close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Putevodnaja zvezda 2012 №03

код для вставкиСкачать
Представляя свою новую книгу
Владислав
Крапивин,
писатель, г. Тюмень
Автор с Никитой Петуховым — первым читателем и редактором истории об удивительном пироскафе
3(194)/2012
ГУМАНИТАРНЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ЖУРНАЛ
РЕКОМЕНДОВАН МИНИСТЕРСТВОМ ОБРАЗОВАНИЯ РОССИИ ДЛЯ ПРОГРАММНОГО И ВНЕКЛАССНОГО ЧТЕНИЯ
ЖУРНАЛ ОСНОВАЛ ПИСАТЕЛЬ АЛЬБЕРТ ЛИХАНОВ В 1996 ГОДУ
Журнал удостоен награды «Золотой фонд прессы-2006, 2007, 2008 и 2009»
Председатель редакционной коллегии:
ДМИТРИЙ ЛИХАНОВ
Исполнительный редактор:
АГНЕССА ГРЕМИЦКАЯ
Редакционная коллегия:
ИРИНА АРЗАМАСЦЕВА,
критик, доктор филологических наук
ВЛАДИСЛАВ БАХРЕВСКИЙ,
писатель
ВАЛЕРИЙ ВОСКОБОЙНИКОВ,
писатель
ВЛАДИМИР ЖЕЛЕЗНИКОВ,
писатель
ТАТЬЯНА ЖУКОВА,
президент русской школьной библиотечной ассоциации
ЛОЛАЗВОНАРЁВА,
критик, доктор исторических наук
ГАЛИНА КИСЛОВСКАЯ,
директор Российской государственной детской библиотеки
ВЛАДИСЛАВ КРАПИВИН,
писатель
Обложка, титул:
ЮРИЙ ИВАНОВ
Художник:
АНАТОЛИЙ СЕМЕНОВ
Над номером работали:
ЛАРИСА САМОЙЛОВА, СВЕТЛАНА МОРОЗОВА Корректор:
ИРИНА ГОРБАТОВА
Адрес редакции:
101990, Москва,
Армянский пер., 11 /2а.
Тел.: (495] 625-8200, 623-5868, факс: (495) 624-2490.
Отпечатано в ОАО «Можайский полиграфический комбинат».
143200, г. Можайск, ул. Мира, д. 93. www.oaompk.ru, www.oaoMnK-рф тел.: (495) 745-84-28, (49638) 20-685 Тираж 10 ООО экз. Заказ №8299..
Журнал зарегистрирован МПТР РФ. Свидетельство ПИ № 77-5947 от 21.12.2000 г.
Журнал издается при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и средствам массовой информации
Scanned & OCR: NNM - Club. WASO.
Учредители:
Международная ассоциация детских фондов, Д. А. ЛИХАНОВ
© «Путеводная звезда. Школьное чтение», 2012
Владислав Крапивин
Пироскаф
«Дед Мазай»
роман-сказка
Часть первая
СЧАСТЛИВЫЙ БИЛЕТ
Холодное молоко
Героя нашей книги зовут Сушкин. В начале этой истории было ему девять лет с хвостиком. Вернее, с ба- алыиим хвостом, потому что Сушкин к тому времени закончил третий класс. И вот однажды утром он, уже в штанах и рубашке, но еще не умытый, лежал на кро­
вати в пустой спальне и пытался вспомнить, что ему снилось ночью. Кажется, ничего не снилось. Зато гуде­
ли и чесались ноги. Гудели от затяжной футбольной игры на пустыре за детдомовским гаражом, а чесались оттого, что их накусали голодные вечерние комары. Теперь на ногах темнели длинные подсохшие расче­
сы...
Но это ничего! В таких ощущениях была даже при­
ятность — напоминание, что наконец-то пришло лето... Зато не было никакой приятности в голосе Капки Бу­
тыриной, которая сунулась в приоткрытую дверь.
— Сушкин! Ты почему валяешься на постели? Это же не разрешается!
— А что разрешается? — зевнул он.
— Завтракать... Ты почему не пришел в столовую?
— А что там? Наверно, опять жареная рыба с верми­
шелью.
— С капустой...
— Тьфу...
— Ох, какой ты при... ви.. рдели...
— ...редливый, — подсказал он.
— Ага... А почему не пошел со всеми в зоопарк?
— Чего я там не видел? Было одно доброе существо, страус Феня, да и того уморили. Остались два облез­
лых попугая и плешивый верблюд...
— Венера Мироновна говорит, что ты... этот...
— Кто я?
— Ин... диви... дву...
— ...дуа...
— ага... лист. Вот.
— Сама ты «лист»! Банный. Прилипла, как в парил­
ке к ж...
— Хулиган!
— К железному тазу... Чего надо-то?
— Мне вовсе ничего. Марина Егоровна велела, что­
бы ты пришел в канцелярию.
— Зачем?
— А я знаю? Она сама скажет, зачем... — объяснила Капка с ехидной ноткой.
— Даже на каникулах нет покоя... — Сушкин спус­
тил с кровати ноги, нащупал ими растоптанные крос­
совки, потянулся, поддернул комбинезон с куцыми клетчатыми штанинами. Обошел на пороге Бутыри­
ну...
В канцелярию звали обычно для нагоняя за какую- нибудь провинность. Но Сушкин провинностей за со­
бой не знал. Он лениво прискакал на второй этаж и стукнул костяшками в приоткрытую дверь.
— Здрасте. Вот, я пришел...
Молодая симпатичная Марина Егоровна скользну­
ла по нему бархатистыми глазами.
— Вижу, что пришел... Сушкин. Почему ты такой помятый?
Он пожал плечом, отчего лямка с блестящей пряж­
кой съехала с плеча, он поймал ее локтем. Набросил опять. Тронул у левого уха колечко. Вопросительно глянул на воспитательницу.
Марина Егоровна работала здесь недавно. Приш­
ла на эту должность, в третью группу, вместо Гали­
ны Евгеньевны, которая отправилась в декретный отпуск — она собиралась рожать ребенка (дело, са­
ми понимаете, непростое, требует подготовки). Га­
лину Евгеньевну не то чтобы очень любили, но бы­
ла она своя, привычная. А Марина — непривычная. Непонятная даже. То улыбалась и заигрывала, то
Коротко об авторе. Владислав Крапивин
Владислав Петрович Крапивин родился 14 октября 1938 года в г. Тюмени в семье педагогов. Окончив среднюю школу в 1956 году, поступил на отделение журналистики Уральского государственного университета (хотел быть моряком, но не взяли по здоровью, еще хотел быть учителем, но в тот год в пединститут не было приема). После окончания университета в 1961 г. стал журналистом, работал в газете «Вечерний Свердловск» и журна­
ле «Уральский следопыт». Одновременно писал повести и рассказы о том, что хорошо знал, - на деткие темы. В 1962 г. в Свердловске вышла его первая книга прозы «Рейс Ориона». В 1964 г. его приняли в Союз писателей, и в 1965 г. он ушел на творческую работу. В.П. Крапивиным написано более 10 романов и около 50 повестей, на разных языках издано около 200 книг. И все они адресованы школьникам. В 1961 г. в Свердловске возник детский отряд «Каравелла», он объединяет поклонников творчества писателя. В.П. Крапивин руководил им более 30 лет. Ребята издают свой журнал, занимаются фотографией, по собственным чертежам строят яхты и ходят в походы на собственном морском паруснике. Писатель долгое время жил и работал в г. Екатеринбурге, а в 2007 г. переехал в город своего детства. Здесь им написано шесть романов и четыре повести.
2
злилась и кричала непонятно из-за чего. «Видимо, у нее мало педагогического опыта», — решила третья группа.
Сейчас Марина сказала без сердитости, но и без улыбки:
— Судя по всему, ты валялся на кровати...
Сушкин переступил, почесал левой кроссовкой
правую ногу и сообщил, что не валялся.
Марина Егоровна прищурила подведенные ресни­
цы:
— Честное слово?
— Честное слово... не валялся, а просто отдыхал.
— Да-а?.. От каких это трудов?
— От учебного года.
—Хм... по-моему, ты не особенно надрывался. В дневнике тройка на тройке и тройкой погоняет...
— По чтению пятерка, — возразил Сушкин. — И четверка по физкультуре... И по пению...
— Ну, разумеется! Ведущие предметы!
— Чтение — ведущий.
— Чтение для тебя не уроки, а удовольствие. Пото­
му и пятерка.
— Ну, естественно, — согласился Сушкин и опять почесал кроссовкой ногу.
Марина Егоровна за недолгую свою работу воспи­
тателем еще не привыкла к способности Сушкина спорить спокойно и без грубостей — так, что не при­
дерешься. Поэтому не выдержала и придралась:
— Зачем ты носишь эту свою сережку?
— Нравится, — сказал Сушкин.
— Чушь какая! Что здесь может нравиться?
— Вы же свои носите, — напомнил Сушкин.
— Но я... я женщина! А мальчики не должны!
— Почему? Помните в кино «Пираты змеиных ла­
гун» юнгу с синими волосами? У него тоже было в ухе кольцо...
— Нашел с кого брать пример!
Сушкин хотел еще сказать про Феликса, но не стал. Все равно ничего не докажешь.
— А я ни с кого не беру. Я сам по себе...
— Ты всегда «сам по себе»... — Марина Егоровна за­
молчала, не зная, что еще сказать (ну, мало же опы­
та...). Сушкин пришел ей на помощь:
— Вы меня позвали просто так поругать или по де­
лу?
— По делу! — обрадовалась она. — Да! Известно, что вчера ты проник на кухню, без спроса вытащил из хо­
лодильника молоко и пил прямо из бутылки!
— Я хотел со спросом, а тети Клавы не было... Я раз­
ве виноват, что она куда-то провалилась? В рабочее время...
— Как ты рассуждаешь! Ты не имел права!
Сушкин убедительно объяснил:
— Такая жара была. Хотелось холодненького. Я все­
го два глотка. Жалко, что ли?
— Не жалко, а существует дисциплина... Если каж­
дый начнет лазать в холодильник... К тому же молоко
ледяное! Схватишь ангину, а тете Клаве придется отве­
чать! Скажут; не доглядела!
Внутри у Сушкина щекотнулась смешинка:
— Но она же правда не доглядела. Несмотря на все камеры...
— Что за чушь! Какие камеры?
— Да ладно притворяться-то, — вздохнул Сушкин.
— Даже первоклассники знают, что микрокамеры по­
натыканы во все щели. И что на воспитательских мо­
бильниках виден каждый угол... Даже когда на унита­
зе сидишь, чувствуешь, как оттуда следят в четыре гла­
за...
Марина Егоровна постаралась возмутиться изо всех сил:
— Какой! Несусветный! Бред!.. Я сегодня же рас­
скажу про него Венере Мироновне.
— Ладно, — вздохнул Сушкин. — А мне-то что де­
лать? Молоко я все равно теперь обратно из себя не выдою...
Видно, здесь Марине Егоровне почудилась откро­
венная насмешка.
— Убирайся вон! — Она ухватила Сушкина за лям­
ку, развернула на пороге и дала шлепка. А он развер­
нулся к ней вновь, и... бедная воспитательница увиде­
ла перед собой совсем другого Сушкина. С этакой пру­
жинистой обидой в глазах.
— Та-ак... — выговорил Сушкин.
— Что? — слегка растерялась воспитательница.
— Значит, руки распускаем, да? Вы не знаете разве, что детей нельзя трогать даже пальчиком? Весной при­
ходила представительница Комитета «Законы детст­
ва». Рассказывала о правах школьников. Если какой- нибудь взрослый заденет ребенка — это нарушение Всемирной Конвенции. Ребенок должен подать в Ко­
митет заявление. И этого взрослого... знаете что?
Марина Егоровна, кажется, знала. Но спросила с ехидным любопытством:
— Любопытно, что же?
Сушкин затолкал кулаки в карманы, покачался на расчесанных ногах и прищурился.
— Если этот взрослый — воспитатель, у него отби­
рают воспитательский диплом. Можете работать двор­
ником. И то не в детском учреждении...
— Ах, как страшно... — неуверенно сказала Марина Егоровна. И обрадованно спохватилась: — У тебя все равно нет свидетелей!
— Ха! — Сушкин, конечно, не собирался подавать заявление, но за шлепок надо было отыграться. — В ка­
ждой дырке камера. И все мотают записи...
Марина Егоровна, кажется, струхнула не на шутку.
— Подумаешь, чуточку хлопнули его... Если бы ка­
ждого взрослого наказывали за это, скоро все мамы ра­
ботали бы дворниками. Потому что любая мама хоть раз в жизни дает шлепка сыну или дочери...
Сушкин снова качнулся на тощих ногах и глянул на Марину Егоровну, как на неразумную дошкольницу.
— Сравнили! Это же ма ма! Она может, потому
3
что она с любовью. Сперва шлепнет, потом пожалеет...
— Ну... давай, я тебя тоже пожалею... — неуверенно предложила Марина Егоровна.
Сушкин сказал с грустной гордостью:
— Нет. Вы ведь это не от жалости, а с перепугу... Или... ой... — Сушкина осенила догадка.
— Что ... «ой»? — пролепетала Марина Егоровна.
— Может быть, вы это меня не случайно?
— Совершенно случайно! — заверила его Марина Егоровна. — Я вовсе не хотела. Я нечаянно...
— Жалко... — опечалился Сушкин. — А то я поду­
мал: вдруг вы решили стать моей приемной мамой!
Марина Егоровна заморгала.
Сушкин склонил голову к плечу. Глянул, как при­
целился.
— А что? По-моему, из вас получилась бы нормаль­
ная мама...
В самом деле! Молодая, симпатичная. Не злая. Иногда сердится, но не сильно и не надолго...
— Мы бы поладили, — сказал Сушкин. — А? И тог­
да... шлепайте, хоть каждый день. Только не сильно...
Несчастная Марина Егоровна заегозила на стуле, будто хотела вскочить и убежать из-за стола.
— Согласны? — обрадовался Сушкин.
— Но... я не знаю... Это же серьезный вопрос... Надо подумать... Хотя бы до завтра...
— До завтра можно, — согласился Сушкин. И тоже стал думать: вдруг и правда получится?
Думал весь день, а потом и ночью просыпался два раза. Утром, во время зарядки и завтрака, он все по­
сматривал: не появилась ли Марина Егоровна.
Она не появлялась. А к обеду стало известно, что Марина Егоровна срочно уволилась и тут же уехала из Воробьевска. Третья группа опять осталась без воспи­
тателя. А Сушкин — без радужных планов на будущее.
Здесь и далее рисунки автора
Словно вылили ему на голову из бутылки холодное молоко.
Золотистое колечко
Как все детдомовские ребята, Сушкин, конечно, мечтал о маме. Своей мамы он не помнил, с младенче­
ского возраста жил в Доме малютки, а потом в детских домах. Ну, жил и не считал себя несчастным, потому что не один такой. Однако, разумеется, завидовал тем, у кого н а с т о я щи й д о м и н а с т о я ща я мама. И порой думал: «А вдруг...» Такое «вдруг», хотя и редко, но случалось. Появлялись улыбчивые тети и дяди, вы­
бирали среди здешних девчонок или пацанов себе ре­
бенка, увозили в свой дом... Так увезли Славика Семе­
нова, с которым Сушкин дружил во втором классе. Не хотелось им расставаться, Сушкин потом несколько вечеров подряд мочил слезинками подушку. А после решил, что больше не станет заводить слишком креп­
ких друзей. Чтобы потом не горевать...
А на то, чтобы его кто-то взял к себе, как Славика, Сушкин и не надеялся. Кому он нужен такой? Славик был белокурый, кудрявый, улыбчивый, а он, Сушкин... Иногда говорили, что похож на тощего зайца. Два больших передних зуба со щелкой выдавались из-под губы, бледно-голубые глаза порой косили (если он сер­
дился или волновался). Уши, правда, не длинные, как у зайца, но большие и оттопыренные. Сушкин прикры­
вал их прямыми белобрысыми прядями. Из-под левой пряди торчал кончик уха с золотистым колечком.
У колечка — особая история. Она случилась из-за имени Сушкина. Вернее, из-за фамилии.
Сушкин — это фамилия. Он требовал, чтобы его звали только так. Потому что имя Сушкину ужасно не нравилось. Оно казалось громоздким и чересчур ста­
ринным: Фома.
Везет же другим ребятам: Сережам, Вовкам, Слави­
кам, Валеркам! А тут... «Мальчик, как тебя зовут?» — «Ф... Фома...» — «О-о, какое редкое имя!..» Взрослым нравилось добавлять к этому имени слово «неверую­
щий». Мол, в давнее время жил человек Фома, кото­
рый ничему и никому не верил, со всеми спорил. Об этом сохранились легенды. И если Сушкин с кем-ни- будь заводил спор, сразу: «Ну, оно понятно, почему он такой».
Еще в первом классе Сушкин пытался доказать старшей воспитательнице Венере Мироновне, что в списке с его именем случилась ошибка. Конечно же, там было написано не «Фома», а «Рома», просто прин­
тер случайно отпечатал у буквы лишнее колечко.
Венера Мироновна — сухая дама с поджатыми гу­
бами — разъяснила, что Сушкин не прав. Имена в до­
кументах пишутся полностью, и в списке значилось бы не «Рома», а «Роман»...
— Поверь мне, Фома, я права...
4
Если Венера Мироновна считала себя правой, пере­
убедить ее можно было только документом, подписан­
ным у большого начальства. А где Сушкин мог взять такой документ? И он долго дулся на старшую воспи­
тательницу, хотя она несколько раз пыталась погла­
дить его по голове. Он сердито уклонялся...
А в конце первого класса случился скандал. На вы­
пускном утреннике читали стихи, и всем известная Зи­
ночка Перевертова (она часто выступала на концер­
тах) продекламировала:
В одном переулке стояли дома,
В одном из домов жил упрямый Фома...
Это были стихи про мальчишку, который не верил ничему на свете. Он оказался в Африке, и там его со­
жрал крокодил. Ребята говорили, что в реке Конго «ал­
лигаторов тьма», а Фома: «Не пра... Я не ве...» Ну и вот: «Трусы и рубашка лежат на песке, никто не плывет по опасной реке...» Хорошо, что это случилось во сне. Ка­
залось бы, радоваться надо. Но
Фома удивлен, Фома возмущен:
«Неправда, товарищи, это не сон!»
Зиночка еще не кончила читать, а многие уже огля­
дывались на Сушкина и хихикали. Может, они это без большой насмешки, добродушно, однако у Фомы лоп­
нуло терпение.
Вечером он принес Венере Мироновне бумагу с крупными карандашными буквами:
Заивление
Требую чтобы мне никто не говорил Фома а говори­
ли только Сушкин иначе уволюсь из детскава дома
Сушкин из 3 групы
Писал он тогда не очень грамотно, однако свою мысль изложил четко.
Венера Мироновна отнеслась к документу с серьез­
ностью. Но сначала пыталась переубедить Сушкина. Говорила, что «Фома» очень достойное имя, приводи­
ла всякие примеры. Рассказала даже, что в давние вре­
мена был знаменитый богослов и ученый Фома Аквин­
ский, которого до сих пор помнят и чтут во всем мире. Но Сушкин не хотел быть знаменитостью. Он хотел быть обыкновенным мальчишкой, которого не драз­
нят.
Венера Мироновна почесала сложенным «заивлен- нием» кончик носа. Мальчишка стоял перед ней, не­
умолимо растопырив локти, и сердито косил бледного­
лубые глаза. Что было делать? Ведь и правда «уволит­
ся». Ищи-свищи по всему Воробьевску, никакие теле­
камеры и мобильник с индексом не помогут.
— Ты это твердо решил?
Локти оттопырились еще острее.
— Д-да...
— До чего упрямый Ф... ребенок. Ладно, я проведу работу с контингентом...
«Контингент» — это все люди в детдоме: ребята, воспитатели, повара, бухгалтер, два охранника и двор­
ник дядя Максим. И каждый слушался Венеру Миро­
новну. Во-первых, потому что был у нее твердый хара­
ктер. А кроме того, уважали за имя. Ну, почему «Миро­
новна», непонятно (видимо, папа был такой), а «Вене­
ра» — это же «дыхание космоса» (так говорил один из старших ребят, Костя Огурец). Дело в том, что в ту по­
ру космонавты разных стран принялись строить на Ве­
нере большую научную станцию, о которой не смолка­
ли разговоры... Правда, тот же Огурец, разозлившись за что-то на старшую воспитательницу, переделал ее имя в Афродиту Нероновну. И объяснил ребятам, что «Афродита» по-древнегречески то же самое, что «Ве­
нера» по-древнеримски.
— Богиня была такая. Красивая, но вредная... А Не- роновна потому, что командует, как императрица. Был такой император-злодей...
Венера Мироновна не была красивой. Скорее уж наоборот. Но командовала... да... Хотя никогда не кри­
чала. И не допекала лишними запретами. Если хотят люди посидеть после отбоя лишние полчаса, послу­
шать интересную книжку, так и быть. Если просятся на озеро с кем-нибудь из воспитателей — понырять, по­
бултыхаться, то «ладно, сводите их; только смотрите, чтобы не до посинения...» Но домашние задания гото­
вить — это уж будьте любезны без лишних разговоров.
5
«А то в школе опять скажут, что у детдомовских затор­
моженное развитие... А разве оно у вас заторможен­
ное?» — «Не-е, Афр... ой, Венера Мироновна!»
На «Афродиту» она не обижалась, только однажды сказала Константину: «Ох и фрукт же ты, Огурец...» — «А чё я...», — ухмыльнулся тот.
Видимо, с «контингентом», Афродита Нероновна в самом деле провела работу: никто больше не называл Сушкина Фомой. Сушкин — вот и все.
Фамилия как фамилия. Не героическая, но и не обидная. Скорее всего, произошла она от слова «суш­
ка». Сушки, как известно, это калачики из пресного теста. Твердые и блестящие. Их принято жевать во время чаепитий. Когда очень твердые, обмакивают в чай и кусают... Перед второым классом, когда Сушки- ну исполнилось восемь лет, ребята делали ему всякие самодельные подарки, а Капитолина Бутырина пода­
рила ожерелье из мелких сушек. Повесила на шею. А еще две сушки, на петлях из ниток, нацепила на уши.
— Вот. Теперь ты, как вождь папувасов...
— Папуасов, — сказал Сушкин, который недавно читал про Миклуху-Маклая. — Спасибо...
«Ожерельными» сушками он угостил, кому хва­
тило, а с теми, что на ушах, гулял полдня. Ему дума­
лось, что эти два калачика — будто дополнительные признаки его фамилии. А затем вспыхнула замеча­
тельная мысль (видимо, в восемь лет человек сразу умнеет): почему бы не обзавестись таким признаком на все времена?
Сушкин подарил свои «сережки» близнецам-пер- воклассникам Вадику и Наташке и пошел на двор. Там, в сторожке, он отыскал большого лохматого пар­
ня Феликса (красивое имя!), племянника дяди Макси­
ма.
С Феликсом они были добрые знакомые. В про­
шлом году Феликс потерял зажигалку-пистолетик, а Сушкин разглядел в лебеде и отдал. Мог бы и не отда­
вать, потому что
Если я нашел деньгу,
То в кармане сберегу...
Но Сушкин отдал, потому что Феликс очень горе­
вал, всех расспрашивал. Получив пистолетик, Феликс расцвел, как подсолнух: «Ну, Сушкин, я тебе на всю жизнь обязан! За мной не заржавеет!...» Потом он все­
гда дружески здоровался, а однажды подарил пласти­
кового ежика с колокольчиком внутри...
Феликс носил в ухе маленький латунный полуме­
сяц, который смыкался кончиками в кольцо. И вот те­
перь Сушкин сказал:
— Феликс, привет. А ты можешь сделать мне такую сережку? Не совсем такую, а колечко. Будто маленькая сушка...
Феликс помнил, что он «обязан на всю жизнь». И отнесся серьезно.
— Вроде как амулет?
Сушкин-знал, что такое амулет.
— Ага...
— А не боишься?
— А что? Очень больно?
— Да не очень. Щелк — вот и все. Но тебя ваша Аф- рикана... то есть Афродита живьем сожрет.
— Я костлявый... Надо только, чтоб колечко было неразрывное, не расстегивалось.
— Спаяем...
— Ой... а это горячо?
— Терпимо. Берут точечный паяльник, суют к уху асбестовую полоску...
— Ох... ладно...
Назавтра Феликс привел Сушкина в компанию знакомых ребят и девчонок. Рыжая девушка по имени Алиса взяла блестящие щипчики, чем-то протерла их. («Ой-й-й...»)
— Иди сюда, отважный юноша... Да не бойся, счи­
тай до десяти...
— Я не... ой... один, два, три...
На счете «четыре» ухо укусила сердитая пчела. Сушкин пискнул, но продолжал:
— ...пять, шесть...
— Да все уже, все... Девочки, дайте нитку...
В прокол безболезненно протащили шелковый во­
лосок.
— Походи так до завтра. Смотри, чтобы никто не за­
метил, не выдернул...
И Сушкин ходил с ладошкой у щеки, словно в ухе что-то чешется или свербит (бывает ведь такое). Ник­
то не обращал внимания, лишь Капка Бутырина все же углядела нитку.
— Ой, Сушкин, что это у тебя?
— Помалкивай, — сурово предупредил он.
Назавтра, в той же компании, дома у Алисы, нитку
выдернули и вставили коротенькую желтую проволоч­
ку. Феликс объяснил, что позолоченная, чтобы не бы­
ло заразы. Он раздобыл ее у приятеля, который зани­
мался ювелирным делом.
— Дорогая, небось, — с уважением сказал Сушкин. Все посмеялись. Объяснили, что «золота тут толщи­
ной в один атом, остальное латунь...»
Феликс согнул проволоку в колечко шириной (диа­
метром то есть) поменьше сантиметра. Сунул в него, вплотную к мочке, белую полоску. Включили паяль­
ник, его похожий на гвоздь кончик сразу покраснел. Сушкин обмер, но не двинулся. И... ничего страшного. Стало горячо, но лишь на секунду.
— Вот и все... — Глядите-ка, спайку почти и не ви­
дать, — сказал Феликс.
— Ювелир, — похвалила его Алиса. А Сушкину взлохматила волосы. — Летай, окольцованная птичка...
— Ага... только в зеркальце гляну... Ура! Спасибо!
Конечно, в детдоме был скандал. Сперва кричала Галина Евгеньевна:
6
— Это что за фокусы! Немедленно сними!
Ага, «сними»...
Повели его к Афродите.
— Венера Мироновна, полюбуйтесь!
Старшая воспитательница оказалась решительней других.
— Спаяно? Принесите щипцы...
Дело было в канцелярии. Сушкин бухнулся спиной на диван и выставил ноги.
— Не смейте! Буду отбиваться! Не имеете права!
— Почему это не имеем права?
— Это моя собственность! Ее нельзя отбирать, нам объясняли!
— Никто и не отбирает. Только сними...
— Почему девчонкам можно, а мне нельзя?
— Но ты же мальчик!
— Откуда вы знаете? — нашелся Сушкин.
Помолчали.
— Тогда надевай юбочку, — заявила наконец Гали­
на Евгеньевна.
— Давайте, — храбро сказал Сушкин.
Помолчали опять.
— Тьфу, — наконец решила Венера Мироновна. — Пусть носит. Жалко, что ли?
— Но если все начнут... — завелась Галина Евгень­
евна.
— Не начнут, — успокоила Венера Мироновна. — Не все ведь такие оригиналы, как Сушкин. Да и где они возьмут такие украшения? Это наверняка дело рук Феликса, а его на днях забирают в армию... Может, хоть там научат уму-разуму...
...Видимо, Феликса научили. Через год он вернулся повзрослевший, серьезный, подтянутый. В черной с золотом форме морского пехотинца. Сказал, что на бу­
дущий год будет поступать в Транспортный институт, а пока устроился помощником машиниста на электро­
воз, начал ходить в далекие рейсы. Перед первым рей­
сом он подарил Сушкину золотистый якорек — не то с погона, не то с нашивки. И хвалил Сушкина за то, что он по-прежнему носит колечко...
Сушкин в самоволке
В то утро, когда сбежала Марина Егоровна и Суш­
кин потерял надежду обзавестись мамой, ребят (кроме самых старших, у которых на носу экзамены) повели в кукольный театр. А Сушкина не повели. То есть не взя­
ли.
Он сам постарался, чтобы не взяли. Спектакль был «Приключения Тома Сойера», по любимой книжке Сушкина. Сушкин один раз уже видел его, в зимние каникулы, и представление ужасно ему не понрави­
лось. Куклы были какие-то рахитичные и говорили картавыми голосами, а индеец Джо напоминал бабу
Ягу. Зачем смотреть второй раз такую муть! Но отмо­
таться от театра было не просто: «коллективные меро­
приятия» полагалось посещать всем. И Сушкин во время завтрака устроил скандал. Заявил, что не будет есть творожную запеканку.
— От нее крошки во рту, не расплюешься!
Инна Викторовна (которая временно заменяла сбе­
жавшую Марину Егоровну) заявила, что если Сушкин не прекратит капризы, ни в какой театр он не пойдет, а будет один сидеть в доме.
— Ну и пожалуйста!
— Ну и сиди! А я напишу докладную Венере Миро­
новне!
Наверно, она думала, что Сушкин засядет в игровой комнате у компьютера. Конечно, компьютеры блоки­
рованы, однако пройдохи вроде Сушкина знают все па­
роли. Ну и пусть! Лишь бы не мозолил глаза...
Но Сушкин, когда в доме стало малолюдно, вы­
скользнул во двор, пробрался в проход за мастерскими (там не было видеокамеры) и через щель в заборе про­
ник на улицу. Школьный мобильник с индексатором он оставил под подушкой. Уходить из дома без разре­
шения, да еще и без индексатора, категорически запре­
щалось. Это называлось «самоволка»! Но... семь бед — один ответ. Зато теперь Сушкин мог пару часов погу­
лять на свободе.
Это же такая радость, когда ты один и можешь ид­
ти, куда хочешь!
И Сушкин пошел по улице Желтой Кометы, к цен­
тру.
Город Воробьевск грелся под солнышком, доцвета­
ли яблони. Над невысокими крышами трещали разно­
цветные вертушки — их, радуясь наступившему лету, прибили там здешние мальчишки (не детдомовские, а «семейные»). Некоторые и сейчас сидели там, рядом с вертушками и флюгерами. Иногда махали Сушкину руками. По казенным клетчатым штанам они узнавали в нем приютского жителя и радовались за него: вы­
рвался нацан от строгих тетушек на волю...
Они были славные, воробьевские ребята, почти ни­
когда не дразнились и не дрались.
На бульваре Сушкин поглазел на бродячий оркестр в клоунских костюмах, помог девочке-дошкольнице забраться на деревянного верблюда (мама снисходи­
тельно улыбалась), прокатился на бесплатной карусе­
ли и пошел на игровую площадку. Там веселые сту­
дентки в разноцветных шляпах руководили всякими забавами — это называлось «педагогическая практи­
ка». Звали ребят колотить друг друга мешками на бревне, прыгать через кольца, играть в бильярд, где вместо шаров — деревянные кубики... В общем-то дурь сплошная. Но в одном месте люди занимались более серьезным делом. У раскрашенного барьера стояла не­
большая очередь. Тому, кто оказывался впереди, дава­
ли корзинку с пластмассовыми шарами. Шаров было пять, размером с яблоко. Надо было сшибать ими жел­
тые кегли, похожие на большущих шахматных пешек.
Они стояли в десяти шагах на широкой скамье. Тех, кто не промахнется ни разу, ожидал приз.
Казалось бы, дело не хитрое. Мишени крупные, ди­
станция пустяковая. Но никому из мальчишек пока не везло — каждый мазал не меньше двух раз.
Сушкин постоял и тоже получил корзинку. Слегка прищурился. В детдомовском дворе кидание мячиков по коробкам и банкам было обычной забавой. И у Сушкина имелся немалый опыт. Он задержал дыха­
ние, качнул в ладони увесистый шарик, бросил...
— Молодец, мальчик! — обрадовалась студентка в шляпе, похожей на зеленый абажур.
Сушкин бросил снова. Обрадовались уже несколь­
ко человек, захлопали.
После третьего раза аплодировали почти все — очень уж красиво закувыркалась сбитая кегля.
Сушкин бросил четвертый шар, и еще одна «пеш­
ка» опрокинулась в траву.
— Ура! Молодец, Штаны на лямках! Жми, Клетча­
тый! — Прозвища, хотя и намекали на его детдомов­
ский наряд, но без насмешки. С пожеланием победы.
И Сушкин одержал победу.
Пятая кегля от крепкого удара улетела в кусты, народ радостно вопил, а девица в зеленном абажуре вручила приз — красный пластмассовый автомат с дырчатым стволом и серебристым диском. Нажмешь на спуск — и вспышки летят из ствола во все сторо­
ны.
Сушкина хвалили, хлопали по плечам. Кое-кто просил:
— Дай стрельнуть, а? Один разок!
Сушкин дал. Не каждому, конечно, а самым ма­
леньким и не приставучим. Повесил автомат на грудь и пошел с площадки. Спокойный и гордый.
И думал: куда идти дальше?
Шагов через двадцать его окликнули:
— Эй ты, с колечком!
Это была компания из пяти человек. Почти все старше Сушкина. Обступили. В Сушкине натянулись жилки. Конечно, воробьевские — люди не вредные, но у этих был слишком уж воинственный вид: маскиро­
вочная краска на щеках, повязки на лбах... Самый старший, в брюках с генеральскими лампасами и с длинным чубом, сплюнул и сказал:
— Слышь, стрелок, продай оружие...
Могли бы ведь отобрать и дать пинка, но нет, они по-честному... Была в компании девчонка, смуглая, с перевязанным локтем, она объяснила:
— У нас игра «Штурм баррикады», а оружия не хва­
тает...
Сушкин подумал, что автомат ему ни к чему. При­
несешь в детдом — сразу пристанут: где взял? «А-а! Значит, гулял без спроса!» Да, по правде говоря, не очень-то он любил всякие стрелялки. Вот если бы ро­
бот с электронным управлением или планетоход...
— А за сколько? — спросил Сушкин. Так, для по­
рядка.
— Двести рублей, — предложил командир с лампа­
сами.
Сушкин понятия не имел, какая цена у такого авто­
мата. Может, в десять раз больше. Но девочка честно объяснила:
— У нас больше нету...
— Ну, ладно... — сказал Сушкин. Не всем, а именно девочке. И снял с шеи ремень.
Командир вручил ему две сотенных бумажки, по­
том каждый радостно сказал спасибо, и войско отпра­
вилось штурмовать баррикаду. А Сушкин стал раз­
мышлять: на что потратить выручку?
На сто рублей можно было купить великолепное эскимо «Пингвин» — тяжелый запотевший брус на плоской лучинке. Сушкин так и сделал. Потом свер­
нул на боковую дорожку, отыскал там среди низко­
рослой акации скамейку, забрался — поставил ноги на сиденье, а сам сел на спинку. Стал наслаждаться жизнью. Шоколадно-снежная мякоть сладко таяла во рту. Можно сказать, что пропитывала восхититель­
ной прохладой организм. Белые капли падали на ко­
ленки, словно старались прогнать остатки комарино­
го зуда, который все еще иногда шевелился в засо­
хших расчесах.
Когда мороженое кончилось, он облизал щепочку, зажмурился, потрогал колечко и представил себя в своем домике.
Да, у Сушкина был домик. Придуманный, конечно, зато очень славный. Сушкин жил там не один. Там обитала добродушная, хотя и строгая с виду тетушка (вроде тети Полли в книжке про Тома Сойера), почти взрослая сестрица (вроде Мери), негритенок Билл (не слуга, а приятель) и добродушный кот Питер. Загля­
дывали иногда товарищи вроде Гека Финна и Джо Гарпера... Мамы и папы в домике не было. Сушкин не решался придумывать родителей — возникало опасе­
ние, что это будет каким-то нарушением законов при­
роды. Но все равно в домике было хорошо.
Никаких особых приключений здесь не случалось. Так, всякая ерунда: посидеть, поболтать с пацанами про пароходы на Миссисипи, подурачиться с Питером, стянуть с противня у тети Полли свежую ватрушку. Однако в этих пустяках была своя радость. Выражаясь по-взрослому, Сушкин отдыхал здесь душой. Закро­
ешь глаза — и ты в комнатке с грудой кружевных поду­
шек, с геранью на солнечных подоконниках... Не все­
гда это, правда, получалось, но сейчас получилось, он оказался в домике. И тут же услышал тетю Полли:
— Несносный мальчишка! Ты слопал полфунта мо­
роженого! Хочешь заработать ангину?
— Тетя Полли, оно совсем не холодное...
— Вот подожди, я наконец возьмусь за тебя... — Она погрозила Сушкину пальцем, поправила чепчик и по­
спешила на двор, гонять с клумбы бестолковых кур. Сушкин хихикнул, устроился в тетушкином кресле-
8
качалке. Лениво жужжал шмель. Все было очень спо­
койно, уютно. Только... Сушкину все же казалось, что для полного счастья чего-то все-таки не хватает.
И он понял, чего. Еще одной порции «Пингвина». Оставшаяся сотенная бумажка словно шевелилась в клетчатом кармане.
Сушкин выбрался из тени акаций на солнцепек и зашагал к продавщице мороженого. Однако на полпу- ти, у края аллеи, он увидел широкую, сшитую из полос красно-синей ткани палатку. Странно! Похоже, что раньше ее здесь не было. Над завешенным входом косо висела белая доска с фигурной надписью:
Лотерея «АНТИКВАРИАТ»
Что такое «лотерея», Сушкин, конечно, знал. Что такое «Антиквариат», он когда-то помнил, но потом за­
был. Ну и ладно! Больше вывески его заинтересовал тощий дядька, торчавший перед входом. Он был в ба­
лахоне с рисунками из разноцветных треугольников и в белой высоченной шляпе. Но приметнее всего был у дядьки нос — удивительно длинный, с загнутым вниз кончиком. Нос придавал дядькиному лицу печальное выражение. Взгляд был таким, словно хозяин палатки ни на что в жизни не надеется — несмотря на веселый клоунский наряд.
Но... когда Сушкин поравнялся с палаточным вхо­
дом, дядька дернулся, будто в нем сработало множест­
во пружинок. Рот растянулся в улыбку и сразу превра­
тился в большущую букву О:
- О-о! Молодой человек! Вас привела Судьба!
- Не, я сам, — осторожно сказал Сушкин. Он опа­
сался знакомств с непонятными личностями. — Я за мороженым...
- Ха! Что такое мороженое?! — Круглые черные глазки, сидевшие как-то наперекосяк, хитро заблесте­
ли. — Это эфемерное явление!.
- А что такое «эфемерное»?
- Это как мёд у Винни-Пуха. «Он вроде бы есть — и его уже нет!» Одно воспоминание! А если вы купите билет нашей лотереи, то сможете стать владельцем са­
мых удивительных вещей.
- А что за вещи-то? — не сдержал любопытства Сушкин и потрогал колечко (он всегда так делал, если начинал волноваться).
- Изумительно удивительные! Войдите и убеди­
тесь! — Дядька отдернул занавесь и поклонился, уро­
нив шляпу. — Добро пожаловать!
Солнце просвечивало тонкую палатку, и внутрен­
ность ее заполняли клубы цветного тумана. В этих клубах что-то громоздилось и блестело. Сушкина по­
тянуло в палатку как на веревочке. И все же он опасли­
во глянул назад.
- Вам нечего бояться! — весело закричал носатый дядька. — Я не похититель детей и не людоед! Я сот­
рудник фирмы «Мир антиквариата»! Знаете, что такое антиквариат?
— Ну... это...
— Совершенно верно! Это старинные редкости, за­
гадочные предметы, артефакты и прочие вещи, о кото­
рых мечтают коллекционеры! Смотрите сами!..
И Сушкин вошел!
Ух ты-ты! Чего только не было в палатке!
Половину помещения занимал автомобиль музей­
ного вида. На пузатых колесах с тонкими спицами, с керосиновыми лампами вместо фар, с медной сигналь­
ной трубой, с красной лаковой кабиной, похожей на старинную коляску...
«Вот бы выиграть такой и пригнать в детдом!» - хихикнул про себя Сушкин. Понимал, что не выигра­
ет...
Вокруг автомобиля и по углам палатки громозди­
лись и висели на крючьях редкости помельче. Велоси­
педы с громадными передними колесами, часы ростом с книжный шкаф, рыцарские латы, блестящие люстры, чучела заморских птиц, сумрачные портреты в облуп­
ленных рамах, похожие на баяны и сундуки фотоаппа­
раты, подзорные трубы, мушкеты и пузатые вазы. Осо­
бенно интересным показался Сушкину ящик с бронзо­
выми накладками и широченным приставным рупо­
ром. Граммофон. Сушкин видел в кино. Повертишь ручку, насадишь на штырь пластинку, и рупор поет го­
лосом артиста, который жил полтораста лет назад... Дядька так и сделал — покрутил, насадил, опустил на диск блестящую головку.
Он был титулярный советник!
Она генеральская дочь!
Он робко в любви объяснился —
Она прогнала его прочь!..
9
Вот это бас! Кажется, певца звали Шаляпин, про не­
го рассказывали по телеку...
Прогнала его прочь...
Шаляпин замолчал, потому что дядька поднял го­
ловку.
«Вот бы притащить эту штуку в игровую комнату. Весь народ сбежался бы!..»
Однако Сушкин, как все детдомовские воспитанни­
ки, был здравомыслящим ребенком.
— Мороженое, оно ведь будет обязательно, если от­
дашь сто рублей. А лотерея — что? Кто-нибудь выиг­
рает, а остальные получат фигу.
Носатый дядька покивал:
— Ты прав, дитя мое... Но в жизни так всегда: кому- то удача, а кому-то фига... Однако!.. — Он опять взбод­
рился. — Ведь в самой игре есть радость! Ожидание по­
беды, азарт! Порой это не менее приятно, чем эскимо!.. А кроме того, мне кажется, что вам, юноша, повезет.,.
— Почему это?
— У вас такое колечко-талисман...
Сушкин потрогал колечко. Стало тихо. Только доб­
родушно гудел над граммофоном шмель, увязавшийся за Сушкиным из комнаты тети Полли.
Сушкин поддернул лямки.
— Ладно! Давайте билет...
— Великолепно! Изумительно правильное реше­
ние! Тяните!
В ладонях у хозяина лотереи словно сама собой по­
явилась черная шкатулка с медными узорами, на ней со звоном отскочила горбатая крышка. Из шкатулки пахло какими-то пряностями — ванилью или корицей (Сушкин не разбирался). Внутри, прижимаясь друг к другу, стояли белые конверты.
— Ну-с... — нервно поторопил сотрудник фирмы «Мир антиквариата».
Снова стало тихо. И почему-то очень холодно. Шмель загудел сильнее. Сушкин потер друг о дружку озябшие ноги.
— Вытаскивать, что ли?
— Разумеется! Разумеется, сударь!.. Только сначала пожалуйте сто рублей. Я материально ответственное лицо...
Сушкин «пожаловал» материально ответственному лицу сотенную бумажку. И вытянул из тугой пачки плоский конверт.
— Открывайте... — азартно прошептал сотрудник фирмы и нагнулся над Сушкиным. Никакого выигры­
ша Сушкин, конечно, не ждал. («Знаем мы эти фоку­
сы!») Запретил себе надеяться, чтобы потом не огор­
чаться. Но все же мурашки пробежались под футбол­
кой, когда он отгибал широкий клейкий клапан.
Отогнул. Вытащил лиловый узкий билет. На нем были сплошные крупные ноли и только с краешка - острая единица. А по углам билета — красные воскли­
цательные знаки.
— Что? А!.. Ва-а-аП — тонким голосом закричал дядька и опять уронил белую шляпу. — Не может быть! У вас главный, самый крупный приз!
Выигрыш с трубой
Сушкин, конечно, ничего не понял. Что за приз? Почему самый крупный? Где? Может, дядька дурачит его?
— Вы скажите, что я выиграл-то? — насуплено по­
требовал он.
— Да! Сейчас! Только отдышусь от волненья... Вам выпал один шанс из десяти тысяч! Смотрите номер!
— Смотрю... Ну и что?
— А то, что выиграли вы ВОТ ЭТО! — сотрудник фирмы опять нахлобучил шляпу, схватил с ближней полки застекленную фотографию в лаковой рамке и сунул в руки Сушкину.
Снимок был светло-коричневый, потрескавшийся от времени. На нем шлепал гребными колесами и ды­
мил высоченной трубой с короной пароход старинного вида. Вроде тех, что плавали по рекам во времена Тома Сойера...
Сушкин поразглядывал, пожал плечами. Шутка, конечно, однако вещь не хуже, чем эскимо «Пингвин». Будет картинка к любимой книжке. Только...
— Спасибо... Но куда я это дену? В спальне же не повесишь, нам в детдоме не разрешают дырявить сте­
ны...
Сотрудник фирмы вздохнул, помолчал, помотал го­
ловой. Сел на узорчатый диванчик и усадил рядом Сушкина.
— Послушайте... Вы ничего не поняли. Вы повесите данную фотографию у себя в каюте. Это не просто снимок, а свидетельство того, что вы — с у д о в л а д е- л е ц. Этот пароход — ваша полная собственность. Уяс­
нили?
— Не-а...
— Объясняю подробно. Недавно ряд городских контор и предприятий решили избавиться от лишнего имущества и объявили распродажу старых вещей. Че­
рез нашу фирму. Ну и вот... Воробьевское пароходство предложило разыграть этот пароход. И выиграли вы! Конечно, судно не новое, но в старине есть своя при­
влекательность, не так ли?
Сушкин опять посмотрел на снимок. Вновь стало тихо (только слышалось шмелиное жужжанье).
— А что мне с ним делать?
— Не знаю, — сухо сказал сотрудник фирмы. Види­
мо, получив деньги за билет, он считал, что выполнил свои обязанности. Дальше — не его дело. — Что хоти­
те. Можете отправиться в плавание, только надо на­
нять капитана. У вас ведь нет судоводительского ди­
плома, не так ли?
10
— Нету...
— А можете сдать кому-нибудь в наем вместо дачи. Есть немало любителей этакой романтики. Будут жить у берега, ловить рыбку... Масса вариантов. Даже, если вы продадите это плавсредство на металлолом, то и в этом случае получите немалую сумму. Здесь одного цветного металла не меньше сотни килограммов... Все подробности вы узнаете в пароходстве. Посмотрите на обороте, там инструкция и адрес...
Сушкин перевернул снимок. На сероватой бумаге было напечатано:
«Пароход «Трудовая слава». Год постройки 1882. Лот № 1 в розыгыше лотерейной фирмы «Мир антик­
вариата». Лицо, ставшее владельцем данного лота, должно получить выигрыш в течение недели в Старом филиале Воробьевского пароходства, контора которо­
го расположена по адресу: ул. Капитанская, дом №3. Тел. 7. 99.01.92».
Возраст постройки ошарашил Сушкина. «Ну и ста­
рушка!» — мысленно ахнул он. Было ясно, что эта «Слава» скоро бесславно рассыплется у берега... — Гос­
поди, что я буду делать с этим утилем?..» Думать про металлолом почему-то не хотелось. Пароход, несмотря на ветхость, был красив...
— Да, Сушкин! — окликнул его представитель фир­
мы. — Когда пойдете в пароходство, позовите с собой кого-нибудь из взрослых. Несовершеннолетнему та­
кой крупный приз не отдадут...
— Л... ладно... А откуда вы знаете, как меня зовут?
— Что?.. А... Да вот же, ваша фамилия вышита на лямке. Хе-хе...
Тьфу, в самом деле. Это был дурацкий детдомов­
ский обычай, чтобы не перепутать штаны на пляже.
— Ступайте, Сушкин. Фирма еще раз поздравляет вас. А мне пора закрывать заведение...
К дому он шагал весь в запутанных мыслях. С од­
ной стороны, пароход — это здорово. Даже такой древ­
ний. С другой стороны — непонятно, как быть дальше. С третьей стороны (и это неизбежно), ему, Сушкину, крепко влетит от Венеры Мироновны.
А может быть, сунуть фотографию в мусорную ур­
ну, отряхнуть о штаны ладони и жить дальше, будто ничего не случилось? Нет, потом он всю жизнь будет жалеть... Да и все равно его найдут — фирма-то должна вручить выигрыш! И фамилия известна, и понятно, что детдомовский! Если захотят, отыщут с полицией!
Ох, ну что же делать-то?
От Венеры Мироновны Сушкину влетело раньше, чем он ждал. Потому что она встретилась на полпути к детдому.
Венера Мироновна — прямая и высокая, как полко­
водец, — остановилась и скрестила руки. Сушкин тоже остановился и привычно вцепился в лямки — будто пе­
ред прыжком с парашютом. И стал смотреть в улич­
ную даль.
— Тэкс-с, — произнесла Венера Мироновна.
— Да... — -сказал Сушкин.
— Что «да»?
— Ну... то, что «тэк-с»... — Надо заметить, что даже в самые опасные минуты Сушкина не оставляла пос­
ледняя капелька юмора.
— Где ты болтался?
— Гулял.
— Кто тебе позволил?
Сушкин свел маленькие белобрысые брови, словно вспоминал: кто именно? Глянул в суровые очи стар­
шей воспитательницы и признался:
— Кажется, никто...
— Вот и мне так же кажется... Бессовестная лич­
ность! Мобильник спрятал под подушку! Я обегала все окрестные улицы!... — Она сделала глубокий вдох и, похоже, собралась произнести длинную обличитель­
ную речь. Но заметила фотографию парохода. Сушкин держал ее под мышкой. — Что это у тебя?
— «Трудовая слава»...
— Что еще за слава? Где ты взял?
— Выиграл... Здесь написано. Вот... — Сразу стало легче жить. Сушкин как бы перекладывал все заботы на плечи старшей воспитательницы. Ей к заботам не привыкать...
Венера Мироновна вынула из сумочки сверкаю­
щие очки и ознакомилась с инструкцией на обороте снимка.
— Силы небесные!.. Этого нам еще не хватало!
— А чё? Плохо, что ли? — сказал Сушкин. Понял, что крупного нагоняя уже не будет. В самом деле, что такое спрятанный мобильник по сравнению с прива-
11
лившими заботами в виде громадного парохода! Суш­
кина осенило:
- Можно устроить для всех ребят плавучую дачу!
Венера Мироновна скорбно глянула из-под очков:
— Ты наивное дитя, Сушкин. Даже содержание рас­
хлябанного автобуса обходится дирекции детдома в немыслимую сумму. А здесь целое морское судно!
— Речное...
— Помолчи!.. Хотя... — Она глянула на Сушкина уже не сурово, а деловито. — Можно попросить паро­
ходство, чтобы оно выдало финансовый эквивалент...
— А это что?
— Вместо самого парохода — его денежную стои­
мость...
— Ура!
— Только не воображай, что ты получишь всю сум­
му на руки. Ее положат на твой счет в банке. До совер­
шеннолетия. Это, кстати, очень полезно для начала са­
мостоятельной жизни...
— А немножко денег можно будет взять сразу?
— На какие-нибудь глупости?
— Я гитару куплю. Я слегка умею играть, меня Фе­
ликс учил...
— Там будет видно. Сначала надо решить все вопро­
сы...
— Вы сходите со мной в пароходство? А то ведь мне одному не дадут этот эк... вик... ленту...
— Схожу, если ты примешь приличный вид.
— Это, что ли, опять влезать в школьный костюм?
— Вот именно! Не идти же в этом рубище в офици­
альное учреждение! Ты похож на Тома Сойера или, еще страшнее, на Гека Финна...
Это сравнение было, как глоток эскимо, но оно лишь на миг, а в твердом пиджаке, в длинных кусачих штанах и рубашке с галстуком придется жариться, не­
бось, не один час.
— Я помру.
— Интересное дело! А куда я тогда дену пароход?
— Куда хотите...
— Ох, как жаль, что сейчас эти новые законы, где одни только права детей и никаких прав у воспитате­
лей! А то вляпать бы тебе по известному месту пяток горячих...
— Ну, вляпайте, — уныло согласился Сушкин.
— Да! И ты сразу потребуешь, чтобы я записалась к тебе в приемные мамы...
— Не потребую, — вздохнул Сушкин. — Насильно мил не будешь...
Венера Мироновна сняла очки и уже без них стран­
но взглянула на Сушкина. Зачем-то очками тронула его колечко.
— Ладно. Обойдемся без костюма. Дам тебе паруси­
новые штанишки и белую водолазку...
— Ура! — И Сушкин подумал, что прицепит на во­
долазку якорек, давний подарок Феликса.
Штурман Разносол
Капитанская улица была на краю Воробьевска, тя­
нулась по берегу реки Томзы. В том районе, где всякие склады, рельсовые пути и причалы. Доехали сюда на автобусе. На высоком берегу пахло речным простором, шпалами, железом и почему-то соленой рыбой. По си­
ней воде с отражениями облаков бегали моторки, хло­
пал колесами буксир с черной трубой, у дальнего бере­
га блестел стеклами пассажирский красавец. Над при­
чалами трепетали флаги.
— Не отставай, Сушкин... — Венера Мироновна взя­
ла его за руку. Спустились по скрипучей лестнице. На­
против пристани стояло кирпичное здание. У высоко­
го крыльца лежали два большущих якоря. Над крыль­
цом была прибита черная с золотом вывеска:
Воробъевское пароходство. Филиал № 1
— Видимо, нам сюда. Не шаркай ногами... — Кажет­
ся, строгая Афродита слегка нервничала. Впрочем, Сушкин тоже. Поднялись, оказались в прохладном ве­
стибюле с яркой лампой. Пахло чем-то странным (Сушкин подумал, что просмоленными канатами). Увидели себя в трехметровом зеркале, в полный рост. Ну, Венера Мироновна такая, как всегда, — с поджаты­
ми губами, в платье, похожем на сутану кардинала Ри­
шелье. А Сушкин — непривычный, весь белый (даже носочки белые), отглаженный, причесанный. И зубы не торчат по-заячьи, и глаза ни чуточки не косят. Ко­
нечно, такому славному мальчику приз должны вы­
дать без промедления.
Венера Мироновна покивала:
— У тебя вполне цивилизованная внешность... Только вот царапины, да пиратская серьга на ухе...
— Ничуть не пиратская...
— Не спорь... Здравствуйте, молодой человек! Поз­
вольте обратиться с вопросом... — Это она уже не насу­
пленному Сушкину, а гладко выбритому дяде с блестя­
щей прической и в белоснежном кителе.
Дядя, сверкая флотскими нашивками, заулыбался:
— Рад служить, сударыня.
— К кому мне... и вот этому мальчику... обратиться по поводу выигрыша в лотерее. Понимаете, странная неожиданность...
— Понимаю! Замечательный мальчик, явно буду­
щий капитан, даже с якорем... А обратиться лучше все­
го ко мне. С вашего позволения, штурман-администра- тор второго разряда Игорь Игоревич Разносол. Вы по поводу «Трудовой славы»? Нам уже сообщили. Про­
шу...
Он указал на ближнюю дверь. Пропустил в нее Венеру Мироновну и Сушкина. Усадил в прохлад­
ные кресла у полированного стола. На стенах висели штурвалы и карты с синими жилами Томзы и ее при­
токов. На подоконнике белела модель фрегата (хотя, конечно, по здешним рекам парусные корабли не хо­
12
дили). Окно было открыто. Слышалось шмелиное жужжание. Это был уже не один шмель, а два. Что они, специально гоняются за Сушкиным? Впрочем, вели себя насекомые добродушно, Сушкин их не опа­
сался.
Штурман-администратор по фамилии Разносол взял у Венеры Мироновны снимок, повертел, покивал и поинтересовался, когда счастливые владельцы паро­
хода намерены забрать выигрыш.
— А то, понимаете ли, он занимает место у причала...
— М-м... Простите, Игорь Игоревич, у мальчика и у меня вопрос. Нельзя ли вместо парохода получить его денежную стоимость? Иногда так делается при лоте­
рейных розыгрышах...
Штурман-администратор второго разряда не пере­
стал улыбаться, но как-то затвердел.
— К сожалению, сударыня, это исключено. Если па­
роходство станет выплачивать наличные, оно разорит­
ся в две недели. Мы для того и прибегли к услугам ло­
терейной фирмы, чтобы избавиться от устаревшего плавсредства. Законы экономики.
— Но тогда вы, может быть, что-то посоветуете? — жалобно сказала Венера Мироновна и недовольно глянула на Сушкина (а он-то разве виноват?).
— С удовольствием! — обрадовался штурман Раз­
носол. — Есть два пути! Вы можете связаться с фирма­
ми вторичного сырья, где судно пустят на черный и цветной металл. Я дам вам адрес и телефоны...
— А второй путь? — насупленно спросил Сушкин, и ему перестало нравиться в кабинете.
— Второй путь такой! Вы арендуете где-нибудь не­
дорогой причал, наймете нужного человека... хотя бы не капитана, а сторожа... Мы перегоним судно туда, а дальше вы уже будете думать не спеша... Дело в том, что у своей пристани мы можем держать пароход не больше недели.
— О, Господи, — простонала старшая воспитатель­
ница.
— В конце концов, у вас есть еще семь дней, — улыб­
чиво разъяснил штурман Разносол. — А сейчас я выпи­
шу сертификат. Пароход не может оставаться без хозя­
ина, а мальчик — его собственник... Как зовут юного су­
довладельца?
Венера Мироновна слабым голосом продиктовала фамилию, ненавистное имя «Фома» и даже отчество «Петрович», неизвестно откуда у Сушкина взявшееся. Игорь Игоревич вручил Сушкину документ в синей с золотом обложке и пожал руку. А Венере Мироновне дал бумажку с телефонами Вторчермета и Вторцвет- мета. Было понятно, что «Трудовой славе» жить оста­
лось недолго. Сушкин со слезинкой в голосе спросил:
— А пароход-то... он где? Можно на него хотя бы по­
смотреть?
Игорь Игоревич подобрел:
— Разумеется, молодой человек! Это недалеко. Я провожу...
Штурман-администратор шагал впереди и время от времени подавал Венере Мироновне руку. Они шли вдоль штабелей из бочек и ящиков, по ржавым рельсам и мимо перевернутых лодок. Все было так загадочно, будто в кино о приключениях в старом порту. Но Ве­
нера Мироновна (Афродита, елки-палки!) нервно мор­
щила переносицу. Видимо, ей здесь не нравилось - женщинам не угодишь!
Наконец вышли к заболоченной бухточке, через которую тянулся пирс — сооружение, похожее на недо­
строенный мост из бревенчатых опор и толстых досок. Здесь-то и стояла «Трудовая слава».
Пароход был гораздо больше, чем думал Сушкин, когда смотрел на снимок. Черная широченная труба с похожей на корону верхушкой, антеннами и жестя­
ными флажками оказалась такой высоты, что у Тома Сойера слетела бы с запрокинутой головы шляпа. У Сушкина шляпы не было, но заболели шейные по­
звонки.
Да, судно, выглядело обшарпанным, но все же не так сильно, как боялся Сушкин. Коричневая краска на обшивке рубок и кают местами облупилась, на низком черном корпусе виднелись ржавые проплешины. Зато громадные полукруглые кожухи, которые сверху при­
крывали гребные колеса, были заново покрашены бе­
лилами. Видимо, совсем недавно — название парохода на них еще не успели нанести. Оно проступало стары­
ми, чуть заметными красками сквозь свежую эмаль. И латунные поручни были надраены — шарики на сты­
ках трубок горели под солнцем... Рядом с колесом, где тянулся по борту над водой широкий брус, примости­
лись несколько босых мальчишек, удили рыбу.
«Ишь, устроились как дома», — кольнула Сушкина ревнивая досада. Но тут же он мысленно дал себе по за­
гривку: «Подумаешь, собственник-бизнесмен! Жалко тебе, что ли?»
По шатким сходням прошли внутрь корпуса. («Ос- торожннее, сударыня... Мальчик, не испачкай носочки, здесь пыль».) Сразу обступил особый, «пароходный» запах — сырое железо, мазут, старый лак. По крутой ле­
сенке (по трапу!) поднялись на верхнюю палубу. Ее на­
гретые солнцем доски пахли свежевымытым полом.. Сушкина опять охватил речной простор. «Ну, прямо Миссисипи...» Конечно, здешняя река была меньше, чем в краю Тома Сойера, но чайки исправно кружи­
лись рядом с трубой и над палубой, и одна чуть не сло­
пала шмеля, который вертелся неподалеку.
— А там что? Капитанский мостик, да?
— «Надо говорить «господин штурман», — вставила Афродита.
— Рулевая рубка, — разъяснил господин штурман- администратор. — А мостик — это пространство вок­
руг...
— Господин штурман, можно в рубку?
— Ох, Сушкин, — поморщилась Афродита. Но штурман сказал, что можно.
В рубке были широкие окна, блестели медными
13
кольцами часы и непонятные приборы. А самым глав­
ным здесь оказался штурвал — деревянное колесо рос­
том с мальчишку, покрытое ореховым лаком и с мед­
ными колпачками на рукоятях.
— Господин штурман, можно его повертеть?
— Сушкин не вздумай! Ты сломаешь!.
— Но, сударыня, подумайте! Как может мальчик что-то сломать на такой громадине? К тому же руль по­
ка отключен... Верти на здоровье.
Сначала колесо повернулось с трудом. Потом по­
легче. И еще легче. И наконец закрутились так, что ла­
тунные колпачки слились в солнечное кольцо...
«Если будут разбирать пароход, возьму штурвал се­
бе, — решил Сушкин. — Спрячу в сторожке у дяди Ма­
ксима на память...»
Ох, но как не хотелось, чтобы разбирали! Как здо­
рово было бы стоять в этой рубке и смотреть на про­
плывающие берега, когда пароход с пыхтеньем и пле­
ском движется посреди синей реки!
А может, удастся уговорить? Сушкин краем глаза глянул на Афродиту и вздохнул...
Игорь Игоревич проводил гостей (хотя Сушкин уже и не гость!) в помещение под верхней палубой. На окнах краснели плюшевые занавески с помпончиками. У стен лежали спасательные круги.
— Это главный салон, — объяснил штурман Разно­
сол,— Мы убрали сюда сверху кое-какое имущество. Сами понимаете, на судно проникает разный народ. Мало ли что...
Посреди салона стоял круглый стол, на нем отра­
жал солнце медный колокол. На его ободе виднелись выпуклые буквы. Сушкин подскочил:
— Ой! Это корабельный колокол «Трудовой сла­
вы»?
Однако буквы оказались другие, старинные, и на­
звание совсем не героическое:
ДЬдъ Мазай
— У-у... — сказал Сушкин.
Но штурман Разносол утешил его:
— Ты абсолютно прав. Колокол с этого парохода. Просто во флоте есть традиция: названия судна могут меняться, а колокол остается один и тот же, с первым именем...
— Значит, раньше это был «Дед Мазай»? — Сушкин умел разбираться в старом алфавите. — Почему?
— Это занимательная история... Пароходу-то чуть ли не полтора века, он повидал на своем веку всякое. Когда был молодой, приходилось и пассажиров возить, и плоты по рекам таскать... Вначале у него не было соб­
ственного имени, был только номер: ВРПК-21. Вэ Эр Пэ Ка — это Воробьевское Речное Пароходство судов­
ладельца Колокольцева. Тот все никак не мог приду­
мать имя новому судну. И вот однажды, в половодье, когда наш ВРПК тащил вереницу плотов, пассажиры и люди на берегу разглядели на бревнах два десятка
зайцев — те спасались от наводнения. Как у поэта Не­
красова. Знаешь такие стихи?
— Я, что ли, совсем темный, по-вашему? — угрюмо отозвался Сушкин, потому что сразу вспомнил Зиноч­
ку Перевертову, которая читала стихи про Фому. Она же любила декламировать на разных утренниках исто­
рию про зайцев:
Старый Мазай разболтался в сарае...
Эту историю Сушкин в какой-то степени относил к себе, поскольку (он помнил про это) был похож на зай­
ца. И потому огрызнулся.
— Сушкин! — ахнула Венера Мироновна. — Как ты разговариваешь со старшими. Извинись немедленно!
Сушкин набычился. Он терпеть не мог просить прощенья.
— Ничего, ничего, — заулыбался пуще прежнего штурман Разносол. — Это прекрасно, что мальчик зна­
ет литературу. А то моя дочь, например, путает писате­
ля Гайдара с режиссером Гайдаем... — И он посмотрел на часы...
Обратно добрались на такси. Потому что Венера Мироновна искоса глянула на Сушкина и поняла, что он от усталости еле двигает ногами. Решила раскоше­
литься.
— Прежде чем повалишься на кровать, переоденься и съешь полдник, несчастье мое...
Он переоделся, но на полдник уже не хватило сил. Сушкин заснул поверх одеяла, носом в подушку...
Загадочный незнакомец
Детский дом «Фонарики», где жил Сушкин, был небольшим. В других детдомах и приютах народу бы­
вает человек по двести, а здесь меньше чем полсотни. Своей школы не было, ходили в обычную. «И это хоро­
шо, пусть привыкают к нормальной жизни», — гово­
рил седой и добродушный директор Андрей Софроно- вич Матрёшкин. Он свое детство тоже провел в детдо­
ме и потому был хороший директор, понимающий. Досадно только, что его редко видели, он все время проводил в «руководящих инстанциях», то есть у на­
чальства. Постоянно хлопотал о капитальном ремонте, об аренде летних дач, об оплате учебников, об отопле­
нии. А педагогикой занималась Венера Мироновна и другие воспитательницы, которые ей подчинялись.
Нравы в «Фонариках» были добрые. Никто друг дружку сильно не дразнил, не обижал, драки случа­
лись редко. Воспитатели не донимали ребят придирка­
ми. Про другие приюты послушаешь, так в них жуть что делается, хоть беги в тайгу. А здесь житье было мирное, приятельское. Иногда, правда, скучновато, за­
то не всегда прогоняли от компьютеров и телевизоров. И спать не отправляли из минуты в минуту.
14
Ребячье население делилось на пять групп, в каж­
дой народ разного возраста — от первого до одиннадца­
того класса. И мальчики, и девочки. Считалось, что та­
кой состав напоминает нормальную семью. Мол, стар­
шие заботятся о младших, а младшие привыкают стар­
ших уважать и слушаться. Ну, в общем, оно так и было, хотя, конечно, случалось всякое...
В каждой группе у девочек и у мальчишек была своя комната. Вместе с Сушкиным жили два второ­
классника — Илюшка Туркин и Толик Патрушев, оч­
кастый шахматист-семиклассник Антон Григорьев, а старшим был Костя Огурцов — тот самый, который обозвал Венеру Мироновну Афродитой Нероновной.
...В тот вечер, после поездки на пристань, Сушкин ужинать не пошел. Отлягался от всех ногами в белых носочках и продолжал спать. В десять часов Огурец сдернул с него эти носочки, вытряхнул засоню из шта­
нов и футболки, затолкал под одеяло. Вот тут, казалось бы, спи от души. Но Сушкина сонливость вдруг поки­
нула начисто.
За окнами было светло — летнее солнце только- только спряталось за крыши. Илюшка и Толик поса­
пывали, Антон вздыхал над электронным шахматным задачником, Огурец слинял на вечернюю прогулку (старшие — они все такие).
Сушкин думал про все, что случилось. Думал, ду­
мал, а потом пошлепал босиком из спальни. На второй этаж.
Дверь в канцелярию оказалась приоткрыта. И Ве­
нера Мироновна была там. Сушкин знал, что нынче у нее ночное дежурство. Он просунул голову.
— Можно?
Зажглась настольная лампа.
— Здрасте! Вот явление! Когда надо ужинать, он спит. Когда надо спать, он гуляет, в раздетом виде. Что опять с тобой случилось?
— Афр... Венера Мироновна. Я хочу попросить...
— Знаю, о чем ты хочешь попросить. Но ничего не выйдет. Оставить себе пароход мы не сможем. Ты и сам это понимаешь, не маленький...
Сушкин щекой прислонился к дверному косяку. Потрогал колечко (оно стало очень теплым).
— Я ведь не про то, чтобы взять его насовсем... А только на несколько дней. Неделя-то еще есть...
— М-м... а зачем? Что это изменит, голубчик?
— Ну, как вы не понимаете?! — сказал он с тайной слезинкой. — Хоть неделю я буду хозяином настояще­
го парохода. Можно на него приходить... Можно даже ребят сводить на экскурсию...
Венера Мироновна не сказала, что это глупости. Она сказала:
— Гм... Я посоветуюсь с Андреем Софроновичем...
— Чего с ним советоваться, — сумрачно возразил Сушкин. — У него только штукатурка да отопление на уме...
— Ох и негодник ты... — вздохнула Венера Миро­
новна. — Иди сюда...
Сушкин поправил перекошенные плавки, почесал голый живот и подошел, усталый и грустный. Венера Мироновна взлохматила ему голову, посадила на ко­
лено. Сушкин притих — раньше она так не делала.
— Думаешь, я тебя не понимаю? — сказала старшая воспитательница и зачем-то дунула ему на макушку (легкие волосы разлетелись). — Прекрасно понимаю. Тебе хочется в дальние путешествия по морям и океа­
нам. На своем корабле... Но если бы ты знал, скольким людям этого хочется. А жить приходится совсем по- другому...
Сушкину была приятна такая ласка, но все же он отнесся к ней с недоверием. Какой от нее толк? Паро- хода-то все равно не будет. При этой мысли у Сушки­
на защекотало в горле и он сипловато спросил:
— А можно я... когда начнут разламывать пароход... возьму себе штурвал и колокол?
— Думаю, что можно...
— А еще я хочу спросить...
— Спрашивай, раз уж не спится.
— Вам какое название больше нравится? «Трудовая слава» или «Дед Мазай»?
— По правде говоря, второе. «Трудовая слава» зву­
чит героически, но... как-то по-газетному. А в дедушке Мазае этакая сказочность... А ты как думаешь?
— Так же... — выдохнул Сушкин.
— Вот и прекрасно. Об остальном поговорим завт­
ра. Брысь в постель...
Оба не знали, что завтра придется обсуждать сов­
сем неожиданные дела.
Когда Сушкин вернулся в спальню, шахматист Ан­
тон рассеянно сообщил:
— Огурец обещал отвинтить тебе голову.
— За что?!
— За то, что где-то болтаешься... Он говорит, что те­
бя какой-то дядька спрашивает на дворе, а ты прова­
лился...
— Что за дядька?!
Кто мог спрашивать Сушкина? Да еще после отбоя! Не было у него никаких знакомых дядек...
— Огурец придет и скажет...
И Огурец пришел. И сказал:
— Пойдем... Какой-то лысый, тощий. Говорит, надо мне до зарезу мальчика с кольцом. То ли Мушкина, то ли Пушкина... Ты не Пушкин?
— Конечно, Пушкин... Никуда я не пойду! Почему на дворе, а не в канцелярии?
Разговаривать с посторонними без взрослых не раз­
решалось.
— Как его охранник пропустил?
— Видать, договорились...
Охранник был новый, почти незнакомый. Небось, сообщники.
— Не пойду я. Умыкнут и пустят на запчасти по
15
тайным клиникам. Кому печенку, кому желудок и поч­
ки, а кому... Фиг соберешь обратно...
В самом деле, ходило немало историй про таких злодеев.
— Да не-е, он вроде мирный по виду. Говорит, что вообще-то скрываться не станет, но сначала хочет ре­
шить одно дело с тобой один на один... Сказал — «де­
ликатное».
«Бредятина какая-то», — подумал Сушкин. Однако стало уже интересно. Сегодня непонятный, необыч­
ный день. Может, еще одно приключение, как с «Маза- ем»? Oiypen его успокоил:
— Ты не бойся, я буду рядом. Палец на мобильнике, на тревожной кнопке. Чуть что — сразу такой трезвон...
— Наверно, этот тип тебе деньжат отвалил, — дога­
дался Сушкин. — Вот ты и стараешься.
— Вообще-то да... — признался Огурец. — Десять баксов. Я с тобой поделюсь... По правде-то я его встре­
тил за забором, он стал расспрашивать про мальчика с колечком, ну я и проводил его... пе через вахту, а в щель.
— Вот так шпионы и вербуют сообщников...
— Да ладно тебе! Какой он шпион? Пенсионер... Я еще почему согласился? Подумал, вдруг это какой-ни- будь твой родственник? Ищет тебя...
— Псих...
— Почему псих? Он с виду нормальный...
— Ты псих, — бесстрашно сказал похожий на кузне­
чика Сушкин большущему Огурцу. — Откуда у меня родственники? Ладно, пошли...
Пришлось опять влезать в клетчатые штаны с лям­
ками, обуваться. Прихватил Сушкин и свой мобиль­
ник — на всякий случай: если злоумышленник обез­
вредит Огурца, останется еще шанс...
Шахматист Антон ни о чем их на спрашивал, весь увяз в электронных задачках. Илюшка и Толик спали.
— На цыпочках, — шепнул Огурец.
Незнакомец ждал их в дальнем углу двора, на ла­
вочке под кленами. Здесь был сумрак, Сушкин посве­
тил огоньком телефона. Даже в «сидячем виде» гость выглядел длинным и нескладным. Тощие ноги в пест­
рых носках далеко торчали из узких брючин. Клетча­
тый (вроде штанов Сушкина) пиджак топорщился на плечах. Острая голова была совершенно голая, только над ушами торчали жидкие кисточки волос. Нос — большой и мясистый, губы толстые. Круглые глаза прятались под кустистыми бровями. Гость оперся о край скамейки похожими на клешни кистями рук. Не­
уклюже пошевелился. Проговорил хрипловато:
— Прошу прощенья... Значит, вы и есть Сушкин?
— Ну, да... — У Сушкина мелькнуло, что сегодня к нему разные люди то и дело обращаются на «вы». Впервые в жизни. И это не обрадовало. Впомнилось, что именно так обращались к Тому Сойеру, когда со­
бирались задать ему взбучку. Он сказал:
— А чё надо-то?
Вышло это совсем не как «у воспитанного мальчи­
ка», но гость не обиделся. Заторопился:
— Меня привело к вам необычайное дело. Садитесь рядом, Сушкин, я объясню, вам будет интересно... Не надо меня бояться. Если вы опасаетесь, ваш товарищ может посидеть с нами. Секретов нет, просто мне хоте­
лось бы сначала получить ваше согласие, прежде чем обсуждать это дело со взрослыми...
Сушкин сел в полуметре от незнакомца. Потому что, если уж пришел, глупо теперь трусить. Огурец сел с другой стороны от гостя (и это прибавило Сушкину уверенности). Незнакомец покашлял.
— Дело вот в чем...
«А может, правда какой-то родственник? — поду­
мал Сушкин. — Или просто увидел на улице и решил усыновить? Не всем ведь нравятся только красивые, как на открытках...» Мысль была, конечно, идиотская, но... кто его знает...
В незнакомце сквозь некрасивую внешность про­
ступала этакая симпатичность. Как в пожилом уста­
лом клоуне из телесериала «Тайны цирковой арены». Он покашлял снова и повторил:
— Значит, вот в чем дело...
— В чем? — нервно сказал Сушкин.
— Мне стало известно, что вам нужен капитан...
У Сушкина загудело в ушах. Словно рядом ударил колокол — тот самый, с надписью «Дед Мазай». Он подскочил и сел снова. И не стал говорить лишних слов: «А как вы узнали? А кто вы такой? А зачем?.. А почему?..» События завертелись быстро, и он сказал сразу:
— Да, нужен. Я выиграл пароход.
16
— Знаю... Мне самому хотелось его выиграть, я про­
читал о лотерее в газете, поспешил на бульвар, чтобы купить много-много билетов... Чем больше билетов, тем больше шансов, не так ли? Я торопился, но распо­
рядитель сообщил, что я опоздал: пароход выиграл детдомовский мальчик Сушкин с колечком в ухе... Я стал узнавать, расспрашивать и наконец отыскал вас...
— А... зачем?
— Хочу поступить к вам на службу.
Сушкин поболтал головой и снова сказал:
— А зачем?
— Законный вопрос. Вы стали владельцем парохо­
да и, конечно же, мечтаете о плаваниях, но у вас нет ка­
питанского диплома. Я тоже мечтаю о плаваниях, по­
тому что хочется вспомнить прежние годы. И у меня есть диплом. Но нет судна... А в пароходстве на службу не берут, предпочитают молодых... Вот я и подумал, что мы можем пригодиться друг другу...
«Вот это да! — подумал Сушкин. — ВОТ ЭТО ДА!!» Запах реки, шум ветра, шелест флагов как бы снова об­
хватили его.
— Да! Я согласен!
Однако сразу — как холодной ладонью по лбу — хлопнула его мысль:
— Но ведь капитану надо платить зарплату! А у ме­
ня ни копейки...
«Кроме несчастных пяти баксов, которые обещал Огурец...»
Капитан покивал:
— Понимаю... При других обстоятельствах это было бы серьезным препятствием. Но не сейчас. Я за долгие годы плаваний скопил на банковском счете кое-какую сумму. Хватит и на путешествия, и на оснастку судна... Пусть это будет вам премией за то, что доверили мне капитанскую должность... — И он добавил слегка тор­
жественно: — А я снова вдохну ветер плаваний...
— Его Афродита не пустит. В плавание... — подал голос Огурец. До сих пор он сидел молча, и про него даже забыли. А теперь он заговорил (и кажется, с зави­
стью).
— Кто эта особа? — осведомился старый капитан.
— Венера Мироновна, — опечалился Сушкин. — Старшая воспитательница. Она и правда не пустит...
— Что? Строгая дама? Ничего, я умею беседовать с начальством... Когда вы сможете нас познакомить?
Сушкин вскочил.
— Сейчас! Она как раз на ночном дежурстве!
— Прекрасное стечение обстоятельств!.. Только сначала, я должен представиться вам. — Незнакомец встал, словно развернули складной метр. Наклонил го­
лову: — Капитан судов типа «Река-море», обладатель высшего диплома, кавалер знака «Серебряный ком­
пас»... э-э... мое имя и фамилия, возможно, покажутся непривычными и громоздкими, но я к ним привык... Поддувало Поликарп Поликарпович... Имейте в виду, с двумя «д»„.
— Ага, я буду иметь...
— Благодарю... А «Поликарп» — имя греческое, оз­
начает «Плодоносный». Имеется в виду, что у челове­
ка с таким именем за душой немало славных дел...
Сушкина дернуло за язык:
— И у вас?
— Н-ну... есть кое-что. Потом расскажу... А вас как зовут? Нельзя же все время по фамилии.
— Можно... — набычился Сушкин. — Потому что имя дурацкое...
— Не могу поверить! Как же оно звучит, если все- таки не секрет?
— Фома... — выдавил Сушкин. И начал скрести на ногах засохшие расчесы.
Поликарп Поликарпович Поддувало помолчал. Ка­
жется, удивленно. И спросил:
— Ну, а что же здесь... простите, дурацкого? Извест­
нейшее имя. Так звали многих знаменитых людей...
— Ага! «Фома Неверующий»...
— Кстати, не самый плохой был человек, хотя и с характером... И это лишь один случай. А имя широко известно во всем мире. Правда, в разных странах оно звучит с некоторыми различиями, но одинаково пре­
красно! Великий ученый Томазо Кампанела. Знамени­
тый художник Томас Гейнсборо... Или даже Том Сой­
ер! Читали про него книжку?
Сушкин даже подскочил:
— Конечно! Она у меня любимая!.. А разве Том и Фома это одно и то же?
— А вы не знали?!
— Нисколечко не знал!
— Я счастлив, что сумел порадовать вас. И, если по­
зволите, я буду называть вас «Том». По-моему, это лучше, чем Сушкин. А?
— Ладно!.. Только не говорите мне «вы». У меня от этого будто опилки под рубахой...
— Приму к сведению. А вы... а ты, когда мы позна­
комимся поближе, сможешь называть меня «дядя Поль» и тоже говорить «ты»... А в торжественных слу­
чаях называй меня «капитан Поль». Фамилия-то, сам понимаешь, несколько странная...
— Есть, капитан Поль!
— Прекрасно. А теперь веди к начальнице...
— Идемте! Пока она не улеглась на диванчик!
Огурец понял, что он больше не нужен, и деликат­
но отстал...
Венера Мироновна изумленно поднялась из-за сто­
ла.
— Э-э... в чем дело? Чем могу служить?
— Это капитан моего парохода, — в лоб ей сообщил Сушкин. Венера Мироновна села, как подрубленная. Но сразу поднялась снова.
— Сушкин, у тебя опять фокусы?
— Это не фокусы, уважаемая Венера Афроди... про­
стите, Мироновна. Мальчик прав. Честь имею пред­
ставиться, судоводитель с дипломом Поликарп Поли­
карпович Поддувало, капитан грузо-пассажирского речного судна «Трудовая слава», или, если угодно,
17
«Дед Мазай». Господин Сушкин только что официаль­
но принял меня на службу.
Венера Мироновна быстро приходила в себя.
— Сейчас господин Сушкин пойдет спать, а завтра мы подробно поговорим о его поведении. А вам, су­
дарь, как не стыдно потакать мальчишкиным фантази­
ям!
— Это не фантазии! — взвился Сушкин.
— Да, сударыня, это не фантазии... Для начала дол­
жен сказать, что я рад знакомству с вами... — Капитан шагнул к Афродите, нагнулся и по-рыцарски поцело­
вал ей руку (пощекотав ее кустистыми бровями). Та замигала и... кажется, затеплела внутри.
Капитан Поль оглянулся:
— Том! У нас с Аф... Венерой Мироновной будет длинная беседа. Не секретная, но не интересная для мальчишечьих ушей. Ступай-ка спать, утро вечера мудренее. Завтра обо всем договоримся...
— Ладно... — буркнул Сушкин и спиной вперед вы­
двинулся из канцелярии. Пошел в спальню и залез под простыню. Огурец собрался честно отдать ему пять ба­
ксов, но Сушкин укрылся с головой. Ему казалось, что он будет думать о случившемся всю ночь и вертеться. Ну в ту же секунду Сушкин заснул. Ему снились узкие бело-синие флаги, щелкающие на ветру, и брызги, ко­
торые ветер швыряет на палубу...
Друг капитана Поля
Сушкин проснулся поздно. И не сам по себе, а от того, что в спальне появилась Венера Мироновна.
— Тебе не кажется, голубчик, что давно пора вста­
вать?
— Ой! — Сушкин задергал ногами, отпинывая про­
стыню. Сел.-Самокритично сказал:
— Я опять проспал завтрак, да?
— Ничего. Ты сейчас пойдешь гулять с Поликарпом Поликарповичем, он обещал, что вы позавтракаете в кафе... Только не выпрашивай слишком много моро­
женого...
С Поликарпом! С Поликарповичем! С капитаном Полем! Значит, он не приснился!.. Корабельные флаги снова зашумели в ушах у Сушкина.
— Ура! — Он со спинки кровати сдернул штаны, по­
хожие на хозяйственную сумку с длинными ручками.
— Оставь это рубище, — поморщилась Венера Ми­
роновна. — Оденься, как вчера. Ты должен выглядеть приличным мальчиком. Надеюсь, и вести себя будешь так же...
— Я постараюсь, — честно пообещал Сушкин. Капитан Поль ждал на крыльце. Он был в ослепи­
тельном белом кителе с блестящим значком. В руках держал такую же ослепительно белую фуражку. На ней сияли золотые листья, штурвал и якорь. Капитан­
ская лысина тоже сияла. И это было ничуть не смешно, было даже красиво. Капитан, как вчера, поцеловал Ве­
нере кисть руки, и старшая воспитательница слегка по­
розовела. Сушкину капитан протянул крепкую ла­
донь.
— Приветствую вас, арматор Том... «Арматор» это значит «судовладелец»... Я испросил у Венеры Миро­
новны разрешения погулять с тобой и побеседовать о делах. Надо обсудить перед плаванием немало дел...
«Перед ПЛАВАНИЕМ! Ура!!» Сушкин чуть не подпрыгнул. Но спохватился, что при Венере не надо. Сдвинул пятки (в новых сандалетках!) и вскинул го­
лову.
— Есть, капитан Поль! Я готов, капитан Поль! Венера Мироновна покивала:
— Вот и славно. Ступайте. Желаю успеха...
И они пошли. Бок о бок. Сушкин снизу вверх по­
глядывал на капитана. Тот был, нескладен, костляв, нос напоминал большой фрукт киви (однажды давали на полдник), два растрепанных клочка пенькового цве­
та высовывались из-под прикрывшей лысину фураж­
ки. Но в то же время Поликап Поликарпович был... да, можно сказать, красив. Этакой именно капитанской красотой. Фуражка сверкала, глаза из-под густых бро­
вей смотрели уверенно, он шел, слегка наклоняясь вперед, словно стремился к горизонту.
Он глянул сверху на Сушкина, положил ему на плечо узкую твердую ладонь и сообщил:
— Нам надо поговорить о многих делах...
Сушкин закивал на ходу. Понимаю, мол.
— У меня, Том, нашлось немало энергичных знако­
мых. Тех, кто готовы помочь. За неделю они подремон­
тируют «Деда Мазая»... Именно так будет называться наш пироскаф, не правда ли?
— Да!.. А что такое «пироскаф»?
— Так в старину назывались пароходы. Очень дав­
18
но. Но и наш пароход тоже древний... Кстати, имя «Трудовая слава» он вполне заслужил, потому что не­
мало потрудился на своем веку, но сейчас он на пен­
сии, имя из некрасовских стихов ему подходит больше. Не так ли?
— Так! Я уже говорил Венере Мироновне... Ой!
-Что?
— А она... Она что, будет плавать вместе с нами?
— Ни в коем случае! Ты же слышал, наверно, что женщина на корабле — это дурная примета...
— Слышал... А она меня отпустит с вами?
— Мы вчера долго беседовали, и она в конце концов согласилась. Сначала опасалась, но наконец признала, что сейчас особый случай. Ты имеешь право на само­
стоятельность, потому что владелец плавающего сред­
ства...
— Пироскафа! — радостно вставил Сушкин. Ему понравилось это слово.
— Именно! Именно!.. И вот, я продолжаю. За неде­
лю знающие люди подготовят «Деда Мазая» к выходу в рейс, оснастят электроникой, погрузят запасы...
— У вас много друзей, — с уважением сказал Суш­
кин.
- Немудрено. Я ведь немало прожил на свете... Впрочем, это не столько друзья, сколько деловые ком­
паньоны... А друг, по правде говоря, один, и он отпра­
вится с нами. Если...
— Если что?
Капитан глянул с высоты неуверенно.
— Пронимаешь, Том... Я опасаюсь, что он... друг то есть... может прийтись тебе не по нраву... И тогда я не знаю, как быть. Мы с ним привыкли друг к другу, и плавать без него я не смогу...
— Он придется! По нраву! — горячо заверил Суш­
кин. Потому что пусть это будет хоть кто! Хотя кроко­
дил из реки Конго (который слопал упрямого Фому!). Если он так нравится капитану, значит понравится и Сушкину!
— У него сложный характер, — объяснил капитан Поль. — И порой из-за этого... друга... у меня были не­
приятности с начальством. Приходилось даже уволь­
няться... Дело в том, что он... как бы это сказать... не вписывается в рамки...
— Ну и пусть не вписывается! А он кто?
— Я вас познакомлю... Можно прямо сейчас, а мож­
но сначала позавтракать...
— Дядя Поль, сейчас! — В самом деле, какие там завтраки, когда впереди тайна!
Капитан остановил такси...
Они приехали на окраину. Здесь располагались од­
ноэтажные домики с садами. Зашли в тенистый двор. Зашагали к длинному сараю, на котором висели два красных спасательных круга. На одном было написан РБ-33, на другом «Appolina»..
- Это с моих прежних судов, — объяснил капитан
Поль. Сушкин нервно кивнул. Круги его не интересо­
вали. Интересовал капитанский друг. Расспрашивать Сушкин не смел. И думал: «Может... инопланетянин?.. Или громадный удав с реки Амазонки?»
Капитан опять взял Сушкина за плечо.
— Не буду, Том, тебя мучить загадками. Мой друг — африканский страус... Кстати, вот он. — Капитан пока­
зал на крышу сарая.
Над крышей высоко торчала тонкая шея с покры­
той взъерошенными перьями головкой. Издалека го­
ловку трудно было разглядеть, но все же Сушкин уви­
дел крупные, окруженные пушистыми ресницами гла­
за. Такие же, как у страуса Фени, который одно время жил в Воробьевском зоопарке. Феня был славный, за­
думчивый, иногда катал на себе малышей. Детдомов­
ских — бесплатно. Один раз прокатился и Сушкин. Было весело и ничуть не страшно. Феня оглядывался и улыбался — клюв его был похож на широкий рот с розовыми губами. С той поры Сушкин думал о страу­
сах так же ласково, как о рыжем коте Питере. Жаль только, что вскоре Феня исчез из Воробьевска. Детям говорили, что его перевели в Ново-Каплинский зоо­
сад.
— Ой... — обрадовался Сушкин. — Привет...
Страусиная голова махнула ресницами и сказала с
высоты:
— Пр-л-ривет.
— Ой... Дядя Поль, он говорящий?!
Капитан хмыкнул:
— Иногда чересчур...
— Разве так бывает?
— А что здесь особенного? Страусы не глупее попу­
гаев.
— И не гл-р-лупее людей, — сообщил страус. Поду­
мал и добавил: — А ты Том Сушкин? Я пр-л-ро тебя слышал.
Сушкин таял от радости.
— Да, я Том! А тебя как зовут?
Вмешался капитан. Сказал мрачновато:
— Этого зовут Дон. А вон того — Бамбало... — Пото­
му что в метре от первой страусиной головы стреми­
тельно выросла на длинной шее вторая.
— Ой! Дядя Поль, у вас их два!
— Один, — угрюмо отозвался капитан. — Только двухголовый. И отсюда масса проблем...
— Ты сам себе делаешь прл-ро-м-блемы, — сварли­
во произнесла голова по имени Дон.
— Помолчи, — вздохнул капитан. — Ермила Евсе­
евна вас кормила?
— Нас Ермила не кормила, — отозвалась чистым, как у девочки, голосом голова Бамбало, — и чуть-чуть не уморила...
Капитан сказал, что в первую очередь уморят здесь его, Поликарпа Поликарпыча. А Тому сообщил:
— Ермила Евсеевна это моя двоюродная сестра... Ты читал сказку про Айболита?
— Нам в прошлом году читали на классном часе...
19
— Помнишь, у Айболита была сестрица, которая терпеть не могла животных?
— Ага...
— Ну, вот. Ермила — ее копия... Подожди меня здесь. — И капитан поднялся на крыльцо кирпичного дома, шагнул за дверь.
Сушкин забеспокоился. Но Бамбало спросил свер­
ху ясным своим голосом:
— Том! Ты как относишься к страусам?
Радость опять забулькала в Сушкине, он вспомнил Феню и сразу нашел нужные слова:
— Я отношусь к ним с ВОСХИЩЕНИЕМ!
— Мы поладим! — весело сообщил Бамбало. А Дон солидно разъяснил:
— В пр-лавании очень важна психол-р-логическая совместимость...
Появился капитан с эмалированным ведром. Из- под крышки выбивался парок. По запаху было понят­
но, что под крышкой вареная гречка.
— Пошли, Том... — капитан шагнул в сарай, Суш­
кин за ним.
В сарае, под крышей с квадратной дырой, топталось могучими ногами пернатое туловище с пушистым хво­
стом и еле заметными крылышками-бугорками. На ка­
ждой ноге было два пальца. Один из двух пальцев был могучий, как копыто.
Из дыры спустились в сарай две головки на гибких шеях. Один клюв снял с ведра крышку. Другой аппе­
титно втянул ноздрями воздух.
— Не жадничайте, — сказал капитан. — Каша еще не остыла.
— В самый р-л-раз, клянусь Африкой, — возразил Дон. И вместе с Бамбало зачавкал клювом. Пышные перья хвоста ритмично колыхались на высоте двух ме­
тров.
Капитан отвел Сушкина к лавочке у стены.
— Сядем. Я чувствую, что ты распухаешь от вопро-
20
сов, и постараюсь объяснить по порядку... Только заку­
рю трубочку... Я знаю, что курить вредно, не вздумай брать с меня пример. А со мной уже ничего не подела­
ешь. В детстве не воспитывали как надо, а теперь позд­
но...
— Дядя Поль! А Дон и Бамбало... они одна птица или две?
Капитан выпустил синий клуб и покивал:
— Закономерный вопрос. И не простой... Мне ка­
жется, что все-таки это одно существо. Обе головы обычно думают одинаково и говорят одно и то же...Бы­
вает правда, что спорят, перебивают друг друга, но это чаще всего, когда играют в шахматы или обсуждают политические события в Африке. Родина, все-таки.
— Дядя Поль, а откуда они... он у вас? Чудо такое!
— Значит, это пернатое создание не вызывает у те­
бя отвращения?
— Наоборот!
— Слава Богу. А то я боялся... У него есть общее имя
— Донбамбало. Или проще — Донби... А появился он у меня два десятка лет назад... Быстро время летит... Я водил по реке Замбези пароход «Апполина» компании Афро-Тумба...
Сушкин хихикнул.
— Ты что? — подозрительно спросил капитан.
— Ой, я нечаянно. Я стихи вспомнил, про Фому. «С небес африканское солнце печет, река под названием Конго течет...»
— Приблизительно так. Правда, Замбези, а не Кон­
го, но похоже...Жара была несусветная. Пароход нагре­
вался, как электроплитка. Дрянная посудина, однако приходилось работать, возить продукты, потому что во многих племенах народ пухнул от голода.
...Ну вот, причалили мы в одном из рукавов Замбе­
зи к какому-то поселку с хижинами из тростника, вы­
грузили ящики, собрались отходить, и вдруг на трап взбегает мальчонка, размером с тебя, черный и голый.
— Мистер каптайн, мистер каптайн... — И еще бор­
мочет что-то. А на руках у него страусенок, птенец ро­
стом в полметра. Видать, хочет продать. Я заотмахи- вался: и так хлопот полно, не хватало еще зоопарка. К тому же, страусенок показался мне полудохлым. Но тут подошел матрос, из местных. Перевел мальчишки- но лопотанье. Мол речь идет не о продаже, а чтобы спа­
сти птенца. Потому что взрослые жители считают, буд­
то в нем злой дух. Собираются свернуть обе шеи...
— Как это «обе»?
— Смотрите сами, капитан...
Я пригляделся: в самом деле две шеи, две малень­
ких головы. И обе смотрят жалобно так, даже безна­
дежно... Что делать? Удивляться некогда, пора отчали­
вать. Велел отнести это создание к себе в каюту. Поду­
мал, что все равно птенец скоро помрет от истощения, но пусть хоть не на глазах у мальчика. Погладил негри­
тенка по голове, даже дал ему никелевый доллар. Пар­
нишка обалдел от счастья, выскочил на берег и бежать, чтобы никто не отобрал деньги...
А страусенок не стал помирать. Оклемался. Через пару дней начал ходить по каюте, потом по палубе. Стучал по доскам когтями...
Знаешь, Том, никто сильно не удивлялся, что двух­
головый. Команда была в основном туземная, а там в Африке население привычно ко всяким чудесам. Ста­
ли удивляться и даже роптать, когда это существо заго­
ворило. Вполне человеческим, ребеночьим таким голо­
сом — Дон с картавинкой, а Бамбало, как воспитанная девочка. Причем сразу на трех языках: на местном на­
речии, по-английски (было на «Апполине» три англи­
чанина) и по-русски (наслушалось меня). Вот тогда началось у матросов недовольство. Мол, злобный дух Негуаро живет в двухголовом любимце капитана. А тут еще случилась беда: померли от желтой лихорадки два матроса... А Донби-то при чем? Он сам чуть не от­
бросил ноги от птичьей чумы. Да и я заодно с ним. Но людям из тех племен разве что-то докажешь? Необра­
зованный народ... В общем, ошвартовал я «Апполину» в городе, где портовый офис, прихватил с нее на па­
мять спасательный круг, взял в пароходном управле­
нии расчет и уехал в Европу...
— С Донби?
— Разумеется! Он подрос, умным сделался. Неда­
ром говорят: голова — хорошо, а две — лучше... Подна­
брался всяких сведений о жизни, глядючи в телевизор, начал даже о международных делах рассуждать... Я од­
но время водил теплоходы и паромы с туристами по рекам и каналам Бенилюкса. Донби — всегда со мной... Пассажирам он нравился, такая экзотика! Я его научил танцевать под губную гармошку. И все было хорошо, но вот один случай... Плыла на теплоходе «Мюллерха- фен» молодая беременная дама, с мужем-миллионе- ром. Увидела на палубе Донби и грохнулась в обморок: ах, мол, какое чудовище! И от избытка чувств прямо здесь, на судне, родила раньше срока. Скандал, конеч­
но. Мне — во-первых, крупный штраф, а во-вторых, требование: убирайте вашего монстра!
Я говорю:
— Куда?
А чиновники:
— Хоть куда! Продайте в королевский зоопарк!
Это моего Донби в зоопарк! Мы с ним в ту пору бы­
ли уже не разлей вода. Он такой привязчивый сделал­
ся. Подойдет сзади, положит головы на плечи, клюва­
ми осторожненько треплет за уши. Ласковый, будто кошка... Ну, я сказал чиновникам, чтобы шли в зоопарк сами — по-голландски и по-русски. А Донби добавил по-африкански, двумя голосами....
Потом я говорю:
— Поехали в Архангельск, у меня там знакомые...
Он засомневался:
— Холодно там...
— Зато родные края...
— Это у тебя родные. А я африканец...
— Зато в Архангельске нет птичьей чумы...
В общем, уговорил. И несколько лет жили мы там
21
славно, ходили по Двине, по Сухоне, да потом пароход­
ство стало сокращаться, капитанов сделалось больше, чем судов. И уехали мы с Донби в Сибирь. На Иртыш, на Обь. Стал я водить сухогрузы и лесовозы. Тоже сперва было хорошо. К Донби все быстро привыкали, не удивлялись ни двум головам, ни способности к раз­
говорам. Да только разговорчивость эта вышла нам бо­
ком. На теплоходе «Росомаха». Ехал там в гостевой ка­
юте важный чин, представитель окружной админист­
рации. Ну, строил из себя демократа, любил поболтать на палубе со свободным от вахты народом. И с Донби иногда обменивался фразами. А Донби однажды возь­
ми и расскажи анекдот про известного политика, вре­
мя как раз было предвыборное. Гость наш надулся... Нет никаких мер сразу не принял, но вскоре пригласи­
ли меня в пароходство и говорят: «У вас, Поликарп Поликарпыч, воспитательная работа в экипаже не на том уровне. Даже страуса своего не можете научить языки держать на привязи, чего уж говорить о матро­
сах... И вообще, возраст у вас пенсионный, не пора ли... так сказать, на отдых...
А мне какой отдых? Я же на берегу ничего делать не умею!.. Но упрашивать не стал, хмыкнул, хлопнул по столу бумагой с заявлением. А потом, в коридоре уже, сказал этому двухголовому болтуну:
— Из-за тебя...
Он заругался в ответ по-английски и по-африкан­
ски. На чиновников и на меня. Ну, потом помири­
лись...
А что делать дальше?
Кое-какие сбережения у меня были, голод не гро­
зил, но не бездельничать же! И тогда (не поверишь, Том!) стали мы свободными артистами. Выступали на перекрестках в разных городах, бродили от поселка к поселку, давали концерты в деревенских клубах. Дон­
би научился танцевать прямо как Виолетта Добужин- ская (не слышал о такой? Ну и ладно). А вдвоем мы (вернее, втроем) пели под гитару. Конечно, голоса у нас не очень, однако сам по себе факт — двухголовый страус в роли солиста — это ведь не везде увидишь. Платили маловато, время кризисное, поэтому больше не деньгами, а молоком да картошкой, но и это непло­
хо. Донби сырую картошку лопал двумя ртами за ми­
лую душу...
Но жилось нам вольготно, пока стояло тепло. Зи­
мой не погуляешь. И тут повезло — пригласили в цирк. Донби — он занимателен сам по себе, а у меня нашли способности клоуна. Был даже специальный номер: «Капитан Поль и африканское чудо». Я, как умел, жонглировал расписными тыквами и ронял их на го­
лову, играл с Донби в футбол, а он прыгал через верев­
ку, разговаривал с ребятишками и катал их вокруг аре­
ны. Страусы, они — хорошие кони...
— Я знаю! В нашем зоопарке был страус Феня, он тоже катал ребят! И меня... один раз...
— Теперь тебе такой аттракцион обеспечен надол­
го... Ладно, заканчиваю свои мемуары... Из цирка мы
уволились, потому что директор не захотел выдавать артистам зарплату и Донби клюнул его в... ниже пояс­
ницы... Это все еще было в Сибири. А после скандала с директором, я решил, что и правда пора на пенсию. Приехали мы два года назад в мой родной Воробьевск. Старый дом здесь, родительский еще, совместное вла­
дение с двоюродной Ермилой. Места под крышей вро­
де бы хватает, но характер у сестрицы... Сразу невзлю­
била моего Донбамбалу... И у него характер стал пор­
титься...
— Тебе детей надо было заводить, а не этого урода,
— раздался скрипучий голос. Оказывается, Ермила Ев­
сеевна (пожилая тетка, похожая на одетую в рыжий ха­
лат швабру) стояла в дверях.
Страусиный зад с пышными перьями сердито отто­
пырился.
— Гуляй по своим делам, дир систер, — не огляды­
ваясь, посоветовал Поликарп Поликарпович. — Потер­
пи нас еще неделю, а потом живи опять в сладком оди­
ночестве...
Сестрица исчезла, негодующе махнув подолом. Ка­
питан печально отер острый подбородок.
— Вообще-то, Ермила Евсеевна права. Надо было подумать о детях. Но все в дорогах, в плаваньях, вместо дома — каюты. Женат был несколько раз, а потомства не завел... В цирке на представлениях, когда возился со зрителями-малышами, аж сердце щемило... Да теперь уж поздно... — Он спиной прислонился к дощатой сте­
не. Сушкину стало жаль его.
Донби выдернул из ведра обе головы. Глянул с вы­
соты на капитана.
Дон сказал:
— Не кр-л-ручинься, Поликарп...
А Бамбало звонко предложил:
— Давай споем.
Капитан встряхнулся:
— Давай! Том, вон в углу за бочкой гитара, сделай одолжение принеси... Спасибо...
Сушкин опять уселся на скамейку. Капитан побаю­
кал гитару, взял аккорд.
—У де-евушки с острова Па-асхи... Том, слышал ко­
гда-нибудь такую песню?
— Ой! Слышал! Мне ее Феликс пел, тот, который сделал колечко!
— Тогда все вместе! Начали!
У девушки с о-о-острова Пасхи
Украли любо-о-овника тигры!
Украли!
Любовника!
В форме!
Чиновника!
И съели в саду под бананом...
Пели четырьмя очень разными голосами, и Суш­
кин старался изо всех сил — чтобы отвлечь капита­
на Поля от грустных мыслей. А чиновника не было жаль, потому что все это не по правде. На самом де­
ле на острове Пасхи нет никаких тигров, а есть лишь каменные идолы и всякие мелкие суслики. Феликс говорил...
Часть вторая
ВСТРЕЧИ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ
Горести госпожи Контробубовой
Сусанна Самойловна бежала вдоль воды за паро­
ходом. Перепрыгивала через брошенные на плоский песок старые шины, дырявые ящики, рваные спаса­
тельные круги и прочий береговой хлам. Бежать и прыгать было затруднительно. Невзирая на ско­
рость, приходилось сохранять строго вертикальное положение, чтобы не сместились позвонки. К тому же, Сусанна Самойловна отличалась крупным тело­
сложением и полнотой. Да и одежда ее не была при­
способлена к спортивным занятием. Даму облегало черное потрескивающее платье, усыпанное стеклян­
ным бисером. Бисер сыпался с платья и оставался на песке, словно застывшая роса...
Такие же бусинки украшали черную шляпку Су­
санны Самойловны. Впрочем шляпка бегу не мешала.
А вот блестящий от бусинок ридикюль (сумка, похо­
жая на круглый чемодан) и две мелкие сумочки — ме­
шали. Сусанна Самойловна поочередно роняла их и поэтому снижала скорость. Она протягивала вслед пи­
роскафу руки и вскрикивала:
— Господин капитан! Подождите! Вы забыли ме­
ня!.. Поликарп Поликарпович! Возьмите меня на па­
роход!.. Господин Поддувало! Вы не имеете права оста­
влять меня!
Капитан Поль стоял на высоте у поручней и отве­
чал в электронный рупор:
— Но, мадам! Почему вы при отходе судна оказа­
лись на берегу?! Это нарушение правил! Что я теперь могу сделать?!
— Меня срочно вызвали на пристань! По делам!
— Какие дела?! После второго гудка запрещено схо­
дить на берег!
22
— Мне нужно было решить срочный вопрос. По де­
лам ИИ.
Сушкин, стоявший рядом с капитаном, сумрачно хмыкнул.
- Господин капитан, вы обязаны бросить якорь и взять меня на пароход!
— Сударыня! Якорь не бросают, это не сумочка! Якорь отдают. И если я сейчас отдам его, судно раз­
вернет поперек фарватера. Возникнет затор, грозящий авариями!
— Но я настаиваю! Вы обязаны! Наш ИИ — между­
народное ведомство! Он подчиняется Организации Объединенных Наций!
— Но сударыня! Я не подчинен Объединенным На­
циям! Я подчиняюсь диспетчерской службе данного отрезка речной дистанции и владельцу парохода «Дед Мазай», у которого состою на службе! Господину Суш­
кину!
— Господин Сушкин! Прикажите капитану Подду­
вало остановиться и посадить меня на пароход! — во­
пила Сусанна Самойловна, вертикально прыгая через разбитую бочку.
Сушкин взял у капитана рупор.
— Госпожа инспектор, извините! Я не могу прика­
зывать капитану! Во время плавания он полный ко­
мандир на судне. У него диплом, а у меня нет!
— Но я же... Ай! — Инспектор Контробубова хоте­
ла перескочить через перевернутую лодку, но замерла в воздухе и опустилась на песок. Потому что на горба­
том лодочном днище умывалась крупная портовая крыса Изольда. Она была здешней старожительницей, прекрасно ладила с людьми и удивилась украшенной бисером даме. Села на задние лапы и сделала движе­
ние, словно хотела пожать плечами (если такое можно сказать про крысу). Затем на всякий случай прыгнула вниз и ушла под лодку.
Пахло влажным песком и бочками из-под селедок. «Пых-пых», — дышал, удаляясь, «Дед Мазай». Сусан­
на Самойловна видела над килевым брусом лодки его дымящую трубу и мачту.
— Что же мне делать? — жалобно вопросила она вслед пироскафу. Вопрос через мобильник долетел до капитана.
— Самое лучшее, — вежливо посоветовал капитан Поль, — это добраться вам, сударыня, до автобусной станции, взять билет до села Мокроусова и там дож­
даться нас на местной пристани. Мы придем в Мокро- усово рано утром и будем рады встретить вас на бор­
ту... — После этого он потянул шнур пароходного гуд­
ка, и «Дед Мазай» трубным сигналом приветствовал встречный лесовоз под названием «Откуда дровиш­
ки».
Сусанна Самойловна явилась на «Деда Мазая» со­
вершенно неожиданно, перед самым началом рейса. Вернее, даже во время рейса.
...Плавание началось строго в назначенный день и час, через неделю после знакомства капитана Поля и Сушкина.
До этого компаньоны капитана готовили судно в путь. Сушкин в ту пору несколько раз бывал с капи­
таном на «Деде Мазае», но, по правде говоря, почти не разбирался, что делается. Грузили продукты, тя­
нули по стенам разноцветные провода, устанавлива­
ли большущий компьютер, который назывался БЭН (Большой Электронный Навигатор). Капитан сказал Сушкину:
— По правде говоря, лучше бы его назвать КГГ.
— Это что значит?
— Значит «Куда глаза глядят»...
Сушкин развеселился. И спохватился наконец:
— Дядя Поль, а куда мы поплывем?
— По разным рекам. В педагогической конторе, где я уговаривал отпустить тебя, этот рейс называется «Экскурсия по водным путям региона с целью ознако­
мления учащихся с географией родного края». Нужно же было что-то написать в документах... Пытались на­
вьючить нам целую группу экскурсантов-школьников, но я объяснил, что рейс пробный, экс-пе-ри-мен- таль- ный...
— Это как? — У Сушкина недавно появилась при­
вычка выяснять, что значат непонятные слова.
— Опытный то есть. И по флотской инструкции, мол, в нем разрешается участвовать лишь капитану, владельцу судна и одному члену экипажа...
— Донби, да?!
— Именно...
— А правда, есть такая инструкция?
— Я ее выдумал. Но тетушки в конторе не разбира­
ются... А может быть, ты хотел плыть в ребячьей ком­
пании?
23
— Нет, — вздохнул Сушкин. Компаний хватило ему в детдомовской жизни. — Я хочу с вами... с тобой и Донби... — Он уже представлял уютный безлюдный па­
роход, тишину, плывущие мимо бортов берега и белые облака в очень высоком небе...
— Только я немного боюсь...
— Чего ты боишься, дорогой мой Том?
— Как мы тут управимся втроем, без экипажа? Кто- то ведь должен уборку делать, еду готовить, на вахте стоять...
— О, не волнуйся! Донби справится с хозяйством, он мастер на все руки. То есть на оба клюва. А наш Ка Гэ Гэ сам будет следить за навигационной обстановкой и прокладывать курс! Мы живем в век новейшей элек­
троники. Наша задача — лишь изредка поглядывать с мостика и махать капитанам встречных судов. Да еще поднимать и опускать флаг утром и при заходе солн­
ца...
Сушкин уже знал, что «Дед Мазай» будет нести на корме флаг Воробьевского пароходства — разделен­
ный по диагонали на белую и синюю части и с желтым якорем посередине. А на мачту поднимут зеленый вымпел с желтой фигуркой зайчонка. Эту эмблему придумал Сушкин. «Потому что дед Мазай возил зай­
цев, ну и наш пироскаф... у него имя в честь деда...»
— Здравое суждение, — согласился капитан Поль. И заказал вымпел в мастерской пароходства. Потом объ­
яснил:
— Этого «зайчика» мы спускать на ночь не станем. Вымпел остается поднятым на все время плавания. Та­
кова традиция...
Кажется, он ждал вопроса: что такое традиция? Но Сушкин это слово знал. И сказал о другом:
— А вот такой традиции, наверно, нигде на свете нет: новейшая электроника на старейшем пироскафе...
Капитан покивал:
— Да, в этом видится некоторая парадоксальность.
— Некоторая... что?
— Необычность и противоречивость....
— Но она ведь не вредная, да?
— Ни в малейшей степени! Наоборот, украшает жизнь... Без нее было бы ужасно скучно... Такова уж человеческая натура. Казалось бы, человек должен стремиться к безмятежному существованию и необ­
ременительным развлечениям... а нас тянет к даль­
ним плаваниям и неизвестности... Ну, тебя — это понятно: в юности хочется остроты ощущений. А меня-то чего на старости лет понесло в дальний путь?..
Донби, который был рядом, непонятно хмыкнул двумя ртами:
Бамбало пропел девчоночьим голосом:
Ветер странствий дует в уши И щекочет нашу душу.
Сладок запах корабля,
Тра-ля-ля...
А Дон картаво сказал:
— Дяде Полю опять захотелось пр-л-риключений.
— А они будут? — азартно спросил Сушкин.
— Ха-ха... — Сказал Донби обоими гортанями. Капитан Поль ответил умудренно:
— В плавании как без них?.. Остается надеяться, что без большого риска и в разумных пределах... — А потом крякнул так, что можно было принять его слова за шутку. Но Сушкин принял всерьез. И потер локти, на которых высыпали мурашки...
Провожать «Деда Мазая» и его владельца отпра­
вилось множество народа. Ну не все население «Фо­
нариков», однако человек тридцать. Сушкин по сове­
ту капитана всех пригласил на палубу. Было решено, что провожающие прокатятся до пригородной при­
стани Малые Воробьи, а с нее вернутся автобусом в детдом.
«Дед Мазай» трубно погудел, выпустил черные кольца дыма, захлопал громадными колесами и вышел на середину Томзы. Ребята толпились у поручней верхней палубы. Венера Мироновна смотрела, чтобы никто не сыграл в воду. К Сушкину подошла Капка Бутырина. Сказала, не пряча зависти:
— Счастливый...
Он не стал отпираться:
— Ага...
Рядом оказался Огурец. Протянул зеленую бумаж­
ку.
— На. Я же обещал...
— Да ну! Не надо...
— Бери, Сушкин. Долг есть долг...
Сушкин не первый раз уже подумал, что. Огурца
стоило, пожалуй, взять в плавание. Но тот окончил де­
вятый класс, должен был поступать в механический колледж, какие уж тут путешествия...
До Малых Воробьев шли недолго. Ошвартовались у дебаркадера. Все по очереди стали подходить к Суш­
кину, пожимать руки, хлопать по спине и говорить «Ну, давай» и «Ни пуха, ни пера...».
За тысячу километров, с дальнего тепловоза позво­
нил по мобильнику помощник машиниста Феликс, по­
советовал:
— Ни пера тебе, ни пуха, не теряй кольца из уха!
— Ага! Я не потеряю! — и Сушкин потрогал затеп- левшее колечко.
Соседи по спальне Илюшка и Толик с полминутки повисели у Сушкина на плечах (у того даже малость защекотало в горле).
— Дети, пора! — торопила Венера Мироновна. Все сошли на пристань, а она почему-то вздохнула и погла­
дила Сушкина по белобрысым прядкам. — Обещай, что будешь умницей.
— Ага, я буду, — искренне пообещал Сушкин. — Счастье сидело в нем рядышком с легкой печалью рас­
ставания.
(Продолжение смотрите на странице 41)
24
2/26
Добрый день, здравствуйте, дорогой журнал, хочу поделиться с вами соображениями о том, как я люблю читать, но особенно книги о природе, в раннем детстве читала В. Бианки, люблю стихи Тютчева о природе, Фета, Есенина, у меня много сборников стихов Н. А. Некрасова, очень мне нравится описание осени, а у Пушкина «Очей очарование», очень нравится описание природы у С. Есенина, для меня любить природу - это значит любить Родину!
Ольга ГОЛЕНКОВА, школа № 1, г. Тобольск
''еповторимая красота родной природы во все времена побуждала
браться за перо, писатели в стихах и в прозе воспели эту красоту!
В своих произведениях они не только восхищаются, но и застав
ляют задуматься, предупреждают о том, к чему может привести нера­
зумное потребительское отношение к природе.
Велико наследие литературы XIX века. В сочинениях классиков отражены характерные черты взаи­
модействия природы и человека, присущие прошедшей эпохе. Труд­
но представить Пушкина, Лермон­
това, Некрасова, повести и рассказы Тургенева, Гоголя, Толстого, Чехова без описания картин русской приро­
ды. Произведения этих и других авторов раскрывают многообразие
природы родного края, помогают находить в ней прекрасные стороны человеческой души.
В творчестве Ивана Сергеевича Тургенева природа является душой России. В произведениях этого писателя прослеживается единство человека и мира природы, будь то зверь, лес, река или степь. Это хоро-
шо показано в рассказах, которые составляют знаменитые «Записки охотника».
В рассказе «Бежин луг» заблу­
дившийся охотник не только пере­
живает страх вместе с собакой, но и чувствует свою вину перед уставшим животным. Тургенев­
ский охотник очень чуток к про­
явлениям взаимного родства и общения между человеком и животным.
Рассказ «Бежин луг» посвя­
щен русской природе. В начале рассказа изображаются особен­
ности изменения природы в течение одного июльского дня. Потом мы видим и наступление
вечера, закат солнца. Утомленные охотники и собака сбиваются с дороги, испытывают чувство поте­
рянности. Загадочна жизнь ночной природы, перед которой человек не всесилен. Но тургеневская ночь не только жутка и таинственна, она еще и прекрасна «темным и чистым небом», которое «торжественно и высоко» стоит над людьми, Турге-
невская ночь духовно раскрепощает человека, тревожит его воображе­
ние бесконечными загадками миро­
здания: «Я поглядел кругом: торже­
ственно и царственно стояла ночь... Бесчисленные золотые звезды, казалось, тихо текли все, наперерыв мерцая, по направлению Млечного Пути, и, право, глядя на них, вы как будто смутно чувствовали сами стремительный, безостановочный бег земли...»
В лирике Тютчева отразилась философская мысль его эпохи, мысль о бытии природы и вселен­
ной, о связях человеческого суще­
ствования с вселенской жизнью. В картинах природы воплощены раз­
думья поэта о жизни и смерти, о человечестве и мироздании. Приро­
да у Тютчева многообразна, много­
лика, насыщена звуками, красками, запахами. Лирика Тютчева проник­
нута восторгом перед величием и красотой природы:
Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний, первый гром,
Как бы резвяся и играя,
Грохочет в небе голубом.
Гремят раскаты молодые,
Вот дождик брызнул, пыль летит, Повисли перлы дождевые.
И солнце нити золотит.
Тютчева особенно привлекают переходные моменты жизни при­
роды. Он изображает осенний день, напоминающий о недавнем лете:
Есть в осени первоначальной Короткая, но дивная пора - Весь день стоит, как бы хрустальный, И лучезарны вечера...
Где бодрый серп гулял и падал колос,
Теперь уж пусто все - простор везде, - Лишь паутины тонкий волос Блестит на праздной бороде.
Пустеет воздух, птиц не слышно боле, Но далеко еще до первых зимних бурь - И льется чистая и теплая лазурь На отдыхающее поле...
В другом стихотворении Тютчев рисует первое пробуждение приро­
ды, от зимы к весне:
Еще зимы печален вид,
А воздух уж весною дышит,
И мертвый в поле стебль колышет,
И елей ветви шевелит...
Каждому русскому человеку зна­
комо имя поэта Сергея Александро­
вича Есенина. Всю жизнь Есенин поклоняется природе родного края. «Моя лирика жива одной большой любовью, любовью к родине. Чув­
ство родины - основное в моем творчестве», - говорил Есенин. Все люди, животные и растения у Есе­
нина - дети одной матери - приро­
ды. Человек - часть природы, но и природа наделена человеческими чертами. Примером может служить стихотворение «Зеленая причес­
ка...». В нем человек уподоблен березке, а она - человеку. Это настолько взаимопроникновенно, что читатель так и не узнает, о ком это стихотворение - о дереве или о девушке. То же самое стирание гра­
ниц между природой и человеком в стихотворении «Песни, песни, о чем вы кричите?..»:
Хорошо ивняком при дороге
Сторожить задремавшую Русь...
3/27
И в стихотворении «Закружилась листва золотая...»:
Хорошо бы, как ветками ива,
Опрокинуться в розовость вод ...
Но в поэзии Есенина есть и про­
изведения, говорящие о дисгармонии между человеком и природой. Приме­
ром разрушения человеком счастья другого живого существа может послужить «Песнь о собаке». Это одно из самых трагических стихов Есенина. Жестокость человека в житейской ситуации (у собаки утопи­
ли ее щенят) нарушает гармонию мира Эта же тема звучит в другом есе­
нинском стихотворении - «Корова».
Творчество современника
Н.А. Бунина Михаила Михайлови­
ча Пришвина от начала до конца полно глубокой любви к родной природе. Пришвин был одним из первых, кто заговорил о необходи­
мости сохранения равновесия сил в природе, о том, к чему может приве­
сти расточительное отношение к природным ресурсам.
Не зря Михаила Пришвина назы­
вают «певцом природы». Этот мастер художественного слова был тонким знатоком природы, прекрас­
но понимал и высоко ценил ее кра­
соту и богатства. В своих произведе­
ниях он учит любить и понимать
природу, нести ответственность перед ней за ее использование, при­
чем не всегда разумное. С разных сторон освещена проблема отноше­
ний между человеком и природой.
Еще в первом произведении «В краю непуганых птиц» Пришвин тревожится отношением человека к лесам «...Только и слышишь слово “лес”, но с прилагательным: пиле­
ный, строевой, жаровой, дровяной и т. д.». Но это полбеды. Вырубаются лучшие деревья, используются толь­
ко равные части ствола, а остальное «...бросается в лесу и гниет. Гниет также и пропадает даром весь сухо­
листный или поваленный лес...»
Об этой же проблеме идет речь в книге очерков «Северный лес» и в «Корабельной чаще». Бездумная вырубка леса по берегам рек приво­
дит к нарушениям во всем большом организме реки: размываются бере­
га, исчезают растения, служившие пищей для рыб.
В «Лесной капели» Пришвин пишет о черемухе, которую во время цветения так неразумно ломают горожане, унося охапки белых
душистых цветов. Ветки черемухи в домах простоят день-два и отпра­
вятся в мусорные бачки, а черемуха погибла и больше не порадует своим цветением будущие поколения.
Все писатели, как убежденные ценители подлинной красоты, дока­
зывают, что влияние человека на природу не должно быть губительно для нее, ведь каждая встреча с при­
родой - это встреча с прекрасным, прикосновение к тайне. Любить природу - значит не только наслаж­
даться ею, но и бережно к ней отно­
ситься.
Любите родину свою,
Её беспечные красоты.
Испейте горную струю,
Взойдя на белые высоты,
Взойдите в тёмные леса,
Цветы потрогайте, бутоны.
В душе останется краса Е1одобно солнцу в небосклоне. Любите скорбный русский лик, Любите бедам вопреки.
Любовь к отчизне, как арык
К пустыне вашей от реки.
Е. Самсон
4/28
Что в имени твоем?
’а Руси существовала традиция: новорожденному родители давали имя, которое было настоящим, - его знали родители, крёстные и особо близкие
люди, о нем соединялись пожелания младенцу, надежды и чаяния родителей, оно отражало любовь к ребенку и желание ему счастья. Затем ребенка заворачивали в рогожку и выносили за порог, как бы демонстрируя нечи­
стой силе, что нашли подкинутого младенца, который не особенно нужен. И нарекали его таким именем, которое отпугнуло бы нечисть и усыпило ее внимание: «Зовут Зовуткою, а величают Уткою». Это обозначает, что назвать собственное имя незнакомому человеку считалось опасным. А вдруг незнакомец являлся колдуном, кото­
рый мог во зло использовать знание имени.
ра: Умник, Добр, особенности поведе­
ния, речи: Молчан; физические достоин-
ства и недостатки: Хромой, Красава, Кудряш, время и «очередность» появления того или иного ребенка в семье: Меньшак, Старшой, Третьяк.
Об истории имени мы можем узнать в словаре лич­
ных имён. Там же мы можем найти не только значение, но и уменьшительно-ласкательные формы имён, то есть те формы, которые мы используем, разговаривая со своими родными и друзьями. Мы провели небольшую исследовательскую работу, целью которой ставили выяснить, как учащиеся школы обращаются друг к другу, называя по именам. Выяснилось, что очень часто, даже обращаясь к друзьям, дети позволяют себе такие формы имён, как Машка, Катька, Димка и т. д. Это гово­
рит об их неуважении друг к другу. Вспомним историю: в XVI - XIX веках Глашками, Дуньками, Ваньками было принято называть крепостных крестьян. В «Пись­
ме к Гоголю» с болью и гневом писал об этом В.Г. Белинский: «Россия представляет собой ужасное зре­
лище страны, где люди себя называют не именами, а кличками: Ваньками, Васьками, Стешками, Палашка­
ми». В нашей стране нет рабства, но как современно зву­
чит это высказывание. Бесспорно, не могут считать себя культурными людьми те, кто вместо имен использует прозвища. В то же время в дореволюционной России
5/29
Обряд второго имя наречения произво­
дился в подростковом возрасте, когда
основные черты характера ребенка
сформировались. Имя давалось
исходя из этих черт. Но и эта
традиция не прижилась.
ства людей, особенности их характе-
себе различные свойства и каче-
любые слова, отражающие в
почве. Славяне выбирали для именования своих детей
Таким образом, происхож­
дение имени имеет длинную историю. До принятия хри­
стианства на Руси исполь­
зуются самобытные имена, созданные на славянской
Гусу Хиддингу, один из болельщиков называет своего новорождённого сына Гусом. Вряд ли в Рос­
сии этому мальчику будет комфортно с таким именем.
Нередко, когда речь захо­
дит о русских именах, дово­
дится слышать вопрос:
«Какие личные имена являют­
ся сейчас самыми распростра­
нёнными?» При этом в разных
изданиях, в разных статьях и книгах
вы найдёте разные ответы. Тому есть объ­
ективная причина. Выбор имени - вопрос слож­
ный, он обусловлен историческими, социальными, гео­
графическими, эстетическими факторами и традиция­
ми. Поэтому в разных городах, в разных областях и районах первые места по популярности нередко зани­
мают разные имена.
Мы попытались узнать популярность тех или иных имён в нашем городе и конкретно в нашей школе. И пришли к следующему выводу: самыми популярными именами в 70-е - 80-е годы двадцатого столетия были такие имена как, Николай, Владимир, Александр, Сер­
гей, - у большинства моих одноклассников отчество производное от этих имён. Рождённых в конце 90-х — начале 2000 г. стали называть такими именами как Даниил (Данила), Денис, Павел, Артём. Женские имена: Кристина, Екатерина, Юлия, Ксения, Анастасия. В настоящее время в каждом классе обязательно есть Екатерина, а иногда даже две.
На сегодняшний день, по сведениям тобольского отдела ЗАГС, родители выбрали для своих чад ставшие традиционными имена: Дарья, Полина, Ева, Роман, Александр, Софья, Арина.
Наталья ШИРШОВА,
9 кл., школа № 1, г. Тобольск
России вышла на третье место во многом благодаря тренеру
чемпионата Европы, где сборная
чем оригинально. Например, после
родители называют своих детей более
у многих народов. В наше время некоторые
личное имя человека употреблялось в определённой социальной среде. Как в XVIII веке крестьянских дево­
чек часто называли Василисами, Фёклами, Федосьями, Маврами. Девочка, родившаяся в дворянской семье, такого имени получить не могла. Зато в дворянских семьях бытовали тогда такие женские имена, которые были неупотребительны у крестьянок: Ольга, Екатери­
на, Елизавета, Александра.
Во времена популярности иностранных сериалов в 90-е годы, некоторые люди, увлекаясь героями, назы­
вали детей их именами. Так появились такие имена, как Марис-Абель, Марианна, Луис Альберто. После смерти принцессы Дианы это имя стало популярным
ГОРЕЧЬ ПРЕДАТЕЛЬСТВА
Я
с удовольствием прочитала книгу лирических рассказов Рустема Кутуя «Страна моя - детство». И особенно хотела отметить рассказ «Горькие жёлуди» - он очень поучителен. И рассматриваются в нем несколько аспектов нашей многогранной нелегкой жизни: отношения с людь­
ми, близость к родным, собственные переживания и чувства.
Произведение состоит из двух частей, главные герои которых одни и те же лица - один мальчик из богатой семьи, Толя, и двое мальчи­
шек из рабоче-крестьянского клас­
са. В повествовании описано два эпизода их общения - Рождествен­
ская елка у Толи дома и поездка по школьному заданию за желудями для их последующей посадки.
У Толи есть новые коньки - «ножи». Мальчики сгорают от зависти, наблюдая за тем, как он, заложив руки за спину, старатель­
но рассекает на них по льду. Автор тут очень верно подмечает все сто­
роны этого не совсем спокойного и обладающего движением чувства. «Зависть - дело серьезное и хло­
потливое. В ней и уважение к тому, кто владеет твоей мечтой, и обида на кого-то, обделившего тебя радостью, и тоска, будто крылья, подрезанные за спиной. А главное
глаза широко раскрыты для будущей жизни: уж там будет иначе, там годов прибавится». И действительно, все так и происхо­
дит. Мальчики уважают матери­
альный достаток родителей Толи, переживают, что их родители не могут такое себе позволить. Мучаются своими домыслами, хотят побить Толю, чтобы «поре­
вел бы, как хорошая корова». И, хоть это и не написано в тексте, но можно представить, что они, конечно, в ближайшем будущем видят себя повзрослевшими и самостоятельными, имеющими все необходимое и насущное. Если не так давно ребятишки мечтали о хороших коньках, то в наше инно­
вационное время все немного изме­
нилось. Ценности стали другими. Дети хотят новомодные телефоны,
электронные планшеты и прочую технику, гак ловко затуманившую мозги подрастающим ребятам. У более взрослых подростков уже и другие потребности - появляется прямо-таки необходимая потреб­
ность в собственной машине, а потом и в квартире. И как горько
тому, чей бывший одноклассник по достижении определенного возрас­
та подъезжает к воротам колледжа или института на своей машине. Как будто он сам ее купил. И хоть мы стараемся признаться, что в нашем сердце нет зависти, но она все равно появляется. Может, и без уважения к достатку и возможно­
стям, но с нотками отчаяния и уны­
ния. И, стоит заметить, что в 18 лет глаза еще «широко раскрыты для будущей жизни», но с каждым годом только понимаешь, что, если у тебя одна мама и она уборщица, то на свою машину и квартиру при­
дется зарабатывать тебе самому. И очень нескоро. А начинать это делать надо как можно раньше. Чем быстрее освоишься, тем боль­
ше шансов хорошо вникнуть в суть работы, влиться в свою струю и встать на ноги. Не известно, как могут сложиться судьбы этих ребя­
тишек. Скорее всего, все будет на «своих местах», и Толе, например, можно о своей судьбе и не задумы­
ваться, все будет «как по маслу».
Но в наше время все настолько непредсказуемо, что лучше всего было бы, если бы все эти ребятиш­
ки рассчитывали только на себя. Не услаждаясь положением своих родителей или других обеспечен­
ных родственников. Когда заходит речь на эту тему, мне все время вспоминаются слова из трилогии «Архипелаг ГУЛАГ» А. Солжени­
цына: «То имей, что всегда можно пронести с собой: знай языки, знай страны, знай людей». Имея знания и, главное, умения, можно состо­
яться как специалист. А не имея ничего - экзамены мы списываем, результаты подбираем и ставим нужные - пробиться и найти достойную работу очень сложно.
В рассказе видно, что мальчики способны сами вести хозяйство. Когда они уходили от Толи с несо- стоявшейся для них елки, они упо­
мянули, что сейчас очень холодно и им надо колоть дрова и топить печь. Толя, вероятно, не умеет делать даже этого. И зачем ему, ведь когда они решили набрать желудей, он хотел сделать все проще - позво­
нить сторожу с такой просьбой и затем попросить отца, чтобы на его машине мешок довезли до школы. Зачем трудиться самому, если это может сделать кто-то другой?
Мое внимание привлек также тот момент, где описано то, как наш главный герой-рассказчик тогда, когда ему очень трудно, физически трудно, ассоциирует себя с отцом. Сравнивает, сопоставляет, анализи­
рует. Вспомним те минуты, когда он бежал за велосипедом. «Плотный воздух разрывал грудь, но показать себя слабым я не мог. Отец вот так бросался в атаку. По глубокому снегу. Падал и снова поднимался». Я считаю, что это очень хорошо, что он гордится своим отцом. Он хочет быть похожим на него. И ему, конечно, повезло, что отец вернулся с фронта и сейчас имеет возмож­
ность растить своих детей. А сколь­
ко тогда осталось сирот... Да и сколько их сейчас при живых роди­
телях... Мне кажется, что сейчас такое отношение сына к отцу - это большая редкость.
6/30
Наш герой жалеет свою маму, перенесшую тиф. Думает о ней, когда остался один на дороге с тяжелой ношей и под дождем. Волнуется за то, что она может сейчас ждать его и переживать. И пусть я слишком скептична, но мне даже интересно, если он так мыслит, то помогает ли он ей по хозяйственным делам, услужлив ли и внимателен?..
В предательстве друзей, кото­
рое придало желудям и странице детства горький вкус, нужно обя­
зательно уяснить для себя важные уроки. Во-первых, все мы люди. Со своими слабостями, достоин­
ствами и недостатками. Мы имеем возможность духовно развиваться и расти. Мы можем ошибаться. Несмотря на то, что ошибки могут быть судьбоносными, роковыми. Главное, делать из прожитого опыта верные выводы. И не отчаи­
ваться. Этими словами я хочу ска­
зать, что так малодушно посту­
пить, как Толя и Володя, может любой из нас. Да, это плохо, некра­
сиво, неблагородно, но имеет место быть.
Во-вторых, необходимо быть требовательным к себе. Особенно при выборе друзей. Общаясь с человеком, нужно делать ставку на его душевные качества. Говоря о друзьях, стоит заметить, что надо разделять сами понятия - друг и знакомый. Друг - это друг, это надежный товарищ, друзей не может быть много, да это и не нужно. А знакомый - это знако­
мый, которых, как правило, очень много у каждого из нас. Если есть
- хорошо, поддерживать связи с людьми необходимо. Если нет - все впереди. С друга повышенный спрос. Всегда. Потому что это опора. Можно сказать, что наш рассказчик считает Володю своим другом. «Я слежу за Володей. Мы с ним хорошие друзья, думаю. Я бы даже согласился бежать за него всю дорогу, пока не схватит уста­
лость». Но как считает Володя? Он с другом под дождем остался или уехал с другим товарищем на вело­
сипеде? А как бы на его месте поступил сам рассказчик? А как сделали бы мы?
Ольга ГАЛЛЯМОВА
7/31
Кто научил нас верить в чудеса ? Доверять всему, что пишут и книжках, Изучать в толпе людей глаза,
Взгляд: упрямый или робкий слишком. Кто научил нас мокнуть под дождем, Веселящихся от теплых его капель, Любоваться в темноте огнем,
Как своим творением, Создатель?
Кто учил чему-то удивляться,
Плакать втихомолку, незаметно,
Кто научил нас искренне влюбляться, И, что немало важно, безответно...
Мне бы тепла немного, Летнего солнца свет,
Чтобы пройти дорогою, Которой на карте нет...
Мне бы немного счастья,
Чтоб уместилось в ладошку: Я б разделила на части - Каждому понемножку...
Мне бы любви немного,
Чтоб отогрелось тело,
Но так, чтоб не обожглась я, Так, чтобы я не сгорела...
числе о красоте человека, о его способности к самоот­
верженности, дружбе, любви в самом высоком понима­
нии этих слов.
Мне всего тринадцать лет, я знаю еще совсем мало. Может быть, мои суждения покажутся вам наивными, но простите мне их, помня о моем совсем юном возрас­
те. Чем старше становлюсь я, чем больше читаю и думаю о прочитанном, тем больше укрепляюсь в мысли о том, что наша планета была создана Великим Разумом и Великой Любовью. Иначе, как еще можно объяснить ее красоту и гармонию? В природе нет ничего лишнего и все красиво и рационально. Почему же люди вместо того, чтобы радоваться красоте Земли, любить ее и свое­
го ближнего, как самого себя, так бездумно разрушают ее, а порой и совсем уничтожают?
Планета людей - наш общий дом, где по мысли Сози­
дателя, мы должны жить в любви и согласии друг с дру­
гом. Сегодня наша планета разделена на множество государств. Наверное само по себе это и не так плохо: в каждом государстве своя самобытная культура, свой язык. Плохо то, что некоторые государства посягают на другие, пытаясь завладеть их территорией, навязать им
Планета людей
свою волю и нравственные ценности. Я не понимаю, почему одно государство считает себя вправе учить дру­
гие государства, как им жить. Я не понимаю почему Соединенные Штаты Америки вторглись на террито­
рию Югославии и Ирака, расположенных так далеко от них. Почему их беспокоит ядерное оружие Ирана, они ведь тоже им владеют, а следовательно, тоже могут раз­
вязать ядерную войну, тем более, что опыт у них уже есть (Хиросима и Нагасаки).
Грустно от того, что вступив во второе тысячелетие, люди не перестают воевать, а ведь всякая война оставляет шрамы на лице Земли и уносит тысячи жизней. Неужели человеческая жизнь совсем обесценилась? Почему-то все реже мы вспоминаем о том, что человек - «венец творе­
ния» Создателя или Природы (кому как больше нравит­
ся). Я считаю, что жизнь человека бесценна, человек дол­
жен умирать только состарившись, в кругу своих близких и друзей. Все мои прадеды погибли в битве под Москвой в 1941 году. Им не было еще и тридцати. Но они защищали нашу землю от напавшего на нее врага.
Мне бы хотелось поделиться своими размышления­
ми о правлении человека, которого я считаю самой значительной личностью в становлении российской государственности.
В 1698 году, жестоко подавив стрелецкий бунт и заточив свою старшую сестру Софью в монастырь, Петр I начинает царствовать почти самостоятельно (его брат Иван, будучи слаб здоровьем, практически не принима­
ет участия в управлении государством).
Что же определило главные черты Петра-царя„ про­
возглашенного впоследствии Великим?
Ближайшие предшественники Петра, московские цари новой династии, родоначальник которой сел на московский престол по всенародному избранию, по мнению известного историка В.О.Ключевского, уже не могли видеть в управляемом ими государстве только свою вотчину. Соборное избрание дало царям нового дома новое основание и новый характер их власти. Царя, по мнению Ключевского, стали рассматривать, как блюстителя общенародного блага, а основное назначение власти - служить народному благу.
Петр очень живо чувствовал свои обязанности перед государством, которые сводились у него «к двум необходимым делам правления»: внутреннему благо­
устройству и внешней безопасности государства. В этом для Петра и состояло благо Отечества.
Я думаю, если было бы возможно, Петр избежал бы Северной войны и южных походов, но он считал, что такое большое государство остро нуждается в выходах к
8/32
звестный французский писатель Антуан де Сент-Экзюпери дал одному из своих про­
изведений замечательное название «Пла­
нета людей». В нем он говорит о красоте Земли в разных ее проявлениях и в том
незамерзающим морям. Кроме того, земли на востоке Финского залива, захваченные шведами, испокон веков принадлежали России, а Черное море в древности назы­
вали «Русским». По сути дела, он хотел вернуть России ее территории.
Как мудрый правитель Петр стремился избежать бес­
смысленных войн. Когда ему удалось найти союзников для войны со Швецией, он перестал вести военные дей­
ствия против Турции и Крымского ханства, заключив с ними мирные договоры.
Петр понимал, что хорошо оснащенная и обученная армия сможет избежать больших потерь, а на государст­
во, имеющее сильную армию, найдется меньше охотни­
ков нападать. Он создает навигацкую, артиллерийскую, инженерную, иностранных языков и хирургическую школы для обучения офицеров. Многие дворяне направляются на обучение военному и морскому делу за границу. Вернувшись в Россию, они заменяют наемных иностранных специалистов.
В 1700 году начинается война между Швецией и сою­
зом России, Дании и Саксонии. Северная война дли­
лась с перерывами двадцать один год и закончилась победой России. Все эти годы Петр не переставал забо­
титься о внутреннем устройстве государства.
После заключения мира с Турцией он направил свои войска к шведской крепости Нарва. Но в итоге армии Петра пришлось отступить из-за превосходства против­
ника. Однако, в 1702 году ему удалось штурмом овла­
деть крепостью Нотенбург. Для преграждения входа шведским кораблям в Неву в 1703 году на острове Кот- лин (южная часть Финского залива) была построена крепость Кроншлот (с 1723 года - Кронштадт), а на Неве был заложен Санкт-Петербург. После взятия кре­
пости Нотенбург Петр надеялся, что война со Швецией окончена, и начал укреплять западные границы госу­
дарства, чтобы врагам впредь было неповадно посягать на его территорию.
После возвращения России принадлежащих ранее ей земель Петру не терпелось заняться внутренним устройством государства: он проводит реформу в армии, строит военно-морской флот на юге, севере и на Балтике. Не менее важно было создать и собственную военную экономику. В 1701-1704 годах по указу Петра на Урале были построены первые в стране крупные металлургические заводы, дававшие для нужд армии железо, чугун, отливавшие пушки, ядра, лафеты.
Летом 1708 года шведский король Карл XII вновь вторгается на территорию России. Потерпев поражение под деревней Лесной, Карл уходит на Украину, рассчи­
тывая на поддержку гетмана Мазепы. Весной 1709 года шведские войска осадили Полтаву. Против шведов выступило 40-тысячное русское войско. «Непобедимая армия» Карла XII была разбита и перестала существо­
вать.
Фонтан Самсон, раздирающий пасть льву в Петерго­
фе символизирует победу армии Петра над шведами под Полтавой.
Больше 20 лет из его 30-летнего правления Петру пришлось воевать. Но если целью южных походов и начала Северной войны был захват территорий, хотя
раньше и принадлежавших русскому государству, то все последующие военные действия были навязаны Петру и их целью была защита целостности государст­
ва. В истории найдется немного примеров столь забот­
ливого отношения правителя к армии. Хорошо обучен­
ная и вооруженная армия может вести быстрые победо­
носные военные действия с наименьшими потерями.
Деятельная натура Петра всегда стремилась к созида­
нию. Он построил первый русский военно-морской флот, укрепил западные границы нашего государства, заложив Санкт-Петербург и Кронштадт, искал талант­
ливых людей и обучал соответственно их наклонно­
стям: военному делу, искусствам, наукам, архитектуре, медицине и пр. При нем был основан Аптекарский ого­
род, ставший основой будущего Ботанического сада. В
1702 году в Сухаревской башне в Москве была оборудо­
вана первая в России обсерватория. А в 1703 году выхо­
дит энциклопедия математических знаний «Арифмети­
ки» Л. Ф. Магницкого. В 1722 начался сбор материалов по истории России. За первую четверть XVIII века в России было издано больше печатных книг, чем за 150 лет, прошедших с начала русского книгопечатания. В
1703 году начала издаваться первая русская печатная газета - «Ведомости». В 1719 году была открыта Кунст­
камера, Военно-морской и Артиллерийский музеи. В 1714 году была открыта Научная библиотека. В 1724 году был издан указ об учреждении Академии наук.
Все заслуги Петра перед Отечеством невозможно перечислить. А сколько бы всего он смог еще сде­
лать, если бы ему не пришлось воевать со шве­
дами и турками, защищая родную землю, и если бы он не скончался преждевременно, прожив всего пятьдесят лет?!
На современной политической карте грани­
цы государств уже четко определены, а зна­
чит нет необходимости воевать за их пере­
дел. Но войны продолжаются. К тому же теперь появилось атомное оружие, сле­
довательно, возникла угроза всему живому. В связи с этим во много раз повышается ответственность глав государств за сохранение мира на Земле. Если бы можно было собрать Всемирный Форум детей, то мы бы обра­
тились к правительствам всех государств с требова­
нием немедленно прекра­
тить все военные дей­
ствия на нашей плане­
те. Мы хотим прожить долгую жизнь в мире и согласии друг с другом и совершить много славных дел на благо всего Человечества.
Анастасия КРЮЧКОВА 8 класс, школа №1106, г.Москва
9/33
АЛЛЕРГИЯ
Елена Николаевна всегда думала, что не страдает аллергией. Она оши­
балась. На уроке литературы ее вдруг одолели самые настоящие навязчивые приступы чихания.
Учительница и не поняла толком, как все началось. Она поздоровалась с классом, открыла учебник и успела только произнести первую фразу:
- Ребята, сегодня я расскажу вам о Пушкине... - Как вдруг:
- Апчхи! Апчхи! Апчхи!
- Не надо о Пушкине, Елена Нико­
лаевна, - сострил с последней парты Стасик, - у вас на него аллергия!
Класс засмеялся.
Елена Николаевна не отреагиро­
вала на остроумную фразу, только потерла нос и глаза, которые тут же покраснели.
- Апчхи! Апчхи! Апчхи!
- Молчи, Иващенко! - крикнула Стасику маленькая Вика. - Это у учительницы на твои глупые слова аллергия.
Мальчик, не раздумывая, кинул в
* Начало смотрите в журнале «Путеводная звезда» № 12 за 2011 г. и № 1 и №2 за 2012г-
девочку пеналом, но Вика увери­
лась, и пенал, пролетев мимо, попал в ухо улыбающемуся Назаряну. Газик перестал улыбаться, повертел головой в поисках обидчика, но не нашел и зачем-то швырнул пенал в спокойного Пашу Калинкина, кото­
рый мирно перебирал свои каранда­
ши и никого не трогал...
Елене Николаевне было не до пятиклашек: она беспрестанно чиха­
ла, терла глаза, и опять чихала, и никак не могла остановиться... А дети между тем начинали стоять на ушах: злополучный пенал облетел уже добрую половину класса и теперь в ход пошли самолетики и карандаши... Стасик насвистывал себе под нос какую-то мелодию, двоечник Сазанов с Назаряном дра­
лись на линейках...
- Ребята! - придя в себя и увидев весь этот беспорядок, ахнула Елена Николаевна. - Я сейчас директора позо.... Но не успела она договорить, как снова громко чихнула.
- Не надо, - тут же отреагирова­
ла боевая Машка, - у вас и на дирек­
тора аллергия.
В классе началось всеобщее
веселье. Казалось, никакая сила не могла теперь успокоить разбуше­
вавшихся учеников...
- Ребята! - взмолилась учитель­
ница литературы. - Прекратите, пожалуйста, я, конечно, понимаю, что вам очень нравится развлекать­
ся, но не забывайте про учебу...
- Да ну ее! - тут же выкрикнул двоечник Сева Сазанов. - У нас на нее аллергия. И словно в подтвер­
ждение своих слов неожиданно для себя мальчик громко чихнул.
- Апчхи!
БОРОДИНСКИЙ БОЙ
Земля тряслась, как наши груди, Смешались в кучу кони, люди,
И залпы тысячи орудий Слились в протяжный вой...
М. Ю. Лермонтов «Бородино»
И изо дня в день Елена Никола­
евна всеми силами боролась с излишне активными пятиклассни­
ками, а они отчаянно сопротивля­
лись. Но как-то па одном из уроков литературы настал решающий момент, который должен был пол­
ностью прояснить, в чьих руках будет школьная власть.
На этом уроке Елена Николаевна, строгая и серьезная, читала пяти­
классникам «Бородино» Лермонто­
ва. Ребята сидели спокойно й молча слушали. В классе было тихо, пожа­
луй, даже слишком. Некое затишье перед бурей. И, действительно, буря не заставила себя долго ждать.
Сначала пятиклашек не вдохнов­
ляло размеренное лермонтовское повествование, но чем напряженнее развивались события, тем оживлен­
нее реагировали ребята.
- Забил снаряд я в пушку туго, - с выражением читала Елена Нико­
лаевна...
Стасик быстро зарядил ручку бумажкой.
- И думал: угощу я друга... - про­
должала учительница.
Иващенко тут же угостил Наза- ряна, попав ему в лоб.
- Аааа! - вскрикнул от боли и неожиданности Газик.
- Ты француз! - радостно объ­
явил ему Стасик. - Я тебя убил!
- Я не француз, я армянин! - оби­
женно проговорил мальчик, но момен­
тально скомкав огромную бумажку, ловко запустил ею в Стасика.
10/34
Иващенко увернулся и принялся строить редут из учебников. Наза­
рян последовал его примеру.
Елена Николаевна, увлеченная чтением, не замечала происходяще­
го. А пятиклассники, между тем, живо разделились на два враждую­
щих лагеря. Сазанов, боевая Машка и еще несколько человек отнесли себя к русским и помогали Стасику, а Вика, Калинкин и Аня воевали за «француза» Назаряна.
Неприятели выпускали в Газика десятки бумажных снарядов, но он ловко отбивал их линейкой, уво­
рачивался и смеялся.
Поддерживающая мальчика маленькая Вика скручивала бумажные бомбы и заодно исподтишка очень ловко бом­
била ими боевую Машку.
Машка, наконец, поня­
ла, кто ее обстреливает. С опаской взглянув на Елену Николаевну, она быстро подбежала к Вике и треснула ее линейкой.
Девочка не осталась в долгу и быстро схватила свою, которая была длин­
нее вражеской на целых 10 см.... Завязалась бата­
лия...
- Звучал булат, картечь визжала, рука бойцов колоть устала... - читала увлеченная Елена Никола­
евна и удивлялась мастерст­
ву Лермонтова: перед глазами не только представали яркие картины, но и отчетливо раз­
давались звуки битвы.
- Тртттт! - трттт! - пиу! - пиу! - пиу! - это Паша Калинкин забрасы­
вал армию Стасика обломками карандашей из своего вместитель­
ного пенала. Битва принимала нешуточный оборот. У всех уже кончились патроны, а Паша все кидал, и кидал, и кидал... Вот без­
донный пенал.
В противовес легендарному исто­
рическому событию сейчас уже «рус­
ские» во главе со Стасом вот-вот должны были потерпеть грандиозное поражение. Но русского солдата все­
гда отличали героизм и самоотвер­
женность. Национальный герой Сева Сазанов, разозлившись, подбежал к наглому «французу» Назаряну и в одночасье прорвал его укрепление, свалив на пол все учебники.
Раздался грохот, Елена Никола­
евна, наконец, очнулась от захва­
тившего ее чтения. И поняла, что преследовавшие ее звуки битвы - не плод воспаленной фантазии, а спутники реального боя, который происходил здесь и сейчас, на ее уроке.
Калинкин продолжал метать свои стрелы, Машка с Викой дра­
лись на «саблях», а Назарян быстро собирал с пола остатки укрепле­
ния...
Прекратите немедленно! неожиданно громко потребовала учительница.
Никакой реакции.
- Уберите ручки, бумажки и линейки! - громко и гневно повто­
рила она.
Ноль эмоций.
Пятиклассники не торопились выполнять ее требования. Боевая Машка нагло держала над головой линейку, Стасик скручивал очеред­
ную бомбу, Калинкин ломал для снарядов карандаши, и при этом
весь пятый класс смело и вызываю­
ще смотрел на нее, готовый снова возобновить бой и до конца стоять. Только теперь уже не было армий Стасика и Назаряна, Елена Никола­
евна поняла, что главный «фран­
цуз» - это она, и незамедлительно решила действовать.
- Нууу все! - вдруг громко и грозно закричала учительница лите­
ратуры. - Вы, кажется, не поняли, что на моих уроках надо учиться! Не хотите по-хорошему, тогда посмот­
рим кто кого!!! - И исполненная
решимости, она молниеносно пошла в атаку: отобрала линейки у Вики и Машки, захлопнула учеб­
ники Назаряна, лишила Калинкина его пенала, мигом поотнимала все бомбы, снаряды, пули... Елена Николаевна махала шашкой напра­
во и налево: половина дневников вражеской армии в одно мгно­
венье оказались на ее столе. Пятиклассники и опомниться не успе­
ли, как учительница уже построила свой редут... из двоек в жур­
нале.
В армии неприятеля началось возмущение.
— Так нечестно!
- Вы не имеете права!
И тогда Елена Никола­
евна, не раздумывая, выгна­
ла половину этой армии за дверь.
Бой был окончен. «Враг» слом­
лен. Учительница литературы праздновала долгожданную победу.
После звонка притихшие пяти­
классники забрали свои дневники и поверженными рядами отправились на урок математики. Это шествие возглавляли недавние главнокоман­
дующие...
- Эх, надо было Елену Николаев­
ну к себе в армию брать, - говорил Газику ошеломленный Стасик. - Тогда бы мы вас точно победили. Круто она нас оружия лишила...
- Да, воинственная, - покорно согласился Назарян, - даже боевая Машка не такая...
Услышав эту фразу, девочка заносчиво взглянула на него и демонстративно прибавила шаг.
11/35
ТЫСЯЧА И ОДНА НОЧЬ НАД СТОПКОЙ
Елена Николаевна продолжала твердо верить, что дети - это цветы жизни и посчитала, что на прошлом уроке литературы ученики кричали, потому что им было неинтересно. Действительно, кому нужны эти басни. Одни ослы, мартышки и вороны. Скука. Учительница реши­
ла изменить ситуацию и на следую­
щий урок принесла свои любимые сказки из книги «Тысяча и одна ночь». Будучи существом романтич­
ным и возвышенным, она считала, что пятиклассников, как и саму ее, захватит волшебный, неповтори­
мый мир Востока... Похоже, ребят действительно захватил этот мир, по крайней мере, на уроке им точно скучно не было. Назарян пел вос­
точную песню, Стасик ему подпе­
вал, боевая Машка на последней парте пыталась танцевать танец живота, а маленькая Вика хло­
пала в ладоши.
Елена Николаевна, совер­
шенно не умевшая воздей­
ствовать на детей, не при­
думала ничего лучшего, как ' дать им самостоятельную работу. С весельем на время было покончено. Учительница, удовле­
творенная, села на свое место.
После звонка пятиклассники завалили ее тетрадями. Стопка воз­
высилась над столом, как большая египетская пирамида. И когда из-за пирамиды не стало видно того, что происходит в классе, Елена Нико­
лаевна с грустью осознала, что вос­
точная тема для нее не закончена, ведь дома ее снова ждет тысяча и одна ночь... только над стопкой... тетрадей.
ПОСЛЕ БЕССОННОЙ НОЧИ
«Тысяча и одна ночь» над стоп­
кой не прошла для учительницы даром и дала о себе знать на следую­
щее 1002 утро, которое наступило для нее на 40 минут позже, чем обычно.
«Проспала!» - в ужасе вскрикну­
ла Елена Николаевна и, подскочив с кровати, начала судорожно запихи­
вать в сумку злополучные тетради. Наскоро умывшись и причесав­
шись, она накинула на себя пальто и вылетела за дверь... Так быстро она никогда еще в своей жизни не бега­
ла, разве что от контролеров в элек­
тричке. До школы Елена Николаев­
на долетела за пять минут. Пересту­
пив порог, она поздоровалась с теть Машей и, не снижая скорости, побе­
жала по коридору. Вдруг на пути ей
попалась завуч по воспитательной Римма Петровна - ее, невыспавшая- ся, взволнованная учительница литературы просто не заметила. Последовало столкновение, после которого Римма Петровна живо закружилась вокруг своей оси.
- Извините, - испуганно про­
шептала Елена Николаевна.
- Не извиняю! - грозно сказала Римма Петровна, поправляя седой
пучок и краснея. - Это возмути­
тельно, у вас что, как у учеников, глаз нет, куда вы бежите?! У нас так только разгильдяй Зябликов носит­
ся, как угорелый, и никого не видит вокруг...
- Эх, - вздохнув, подумала Елена Николаевна, - нельзя же так поспешно судить о человеке, может, Зябликов, как и я, ночами тетрадки проверяет?!..
НОВОЕ УТРО
Рано утром Елена Николаевна как обычно шла в школу. Исполнен­
ная твердой решимости все изме­
нить, она улыбалась, и утро казалось каким-то волнительным, загадоч­
ным, новым.
Едва учительница пере­
ступила порог, как мимо нее снова пронесся Зябликов, а потом появилась серди­
тая теть Маша со шваброй в руках.
- Здравствуйте, Марья Григорьевна! Что бегает?! - улыбаясь, спросила Елена Николаевна.
- Ох, носится, окаянный, сладу с ним нет! - в сердцах пожаловалась техничка.
И, словно в подтверждение ее слов, летящий сломя голову Зяб­
ликов снова показался на горизонте. Но на этот раз, увидев Елену Нико­
лаевну, он резко остановился и, сму­
щенный, поздоровался.
- Леша, не стыдно тебе по школе бегать? - с мягким укором спросила учительница литературы.
- Не, этому не стыдно, - тут же сердито вставила за него теть Маша.
- У него ведь совести ни грамму нет... Эк, ведь, ирод, опять без смен­
ки! - увидев валявшиеся вокруг парня ошметки глины, ахнула она. - Иди, иди сюда, я тебе швабру дам!..
Но Зябликов, почувствовав, что дело принимает серьезный оборот, пустился наутек.
- И что только с ним делать? - поправляя платок, сокрушенно говорила теть Маша.
- Воспитывать! - решительно произнесла Елена Николаевна. - Воспитывать! - и напоследок взгля­
нув на техничку, быстро направи­
лась в свой кабинет.
(Продолжение следует)
12/36
Если хочешь найти друга, помочь человеку, попавшему в беду, поделиться горькими или радостными мыслями о том, что тебя окружает, пиши в «Путеводную звезду». Наш адрес: 101990, Москва, Армянский переулок, 11 /2а, «Путеводная звезда».
С
егодня был в театре. Гоголь. «Тяжба». Эмоции зашкаливают. Самое удивительное в том, что и не в театре вовсе был, а в Гитисе. В самой лучшей театральной школе России. В этом чудесном месте театр становится живым. Там пахнет Театром. Там звуки Театра, особенно интересенодушевленный скрип дверей и пакета. Там каждый человек - кусочек теат­
рального антуража. Где еще сидят нога за ногу и пома­
хивают ладонью, читая текст с истертых листков и пере­
жевывая наспех приготовленный бутерброд? Улыбнул­
ся... Потому что видел это сам.
Играли не актеры, а режиссеры будущие, и это придавало свой очень интересный оттенок их игре.
Актеры за спектакль переломали полсцены, но делали это с такой улыбкой, что со стороны казалось, все это - часть представления. Им не хватало правильных поз, движе­
ний, профессиональной жестикуляции, сдержанности, до конца поставленной речи и интонаций временами, зато я знаю точно, что они играли на максимум и могли из одного героя создать сто. Из одного сухого характера сотворить образ столь живой и натуральный, что любой живущий человек мог бы позавидовать. То, чего не достает им от взрослых актеров, они компенсируют тем, чего от них хотели бы взять «мэтры» театральных под­
мостков. Мнение со стороны, не больше.
Ходите в театр
во-вторых, отмечу, что основными жизненными ценно­
стями для него являются сила и связи, зная его судьбу, вряд ли кто сможет его осудить; в-третьих, родом он с Кавказа и не был знаком с Гоголем и его временем, да и о многом хочется ему рассказать, заинтересовать его искусством я взял в помощники Театр. Закончить хочется его словами: «Вернусь домой - построю у нас театр»!
По разным причинам мы неистово аплодировали в конце спектакля. Однако объединял нас этот неулови­
мый дух Театра, эмоциональный подъем и радость, изливавшаяся из улыбок всех окружающих. Потом занавес, вместо которого был трой­
ной выход на сцену актеров. Поверь­
те, это никого не разочаровало. А затем выход из этого живого здания, с той же детской восторженностью любопытного ребенка.
Движение домой напоминало отрыв от реальности, к которой следовало приблизиться вплотную. Захотелось вернуться. Еще на спектакль, а может и два, можно даже еще несколько раз посмотреть то, что видел. Уверен, не остался бы разочарован. Потом мысли увлекли вперед. Появилось желание общаться со всем миром, своим ста­
рым, своим новым и скорее бежать к своему будущему. И до каждого донести свои впечатления и эмоции. Попросту захотелось жить.
13/37
Виктор СОЛОВЕЙ,
Беларусь
Привет СССР. Ловите лозунг дня:
Люди, ходите в полупрофессиональный театр. И учи­
тесь жить.
Все вроде замечательно, даже другу, находившемуся со мной, который от театра бесконечно далек, понрави­
лось увиденное. Почему я о нем упомянул? Этому есть ответ. Во-первых, он был впервые в театре, и это стало для него действительно открытием;
в момент опасности занервничал и по привычке повернул штурвал вправо.
Возможно, если бы после встречи с айсбергом капитан дал команду лечь в дрейф, то пароход остался бы на плаву, спокойно дождался спаса­
тельного судна и избежал огромного количества жертв. Но находивший­
ся на борту управляющий компани­
ей «Уайт Стар Лайн» Б.Исмэй настоял, чтобы «Титаник» продол­
жил плаванье на среднем ходу. Дав­
ление воды при этом усилилось, и
М
орские путешествия всегда были сопряжены с различны­
ми опасностями. Военные дей­
ствия, нападения пиратов, бури, штормы, рифы уносили жизни мно­
гих путешественников. Но сильнее всего в памяти человечества запе­
чатлелась катастрофа парохода «Титаник» в 1912 году, когда погиб­
ло более 1500 его пассажиров.
«Титаник» принадлежал британ­
ской компании «Уайт Стар Лайн». Это был самый крупный и роскош­
ный корабль начала XX века. Он был построен на британских верфях и 2 апреля 1912 года принят в экс­
плуатацию. Длина его составляла 269 м, ширина 28,2 м, водоизмеще­
ние - без малого 50 тыс. тонн. На восьми палубах судна находились каюты для двух тысяч пассажиров, корпус его разделяли на отсеки 15 водонепроницаемых переборок. Главный конструктор корабля Т.Эндрюс уверял, что если даже четыре отсека будут заполнены водой, «Титаник» всё равно сможет продолжать плавание.
10 апреля огромный корабль, названный по имени бога из древне­
греческой мифологии, объявившего войну силам природы и морской сти­
хии, вышел в рейс из английского порта Саутгемптона в Нью-Йорк. В круиз на «Титанике» отправилась элита общества того времени - мил­
лионеры, художники, инженеры, артисты. По официальным данным на судне находилось 2208 человек, из них около сотни с русскими паспортами.
Три дня пути прошли спокойно. Но на исходе четвертого на «Тита­
ник» стали поступать радиограммы с находившихся в этом регионе судов, что на их пути попадаются айсберги. Радисты доложили об этом капитану
лайнера Э.Д. Смиту. Но тот все-таки продолжил путь с максимальной ско­
ростью - 23 узла (43,5 км в час).
Ночь была безветренной, но без­
лунной и тёмной. Поэтому вперёд­
смотрящие заметили айсберг слиш­
ком поздно. Хотя «Титаник» ещё и мог обойти ледяную гору слева. Однако случилось непредвиденное. Когда раздалась команда первого помощника капитана У.Мэрдока «лево руля», рулевой Р.Хитчинс повернул штурвал вправо. Через несколько секунд раздался скрежет борта корабля о ледяную глыбу.
Впоследствии стало понятно, почему Хитчинс совершил эту фатальную ошибку. Он проходил учёбу на парусниках, где штурвал поворачивали в сторону, противопо­
ложную той, в которую совершался поворот судна. На паровых же судах всё было наоборот. Видимо, рулевой
корабль начал погружаться в воду гораздо быстрее, чем, если бы оста­
вался в неподвижности. Поняв, что судно скоро затонет, капитан Смит приказал дать сигнал SOS и начать эвакуацию пассажиров на шлюпках, в первую очередь женщин и детей.
Первое время паники на судне не было. Пассажиры даже не хотели покидать «Титаник», уверенные в том, что он непотопляем. Первый и второй помощники капитана У. Мэр- док и Ч.Лайтоллер даже спускали на воду не полностью заполненные шлюпки. Но вскоре стало понятно, что положение очень серьёзное. Теперь уже уговаривать пассажиров покинуть «Титаник» не приходилось. В шлюпки сажали людей больше, чем положено; обезумевшая толпа даже пыталась брать их штурмом. Многие пытались спастись вплавь, но погиба­
ли от переохлаждения. Часть людей
14/38
«ТИТАНИКА»
осталась на гибнущем судне. 15 апре­
ля, в 2 часа 35 минут, «Титаник» погрузился на дно.
Через час после гибели «Титани­
ка» на место трагедии прибыл лайнер «Карпатия» и поднял на борт шлюп­
ки. На них оказалось около 700 чело­
век. Остальные были объявлены погибшими и пропавшими без вести. Среди них миллионер, «угольный король» Б.Гугенхайм, американский художник Ф.Миллет, главный кон­
структор лайнера Т.Эндрюс, а также многие представители английской и американской технической интелли­
генции. Из старших офицеров коман­
ды корабля удалось спастись только Т.Лайтоллеру.
Катастрофа «Титаника» была признана несчастным случаем, ком­
пания «Уайт Стар Л айн» получила значительную страховку.
Что же послужило причиной гибели «Титаника»? Долгое время считалось, что при столкновении айсберг сделал 90-метровую про­
боину в борту корабля. Однако французские, американские и рос­
сийские водолазы, исследовавшие в 1980-х - 1990-х годах останки «Титаника» на дне Атлантического океана, её не нашли. Зато в обшивке корпуса были обнаружены шесть не очень больших рваных отверстий, края которых были вывернуты наружу. Подобные повреждения могли возникнуть в результате взрыва внутри корпуса судна. Поэтому сейчас полагают, что айс­
берг лишь «прошёлся» своим краем по борту корабля, но из-за того, что судно двигалось с максимальной скоростью, силы его удара о ледя­
ную гору хватило для того, чтобы были сорваны заклёпки, которыми скреплялись листы обшивки. В образовавшиеся трещины хлынула вода, имевшая температуру 2 граду­
са по Цельсию. Она проникла в
машинное отделение и начала зали­
вать паровые котлы, в раскалённых стенках которых из-за резкой разни­
цы температур возникли очень сильные напряжения. Стенки лоп­
нули, и котлы стали взрываться, увеличивая пробоины и выворачи­
вая их края наружу.
Существуют и другие версии катастрофы. Одни исследователи считают, что её причиной был пожар, который возник на корабле ещё до выхода его в рейс; другие предполагают, что корабль был тор­
педирован немецкой подводной лодкой. Третьи высказывают и вовсе фантастическую версию, согласно которой «Титаник» погу­
бил НЛО, направивший на него лазерный луч.
В 1995 году Р. Гардинера и Д. Ван дер Ват высказали предположение, что погибшим кораблем мог быть не «Титаник», а очень похожий на него корабль «Олимпик», который вышел в море под чужим именем. Но версия о подмене кораблей ныне считается несостоятельной, ибо исследователями-подводниками среди останков корабля был найден гребной винт с номером 401 - офи­
циальным серийным номером «Титаника».
Не обошлось и без мистики. В день отправления «Титаника» в рейс 55 человек сдали свои билеты, отказавшись от поездки, в том числе американский миллионер
15/39
П.Морган и его деловые партнёры. Впоследствии некоторые из них говорили, что предчувствовали катастрофу, видели её во сне или были предупреждены о ней неким экстрасенсом. Поговаривали, что причиной трагедии стало «прокля­
тие фараонов», следующее за пере­
возимой на судне древнеегипет­
ской мумией, а также находивший­
ся в корабельном сейфе алмаз «Голубой Тавернье», имевший печальную славу рокового брилли­
анта. Но самое удивительное то, что подобную катастрофу ещё за полтора десятка лет до гибели «Титаника» предсказал в повести «Тщетность» писатель М.Роберт­
сон, в которой описал гибель огромного корабля «Титан» (!) от столкновения с айсбергом. При этом параметры лайнера - его водоизмещение, длина, максималь­
ная скорость, и др., а также число пассажиров были почти такими же, что и на «Титанике». Не пользовав­
шаяся ранее успехом книга в 1912 году стала бестселлером и была переиздана несколько раз.
О гибели «Титаника» было снято несколько кинофильмов. Самым известным из них является фильм Дж. Кэмерона «Титаник» (1997 г.) с Леонардо ди Каприо и Кэйт Уинс­
лет в главных ролях. Эта кинолента завоевала 11 премий «Оскар», в том числе за лучший фильм года. К сожалению, впечатление от фильма несколько смазывает недостовер­
ность образа первого помощника капитана Уильяма Мэрдока. В фильме показано, что за возмож­
ность сесть в шлюпку он брал день­
ги, стрелял в паниковавших пасса­
жиров, а потом застрелился сам. На деле первый помощник честно исполнял свой долг, и 75 % всех спа­
сенных с «Титаника» были эвакуи­
рованы с правого борта, где он командовал. Погиб же он, сорвав­
шись в океан, когда отвязывал последнюю шлюпку. На протест, поданный Мемориальным фондом имени У.Мэрдока на его родине Далбитти, создатели фильма были вынуждены ответить, что показан­
ная ими сцена не соответствует дей­
ствительности, и в знак признания своей вины перевели на его счёт 5 тысяч фунтов стерлингов.
Сергей РОЗАНОВ
Ветрена выпускников школы.
Учительница:
- Ну как же ты живешь, Вовочка? Я помню, как ты ни на один вопрос не мог толком ответить, все говорил «не знаю» да «не знаю».
- А я и сейчас то же самое говорю. Но потом добавляю: «Выяснить и доло­
жить».
Уважайте своих родителей. Они окончили школу без Гугла и Википедии.
У мальчика спрашивают:
- Мальчик! Кем ты хочешь быть?
- Придурком!
- Почему придурком?!
- Потому что все говорят: посмотри, какая машина у того придурка!
«Дорогой Дедушка Мороз! Я был хорошим весь год... Хм... Ну почти весь год... Хм... Ну иногда... Хм... Ой, да и ладно! Куплю все сам!»
Блондинка заходит в цветочный магазин:
- Скажите, у вас есть семена мака­
рон?
- Извините, но таких семян в городе нигде не купить.
- Ага! Говорила же я им - макароны у нас не выращивают, а готовыми заво­
зят!
Если уж людям неполезно кушать по ночам, то зачем в холодильнике лам­
почка?!
- А вы знаете, почему у «Запорожца» багажник спереди?
- Потому что на такой скорости за вещичками надо присматривать.
- Ты что сегодня делаешь?
- Ничего...
- Ты же вчера это делал?!
- Я недоделал...
Самый долгий поцелуй был зафик­
сирован в Хабаровске, когда 8-летний Вова зимой лизнул качели.
Чем больше каналов в телевизоре, тем дольше занимает времени понять, что ничего интересного все равно нет.
- Очаровательные девушки выедут на дом к солидным, респектабельным мужчинам, если те помогут им сделать на завтра уроки по арифметике, русско­
му, чтению и рисованию.
Жена - мужу за завтраком:
- Напрасно мы с тобой были против того, чтобы дочь сделала пирсинг. С тех пор как она вдела себе в нос кольцо, стало гораздо удобнее поднимать ее в школу.
Мама спрашивает Вовочку:
Почему ты сегодня так рано пришел из школы?
- Потому, что я один сумел ответитть на вопрос учительницы.
- Какой ты у меня молодец! И что это был за вопрос?
- «Кто запустил пеналом в директо­
ра?»
Работать с мыслями о предстоящем отдыхе куда приятнее, чем отдыхать с мыслями о предстоящей работе.
- Сколько раз можно стирать флеш­
ку?
- Много, но количество циклов все же ограничено...
- Ясно. А то я уже два раза стирал! Забываю из джинсов перед стиркой вытащить...
Капитан лайнера Costa Concordia звонит на берег другу:
- Ты видел кино «Титаник»?
- Нет.
- Сейчас покажу!
Армянское радио спрашивают:
- Как по-научному называется Бура- тино?
- Гомоморфный дендромутант.
Блондинка в салоне сотовой связи:
- Скажите, в чем разница между этим и этим телефонами?
- Разница между этим и этим теле­
фонами в том, что вот это трЗ-плеер, а это фотоаппарат...
- Что ты любишь делать по утрам, как только просыпаешься?
- Обратно засыпать.
Проверяющий на одесском рынке:
- У вас есть документы на эту рыбу?
- А шо вам надо? Свидетельство о
смерти?
16/40
Дорогие ребята!
Ждем ваших посланий!
(Продолжение. Начало смотрите на странице 24)
Ребята теперь махали уже с пристани. Донби кивал им обеими головами с высоты трехметрового роста и, кажется, что-то неразборчиво пел. Из провожавших осталась у трапа только Венера Мироновна. Она торо­
пилась что-то сказать капитану и нервно оглядыва­
лась...
Вот тут-то и возникла госпожа из важного ведомст­
ва.
Крупная дама в усыпанном бисером черном пла­
тье решительно раздвинула детей и пошла по сход­
ням. На полпути сходни прогнулись, дама ойкнула, но не сбавила скорости. Ступив на палубу, она вски­
нула голову.
— Господин капитан! Господин капита-ан!
Тот поправил сверкающую фуражку и шагнул на­
встречу.
— Слушаю, сударыня. Что вам угодно и с кем имею честь?
— Вы имеете честь с Контробубовой Сусанной Са- мойловной, уполномоченным инспектором ИИ, неза­
висимого педагогического ведомства ООН, которое командировало меня на ваш пароход.
— А позвольте узнать... с какой целью? — Похоже, он хотел сказать «а на кой черт», но помешало воспита­
ние.
— С целью наблюдения, — отрезала госпожа Конт- робубова. И почему-то подозрительно глянула на Дон­
би маленькими блестящими очками..
У Сушкина стало холодно и скользко в желудке.
— Простите, наблюдения за чем? И за кем? — оч- чень сдержанно спросил капитан.
—За всем! И прежде всего за тем, как станет вести себя мальчик и как здесь к нему будут относиться.
— Прекрасно будут относиться! — не выдержал Сушкин.
— Мальчик, не перебивай старших!.. Кстати, поче­
му ты босой?!
Сушкин лишь полминуты назад стряхнул санда- летки, чтобы ощутить подошвами теплые доски палу­
бы. И вообще почувствовать себя настоящим Томом Сушкиным, хозяином славного пироскафа. И он не выдержал. Понял, что пришло время войны. Он дерзко сообщил:
— Потому что я хозяин судна!
Эти слова как бы отскочили от дамы с бисером, как горох от танка.
— Ты, может быть, и хозяин судна, но ведомство ИИ — хозяин всех детей на планете. И тебе придется выполнять его требования, иначе будешь изъят и пере­
мещен!
— Че-во-о? — Сушкин испугался, но еще больше ра­
зозлился. И глянул на капитана. А капитан — на Вене­
ру Мироновну. А та — на госпожу Контробубову.
— Но Сусанна Самойловна... Ведь все было согла­
совано. Есть решение гороно и разрешение облоно...
— Они не действительны! Вчера президиум ИИ рассмотрел вопрос и постановил, что ребенка нельзя отпускать в такую поездку без нашего представителя. Мальчик в сопровождении постороннего мужчины — это потенциальная опасность...
— Съем я его, что ли?! — не выдержал капитан Поль.
— Всякое бывало, — невозмутимо отозвалась ин­
спекторша непонятного ИИ. — Капитан, где будет моя каюта?.. Кстати, вот мои документы...— Она достала из блестящего саквояжа пачку бумаг. Капитан посмотрел на них так, что сразу стало ясно, куда госпожа Контро- бубова должна их засунуть.
А потом снова посмотрел на Венеру Мироновну.
Та пожала плечами: от меня, мол, ничего не за­
висит.
— Позвольте вас на два слова, — попросил ее Капи­
тан Поль.
Они отошли и заговорили о чем-то — сбивчиво и очень тихо. Однако Сушкин левым настороженным ухом (которое с кольцом) различал некоторые фразы:
«Но Поликарп Поликарпович... как я могу?» — «Это же пустяк. Всего минута...» — «Это против пра­
вил...» — «Какие здесь правила? Вы будете ни при чем...» — «Но я...» — «Благодарю вас, дорогая Венера Мироновна. Вы мне сразу показались замечательной женщиной...» — «Однако же...» — «Ну и что... При но­
вой встрече я расскажу вам о герцогине Ваффенбург- ской, которую вез однажды на свадьбу дочери по Ду­
наю. Она...» — «Но Поликарп Поликарпович...» — «Вот и чудесно...»
Венера Мироновна вернулась к госпоже Контробу­
бовой.
— Сусанна Самойловна, обнаружилось некоторое обстоятельство. Могут возникнуть служебные трения между облоно и президиумом ИИ. Надо уточнить... Сойдем на пристань, это всего минута.
— А почему не здесь?
Венера Мироновна выразительно глянула в сторо­
ну капитана: лучше, мол, когда его нет поблизости. Су­
санна Самойловна поджала губы, но пошла (очень прямая) по трапу. Вместе с бумагами, сумочками и ри­
дикюлем. Венера Мироновна — за ней.
Капитан посмотрел на Донби, который рядом по­
стукивал по доскам костяными пальцами.
— У нас минута...
— Да, капитан, — с непривычной строгостью ото­
звался Донби голосом Дона. А Бамбало прямо с ниж­
ней палубы протянул голову в окошко рулевой рубки. Кажется, за что-то уцепился там клювом. Капитан по­
шел на мостик. Сушкин за ним. И шепотом спросил:
— Ой, а что сейчас будет?
— То, что полагается, — невозмутимо отозвался ка­
питан Поль. И громко скомандовал:
— Донби, время!
«Дед Мазай» коротко гукнул. Колеса осторожно шлепнули по воде, два могучих пристанских матроса
41
молча налегли на шесты, которыми упирались в борт пироскафа. Между круглым кожухом колеса и приста­
нью открылся просвет чистой воды. Он спешно расши­
рялся. Колеса зашлепали энергичнее. Дебаркадер за­
скользил назад.
— Господин капитан! — долетело с берега. — Госпо­
дин капитан, остановитесь!..
Ну, у а что было дальше — известно.
Вечерняя беседа со стихами и прозой
Пили чай...
На верхней палубе, впереди рулевой рубки, поста­
вили круглый стол с похожим на медный глобус само­
варом. Капитан и Сушкин устроились за столом, а Донби прилег на падубе, сложив суставчатые ноги под пернатое туловище. Перед ним стояло ведерко с чаем и плошка с кубиками рафинада.
На самоваре пыхтел и попискивал фарфоровый чайник. Пироскаф «Дед Мазай» тоже пыхтел, но не попискивал — это было бы для него не солидно.
Кстати, «Деда Мазая» теперь называли только пи­
роскафом, слово «пароход» было почти забыто. Капи­
тан Поль объяснил Сушкину и Донби, что в старину «пироскаф» был обычным термином. У поэта Бара­
тынского, который жил в одно время с Пушкиным, есть даже стихи с таким названием...
— Слышали про стихотворца Баратынского? — спросил дядя Поль.
Сушкин честно сказал «не-a...». А Донби, который (по капитанским словам) «нахватался верхушек», со­
общил, что про Баратынского слышал, но стихов о пи­
роскафе не помнит.
Дядя Поль, отвалившись к спинке скрипучего сту­
ла и помахивая плюшкой, процитировал:
Дикою, грозною ласкою полны,
Бьют в наш корабль средиземные волны.
Вот над кормою стал капитан.
Визгнул свисток его. Братствуя с паром,
Ветру наш парус раздался недаром:
Пенясь, глубоко вздохнул океан! —
Ну, каково?... Чего молчите?
Донби картавым голосом Дона заметил, что стихи малость «стар-л-ромодные». И неточные.
— Где здесь ср-л-редиземные волны?..
— И паруса нету, — осторожно добавил Сушкин. Ему не хотелось обижать капитана, однако отступать от правды тоже не хотелось. — Разве на пироскафах ставили паруса?
— Конечно, ставили! Сколько угодно! И мы поста­
вим, если появится необходимость! У нас есть подхо­
дящий брезент для накрывания палубного груза!..
— Ну, все равно... — не сдался Донби (теперь уже го­
лосом Бамбало). — Ты, Поликарп, для точности карти­
ны встань над кормой и возьми свисток. Баратынскому понравилось бы.
Но капитан Поль сказал, что важна не точность кар­
тины, а красота и сила поэтических образов, в которых его собеседники ничего не понимают («Я, судари мои, был о вас лучшего мнения»),
А торчать над кормой и дуть в свисток ему было не­
охота. Электронный судоводитель БЭН (или КГГ) и без него великолепно управлял пироскафом. Вел его не «Куда Глаза Глядят», а строго по курсу, заложенно­
му в компьютерной памяти. Отмечал в ней все бакены и береговые вехи с треугольными и квадратными зна­
ками. Поэтому капитан вольготно устроился на стуле, вытянув тощие, как у Донби, ноги. Он возложил на край стола ступни в дырявых парусиновых туфлях. Объяснил, что это не признак невоспитанности, а поза, которую позволяют себе на Миссисипи и Миссури многие заслуженные капитаны. Он был сейчас в поло­
сатых красно-белых шортах, будто сшитых из амери­
канского флага, и в просторном рваном свитере.
— Любимый, — сказал он про свитер Сушкину. — Я много лет в нем стоял ночные вахты, если по близости не было посторонних глаз. Привык... У Пушкина ска­
зано:
Привычка свыше нам дана.
Замена счастию она...
Похоже, что оказавшись в привычной обстановке, на речном просторе, капитан Поль отдыхал душой и радовался жизни. Он и раньше был словоохотлив, а нынче говорил особенно много. Прозой и стихами.
Привыкнув к небу вместо крыши И к ветру вместо тесных стен,
Ты снова этим ветром дышишь,
Речной внимая красоте...
—- Это тоже Пушкин сочинил? — спросил Сушкин, отдуваясь (он выпил уже четыре стакана час с брус­
ничным вареньем).
— Это сочинил я, — скромно признался капитан.
— Не хуже, чем у Пушкина! — честно похвалил Сушкин. Однако Донби (который Бамбало) сказал, что хуже.
— Нельзя внимать красоте. Внимать можно тиши­
не или звукам...
— Придира, — огрызнулся капитан. — Жалкий пе­
дант.
— А что такое «педант»? — оживился Сушкин. Ка­
питан с удовольствием разъяснил:
— Мелочная личность, которая стремится выпол­
нять все, даже самые пустяковые правила и этим пор­
тить жизнь себе и другим. В общем, в точности наш Донби... Впрочем, я привык...
42
Зацепившись за последнее слово, Сушкин стал ду­
мать о привычках. Они в самом деле могут заменять счастье? Вот, например, он привык трогать у левого уха колечко. Это добавляет в жизни счастья?.. Потро­
гал. Мочка уха затеплела. И Сушкин подумал, что са­
мую капельку (чуть-чуть, но все-таки!) добавляет... И вдруг сразу сочинилось:
Грейся ты, мое колечко,
Потому что наша речка Обтекает нам бока.
Нет не речка, а река —
Широка и глубока...
Ура, получилось! Конечно, не как у Пушкина (и да­
же не как у этого... у Баратынского), но все равно складно.
Сперва он хотел похвастаться своим сочинением, но застеснялся. Вдруг педант Донби скажет, что здесь неточная картина. Мол, не «нам» она обтекает, а пиро­
скафу и не бока, а борта... Но все равно было хорошо на душе, и Сушкин подумал: а что надо для еще большей радости жизни? И спросил:
— Дядя Поль, а можно мне тоже положить пятки на стол?
— Конечно, можно! Ты же на своем судне!
— Но я ведь еще не заслуженный капитан... И пят­
ки не в туфлях, а голые...
— Не будем педантами, — сказал дядя Поль. — Вер­
но, Донби?
Донби пошевелил пернатым телом и высказался го­
лосом Бамбало:
— Можно... если пятки не совсем немытые.
— Я их днем ополаскивал под шлангом...
— Тогда разр-л-решается, — изрек свое мнение Дон.
Сушкин отодвинулся на стуле и водрузил пятки на
край столешницы. Встречный ветерок восхитительно защекотал ступни.
«Видела бы меня сейчас Венера Мироновна», - мелькнуло у Сушкина. Это была забавная мысль, он хихикнул. Но... следом пришла другая мысль, уже не забавная: «Видела бы Сусанна Самойловна Контробу- бова...» Сразу испортилось настроение. Так, что это сразу отметил капитан Поль:
— Том, что с тобой? Ты как-то сразу обмяк, будто проткнутый шарик...
— Да. Потому что вспомнил. Эта... Контробубиха... она ведь завтра догонит нас в Мокроусове.
Наступило молчание. Потом Дон сказал:
— Пр-л-роклятье...
— Ме-ерзкая ситуация, — поддержал его Бамбало с интонацией капризной козы.
Лишь капитан Поль остался невозмутимым.
— Это будет лишь завтра утром. А, как известно, ут­
ро вечера мудренее...
Такие слова всех успокоили. Если не совсем, то больше, чем наполовину. Не хотелось портить хоро­
ший вечер... Но все же через несколько минут Дон вер­
нулся к этой теме:
— Отвр-л-ратительная особа. И ведомсво ее отвр-л- ратительное...
— Да. И название у него противное, — согласился капитан, выпуская из трубки густой дым. — Кха... Кстати, знает ли кто-нибудь, что означает эта порося­
чья аббревиатура ИИ?
Сушкин от любопытства сдернул ноги со стола.
— А что такое эта... аб... ап... брикатура?
— Аббревиатура, — повторил капитан. — Это назва­
ние, которое складывается из начальных букв разных слов. Например, ВРП — Воробьевское Речное Паро­
ходство. ГПС — грузо-пассажирское судно... ООН - Организация Объединенных Наций... А что такое это ИИ?
— Я знаю, — сообщил Дон, который часто смотрел телевизор и был в курсе многих событий. — Это Изы- мателъная Инспекция. Про нее теперь все время гово­
рят в разных передачах. Эти тетушки ищут причины, чтобы изымать из семей и отправлять в приюты ребя­
тишек...
Бамбало его поддержал:
— Да! Вы же слышали, как она сказала: «Будешь изъят и перемещен».
«Ну, меня-то некуда перемещать, — подумал Суш­
кин. — я и так в приюте». — Но тут же сообразил, что и его смогут изъять. С «Деда Мазая», который стал уже родным... А еще он вспомнил Владика Горохова...
— Да, у нас было такое! Эти тетки, они называются «иишницы», ходили по школам и говорили ребятам, чтобы те звонили в эту контору, если к ним плохо от­
носятся дома. «Мы придем и защитим вас от неспра­
ведливости»... Ну вот, один третьеклассник, Владик Горохов, дома поспорил с мамой. Не захотел мыть по-
43
суду после завтрака, а она сказала, что поставит его в угол. Он разозлился и звякнул с мобильника иишни- цам, что его угнетают. Те примчались с полицией, с си­
ренами и даже с телекамерами. Ухватили Владика под мышки — и к нам в детдом. Он через полчаса опомнил­
ся, давай реветь: «Хочу к маме». А тетки ему: «Не-ет, будешь теперь жить здесь, потому что мама тебя воспи­
тывает несправедливо!» А тут ему еще ребята напина- ли. Не сильно, а чтобы не ябедничал на маму... Он ре­
вел, ревел, а потом с разбега выбил собой окно и бегом домой. Тетушки за ним...
Сушкин передохнул.
— А дальше? — спросил Донби двумя клювами.
— Ну, добежал, успел... А на дворе у них было хо­
зяйство: гуси, куры и петух Маршал. Говорят, боевой мексиканской породы... Иишницы подбежали, а Вла­
дик сказал Маршалу: «Фас!»... Теперь они туда близко не подходят...
Капитан посмеялся. Но Донби (голосом Дона) за­
метил насуплено:
— Не всегда бывают такие бр-лаго-получные фина­
лы...
Капитан завозился и тоже убрал ноги со стола.
— Что-то я не пойму. Зачем забирать детей из род­
ного дома?
— Этого никто не понимает, — печально отозвался Бамбало. — Но так теперь делается в разных странах. Один профессор выступал в передаче «Парадоксы на­
шего времени» и...
— А что такое парадоксы?
— Ох, Том... — сказал терпеливый Бамбало. Это значит несуразности... Профессор говорил, что ско­
рее всего ИИ — это диверсия злобных инопланетян. Они хотят захватить нашу планету, а для этого надо безболезненно искоренить землян. И проще всего это сделать, если оставить детей без родителей. И те, и другие в конце концов вымрут от тоски. Дети не мо­
гут жить, если им некого любить. Если у них нет се­
мьи...
Сушкин не сдержался, вздохнул.
— Том, — быстро сказал капитан Поль. — Семья это не обязательно мама и папа. У тебя есть дружный эки­
паж «Деда Мазая». И в случае чего, храбрый Донби су­
меет показать себя не хуже мексиканского петуха Мар­
шала... Да и я еще не совсем стар... Иди сюда, садись по­
ближе.
Сушкин подошел со своим стулом и сел вплотную к капитану. Щекой прижался к его плечу. От ветхого свитера пахло табаком и еще чем-то таким... капитан­
ским.
— Мы тебя не отдадим никаким иишницам, — по­
обещал капитан Поль. — А название у них действи­
тельно свинское... мне даже вспомнились подходящие стихи. Том, ты слышал про поэта Маршака?
— Ага! «Дама сдавала багаж...»
— Да... Но я про другие стихи. Они о том, как опыт­
ный хряк учит жизни маленького поросенка. Тот огор­
чается, что не умеет хрюкать, а боров утешает:
Дружок мой, послушай, что я говорю, Рассчитывай силы свои,
И если сказать не умеешь «Хрю-хрю»,
Визжи без стесненья: «И-и!»
Сушкин развеселился. Ему представился жизнера­
достный Нуф-Нуф, которому щекочут голый тугой живот. И удивило Сушкина, что капитан слегка загру­
стил.
— Дядя Поль, ты чего? Это же смешные стихи. И даже совсем не про то «ИИ».
— Ты прав, мой друг. Но... все-таки немного и про то... Меня скребет, что по отношению к мадам Контро- бубовой мы тоже допустили некоторое свинство... То есть я допустил...
— Какое?! — Сушкин от возмущения взлягнул го­
лыми пятками.
— Ведь это же из-за меня она застряла на берегу...
— Она сама виновата!
— Как сказать... Должен признаться, что это я уго­
ворил милейшую Венеру Мироновну отвлечь ее раз­
говором... по вымышленной причине. Она сперва не хотела, но потом сказала, что делает это ради тебя... Ви­
дишь, ты недолюбливаешь Венеру Мироновну и даже называешь ее Афродитой Нероновной, а она...
— Ее все так называют! Это не со зла!
— ... А она ради тебя «пошла на сделку с совестью». Так она выразилась...
— И ты пошел, — напомнил Бамбало с ласковым ехидством.
— И я...
— Ну и не шли бы... — набычился Сушкин и отодви­
нулся. Не нравился ему этот разговор.
— Тогда было бы еще хуже... — Капитан взялся сно­
ва разжигать трубку. — Если бы мадам ИИ осталась с нами, получилось бы еще больше свинства. Не на два, а на двадцать «И».
— Вот видишь. У тебя, дядя Поль, не было выхода...
— Сушкин придвинулся опять и покашлял от дыма. — И нечего грустить...
— Я грущу из-за несовершенства мира...
— Из-за чего?
— Плохо все устроено. Хочешь совершить доброе дело, и обязательно возникает свинская альтернатива...
— Что возникает? — Сушкин азартно растопырил локти. — Какая аль... трен...
— Аль-тер-на-тива... То есть необходимось выбора. Причем такого, когда и так скверно, и этак еще хуже...
— От несовершенства мира Поликарп страдает всю жизнь, — ясным голосом сообщил Бамбало. — Он та­
кой...
— Да, я такой! — взвинтился капитан Поль. — Если бы я был другой, то двадцать лет назад пинком вы­
швырнул бы с «Апполины» черного мальчишку со страусенком, у которого на тощих шеях болтались две
44
полудохлые головы. И теперь это двухголовое чудище не ехидничало бы по адресу старого Поликарпа...
— Да ладно тебе, Поль, —быстро сказал Дон. — Че­
го ты... Мы же шутя... Том подумает, что ты и пр-л-рав- да такой обидчивый...
- А я и есть такой, — сообщил капитан сквозь дым.
— И, между прочим, не терплю, когда хихикают над моим отношением к женщинам. Я всегда к ним отно­
сился по-джентльменски. Ко всем... Даже к моей вто­
рой жене Паулине-Эквивалетте, которая была родом с реки Укаяли и отличалась нравом анаконды... Даже к герцогине Ваффенбургской (я о ней уже упоминал)... Даже к моей двоюродной сестрице Ермиле Евсеевне. Кстати, Том, она шлет тебе привет, говорит, что ты ей понравился...
— Спасибо, — буркнул Сушкин.
— Да... — продолжал капитан. — И мне горько вспоминать, как пожилая дама Сусанна Самойловна, роняя сумочки и прыгая через ящики и коряги, пыта­
лась угнаться за моим судном. Том, ты помнишь это?...
— Помню, — насуплено отозвался Сушкин. — Но ведь никто ее не заставлял... А еще я помню про другое.
— Про что же? —• суховато спросил капитан.
— Про Владика Горохова. Как он бежал от детдома, весь в порезах от разбитых стекол...
После этого все молчали. И, может быть, вечер ока­
зался бы испорчен размолвкой, но на поясе капитана, под свитером, запищал мобильник. Дядя Поль прижал его к уху. Заулыбался и сообщил:
— Это звонит Венера Мироновна. Она желает нам спокойной ночи и сообщает, что Сушкину пора спать.
— Даже здесь нет покоя, — проворчал Сушкин. И сразу почувствовал, что его в самом деле отчаянно кло­
нит в сон.
Солнце ушло за береговую кромку с черным гре­
бешком леса. От воды запахло камышами. В береговых заводях мелодично кричали лягушки.
— Мы послушно укладываемся, Венера Миронов­
на, — сообщил капитан в микрофон. — Только совер­
шим еще один ритуал. Спустим флаг... Донби, размо­
тай флагофал. А мы с Томом поднимемся. При спуске флага полагается стоять...
Плавание...
Утром Сушкина не будили. До десяти часов. Он проспал бы и дольше, но в его персональную каюту су­
нул голову Дон.
— Том, иди к тер-левизору! Сейчас будут вчер-лаш- ние новости! Пр-ло нас!
Сушкин выскочил на палубу, под теплое солнышко. У рулевой рубки, под парусиновым навесом, был при­
винчен к стенке плоский телевизор. Бодрый улыбчи­
вый дядя с лысинкой рассказывал:
— ...пароход, который, как уже сообщалось, выиграл в лотерее фирмы «Мир антиквариата» воспитанник детского дома «Фонарики» Фома Сушкин... — (Суш­
кин поморщился). — Вчера это уникальное судно «Дед Мазай» вместе со своим юным владельцем, под коман­
дой опытного капитана Поликарпа Поликарповича Поддувало и в сопровождении их удивительного спут­
ника Донби отправилось в летнее плавание по... — Го­
лос поперхнулся и смолк.
— Паршивый аппарат, — сказал капитан. — Идем в салон, там экран лучше...
Но Сушкин замотал головой. То, что скажет веду­
щий, он и так знал. Главное, это увидеть пироскаф на воде — полностью, во всей красе...
Дело в том, что Сушкин никогда еще (как это ни странно!) не видел «Деда Мазая» со стороны. У прича­
ла пироскаф казался слишком большим. Его можно было разглядывать лишь по частям: корму, кожухи и лопасти колес, корму с задними каютами, носовую оконечность с якорной лебедкой, ограждения палуб, рубку, трубу, мачту... Вместе все это одним глазом бы­
ло не охватить. Издалека стоявший у Воробьевской пристани «Дед Мазай» целиком тоже был неразличим. Его загораживали всякие будки, цистерны, вышки... Была фотография, где «Трудовая слава» отпечатана во всю длину и высоту — от кормы до носа и от ватерли­
нии до клотика. Но на ней пароход казался каким-то ненастоящим, как модель. К тому же, перед отплытием пароходство попросило снимок назад. Это, мол, его, па­
роходства, имущество...
А сейчас можно будет наконец-то увидеть «Деда Мазая» во всей красе, на широкой воде, в движении!..
И Сушкин увидел! Как пироскаф отвалил от дебар­
кадера, вышел на середину реки, бодро захлопал крас­
ными лопастями, засверкал белым лаком колесного кожуха, на котором красовались крупные зеленые бук­
вы:
ДЬдъ Мазай
Снятый с отдаления, пироскаф казался не очень большим, но удивительно красивым. Той старинной красотой, которой отличаются автомобили столетней давности, первые самолеты и паровозы с похожими на бочки топками, высоченными трубами и медными ры­
чагами. Казалось бы, совершенно устаревшие машины, а смотреть на них радостно... И был «Дед Мазай» уди­
вительно уютным, своим.
«Мой...» — вздохнул про себя Сушкин. И понял, что не променял бы пироскаф ни на какие великанские яхты с бассейнами и вертолетными площадками, кото­
рые строят себе нынешние олигархи.
Сушкину захотелось пройтись колесом по теплой, пахнущей старым деревом палубе. И он прошелся. И получилось так, что остановился перед капитаном
45
вверх ногами. Дядя Поль взял его за щиколотку, пере­
вернул, поставил вверх макушкой.
— Доброе утро, Том...
— Ага. Доброе... Ой! У меня идея!
— Излагай, — велел капитан.
— Дядя Поль, мы ведь будем останавливаться у ка- ких-нибудь городов?
— Безусловно. Для заправки и знакомства с окрест­
ностями...
— А там есть мастерские, где шьют всякие фуражки и шляпы?
— Гм... полагаю, что да...
— А можно будет мне заказать бескозырку с ленточ­
кой и надписью? У меня есть пять долларов...
— Гм... — опять сказал капитан. А стоявший рядом Донби непонятно крякнул двумя клювами.
— Дон, давай, — велел капитан.
Дон изогнул двухметровую шею, сунул голову в от­
крытое окно рубки и достал из него...
Бескозырку!
Не какую-то детскую, как из магазина «Кот Лео­
польд», а настоящую, флотскую. Белую, с черной лен­
той, которая опоясывала околыш и спускалась от не­
го двумя вымпелами. По околышу шла золотая над­
пись: «ДЬдъ Мазай». Кончики лент были украшены блестящими якорями — той же формы, что на белой водолазке Сушкина.
Сушкин тихонько взвизгнул. Нахлобучил беско­
зырку, потом надел набекрень. Глянул, как в зеркало, в экран телевизора, который только что выключился сам собой.
— Ух ты-ы...
— Годится? — спросил капитан.
Сушкин ткнулся носом в его «табачный» свитер (бескозырка чуть не упала).
— Дядя Поль! Ты... это... самый лучший на свете дядя Поль...
— Я всегда это знал, — с достоинством сообщил капитан
— Дон, Бамбало! Вы тоже самые лучшие! — спо­
хватился Сушкин.
Те, кажется, застеснялись. А Сушкин увидел (уже не первый раз), какие они симпатичные. С улыбчивы­
ми розовыми ртами, с удивительно пушистыми рес­
ницами вокруг болыпущх коричневых глаз. С почти человеческими «лицами». Лицо Дона было более серьезным, чем у «лирического» Бамбало, однако оба
— очень похожие, как близнецы. Впрочем, близнецы и есть...
Капитан притворился строгим:
... — Теперь вот что. Раз вы, господин судовладелец, бессовестно проспали подъем флага, то хотя бы приго­
товьтесь к завтраку. Надевать штаны и рубашку не обязательно, а умыться необходимо. Это должны де­
лать все, даже всякие там «владельцы заводов, газет, пароходов». То есть пироскафов. Донби, протяните-ка сюда шланг...
И в тощего Сушкина ударила упругая струя. Весь­
ма даже прохладная.
— Ай! Спасите!
Донби загородил путь к бегству вытянутой, как шлагбаум, ногой.
— Не на-адо! — вопил Сушкин, танцуя среди ра­
дужных брызг. — Бескозырка размокнет!
— Не беда, — рассудил дядя Поль. — Это же флот­
ский головной убор, а не дамская шляпка...
И при этих словах Сушкина резанул страх. Он был гораздо холоднее струи. Мигом вспомнилась черная шляпка с бисером.
— Ой, подождите! А эта... Сусанна! Она где? Она догнала нас в Мокроусове?
Капитан потер свежевыбритый подбородок.
— Видишь ли... В Мокроусове оказался занят при­
чал. Там неожиданно ошвартовалась угольная баржа, и никак было не подойти... Я объяснил госпоже Контро- бубовой, что теперь у нее единственный выход: сесть на поезд и догнать нас на станции Старые Барабанщи­
ки через двое суток..
— Ругалась? — радостно хихикнул Сушкин.
— Она стенала, как донна Роза-Мануэлла в сериале «Заложники Рио-Эскамбреро», — печально объяснил Бамбало.
— А капитан Поль снова стр-л-радал от угрызений джентльменской совести, — вставил Дон. — «Ах, у не­
счастной пожилой госпожи ИИ опять из-за меня воз­
никли тр-л-рудности»...
— Но ведь никто не виноват, что там оказалась бар­
жа! — воскликнул Сушкин.
— Конечно, никто, — ласково подтвердил Бамбало.
— И никто на свете не узнает, о чем наш добрый капи­
тан беседовал по радио со шкипером этой баржи, кото­
рая сперва шла у нас в кильватере, а потом вдруг ока­
залась впереди... Хи-хи...
— Клевета! Ни о чем я с ним не беседовал!.. И вооб­
ще, хватит издеваться над старым Поликарпом! Веч­
ные шуточки... Еще немного, и я уйду в отставку!..
46
— Дядя Поль, не надо! — почти всерьез испугался Сушкин.
— Тогда иди чистить зубы...
— Ты совсем, как наша Афродита... — проворчал Сушкин.
— Это не самое плохое сравнение, — хмыкнул капи­
тан. — Кстати, она уже звонила и желала «семь футов под килем». А какие там «семь», когда нет и двух. Того и гляди, сядем на мель...
На мель не сели. Наоборот, глубина стала больше, и «Дед Мазай» бодро шлепал вдоль правого берега. При­
ветствовал гудками встречные теплоходы и баржи. Ка­
питан отключил на полчаса электронную систему КГГ и разрешил Сушкину самостоятельно поуправлять пи­
роскафом. Это было не-о-бык-но-вен-ное ощущение! Душа замирала от восторга, когда «Дед Мазай», по­
слушный поворотам большущего рулевого колеса, на­
правлял плоский тяжелый нос то вправо, то влево. На носу, подвешенный к специальной опоре, сверкал ко­
локол с названием пироскафа (кстати, такой же, толь­
ко поменьше, висел и на рулевой рубке)... Конечно, ка­
питан позволял Сушкину стоять на руле, когда побли­
зости не было встречных судов, опасного берега или отмелей. И сам на всякий случай был поблизости от штурвала.
А на носу, рядом с колоколом, нес наружную вахту Донби. Между его расставленных ног стояло ведро с песком. Донби втыкал в него то одну, то другую голо­
ву.
— Дядя Поль, а почему он так? Боится чего-то?
— Вовсе нет! Это глупые выдумки, что страусы пря­
чут голову в песок, если чего-то пугаются! На самом деле они просто ищут уединения, когда устают от ок­
ружающей суеты...
— А Донби-то от чего устает?
Кругом была тишина, солнечный простор, безлю­
дье...
— Бамбало и Дон просто отдыхают по очереди. Ес­
ли они станут наблюдать за рекой и берегами вдвоем, у вахты станет раздваиваться внимание.
Капитан снова включил КГГ и устроился в паруси­
новом кресле. Сушкин — напротив, верхом на стуле. За окнами рубки тянулись низкие, поросшие ивняком бе­
рега. Кстати, довольно однообразные. Сонно гудел не­
подалеку шмель. Шмели все эти дни то и дело крути­
лись рядом с Сушкиным. Но они были добродушные, и Сушкин сносил их терпеливо...
В окна влетал прохладный ветерок и качал старин­
ные занавески с бомбошками.
— Том, дитя мое, — тоном тети Полли спросил дя­
дюшка Поль, — тебе еще не надоело наше плавание? Путь не кажется однообразным?
Сушкин от возмущения дрыгнул босыми, успевши­
ми изрядно загореть ногами.
— Мне?! Однообразным?! Да я готов так плыть сто дней подряд! Целый год подряд!
47
В самом деле, он впитывал в себя речной простор и синеву. Растворялся в теплом солнце. И... да, он чувст­
вовал себя частичкой пироскафа, который сам был ча­
стью удивительного летнего мира...
Капитан покивал (кустики волос на его висках по­
качались, как пушистые хвостики).
— Целый год подряд?.. В необозримо далекие вре­
мена, когда я учился в начальной школе, октябряткая вожатая Соня разучивала с нами песню... Дай-ка, го­
лубчик, мне музыкальный инструмент...
Сушкин вместе со стулом поскакал в угол и вернул­
ся с обшарпанной гитарой, про которую капитан Поль говорил, что она испанская, из города Сомбро Негро. Капитан взял, тронул струны. Донби выдернул голову Бамбало из ведра, и обе головы повернулись к рубке.
— Значит, так... — сказал стародавний октябренок Поль и хрипловато запел:
Сто двенадцать дней подряд Марширует наш отряд Очень храбрых октябрят.
Мы шагаем день и ночь,
Отдохнуть мы все не прочь,
Лопать хочется — невмочь.
Но в мешках у всей толпы —
Ни картошки, ни крупы,
И нельзя сойти с тропы.
А вожатый говорит:
«В нас геройский дух горит,
И отвага победит!
Эй, друзья, не вешать нос!
Вижу рощу из кокос,
Там орехов целый воз...
Пищи хватит там на всех,
Наедимся тех орех И в пути нас ждет успех...»
Ну и так далее... — Дядя Поль прихлопнул струны.
— Глуповатая, конечно, песенка, а вот помнится до сих пор...
— Не такая уж глуповатая, — рассудил Сушкин. — Веселая... Только там не везде правильно. «Роща из ко­
кос», «Наедимся тех орех»... Или это такой поэтиче­
ский образ, да?
— Да. Точнее, поэтический прием... Ты умница, Том, чувствуешь поэзию... А какие песни ты знаешь? Кроме «Девушки с острова Пасхи»?
— Ну, всякие... Например, «Жил отважный капи­
тан»... «Потому что мы пилоты»... «Прощайте, Скали­
стые горы...».
— Давай про пилотов, вместе. Не стесняйся!
Сушкин и не стеснялся. Спели про пилотов, про
Скалистые горы, про отважного капитана. А потом еще «Веселый ветер», «Ты ждешь, Лизавета...» и «Отзвене­
ли песни нашего полка...» — этому печальному маршу научил Сушкина Феликс.
У Сушкина получалось неплохо (недаром все-таки четверка по пению). Капитан пел хрипловато, но, как говорится, «душевно» (особенно про Лизавету). Дон­
би пристроился снаружи рубки и подпевал двумя го­
лосами: Дон сдержанно, с мужественными нотками, Бамбало же — лирично.
— А кто будет следить за фарватером? — сказал ка­
питан Поль.
— Да чего там следить? Впереди — никого... — бес­
печно отозвался Бамбало. — Давайте «Как провожают пароходы»...
Но оказалось, что впереди «кого». Из-за поворота вылезла низко сидящая наливная баржа и стала делать белым флагом отмашку: возьмите, мол, вправо. Элек­
тронный КГГ послушно взял. Разошлись левыми бор­
тами. На борту баржи канителились со швабрами два толстых парня в драных тельняшках. Дурные какие-то, не как на других судах. Загоготали, заорали:
— Эй, на «Мазае»! Вы кто такие? Плавучий музей?
Вы на выставку речных редкостей или на пароходное кладбище?
Сушкин от досады взялся за колечко, стал думать: как ответить? Капитан Поль ответил раньше, через ме­
гафон:
Языком не мели,
Скоро будешь на мели!
— Ай, испугал! — захохотал один парень и стал от­
бирать у другого банку с пивом.
Надо сказать, что капитан оказался прав. Через полчаса из диспетчерской радиосводки стало известно, что баржа Т-62 с грузом керосина с ходу въехала на мель у деревни Кастрюлино...
— К вопросу о кастрюлях, — встряхнулся дядя Поль. — Донби, не пора ли подумать про обед?
— Тогда пускай Том будет впередсмотрящим, — ре­
шил Дон.
— Ура! — подскочил Сушкин и надел бескозырку.
А Донби пошел на камбуз готовить борщ из свежих
овощей и гречневую кашу из концентрата...
Изольда
Так прошла неделя. Даже больше недели. Мимо пи­
роскафа тянулись берега — то высокие, то низкие, то лесистые, то луговые. По-прежнему встречались пас­
сажирские и грузовые теплоходы. Все радостно при­
ветствовали «Деда Мазая». Такие вредные посудины, как Т-62, больше не попадались.
Иногда швартовались к пристаням небольших го­
родков — если было известно, что там их не ждет опас­
48
ность в лице Сусанны Самойловны Контробубовой. Неудачливая инспекторша ИИ по-прежнему гналась за «Дедом Мазаем» — от станции до станции железной дороги, которая тянулась неподалеку от реки. Всякий раз «иишнице» не везло. Диспетчеры говорили ей, что «пароход ждал, ждал вас и вынужден был уйти» или «к сожалению, он не будет здесь останавливаться, потому что не позволяет навигационная обстановка»... Сусан­
на Самойловна многократно звонила капитану и плак­
сивым голосом обещала обратиться во множество уп­
равлений и контор. А капитан с неизменной вежливо­
стью отвечал:
— Что я могу поделать, сударыня? Обстановка не­
благоприятная, графики швартовок напряженные, времени в обрез. Вы знаете, на флоте есть такое выра­
жение «форс-мажор»? Это когда обстоятельства силь­
нее судоводителя...
— Я пожалуюсь в Международный комитет ИИ в Нью-Йорке!
Неизвестно, дозвонилась ли туда госпожа Контро- бубова, но капитана пока из Нью-Йорка не беспокои­
ли. К тому же у дяди Поля был готов прежний ответ: «Я подчиняюсь не международным комитетам, а судо­
владельцу Сушкину». Судовладелец же раз и навсегда заявил, что не будет отвечать ни на какие звонки.
— Только я боюсь, что однажды она догонит нас, — вздыхал иногда Сушкин.
— Выше нос, Том! — утешал его капитан Поль. - Скоро придем на пристань Столбы. И за ними нас ни­
кто не догонит...
— Почему?
— За Столбами иные края. Там разветвленная дель­
та, в которой трудно отыскать ушедшее в нее судно.
— Скорее бы!
— И плавание там будет гораздо интереснее...
Но Сушкину и сейчас было интересно. Казалось бы, каждый день одно и то же. Одна и та же река, одно и то же небо, похожие берега... Но ведь города и дерев­
ни на берегах были разные! Белые и разноцветные, ма­
ленькие и крупные, то со всякими заводами, то со ста­
ринными, как сказочные крепости, монастырями (вот бы однажды побывать в таком и полазать по колоколь­
ням!)...
Иногда вместе садились в рубке или на палубе и пе­
ли песни — всякие, какие вспоминались. А иногда со­
чиняли свои. Например:
Вот плывет наш «Дед Мазай»,
Ты на берег не слезай,
Там коварная Сусанна Пялит из кустов глаза.
Прыгнет, будто кенгуру,
Сунет нас в свою «нутру»
И начнет перемещать нас По ночам и поутру...
А когда переместит,
Будет за душу трясти,
Чтобы нас пе-да-го-гич-но Научить себя вести.
Однажды Сушкин осмелел так, что по мобильнику спел это Венере Мироновне.
— Сушкин! — ахнула она. — Кто этому тебя научил? Неужели Поликарп Поликарпович?
— Это я придумал сам, один, — с удовольствием соврал он.
— Ох, доберусь я до тебя!
Ха, поди доберись...
Но порой на экипаж пироскафа снисходило этакое задумчиво-грустное настроение. Может быть, от моно­
тонного хлюпанья воды. Донби, если был не на вахте, спал, сунув обе головы в ведро с песком. Потом объяс­
нял, что он «уходит сознанием в свои африканские ми­
ры».
— Просто ему пива хочется, — язвительно говорил дядя Поль. — А до ближайшей пристани с киоском да­
леко.
Пиво Донби и в самом деле очень любил. Мог за один присест выцедить двумя клювами содержимое пятилитровой банки. Капитан к пиву тоже был нерав­
нодушен. Иногда они с Донби устраивались на баке, у якорной лебедки, и глотали шипучий напиток часа два подряд. Сушкину дядя Поль говорил:
— Том, наливай себе «Воробьевский» квас. Ты же понимаешь: пиво тебе рановато...
— Я и не хочу, — огрызался Сушкин. И ядовито до­
бавлял: — Кто-то же должен быть трезвым на судне, когда оно в рейсе...
— Умница! — восклицали две страусиные головы. А капитан разъяснял, что вечно трезвым и бдительным на пироскафе является электронный навигатор по имени Куда Глаза Глядят. Они, эти навигаторы, такие безотказные, что им разрешается даже водить суда, на которых нет людей.
— А когда мы впилим во встречную баржу, кто бу­
дет отвечать? КГГ или человеческий капитан? — с под­
ковыркой спрашивал Сушкин. Дядя Поль уверенно за­
являл:
— Отвечать будет шкипер встречной баржи. Пото­
му что капитан Поддувало ни разу в жизни не был ви­
новат в нарушении «Правил расхождения речных су­
дов».
Иногда Дядя Поль объявлял, что у него «меланхо­
лический синдром», и насвистывал старинные роман­
сы. Или устраивался у палубного ограждения с тол­
стенной книгой. Это была «Война и мир». «Бессмерт­
ное творение», — говорил капитан.
У Сушкина тоже были кое-какие книги. Прежде всего, конечно, «Том Сойер», а еще «Сказки» Пушки­
на, «Волшебник Изумрудного города», «Водители
49
фрегатов», «Приключения Карика и Вали», «Страна багровых туч», ну и так далее. Но все это уже читано- перечитано. А ведь всегда хочется того, чего ты еще не знаешь. Сушкин спросил:
— Дядя Поль, можно я почитаю твою книгу?
— М-м... вообще-то можно, но надо ли?
— А почему не надо?
— Все хорошо в свое время. Сейчас она покажется тебе длинной и занудной, а когда придет нужный воз­
раст, читать ее тебе не захочется...
— А почему — занудной?
— Потому что в ней рассуждается о сложных проб­
лемах бытия...
— Это как?
— Это — по всякому. Например: зачем живет чело­
век?
— Чего тут сложного?
— А ты знаешь — зачем?
— Конечно! Чтобы ему было хорошо...
— М-м... Но это слишком упрощенная трактовка проблемы...
— Упрощенная — что?
— Трактовка. То есть объяснение...
— Жалко книжку-то, да? — в упор спросил Сушкин.
— Да ради бога! Читай, сколько влезет. Она всегда лежит здесь, в рубке...
В давние времена, когда пароход закладывали на Воробьевской верфи, было задумано, что он станет во­
зить и грузы, и пассажиров. Поэтому в нем устроили шесть двухместных кают — с широкими кроватями, шкафами, бархатными занавесками и медными лампа­
ми на столиках. Кстати, были в каютах красивые ве­
шалки — с бронзовыми крючками в виде морских коньков. В реках морские коньки не водятся, но все равно Сушкину казалось, что такие крючки здесь очень уместны.
Капитан выбрал себе каюту на верхней палубе, рядом с рубкой. Донби поселился в салоне — здесь ему было удобно спать на полу с вытянутыми вдоль половиц шеями. Впрочем, чаще Донби проводил но­
чи на носу пироскафа: одна голова спала в песке, дру­
гая несла вахту... Сушкину капитан предложил посе­
литься с ним вместе. Кажется, он думал, что маль­
чишка будет побаиваться ночевать один в просто­
рных пароходных апартаментах.. Но Сушкин сказал, что он не младенец из дошкольной группы. Никогда в жизни у Сушкина не было ни своей комнаты, ни ка­
юты, ни даже маленького закутка, и теперь он отво­
дил душу. Причем, он спал не в одной какой-то каю­
те, а в разных, по очереди. И ничуть не боялся. Он как бы сросся с пироскафом. Ему казалось, что «Дед Мазай» — частичка его самого, Тома Сушкина, а раз­
ве можно бояться себя самого? Глупо даже...
Пироскаф казался живым. По ночам он поскрипы­
вал, кряхтел тихонько, хлопал гребными плицами, как
великанскими ладонями. Позванивал двумя колоко­
лами, если качало на волне от встречных теплоходов. Полоскал шторками, когда в открытые окна залетал ветер. По стенам и потолкам пробегали отблески от береговых огней. Иногда казалось, что по каюте и ко­
ридору ходит «кто-то непонятный» (может быть, при­
зраки давних пассажиров и матросов?). Но и это было не страшно, только чуть-чуть «замирательно».
Страшно сделалось лишь однажды. В каюте раз­
дался шум, который не чудился, а был по правде. На полу возился кто-то живой. Под столом упало плете­
ное ведерко для мусора. Самое время было взвыть «Дядя По-оль!» и вылететь в коридор. Сушкин так и сделал. То есть ему показалось, что он это сделал, в первую секунду. А на самом дел он лишь натянул до глаз одеяло. А потом оттянул обратно до груди. Серд­
це прыгало, как бельчонок в клетке, но... в конце кон­
цов, это его судно, и кто посмел явиться сюда без спроса?!
Сушкин заглотал страх поглубже и несгибаемым тоном Венеры Мироновны сказал:
— Ты кто? А ну, иди сюда! — (А колеса за окнами — плюх-плюх...)
Опять раздалась возня. Выползла на свет крупная серая крыса. С длинным хвостом, усами и черными глазками. Грузно прыгнула на старинный, обтянутый бархатом табурет. Села на задние лапки, а передние, похожие на ручки, прижала к груди. И похоже, что смотрела с виноватинкой. Сушкин задышал с новым страхом, но и с облегчением. Надо сказать, он не очень боялся крыс (если они не ближе, чем за два метра). А эта была, к тому же, слегка знакомая. Сушкин для пу­
щей храбрости сосчитал до трех и встал с кровати. Му­
жественно поддернул красные с белыми горошками трусики и спросил:
— Ты Изольда?
Кажется, крыса утвердительно шевельнула усами.
— А! — осмелел Сушкин. — Ты в Малых Воробьях, когда был скандал с иишницей, незаметно сиганула с пристани на борт. Да?
Похоже, что Изольда кивнула остромордой голов­
кой.
— Ну, понятно, — рассудил Сушкин. — Быть кора­
бельной крысой интереснее, чем портовой, да?
Изольда кивнула снова. Она по-прежнему сидела на задних лапках и, видимо, ждала: что еще скажет хо­
зяин судна?
А что он мог сказать? Изольда не казалась ему сим­
патичной, но и противной она тоже не была. Все-таки живое существо, не выбрасывать же за борт.
— Ты как тут жила-то? — спросил Сушкин. — Не­
бось, объедки подбирала?
Она по-человечьи развела передними лапками: мол, всякое бывало.
— Ладно, живи, — разрешил Сушкин. — Только но­
чью не прыгай ко мне на постель. Ты все же не кошка...
Изольда движениями тела показала, что никогда не
осмелится на такой бесцеремонный поступок. Потом она скакнула с табурета и, постукивая коготками, по­
шла к приоткрытой двери. Оглянулась на полпути и выскользнула из каюты.
Сушкин снова сказал ей вслед: «Да, ты не кошка...» Лег и стал думать о рыжем томсойеровском Питере. Будто он пришел и улегся в ногах...
Сушкину давно хотелось подружиться с кошкой или котом. Но в детдоме об этом нечего было и мечтать
— там всякие санитарные комиссии. А теперь появи­
лась такая возможность, и Сушкин, когда бывал на бе­
регу, приглядывался ко всяким усатым-полосатым. Встречались довольно симпатичные. Но такого «зве­
ря», который полностью пришелся бы по сердцу, не попадалось. Хотелось, чтобы он был именно, как Пи­
тер из города Сент-Питерсборо...
Утром Сушкин сказал дяде Полю:
— Между прочим, у нас тут есть заяц. Только не с ушами, а с длинным хвостом. Портовая Изольда.
— А я знаю, — отозвался капитан. И Дон с Бамбало сообщили, что знают.
— Мы ей оставляем кормежку в уголке за пожар­
ным ящиком, — ласковым голосом объяснил Бамбало.
— И мне ничего не говорили! — возмутился Суш­
кин.
— Мы боялись, что ты испугаешься, — объяснил дя­
дя Поль. — Хотели сначала подготовить...
— И готовили десять дней! Я с вами не играю... — за­
явил Сушкин почти всерьез.
Но полностью ссориться не хотелось, потому что дядюшка Поль сообщил:
— Братцы, у меня есть восхитительный план! Том, слышишь?
— Ну... чего? Какой план?
— Мы должны приносить пользу людям! Не так ли?
— Как это? — буркнул Сушкин.
— Когда бываем на причалах, мы можем давать для пассажиров и местного населения концерты! А? Лю­
дям удовольствие, а нам кой-какой заработок: на све­
жий хлеб и молоко. У нас с Донби есть опыт. Я могу не только петь всякие стансы-романсы, но и декламиро­
вать стихи. И Донби тоже не только вокалист, он уме­
ет танцевать и бить в два бубна. Они, кстати, есть у нас в багаже... А Том — он вообще солист из детского хора Всероссийского радио! Как вспомнишь его: «У девуш­
ки с о-о-острова Пасхи...» — Капитан явно подлизы­
вался.
— Лучше я буду бить в бубны, — угрюмо известил Сушкин. — А петь — это фигушки.
— Почему?! — изумились капитан и Донби в три го­
лоса.. А капитан даже прижал к драной фуфайке ладо­
ни: — У нас же получалось прекрасное трио! То есть квартет!
Сушкин даже закашлялся от досады:
— Ну так это же у нас\ А при посторонних у меня не получается! Что-то застревает внутри. Из-за этого
50
и четверка по пению! Музыкантша говорит: слух и голос на пятерку, а исполнительского мастерства ни­
какого...
- Ну и не пой, раз не получается, — рассудил Дон (который иногда был слегка насмешлив). — Бей в буб­
ны. Делать надо то, что можешь. «И если сказать не умеешь «хрю-хрю», визжи без сомненья «и-и».
Сушкин тогда изрядно обиделся на Дона и решил, что петь не будет ни за что на свете.
Стихия
Но вскоре позабылись все мелкие обиды и споры. Потому что случилось настоящее приключение — опасное и страшное.
Потом капитан Поддувало умудрено говорил:
«Какое же плавание без риска и разных экстремаль­
ностей?»
«Что такое экстремальности?» — конечно же, спро­
сил Сушкин.
«Неприятные неожиданности и форс-мажор».
Что такое форс-мажор, Сушкин уже знал. Но пока что на словах. А теперь пришлось испытать, как гово­
рится, «в натуре».
Навалилась глухая духота, придавила воду и бере­
га. Небо стало тусклым.
— Господа! Барометр обещает нам крепкую трепку,
— сообщил капитан Поль. Он говорил бодро, но в голо­
се была явная тревога. — Закрепляйте все подвижные предметы.
Поставили в гнезда посуду, привязали покрепче ведра, заперли на задвижки двери (обычно они хлопа­
ли, как хотели). Проверили на палубе якорные скобы.
Перестали кричать чайки.
В коридоре скользнула серой тенью и скрылась в какой-то норе Изольда.
Стало темно. Сушкин не сразу понял, что это все пространство заслонили в один миг выросшие тучи. Сверкнуло, зарокотало. Крепко дунуло.
— Дядя Поль, может нам уйти вон за тот мыс? — предложил Сушкин. Он старался говорить деловито, но от страха несколько раз икнулось.
— Там нас раздолбает об отмели и камни, — сквозь зубы сказал капитан Поль. — Машина не выгребет. На­
до уходить на глубину, подальше от земли... Бэн, дер­
жи правее!
— Я держу, — отозвался электронный навигатор Куда Глаза Глядят. — Только топлива осталось на пять минут...
— Что-то похожее у нас было в низовьях Рио- Каталупо, — азартно сообщил Дон, а Бамбало доба­
вил:
— Тоже не хватало горючки. Чуть не грохнулись...
И в этот момент сверкнуло и грянуло так, будто ря­
дом рванула авиабомба. Сушкин раньше видел такое в
кино, а сейчас — как по правде. Ударило воздушной волной. Сушкин брякнулся спиной о переборку и за­
вопил:
— Дядя Поль!!
А что мог сделать капитан Поль? Он еле удерживал ручной штурвал, включенный в помощь Бэну. Сушкин увидел, как Донби сел на палубу и одной шеей ухва­
тился за вертикальную стойку. Другой шеей он обнял Сушкина и прижал его к тумбе с магнитным компасом (называется «нактоуз»).
В этот миг опять грохнуло, ослепило вспышкой, взорвался ливень. Палуба рубки встала дыбом, капи­
тан еле удержался на ногах, цепляясь за рулевое коле­
со...
Сушкин решил, что ничего уже не может быть страшнее. Но оказалось, что может. Навигатор КГГ сказал в прикрепленном у потолка аварийном динами­
ке:
— Ребята, энергии больше нет, я отключаюсь. Про­
стите, но... — крякнул и умолк.
Вздыбились и накатили с левого борта волны. Сквозь бурю часто звонил носовой колокол, у которо­
го забыли закрепить язык.
Донби плотнее обхватил Сушкина и сообщил голо­
сом Дона:
— Поль, клянусь Афр-л-рикой, теперь вся надежда на пар-л-рус...
— Сам знаю! — рявкнул капитан. — Привяжите То­
ма к нактоузу и пошли ставить брифок!
Сушкин не дал привязать себя к нактоузу, хотя, вроде бы, оставалось зажмуриться и вот так, ничего не видя, ждать конца света. Он не стал его ждать. Потому что это был его пироскаф и были друзья, которых не бросают даже при самой-самой погибели. Он вместе с ними толкнул себя под ветер и тугую воду. Он рядом с
51
железными пятернями капитана и крепкими клювами Дона и Бамбало вцепил в скрученную парусину свои пальцы...
Намотанный на толстенную жердь брезент лежал у поручней верхней палубы — на всякий случай. И вот, пригодился...
Потом Сушкин, когда вспоминал эту бурю, не мог понять, как они втроем (или вчетвером) справились с парусиной. Ведь она была похожа на взбесившееся ли­
стовое железо. Она несколько раз сбивала с ног ругав­
шегося по-африкански Донби, швырнула на поручни и оглушила капитана, замотала в свою сырую твердость Сушкина.
Как он вырвался?..
И как они сумели поднять на продернутых в мачто­
вые блоки тросах большущий брезентовый квадрат, как закрепили на стойках поручней шкоты?..
Но они это сделали. Капитан кинулся в рубку, к штурвалу.
— Донби, держи Тома, чтобы не сдуло! — и налег на рукояти.
«Дед Мазай» нехотя повернулся спиной к штор­
му. Тонкая мачта перед рубкой изгибалась, но держа­
ла парус. Ветер по-прежнему ревел, струи дождя, как и раньше, были похожи на резиновые жгуты, но гром взрывался уже в некотором отдалении. А в движении судна появилась осмысленность. Оно шло по прямой, послушное рулю, хотя волны еще захлестывали кор­
му.
К счастью, все это случилось на широком разводье, вдали от берегов. И впереди тоже открывался простор. Над ним сквозь ослабевший дождь осторожно прогля­
нула солнечная щель. Сушкин понял, что на этот раз стихия пощадила его. «Дед Мазай» выдержал штормо­
вой напор.
«Хороший ты мой», — сказал Сушкин пироскафу (впрочем, сейчас это был не пироскаф, а парусник).
Дядя Поль окликнул из рубки:
— Том помоги старому Поддувале на руле...
Том подскочил, вцепился в рукояти.
— Что-то спина застонала после встряски, — пожа­
ловался капитан.
— А я перепугался, как зайчонок, — честно сказал Сушкин. — Даже заорал с перепугу... Дядя Поль, ты слышал?
— Что можно было слышать в такой свистодуй? Да и заорал ты, скорее всего, не с перепугу, а для разрядки нервов. Такое бывает даже с опытными матросами...
— Может быть, — охотно согласился Сушкин. — А еще, наверно, оттого, что брякнулся плечом о нактоуз. Вон какой синячище...
— Изрядный... Ну, ничего, заживет. Поздравляю тебя, Том, с морским крещением. Правда, здесь не мо­
ре, но переделка была, почти как в Бискайском заливе. Хорошо, что стихает...
— Наш Поликарп любит драматические сравнения,
— ласково сообщил Бамбало. Две страусиные головы
торчали в распахнувшемся окне рубки. Дон спросил — Поль, пивка не осталось?
— Сгиньте, изверги, — велел капитан. — Том, смот­
ри, там за мысом, кажется, скрытая от ветра бухта. Да­
вай, свернем туда. Станем на якорь и будем зализывать раны...
— Лево руля, — скомандовал себе Сушкин. И налег на рукоять плечом (не тем, где синяк, а другим).
Повернули у самого мыса, сбросили парус, по инер­
ции прошли вплотную к берегу. Отдали якорь, потра­
вили канат и закачались на мелкой ряби — метрах в двадцати от песчаной полосы.
— Уф, — сказал капитан Поль. Похоже, что осталь­
ные сказали так же.
Здесь совсем не дуло. Пахло сырым песком и бере­
говой травой.
Капитан осторожно проговорил:
— Я, конечно, не смею настаивать, но если бы у на­
шего самоотверженного Донби нашлись силы при­
готовить хотя бы маленький обед.
— Что вы делали бы без Дона и Бамбало, — с горде­
ливой ноткой сказал Дон. — Том, ты сможешь помыть морковку для супа?..
— Смогу! Ура!..
Наследник Юга
Гроза ушла, будто ее и не было.
После обеда потянуло в сон, однако капитан Поль заявил:
— Тихий час отменяется. Нам пора позаботиться о топливе...
— А куда оно девалось? — наконец спохватился Сушкин. — Ведь в Воробьевске погрузили уголь...
— Том! Ты хозяин судна, а рассуждаешь, как пасса­
жир! Ты видел сколько погрузили? Полтора мешка! Это для печки, для бани и для аварийного запаса. Ты думаешь, двух лопат угля, которые ты ради интереса раз в день кидаешь в топку, достаточно для котлов? Им нужен кашеварий!
Сушкин обиделся на пассажира, и у него даже уле­
тучилась сонливость. Он сердито спросил:
— Что за кашеварий? Почему не котлетожарий?
— Потому что кашеварий. Разве я не объяснял? Та­
кой элемент. Похожий на алюминий, только содержа­
щий в себе большущую энергию. Вроде урана. Однако без всяких вредных излучений. Знающие люди ис­
пользуют его для хозяйственных целей. Его полным полно в красной глине на здешних берегах.
Сушкин не то чтобы не поверил, но он все еще оби­
жался на «пассажира» и сварливо сказал:
— Фигня это. Если бы он был на свете, его бы ис­
пользовали на электростанциях вместо урана.
52
— Его не используют, потому что ученые ничего про него не знают. Они в детстве мало играли глиной, не лепили из нее солдатиков и динозавров. А я и мои приятели, когда были мальчишками, лепили. И стро­
или из кашеварня зимние вигвамы, в которых было жарко в лютый мороз. И кипятили на нем чай...
— Мы в «Фонариках» никогда про такое не слыха­
ли...
— Потому что нынешние дети ленивы и нелюбо­
пытны... А мы не были избалованы электроникой и те­
левизорами...
— И дождики были мокрее, — насуплено сказал Сушкин. — И эскимо в сто раз... эскимоснее ...
— Том, не дуйся на старого Поля. Мы же у самого берега, и вы с Донби наведайтесь на сушу. Маленькая прогулочка. Возьмите с собой два ведерка, наберите в них на откосах красной глины. Я пошел бы с вами, да (й-ёлки палки мохнатые!) опять разболелась поясни­
ца...
— Как тебя отпустила в плавание медкомиссия... — проворчал Сушкин. Он уже не сердился.
— У меня там свои люди...
— Давай потопчусь, — предложил Сушкин.
Такое случалось уже не раз. Когда Поликарапа По-
ликарпыча одолевала хворь под противным названием «остеохондроз», капитан, охая, ложился на лавку, а Сушкин твердыми пятками ходил по его спине и пояс­
нице. Становилось легче.
— Том, в твоих пятках целебная сила, — постанывая говорил дядюшка Поль.
Но сейчас он сказал:
— Сначала — дело. Медицина — после...
Нос «Деда Мазая» касался отмели, за ней желтела
плоская сухая полоса, а дальше курчавилась зелень от­
косов. Донби и Сушкин сбросили с бака (так называет­
ся носовая палуба) в воду конец гибкого трапа. Звякая маленькими ведрами, вброд сошли на песок. Стали подниматься по откосу среди полыни и бурьяна. Оду­
ряющее пахло летом. Гудели шмели. Сушкин с ведер­
ками шел впереди, Донби подталкивал его сзади двумя клювами... ну, понятно, в какое место. Наконец подня­
лись на высокую кромку. «Дед Мазай» на синей воде казался с высоты маленьким, как модель в музее. Ка­
питан Поль — тоже маленький — махал с бака фураж­
кой. На его лысине сиял блик. Сушкин пожалел, что не взял бескозырку, было бы так здорово помахать ей с откоса — дядюшке Полю, пироскафу и умытому гро­
зой простору. Он помахал ведерком.
И пошли добывать кашеварий.
Пекло солнце, горели вокруг желтые цветы осота и львиного зева, носились бабочки. Всюду громоздились круглые бугры. У подножья одного бугра Донби оста­
новился.
— Вот здесь подходящее место, — сказал Дон.
— Откуда ты знаешь? — не поверил Сушкин. Всю­
ду была густая трава.
— Чутье, — объяснил Бамбало. Донби крепкими
53
когтями начал раздирать и разбрасывать травяные плети. Скоро открылась красноватая проплешина.
— Вот, — сказал Дон голосом удачливого кладоис­
кателя.
— Ой! А лопату никакую не взяли! — спохватился Сушкин.
— Обойдемся, — решил Дон.
Донби заработал могучими лапами, как экскавато­
ром. Скоро перед Сушкиным выросла глинистая гру­
да. Правда, была она не красного, а коричнево-бурого цвета («Кажется, называется «терракота», — вспомнил Сушкин)...
— Вот. Поль будет доволен, — бархатным голосом сообщил Бамбало. — Том, загружай ведра...
— А где кашеварий-то?
— В глине, конечно, в глине. Он будет выделяться в пр-л-роцессе р-л-расхода топлива, — ученым тоном объяснил Дон. — Теперь хватит на все лето.
«Чудеса», — подумал Сушкин. И горстями навалил глину в оба ведерка. Вытер ладони о живот — почти та­
кой же терракотовый от загара, как глина.
— А что, друзья мои, неплохо бы поразмяться на твердой земле, — мечтательно предложил Бамбало. — Устроить прогулочку. А?
Сушкин понял, что это было бы замечательно. А еще лучше, если...
— Донби, прокатишь?
Донби и раньше не раз катал на себе Сушкина. И по земле, и по палубам пироскафа. Это было просто вос­
хитительно — ехать на громадном птичьем туловище, зарывшись ногами в пушистое оперенье, покачиваться, и поглядывать вокруг с двухметровой высоты. Или рассекать грудью воздух, когда Донби набирает ско­
рость. Сушкин раскидывал руки, и казалось, что он ле­
тит вместе с Донби, который сам по себе летать не умел...
— Садись уж, кавар-лерист, — ворчливо сказал Дон. Страусиные ноги подогнулись, похожее на скирду птичье тело опустилось в траву. Сушкин мигом вска­
рабкался к Донби на спину. Хихикнул от щекотки перьями (надо полминуты, чтобы притерпеться). Об­
нял себя за плечи. Донби легко вскочил, взметнул на себе легонького седока. Что ему был какой-то Сушкин весом с рисовый веник! Известно, что страусы легко возят на себе взрослых мужчин!
Двинулись шагом, потом рысью (трюх-трюх!). И наконец галопом. Сушкин — руки в стороны! Их тут же обхватил встречный ветер. Стал подталкивать вверх растопыренные ладошки.
— Ура! Летим! — завопил Сушкин.
Они «летали» минут десять. Донби прыгал через кусты, выписывал на травянистых пустошах вось­
мерки, а иногда мчался по прямой дистанции, словно хотел поставить рекорд скорости. И Сушкин ощущал себя выстреленным из рогатки. Хотя это не точно, потому что он вообще-то сидел внутри рогатки. Ве­
ликанской рогаткой были две шеи Донби, которые торчали над его туловищем, как громадная буква Y. Серые перышки трепетали на этой букве от встреч­
ного ветра и взъерошивались на страусиных голов­
ках. А пониже головок, на двух горлах, ярко белели пушистые колечки-ожерелья (у обычных страусов их не бывает)...
Донби выскочил на лужайку с приземистой тра­
вой. Из нее торчали высокие камни, похожие на идо­
лов острова Пасхи (того, где съели чиновника). Дон­
би притормозил.
— Уф... — выдохнул Бамбало. — Пора передох­
нуть.
— Да, — выговорил Дон с бульканьем водопровод­
ного шланга: — Пор-л-ра. В нас ведь нет кашевар-л- рия...
Сушкин качнулся вперед, потерся левой щекой о шею Дона, правой о шею Бамбало.
— Спасибо... Накатался, как на самолете...
И в этот момент он увидел удивительного мальчи­
ка.
Мальчик небрежной походкой вышел из-за кам­
ня. Он был ростом как Сушкин, худенький, гибкий такой, с темными локонами до плеч. Но в этом (даже в локонах) ничего удивительного не было. Странным казался наряд: большой лимонный берет с изогну­
тым черным пером, белые колготки...
Мальчишки в наше время редко ходят в колгот­
ках. Разве что натягивают под брюки, для тепла, а вот так, открыто, — почти никогда. Считают, что похожи в этой одежде на девчонок. Если порой и обряжаются так, то для каких-нибудь театральных выступлений... Впрочем, наряд мальчика, похоже, и был театральным: как у придворного пажа или принца. Тем более, что на ногах красовались апель­
синовые мушкетерские полусапожки с отворотами и пряжками. Только верхняя часть костюма не вы­
глядела придворной — балахонистая тельняшка с дырами на разных местах и рваным подолом-бахро- мой.
Мальчик, слегка изогнувшись, оперся плечом о каменного идола и глянул на путешественников. У него были блестящие, как черные бусины, глаза, вздернутый поцарапанный нос, круглые щеки и тол­
стые, будто у негритенка губы. Он растянул их в улыбке и сказал без всякой дворцовой важности, по- хорошему:
— Я про вас знаю. Вы Том и Донби с парохода «Дед Мазай»... — голос был тонкий, как у свирели, и веселый.
Видимо, негритянские губы мальчишки понрави­
лись Донби, напомнили родину. Он светски шаркнул правой ногой (полетели пучки травы). А Сушкин по­
чему-то застеснялся, помигал и сбивчиво выговорил:
— Ага... А ты кто?
— Я наследник Юга...
— Какого Юга? — Сушкину стало неловко от сво­
ей непонятливости. Наследник переливчато засме­
ялся:
— Имя такое — Юга. Сокращенное от «Юхан». У нас в династии западная кровь, Юханом звали праде­
душку, герцога Бочкотарского. А меня — в его честь.
До Сушкина в конце концов дошло:
— А! Здесь кино снимается, да?
— Что? — весело удивился юный герцог. — Может быть, и снимается, не знаю. А я не из кино, я настоя­
щий наследник!
Ясно, что Юге нравилась его роль. И Сушкин охотно подыграл:
— Значит тебе... вам надо говорить «ваше сиятель­
ство»?
Наследник Юга засмеялся опять:
— «Высочество»... Но не надо, я не люблю. Просто «Юга»... — Он вдруг прислушался. — Ну, опять за мной гоняются. Мне пора. Мы еще увидимся!..
Юга вздернул на боку тельняшку. Под ней оказа­
лись пышные коротенькие штаны из оранжевых и се­
ребристых полосок. С карманом. Из кармана Юга выхватил блестящий свисток, дунул. Сигнал был как у футбольного судьи. И тут же примчался... трехко­
лесный велосипед. С медным изогнутым рулем и по­
хожим на кофеварку моторчиком под рамой.
— Прадедушкин, — объяснил наследник Юга. - Только двигатель новый, на кашеварии. — Похлопал по бархатному седлу, прыгнул на него, лягнул воздух полусапожками. Велосипедик встал на задние коле­
са, как резвая лошадка на дыбы. Брякнул звонком. Юга вскинул руку в полосатом обшлаге.
— Я поскакал! Пока! — И прадедушкин конь ми­
гом унес его за кусты и камни.
Сушкину был и весело, и немного печально: так быстро расстались. Конечно, Сушкин обещал себе не заводить близких друзей, но... «Но он ведь пообещал, что еще увидимся», — вспомнил Сушкин.
54
Часть третья
ДЕЛЬТА
Столбы и за Столбами
Получив порцию кашеварня, «Дед Мазай» вновь об­
рел бодрость. Кормой вперед выбрался из бухты и на­
правил нос к дальним горизонтам. Зеленый вымпел с желтым зайчонком жизнерадостно полоскал на мачте. А на корме вздымался под ветром сине-белый флаг Во- робьевского пароходства. Трепетали в потоках встреч­
ного воздуха ленты сушкинской бескозырки.
Внизу, в машинном отделении, бодро ходили туда- сюда шатуны с полированными штоками поршней. Сушкину нравилось глядеть на них. Он поглядел и сно­
ва выбрался наверх.
— Жизнь прекрасна, — заявил капитан Поддувало, потягиваясь в дверях рубки. Сушкин был с ним согла­
сен. Однако подумал, что она будет еще лучше, если в ней больше не случится таких, как вчера, бурь.
Донби, кажется, угадал его мысли.
— Конечно, бури еще будут не раз... — мягким голо­
сом сообщил Бамбало. А Донби мужественно добавил:
— Однако мы их пр-лер-одолеем... Не так ли, наш храб­
рый Том?
— Козе понятно, — ответил Сушкин привычной дет­
домовской поговоркой (и проглотил холодный комок).
Откуда-то появилась Изольда. Села у трапа на зад­
ние лапы, стала умываться, будто кошка.
— Судя по всему, наша пассажирка великолепно пе­
ренесла непогоду, — заметил капитан.
— Она уже не пассажирка, а член команды, — заметил Сушкин. — Заслуженная корабельная крыса. — И не удержался, небрежно спросил: — А что показывает баро­
метр? Какая будет погода в ближайшие дни?
— И в ближайшие, и в дальнейшие она будет пре­
красная, — сообщил капитан Поль. — На просторах Дельты дни всегда отличаются ровным атмосферным давлением и спокойными ветрами. Так что, если наше­
му Тому хочется новых шквалов и гроз, придется подо­
ждать до осени.
— Жаль, — нахально сказал Том и потрогал колечко (чтобы судьба не дала ему новую взбучку за вранье). —
А скоро будет Дельта?
Капитан с удовольствием объяснил:
— За Столбами. А Столбы вот они, впереди.
Река Томза делалась уже, берега выше. На них воз­
ник одноэтажный городок. Тому подумалось, что он по­
хож на Сент-Питерсборо из книжки Марка Твена. За го­
родком поднимались две высоченные скалы. Видимо, это и были Столбы. Но им больше подошло бы название Клыки. Они походили на два острых зуба в пасти вели­
канского зверя (Том поежился). Между водой и домика­
ми с двух сторон тянулись дощатые причалы. По ним бе­
55
жали мальчишки с разноцветными шарами и вертушка­
ми, махали руками. Но они быстро отставали, потому что течение нарастало и резво увлекало «Деда Мазая» в проход между скалами. И вдруг Том увидел, что камен­
ные столбы соединяютя черным кружевным мостом. Та­
ким низким, что он обязательно должен был зацепить мачту и трубу, а возможно, и крышу рубки. И остальные это увидели. Электронный навигатор Куда Глаза Гля­
дят завопил не своим голосом:
— Полундра! Впереди препятствие! Даю задний ход!
— И он дал его со всей энергией, которую получил после недавней порции кашеварня. То есть попытался дать. Пироскаф содрогнулся — это гребные колеса заверте­
лись в обратную сторону. Однако, «Дед Мазай», хотя и тихо, но продолжал двигаться к скалам. Течение было сильнее старинной машины пироскафа.
— Клянусь Африкой, дело пахнет форс-мажором, — озабоченно сказал Бамбало. А капитан Поль высунулся из окна рубки по пояс и тонким голосом завопил в мега­
фон:
— Эй, в диспетчерской! Вы что, дрыхнете там?! Раз­
водите мост! (Он прокричал и другие слова, но автор не считает возможным их здесь приводить).
У подножья скалы стоял двухэтажный домик с бал­
коном. На балкон выскочил грузный дядька в капитан­
ской фуражке. Радостно замахал руками:
— О-о! Да это Поль Поддувало?! Привет, старина!
— Привет, Кузьма! Разводи мост, бездельник, пока не наделали дров! — Мост приближался.
— Развожу, развожу!.. — Решетчатые половинки мос­
та поехали вверх. И вовремя! Мачта и крыша рубки ли­
хо проскользили между ними. Сушкин даже пригнулся. На миг скалистые зубцы нависли над пироскафом и бы­
стро ушли назад.
- Уф... — незнакомым голосом сказал навигатор КГГ.
Пузатый диспетчер выскочил на балкон с другой сто­
роны скалы.
— Эй, Поль! А как вы вернетесь с Дельты? Ведь мост разводится только один раз в навигацию! Вы израсходо­
вали лимит!
— Приделаем крылышки! — сердито пообещал капи­
тан. — Ладно, будь здоров!..
Колеса все еще работали на задний ход, и скорость была невелика.
— Подожди! — голосил вслед диспетчер! — Поль, я забыл сказать! Тут вас ждет пассажирка! Дама!.. — Ря­
дом с ним выскочила на балкон обширная тетенька в черном, словно обрызганном дождиком платье. Замаха­
ла сумочкой.
— Господин капитан! Поликарп Поликарпович! Гос­
подин Поддувало! Возьмите меня! У меня срывается ко­
мандировка!
— Но сударыня! — заголосил в рупор капитан. — Мы не можем подойти к пирсу, нас разобьет о сваи! Вы же видите, какое течение!.. Мы будем ждать вас на очеред­
ной пристани!
Течение было здесь уже не очень сильное, а обратный ход колес теперь вообще гасил скорость. Можно было бы прижаться к причалу. Но капитан деловито скоман­
довал:
— Бэн, давай вперед!
— Но господин капита-ан!.. — растаяло вдали.
Капитан Поддувало выключил мегафон и теперь бе­
седовал с диспетчером по мобильнику.
— Что? Почему заранее не сообщил, чтобы развели мост? Да ты проболтался бы этой особе, и она уговорила бы тебя доставить ее на «Мазай»...
— Что? Где взяли такой замечательный пароход? Это подарок судьбы!
— Что? Куда идем дальше? «Куда глаза глядят», как говорит наш неутомимый Бэн... Ха-ха! Просторы Дель­
ты необозримы!..
Что такое Дельта, Сушкин, конечно, знал. Дельтами называю разветвления больших рек перед их впадения­
ми в моря, большие озера или заливы. Русло реки разби­
вается на протоки, каналы, рукава. Некоторые сами по себе бывают шириной в реку. Они то сливаются, то разъ­
единяются, образуют заводи, проточные озера и болоти­
стые низины...
Интересно, что Дельта реки Томзы изучена довольно мало. В речных лоциях сведения неточные, на картах водных путей тоже много путаницы. И даже на снимках, сделанных со спутников, нет ясности, потому что сним­
ки эти бликуют от множества разбитых на осколки вод­
ных поверхностей.
Теплоходы и катера не раз подолгу плутали здесь, прежде чем выбраться к нужной пристани. Понятно, что у инспекторши ИИ Контробубовой не было никакой на­
дежды отыскать ушедший в заросшие протоки пиро­
скаф.
— Все-таки я боюсь, — признался однажды Сушкин.
— Она такая настырная тетка...
Капитан покивал:
— Она мне даже чем-то симпатична. Своей целеуст­
ремленностью...
— Ага. Вот выловит нас однажды и это... изымет и пе­
реместит, — сумрачно пообещал Сушкин.
— Том, не надо о страшном, — попросил Бамбало. А Дон пообещал:
— Пр-л-реодолеем...
— Кстати, по-испански это звучит «venceremos!» — уточнил капитан Поль. — Клич революционеров... Я в школьное время даже сочинил песенку. Когда еще толь­
ко поступил в училище плавсостава...
— Спой! — потребовали три голоса: мальчишкин и два страусиных.
56
Капитан спел:
Венсеремос, друзья!,
Не страшны нам враги,
С нами наша машина и парус.
Кто полезет на нас,
Заработает в глаз И получит горчичного пару.
Однокурсникам песня нравилась, а начальству при­
шлась не по вкусу. Как и сам я... При первой возможно­
сти меня выперли из училища, за излишнюю задири­
стость... Теперь-то понимаю, что и правда я был не са­
хар, а тогда разобиделся ужасно. Хотел ехать с жалобой в столицу. Но тут объявился на горизонте мой дальний родственник, дядюшка Паоло Крус, он жил в Аргентине, в городке Кастилья Бланка де Карамаза. Пригласил в гости. Я и отправился. А там тоже было речное училище. Меня туда с ходу приняли без экзаменов. Потому что я перевел свою песню на испанский язык... Ну, почти на испанский.
Если нам прямо в нос Вдруг задует норд-ост,
Всё муй бьен, венсеремос, амигос!
Нас беде не найти,
Не собьемся с пути,
И врагам мы покажем лос фигос!..
Ну, los figos это скорее по-португальски, а не по-ис- пански, но друзьям нравилось... Кстати, свою первую практику я провел как раз там, в Латинской Америке. Теперь никто не помнит приключений в руслах тех дальних рек. Хихикают, когда слышат мои рассказы про них. Даже нахально упоминают капитана Врунгеля. Но Врунгель — это книжный персонаж, а я вот он, живой. По крайней мере, пока... — И капитан слегка загрустил...
Чтобы прогнать его печаль, Сушкин потребовал:
— Дядя Поль, спой еще раз! А потом вместе!
Так и сделали. По-русски и по-испански.
— Очень чувствительно, — подвел итог Бамбало. — Этой песней мы можем начинать наши выступления на берегу.
— И пусть Том тоже поет, а не валяет дур-л-рака, — предложил Дон. — У него получатся, как у Р-л-роберол- тино Лор-л-терл... тьфу... тети.
— Лоретта, — уточнил Сушкин. — Я же сказал, что буду играть на бубнах. А петь — лос фигос...
Никто не стал спорить. Не хотелось. Теплый июнь­
ский воздух дрожал над рекой и притоками. Всюду вид­
нелись островки с одиноко торчащими на них ясенями, тополями и осокорями. Летали цапли. Пахло болоти­
стой водой и камышами. Облака были похожи на ватные острова. Разумеется, жужжали шмели...
Первый концерт дали в городке Калачи.
Сушкину понравилось название: напоминало о ко­
лечке в ухе (Сушкин потрогал его). Ну, а вообще-то го­
родок как городок. Баржи и теплоходы с туристами, ши­
рокий пляж на берегу излучины, белые церкви со свер­
кающими маковками, шумный рынок, городской сад с гипсовыми девицами и летней эстрадой.
На эту эстраду и «положил глаз» дядюшка Поль. До­
говорился с городским начальством о концерте. Началь­
ство обрадовалось:
«Мы всегда стремимся повышать культурный уро­
вень наших жителей...»
Мэр Калачей даже выделил для концертной бригады художника — чтобы тот написал афишу. И художник цветными масляными красками вывел на фанерном щи­
те:
Единственное выступление в сезоне!
Гастроль концертной группы «Дед Мазай» из города Воробъевска!
Вокальные номера, хореография, декламация классики и современных поэтов.
Уникальный актер из Африки Донби Донбамбало Зимбабве-Родезийский.
Ритмический аккомпанемент на бубнах-тамбуринах —
Том Сушкин.
Песни по заказу слушателей!
Художника звали Платоша Римский. По правде го­
воря, это был скорее не художник, а местный бомж. В разбитых сандалетах, обтрепанных штанах и рваной тельняшке (Сушкин вспомнил наследника Югу). С рас­
трепанными пепельными волосами и щетиной на худом лице. Однако были еще толстенные очки, которые при­
давали Платоше некоторую интеллигентность.
Зашла речь о том, что на время концерта пироскафу понадобится сторож. Не оставлять же у причала судно без присмотра! Разговор шел в кабинете калачевского мэра, когда Платоша ушел рисовать плакат. Мэр (чело­
век оживленный и жизнерадостный) воскликнул, глядя художнику вслед:
— Да вот же замечательный сторож для вас! Наш Платоша готов браться за любую работу!
Сушкин за время плавания приучился к откровенно­
сти суждений. Очки Платоши не внушили ему доверия.
— Еще сопрет чего, — мрачновато заметил он.
Мэр прижал кулаки к пиджаку с гербом Калачей (два
кренделя и восходящее солнышко).
— Что вы, господа! Живописец Римский порядочный человек! Он никогда ничего не берет без спроса. Только то, что дают!.. Вот если вы поделитесь с ним какой-то до­
лей вашего гонорара, он будет признателен. Потому что мы заплатить ему за афишу не можем, в бюджете нет лишнего гроша.
57
— Да какая там доля? — удивился капитан. — У нас выступление бесплатное, на общественных началах, «ис­
кусство для искусства».
— А вы оставьте ваши фуражки у краешка сцены. Глядишь, зрители что-нибудь накидают...
Сушкин потрогал бескозырку. А когда вышли, пообе­
щал:
— Ага, накидают они. Только не в фуражки, а ниже спины...
— Том, почему ты так сумр-л-рачен? — спросил Дон.
— Потому что вспомнил книжку про Гека Финна. Там жуликов — Короля и Герцога — после концерта вы­
мазали дегтем и вываляли в перьях. И верхом на шестах отнесли за город...
— То-ом! Разве мы жулики? — певуче удивился Бам- бало. А дядя Поль уточнил:
— К тому же, там случилось это после третьего кон­
церта, а у нас в планах только один...
Сушкин пообещал:
— Догонят и после первого...
Дядя Поль подергал себя за пучки на висках.
— М-да... какой-то риск, наверно, есть. Не исключен вариант как с Остапом Бендером в городе Васюки после шахмтного матча...
— С кем? — надув губы, спросил Сушкин.
— Да ты что? — удивился дядя Поль. — Читаешь «Войну и мир», а про бессмертных Ильфа и Петрова не слыхал?
— А лос фигос с ними, — буркнул Сушкин.
— Может, пер-л-реходный возраст? — предположил Дон.
— Сам ты «переходный»! Мне десяти лет нету...
Они беседовали, шагая по Пристанской улице. На
них оглядывались — в основном, конечно, на Донби. Да­
же потянулась следом пестрая цепочка пацанят старше- дошкольного возраста. Но Сушкин ни на кого не обра­
щал внимания, смотрел на свои сандалетки (уже пере­
ставшие выглядеть новыми)..
Капитан опасливо подергал пучки снова:
— Том, дитя мое... В чем причина твоей меланхолии?
А Сушкин и сам не знал. Просто в последние дни иногда приходила сердитая печаль. Почему-то вспоми­
нался детский дом «Фонарики». То есть не сам дом, а ре­
бята. Казалось бы, не такие уж друзья, а вот надо же. Вспоминались Илюшка Туркин, Толик Патрушев, шах­
матист Антон и веселые футболисты из второй группы. И Огурец. И даже Капка Бутырина...
Наверно, Сушкин просто соскучился по ребячьей жини. Капитан — он самый добрый на свете дядюшка Поль. Донби, он... они — самые замечательные Дон и Бамбало. Жизнь на пироскафе — самая прекрасная жизнь на планете. Но... все чаще, когда проходили вдоль оживленных берегов, Сушкин подолгу смотрел на маль- чишек-велосипедистов, на прыгавших через веревки де­
вочек и даже на малышей, кидавших друг другу мячики. Наверно, потому, что сам он по природе своей был из этого же племени...
А еще он вспоминал наследника Югу. Его быстрые веселые глаза, в которых, кажется, пряталась капелька грусти...
И теперь, когда капитан и Донби начали допыты­
ваться о причине сушкинской насупленности, у него на­
мокли ресницы. Он ушел вперед и на ходу сунул кулаки в боковые кармашки. Так, что парусиновые шортики (подарок Афродиты) чуть не съехали за опасную черту...
Песня из фильма «Кораблик»
Боялись напрасно. Концерт прошел великолепно.
Все места перед эстрадой оказались забиты, а кое- кто сидел даже на ограждении площадки и в развилках кленов.
Артисты вышли. Капитан в ослепительном кителе сдержанно поклонился. Дон и Бамбало тоже покивали
— казалось, что на длинных стеблях качаются головки незнакомых пушистых растений. Сушкин с двумя буб­
нами малодушно устроился позади страусиных ног, съе­
жился на табурете. Но все же ему пришлось встать и по­
клониться (жуть какая!), когда капитан рассказал исто­
рию пироскафа «Дед Мазай» — про выигрыш и про все остальное. Хлопали так, будто Сушкин — Алла Пугаче­
ва в расцвете своей известности...
Потом капитан прочитал стихи поэта Баратынского. Про пироскаф («в развитие темы и в доказательство пользы классической поэзии», как он выразился).
...Мчимся. Колеса могучей машины Роют волнистое лоно пучины.
Парус надулся. Берег исчез.
Наедине мы с морскими волнами;
Только что чайка вьется за нами Белая, рея меж вод и небес...
Сушкину эти строчки напоминали недавнюю грозу и парус из брезента. К тому же, он побаивался, что зрите­
ли не станут слушать стихотворение, написанное слиш­
ком торжественно и «по-старинному». Но слушали с за­
миранием. Длинноволосые «тинейджеры» забыли про банки с тоником и приоткрыли рты...
Хлопали так, что один тинейджер даже упал с акации (но не пострадал).
И уж совсем полный восторг вызвала песня «Венсе- ремос». Капитан с гитарой и Донби спели ее с воодуше­
влением. Взглядами и кивками они приглашали петь и Сушкина, однако тот лишь аккомпанировал, ударяя друг о дружку два бубна. Впрочем, бил от души...
Потом была «Девушка с острова Пасхи». Вот где не хватало Сушкина. Но он только сжимал зубы и мотал головой — в горле у него по-прежнему сидел стыдливый комок. Впрочем, и без мальчишки песня прозвучала не­
плохо. Под конец ее пели уже все зрители. А потом бы­
ли и другие хоровые номера — это вышло само собой. Капитан и Донби что-то начинали, а собравшийся народ подхватывал. Спели и «Потому что мы пилоты», и «Как провожают пароходы», и «Да здравствует сюрприз», и «В Кейптаунском порту» , и «На осеннем карнавале» и еще много всего... В перерывах между песнями Донби танцевал «Аргентинский пасадобль»», «Ламбаду» и ка­
кие-то африканские выкрутасы, при которых страуси­
ные ноги и шеи так переплетались, что капитану и Суш­
кину приходилось распутывать их, отложив гитару и тамбурины...
После концерта Донби катал местных ребятишек — тех, кто желал, даже тинейджеров. Желали все, но, к сча­
стью, не всех отпускали мамы. Несмотря на это Донби вымотался так, что по дороге к пристани еле тащил ноги. Провожавшие артистов зрители подбадривали героя...
На палубе Донби уселся на хвост, вытянул когтистые лапы и простонал двумя голосами:
— Пи-ить...
Сторож Платоша побежал на пристань, к ближнему киоску, и вернулся с двумя пятилитровыми банками. Дон и Бамбало с маху окунули головы в посудиЦу.
— О, благодать, — выдохнул дядюшка Поль, прижи­
мая банку к сердцу.
Сушкин отошел и пробубнил в сторонке:
— Пьяницы...
Капитан виновато поставил банку на палубу. Платоша шагнул к Сушкину.
— Мальчик, оно же совершенно безалкогольное и безвредное. Я же понимаю... Клянусь своим предком Римским, который к тому же еще и Корсаков.
Капитан недоверчиво пригубил банку.
— Надо же... А по вкусу вполне...
— Все равно гадость, — непримиримо заявил Суш­
кин.
— А мальчику я принес лимонную шипучку, — зая­
вил живописец Римский-Корсаков и достал из-под тель­
няшки желтую бутылочку. Это слегка поправило Суш­
кину настроение...
58
Платошу оставили ночевать на пироскафе.
Строгого распорядка дня на «Деде Мазае» не было — ведь не военный же крейсер! Поэтому наутро после кон­
церта все спали допоздна. Только сторож Платоша «сли­
нял» с пироскафа пораньше (при этом ничего не спер, зря Сушкин опасался). К десяти утра Платоша вновь по­
явился на судне, разбудил капитана:
— Поликарп Поликарпыч, такое дело, там делегация. Даже две...
Оказалась, что одна делегация — спортивная. Мест­
ная молодежь пришла звать Донби принять участие в футбольном матче:
— У вас, Донбамбало, вон какие ноги! Как вляпаете, никакой вратарь не устоит! И никто вас не обведет на по­
ле... А то в команде «Футтенбобль» из Нижней Хвостов­
ки играет в нападающих жираф Гога. Они им хвастают­
ся, говорят, что непобедимы...
— Донби, рискни, — подзудил его капитан. — Пом­
нишь, как пятнадцать лет назад на берегу Янцзы ты на- пинал команде «Желтые трепанги»?
— Гм... — вспомнил Донби и азартно потоптался на палубе. — Только подзаправиться бы... («Гм», — это Дон, а насчет подзаправки — Бамбало).
В судовом холодильнике нашли четыре банана. Дон и Бамбало склевали по паре (хотя мог и кто-то один — желудок-то общий).
Потом Донби отправился на стадион в окружении болельщиков.
— Только извините, — предупредил один, — хвостов- ские требуют, чтобы вы у нас заменили сразу двух игро­
ков. Потому что, говорят, у вас две головы. Мы им: «Ног- то ведь тоже две, а не четыре», а они: «Голова в футболе важнее, чем ноги...»
— Спор-л-рный вопр-л-рос, — заметил Дон.
— Ничего, венсеромос, — пообещал Бамбало. Тиней­
джер с побритой головой весело подскочил:
— А противник получит лос фигос!..
Вторая делегация пришла с приглашением. Звали гостей в детский клуб «Орешки», на выступление ре­
бячьих коллективов. В благодарность за вчерашний кон­
церт.
— Неприлично отказываться, — шепнул капитан Сушкину. Тот вздохнул.
Ну, концерт был как концерт, Сушкин не раз видел такие в своей детдомовской жизни. Всякие старатель­
ные танцы и давно известные песни о радостной детской жизни («Вместе весело шагать...» и так далее). Иногда интересно, иногда скучновато, но все же смотреть и слу­
шать можно. Сушкин, когда надо, аплодировал, а порой позевывал, пряча лицо за снятой бескозыркой...
Так было до объявления про кино «Кораблик».
Энергичная девушка в алой блузке — та, что вела концерт, — объяснила:
— Это любительский фильм. Его три года назад сня­
ли ребята из школьной студии «Левый глаз» в недале­
ком от нас городе Бобровске. Сказочная история, как не­
сколько мальчиков и девочек в летнем лагере очень под­
ружились, а потом разъехались в разные города, но не могли забыть друг друга. Очень хотели встретиться. Один мальчик построил волшебный кораблик, чтобы облететь и собрать всех... Мы хотели сегодня показать вам это кино, однако испортился проектор. Тогда мы по­
просили нашу гостью Катю Елькину спеть песню из фильма. Это девочка из Бобровска, она здесь проездом... Пригласим Катю на сцену!
Все, конечно, захлопали. И Сушкин захлопал, маши­
нально. А в памяти толкнулось: «Кораблик»... Коротень­
кий фильм с таким названием года два назад показыва­
ли в «Фонариках», на смотре детского искусства. Фильм был какой-то суетливый, ребята в нем что-то до­
казывали друг другу, куда-то спешили, мастерили кар­
тонную лодку, рисовали большую карту... Почти ничего не запомнилось. Однако песня Сушкину понравилась. Несколько дней он мурлыкал ее под нос. Но постепенно она стерлась из головы. Иногда он хотел вспомнить мо­
тив и не мог... Интересно, неужели та самая?
Вышла на сцену Катя Елькина...
Ну, Катя как Катя. Щуплая, с кудряшками песочно­
го цвета, чуть курносая. Наверно, лет девяти «с хво­
стом», как Сушкин. Лицо такое, что глянешь и забудешь через полминуты. Разве что ресницы — слишком длин­
ные и пушистые, как у Дона и Бамбало. А в них — что-то вроде крохотных желтых бабочек. Бабочки вздрогнули, Катя потерла острые локотки, поправила серое, совсем не концертное платьице, посмотрела на девушку в алой кофточке. Девушка кивнула. И тут же из динамика раз­
неслась мелодия вступления.
Сушкин вспомнил этот мотив! И лишь теперь он по­
нял, какая это музыка! Потому что раньше, на давнем киносеансе он был просто зритель и слушатель, а теперь
— человек, знающий радость и тревогу путешествий...
Девочка куснула нижнюю губу, глянула выше голов и запела. Негромко так, будто прислушиваясь к себе:
Пенно бурлит за кормою вода,
Тросы на мачтах, как струны, звенят...
Но почти сразу тонкий голосок окреп, как у маль­
чишки, зазвенел:
Мальчики, где вы, в каких городах?
Девочка, ты еще помнишь меня?
Если ошибся в пути — то не плачь:
Есть пять минут, чтоб скрутить
новый галс...
Слышишь — играет далекий трубач?
Голос Дороги еще не угас...
Капитан Поль встревоженно положил Сушкину ру­
ку на колено: что с тобой, Том? А тот подался вперед. Потому что песня стремительно пропитала его непонят­
59
ной тоской. И радостью. Каждую клетку, каждый нерв!..
Далекий трубач играл. А пяти минут, чтобы сменить галс — чтобы поменять вяжущую робость на отчаянную храбрость — не было. Были, может быть, пять секунд...
— Том, ты что?
А он — что? Он рывком нахлобучил бескозырку. Ему отчаянно было надо оказаться рядом с этой девочкой! Чтобы вместе с ней допеть песню, у которой он теперь помнил все слова.
Катя пела:
Надо смотреть на маячный огонь,
Пусть он не гаснет за гребнем волны.
Надо вцепиться ладонью в ладонь,
Чтоб на Дороге найти остальных...
Надо было вцепиться ладонью в ладонь! Пока не поздно. Потому что именно о ней, об этой девочке, была его печаль недавних дней... Сушкин думал это уже в прыжке. Он сидел на втором ряду, с краю, совсем неда­
леко от сцены, и рванулся на нее, как пущенный из ро­
гатки.
Катя Елькина не удивилась Да, кажется, она ничуть не удивилась, когда мальчик в бескозырке оказался с ней рядом и схватил ее за ладонь. Она коротко сжала его пальцы и тут же обняла за плечо. Будто ждала!
И песня не прервалась ни на миг. Мальчишкин и де­
вочкин голоса сплелись и полетели вместе.
Если есть правда у песни в словах,
Старый маяк не погасит огня.
Мальчики, вы на каких островах?
Девочка, ты еще помнишь меня?
И было Тому Сушкину ничуть не страшно, только
тревожно. И радостно, что Катина рука — вот она, кры­
лышко пальцев на плече.
Мы никогда не забудем друзей —
Станем искать их, пока не найдем.
В снежной метели и жаркой грозе Вовсе не страшно, когда мы вдвоем.
Голос Дороги звучит в тишине,
Будем мы плыть среди ночи и дня.
Мальчики, вы на какой из планет?
Девочка, ты еще помнишь меня?
Сушкин не удержался и пропел еще раз:
Девочка, ты еще помнишь меня?..
И задохнулся от того, что отчаянно колотилось серд­
це.
В зале захлопали. Сильнее, сильнее. Все, конечно же, думали, что это был специально подготовленный номер. Только девушка-распорядитель смотрела с удивлением, но и она, кажется, была довольна.
Сушкин запоздало обмирал. Катя сняла пальцы с его плеча и легонько надавила ими на его затылок: покло­
нись мол. Сушкин деревянно нагнул голову. Скорее бы со сцены! Он... и она...
Песня все еще звучала в нем...
Однако бывают же случаи, которые все комкают и ставят вверх тормашками!
Преступление Дона и Бамбало
В аплодисменты ворвался другой шум — уличный гвалт! В распахнутых окнах видно было, как мимо клуба пронеслась пестрая ватага. И впереди всех мчался на своих великанских ногах двухголовый страус. За ним явно гнались...
Первым среагировал капитан Поль. Он совершенно по-мальчишечьи сиганул через низкий подоконник и пустился за бегущими.
Сушкину — что делать? Друзей не бросают в беде. Никогда. Если даже рядом девочка Катя... Он быстро сказал ей «я сейчас» и кинулся за капитаном.
Догнать бегущего страуса — дело непростое. И никто не догнал бы, но Донби мешало одно обстоятельство. Сразу в двух клювах он держал сетку-авоську, в ней ле­
жало что-то светло-коричневое и круглое. Тяжелое. Донби по Торговому переулку выскочил к реке, там тя­
нулся пляж с деревянными грибками и киосками. За Донби мчались мальчишки, девчонки и взрослые. Мно­
гие кричали и улюлюкали. Позади всех скачками дви­
гался толстый полицейский и дул в свисток.
Дядюшка Поль и Сушкин разглядели эту картину издалека. Натренированный во всяких приключениях, капитан сообразил, что бежать надо наперерез.
60
— Том, за мной.
Скоро они оказались на пути у Донби и тех, кто за ним гнался.
Увидев друзей, Донби обежал их со спины и встал позади капитана. Авоська с круглым грузом закачалась над головой Поликарпа Поликарповича.
Полицейский чин дунул в свисток еще раз и остано­
вился, колышась круглым животом с форменным поя­
сом. Толпа обступила капитана, Сушкина, Донби и представителя правопорядка. Все тяжело дышали и молчали. Капитан Поль поморщился и спросил:
— В чем дело... э-э... — он пригляделся, — господин младший лейтенант?
Тот сунул свисток в нагрудный карман, взял под ко­
зырек и с выдохом сообщил:
— Налицо рыночная кража. Совершена этим вот... существом... — он подбородком указал на несчастного страуса.
Капитан поморщился опять:
— Бред какой-то... Что украло существо?
— Похитило с прилавка страусиное яйцо...
— Господи, откуда на здешнем рынке страусиные яй­
ца? — изумился капитан. — Так не бывает!
— Бывает, гражданин, — возразил младший лейте­
нант казенным голосом. — Здешний бизнесмен госпо­
дин Подколодный завел в этом регионе страусиную фер­
му и успешно реализует продукцию.
Стоящие вокруг зрители зашумели, что так оно и есть.
— Вот видите! — обрадовался полицейский. — Граж­
дане подтверждают... Яйца лежат на прилавке в сетках, очень удобно для транспортировки, а этот... похититель ухватил авоську клювом... клювами... и кинулся бежать... вместо того, чтобы расплатиться...
Голова Бамбало освободила клюв от авоськи и сооб­
щила скандально-обиженным тоном:
— Он врет! Я хотел расплатиться! Я... мы... предлага­
ли перо из моего хвоста. Экзотический дорогой предмет, украшение для шляпы. А никто не стал слушать. Сразу свистеть и хватать...
В дальнейшем выяснилось, почему у жителей Кала­
чей так охладело отношение к Донби. Команда при его участии бездарно продула матч с командой «Футтен- бобль». Жираф Гога ходил гоголем. А калачевские бо­
лельщики освистали Донби и перестали его уважать. Какой-то невоспитанный мальчишка даже сочинил пе­
сенку:
Мы продули в один мигос,
Вместо выигрыша — фигос...
Для забития голов Очень мало двух голов...
Эти глупые строчки повторяли бездельники, кото­
рые увязались за Донби, когда тот в расстроенных чувст­
вах пошел бродить про Калачам. Он гордо держал обе
61
головы и делал вид, что на дураков не обращает внима­
ния. Скоро он забрел на городской рынок. Ну, а что бы­
ло дальше, мы знаем.
— В некоторых странах Африки перья страусов це­
нят, как валюту, — поддержал Бамбало капитан.
— Бизнесмену Подколодному нужны наличные, а не перья, — возразил младший лейтенант.
— Да! Куда он их вставит? — спросил ехидный голос. Судя по всему, Подколодного здесь не очень любили.
— Именно туда, — возразил другой, тоже ехидный.
— Граждане, расходитесь, — велел младший лейте­
нант. — Ничего интересного. А вы... э-э... господин птица, следуйте за мной. Для составления протокола.
Донби поднял согнутую ногу, но явно не для того, чтобы следовать, а для оборонного удара.
— Да подождите же... — с досадой сказал капитан Поль. — Давайте разберемся. Донби, зачем тебе это яй­
цо!
— В нем же зародыш! — заверещала голова Бамбало голосом жутко обиженного мальчишки. — А мы давно хотели детеныша! Наследника! Не понимаете, да? Мы хотели высидеть!..
— Но это не ваше яйцо, — возразил полицейский.
— Как это не наше?! Оно страусиное! Может быть, внутри наш родственник! Живое существо! А вы его на яичницу!
— Живое оно тогда, когда вылупилось, — возразил полицейский (он был сообразительнее, чем казался). — А пока и на самом деле яичница...
— Сам ты!.. — возмутилась голова Бамбало.
— Граждане, вы слышали?! Оскорбление стража по­
рядка при исполнении служебных обязанностей!.. Вы задержаны!
— Фиг тебе! Я гражданин Зимбабве!
— Да хоть кто! Никому не позволено!.. А птица не мо­
жет быть гражданином...
— Это простая птица не может, а говорящая — впол­
не! — разъяснил капитан.
Лицо младшего лейтенанта скривилось.
— Это, значит, любой говорящий попугай имеет пра­
ва гражданства?
— Примеров сколько угодно. Возьмите губернскую думу, — подала из толпы голос девица в ковбойской шляпе.
— Гражданка, поостерегитесь, — предупредил поли­
цейский.
— Не всякий попугай, а только двухголовый, — вме­
шался Сушкин. Капитан погрозил пальцем. И предло­
жил:
— Господа, решим всё мирным путем, а? Мы запла­
тим за яйцо, принесем господину лейтенанту свои из­
винения, а он передаст деньги яичному торговцу... то­
же с нашими извинениями... Сколько стоит яйцо, лей­
тенант?
— Ну... в переводе на валюту, кажется, три бакса... — Видимо, ему не хотелось возиться с протоколом.
— Одну минуту... — капитан полез во внутренний
карман кителя. — Ох, досада! Оставил бумажник на па­
роходе...
Младший лейтенант посуровел:
— Тогда придется пройти ...
— Подождите! У меня есть! — подпрыгнул Сушкин. В карманчике у пояса лежала пятидолларовая бумажка, которую отдал Сушкину Огурец. — Вот...
— М-м... У меня нет сдачи, — насупился полицей­
ский.
— И не надо! — решил капитан. — Мы разменяем бу­
мажку Тома вон там, у торговцев на пляже, и на остав­
шиеся два доллара выпьем с офицером по банке здешне­
го замечательного пива. А, господин лейтенант?
— Ну... вообще-то я на службе...
— Безалкогольное же... — капитан покосился на Суш­
кина. — Разве баночка холодного напитка помеха служ­
бе в жаркий день?
Так они и поступили. Разменяли бумажку, купили две банки «Кольцовского б/а». Донби сунул было сво­
бодный от авоськи клюв к банке капитана, однако тот показал ему фигу...
Но всего этого Сушкин уже не видел и не слышал. Едва стало ясно, что Донби не посадят в тюрьму, Суш­
кин бросился назад, в клуб «Орешек». Там народу было немного. Сушкин обежал весь клуб, но Катю не нашел. Расспрашивал, но никто ничего про нее не знал. Нако­
нец увидел он девушку в алой кофточке. Уж она-то должна была знать! И девушка (ее звали Инесса) объяс­
нила, что Катя Елькина совсем недавно уехала со своей мамой на машине в поселок Подсолнухи, она ведь была здесь проездом, у знакомых.
— Одна знакомая работает в нашем клубе и уговори­
ла Катю выступить, чтобы скрасить наш репертуар..
Ну вот и все. Стало ясно, что бесполезно расспраши­
вать дальше. Ну, если даже узнает он адрес или телефон
— что делать потом? Да и зачем Кате Елькиной незнако­
мый мальчишка, с которым они случайно спели одну пе­
сенку?
«А она тебе зачем?» — словно спросил Сушкина кто- то посторонний. Сушкин мысленно дал этому посторон­
нему пинка. Похлопал по коленкам бескозыркой, под­
нял на Инессу глаза.
— А она... ничего не сказала?
Понятно, что он хотел спросить: «Она ничего не ска­
зала для меня?» Но не посмел.
— Да, она сказала! «Мы хорошо спели, правда?» А потом добавила: «Я знаю, это был Том Сушкин с парохо­
да «Дед Мазай»...
И Сушкин пошел на пароход.
То, что Катя знает, кто он и откуда, слегка радовало. Но большой надежды, что она захочет найти Сушкина, не было. И с каждым шагом становилось все меньше. И у сходней, ведущих с пристани на пироскаф, не осталось совсем.
Сушкина встретил капитан.
— Все уже на месте, а ты гуляешь. Я звоню, звоню, а ответа нет...
— Разрядился... — буркнул Сушкин.
Дядя Поль глянул внимательно:
— Телефон или ты?
- Я...
— Том, что случил ось-то?
Сушкин знал, что, когда паршиво на душе, бесполез­
но огрызаться на вопросы: «Ничего не случилось... Да отвяжитесь вы...» Когда сразу скажешь правду, делается легче. Если, конечно, тот, кто спрашивает, не чужой че­
ловек.
И Сушкин сказал, моргая от слепящей глаза воды за бортом:
— Я опоздал. Катя уехала. Та, с которой мы пели в клубе...
Капитан взялся за пучки на висках.
— Вот незадача! И неизвестно, куда?
— Известно. Да толку-то...
— Сочувствую, — покивал капитан. — Такая вот она жизнь. У кого-то радость, а у кого-то наоборот...
— А у кого радость? — невесело поинтересовался Сушкин.
— Ну, Донби-то завладел яйцом. Теперь будут ждать ребенка.
Сушкин опять поморгал.
— А получится?
— Что?
— Ребенок. Ведь высиживать надо...
— Они говорят, что будут... А вообще-то страусиные яйца неприхотливы. Могут подолгу лежать просто так. Надо лишь изредка садиться на них или поглаживать. Пусть малыш в яйце чувствует, что про него помнят...
— Надо положить его на самовар. Туда, где обычно чайник. Там всегда тепло...
— Это идея, — сказал капитан.
Золотой муравейник
Ушли из Калачей в тот же час. Капитан виновато объяснил:
— Раз Кати нет, делать здесь нечего, не так ли? А из­
вестность в этом городе мы обрели излишне шумную, лучше побыстрее смазывать лопасти. Не так ли?
Сушкин пожал плечами, ему было все равно. Донби тоже было все равно. Его интересовало только яйцо. Оно лежало на самоваре, на круглом столе посреди сало­
на. Гладкое, светло-бежевого цвета, величиной с круп­
ную дыню. Донби сидел перед самоваром, вытянув под стол суставчатые ноги. С двух сторон прижимался к яй­
цу головами. Пушистые ресницы были опущены. Види­
мо, Дон и Бамбало прислушивались: не просыпается ли под толстой скорлупой жизнь?
Платоша остался на пироскафе. Напросился в матро­
сы «за без всяких денег, только чтобы давали поесть».
62
Его взяли охотно: парень дружелюбный, мастер на все руки и добросовестный сторож во время стоянок. К то­
му же выяснилось, что он великолепно готовит жареную картошку с рыбными фрикадельками...
Капитан посоветовался с навигатором Куда Глаза Глядят, и тот сообщил, что его фотоэлементы глядят в сторону острова Зеленая Лошадь, который обмывают две полноводные протоки: Большая и Малая Томзы.
— Это наиболее адекватно разработанным планам, — сообщил безотказный Бэн.
Что такое «адекватно», Сушкин знал, а какие там планы и кем разработаны, его не интересовало. Он по- прежнему грустил.
Девочка, ты еще помнишь меня?
Иногда в грусти ощущался сладковатый привкус. Но не часто и не сильный. Горечи было больше. Сушкин рассеянно смотрел на скользившие за кормой болоти­
стые берега. Платоша установил на баке треногу с моль­
бертом и занялся живописью. Заявил, что «наконец-то моя натура свободного художника ощутила простор творчества».
— Том, хочешь, я напишу твой портрет на фоне зеле­
ной воды и цветущего разнотравья?
Сушкин не хотел и сел к живописцу спиной. Плато­
ша не обиделся. Стал писать разнотравье без Сушкина — с облаками и торчащими на островках деревьями...
Печаль коснулась каждого, хотя, казалось бы, и не было общей причины. Песен теперь не пели. По вечерам убирали с самовара яйцо, ставили заварку, садились пить чай. Капитан, чтобы развеять меланхолию, расска­
зывал иногда про свои приключения. Сушкин слушал рассеянно, он уже был сыт историями о крокодилах на отмелях, зимовках в полярных устьях, карнавалах в пор­
товых городах и коварных боевиках разных мятежных армий... Но одна история все же показалась ему интерес­
ной. Как бы легла поверх всего, что он слышал раньше. Показалось, что в ней обошлось без привычных капи­
танских фантазий...
Капитан ровным голосом излагал, как он с приятеля­
ми (а точнее выражаясь — сообщниками) искал сокро­
вища какого-то индейского племени в джунглях у при­
токов реки Укаяли. Был он тогда не капитаном, а стар­
шим помощником на пароходе «Боливар» («Боливар»,
— говорил капитан Поль).
— Об этих сокровищах там ходило много слухов. И немало лихих компаний пыталось их отыскать. Говори­
ли, что жрецы племени Гуайя Рохо укрыли священные сосуды из червонного золота под гигантским жилищем желтых муравьев. Только, где этот муравейник — пой­
ди, отыщи... Ну, я и три моих товарища пошли другим путем: сначала стали искать не муравейник, а знающего человека — проводника. И нашли. Это был житель тех мест, Хуан Педро Сагреш. Чем-то похожий на индейца
Джо из книжки про Тома Сойера, — дядя Поль мельком взглянул на Сушкина, — только более порядочный по натуре — злой, отчаянный, но честный... Он утверждал, что знает, где расположен муравейник, от своей бабки, немой колдуньи. Она ему однажды начертила на песке дорогу к нужному месту... Хуан взялся проводить нас к муравейнику, если обещаем ему, что поделимся добычей и поможем добраться до Европы. Что этому парню надо в Европе, мы не знали — может, заметал следы после ка- ких-то нехороших приключений в родных краях. Да и какое нам было дело? У других ребят тоже не все было чисто за кормой... Мы поклялись Хуану, что выполним его условия, и он повел через джунгли. Пароход встал в городке Сан-Розарио де Кастаньетто, на берегу одной из проток, ему нужен был ремонт. Командиром остался второй помощник, а мы, пятеро, двинулись через тропи­
ческий лес перешейка к другой протоке...
Ну, сколько всего было в пути, это отдельная исто­
рия. Все уцелели, и за это хвала Деве Марии... Шли че­
тыре дня, а наутро пятого Хуан Педро Сагреш вывел нас к Паласио де Оро — так он называл таинственное жили­
ще муравьев...
Оро — по-испански золото. И муравейник в самом деле сиял, как золотая гора.
Он стоял среди зарослей, в окружении вековых де­
ревьев, названия которых мы не знали. В двух сотнях шагов от протоки Аква Нефа. Почему его раньше никто не увидел? Ну, во-первых, место было дикое. А во-вто­
рых, муравейник так отражал солнце, что большее время суток оставался незаметным. Какой-то закон оптики. Но в тот час, когда мы вышли на поляну, муравейник сиял, как золотая Вселенная...
Почему Вселенная? Сейчас объясню. Это была гора высотой метров двадцать... Но «гора» — слово не точное.
63
Во всякой горе есть неровности, а это был конус удиви­
тельно точной формы. Словно его возводили лучшие инженеры. Может быть, даже инопланетяне какие-то... Казалось бы, «Вселенная» — слово слишком великан­
ское даже для большого конуса, но дело не в его высоте, а в совершенстве. Ну да, есть такое понятие — «совер­
шенство». Или еще говорят «гармония». Это когда в строении нет никаких нарушений и оно просто берет за душу точностью формы и красотой. Неземное что-то...
Вот некоторые люди, кто видели египетские пирами­
ды, тоже сравнивают их со Вселенной. Почему? Конеч­
но, пирамиды, они — великаны, да только по сравнению с галактиками все равно пылинки. Однако душа замира­
ет. Не от величины, а от того, что в их простоте и точно­
сти есть неразгаданная идея. Мне самому довелось ви­
деть это... Непонятно говорю, да?
— Очень даже понятно, капитан, — сказал Платоша.
И Сушкин подумал, что понятно. Только ничего не
сказал.
— Но пирамиды, — продолжал капитан, — они ведь мертвы тысячи лет. А муравейник был живой. Он как бы состоял из миллиардов маленьких существ янтарного цвета. Они были ростом в сантиметр, каждое отливало золотом...И все они занимались делом — не суетой, не мельтешеньем, а какой-то очень важной для них рабо­
той...
Муравейник жил по тем же законом, по каким живет в космосе какая-нибудь громадная галактика. Мне пока­
залось даже, что его от подножья до острой вершины опоясывает чуть заметная выпуклая спираль...
В общем, это был целый мир, космос живущий по программам своей природы...
А золотые сосуды исчезнувшего племени пришлось бы искать в глубине этой громады. Сверкающей и жи­
вой. Чтобы добраться до клада, надо было муравейник изрыть лопатами или сжечь...
Мы стояли, опираясь на лопаты и карабины...
Мы все были тертые парни, без всякой поэтичности и нежности в душах. Особенно Хуан Педро Сагреш. Од­
нако именно он первый сказал:
— Но, чикос... То есть «не надо, парни...» И мы все по­
няли, что «но». И ушли, не очень даже сожалея об оста­
вленном кладе... Понимаете, было ощущение, что мы со­
хранили какой-то очень важный для вселенной мир. Ко­
нечно, мы не говорили ни о чем таком, только виновато поглядывали друг на друга...
Помолчали. Потом Сушкин спросил:
— А этого... Хуана Педро... взяли в Европу?
— Разумеется! Слово есть слово... Мы потом даже плавали с ним на одном пароходе по Темзе, правда не­
долго... А то, что эта история — сущая истина, может подтвердить Донби. В Африке я оказался вскоре после возвращения из Амазонских краев и как раз тогда нашел этого пернатого друга. Он в ту пору только-только обре­
тал рост и зачатки мышления. И вот однажды у меня в каюте мы увидели тремя парами глаз янтарно-золотого муравья. Он шел по краю моего гамака. Явно житель то­
го муравейника. В каких карманах он у меня сохранился и как сумел выжить, уму непостижимо! Возможно, та­
кие муравьи умеют впадать в спячку... Прожорливый Дон тут же нацелился клювом на добычу, но я оттащил его за шею, а муравья посадил в носовой платок и отнес на берег, в заросли африканской мимозы. Подумал: мо­
жет быть, эти красавцы разведутся и в тех краях?
— Не развелись? — спроисл Платоша.
— Не знаю, чикос. В тех краях я больше не бывал.
— Я помню эту истор-л-рию, хотя был птенцом, — сказал Дон. — Ты чуть не сломал мне шею. А я ведь хо­
тел склюнуть муравья не со зла, а по детскому недомыс­
лию... Кажется, с той поры я и стал картавить....
— Ты стал картавить из-за любви к холодному пиву,
— возразил капитан.
— Спокойной ночи, — сказал Сушкин. — Пойду спать.
Он ушел в тесную каютку на носу, где не было лампы и постели, и улегся под пахнувшей плесенью парусиной.
Приснились желтые муравьи. Сушкин и Катя шли по твердому песку, а муравьи выбирались из круглых норок и прыгали им на ноги. Катя ойкала.
— Не бойся, — успокаивал Сушкин, — они не кусают­
ся.
— Но щекочутся... Ай! — Она подпрыгнула и пусти­
лась наутек. Сушкин бросился следом. Катя убегала очень быстро и вдруг растаяла в жарком струящемся воздухе. Сушкин даже не успел окликнуть ее, проснулся в тот же миг. И сразу резанула песенная строчка:
Девочка, ты еще помнишь меня?
Сушкин укрылся с головой и заплакал.
И уснул.
Проснулся утром, потому что кто-то вошел. Сушкин по шагам и дыханию догадался, что дядя Поль.
— Том... — он через парусину тронул его за плечо.
Сушкин не стал прятаться. Откинул жесткую мате­
рию, бесстрашно глянул мокрыми глазами.
Капитан был в парадном кителе и фуражке. Он спро­
сил:
— Том, ты — из-за девочки?
— Да, — дерзко сказал Сушкин.
Капитан Поль встал очень прямо.
— Том... Я, может быть, порой чересчур фантазирую, но сейчас говорю совершеннейшую правду. Том, я даю капитанское слово... — он поднес пальцы к козырьку. — Вы с Катей обязательно увидитесь...
Слезы высохли в один миг.
— Да?! А скоро?!
— Не могу сказать, скоро ли. Но этим летом — точно...
Была еще тысяча вопросов. И Сушкин собрался зал­
пом выпалить их в дядю Поля. Но другой залп, снаружи, потряс пироскаф «Дед Мазай». Капитан и Сушкин рва­
нулись на палубу.
(Окончание следует)
64
Наши координаты для связи:
101990, Москва, Армянский пер., 11/2а.
Тел. (495) 625 82 00, факс (495) 624 24 90. E-mail: madf@yandex.ru
Журналы Российского детского фонда
Став инициатором создания и учредителем нескольких журналов, Российский детский фонд считает их своей нравственной програм­
мой защиты детей, программой помощи взрос­
лым — учителям, врачам, родителям, вообще — защитникам детства. Поэтому, привлекая вни­
мание взрослых к этому своему проекту, преж­
де всего президентов и губернаторов, глав тер­
риторий, руководителей органов образова­
ния, здравоохранения, социальной защиты, иных госструктур, в полномочия и задачи кото­
рых безусловно входит духовная защита дет­
ства, Российский детский фонд надеется на партнерство и сотрудничество.
Подписной индекс журнала «Путеводная звезда. Школьное чтение» в каталоге «Роспечать» - 72722 (полугодовой), 71895 (годовой)
Ж
урнал «Путеводная звезда. Школьное чтение» (с 1996 по 2000 год - «Школьная роман-газета») рекомендован Миинистерством образования РФ для программного и внеклассного чтения всех средних учебных заведений. «Путеводная звезда» — это еще и помощь учителю литературы, истории и иных гуманитарных дисциплин. В конце каждого номера публикуется конспект учи­
тельских вопросов ученикам, которые позволяют провести содержательный ди­
алог по обсуждению каждого опубликованного произведения. Внутри номера — журнал в журнале «Большая перемена», постоянно публикующий письма, стихи и прозу детей, публицистику, обращенную к ним, юмор, а также другие матери­
алы.
Подписной индекс журнала «Божий мир» в каталоге «Роспечать» - 71168
Я
рко иллюстрированный журнал для детей и юношества. Издается по благословению Его Святейшества, Святого Патриарха Московского и всея Руси Кирилла. Его цель — православное воспитание и просвещение. В увлекательной форме журнал рассказывает о тысячелетней истории Русской Православной Цер­
кви, о нашем Отечестве — его духовной основе, культуре и искусстве. Материалы «Божьего мира» могут быть использованы на занятиях в православных гимназиях, в школах — воскресных и общеобразовательных, для чтения в семейном кругу. Выходит 6 раз в год.
Подписной индекс журнала «Дитя человеческое» в каталоге «Роспечать» - 72462
а
итя человеческое» — это журнал для родителей, учителей, врачей — всех, кому ГЩ дороги дети и детство. А еще у него есть подзаголовок: взрослым о детях. Жур­
нал публикует законы Российской Федерации, а также наиболее значимые законы регионов на тему детства. Публикует материалы об образовании и здоровье детей, по­
стоянно специальные свои номера он посвящает положению детей в России — как независимые доклады общественной организации взрослых в защиту детства — Рос­
сийского детского фонда. Публикуются репортажи и иные материалы о работе обще­
ственных организаций страны, Российского детского фонда, Международной ассоциации детских фондов. Цветное иллюстрированное издание. Выходит 6 раз в год.
Автор
val20101
Документ
Категория
Молодежные и Детские
Просмотров
145
Размер файла
9 554 Кб
Теги
zvezda, putevodnaja, 2012
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа