполагали, чем обернется "настоящая" независимость. И никто не мог представить себе, что Л.Кравчук, посещавший Крым, Севастополь и флот в ходе предвыборной кампании, не выполнит своих обещаний. А ведь именно его слова и обещания во многом определили выбор.
Вспоминает 1-й секретарь Севастопольского горкома Коммунистической партии Российской Федерации В.М.Пархоменко:
"Кравчук, приезжая в ходе предвыборной кампании в Севастополь, довольно определённо утверждал: Украине не нужен Черноморский флот. Тогда подобного рода заявления были очень важны, ведь иные в тот момент ставшие авторитетными украинские политики уже заговорили о том, что "незалежной" нужны собственные вооруженные силы. При этом, как вы помните, союзные власти встали на путь фактического "избиения" Армии и Флота. Оно началось ещё в мае 1987 года, после приземления Руста на Красной площади. А после ГКЧП последовало заточение Министра обороны Д.Т.Язова в "Матросскую тишину", ликвидация института политорганов в ходе департизации и деполитизации силовых структур…
Многое было непонятно, в том числе людям служивым. Особенно с учетом того, что в ходе обсуждавшейся тогда идеи создания Союза Суверенных Государств всё-таки речь шла о единых Вооружённых Силах. Запутали, ввели в заблуждение людей рвавшиеся к власти "удельные князьки" и новые "политические элиты"…
То, что ситуация приобретает совершенно иную конфигурацию, стало ясно всем через день-два. Людям флотским, говоря морским языком, становилось очевидно: такой курс ведет к опасности. Возникла и нарастала угроза "приватизации" Черноморского флота Украиной. Даже непрофессионалам было понятно: в таком случае флот, придя в упадок, будет просто уничтожен. А вместе с его гибелью незавидная участь постигнет Севастополь – уникальный город, созданный флотом и для флота.
Контр-адмирал в отставке А.В.Ковшарь вспоминает:
"Несмотря на неразбериху в стране, массу противоречий, неясность ситуации, начавшееся резкое ухудшение качества и параметров жизни, мы прекрасно понимали, что Украина просто "не потянет" Черноморский флот – не сможет его содержать, развивать. Это, кстати, стало понятно и не специалистам. Ведь военный флот – "игрушка" дорогая, по силам его иметь немногим державам. К примеру, в постройке современной подводной лодки или надводного корабля участвуют десятки конструкторских бюро и сотни предприятий. А что значит подготовить кадры?
Да и вообще флот – это ведь сложнейший организм, это мини-вооруженные силы, даже мини-государство. Тут и авиация, и ПВО, и морская пехота, и береговые ракетчики, и заводы, и арсеналы, и аэродромы, и медицина… Это десятки тысяч военнослужащих и столько же гражданских специалистов. Это семьи и военные городки со школами и жилым фондом. Это огромные территории и акватории с инфраструктурой и коммуникациями. Да ещё … ядерное оружие.
Наш ЧФ, его базы, объекты размещались на всём побережье Черного моря – от Измаила до Батуми. На Севере – это объекты в Киеве и в глубине Украины. На востоке – это Каспийск с экранопланами. На западе – аэродромы в Молдавии. На юге – это пункт материально-технического обеспечения в ставшем известным всему миру сирийском Тартусе. Операционная зона нашего флота – Черное, Азовское и Средиземное моря. Полностью! Поэтому наш флот можно было бы назвать Средиземноморским, так как наши силы постоянно решали задачи в Средиземноморье. И не только там – в Атлантике, Индийском океане. Как, скажите пожалуйста, "незалежна ненька - Украина" распорядилась бы этим "хозяйством"? Нужно ли оно было Киеву? Конечно же, нет…
И нам сразу же стало понятно: развалят флот, растащат, разворуют. Бросят людей на произвол судьбы. Как результат – загубят цветущий Севастополь, крымские посёлки и городки, где флот присутствовал. Беда. Но ещё большая беда – оголить юг Украины и России, сломать систему безопасности на огромном пространстве, а, значит, дать повод и фактически создать условия для тех внешних сил, которые жаждали поживиться постсоветским наследством. И, кстати говоря, на Украине этот "махновский" погром и произошел. И продолжается.
А мы, черноморцы и севастопольцы с крымчанами, сохранили флот, сохранили главную базу флота. Мы, без ложной скромности, проявили мудрость и прозорливость, как раз и основанные на профессионализме: мы понимали – сдавать флот, рвать его нельзя. Это – самоубийство. И время доказало нашу правоту. Более того, этим мы обеспечили не только самосохранение, но и решение перспективных, совершенно новых задач. Это не только Русская весна показала. Это доказали и Сирия, и многое другое". Александр Васильевич Ковшарь (родился 22 декабря 1949). Контр-адмирал в отставке. Опытный моряк и руководитель воинских коллективов. Верный присяге, Флоту и Военно-морскому флагу "коренной черноморец". На "отлично" усвоил уроки академии морской корабельной службы, созданной флотоводцами Н.Г. Кузнецовым и С.Г. Горшковым. В течение 11 лет успешно решал ответственные задачи, являясь заместителем командующего Черноморским флотом по вооружению и эксплуатации вооружения – начальником вооружения и эксплуатации вооружения флота.
В настоящее время – консультант командующего Черноморским флотом по работе с ветеранами. Депутат Законодательного Собрания Севастополя первого созыва (с 14 сентября 2014).
1–3 декабря в Москве прошло совещание представителей парламентов республик, ведавших оборонными вопросами. Представители Украины однозначно высказались за создание собственных Вооруженных сил. Через день, 5 декабря, на торжественном заседании Верховного Совета Украины во время приведения к присяге президента республики было объявлено о выходе Украины из состава СССР. Вопрос о будущем Союза встал на повестку дня межреспубликанских отношений со всей остротой.
А 6 декабря 1991 года наступил момент истины: Верховный Совет Украины принял зако¬ны "О Вооруженных Силах" и "Об обороне", по сути провозг¬ласив создание своих национальных Вооруженных сил на базе тех объединений, соединений и частей, которые дислоцировались на ее территории.
К тому времени на Украине была сосредо¬точена самая мощная группировка Советских Вооруженных Сил, включавшая в себя наиболее подготов¬ленные и технически оснащенные Ки¬евский, Прикарпатский и Одесский во¬енные округа, а также основную часть сил Черноморского флота. При этом собственностью Украины были объяв¬лены ядерные силы, которые не могли управляться Киевом по организацион¬но-техническим причинам. И это при условии, что независимая Украина объявила о своем безъядерном статусе. Необ¬ходимо отметить: ни одна республика существовавшего тогда СССР к созда¬нию собственных вооруженных сил не приступала, хотя заявления различно¬го рода их политическими лидерами всё-таки делались.
День 8 декабря навсегда вошел не только в отечественную, но и мировую историю: в Беловежской пуще руко¬водители России, Украины и Белорус¬сии подписали Соглашение о Содру¬жестве Независимых Государств. Через четыре дня лидеры республик Средней Азии и Казахстана выразили готов¬ность стать равноправными членами Содружества. 21 декабря главы один¬надцати независимых государств в Алма-Ате подписали Декларацию, провозгласившую ее важней¬шие принципы. В ней было заявлено: "С образованием СНГ СССР прекращает свое существование"…
Нужно подчеркнуть: этому предшествовало совещание в со¬юзном Министерстве обороны, на котором министры обороны суверенных государств, еще составлявших СССР, договорились о долевом участии в формировании военного бюджета страны, хотя уже тогда Украина твердо заявила о намерении создавать свою армию. Не были разрешены и другие проблемы, в целом не позволявшие прийти к единому взгляду по вопросам обороны и безопасности.
В том декабре чуть ли не каждый день был историческим. 24-го числа Россия заняла место СССР в ООН. На следующий день президент США Д. Буш объявил о признании Соединенными Штатами Украины, России, Белоруссии, Армении, Казахстана, Киргизии. 25 декабря страна услышала последнее официальное выступление М.Горбачева, в котором он заявил о своей отставке. Уже экс-президент подписал Указ о сложении с себя функций Верховного Главнокомандующего и передал право на применение ядерного оружия Б.Ельцину. 26 декабря Верховный Совет СССР провел последнее заседание в Кремле. Фактически решением одной его палаты была принята декларация о прекращении существования СССР. Однако, открытыми оставались вопросы обороны и безопасности. Ясность в это дело в определенной мере внесла встреча глав государств Содружества, прошедшая 30 декабря в Минс¬ке.
Встреча в столице Белоруссии должна была закрепить юридический статус достигнутых ранее договоренностей. Но буквально с первых минут работы стало ясно: позиции участников претерпели существенные изменения. Ряд руководителей государств, и прежде всего Украины, были склонны рассматривать СНГ скорее как цивилизованную форму "окончательного развода", чем как основу для будущего единого экономического, оборонного и культурного пространства. В последующем, на других встречах, также стало ясно, что создание Содружества – это лишь первый и далеко не самый трудный шаг в формировании новых отношений между суверенными государствами – членами СНГ.
Единственное, что на совещании в Минске главам государств СНГ более или менее удалось, – это заняться военными вопросами. Этим проблемам было уделено особое внимание. Военные эксперты подготовили к совещанию важнейшие документы, регламентировавшие и определявшие всю оборонную политику и военное строительство в рамках Содружества: соглашение по оборонным вопросам; о военной присяге; о временном Положении о координационном органе – Совете министров обороны (председателей комитетов парламентов). Хотя документы были согласованы и одобрены военными ведомствами республик в ходе предварительных консультаций, тем не менее, президенты подписали только соглашение по стратегическим силам и соглашение о вооруженных силах и пограничных войсках.
Принципиальным решением явилось то, что Черноморский флот был отнесен к стратегическим силам, ему были поставлены задачи, отражающие интересы всего СНГ. Однако, при этом, к сожалению, в прямой постановке перспективы ЧФ не обсуждались. Поэтому неудивительно: практически сразу, не успели высохнуть чернила подписей, Украина "интерпретировала" дос¬тигнутое соглашение в свою пользу. При этом Л.Кравчук объявил, что Украина начинает реализацию своего права на создание собственной армии с 3 января 1992 г. с приведения к присяге находящихся на её территории военнослужащих и официального оглашения соответствующих решений.
Мотивация этих действий со стороны Киева, как казалось, была простой: все, что находится на территории Украины, принадлежит ей, хотя еще за месяц до этого министр обороны этой республики генерал-полковник К.Морозов официально заявлял: "Неразработанным направлением остается сегодня и создание Военно-морских сил Украины". При этом он отмечал, что суще¬ствование ВМС Украины в будущем вовсе не исключает суще¬ствования Черноморского флота. Кроме того, напомним: ставший 1 декаб¬ря 1991 г. президентом Украины Л.Кравчук еще в начале октяб¬ря в ходе предвыборной кампании говорил о том, что в интере¬сах коллективной безопасности необходимо наличие единых стратегических сил, а Черноморский флот будет подчинен Цен¬тру в соответствии с договором о коллективной безопасности. Однако практические действия украинского руководства не соответствовали ранее сделанным заявлениям, в том числе на официальном уровне в ходе переговоров и встреч с лидерами республик бывшего СССР. Как следствие, в Севастополе и на флоте, как снежный ком, начали нарастать протестные настроения. Иначе быть просто не могло: менталитет, духовные приоритеты и жизненные ценности жителей города русской славы определяли героические традиции Отечества и славная История Черноморского флота. Выразителем их идей, чаяний и надежд стал командующий флотом.
Из воспоминаний адмирала И.В.Касатонова, командующего Черноморским флотом в 1991-1992 гг.:
"Дело было не только в "плохих украинцах", а в том, что практически весь ЧФ со своей главной базой в Севастополе за очень малым исключением оказался на территории Украины и в её правовом поле, как, впрочем, и три военных округа. Вскоре списал флот со своих счетов и Генштаб в Москве, сняв его со всех видов довольствия и передав Украине флотских строителей, а также части центрального подчинения. По взаимной договорённости президентов, Украине были переданы территориальные органы КГБ, что обрезало для России информацию с мест, так как эти органы знали обстановку и сразу же стали служить новым хозяевам.
Российская сторона ничего не оспаривала: судьба флота, как и трёх военных округов, решалась таким образом, что они становились украинскими. Это определили решения в Беловежской пуще – границы суверенных государств располагались по административным границам республик, то есть Черноморский флот "уплывает" за границу. Чтобы официально это зафиксировать, требовалось одно – принять присягу на верность Украине.
Выходило, что Россия, имевшая протяжённую черноморскую акваторию, почти полностью теряла свой Черноморский флот. Кто-то должен был сказать командующему флотом, что делать в этой ситуации? По Конституции СССР, а другой тогда не существовало, – Верховный Главнокомандующий или Министр обороны. Однако никто ничего не говорил, хотя время стремительно сжималось, и не с кем было посоветоваться. Указания же вроде "соблюдать спокойствие" или "не поддаваться на провокации" в этих условиях не действовали ввиду своей неактуальности.
Обстановка развивалась так быстро, что обычно улыбающийся ставший Министром обороны СНГ маршал авиации Е. Шапошников улыбаться перестал. Ведь 11 декабря в Киеве было объявлено, что ЧФ – украинский. А 30 декабря 1991 года после Минской встречи руководителей стран СНГ, где конкретно по Черноморскому флоту не было принято никакого решения, единственное, что сказал мне министр, так это: "Держись, Игорь!" – а фактически оставил меня один на один с внезапно возникшим и утверждающим себя государством, законы которого уже входили в полную силу.
Как командующий флотом я докладывал в Москву обо всех действиях Украины, но не получал никаких указаний. В этих условиях, опираясь на поддержку большинства сослуживцев, которым ранее изложил свою позицию, принял самостоятельное решение: руководствуясь интересами России, воинским долгом, ответственностью перед севастопольцами и подчинёнными, не выполнять новые законы Украины, директивы её президента, приказы её Министерства обороны в части перевода Черноморского флота под её юрисдикцию".
С КОНЦА 1991 ГОДА В ЖИЗНИ ЧЕРНО¬МОРСКОГО ФЛОТА НАЧАЛСЯ НОВЫЙ ЭТАП, получивший название "про¬цесс разрешения флотской судьбы".
По данным открытых отечественных и зарубежных источни¬ков, в 1991 году Черноморский флот насчитывал около 100 тыс. человек личного состава, более 60 тысяч рабочих и служащих. Он включал в себя 833 корабля, судна, катера, в том числе: 28 подводных лодок, 2 противолодочных крейсера, 6 ракетных крей¬серов и больших противолодочных кораблей 1 ранга, 20 боль¬ших противолодочных и сторожевых кораблей 2 ранга, а также эсминцев, около 40 сторожевых и малых противолодочных кораблей, 30 малых ракетных кораблей и катеров, около 70 траль¬щиков, 50 десантных кораблей и катеров. В составе флота на¬ходилось более 400 единиц морской авиации. В оргструктуру флота входили 2 дивизии кораблей (противолодочных и десант¬ных), дивизия подводных лодок, 2 дивизии авиации (истребитель¬ная и морских ударных ракетоносцев), дивизия береговой обо¬роны, десятки бригад, отдельных дивизионов, частей, полков. В постоянной готовности находились силы Средиземноморской эскадры, часть кораблей и судов Черноморского флота на по¬стоянной основе выполняла задачи в составе Индийской и Ат¬лантической эскадр ВМФ СССР. Силы флота были готовы выполнить свойственные им задачи в своей операционной зоне, включавшей Средиземное, Черное и Азовское моря.
Этому способствовало то, что Черноморский флот, дислоци-рующийся на всем побережье Причерноморья от Измаила до Батуми на территории России, Украины, Грузии, Молдавии и Крыма, имел статус оперативно-стратегического объединения, обладавшего ядерным оружием. Однако именно этот статус, реализация которого возможна толь¬ко при сохранении единства флота во всей взаимосвязи его структуры как объединения, политическим руководством Украины и ее Министерства обороны был подвергнут ревизии. Ос¬нова их позиции заключалась в иной трактовке достигнутых Минских соглашений.
По сути, изначально Украина взяла курс на раздел флота, что сулило только одно: его развал. Естествен¬но, с этим не могло согласиться руководство России как право¬преемницы Союза, а также моряки Черноморского флота, возглавляемые адмиралом И.В.Касатоновым. Адмирал безоговорочно был поддержан как черноморцами, так и севастопольцами. Его поддержали крымчане, соотечественники, остававшиеся неравнодушными к тому, что происходило на полуострове, в городе русской славы, на южном флоте страны. На¬чалось противостояние, в течение пяти лет прошедшее несколь¬ко этапов. Но первый этап – начало борьбы – был самым трудным.
Из воспоминаний адмирала И.В.Касатонова, командующего Черноморским флотом в 1991-1992 гг.:
"Безусловно, в украинском Минобороны служили не новички-экспериментаторы, а опытные люди, рассчитавшие свои действия далеко наперёд, опиравшиеся на деятельность спецслужб, националистически ориентированный госаппарат и СМИ. Был приведён в действие огромный механизм, который на тот момент не сработал именно потому, что с именно с нашей, флотской, стороны он столкнулся с сопротивлением.
Это сопротивление, когда уже не только в Киеве, но и в Вашингтоне списали со счёта ЧФ как флот России, меняло военно-стратегическую ситуацию вспять. Россия опять обретала силу не только на Юго-западном (Балканском) направлении, но и на Кавказском. Эта информация через СМИ сразу же дошла до правительств заинтересованных государств и общественного мнения.
У нас же возникало много вопросов. Например: почему Российское государство не подкрепит наши действия документом, скажем, президентским указом, нотой МИДа, директивой Министра обороны или хотя бы начальника Генштаба? Ведь аналогичные документы со стороны Украины были изданы и озвучены.
Оказавшись в правовом поле Украины, я так и не получил от России поддержки – ни политической, ни законодательной, ни дипломатической, ни ведомственной. Москва же поддалась на иллюзорную идею: государства суверенные, а армия единая, и пять месяцев, до 5 мая 1992 года, ею руководствовалась. На то время у нас не было концепции национальной безопасности, и даже не предполагалось, что место конфликта идеологий займёт конфликт интересов. Более того, в России не была налажена система взаимодействия госструктур и госинститутов, поэтому чиновники даже не удосуживались отвечать ни на одну мою тревожную телеграмму. Обстановку усугубляло и то, что в Киеве, Крыму, Севастополе и... в Москве определённые круги предвкушали беспрецедентный передел собственности, в том числе разветвлённой инфраструктуры ЧФ."
САМЫМ НАПРЯЖЕННЫМ И ДИНАМИЧНЫМ СТАЛ 1992 ГОД, который определил дальнейшее развитие событий.
Из воспоминаний контр-адмирала в отставке А.А.Пенкина, заместителя командующего Черноморским флотом по воспитательной работе в 1992-1997 гг.:
"Наиболее трудным временем был 1992 год, то есть период Касатонова. Нас тогда "ломали" со стороны украинской власти и, увы, со стороны нашего президента и его администрации мы большой помощи не ощущали. Вот у меня есть такой рассказ бывшего народного депутата Украины Леонида Грача, который поведал:
"Уже после своей отставки, в 2001 году, Ельцин приехал в Крым с семьей на отдых, и мы встретились. Когда мы выпили по паре фужеров каберне, я рассказал такой анекдот. Говорю:
– Борис Николаевич! В Крыму часто задают один вопрос: кто из вас был самым трезвым: Вы, Кравчук или Шушкевич?
Ельцин нахмурился, но попросил дальше. Я – ему:
– Говорят, что Кравчук – потому, что он Крым себе оставил.
Тут Борис Николаевич так завелся, что стал костерить Кравчука по полной программе, а когда закончил, сказал:
– Знаешь, там, в Беловежской пуще, если бы я захотел, взял бы карандаш и провел от Харькова до Измаила и сказал бы, что все это остается в России". Грач спросил:
– А почему Вы не провели?
Но вразумительного ответа не последовало.
Знаете, очень важно, что после референдума о независимости Украины 1 декабря 1991 года, Черноморский флот в нашем восприятии оставался российским. Ведь, если бы не было там флота, вряд ли бы Крым и Севастополь вернули в Россию".
Александр Александрович Пенкин (родился 20.01.1942), контр-адмирал в отставке. Авторитетный флотский политработник – "народный адмирал" комиссарского склада. Кавалер трех орденов. Возглавлял органы воспитательной работы Черноморского флота в 1992-1997гг. После увольнения в запас занимался с мальчишками в Московском городском детском морском центре имени Петра Великого.
Новый 1992 год начал¬ся с проведения в Киеве (2–3 января) совещания по военным воп¬росам. Как раз 3 января Украина официально взяла под свою полную юрисдикцию войска, дислоцированные на ее территории. А 5 января начался прием украинской присяги в военных округах (Киевском, Одесском, Прикарпатском).
Из воспоминаний адмирала И.В.Касатонова, командующего Черноморским флотом в 1991-1992 гг.:
"Военные округа сразу же "легли" под присягу. Командующий войсками Прикарпатского ВО В.В.Скоков был вызван в Киев. Одновременно из Киева во Львов вылетел генерал ему на замену с текстом украинской присяги и Указом президента Украины о назначении нового командующего. Скоков в воздухе развернул самолёт обратно во Львов, но там его уже как иностранца не пустили в штаб округа. Командующий войсками Киевского ВО В.С.Чечеватов – умный, талантливый руководитель – был скомпрометирован, и его, по сути, предал Военный совет округа, единодушно приняв присягу. Что же касается командующего войсками Одесского военного округа И.С.Морозова, то он принял условия украинской стороны.
Без возражений украинскую присягу согласились принять все воздушные армии (5-я, 14-я и 37-я), а также подчинённые Москве напрямую дивизии ВГК Стратегического назначения и дивизии ВТА. Украине отошло по совокупности более 2 тысяч самолётов, в том числе и 20 Ту-160, 10 из которых через 13 лет за 2 миллиарда рублей каждый будут проданы России. Про силы и части ПВО, железнодорожных, внутренних войск, МЧС и ГО, СПРН, пограничников и говорить нечего. Очень интенсивно этот процесс проходил и в Крыму".
До 20 января украинская присяга должна была быть принята во всех Вооруженных силах. Образно говоря, все армейцы практически безропотно сделали шаг вперед навстречу Л.Кравчуку. А Черноморский флот отказался это делать!
Из воспоминаний адмирала И.В.Касатонова, командующего Черноморским флотом в 1991-1992 гг.:
"Срок принятия присяги был назначен на 30 декабря, затем перенесён на 3 января 1992 года. До этой даты Россия просто обязана была принять решение по флоту – самостоятельное или совместно с Украиной, но необходим был документ. В Украине законодательные акты по ЧФ принимались практически без промедления, часто поспешно. Все госструктуры работали в этом направлении – правительство, Верховный Совет, Минобороны, структуры безопасности, Генеральная прокуратура, судебные органы. Все. Россия же молчала.
Наступило 3 января. В этот день все в Москве словно попрятались, никто не снимал трубку телефона, а если кто-то из подчинённых и делал это, то не мог вразумительно объяснить, где начальство. Между тем счёт времени уже шёл на часы, и могла наступить точка невозврата. Реализуя решения Верховного Совета Украины, в этот день вся огромная 700-тысячная группировка Советских войск на Украине начала принимать присягу. Это касалось и ЧФ. Пришлось мне, командующему, брать ответственность на себя и действовать самостоятельно".
На совещании в Киеве, в котором приняли участие командующие военными ок¬ругами, армиями, командиры объединений и соединений, слово было предоставлено командующему Черноморским флотом. Адмирал И.В. Касатонов, выступивший на нем, занял четкую и однозначную позицию, основанную на ранее достигнутых на высшем уровне догово¬ренностях, а также подкрепленную мнением Военного совета флота, офицерского корпуса, всего личного состава кораблей и частей: Черноморский флот присягу не принимал. Ситуация была близка к тупиковой…
Из воспоминаний адмирала И.В.Касатонова, командующего Черноморским флотом в 1991-1992 гг.:
"Необходимо было решение, и я его принял, объявив 4 января, что ЧФ – российский, что он подчиняется Е. Шапошникову, по линии ВМФ – В. Чернавину, а по его судьбе необходимо политическое решение, для достижения которого мы готовы взаимодействовать с Минобороны Украины. Моряки выполнил
Автор
vvvcip
vvvcip10   документов Отправить письмо
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
51
Размер файла
344 Кб
Теги
мемуары
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа