close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Томское Приобье в конце IVIII вв. до н. э. – IV в. н

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
Рыбаков Дмитрий Юрьевич
ТОМСКОЕ ПРИОБЬЕ В КОНЦЕ IV/III ВВ. ДО Н. Э. – IV В. Н. Э.
Специальность 07.00.06 – Археология
Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
кандидата исторических наук
Барнаул – 2015
Работа выполнена в ФГБОУ ВПО «Томский государственный педагогический
университет» на кафедре археологии и этнологии
Научный руководитель:
доктор исторических наук, старший
научный сотрудник
Плетнева Людмила Михайловна
Официальные оппоненты: Мартынов Анатолий Иванович
доктор исторических наук, профессор
ФГБОУ ВПО «Кемеровский
государственный университет»,
кафедра археологии, профессор
Чемякин Юрий Петрович
кандидат исторических наук, доцент,
ФГБОУ ВПО «Уральский
государственный педагогический
университет», кафедра всеобщей
истории, доцент
Ведущая организация:
ФГБОУ ВО «Алтайский
государственный педагогический
университет», лаборатория
исторического краеведения
Защита состоится «29» октября 2015 года в 12:00 часов на заседании
диссертационного совета Д 212.005.08 при ФГБОУ ВПО «Алтайский
государственный университет» по адресу: 656049, г. Барнаул, пр. Ленина, 61, ауд.
416.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке и на сайте ФГБОУ
ВПО «Алтайский государственный университет»,
http://www.asu.ru/science/dissert/hist_diss/.
Автореферат разослан «___» сентября 2015 г.
Ученый секретарь
диссертационного совета
Горбунов Вадим Владимирович
2
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность темы. В западносибирской археологии раннего железного века
проблема кулайской культуры и кулайской культурно-исторической общности (далее
по тексту КИО) является наиболее актуальной и дискуссионной. Сейчас с
накоплением материалов по кулайскому культурогенезу существует несколько точек
зрения, связанных с процессом ее формирования. Во многом остается неясным
характер взаимодействия кулайцев с местным населением регионов, охваченных
миграционными процессами в ранний период. Далеки от решения и проблемы,
связанные с кулайской хронологией.
В значительной степени решение проблем кулайской КИО зависит от детальной
характеристики ее отдельных районов, куда входит и Томское Приобье. В его
исследовании долгое время наблюдался некоторый дисбаланс степени изученности
кулайских памятников по сравнению с сопредельными регионами. В результате
проведенных работ в 1970–1980-х гг. для Томского Приобья исследователями был
поставлен ряд основных вопросов по кулайской проблематике. Однако для их
решения требовалось накопление новых источников. В настоящее время проведены
значительные по объему стационарные работы на ряде памятников. Большая их часть
выявлена и исследована только после начала 1990-х гг. Накопленные источники
позволяют вновь вернуться к поставленным ранее вопросам.
Степень изученности темы. До середины 1940-х гг. в Томском Приобье
раскопочные работы проводились лишь на памятниках культур скифо-сибирского
круга. При этом вводились в научный оборот только их краткие результаты. В 1944 –
1946 гг. были проведены исследования на многослойном городище Басандайка. На
его материалах К.Э. Гриневичем выделена V группа керамики с «тупым зигзагом»
(уточкой). Таким образом, в поле зрения исследователей Томского Приобья впервые
попали кулайские материалы. Во второй половине 1940–1950-х гг. исследования
памятников раннего железного века (городище Шеломок, Кижирово, поселение
Самусь II) Томского Приобья продолжены Г.В. Трухиным, В.И. Матющенко.
Значительным минусом проведенных работ было то, что полученные материалы были
крайне слабо отражены в научных публикациях, а их рассмотрение не выходило за
рамки культурно-хронологической схемы, предложенной для более южных районов,
прежде всего Хакасо-Минусинской котловины. Со второй половины 1960-х гг.
вопросами археологии раннего железного века Томского Приобья занимается Л.М.
Плетнева. Именно она впервые систематизировала и дала культурную атрибуцию
имеющегося материала. Было установлено, что в V–III вв. до н. э. Томское Приобье
было зоной активного взаимодействия тагарской и большереченской культур (2001).
В результате полученных материалов с ряда памятников (поселений Самусь II,
Басандайка I, II, Кижирово II, Тимирязево I, Шеломок, I, III, городища Тимирязево III
и отдельных находок) Л.М. Плетневой в 1970-х гг. опубликован ряд обобщающих
работ, давших общую характеристику кулайских памятников Томского Приобья
(1970; 1973; 1975; 1978). Наибольшее внимание было уделено керамике. Основные
положения этих исследований можно сформулировать в следующем виде: кулайские
материалы в Томском Приобье не имеют местных истоков, их появление связано с
продвижением населения с северных территорий; население шеломокской
(кижировской) культуры, очевидно, ассимилируется пришельцами; кулайская
керамика делится на две группы. Первая определяется рамками III в. до н. э. – I-II вв.
3
н. э. Вторая датируется началом нашей эры, II–III вв. н. э., но не позднее середины н.
э.; «кулайский период» в Томском Приобье охватывает III в. до н. э. – III/IV вв. н. э.
Одной из ключевых проблем является атрибуция культурного образования,
связанного с кулайским культурогенезом. Идея существования культурноисторической общности, включающей отдельные археологические культуры,
локальные варианты или этапы, в основе которых лежит своеобразная керамика,
культовая металлопластика, вооружение, а также особенности погребального обряда,
была поддержана рядом исследователей (Чиндина, 1982; Чемякин, 1994; Ширин 2003;
Панкратова 2007; Савинов, 2011). Данного принципа придерживается и автор работы,
понимая, при этом, что под культурно-исторической общностью подразумевается ее
неоднородность, связанная с трансформацией единых культурных стереотипов в
результате внутреннего развития и миграционных процессов. Основа этого процесса
была заложена в рамках кулайской культуры уже на первоначальных этапах ее
существования и связана с различной культурной основой, участвующей в ее
сложении.
Томское Приобье не входило в границы формирования кулайской культуры.
Появление кулайских памятников на данной территории связано с миграционными
процессами. В результате взаимодействия северных мигрантов с местным
шеломокским (кижировским) населением возникает культурное образование, на
первом этапе несущее следы двукомпонентности с преобладанием кулайских черт.
Малое количество накопленных материалов второй половины XX в, практически
полное отсутствие «чистых» кулайских комплексов, связанных с первоначальной
миграцией кулайцев не позволили решить вопросы хронологии и периодизации
сложившегося культурного образования, рассмотреть связанные с ним историкокультурные процессы, выявить его специфические черты. Накопление источников в
1990–2000-х гг. позволяет поставить и рассмотреть их в данном исследовании.
Имеющиеся материалы дают возможность провести их систематизацию, обобщение и
рассмотреть вопрос о культурных процессах в Томском Приобье.
Объектом исследования является кулайская культурно-историческая общность.
Предметом исследования являются культурно-исторические процессы на
территории Томского Приобья в конце IV/III вв. до н. э. – IV в. н. э.
Целью данной работы является: исследование на основе археологических
источников культурно-исторических процессов в Томском Приобье в конце IV/III вв.
до н. э. – IV в. н. э.
В связи с поставленной целью определены следующие задачи:
1. Дать характеристику источников первоначального периода, связанного с
миграцией кулайцев в Томское Приобье (конец IV/III–II вв. до н. э.);
проанализировать и систематизировать материалы в период стабильного проживания
кулайцев в рассматриваемом регионе (I в. до н. э. – II в. н. э.); проанализировать
материалы на заключительном периоде проживания кулайцев в Томском Приобье (III
– IV вв. н. э.).
2. Определить хронологию представленного материала и выделенных этапов.
3. Дать общую культурную характеристику кулайской КИО в Томском Приобье
и ее особенностей.
4. Выявить динамику культурно-исторического развития, происходившего на
территории Томского Приобья в рамках кулайской КИО.
Источники. Источниковую базу исследования составляют материалы 25
поселенческих комплексов и 8 отдельных находок Томского Приобья конца IV/III вв.
4
до н. э. – IV в. н. э. Данные материалы получены в результате работ Л.М. Плетневой,
Л.А. Чиндиной, В.И. Матющенко, А.Д. Гамана, Р.А. Ураева, С.А. Терехина, З.М.
Габдрахмановой, Н.В. Березовской, Л.В. Панкратовой, В.А. Ивлева, А.Ю. Цуриковой,
М.А. Рудковской, И.В. Ушаковой, А.Е. Логиновой, А.В. Логинова. Коллекции трех
памятников получены в результате полевых работ под руководством автора:
городище и поселение Рюзаково (Духовое), городище Тимирязево III (раскопки 2009,
2013 гг.). Также при написании диссертации использованы материалы раскопок Т.Н
Троицкой курганного могильника Каменный Мыс (Новосибирское Приобье) и Н.В.
Торощиной Степановского III поселения (Нарымское Приобье). При проведении
исследования для сравнительных аналогий использовались опубликованные
материалы с территорий: Сургутского, Нарымского, Новосибирского, Барнаульского
Приобья, Прииртышья.
Территориальные рамки. В предлагаемой работе исследуемая территория
обозначена как Томское Приобье. Среди исследователей существуют различные
точки зрения относительно его границ (Плетнева, 1977, с. 3; Мехнецов, 1977, с. 3;
Беликова, Плетнева, 1983, с. 5; Чиндина, 1984, с. 5; Лапшина, 2003, с. 10). Автор
придерживается территориальных рамок, предложенных Л.М. Плетневой и О.Б.
Беликовой (Плетнева, 1977; Беликова, Плетнева, 1983). В меридиальном направлении
на юге от современной границы с Новосибирской областью до впадения р. Томи в р.
Обь на севере. В широтном направлении – междуречье рек Томи и Оби, часть
левобережья р. Оби и правобережья р. Томи.
Хронологические рамки работы охватывают конец IV/III в. до н. э. – IV в. н. э.
Нижняя граница определяется началом миграций кулайских групп на территорию
Томского Приобья. Верхняя граница
определяется материалами городища
Тимирязево III, в которых появляются раннесредневековые черты, характерные для
памятников Томского Приобья V–VI вв. н. э (Тимирязевский курганный могильник I,
II; поселение Тимирязево I, Кисловка II, VII, городища Тимирязево IV, Басандайка
IV).
Методология и методы исследования. Диссертационная работа опирается на
принципы историзма и объективности. Первый из них требует изучения всякого
общественного явления в его конкретно-исторической обусловленности и развитии
(Могильницкий, 1989). Реализация второго предусматривает воспроизведение
исторического объекта таким, каким он существует сам по себе, на основе
непредвзятого научного анализа фактов.
В работе применен сравнительно-исторический метод анализа источников.
Проведенные исследования включали два этапа. Первый – источниковедческий или
сравнительно-типологический, который заключался в выявлении всех интересуемых
памятников археологии и проведении типологизации и систематизации имеющихся
материалов. Второй этап – интерпретационный. Используя сравнительногенетический и историко-диффузионный методы исследования, были установлены
внешние культурные воздействия и внутренние культурно-генетические процессы.
Благодаря этому стало возможно определение историко-культурных особенностей
Томского Приобья в конце IV/III вв. до н. э. – IV в. н. э.
Кроме
того,
использованы
планиграфический,
стратиграфический,
картографический, а также естественнонаучные методы – геофизический и
геоморфологический, которые привлекались для изучения археологических структур.
При обработке керамики использовалась терминология, выработанная предыдущими
исследователями. С использованием статистических методов была обработана
5
керамика 7 поселенческих комплексов: поселения и городища Рюзаково (Духовое),
городища Чердашный Лог I, поселения Половинка I, городища Мурашка, поселения
Мурашка IV, городища Тимирязево III, поселения Аникино I (всего 745 сосудов).
Технологические особенности изготовления отдельных групп посуды определялись
методом технико-технологического анализа.1
В работе представлены результаты исследования остеологического материала с
городища Мурашка.2
Научная новизна работы:
1. Предложенное исследование является первой обобщающей работой по
Томскому Приобью, в которой в научный оборот введен значительный корпус новых
источников, полученных в результате полевых работ 1990-х – 2013 гг., часть которых
происходит из полевых исследований автора.
2. На основе анализа археологических материалов разработана хронология,
выявлены особенности кулайской КИО в Томском Приобье, рассмотрены вопросы
генезиса. Итоги исследования дают новую информацию для разработки многих
проблем как частного характера, связанного с анализом социально-экономических
отношений так и общего культурологического и исторического характера.
3. На основе материалов поселенческих комплексов в Томском Приобье
выделяются семь групп керамики, позволяющие по новому интерпретировать
культурные и миграционные процессы в регионе в рассматриваемую эпоху. Для
решения вопроса о характеристике особенностей керамического производства
применены данные технико-технологического анализа керамики.
4. Разработана концепция культурно-исторического развития Томского Приобья
в конце IV/III вв. до н. э. – IV в. н. э. Определено место и значение археологических
материалов в контексте общеисторических процессов.
5. Имеющиеся данные позволяют утверждать, что культурно-исторические
процессы в Томском Приобье в конце IV/III вв. до н. э. – IV в. н. э. проходили в
рамках кулайской КИО и Томское Приобье является одним из ее районов.
Практическая значимость работы. Результаты исследования могут быть
использованы в научных изысканиях, посвященных проблемам кулайской КИО,
подготовке спецкурсов и учебных пособий по раннему железному веку Западной
Сибири. Большая часть археологических коллекций, привлеченных
в
диссертационном исследовании, хранятся и экспонируются в МУ «Музей г.
Северска».
Апробация результатов исследования. Отдельные положения и выводы
диссертации
обсуждались
на
международной
научной
конференции
«Первые исторические чтения Томского государственного педагогического
университета» (Томск, 16–17 ноября 2004 г.), конференции, посвященной юбилею
доктора исторических наук Л.М. Плетневой «Археологические исследования 2005–
2007 годов» (Томск, 2007 г.), XV международной Западно-Сибирской археологоэтнографической конференции (Томск, 19–21 мая 2010 г.), международной научной
конференции «III Исторические чтения Томского государственного педагогического
1
Исследование проведено кандидатом исторических наук, старшим научным сотрудником Института
археологии и этнографии Сибирского отделения Российской академии наук Н.Ф. Степановой.
2
Видовой состав диагностируемых костных остатков определен кандидатом биологических наук, младшим
научным сотрудником НИЛ БиЭМ кафедры зоологии позвоночных и экологии БИ ТГУ М.М Девяшиным.
6
университета» (Томск, 11–12 ноября 2010 г.), XV Всероссийской конференции
студентов, аспирантов, молодых ученых «Наука и образование» (Томск, 20 апреля
2011 г.), Всероссийской научно-практической конференции с международным
участием «IV Исторические чтения Томского государственного педагогического
университета» (8–9 ноября 2012 г.), XVI Западно-Сибирской археологоэтнографической конференции (Томск, 15–17 мая 2013 г.) Результаты исследования
по теме отражены в 20 публикациях автора, в том числе 3 в изданиях, реферируемых
ВАК.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ
Структура работы. Состоит из введения, четырех глав, заключения, списка
использованных источников и литературы, графического приложения А (рисунки 1 –
117) и текстового приложения Б (таблицы 1–49). Структура работы подчинена
последовательному решению задач, сформулированных во введении.
Во введении обосновывается актуальность выбранной темы, степень ее
изученности, формулируются цель и задачи исследования, его объект и предмет,
определяются территориальные и хронологические рамки, обозначена источниковая
база, сформулирована методология и характеризуются основные методы,
определяются научная новизна, практическая ценность и апробация работы.
Глава 1. Источники по Томскому Приобью конца IV/III–II вв. до н. э.
1.1. Памятники. Раздел посвящен памятникам конца IV/III–II вв. до н. э. В нем
дается их краткая характеристика и история изучения. Всего на территории Томского
Приобья выявлено 13 поселенческих комплексов этого периода, а также 6 отдельных
находок. В их распределении наблюдается следующая тенденция – большая часть (8
поселенческих комплексов) располагается в Низовьях р. Томи: поселение Кижирово
II; поселение Самусь II; городище Нагорный Иштан II, селище Нагорный Иштан II;
городище Рюзаково (Духовое), поселение Рюзаково (Духовое); городище Рюзаково II,
поселение Рюзаково II, поселение Рюзаково III; городище Чердашный Лог I;
городище Чердашный Лог III, поселение Чердашный Лог X; городище
Чернильщиково II (Курлак I), поселение Чернильщиково II (Курлак I), городище
Чернильщиково III (Курлак I). Концентрация отдельных находок наблюдается в
районе г. Томска: Степановская коллекция, Басандайские находки VI, Кайдаловская
находка, а также пос. Самусь: находки с поселения Самусь IV, находка Пороховые
Склады. По р. Томи, выше рч. Басандайки кулайские памятники пока не
зафиксированы.
На р. Оби выявлено 5 поселенческих комплексов и одна отдельная находка:
городище Половинка I, поселение Половинка I; Киреевское III городище, Киреевское
IV городище; Киндинское II городище, селище Кинда VII; Усть-Киндинское
городище, Усть-Киндинское поселение; Оськинская находка.
1.2. Фортификационные системы городищ, планиграфия поселений,
постройки. В настоящее время можно говорить о 12 городищах, связанных с
первоначальным кулайским освоением указанной территории. Большая их часть
расположена на высоких участках коренных речных террас в отдалении от небольших
речных притоков. По топографической приуроченности из 12 кулайских городищ 6 –
относится к типу мысовых, 1 – к террасному и 2 расположено в глубине террасы р.
7
Оби. Наиболее распространены городища с незамкнутыми, дуговидными и
трапециевидными системами фортификации. Одно городище – Киревское III
укреплено наиболее простой – поперечной системой.
В рамках Томского Приобья городища имеют ряд особенностей, связанных с их
географическим расположением. Так по р. Оби получают распространение городища
(Усть-Киндинское, Киндинское II, Киреевское III), фортификация которых состоит из
рва и двух валов – внешнего и внутреннего. Подобные системы фортификации
несвойственны кулайским городищам, расположенных по р. Томи. Здесь получает
распространение городища, для которых характерно наличие внутреннего вала и
внешнего рва: Чердашный Лог III (площадка 1), Рюзаково (Духовое), Рюзаково II,
Чернильщиково II (Курлак I), Чернильщиково III (Курлак I). В некоторых случаях
отсутствует и внутренний вал, а система фортификации ограничивается лишь рвом
(Нагорный Иштан II, Чердашный Лог III). Еще одной характерной особенностью
кулайских городищ, расположенных по р. Томи, является наличие в их системах
фортификации элементов, которые предположительно можно связать с башенной
архитектурой.
Из 12 городищ, связанных с первоначальным кулайским освоением Томского
Приобья, 10 являются «парными», то есть находятся на расстоянии от 20 до 1500 м
друг от друга. Очевидно, что подобный принцип строительства городищ обеспечивал
возможность тактического маневра в случае осады и распыления сил нападавших.
Имеющиеся данные позволяют утверждать, что фортификационное искусство
кулайцев привносится на территорию Томского Приобья с северных территорий в
сформировавшимся виде и не испытывает существенного влияния со стороны
шеломокцев.
Поселения, как правило, примыкают к городищам. Они включают различное
количество визуально фиксируемых западин. Число их различно и в среднем
составляет 28. Размеры варьируют от 3 х 3 м до 6 х 15 м, глубина 0,2–0,5 м.
Конфигурация западин на поселениях различна. Встречаются подквадратные,
подовальные, подпрямоугольные западины. В структуру 5 кулайских поселений
включены большие западины подпрямоугольной формы. Определенная системность в
взаиморасположении западин отмечена лишь на поселении Рюзаково (Духовое).
Визуально фиксируемые внешние архитектурные особенности поселенческих
комплексов дополняются данными стационарных исследований, проведенных Д.Ю.
Рыбаковым на городище и поселении Рюзаково (Духовое) и А.Е Логиновой на
городище Рюзаково II.
1.3. Инвентарь. Орудия труда. Ножи. Всего насчитывается 1 целый экземпляр
и 4 обломка. Все они изготовлены из железа. Игла, обломок шила (?). Найдена на
Поселении Чердашный Лог X. Каменные грузила. Встречаются в значительном числе
на большинстве поселенческих комплексов. Как правило, выполнены из средних по
размеру речных галек. Для крепления веревки путем скола делались две боковые
выемки, реже четыре. Абразивы. Для заточки, как правило, использовался песчаник
различных размеров. Ударные инструменты. Некоторые гальки имеют следы ударов
с одной стороны. Очевидно, они использовались как ударный инструмент и возможно
служили для дробления камня. Каменная плитка для растирания (охры?). Встречена
в единственном экземпляре на городище Рюзаково (Духовое). Куранты.
Представляют собой гальки вытянутой формы, со следами сработанности с одной из
сторон. Пряслица. Всего насчитывается 10 экземпляров. Изготавливались как из
8
керамики, так и из камня. По форме делятся на дисковидные с плоскими сторонами и
дисковидные с выпуклыми обеими сторонами.
Вооружение. Наконечники стрел. 14 экземпляров. Все они выполнены из
бронзы. Из них 5 – найдено при раскопках поселения Кижирово II, 3 – Киреевского III
городища, 1 – городища Чердашный Лог I, 5 – Степановского культового места. В
материалах поселения Кижирово II обнаружена створка литейной формы для отливки
чекана. Ее находка свидетельствует об его местном производстве.
Находки,
связанные
с
металлообработкой
бронзы.
Культовая
металлопластика. В основном это фрагменты тиглей, бронзовые сплески, шлак,
литейные формы и их обломки. Известно 42 предмета культовой металлопластики.
Они были систематизированы при помощи классификации предложенной Л.А.
Чиндиной для зоо-антропоморфных изображений васюганского этапа кулайской
культуры. Согласно ей для Томского Приобья не характерны простые зооморфные
изображения, включающие в сюжет один образ животного (тип I, группа 1). Они
представлены всего 3 находками. Основной массив находок состоит из сложных
зооморфных изображений (18 находок) (тип I, группа 2) и простых антропоморфных
изображений (19 находок) (тип I, группа 3), большая часть которых происходит из
Степановской коллекции. Отсутствует изображение человека в сочетании с другими
образами в различных сюжетных композициях (тип I, группа 4). Вместе с тем
имеются две находки, выполненные в технике полого литья. Одна из них найдена на
поселении Самусь IV, вторая – в п. Оськино. По классификации Л.А. Чиндиной
скульптурные полые навершья с изображением голов медведя, хищных птиц и рыб
отнесены к находкам саровского этапа (тип III группа 4). Однако имеющиеся данные
свидетельствуют о том, что полое литье получает распространение также и в рамках
васюганского этапа.
Украшения. Представлены 3 бусинами. Бронзовая бусина в виде колечка,
обнаружена на городище Рюзаково (Духовое). Еще одна бронзовая бусина, свернутая
из листа, обнаружена на городище Киндинское II. Мелкая серо-голубая пастовая
бусина была найдена на городище Чердашный Лог I. На поселении Кижирово II
найдена створка литейной формы для отливки бочковидных бус. Эта находка
свидетельствует о том, что в Томском Приобье кулайцами было налажено
производство бронзовых бус.
Прочие находки. Ложечковидная застежка. Представляет собой железную
пластинку, один из концов которой образует втулку. Второй плоский конец имеет
округлый срез. Найдена на городище Чердашный Лог I.
Граффити. В материалах поселений Половика I и Кижирово II имеются три
каменные плитки с нанесенными антропоморфными изображениями.
1.4. Керамика. При анализе керамики, основное внимание было уделено
орнаменту. Форма керамики описывалась на основании визуальных наблюдений. В
основном проанализированы профиль и срез венчика. Из-за сильной фрагментации
получить полное представление о форме большинства сосудов не представляется
возможным. В ходе исследования было определено: вся керамика обнаруживает
общие орнаментальные черты, дифференцированные локальными особенностями
каждого конкретного памятника. С учетом этого для памятников этого периода нами
было выделено 6 групп керамики (табл. 1).3
3
Всего выделено 7 групп керамики. Седьмая группа характерна для памятников 2 и 3 этапов.
9
Группа 1. Большинство сосудов представлено горшками с прямой или слабо
отогнутой шейкой и слабопрофилированным плечиком, реже закрытыми банками.
Срез венчика различен. В большинстве случаев он прямой со скосом внутрь или
округлый. Очевидно, большинство сосудов группы 1 были плоскодонными.
Орнаментальная композиция располагается в зоне шейки и не опускается ниже ее
основания. Как правило, она состоит из горизонтального ряда жемчужника, ямочножемчужного пояса реже ямок, ниже или выше которой расположен один или два ряда
отпечатков наклонного гребенчатого штампа или лопатки. Иногда их оттиски
образуют елочный мотив. На части сосудов орнаментация ограничена рядом
жемчужника или ямочно-жемчужным поясом.
Группа
2. Большая
часть
сосудов
банки,
меньшая
горшки
со
слабопрофилированным плечиком. Как правило у баночных сосудов срез венчика
округлый, у горшков уплощенный. Предположительно сосуды группы 2 также были
плоскодонные. Орнаментальная композиция располагается в зоне шейки. Орнамент
состоит из пояса ямок или жемчужника, которые сочетаются с двумя, тремя,
горизонтальными или вертикальными рядами наколов уголка лопатки. Иногда
наколы уголка лопатки выступают как самостоятельный орнаментальный элемент.
Группа 3. Все сосуды этой группы представлены горшками с прямой или слабо
отогнутой шейкой и слабопрофилированным плечиком. Иногда присутствует
ребристость тулова. Срез венчиков прямой со скосом внутрь или округлый. На
большинстве сосудов отмечены следы заглаживания зубчатым предметом.
Орнаментальная композиция состоит из ямочного или ямочно-жемчужного пояса,
выше которого по краю венчика расположен ряд наклонных линий, состоящих из
оттисков лопатки или гребенчатого штампа. Ниже по плечику сосуда нанесен ряд,
состоящий из оттисков палочки или ямок.
Группа 4. В основном сосуды этой группы представлены горшками с прямой или
слегка отогнутой слабо профилированной шейкой, прямыми или открытыми чашами.
На большинстве сосудов срез венчика прямой со скосом внутрь, на некоторых
округлый. Как правило, обязательным элементом орнамента остается ямочный или
жемчужный пояс, который сочетается, с рядами штампа уточка, отступающей
лопатки или палочки, а также с наклонными оттисками лопатки и гребенчатого
штампа. Штамп уточка встречается на всех сосудах данной группы. Особенностью
орнаментальной композиции группы 4 является использование наряду со
штампованием отступающей техники.
Группа 5. Представлена как минимум 10 сосудами, большая часть которых
обнаружена на поселении Кижирово II. Отличительной ее особенностью является
наличие антропоморфных изображений, которые иногда сочетаются с зооморфными.
Группа 6. К данной группе отнесены сосуды, которые не содержат орнамента на
внешней поверхности.
Керамика поселенческого комплекса Рюзаково (Духовое), была подвергнута
технико-технологическому анализу. Для всей коллекции характерна дресва в
формовочных массах и органика. Особое место занимают сосуды 1 и 2 групп с
шамотом, которые свидетельствуют о смешении традиций. Использование дресвы
является местной традицией, шамота – инокультурной.
Анализ керамики памятников Томского Приобья конца IV/III–II вв. до н. э.
фиксирует смешение двух керамических традиций. С одной стороны большая часть
керамики находит близкие аналогии в материалах памятников кулайской культуры, с
другой – часть ее выпадает из этого круга и имеет шеломокский облик. Данная
10
особенность керамического комплекса, очевидно, свидетельствует об ассимиляции
местного шеломокского населения пришлым кулайским.
Глава 2. Источники по Томскому Приобью I в. до н. э. – II в. н. э.
2.1. Памятники. Раздел посвящен памятникам I в. до н. э. – II в. н. э. В нем
дается их характеристика и история изучения. Всего выявлено 5 поселенческих
комплексов и одна отдельная находка. Как и в предыдущий период, большая часть
поселений располагается в низовьях Томи: городище Мурашка, поселение Мурашка
V; поселение Мурашка IV; поселение Кижирово II; поселение Тимирязево I.
Несколько находок этого периода было обнаружено при раскопках Басандайского
городища IV.На р. Оби выявлено лишь одно поселение Иринский Борик.
2.2. Фортификационная система городища Мурашка, планиграфия
поселений, постройки. Уменьшение количества городищ, по сравнению с
первоначальным этапом проникновения кулайцев на территорию Томского Приобья,
очевидно, связано с общим сокращением поселенческих комплексов на данной
территории с одной стороны и уменьшением военной опасности с другой. Городище
Мурашка является двухплощадочным. Результаты раскопочных работ 2011 г. дают
основание утверждать, что вначале была возведена площадка 1. Если это так, то
первоначально городище Мурашка, было мысовым с незамкнутой системой
фортификации, состоящей из рва и внутреннего вала. В дальнейшем к площадке 1
вдоль террасы рч. Мурашки с юго-востока была пристроена площадка 2, система
фортификации которой включала лишь ров.
На поселениях какой-либо системности во взаиморасположении западин не
отмечено. Как и в предыдущий период, их размеры и конфигурация различны.
Встречаются подквадратные, подовальные, подпрямоугольные западины. Размеры
варьируют от 2 х 2 м до 8 х 20 м. Так же, как и ранее продолжают встречаться
длинные западины подпрямоугольной формы. Поселение и городище составляют
единый комплекс. Это также характерная черта памятников конца IV/III–II вв. до н. э.
Однако наряду с этим появляются поселения, в структуре которых отсутствует какиелибо фортификационные сооружения. Это новая черта, не свойственная
предшествующему периоду и, очевидно, она свидетельствует о том, что I в. до н. э –
II в. н. э. на территории Томского Приобья происходит значительное ослабление
военной напряженности.
Визуально фиксируемые внешние архитектурные особенности поселений
дополняются данными стационарных исследований, проведенных Л.М. Плетневой на
поселении Мурашка IV.
2.3. Инвентарь. Орудия труда. Ножи. Всего насчитывается пять экземпляров:
два с городища Мурашка, два с поселения Мурашка IV, один с поселения
Тимирязево I. Все изготовлены из железа. Стамеска. Небольшая железная стамеска
имеется в материалах поселения Мурашка IV. Рыболовный крючок. В материалах
городища Мурашка имеется железный рыболовный крючок с жальцем. Форма близка
к современной, отличие заключается в отсутствии ушка для продевания. Каменные
грузила. Как и ранее выполнялись из средних размеров речных галек. Для крепления
веревки путем скола делались две, реже три или четыре боковые выемки. Абразивы.
Представляют собой, как правило, брусочки или плитки из среднезернистого
песчаника. Ударный инструмент. В материалах городища Мурашка имеется часть
ударного инструмента со следами выбоин на торце. Фрагментарность изделия не
11
позволяет получить полное представление о его форме. Куранты. Имеется два
экземпляра с поселения Мурашка IV, представляют собой каменные брусочки со
следами сработанности с одной из сторон. Каменные плитки для растирания.
Известно как минимум три экземпляра. Во всех случаях следы выработки
располагались с одной из сторон. Пест. Известен из материалов поселения Мурашка
IV в одном экземпляре. Выполнен из камня. Лощила. В материалах городища
Мурашки имеется две уплощенные заполированные речные гальки небольших
размеров. Пряслице. Биконическое керамическое пряслице с городища Мурашка.
Поверхность покрыта круговыми оттисками гладкой лопатки.
Вооружение. Представлено тремя бронзовыми наконечниками стрел. Два из них
происходят с городища Мурашка, еще один с поселения Тимирязево I.
Предмет конской упряжи. Всего обнаружено один предмет, который можно
связать с деталью конской упряжи – это бронзовая круглая бляшка. Найдена на
поселении Мурашка IV.
Находки,
связанные
с
металлообработкой
бронзы.
Культовая
металлопластика. Также, как и ранее это фрагменты льячек, обломки литья,
бронзовые слитки и сплески. На сегодняшний день можно говорить о 6 бронзовых
предметах культовой металлопластики с территории Томского Приобья, связанных с
памятниками или отдельными находками I в. до н. э – II в. н. э. Несмотря на
малочисленность находок культовой металлопластики памятников I в. до н. э. – II в.
н. э. в целом сохраняется преемственность сюжетной линии с предыдущим временем.
Это выражается в отсутствии изображений лосей (вариант 1, группа 1, тип I)
незначительном количестве изображений хищников (вариант 2, группа 1, тип I).
Половину находок составляют орнитоморфные изображения (вариант 3, группа 1, тип
I). Продолжают изготавливать изделия, выполненные в технике полого литья. Есть и
отличия. Первое заключается в отсутствии антропоморфных изображений в металле,
второе – в упрощении сюжетной композиции, когда на первое место выходит простой
зооморфный образ. Незначительное количество находок культовой металлопластики
для памятников I в. до н. э – II в. н. э в Томском Приобье связанно с постепенным
затуханием этой традиции.
Украшения. Данная категория находок представлена двумя предметами:
бочковидной бронзовой бусиной и бронзовой обоймочкой с городища Мурашка.
Граффити. В материалах раскопок поселения Мурашка IV имеется сланцевая
плитка с нанесенным на нее схематическим изображением животного, по всей
вероятности, оленя.
2.4. Керамика. Полностью форма сосудов восстановлена лишь в одном случае
– это круглодонная закрытая банка. Однако среди находок имеется значительное
число фрагментов придонных частей и донец от плоскодонных сосудов. В основном
керамика представлена группами 1 и 4, причем количественно первая явно
преобладает. Сосуды группы 2 еще встречаются, но их немного. Сосуды группы 3 –
полностью отсутствуют. Керамические комплексы городища Мурашка и поселения
Мурашка IV включают керамику с антропоморфными изображениями, которые
относятся к сосудам группы 5. Для городища Мурашка можно говорить о двух таких
сосудах, поселения Мурашка IV – об одном. Заметно, что на сосуде с поселения
Мурашка IV изображение нанесено весьма схематично, что свидетельствует о
затухании этой специфической орнаментальной традиции. Уменьшается количество
сосудов без орнамента, выделенных в группу 6 (табл. 1). В материалах поселения
Мурашка IV есть незначительное число керамики (9,5 % – от общей выборки)
12
близкой фоминской. В Томском Приобье впервые подобная керамика была выделена
Л.М. Плетневой (Плетнева, 1978). Впоследствии Л.А. Чиндиной она была выделена в
группу 9 (Чиндина, 1984). Ее отличительным признаком является фигурно-штамповая
орнаментация. Данная керамика отнесена нами к группе 7.
Керамика поселенческих комплексов Томского Приобья I в. до н. э – II в. н. э в
целом имеет те характерные черты, которые свойственны предыдущему периоду, что
свидетельствует о ее генетической преемственности. В тоже время она отражает
общую динамику развития кулайской керамики. Ямочный орнамент и гребенчатый
штамп становятся преобладающими элементами орнамента. Снижается доля
жемчужника, уголка лопатки.
Глава 3. Источники по Томскому Приобью III–IV вв. н. э.
3.1. Памятники III–IV вв. н. э. Раздел посвящен памятникам III–IV вв. н. э. В
нем дается их общая характеристика и краткая история изучения. К этому периоду
относятся 7 поселенческих комплексов и одна отдельная находка: поселения Аникино
I; Шеломок I; Шеломок III; Кафтанчиково; Басандайка I; Кайдаловка I; Тимирязево
IX, городище Тимирязево III; Пороская находка. Все они сконцентрированы по
обоим берегам р. Томи в районе г. Томска и г. Северска.
3.2. Фортификационная система городища Тимирязево III, планиграфия
поселений, постройки. Городище Тимирязево III относится к террасному типу с
незамкнутой полукольцевой системой фортификации, формирующей три внутренние
площадки. В целом для поселений этого периода характерны рядовая планировка в
расположении западин, а также их крупные размеры. Некоторые достигают площади
более 100 кв. м. Длинные западины, прослеживаются лишь на поселении Тимирязево
IX. В ориентации западин прослеживается некоторая системность: большинство
западин ориентировано сторонами по линии СВ – ЮЗ или СЗ – ЮВ, на поселении
Шеломок III все ориентированы по сторонам света. Эта черта не характерна для более
раннего времени. Глубина западин составляет от 0,2 до 1 м.
Внешние архитектурные особенности фиксируемых объектов дополняются
данными раскопочных работ, проведенных Л.М. Плетневой и Д.Ю. Рыбаковым на
городище Тимирязево III и Л.М. Плетневой на поселении Шеломок III.
3.3. Инвентарь Орудия труда. Ножи. Всего насчитывается 8 экземпляров: 5 –
поселение Аникино I, 3 – городище Тимирязево III. Все изготовлены из железа.
Основное количество ножей имеет прямую спинку и тупоугольный уступ со стороны
лезвия, а также довольно короткий черешок. Топор-тесло (городище Тимирязево III).
Изготовлено из железа. Имеет разомкнутую втулку без плечиков. Шило (городище
Тимирязево III). Изготовлено из железа. Рабочая часть квадратная в сечении. Насад
изделия округлый в сечении. В результате раскопок городища Тимирязево III в 2013
г. обнаружено два железных рыболовных крючка. Обломок иглы (городище
Тимирязево III). Изготовлен из железа. Имеет округлое сечение диаметром 1–1,5 мм.
Каменные грузила. Как и ранее выполнялись из не крупных речных галек. Для
крепления веревки путем скола делались две боковые выемки. Абразивы.
Использовались, как правило, брусочки из среднезернистого песчаника с округлыми
краями. В материалах поселения Аникино I имеется 2 экземпляра с отверстием для
подвешивания. Ударные инструменты. Представляют собой массивные удлиненные
гальки со следами выбоин с одной из сторон. Куранты. Две удлиненные гальки со
13
следами сработанности с одной из сторон имеются в материалах поселения Аникино
I. Каменные плитки для растирания. Известно два экземпляра. Следы выработки
располагались с одной из сторон. Лощила. Для лощения гладких поверхностей
использовались округлые гальки небольших размеров. Одна такая галька имеется в
материалах поселения Аникино I, еще одна в материалах городища Тимирязево III.
Вооружение. Наконечники стрел. Всего насчитывается три экземпляра. Все они
обнаружены в результате раскопок городища Тимирязево III и выполнены из железа.
Находки, связанные с металлообработкой. Культовая металлопластика.
Принципиальное отличие металлообработки памятников III–IV вв. н. э. заключается в
широком использовании предметов из железа. Наличие шлаков, связанных с
обработкой железа на городище Тимирязево III, поселениях Аникино I, Шеломок III,
свидетельствует о том, металл получали на месте. Практически полное отсутствие
тигельной керамики, сплесков бронзы, обломков литья свидетельствует об упадке
металлообработки бронзы. Как следствие этого можно говорить лишь об двух
находках культовой металлопластики. Антропоморфное изображение. Обнаружено
при раскопках городища Басандайка I. Орнитоморфное изображение. Обнаружено в
результате раскопок городища Тимирязево III.
Украшения. Данная категория находок представлена тремя предметами.
Крупная стеклянная позолоченная бусина (поселение Аникино I). Бронзовая
обоймочка (городище Басандайка I). Фрагмент накладки из бронзы (городище
Тимирязево III).
Прочие находки. Обломок зеркала с циркульным орнаментом (городище
Тимирязево III). Изготовлен из бронзы. На внешней стороне нанесено граффити,
состоящее из схематичного изображения головы существа с раскрытой пастью.
Железная полусферическая бляшка. Имеет гладкую внешнюю поверхность
3.4. Керамика. Полностью восстановлена форма 8 сосудов. В 7 случаях это
круглодонные банки, еще в одном – ладьевидный сосуд. Среди керамического
комплексов отсутствуют фрагменты донец и придонных частей от плоскодонных
сосудов. В материалах памятников III–IV вв. н. э. Томского Приобья керамика групп
1 и 7 преобладает. Количество сосудов группы 4 – незначительно группы 6 –
минимально. Отсутствует керамика групп 2, 5 (табл. 1). Орнаментация подавляющего
большинства сосудов выполнена при помощи штампования. Используются все
известные до этого штампы, а также появляются новые: круглый, овальный,
ромбовидный с рубчатым заполнением, шеврон. Значительно возрастает число
сосудов, орнаментированных треугольным и полукруглыми штампами. Вместе с тем
сокращается число сосудов, орнаментированных гребенчатым штампом и ямками.
Последние зачастую вообще не включаются в композицию сосудов. Становится
меньше сосудов, орнаментированных лопаткой, практически нет палочки. Полностью
отсутствует орнаментация жемчужником. Отсутствует и отступающая техника
нанесения (табл. 2, 3). В целом керамика памятников III–IV вв. н. э. соответствует
фоминской или саровской керамике группы 9 по классификации Л.А. Чиндиной. Она
занимала Томское и Верхнее Приобье на финальном этапе кулайской культуры
(Чиндина, 1984).
Глава 4. Культурно-исторические процессы в Томском Приобье в конце
IV/III вв. до н. э. – IV в. н. э.
4.1. Хронология. Особенности орнаментальной традиции позволяют выделить
из общего числа памятников кулайской КИО три, связанных с первоначальным
14
проникновением на территорию Томского Приобья: поселенческий комплекс
Рюзаково (Духовое), городище Чердашный Лог I, поселение Половинка I.4 Для
поселенческого комплекса Рюзаково (Духовое) число сосудов, орнаментированных
жемчужником максимально – 55,5 %. Далее следует городище Чердашный Лог I –
48,7 %. Число орнаментированных жемчужником сосудов на поселении Половинка I,
составляет 41 %. Также определенным хронологическим маркером является
использование при орнаментации сосудов элементов, выполненных в отступающей
технике. Для поселенческого комплекса Рюзаково (Духовое) число таких сосудов
составляет – 18,7 %, для городища Чердашный Лог I – 7,7 %, на поселении Половинка
I сокращается до 3,1 %. Следующие два памятника – городище Мурашка и поселение
Мурашка IV в отличие от предыдущих памятников, имеют в своих керамических
комплексах ряд существенных отличий. Прежде всего, они выражены в значительном
снижении числа сосудов, орнаментированных жемчужником: городище Мурашка –
21,4%, поселение Мурашка IV – 20,2%, и отсутствии элементов, выполненных в
отступающей технике. Керамика поселения Аникино I и городища Тимирязево III
значительно отличается от всех предыдущих памятников. Практически полностью
исчезает жемчужник поселение Аникино I – 1,5 %, Тимирязево III – 0 %, сокращается
число сосудов с оттисками гладкой лопатки. В орнаментации сосудов отсутствует
отступающая техника исполнения. Зато появляется
значительное количество
элементов и мотивов, выполненных техникой штампования. Из них предпочтение
отдается треугольному, полуовальному или серповидному (табл. 2, 3).
Проведенные исследования показывают, что на основании определенных
признаков, используемых при изготовлении керамики, выявляется определенная
хронологическая тенденция их изменения, которая дает достаточно данных для
построения относительной хронологии кулайских поселений Томского Приобья.
Основываясь на сравнительной характеристике особенностей элементов орнамента и
декора керамических комплексов, к которым была применена статистическая
обработка, были получены данные по их относительной хронологии, которую можно
представить в виде шкалы (от ранних к поздним): поселенческий комплекс Рюзаково
(Духовое); городище Чердашный Лог I; поселение Половинка I; городище Мурашка;
поселение Мурашка IV; поселение Аникино I; городище Тимирязево III.
Для установление абсолютной хронологии кулайских памятников Томского
Приобья был применен сравнительный анализ с материалами сопредельных
территорий, имеющих узкие хронологические маркеры. Также с учетом
морфологических признаков и материала была разработана типологическая
характеристика наконечников стрел. Всего было выделено 5 типов бронзовых
наконечников и 3 типа железных. Согласно полученным данным по памятникам
Томского Приобья, имеющих в своих материалах предметы, способных дать
абсолютные даты, наиболее ранними являются Киреевское III городище, городище
Чердашный Лог I, поселение Кижирово II. Время их функционирования ограниченно
концом IV/III–II вв. до н. э. Позже функционировали городище Мурашка и поселение
Тимирязево I. Наиболее вероятное время существования городища Мурашка – вторая
половина I в. до н. э. – I в. н. э. Поселение Аникино I и городище Тимирязево III
существовали позднее, чем городище Мурашка и поселение Тимирязево I. Наиболее
вероятной датой их функционирования является III–IV вв. н. э. Этой дате не
противоречит данные радиоуглеродного анализа с городища Тимирязево III – 370 +
4
Здесь и далее имеются в виду памятники, к которым применена статистическая обработка керамики.
15
70 лет н. э. (Беликова, Плетнева, 1983). Датировка остальных памятников и отдельных
находок основывалась на сопоставлении данных по памятникам, имеющих в своих
материалах предметы, способные дать узкую абсолютную дату, а также данных по
керамическим сосудам для памятников, к которым была применена статистическая
обработка.
Беря во внимание хронологические особенности материалов памятников, период
их бытования был разделен на этапы.
Первый этап (конец IV/III–II вв. до н. э.) характеризует первоначальное
проникновение кулайцев на территорию Томского Приобья и ассимиляцию ими
местного шеломокского населения, что хорошо прослеживается по орнаментации и
морфологии сосудов, данным их технико-технологического анализа.
Второй этап (I в. до н. э. – II в. н. э.) отражает период дальнейшего генезиса
кулайской культуры с учетом привнесенного шеломокского компонента, а также
двух культурных импульсов: северного и южного. Последний имел место в конце
второго этапа.
Третий этап (III–IV вв. н. э.) характеризуется кардинальными культурными
изменениями, которые мы склоны связывать с южной миграционной волной
фоминцев.
4.2. Общая культурная характеристика.
4.2.1. Экономика. Охота и скотоводство. На территории Томского Приобья до
прихода кулайцев экономика базировалась на ведении комплексного хозяйства. Как
считает Л.М. Плетнева, ведущая роль отводилась скотоводству. На материалах
поселения Кижирово II было установлено, что в стаде преобладала лошадь, ее было в
шесть раз больше чем крупного и мелкого рогатого скота, которого было поровну
(Плетнева, 1977). В ходе раскопок городища Мурашка был получен 451 фрагмент
остеологических материалов, что дало возможность, определит их состав без учета
количества особей. В результате установлено, что на городище присутствуют кости:
лошади, лося, косули, медведя (?), бобра (представлен в основном молодыми
особями), барсука, птицы, рыбы.
Земледелие. Какие-либо прямые свидетельства существования земледелия в
Томском Приобье на протяжении конца IV/III вв. до н. э. – IV в. н. э. – отсутствуют.
Рыболовство. Судя по имеющимся находкам, активно практиковался сетевой
способ добычи рыбы. Целые грузила и их фрагменты имеются на всех кулайских
поселениях. Находки железных крючков на городище Мурашка и городище
Тимирязево III свидетельствует о том, что рыбу ловили также при помощи ужения. К
сожалению, на данный момент здесь отсутствуют какие-либо данные, позволяющие
сказать о видовом составе промысловой ихтиофауны.
Камнеобработка. Томское Приобье богато камнем. Доступность сырья активно
способствовала развитию камнеобработки. Об этом можно судить по количеству
находок. Так, после керамики наиболее массовыми являются каменные изделия, их
фрагменты и отходы от их производства. Изделия представлены каменными
грузилами, курантами, плитками для растирания, пестами, ударными инструментами,
оселками, абразивами, лощилами, пряслицами. Изделия изготовлены с
использованием техники обивки, шлифования и сверления.
Металлообработка. Значительное число бронзовых изделий, обнаруженных на
памятниках первого и второго этапов Томского Приобья свидетельствуют о широком
распространении цветной металлообработки. О том, что их выплавка происходила
непосредственно на городищах и поселениях говорят находки фрагментов тиглей,
16
литейных форм, бронзовых сплесков. Анализ обнаружения находок на памятниках
первого и второго этапов показывает, что большинство поселенческих комплексов
содержит находки целых изделий или фрагментов культовой металлопластики.
Несколько реже встречаются предметы вооружения, которые представлены
бронзовыми наконечниками стрел и литейной формой для отливки чекана. Еще реже
встречаются предметы быта и украшения. Находки, характерные для
металлообработки бронзы, зафиксированы на памятниках первого, второго этапов. На
третьем этапа они практически отсутствуют, что может свидетельствовать об упадке
цветной металлообработки. Зато на них обнаружено значительное количество
шлаков, связанных с металлообработкой железа, железная руда, а также сами
железные
предметы.
Возможно,
что
начало
создания
собственного
железоделательного производства в Томском Приобье происходит на втором этапе и
получает значительное развитие лишь в последующее время. Как предполагает Н.М.
Зиняков, население Томского Приобья освоило железную индустрию сравнительно
поздно. Начальный этап освоения железа он относит к II–I вв. до н. э. – II–III вв. н. э.
(Зиняков, 1997).
Гончарное производство. Несмотря на отсутствие каких-либо производственных
площадок, связанных с изготовлением керамических сосудов, очевидно, в
подавляющем большинстве они изготавливались на месте. Технико-технологический
анализ был проведен лишь для керамики с поселенческого комплекса Рюзаково
(Духовое). Он показал, что в формовочную массу из неглинистых материалов в
качестве отощителя, то есть снижения содержания глинистых частиц на единицу
объема, добавлялась в основном дресва.
4.2.2. Социальные отношения и военная организация. Формирование
комплексного хозяйства в кулайском обществе, массовое освоение металлургии
бронзы, а затем и железа создали экономическую основу для обособления больших
семей в составе общины. Судя по планиграфии и общей площади построек, а также с
учетом некоторой их диахронности, и возможного хозяйственного назначения
некоторых из них, можно предположить, что число обитателей кулайских поселений
уже на протяжении первого и второго этапов могло достигать значительного
количества человек. Для поселенческого комплекса Рюзаково (Духовое) возможно
оно составляло не менее 200 человек.
Наличие «парных» кулайских городищ в Томском Приобье возможно
свидетельствует о существовании дуальной организации социальных коллективов, в
которые входили патриархальные общины. Вероятно, они носили экзогамный
характер. Причина довольно близкого расположения «парных» городищ, очевидно
того же порядка что и территориальная консолидация патриархальной общины –
военная опасность.
На третьем этапе в Томском Приобье происходят значительные социальные
изменения. В первую очередь это отразилось в увеличении размеров жилищ, что
отражает рост численности населения в рамках больших семей. Такая
демографическая ситуация была вызвана ростом производящих отраслей экономики,
а также широким внедрением черной металлургии.
Археологические источники дают крайне мало информации о военной
организации кулайцев. В этом случае приходится опираться в основном на косвенные
данные и некоторые выявленные закономерности развития военного дела в среде
таежного населения (Чиндина, 1996). Еще до начала миграций кулайское общество
достигает значительной милитаризации. Не вызывает сомнения то, что в процессе
17
миграций кулайцы были вынуждены использовать весь имеющийся военный
потенциал.
4.2.3. Культурные особенности. На территории Томского Приобья в VI–III вв.
до н. э. проживало население шеломокской (кижировской) культуры. В конце IV/III–
II вв. до н. здесь появляется кулайское население, мигрировавшее из Нарымского
Приобья. В результате взаимодействия с шеломокцами изменяется
культура
северных мигрантов. Технология изготовления, морфология, орнаментация сосудов
первого этапа несет следы двухкомпонентности с преобладанием кулайских черт и
имеет локальные отличия от других районов кулайской КИО.
Анализ культовой металлопластики показывает, что в Томском Приобье в конце
IV/III–II вв. до н. э. получает распространение литье, выполненное в кулайском
стиле. В его сюжетном и стилистическом отношениях отсутствует какой-либо
синкретизм с культовым литьем, типичным для шеломокской культуры. Учитывая,
что в гончарном производстве и металлообработке отмечается явное половое
разделение, можно предположить, что в ассимиляционные процессы со стороны
шеломокцев было вовлечено, прежде всего, женское население.
Одна из важных особенностей кулайских памятников первого этапа заключается
в характере поселенческих комплексов. Наиболее важной их чертой является
включение в структуру поселений городищ. Как правило, все они мысовые и
защищены
дуговидными
и
трапециевидными
незамкнутыми
системами
фортификации. Такая топографическая приуроченность – характерная черта городищ
Нарымского Приобья. В Новосибирском Приобье кулайские городища III–II вв. до н.
э. относятся к террасному типу. Поселения в Томском Приобье отличаются
значительными размерами. В их структуре отмечены два типа западин: большие
подпрямоугольные и малые подквадратные. Эти особенности в значительной степени
придают своеобразие поселенческим комплексам Томского Приобья первого этапа.
В последующий период (I в. до н. э. – II в. н. э.) в Томском Приобье наблюдается
преемственность специфических черт, характерных для первого этапа. В первую
очередь это заметно на керамическом материале. Это свидетельствует о его
генетической преемственности. Вместе с тем имеются и некоторые изменения –
уменьшение числа жемчужника, увеличение числа сосудов, орнаментированных
ямками и гребенчатым штампом (табл. 2, 3). Наличие этих изменений в керамических
комплексах Томского Приобья свидетельствует, о том, что на данном этапе развития
Томское Приобье находилось в рамках единого культурного пространства,
связанного с кулайской КИО.
Анализ находок, имеющих отношение к металлообработке позволяет сделать
следующие выводы. На поселениях продолжают фиксироваться находки, связанные с
металлообработкой бронзы. Это свидетельствует о том, что также, как и ранее она
была широко распространена. Учитывая малое число находок, связанных с черной
металлургией, можно предположить, что в Томском Приобье I в. до н. э. – II в. н. э.
она находилась на начальном этапе становления.
На третьем этапе, в III–IV вв. н. э. происходят значительные изменения.
Керамика поселений третьего этапа значительно отличается от двух предыдущих
периодов. Для III–IV вв. н. э. на фоминских материалах Верхнего Приобья Ю.В.
Шириным была выделена фоминская культура (Ширин, 2003). При этом Ю.В.
Ширин рассматривает памятники фоминской культуры в рамках единой историкокультурной системы – позднекулайской общности первой половины I тыс. н. э.
18
(Ширин, 2003). Керамика третьего этапа очень близка фоминской (группа 9 по
классификации Л.А. Чиндиной).
Металлообработка на третьем этапе претерпевает значительные изменения. Это
выражается в активном использовании изделий из железа. Находки шлаков на
памятниках третьего этапа свидетельствует о развитии местного железоделательного
производства.
4.3. Динамика культурно-исторических процессов. Имеющиеся данные
позволяют говорить, что кулайская культура формируется в Нарымском и
Сургутском Приобье в результате трансформации историко-культурных общностей
эпохи поздней бронзы и имеет автохтонную основу. Начало проникновения кулайцев
на южные территории датируется исследователями IV–III вв. до н. э. Среди причин
миграции, как правило, указываются изменение климатических условий, развитие
производительных сил, потребность приближения к сырьевым центрам меди,
политические события.
В последние годы были получены новые данные, которые показывают
детальные изменения палеоклиматической ситуации в Северной Евразии в
интересующий нас период. Это позволяет уточнить причины и хронологию
миграционных процессов из Нарымско-Сургутского Приобья, имеющих южную
направленность. Так согласно построенной сверхдлинной древесно-кольцевой
хронологии (с 431 г. до н. э. по 1996 г н. э.) восточной части Таймырского
полуострова были установлены аномальные периоды похолоданий и потеплений в
этот период (Наурзбаев, Сидорова, Ваганов, 2001). Периоды аномального
похолодания охватывают 366–265 гг. до н. э. и 33 г. до н. э. – 65 г. н. э., а аномального
потепления 144–43 гг. до н. э., 228–327 гг. н. э. (табл. 4). Первые две датировки
подтверждают выводы, полученные по археологическим данным о двух
миграционных волнах кулайцев. Л.А. Чиндина видит причину миграции населения
саровского этапа кулайской культуры в экологическом кризисе, вызванном
серьезными социально-экономическими изменениями, связанных с ростом
производства в связи с широким внедрением железа и перенаселением (Чиндина,
1984; 1991; 1993). На наш взгляд, основной причиной второй волны кулайской
миграции являлся природный фактор, а именно установление аномально холодного
периода в 33 г. до н. э. – 65 г. н. э. Понижение температуры способствовало
снижению биологической емкости ландшафта таежной зоны. В условиях
похолодания, нарушение гидрологического режима озерно-речных комплексов могло
произойти в короткий период, включающий несколько лет. Следствием этого
процесса явилось резкое снижение биологической емкости ландшафта (прежде всего
ихтиофауны), вследствие развития условий жесткой гипоксии (замора).
Перенаселение территории Нарымско-Сургутского Приобья происходит не за счет
увеличения количества проживающих людей, а за счет снижения демографической
емкости ландшафта данной территории вследствие аномально холодного периода
похолодания.
Проведенный анализ керамики поселений Томского Приобья I в. до н. э. – II в. н.
э. показывает, что в этот период продолжается динамичное развитие черт кулайской
КИО, сложившихся на предыдущем этапе. Керамика групп 7, 8 (по классификации
Л.А. Чиндиной), характерная для саровского этапа в Нарымском Приобье,
присутствует в Томском Приобье лишь в незначительном количестве. В
керамическом комплексе городища Мурашка ее число составляет 14,2 %, поселении
Мурашка IV 9,5 %. В Новосибирском и Барнаульском Приобье такой керамики менее
19
1 % (Ширин, 2003). На основании этого Т.Н. Троицкая предположила, что вторая
миграционная волна двигалась на юг по Иртышу, а не по Оби (Троицкая, 2007).
Имеющиеся данные керамических комплексов Томского Приобья подтверждают
выводы о том, что, продвижение второй миграционной волны шло не по территории
освоенной кулайцами в конце IV/III–II вв. до н. э.
Керамика, характерная для керамических комплексов третьего этапа Томского
Приобья, близка фоминской. Отсутствие генетической преемственности данной
керамики с керамическими комплексами предыдущих этапов, свидетельствует о том,
что керамика фоминского типа попадает на территорию Томского Приобья уже в
сформировавшемся виде. На наш взгляд, это свидетельствует о том, что в период III–
IV вв. н. э. происходит миграция фоминцев из Новосибирского и Барнаульского
Приобья на территорию Томского Приобья. Очевидно, первоначально имела место
инфильтрация отдельных групп, начиная с III в. н. э. следует говорить о
полномасштабной северной миграции фоминцев. Этому могло способствовать
установление аномально теплого периода между 228–327 гг. н. э. (табл. 4). В зоне
степей он имел весьма негативные последствия. Так к V в. н. э. значительно
дестабилизируется, либо вовсе прекращает функционирование Урало-Аральская
пастбищно-кочевая система (Боталов, 2003). Л.Н. Гумилев, на основе анализа
письменных источников, в эпоху Троецарствия 220–280 гг. н. э. называет этот период
«великой засухой III века» и отмечает значительное сокращение населения степной
зоны в эту эпоху (Гумилев, 1967, с. 60–61). Очевидно, что эти климатические
изменения нашли отражение и в лесостепной зоне, но негативные последствия были
здесь менее ощутимы.
Новые данные позволяют говорить о том, что Томское, Новосибирское и
Барнаульское Приобье в III–IV вв. н. э. представляют собой территорию, где
происходили схожие культурно-исторические процессы. Прежде всего, это выражено
в сходстве керамических комплексов. Миграция фоминцев в III–IV вв. н. э. на
территорию Томского Приобья очевидно носила относительно мирный характер и
привела к тому, что население, проживавшее в Томском Приобье, было
ассимилировано пришельцами. Этому процессу способствовала их общая культурная
основа. Выявленные культурно-исторические процессы позволяют говорить о том,
что в Томском Приобье они происходили в едином культурном пространстве,
связанным с кулайской КИО с одной стороны, но имели различия локального уровня
с другой.
В заключении диссертации содержатся основные выводы исследования:
1. Культурно-хронологическими маркерами являются керамика и предметы,
связанные с цветной и черной металлообработкой.
2. На основе систематизации материала выделено три последовательных
хронологических этапа: первый этап (конец IV/III–II вв. до н. э.), второй этап (I в. до
н. э. – II в. н. э.), третий этап (III–IV вв. н. э.).
3. При анализе морфологии и орнаментации сосудов в Томском Приобье
выделено 7 групп керамики, которые показывают ее хронологические и локальные
отличия по сравнению с соседними регионами Приобья.
4. Фортификационное искусство кулайцев привносится на территорию Томского
Приобья с северных территорий в сформировавшимся виде и не испытывает
существенного влияния со стороны носителей шеломокской (кижировской) культуры.
5. В результате анализа археологического материала и привлечения данных
естественных наук проведена реконструкция культурно-исторических процессов в
20
Томском Приобье на протяжении конца IV/III вв. до н. э. – IV в. н. э. Подтверждена
миграция кулайцев с территории Нарымского Приобья и их взаимодействие с
шеломокским (кижировским) населением. В результате происходит ассимиляция
шеломокцев (кижировцев). Этот процесс выделен в первый этап кулайской КИО в
Томском Приобье и охватывает конец IV/III–II вв. до н. э. Второй этап охватывает I в.
до н. э. – II в. н. э. и отражает генезис кулайской КИО в Томском Приобье. В данный
период фиксируется два культурных импульса. Первый – северный связан с
носителями саровской керамики, второй – южный, отражает начало процесса
проникновения носителей фоминской керамики на территорию Томского Приобья.
Третий этап включает III–IV вв. н. э. и связан с миграцией фоминцев на территорию
Томского Приобья.
6. Анализ культурно-исторических процессов в Томском Приобье в конце IV/III
вв. до н. э. – IV в. н. э. дает основание говорить о том, что они проходили в рамках
кулайской КИО. В тоже время материалы кулайских памятников Томского Приобья
имеют ряд локальных отличий.
По теме диссертации опубликованы следующие работы:
Статьи в ведущих рецензируемых научных изданиях и журналах,
рекомендованных ВАК РФ:
1. Рыбаков Д.Ю. Керамический комплекс поселения Рюзаково (Духовое) /
Д.Ю. Рыбаков // Вестник ТГПУ. Вып. 11 (113). – Томск: Изд-во ТГПУ. 2011. – С. 87–
94 (0,9 п.л.).
2. Рыбаков Д.Ю., Степанова Н.Ф. Результаты технико-технологического
анализа кулайской керамики поселенческого комплекса Рюзаково (Духовое) / Д.Ю.
Рыбаков, Н.Ф. Степанова // Вестник ТГУ. История. Вып. 2 (22). – Томск: Изд-во ТГУ.
2013. – С. 86–90 (авт. вкл. 0,7 п.л.).
3. Рыбаков Д.Ю., Логинова А.В., Цурикова А.Ю. Новые данные о
фортификации кулайских городищ / Д.Ю. Рыбаков, А.В. Логинова, А.Ю. Цурикова //
Вестник ТГУ. История. Вып. 3 (23). – Томск: Изд-во ТГУ. 2013. – С. 271–274 (авт.
вкл. 0,25 п.л.).
Статьи и тезисы:
4. Рудковская М.А., Рыбаков Д.Ю. Исследования на Нижней Томи / М.А.
Рудковская, Д.Ю. Рыбаков // Археологические открытия 2003 г. – М.: Наука, 2004. –
С. 76 (авт. вкл. 0,06 п.л.).
5. Рыбаков Д.Ю., Рыльцева Е.В. Исследования в Низовьях р. Томи / Д.Ю.
Рыбаков, Е.В. Рыльцева // Археологические открытия 2004 г. – М.: Наука, 2005. – С.
192 (авт. вкл. 0,05 п.л.).
6. Рыбаков Д.Ю. Охранные раскопки на городище Рюзаково / Д.Ю. Рыбаков //
Археологические открытия 2006 г. – М.: Наука, 2008. – С. 99 (0,1 п.л.).
7. Рыбаков Д.Ю. Археологические исследования левобережья устья р. Томи /
Д.Ю. Рыбаков // Археология и этнография Приобья: Материалы и исследования:
Сборник трудов кафедры археологии и этнологии. Вып. 1. – Томск: Изд-во ТГПУ,
2007. – С. 102–116 (0,8 п.л.).
8. Рыбаков Д.Ю. Исследования на Тимирязевском комплексе памятников /
Д.Ю. Рыбаков // Археологические открытия 2008 г. – М., Наука. – С. 482 (0,1 п.л.).
21
9. Соколова А.Е., Рыбаков Д.Ю. Разведочные работы на Нижней Томи / А.Е.
Соколова, Д.Ю. Рыбаков // Археологические открытия 2008 г. – М.: Наука, 2011. – С.
486 (авт. вкл. 0,04 п.л.).
10. Рыбаков Д.Ю. Некоторые особенности фортификации кулайских городищ
в Томском Приобье / Д.Ю. Рыбаков // Археология и этнография азиатской части
России (новые материалы, гипотезы, проблемы и методы). Материалы XLIX
Региональной археолого-этнографической конференции студентов и молодых
ученых. – Кемерово, 2009. – С. 147–148 (0,2 п.л).
11. Рыбаков Д.Ю., Марков П.А. Исследования на Тимирязевском комплексе
памятников / Д.Ю. Рыбаков, П.А. Марков // Археология и этнография Приобья:
Материалы и исследования: Сборник трудов кафедры археологии и этнологии. Вып.
3. – Томск: Изд-во ТГПУ, 2009. – С. 132–144 (авт. вкл. 0,5 п.л.).
12. Рыбаков Д.Ю. Комплексные исследования городища Рюзаково (Духовое) /
Д.Ю. Рыбаков // Проблемы археологии и истории Северной Евразии: Сборник,
посвященный юбилею Л.А. Чиндиной. – Томск: Изд-во Аграф-пресс, 2009. – С. 57–67
(0,8 п.л.).
13. Рыбаков Д.Ю. Фортификация кулайских городищ в Томском Приобье /
Д.Ю. Рыбаков // Культура как система в историческом контексте: Опыт ЗападноСибирских археолого-этнографических совещаний. Материалы XV Международной
Западно-Сибирской археолого-этнографической конференции. – Томск. 2010. – С.
251–254 (0,4 п.л.).
14. Рыбаков Д.Ю. Исследование городища Тимирязево III / Д.Ю. Рыбаков //
След на песке. Материалы и исследования по археологии. – Томск: Дельтоплан;
Северск. 2010. – С. 183–194 (0,7 п.л.).
15. Рыбаков Д.Ю. Некоторые итоги исследований на Рюзаковском комплексе
памятников / Д.Ю. Рыбаков // III Исторические чтения ТГПУ: Материалы
Международной научной конференции. Томск, 11-12 ноября 2010 г. – Томск: Изд-во
ТГПУ, 2011. – С. 436–443 (0,6 п.л.).
16. Рыбаков Д.Ю. Исследования на поселении Рюзаково (Духовое) / Д.Ю.
Рыбаков // Археология и этнография Приобья: Материалы и исследования: Сборник
трудов кафедры археологии и этнологии ТГПУ. Вып. 4. – Томск: Изд-во ТГПУ. 2011.
– С. 93–106 (0,5 п.л.).
17. Рыбаков Д.Ю., Цурикова А.Ю. Городище Нагорный Иштан II
(предварительные результаты раскопочных работ 2012 г.) / Д.Ю. Рыбаков, А.Ю.
Цурикова // Труды ТОКМ. Том XVIII. – Томск: Изд-во «Д Принт». 2013. – С.201–211
(авт. вкл. 0,2 п.л.).
18. Рыбаков Д.Ю. Орнитоморфное изображение с городища Тимирязево III |/
Д.Ю. Рыбаков // Труды ТОКМ. Том XVIII. – Томск: Изд-во «Д Принт». 2013. – С. 220–
222 (0,1 п.л.).
19. Рыбаков Д.Ю. Взаимосвязь миграционных процессов и климатических
изменений в раннем железном веке (на материалах Томского Приобья) // Труды IV (XX)
Всероссийского археологического съезда в Казани. Т. IV. – Казань. 2014. – С. 365–369
(0,2 п.л).
20. Рыбаков Д.Ю. Городище Тимирязево III – памятник позднекулайской эпохи
(некоторые результаты исследований последних лет) // Достопримечательное место
«Тимирязьевский археологический комплекс: итоги изучения и перспективы
использования». – Томск: Изд-во Томского ун-та, 2014. – С. 87–98 (1,1 п.л).
22
23
24
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
43
Размер файла
1 434 Кб
Теги
томской, приобья, iviii, конце
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа