close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Семантика и прагматика обращений (на материале журналов для детей 20–40-х гг XX в «Еж» и «Чиж»)

код для вставкиСкачать
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
На правах рукописи
БРЫКОВА Александра Андреевна
Семантика и прагматика обращений
(на материале журналов для детей 20–40-х гг. XX в.
«Еж» и «Чиж»)
Специальность 10.02.01 – Русский язык
Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Санкт-Петербург
2016
2
Работа выполнена в ФГБОУ ВО «Санкт-Петербургский государственный
университет»
Научный руководитель:
Официальные оппоненты:
Садова Татьяна Семеновна
доктор филологически наук, доцент,
профессор ФГБОУ ВО «Санкт-Петербургский
государственный университет»
Бурыкин Алексей Алексеевич
доктор филологических наук, доктор
исторических наук, ведущий научный
сотрудник словарного отдела ФГБУН
«Институт лингвистических исследований
РАН (ИЛИ РАН)»
Губернская Татьяна Владимировна
кандидат филологических наук, доцент
ФГБОУ ВО «Российский государственный
педагогический университет им. А.И. Герцена»
Ведущая организация:
ФГБОУ ВО «Петрозаводский государственный
университет (ПетрГУ)»
Защита состоится «22» сентября 2016 года в 16.00 часов на заседании совета
Д 212.232.18 по защите докторских и кандидатских диссертаций при СанктПетербургском государственном университете по адресу: 199034, СанктПетербург, Университетская наб., д. 11, ауд. 195.
С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке им. М. Горького
Санкт-Петербургского государственного университета (199034, СанктПетербург,
Университетская
наб.,
д.
7/9)
и
на
сайте
https://disser.spbu.ru/disser/dissertatsii-dopushchennye-k-zashchite-i-svedeniya-ozashchite/details/12/950.html.
Автореферат разослан «___» _________ 2016 г.
Ученый секретарь
диссертационного совета,
к.ф.н., доцент
С. В. Вяткина
3
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Детская литература — особый тип литературы, в котором традиционно
решаются не только эстетические, но и дидактические задачи. Как следствие,
речевое оформление произведений для детей напрямую связано с выполнением
поставленных дидактических задач, а также с особенностями восприятия
читателя-ребенка, что предполагает достаточно жесткий отбор языкового
материала.
В художественной публицистике для детей этот отбор особенно очевиден:
он неизбежно вытекает из четких редакторских задач (что позволяет
объединить разножанровый и разноавторский материал в своего рода единый
макротекст) и ориентации на читателя-ребенка, его потребности и когнитивные
возможности. Необходимо принимать во внимание и то, что любая
публицистика, и детская публицистика в первую очередь, определяется эпохой
— историческими, идеологическими, культурными особенностями времени.
Это можно проследить на примере публицистических изданий для детей 20-х
годов XX века — времени формирования нового советского государства.
Материалом для исследования стали детские журналы «Еж» (1928–
1935 гг.) и «Чиж» (1930–1941 гг.), адресованные детям среднего и младшего
возраста
(соответственно).
Указанный
исторический
период
—
время
формирования нового государственного строя, когда серьезно повышается
значимость дидактических задач, особенно в детской литературе, так как
феномен «детства» и взгляды на роль ребенка в обществе исторически четко
детерминированы [Арьес 1999].
Особенностью привлекаемых к анализу журналов является то, что,
оставаясь
в
рамках
существующих
в
то
время
воспитательных
и
просветительских тенденций, они создаются с большей ориентацией на
специфику восприятия и эстетические потребности читателя-ребенка. В
журнале работали известные детские писатели и иллюстраторы (К. Чуковский,
Д. Хармс, А. Введенский, В. Бианки, Е. Шварц, В. Конашевич, Н. Радлов и др.),
что и определяет высокое качество печатавшихся произведений.
4
В собственно лингвистическом и прагматическом плане одной из весьма
важных единиц таких текстов становятся обращения, так как они отражают в
том числе и формирование новой социальной системы.
Цель настоящего исследования — проанализировать семантику и
прагматику обращений в детских журналах 20–40-х гг. ХХ в.: особенности их
функционирования
в
тексте,
способы
выражения
художественных
и
дидактических задач в детской публицистике указанного исторического периода.
Поставленная цель определяет задачи исследования:
1) охарактеризовать особенности обращения как единицы текста;
2)
классифицировать
обращения
с
учетом
их
лексических
и
функциональных особенностей, проявляющихся в рассматриваемом
материале;
3)
выявить
основные
и
дополнительные
прагматические
функции
обращения в текстах анализируемых детских журналов;
4) охарактеризовать особенности связи обращения и ближайшего контекста;
5) на основе выделенных функций определить роль обращения в решении
художественных и дидактических задач, реализуемых в отобранных для
анализа текстах.
Таким образом, объектом диссертации является язык и организация
(структура и функции) публицистического произведения для детей в 20–40-е гг.
XX в., явленные в тематически и прагматически завершенных текстовых
отрезках с обращениями.
В связи с указанной спецификой детской публицистики корпус
исследуемого материала понимается как макротекст, целостность которого, на
фоне разножанровости, достигается за счет сквозных тем, героев и
произведений,
обеспечивающих
хронологическое
макротекстовое
развертывание.
Предмет
исследования
—
собственно
текстовые
(языковые)
и
прагматические функции обращения в рассматриваемых текстах.
Специфика
материала
и
предмета
исследования
предполагает
5
использование комплекса методов, имеющихся как в арсенале традиционного
— уровневого — исследования данной лингвистической единицы, так и
являющихся
достижением
прагмалингвистики,
теории
речевых
актов,
современной теории коммуникации.
Теоретической базой реферируемой диссертации явились: в области
исследования обращения (как синтаксической единицы и единицы речевого
этикета)
труды
—
Л.К. Дмитриевой,
Ф.И. Буслаева,
А.Г. Руднева,
А.А. Потебни,
А.А. Шахматова,
В.П. Проничева,
В.Е. Гольдина
Н.И. Формановской и др.; в области исследования структуры текста и
структуры диалога, для которого обращение наиболее естественно, — работы
Л.П. Якубинского, И.Р. Гальперина, М.И. Кожиной, А.Р. Балаяна, А.Н. Баранова,
Г.Е. Крейдлина, Е. А. Земской, Е.В. Падучевой, Н.Ю. Шведовой и др.; в области
теории коммуникации, теории речевых актов, прагмалингвистики в целом —
исследования
Дж. Остина,
Дж. Серля,
Г. Грайса,
Н.Д. Арутюновой,
В.Е. Гольдина, Т. ван Дейка, В.В. Дементьева, Г.А. Золотовой и др.
В качестве основных методов исследования выступают: 1) описательный
— для характеристики синтаксических, лексических и прагматических
особенностей обращения; 2) метод научного наблюдения — для выявления
общих
прагматических
позволяющих
и
семантических
классифицировать
их
черт
в
отдельных
рамках
обращений,
речевого
этикета,
коммуникативных функций, с учетом прагматики исследуемого материала; 3)
метод комплексного, семантико-функционального анализа обращений в тексте
— для выявления специфики функционирования обращений, вытекающих из
лексических
особенностей
характеристик;
4)
методы
их
позиции
и
прагматического
собственно
анализа
синтаксических
обращений
в
рассматриваемых текстах — для определения особенностей взаимодействия
обращения с ближайшим контекстом, для выявления роли обращений в
идеолого-дидактической структуре журналов для детей рассматриваемого
периода; 5) приемы количественного подсчета и сопоставительного анализа
полученных данных — для проверки релевантности научных предположений.
6
Краткая характеристика привлекаемого к исследованию материала.
Корпус исследования составляет более 250 номеров обоих журналов, из
которых вычленено около 4000 контекстов, включающих обращение.
Несмотря на то, что в отечественной лингвистике существует достаточно
работ, посвященных различным аспектам изучения обращений, исследований в
функциональном, тем более — прагматическом аспекте на материале
произведений для детей, насколько можно судить, не проводилось 1.
В настоящем исследовании предпринимается попытка рассмотреть
собственно языковое явление с учетом как языковых, так и внеязыковых
факторов. Иными словами, подвергаются анализу прагматические особенности
обращения, которые в текстах детской публицистики конкретного исторического
периода имеют возможность проявлять себя достаточно полно. Это в известной
степени обеспечивает и теоретическую значимость диссертации, в которой
проверяется гипотеза о том, что обращения, выполняя ряд важнейших
общеязыковых
апелляция),
функций
приобретают
(контактоустановление,
дополнительные
воздействие,
собственно
номинация,
прагматические
приращения — эпистемические, адмиративные, отчасти эвиденциальные.
Публицистические произведения для детей, в силу четко выверенной стратегии
построения, позволяют достаточно определенно говорить о том, что обращениям
свойственны указанные прагматические приращения.
Сказанное
во
многом
определяет
актуальность
настоящего
исследования.
Новизна работы определяется тем, что комплексный анализ обращения
проводится на малоизученном материале, имеющем специфические признаки как
лингвистические (структура текста, отбор языковых средств, текстовые функции
обращений и др.), так и культурно-исторические, социальные, идеологические, в
основе которых лежит имеющийся в конкретную эпоху взгляд на ребенка и его
место в обществе. Количество работ, посвященных лингвистическим особенностям
Журналы «Чиж» и «Еж» исследовались исключительно в художественном, в том числе литературоведческом
аспекте: работы В.В. Корниловой [Корнилова 2002], Л.Н. Колесовой [Колесова 2016], Э.А. Суздорф [Суздорф
2011].
1
7
детской литературы, весьма немногочисленно. В этом контексте следует назвать
исследования С.А. Никонорова2 [Никоноров 2000], Н.Н. Соловьевой3, которые
посвящены анализу отдельных особенностей детской литературы в сопоставлении
с особенностями детской речи. Последнее объясняется тем, что область
исследований детской речи сейчас активно развивается, о чем свидетельствуют
работы С.Н. Цейтлин [Цейтлин 2000, 2009], М.Д. Воейковой [Воейкова 2007, 2011]
Ю.П. Князева [Князев 2004] Е.С. Кубряковой [Кубрякова 2001], Н. А. Лемяскиной
[Лемяскина 2004], К.Ф. Седова [Седова 2008] и др.
Практическая значимость работы заключается в том, что её результаты
можно использовать в курсах синтаксиса, стилистики, истории детской
литературы, в процессе преподавания русского языка иностранным студентам.
Положения, выносимые на защиту:
1.
Прагматический
потенциал
обращения
как
речевого
акта
в
публицистических произведениях для детей обнаруживается не только в его
возможности указывать на адресата сообщения, но и в способности
коррелировать с другими речевыми актами ближайшего контекста на языковом
(лексическом, синтаксическом, стилистическом) и внеязыковом уровне.
2. В качестве основных прагматических функций обращения в детской
публицистике выделяются этикетная, апеллятивная и императивная функции,
которые проявляются с большей или меньшей интенсивностью в зависимости
от окружающего контекста и лексических особенностей позиции обращения. В
императивных высказываниях использование обращения становится одним из
способов регулирования иллокутивной силы директива.
3.
Являясь
маркером
участника
коммуникации,
наделенного
определенной социальной ролью, набором фоновых знаний и обладающего
собственными речевыми намерениями, обращение в детской публицистике в
рамках выделенных основных прагматических функций может приобретать
2
Никаноров, С.А. Ментальные ориентиры языковой игры в детской художественной литературе: автореф. дисс.
... канд. филол. наук: 10.02. 01. Екатеринбург, 2000. 22 с.
3
Соловьёва, Н.Н. Авторские новообразования в детской литературе: структура, семантика, прагматика: автореф.
дисс. ... канд. филол. наук: 10.02.01. М., 1995. 13 с.
8
дополнительные приращения — эпистемические, адмиративные, в отдельных
случаях — эвиденциальные (как способ указания на источник информации).
4. В детской публицистике, и в детской литературе в целом, обращение
выступает
как
элемент
текстовой
когезии:
оно
помогает
читателю
ориентироваться в сюжете, закрепляет образ героя в памяти ребенка. Тем самым
реализуются воспитательная и познавательная функции советской детской
литературы: за счет лексического разнообразия обращений, их способности
отражать
правила
стратификации
в
речевого
обществе,
взаимодействия
в
актуализировать
условиях
социальной
значимость
сообщаемой
информации, гносеологически важную оппозицию «свой — чужой».
Апробация работы: основные положения диссертации отражены в шести
статьях, три из которых опубликованы в журналах, рекомендованных ВАК РФ; в
докладе на XV Международной конференции молодых филологов (Таллинн, 2014),
в двух докладах на XLIV Международной конференции филологов (СПбГУ, 2015).
Структура работы: работа состоит из введения, трех глав, заключения,
списка литературы и двух приложений, где отражены статистические данные
исследования.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во
введении
приводится
краткий
обзор
особенностей
детской
литературы в связи с исследованиями функционирования в ней языковых
единиц
разных
уровней,
формулируются
цели
и
задачи
настоящего
исследования, определяется объект и предмет изучения, обосновываются его
актуальность, новизна, теоретическая и практическая значимость.
В первой главе «Обращения в журналах для детей: функции,
классификация, специфика» дается краткий критический обзор работ,
касающихся синтаксического статуса обращений и имеющихся лексикопрагматических классификаций, дается описание особенностей привлекаемого
к анализу материала.
Термин «обращение» впервые был использован Ф. И. Буслаевым в
9
«Исторической грамматике русского языка» [Буслаев 1959: 227]. До этой
работы в русских грамматиках речь шла о звательном падеже, используемом с
целью установления контакта и указания на собеседника.
Синтаксический статус обращения до сих пор остается дискуссионным.
Принимая
во
внимания
все
синтаксической
характеристики
А.А. Шахматова,
А.Г. Руднева,
имеющиеся
точки
обращения
зрения,
(работы
В.П. Проничева,
касающиеся
А.А. Потебни,
Л.К.
Дмитриевой,
Н.Д. Арутюновой и др.), представляется логичным описывать обращение как
элемент уровня высказывания, в терминах теории речевых актов, в
сопоставлении с другими речевыми актами текстового отрезка. Это оправдано
тем,
что
обращение
обладает
собственной
иллокутивной
целью,
ориентированной на определенный перлокутивный эффект. Отличительной
особенностью обращения становится его относительная несамостоятельность:
в большинстве случае обращение предполагает включение в более широкий
коммуникативный контекст.
Несмотря на достаточное количество работ, посвященных семантике и
прагматике обращений (труды А.А. Балакай, А.Г. Балакай, В.Е. Гольдина,
Н.И. Формановской и др.) классификация обращений остается до конца не
разработанной. Разработку общих классификационных оснований осложняет
то,
что
в
позицию
обращения
могут
попадать
слова
с
разными
морфологическими, лексическими и синтаксическими характеристиками. С
опорой на труды А.А. Балакай, В.Е. Гольдина и Н.И. Формановской в работе
предлагается разделить обращения на три группы в соответствии с основной
функцией их членов в высказывании: этикетные обращения, обращенияклассификации
и
обращения-характеризации.
В
качестве
собственно
обращений могут выступать только слова первой группы, функция которых в
качестве обращений чаще всего закреплена словарно (в виде отдельных
значений). Эти слова являются одним из элементов речевого этикета
определенной исторической эпохи.
Слова двух других групп выступают в качестве обращений ситуативно, не
10
только и не столько используясь в качестве способа установления контакта с
адресатом, но классифицируя его или характеризуя. Границы трех указанных
групп не являются закрытыми: возможен как контекстуальный, так и языковой
переход слова из одной группы в другую.
Журналы «Еж» (1928–1935 гг.) и «Чиж» (1930–1941 гг.), печатавшиеся в
Ленинграде, создавались редколлегией авторов, куда входили К. Чуковский,
Б. Житков, А. Введенский, Д. Хармс, В. Бианки, Н. Радлов, В. Конашевич и другие
известнейшие писатели и иллюстраторы. Журнал «Еж» был адресован детям
старшего возраста, «Чиж», который первоначально был приложением к «Ежу», а
потом стал выходить как самостоятельный журнал, — детям младшего возраста.
Журналы «Чиж» и «Еж» характеризуются значительным жанровым
разнообразием (рассказы, повести, очерки, агитки, графические произведения),
установкой на фактологизм и социальную злободневность и отражают
дидактическую традицию советской детской литературы, в том числе детской
публицистики первой трети XX века. Отличительной чертой этих журналов
является то, что они создаются с четкой ориентацией на особенности восприятия
читателей-детей. Это проявляется в обилии занимательных сюжетов, языковой
игре и стремлении к активному взаимодействию с читателями посредством
писем, сообщений и обращений. Благодаря сквозным героям и произведениям,
которые печатаются в нескольких номерах журнала подряд, журнал организуется
в своего рода макротекст, воспринимаемый хронологически.
И тот и другой журнал отражают достаточно четкую дидактическую
установку молодого советского государства, имевшую целью формирование
человека нового типа, соответствующего новым социальным, культурным и
экономическим условиям. Обращение как единица текста, с одной стороны, и
как факт установления диалога с читателем — с другой, становится одним из
неявных, но действенных способов реализации этой установки.
Во второй главе «Семантика обращений в журналах “Еж” и “Чиж”»
дается семантический анализ обращений с учетом жанровых и возрастных
характеристик
рассматриваемых
журналов.
С
опорой
на
имеющиеся
11
классификации (В.Е. Гольдина4, Н.И. Формановской 5) обращения делятся на
три
основные
лексико-функциональные
группы:
этикетные
обращения,
обращения-классификации и обращения-характеризации. В отдельную группу
выделяются имена собственные в позиции обращения.
В
качестве
этикетных
обращений
используются
лексемы,
функционирование которых в этой роли закреплено словарно (например,
товарищ, гражданин, братец). Они являются показателями речевого этикета,
принятого в определенную культурно-историческую эпоху. Одни этикетные
обращения могут быть исторически детерминированы достаточно жестко,
другие — использоваться в качестве регулятивов общения в различные
исторические периоды. Наиболее значимыми, исторически обусловленными
этикетными обращениями становятся слова товарищ и ребята. Последнее
входит в активное употребление именно в 20-годы XX в. и значительно
расширяет свое денотативное значение: «Прежде, обращаясь к малышам, мы
всегда говорили: дети. Теперь это слово повсюду вытеснено словом ребята.
Оно звучит и в школах и в детских садах, что чрезвычайно шокирует старых
людей, которые мечтают о том, чтобы дети снова назывались детьми. Прежде
ребятами назывались только крестьянские дети (наравне с солдатами и
парнями)»6.
Оба
обращения
допускают
одиночное
употребление
и
употребление в сочетании с прилагательными, существительными и становятся
своеобразными культурными знаками формирующегося речевого этикета:
Дорогие ребята! Спасибо за рассказы и рисунки, а Юре Кожину ещё отдельно
— за игрушку (Ч., 1939, 2); Ребята очаговцы и школьники! Как вы помогаете
колхозу? (Ч., 1932, 1); Милые товарищи! Вы должны меня извинить, что я так
долго не писал, но я не имел для этого денег и времени (Еж, 1931, 8).
Формирование речевого этикета происходит в условиях возникновения
оппозиций как внутри новой речевой системы, так и между новым и старым
4
Гольдин В.Е. Обращение: теоретические проблемы. М.: URSS ЛИБРОКОМ, 2009. 127 с.
Формановская Н.И. Русский речевой этикет: лингвистический и методологический аспекты. М.: КомКнига,
2006. 156 с.
6
Чуковский К.И. Живой как жизнь: о русском языке. М.: Зебра Е., 2010. С. 22.
5
12
речевым этикетом. Это становится возможным благодаря появлению этикетных
обращений, характерных для уходящей эпохи (в первую очередь, обращение
господин). Такие обращения используются по преимуществу в исторических
повестях журнала «Еж»: Господин капитан, вверенная мне вторая рота
занимается строевым учением (Еж, 1931, 9).
Внутри формирующегося речевого этикета оппозиции намечаются между
словами товарищ — гражданин и ребята — дети. Основой оппозиции
становится онтологическое противопоставление «своего — чужого», «хорошего
— плохого». Обращение гражданин приобретает негативные коннотации
благодаря появлению в запретительных контекстах: Не трогайте куклы,
гражданин! Они не продаются! — сказала бабушка Дуня и отняла у него Пьеро
(Ч., 1938, 8). Обращение дети предполагает в качестве референтов тех, кто не
полностью включен в новую социальную систему в силу возраста, недостатка
знаний или незнания правил этикета: Дети, — сказала Мария Александровна, —
никогда не надо кричать: “Я, я.” Надо всегда поднимать руку (Ч. 1932, 11–12).
Оппозиция ребята — дети имеет и историческое обоснование: в досоветский
период детьми называли по преимуществу детей дворян.
Формирование указанных оппозиций способствует возникновению своего
рода «напряжения», свидетельствующего о том, что речевой этикет новой эпохи
находится
в
возможностью
стадии
становления.
использовать
в
«Напряжение»
качестве
этикетных
отчасти
снимается
исторически
не
обусловленные обращения — регулятивные и гендерные. Первые представлены
словами тематической группы «семья» в функции вторичной номинации,
словами голубчик / голубушка, друг и др. Основная функция таких обращений —
установление благоприятной коммуникативной атмосферы. Вторые — словами
мальчик, девочка, парень, которые обычно используются в форме ед. ч. и
являются функционально тождественными слову ребята, не имеющему
функции обращения формы ед. ч.
Имена собственные в позиции обращения могут использоваться в прямом
и метонимическом значении, могут иметь в качестве референтов детей,
13
взрослых, животных.
Анализ материала показывает, что имена собственные становятся одним
из основных способов отражения речевого этикета, в основе правил которого
лежит представление о социальных ролях говорящих и официальность
общения. Указание на оба эти фактора возможно благодаря использованию
краткого или полного варианта имени (имени и отчества, имени и фамилии или
только фамилии): Девочки подошли к мастерской <...> — Исай Семеныч, у нас
будильник испортился. Почините, пожалуйста (Ч., 1938, 5); Климу Ворошилову
Письмо я написал: <...> «Товарищ Ворошилов, / Ему [брату — А. Б.] ты
доверяй» (Ч., 1936, 2). Выбор в пользу того или иного варианта может быть
знаком повышения или понижения социального статуса адресата (и расширения
круга его предполагаемых обязанностей) в глазах адресанта: Учитель
посмотрел на Сеньку и сказал «Я тебя, Семен, запишу [в школу — А. Б.], если
будет место, ходи, учись» (Ч., 1931, 7).
Помимо непроизводных имен собственных активно используются также
дериваты.
Дериваты
с
суффиксом
-к-
от
кратких
имен
собственных
(гипокористик), референтами которых выступают дети, во многом теряют свои
негативные коннотации и становятся стилистически тождественны нейтральному
варианту имени: Ой, Муська, пойдем по речке, вдруг это Оленинка? ─ Ой, Лялька,
что ты: Оленинка по траве бежит, а эта речка по камням (Ч., 1930, 6).
Имя героя рассказа или сквозного героя журнала (например, Умная
Маша) является его неотъемлемым знаком и, особенно в произведениях
журнала
«Чиж», практически
не допускает вариантов. Это
отражает
особенности восприятия читателя-ребенка, который может не до конца
осознавать
конвенциональность
знака,
указывает
на
определённую
функциональную статичность героев произведений для детей.
Обращения-классификации отмечаются как применительно к людям, так
и в псевдокоммуникации (применительно к животным, предметам и природным
явлениями в стихотворных жанрах).
Антропонимические
классифицирующие
обращения
обслуживают
14
официальную и неофициальную сферы общения в соответствии с темами
произведений (рассказов, повестей и стихов). Среди обращений неофициальной
сферы общения выделяются слова тематической группы «семья», в первую
очередь лексемы, указывающие на первую ступень родства. Предпочтение
отдается неофициальным вариантам мама, папа.
Среди
обращений-классификаций
официальной
сферы
общения
необходимо отметить обращения тематических групп «профессия», «должность»
и классифицирующие обращения, имеющие референтами детей, типа очаговец
('тот, кто ходит в очаг, т. е. детский сад'), октябренок, пионер: Дошкольники и
октябрята, будьте готовы к МЮДу [Международному Юношескому Дню (6
сент.) — А. Б.] (Ч., 1931, 8); Всё это нам в игре не показать, — но как в поле
работают — это вы, пионеры, покажете дошкольникам (Ч., 1932, 9–10); Вы,
очаговцы, должны стремиться в октябрята (Ч., 1932, 2). Наличие этих
обращений в стихотворных жанрах и в жанрах сообщения и призыва позволяет
судить
о
явной
дидактической
направленности
обоих
журналов,
предполагающей, что член общества, в том числе ребенок, наделяется
определенной
социальной
Классифицирующие
функцией
обращения,
со
своим
референтами
набором
которых
обязанностей.
выступают
дети,
становятся тождественны обращениям тематической группы «профессия», с той
разницей, что «детская» социальная система, отраженная в соответствующих
лексемах, характеризуется большей иерархичностью, последовательной сменой
социальных ролей (очаговец — октябренок — пионер).
Неантропонимические обращения-классификации, состоящие из слов
тематических
групп
«животные»,
«природные
явления»,
«предметы»,
появляются обычно в стихотворных жанрах. Это становится указанием на связь
советских детских журналов с фольклорной традицией. Эта традиция отражает
во многом архаичные представления о мире, предполагающие, что каждый его
элемент наделен антропоморфными качествами: Берегись, заяц, — враг близко!
(Ч., 1937, 3); Ты мети, метла, мети (Ч., 1934, 9); Здравствуй, здравствуй, /
Наша школа! (Ч., 1933, 9).
15
Обращения-характеризации
являются
обращениями
пограничного
статуса, которые отличаются большей предикативностью. Они становятся
показателями субъективной оценки и могут быть подвергнуты сомнению со
стороны адресата.
В качестве характеризующих обращений в репликах рассказов, реже — в
стихотворных
жанрах
появляются
слова
с
негативной
семантикой.
В
произведениях журнала «Чиж» предпочтение отдается словам с прозрачной
внутренней формой, которые указывают на негативные качества человека,
осуждаемые в обществе: Садись сейчас же на коня, трус! — заорал Дон Кихот
(Ч., 1934, 9); — Отдай чемодан, вор! — кричал я (Ч., 1933, 11); А птица из котла
кричит: — Лентяй, сварилась я, сварилась, вынимай скорей да ешь! (Ч., 1936, 1).
В журнале «Еж» в качестве экспрессивных и характеризующих обращений
используются синонимичные слова негативной семантики, определяющие скорее
не адресата, но эмоциональное состояние адресанта: Замолчи, холера! — кричит
ему Буба и размахивает флагом, как палкой (Еж, 1932, 13–14).
Семантический анализ обращений позволяет говорить о том, что
обращения в детских журналах используются как один из инструментов
реализации воспитательной (в плане речевого этикета и в идеологическом
плане) и познавательной функций.
В третьей главе «Прагматические функции обращений в журналах
“Еж” и “Чиж”» дается лингвопрагматический анализ функций обращений с
опорой на их лексические характеристики, а также на лексико-синтаксические
особенности ближайшего контекста и позицию обращения в текстовом отрезке.
Этикетная функция обращений проявляет себя в ряде жанров речевого
этикета, таких как приветствие, прощание, благодарность, маркирующих в
основном официальную сферу общения. В качестве обращений в этих жанрах
используются этикетные обращения, имена собственные, антропонимические и
неантропонимические обращения (со словами групп «профессия», «природные
явления» и т.д.): Здравствуй, Боря, / Здравствуй, Соня, / Здравствуй, Петя /
Здравствуйте, дети! (Ч., 1932, 9–10); Прощай, наше море! / Прощай, наше
16
лето! (Ч., 1933, 8); Прощай, ударник! — крепко жмет ему руку Зорин (Еж,
1932, 3); Мне очень интересно, Умная Маша. Я обязательно пойду [в дом
занимательной науки — А. Б.]. Спасибо, Маша (Ч., 1936, 4).
В произведениях журналов «Чиж» и «Еж» обнаруживается значительная
вариативность в реализации этикетных жанров: допускаются междометные и
перформативные варианты. Журнал «Чиж» характеризуется предпочтением
нормативных вариантов жанра, тогда как в произведениях журнала «Еж»
допускаются
нестандартные
реализации,
имитирующие
речевые
и
социокультурные особенности героев: Колька же посмотрел, посмотрел и
сказал: — Здрасте, Павел Иванович (Еж, 1928, 2).
Допустимые вариации того или иного жанра указывают на возможность
регулирования социальных отношений, степени официальности общения. В
частности, перформативные реализации жанра прощания или благодарности с
обращениями указывают на доминирующую позицию говорящего относительно
слушающего: Мы с тобой, индюк спесивый, / Попрощаемся сейчас (Ч., 1939, 9).
Апеллятивная функция7 обращений предполагает прямую адресацию и
проявляет себя в первую очередь в жанрах сообщения, в том числе в
информативных репликах диалога.
Обращение
в
публицистических
жанрах
сообщения
становится
своеобразным маркером жанра, указывая на адресованность информации
конкретному референту (группе референтов).
Сообщения детей, адресованные редакции, в указанных журналах
показательны как по синтаксической структуре, так и в тематических
предпочтениях. В журнале «Чиж» появляются сообщения с локативными
предикатами, предикатами существования, отнесенные к настоящему или
недавнему прошлому и посвященные быту очагов и происшествиям в них:
Умная Маша, у нас в живом уголке есть ястреб <...>. Ястреб вылетел из своей
клетки и разорвал всех маленьких птичек (Ч., 1936, 3). В сообщениях читателей
в редакцию «Ежа» преобладают предикаты действия, а сами сообщения в
7
Апелляция в работе понимается в узком смысле как синоним термина адресация.
17
основном посвящены социально злободневным темам: Товарищи пионеры! Мы
ходим по домам и собираем деньги на международный слет (Еж, 1930, 10).
Сообщения со стороны редакции имеют информативно-призывный
характер и содержат глаголы с перформативным оттенком, в случае если речь
идет, например, об объявлении конкурсов, сборе денег и др.: Ребята, редакция
журнала «Чиж» просит вас написать, как вы провели день Первого Мая (Ч.,
1935, 5). В журнале «Чиж» могут появляться сообщения с характеризующими
предикатами, реализующие познавательную функцию: Ребята! радио не только
передает гимнастику для дошкольников; оно передает для них и стихи,
рассказы, музыку и песни (Ч., 1933, 6).
В апеллятивной функции в публицистических жанрах в начальной или
заголовочной позиции появляются этикетные обращения (товарищ в форме мн. ч.,
ребята), одиночно и с
приложениями. Эти обращения выполняют и
классифицирующую функцию, так как четко отграничивают круг референтов, для
которых предназначено сообщение, определяя их как членов нового общества.
Информативные реплики обычно играют роль воспитательных выводов
рассказа: Только жилец из крайней комнаты, Иван Павлыч, как идет ужинать,
всегда крикнет соседу в дверь: — Павлик, иду ужинать. Руки вымыл (Ч., 1932,
4–5). Обращенные к главному герою рассказа, они имплицитно являются
обращенными и ко всем читателям журнала. Собственная фигура авторавзрослого при этом остается максимально скрытой, а воспитательность
неназидательной.
Помимо
апеллятивной
функции,
обращения
в
повествовательных
предложениях могут получать и дополнительные прагматические приращения,
эпистемическое и адмиративное. Прагматическое приращение понимается как
способность обращения выступать в качестве дополнительного показателя
эпистемической модальности / адмиративности за счет актуализации фигуры
адресата, способного подтвердить или опровергнуть сообщаемую ему информацию.
Эпистемическая модальность в репрезентативах маркируется с помощью
вводных слов и конструкций, частиц же, разве, неужели, адмиративность, или
18
эпистемическая неожиданность, с помощью
частицы какой, а также
графически — с помощью восклицательного знака. И те и другие показатели
обычно появляются в предложениях с предикатами характеризации или
идентификации: Да это же тряпичник, бабушка, был. С мешком. Халат-халат
(Еж, 1934, 2); Мамочка, — закричала Настя, — это — мой цветок! В качестве
обращений в этих контекстах используются слова тематических групп «семья»,
«профессия», имена собственные. Обращение маркирует еще одного активного
участника коммуникации, обладающего собственной базой фоновых знаний и
имеющего право подвергнуть сомнению сообщаемую ему информацию и
изменить ход общения: — Мама, мама! Смотри, смотри! Светлячок светится.
<...> — Не может этого быть, — ответила какая-то мама. <...> — Светляки
бывают только летом (Ч., 1939, 6). Таким образом, обращение указывает на
адресата, который может оценивать
сообщаемую ему информацию на
основании ее достоверности / недостоверности.
Указанные прагматические потенции не входят в круг обязательных
функций обращений и проявляют себя только в определенном контексте, при
определенном лексическом наполнении позиции обращения, накладывающем
ограничения на использование лексики с негативной семантикой. Важную роль
играет и позиции обращения в тестовом отрезке. В контекстах с показателями
эпистемической модальности для обращений более характерна неначальная
позиция. В адмиративных контекстах обращение может принимать вид
вокатива: — Дядя! Рыбы-то! Рыбы сколько! - закричал Димка (Еж, 1930, 24).
В комиссивных высказываниях, как и в случае с информативными
жанрами, обращение
становится
своеобразным показателем
комиссива,
который дает возможность не использовать перформативные предикаты
соответствующего корня (например, глагол обещать): Витя поднял руку: —
Ребята, если не будете тише, прекращу прения (Еж, 1932, 2).
Императивность, или побудительная модальность, как один из основных
признаков обращения отмечается во многих исследованиях (см. [Арутюнова 1999;
Велтистова 1964; Дмитриева 1976; Пешковский 2001; Храковский, Володин
19
2001]), потому что в коммуникативном аспекте установление контакта со стороны
адресанта интенционально — требует обязательной реакции адресата.
Наиболее определенно
императивная функция обращений проявляет
себя в вокативах, которые В.С. Храковский и А.П. Володин относят к
«эллиптическим императивным высказываниям» 8.
В императивных контекстах (директивах, по терминологии Дж. Серля) с
предикатами, выраженными формами глагола в повелительном наклонении,
обращения также взаимодействуют с императивным планом высказывания.
Императивные контексты
в исследованном материале
доминируют по
частотности относительно других контекстов, где появляется обращение (48%
от общего числа контекстов в журнале «Чиж», 46% — в журнале «Еж»).
В
произведениях
детских
журналов
императивные
контексты
с
обращениями имеют ряд языковых и художественных особенностей. Они
отражают как ориентацию на читателей-детей, так и специфику связи
обращения и предикативного центра предложения, в которое оно входит или с
которым граничит. Наиболее распространены в императивных контекстах
предикаты физического действия и предикаты движения, отражающие
динамичность сюжета, которая свойственна произведениям для детей. Детские
произведения, создаваемые с учетом особенностей восприятия ребенка,
характеризуются редуцированным психологизмом, поэтому именно сюжет
позволяет воплощать и образ героя, который реализует себя через действие, и
воспитательные установки.
Обнаруживается вполне последовательная связь между обращением и
глагольным предикатом, предпочтительным видом глагола и типом глагольного
действия, определяющаяся лексикой обращений и жанром художественного
произведения. В диалогических репликах рассказов в императивных контекстах
появляются глаголы однократного действия, глаголы движения с семой
предельности, нередко дополненные семой интенсивности: А ты, Алеша,
8
Храковский В.С., Володин А.П. Семантика и типология императива. Русский императив. М.: УРСС, 2001.
С. 175.
20
возьми этот пакет и спрячь его куда-нибудь подальше (Еж, 1929, 1); Товарищ,
отдай мне хоть шапку (Ч., 1936, 5); Васька, сбегай на сруб, стащи дощечку
(Ч., 1930, 6); Удирайте, ваша милость! (Ч., 1937, 11). Эти предикаты
соотносятся с обращениями-именами собственными, в качестве референтов
которых выступают конкретные герои. Императивные высказывания с
глаголами физического действия и с глаголами движения характеризуются
стремлением к заполнению актантных и сирконстантных позиций: появлению
дополнений при предикатах действия, обстоятельств места субстантивного и
местоименного характера при предикатах с глаголами движения. Это
соответствует принципу ясности Грайса и является одной из характерных черт
текстов детской литературы, ориентированных на читателей младшего возраста.
В императивных высказываниях в репликах рассказов журнала «Еж»
допускается
вынесением
синтаксическая
неполнота,
коммуникативно
важного
инверсивный
актанта
порядок
вперед,
слов
с
разрывание
предикативного центра обращением. Таким образом делается акцент на самом
предикате, соблюдаются правила адаптации разговорной речи, призванные
создать иллюзию живого общения.
В публицистических жанрах информативно-побудительного характера и в
стихотворных жанрах в качестве обращений выступают этикетные обращения и
слова тематической группы «профессия», которые имеют денотативную
отнесенность. В предикативном центре предпочтение отдается первообразным
глаголам, предполагающим повторяющееся или длительное действие: Работай,
колхозник, / В саду и на поле! / Делай, рабочий, / Станки и машины» (Ч. 1933, 1–2).
Обращение в императивных высказываниях выступает в качестве одного
из способов регулирования иллокутивной силы директива. Указывая на признак
субординации [Храковский, Володин 2001: 137], обращение влияет на
оформление предикативного центра высказывания, благодаря чему в поле
императивности директив может квалифицироваться как приказ, просьба или
совет.
Достаточно
отчетливо
псевдокоммуникативных
это
контекстов
можно
со
проследить
словами
на
тематических
примере
групп
21
«предметы», «животные», «природные явления».
Корреляция
лексического
значения
обращения
и
синтаксической
структуры предложения, в которое оно входит, позволяет говорить, что в случае
слов тематической группы «предметы» императивный контекст принимает вид
приказа, тематической группы «природные явления» — вид просьбы, а
тематической группы «животные» — совета: Вы чинитесь, провода, /<...>
Поливай торцы, вода (Ч., 1934, 9); Дорогой ручей, / Напои грачей (Ч., 1935, 9).
Беги к цыплятам, курица, / В жаркое угодят (Ч., 1937, 1). Директивы с
обращениями-предметами предполагают использование форм повелительного
наклонения
от
глаголов
физического
действия,
содержательно
соответствующего конкретному предмету. При обращении со словами
тематической группы «природные явления» обращение допускает сочетание с
этикетными прилагательными, снижающими императивность глагольного
предиката. Синтаксическая структура советов с обращениями к животным
имеет вид сложноподчиненных или бессоюзных предложений, вторая часть
которых является обоснованием (временным и логическим) первой части.
Использование в императивных высказываниях обращений со словами
указанных тематических групп решает и познавательные задачи детской
литературы, ориентированные на гносеологические возможности ребенка:
различная сила императивности позволяет читателю понять степень своей
агентивности, способности влиять на предметы и явления вокруг себя.
Степень императивности высказывания будет меняться и в зависимости
от социальной роли адресата взрослого или ребенка. Об этом будет
свидетельствовать
появление
дополнительных
маркеров
просьбы
при
обращении ко взрослому: дериватов мелиоративной семантики, согласованных
этикетных определений и приложений: Папочка, возьми нас на выборы!
Пожалуйста, возьми! (Ч. 1938, 5); Исай Семеныч, у нас будильник испортился.
Почините, пожалуйста <...> Ну, Исай Семеныч, ну, миленький, почините! —
Маринка схватила его за рукав (Там же).
Несмотря на преобладание императивных высказываний с обращениями
22
среди исследованных контекстов обоих журналов, их оформление практически
не обнаруживает ярко выраженной историко-социальной дидактической
специфики. Реплики с исторически маркированной лексикой в функции
императива единичны: Октябрята! Стать пионерами будьте готовы! (Ч.,
1936, 4). Характерными для детской литературы (не только советского периода)
можно считать и директивы в виде безличных предложений с модальными
словами надо, нужно, императивность которых повышается в силу отсутствия
персонифицированного субъекта действия: Товарищи, надо помогать Испании.
Наши рабочие посылают детям Испании кушать и одежду. Надо посылать
игрушки тоже [автор — Аля Мельман, 7 лет — А. Б.] (Ч., 1936, 12).
В
косвенных
повествовательными
императивных
предложениями,
контекстах,
в
неполных
и
выраженных
эллиптических
предложениях с опущенным глаголом физического действия или глаголом
движения побудительная модальность обращения дает о себе знать более
отчетливо: В школу, дети, дружно в ногу <...> (Ч., 1933, 4). При отсутствии
явных
показателей
императивности
наличие
обращения
позволяет
квалифицировать, в частности, неполные предложения (даже изъятые из более
широкого контекста диалога) как императивные.
Отличительной
чертой
косвенных
императивных
высказываний,
имеющих вид повествовательных предложений, становится использование
перформативных глаголов, модальных вспомогательных глаголов: — Товарищ
Карпенко, вас батальонный к себе требует (Ч., 1936, 5). Адресованность
косвенного директива референту обращения поддерживается наличием в
предложении форм личного местоимения 2 лица ед./ мн. ч. Более широкий
контекст (реактивные реплики или повествовательные части текста) позволяет
судить о том, что этих показателей имплицитной императивности в сочетании с
обращением
бывает
достаточно,
чтобы
реакция
адресата
была
соответствующей: Щура, еще есть хотим. <...> — Ладно, следующая станция
с буфетом. Выйду — куплю вам бутербродов (Ч., 1935, 8).
В вопросах и ряде устойчивых ответных реплик обращение тоже может
23
приобретать дополнительные прагматические приращения: — Отец, откуда на
небе взялись лягушки? — спросил Жанно. — Мальчики говорят, что они летели
зимовать в Африку и не долетели. Отец рассмеялся (Ч., 1941, 4). Обращение не
является обязательным элементом вопросно-ответных реплик, если оно не
выполняет контактоустанавливающую или идентифицирующую функцию. В
приведенном примере пропозиция представляется адресанту эпистемически
неожиданной, поэтому требует обоснования. Обращение отец в вопросе
реализует не только императивную функцию, определенную самим фактом
вопроса, требующего ответа, но и указывает на референта с более высоким
социальным статусом и большим набором фоновых знаний. Использование
обращения — это своеобразный знак того, что для адресанта адресат выступает
как вероятный источник истинной информации. В этой функции обращение
может сближаться с показателями категории эвиденциальности, так как оно
актуализирует
три
Р.О. Якобсоном,
—
важных
факт
аспекта
сообщения,
коммуникации,
характер
выделенных
сообщаемого
и
канал
информации9. Последний в случае с обращением следует назвать скорее
источником информации, потому что он выделяется на других основаниях,
нежели классические каналы информации. Это не позволяет рассматривать
обращение как маркер категории эвиденциальности.
Категория
эвиденциальности,
предполагающая
указание
на
канал
информации, первоначально исследовалась и подробно описывалась в тех
языках, где она имеет последовательное грамматическое выражение [Ницолова
2007; Козинцева 2007; Храковский 2007; Aikhenvald 2004]. Впоследствии
прагматическое значение различных лексических и синтаксических показателей
канала информации стали исследовать и в тех языках, где эвиденциальность как
грамматическая категория отсутствует, в том числе — в русском языке
[Арутюнова 2000; Булыгина, Шмелев 1993; Падучева 2013]. Это породило ряд
дискуссий относительно сущности и прагматических функций категории
Якобсон Р.О. Шифтеры, глагольные категории и русский глагол// Принципы
типологического анализа языков различного строя: Сборник статей / Сост. и предисл.
О.Г. Ревзиной. М.: Наука, 1972. С. 95–113.
9
24
эвиденциальности в целом, и отдельных показателей канала информации, в
частности. Особенно это касается тех случаев, когда их появление обосновано
авторской интенцией, а не усвоенной и во многом автоматизированной
грамматической системой языка.
Традиционно в рамках категории эвиденциальности принято выделять
прямую и косвенную эвиденциальность. Прямая предполагает ссылку на
визуальный источник информации, косвенная — на все остальные (аудиальный,
логический, чужое мнение и др.). В этом отношении до сих пор нерешенным
остается вопрос о взаимосвязи категории эвиденциальности и эпистемической
модальности. По мнению одних ученых [Мельчик 1998; Храковский 2007;
Aikhenvald 2004] эвиденциальность должна быть последовательно отграничена
от этих категорий, по мнению других [Кобрина 2013; Ницолова 2007],
включена — полностью или частично.
Категория
эвиденциальности
неграмматическом
выражении,
в
может
своем
грамматическом
реализовывать
себя
только
и
в
высказывании, помещенном в более широкий коммуникативный контекст и
предполагающем интенциональную речевую стратегию адресанта и фигуру
слушающего
/
адресата.
Адресат
обладает
собственными
речевыми
намерениями и набором фоновых знаний, поэтому может активно влиять на
процесс общения, в том числе подвергая сомнению сообщаемую ему
информацию.
В
этом
отношении
указание
на
источник
информации
представляется весьма значимым элементом подтверждения ее истинности /
ложности, что свидетельствует о наличии зоны пересечения эвиденциальности
и эпистемической модальности.
Обращения, которые появляются в общих, специальных вопросах и в ряде
ответных
реплик,
могут
рассматриваться
как
указание
на
источник
информации, но не могут быть отнесены к показателям прямой или косвенной
эвиденциальности, так как они указывают на адресата и только через него на
доступные ему каналы информации. Определенную корреляцию можно
наблюдать при совпадении или не совпадении референта обращения и субъекта
25
вопроса, нередко поддержанном личным местоимением второго лица и
конкретными
показателями
эвиденциальности
(глаголами
восприятия,
наречиями типа по-твоему и т. д.): Ну, а скажи, Борис, — перебила бабушку
Лида, — каким образом вы упали? (Еж, 1930, 9); Ребята, как по-вашему, можно
ли у трамвайного вагона отрубить буфера? (Ч., 1934, 2). В большинстве
случаев обращение следует трактовать как вербальное указание со стороны
адресанта на его уверенность в том, что адресат обладает надежными каналами
информации (в первую очередь опытом и знаниями), для того чтобы
предоставить истинную информацию. Это объясняет и тот факт, что в вопросах
с обращениями появляются показатели эпистемической модальности: Глеб
Иванович, — а правда, что во вторник у нас праздник? (Еж, 1928, 3); Мне папа
подарил глобус и сказал, что земля такая же, как этот глобус <...> Чиж!
Разве земля в середине пустая? (Ч., 1934, 1).
Обращение актуализирует внимание на факте сообщения, включая вопрос
в более широкий коммуникативный контекст, и на характере информации: в
исследованном материале с достаточной регулярностью обнаруживаются
вопросы с характеризующими или идентифицирующими предикатами. Такие
вопросы становятся одним из элементов реализации познавательной функции
журналов для детей.
В диалогических ответных репликах обращение является не только
указанием на источник информации, но и отсылкой к самой информации:
Подходили дети к Пете / Говорили с Петей дети:/ — Петя, Петя, ты ученый
— / Говорят они ему:/ - Облетает лист зеленый, / Объясни нам почему?/ И
ответил Петя: - Дети! / Хорошо, я объясню. / Лист зеленый облетает, / По
траве сухой шуршит, / Потому что он плохими / К ветке нитками пришит. /
Услыхали это дети / И сказали: / — Что ты, Петя, / Неужели в самом деле, / В
самом деле / Это так? (Ч., 1932, 11–12).
Основное значение для возможности использовать обращение как
указание на источник информации имеет лексика обращения и его позиция в
тестовом отрезке. В качестве обращений отмечаются классифицирующие
26
лексемы, которые предполагают указание на определенную социальную роль
адресата, а значит, и на определенные ожидания со стороны адресанта
относительно способностей и знаний референта обращения.
Обращения, которые используются как указание на источник информации,
обычно помещаются в неначальную позицию — срединную или конченую,
благодаря чему не происходит совмещения этикетной (контактоустанавливающей)
функции и возможных прагматических приращений.
В заключении приводятся основные выводы, касающиеся языковых и
прагматических функций обращений в публицистических произведениях для
детей. Отмечается, что обращение в различных формах выражения становится
одним из способов реализации воспитательной и познавательной функций
детской литературы, выступая также как способ текстовой, диалогической и
сюжетной связности. Являясь чаще всего знаком героя рассказа, обращение
суггестивно закрепляет образ героя в сознании читателя-ребенка.
Дальнейшее
исследование
в
этой
области
позволит
сопоставить
особенности употребления обращений в текстах разной специфики, уточнив
прагматический потенциал обращений.
В Приложении 1 и Приложении 2 приводятся количественные данные
исследования.
ПУБЛИКАЦИИ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ
Работы, опубликованные автором в рецензируемых научных изданиях,
рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ:
1) Руднев, Д.В., Брыкова, А.А. Особенности построения диалога в
современной детской литературе [Текст] / Д. В. Руднев, А.А. Брыкова // Русский
язык в школе. — 2012. — № 7. — С. 58–64.
2) Брыкова, А.А. Функции обращения (на материале детского журнала
«Чиж» 1930–1941 гг.) [Текст] / А.А. Брыкова // Русский язык в школе. — 2015.
— №8. — С. 62–66.
3) Брыкова, А.А. Ребята vs дети, или о соотношении «взрослых» и
27
«детских» регулятивных обращений (на материале журналов для детей «Еж» и
«Чиж» 1928–1941 гг.) [Текст] / А.А. Брыкова // Вестник Пермского университета.
Российская и зарубежная филология. — 2016. — Вып. 1 (33). — С. 31–35.
Другие работы, опубликованные автором по теме диссертации:
4) Брыкова, А.А. Классифицирующая функция обращений в детском
журнале «Чиж» (1930–1941 гг.) [Текст] / А.А. Брыкова // Studia Slavica XIII:
Сборник научных трудов молодых филологов. / Отв. ред. А. Кюналь,
И. Адамсон. — Таллин: Институт славянских языков и культур Таллинского
университета, 2015. — С. 141–150.
5) Брыкова, А.А. Очаг vs детский сад [Текст] / А.А. Брыкова //
Лексикология.
Лексикография:
(Русско-славянский
цикл):
Материалы
XLIV Международной филологической конференции, 10–15 марта 2015 г.,
Санкт-Петербург / Отв. ред. Т.С. Садова. — СПб.: Филологический факультет
СПбГУ, 2015. — С. 8–12.
6)
Брыкова, А.А.
Семантика
и
прагматика
обращений
в
псевдокоммуникативных контекстах (на материале детского журнала «Чиж»
1930–1941 гг.) [Текст] / А.А. Брыкова // Дискурс. — 2015. — № 2. — С. 109–114.
_____________________
Александра Андреевна Брыкова
Семантика и прагматика обращений
(на материале журналов для детей 20–40-х гг. XX в. «Еж» и «Чиж»)
Автореферат
диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук
Подписано в печать __.06.2016 г.
Формат 60x94/16. Бумага офсетная.
Тираж 100 экз.
Отдел новых учебных технологий СПбГУ
199034, Санкт-Петербург,
университетская наб., д. 11
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
21
Размер файла
313 Кб
Теги
детей, прагматика, чиж, обращение, материалы, журналов, семантика
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа