close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Хозяйство населения позднего бронзового века Волго-Камья.

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
Лыганов Антон Васильевич
ХОЗЯЙСТВО НАСЕЛЕНИЯ ПОЗДНЕГО
БРОНЗОВОГО ВЕКА ВОЛГО-КАМЬЯ
Специальность 07.00.06 – «Археология»
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата исторических наук
Казань – 2013
Работа выполнена в Национальном центре археологических
исследований ГБУ «Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ»
Научный руководитель:
Чижевский Андрей Алексеевич
кандидат исторических наук, старший
научный сотрудник Национального центра
археологических исследований Института
истории им. Ш. Марджани АН РТ (Казань)
Официальные оппоненты:
Обыденнов Михаил Федорович
доктор исторических наук, профессор
кафедры археологии, древней и средневековой истории исторического факультета
Башкирского Государственного
Университета (Уфа)
Кузьминых Сергей Владимирович
кандидат исторических наук, старший
научный сотрудник Лаборатории естественнонаучных методов Института археологии
РАН (Москва)
Ведущая организация:
ФГБОУ ВПО «Удмуртский
государственный университет»
Защита состоится «29» ноября 2013 г. в 13.00 часов на заседании диссертационного совета Д 022.002.01 по защите диссертаций на соискание
ученой степени доктора и кандидата наук при Институте истории
им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан по адресу: 420014,
г. Казань, Кремль, подъезд 5.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института истории
им. Ш. Марджани АН РТ по адресу: 420014, г. Казань, Кремль, подъезд 5.
Электронная версия автореферата размещена на официальных сайтах
ВАК Министерства образования и науки РФ http://vak.ed.gov.ru и Института
истории им. Ш. Марджани АН РТ http://www.tataroved.ru.
Автореферат разослан «_____» октября 2013 г.
Учёный секретарь
диссертационного совета,
кандидат исторических наук, доцент
Р.Р. Хайрутдинов
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность темы. Поздний бронзовый век – непростое время в первобытной истории Волго-Камского региона. В это время на данной территории широко осваивается металлургия бронзы. В хозяйстве первобытных
племен происходят коренной переход от присваивающего хозяйства (преимущественно основанного на охоте и рыболовстве) к производящему хозяйству, основанному на скотоводстве.
История изучения древностей позднего бронзового века Волго-Камья насчитывает около 150 лет. За это время была накоплена объемная источниковая база, включающая в себя археологические, остеологические коллекции
и палинологические наблюдения. Для ряда отраслей хозяйства существуют
исследования, не потерявшие актуальности и в наши дни: по археозоологии1, по металлургии Волго-Камья2. Хозяйство приуральских культур эпохи
поздней бронзы было рассмотрено Обыденновым М.Ф.3 Стоит отметить,
что все эти труды затрагивают лишь отдельные стороны хозяйственного
развития населения или имеют узко территориальную направленность.
Комплексный анализ проблем хозяйственного развития населения ВолгоКамья до сих пор не предпринимался. Остается неясным вопрос о развитии
и смене различных отраслей хозяйства вместе с переходом в регионе от одной археологической культуры к другой.
На сегодняшний день скопилось большое количество информации по исследованным памятникам эпохи поздней бронзы Волго-Камья, которые нуждаются в изучении. Сложившаяся ситуация делает весьма актуальным обращение к хозяйству населения эпохи поздней бронзы Волго-Камья на новом
уровне обобщения, с привлечением максимум накопленного к настоящему
времени материала и с использованием разработанных методик в области естественных наук.
Целью исследования является реконструкция хозяйственного уклада
населения эпохи поздней бронзы Волго-Камья.
Для достижения основной цели решались следующие исследовательские задачи:
1
Петренко А.Г. Становление и развитие основ животноводческой деятельности в истории народов Среднего Поволжья и Предуралья (по археозоологическим материалам). Серия «Археология евразийских степей» (АЕС). – Вып. 3. – Казань: ИИ АН РТ, 2007. – 144 с.
2
Черных Е.Н. Древнейшая металлургия Урала и Поволжья // МИА. – №172. – М.: Наука, 1970.
– 180 с.
3
Обыденнов М.Ф. У истоков уральских народов: экономика, культура, искусство, этногенез. –
Уфа: Восточный университет, 1997. – 202 с.
3
1. Рассмотреть состояние исходных данных для исследования, для чего
дать краткую природно-географическую характеристику изучаемого региона и представить историографию по различным отраслям хозяйства.
2. Охарактеризовать производящее и присваивающее хозяйство ВолгоКамья на основе археозоологических коллекций и палинологических наблюдений, а также археологических находок. Проследить динамику развития производящего и присваивающего хозяйств.
3. Охарактеризовать домашние промыслы (металлургию, кремнеобрабатывающее производство, косторезное производство, ткачество) на основании имеющихся археологических материалов.
Объектом исследования являются остатки поселений, жилищ, бронзолитейные клады эпохи поздней бронзы Волго-Камья и материальная культура (металлические изделия, гончарная продукция, кремневые изделия и
т.д.), а также остеологические коллекции с поселений. Материал из погребальных памятников не используется полностью, так как остеологические
коллекции из погребений отражают духовные представления первобытных
людей и не несут отражения хозяйственной жизни. Однако из могильников
широко привлекаются изделия из металла, которые ни составом, ни типологией не отличаются от таких же с территории поселений и могут служить
для реконструкции особенностей металлургического производства населения Волго-Камья. Керамика и ее производство как отдельная отрасль хозяйства в данной работе не рассматривалась, так как вопрос керамического
производства является темой отдельного комплексного исследования.
Предмет исследования – хозяйство населения Волго-Камья в позднем
бронзовом веке.
Территориальные рамки исследования охватывают территорию Волго-Камья. Это территория Марийского Поволжья, Казанского Поволжья,
Нижней и отчасти Средней Камы и Самарское Поволжье до Самарской Луки, а также бассейны рек Ик и Белая. Такая территория выбрана исходя из
ареалов археологических культур, существовавших здесь в позднем бронзовом веке. Хочется также отметить, что срубная культурно-историческая
общность (КИО) рассматривается не полностью, а в указанных ранее границах, так как ее территория достаточно обширна и на развитых этапах занимает большую часть Европейских степей. В данном исследовании охватывается лишь северо-восточная периферия срубной КИО.
Для сопоставления привлекаются материалы поселений и могильников,
расположенных вне обозначенной территории. Это памятники: черкаскульской культуры Приуралья, поздняковской культуры и культуры текстильной керамики.
Хронологические рамки исследования определяются принятой хронологией позднего бронзового века Волго-Камья, нижний предел которой был
выделен в ряде трудов Е.Н. Черных и С.В. Кузьминых на материалах сей4
минского времени и датируются XVI–ХV вв. до н.э.4 На сегодняшний день
нижние границы позднего бронзового века исследователями все более удревняются вплоть до XIX в. до н.э.5
Верхние границы позднего бронзового века для Волго-Камья выделены
на материалах маклашеевской культуры и датируются первой пол IX в. до
н.э.6
Научная новизна. Впервые комплексному анализу с применением методов естественных наук подвергнуты разные отрасли хозяйства позднего
бронзового века Волго-Камья.
Спектральным анализом исследована большая серия бронзовых и медных изделий. Это первое столь широкое исследование металла в ВолгоКамском регионе.
Методологическая и методическая основы исследования. В работе использованы методы, широко привлекаемые в современной археологии. К таким методам относится типологический метод, метод подбора аналогий, метод картографирования, методы археолого-этнографических сопоставлений,
а также методы естественных наук, широко использующиеся в археологии в
последнее время. Более подробно методика исследования для каждой отдельной отрасли хозяйства охарактеризована в главах второй и третьей.
Практическая значимость. Итоги исследования могут быть использованы для подготовки учебных пособий, для создания общих курсов по археологии, при разработке общих курсов и спецкурсов по древней истории
Среднего Поволжья и Прикамья.
Источниковую базу работы составляют материалы Волго-Камского региона, полученные в результате археологических исследований на памятниках срубной КИО, луговской культуры, маклашеевской культуры. В данной
работе учтены сведения о 400 памятниках, около 50 из которых подвергнуты раскопкам.
Для написания работы использовались коллекции из фондов Музея археологии Татарстана Института истории им. Ш. Марджани АН РТ, Музея
истории города Набережные Челны, Казанского (Приволжского) Федерального Университета, Национального музея Республики Татарстан, опубликованные и архивные материалы из библиотек гг. Казани, Москвы. В работе
также использованы результаты собственных полевых исследований автора.
4
Черных Е.Н. Древнейшая металлургия Урала и Поволжья // МИА. – №172. – М.: Наука,
1970.– С.94–95; Черных Е.Н., Кузьминых С.В. Древняя металлургия Северной Евразии (сейминско-турбинский феномен). – М.: Наука, 1989. – С. 256–263.
5
Черных Е.Н. Каргалы. Т. V. Каргалы: феномен и парадоксы развития; Каргалы в системе металлургических провинций; Потаенная (сакральная) жизнь архаичных горняков и металлургов. –
М.: Языки славянской культуры, 2007. – 200 с.
6
Чижевский А.А. Е.А. Халикова и проблемы хронологии маклашеевского этапа приказанской
культуры // Вопросы древней истории Волго-Камья. – Казань: Изд-во «Мастер-Лайн», 2001. –
С. 30–36.
5
В работе привлекались опубликованные материалы А.Х. Халикова,
Е.П. Казакова, Ф.Ш. Хузина, М.Ф. Обыденнова, С.В. Кузьминых, А.А. Чижевского. Автор выражает глубокую благодарность Р.Х. Храмченковой за
проведенный спектральный анализ бронзовых изделий и А.А. Чижевскому
за возможность использования в данной работе неопубликованных материалов.
Апробация результатов исследования. Основные положения работы
были изложены в докладах на V, VI Халиковских чтениях, проходивших в
гг. Казани и Перми, на «XVIII Уральском совещании: культурные области,
археологические культуры, хронология», проходившем в г. Уфа. Отдельные
положения диссертации получили отражение на ежегодных научных конференциях, проводившихся в Институте истории им. Ш. Марджани АН РТ с
2008 по 2013 гг. Основные результаты исследования были опубликованы в
девяти научных статьях, одна из них в издании, рекомендованном ВАК Министерства образования и науки РФ.
Основные положения, выносимые на защиту:
1. Развитие отраслей производящего хозяйства (земледелия и скотоводства) происходило в соответствии с изменениями климата в позднем бронзовом веке.
2. Основой производящего хозяйства на протяжении всего позднего
бронзового века оставалось скотоводство.
3. Земледелие на территории Волго-Камья впервые появляется во время
существования луговской археологической культуры.
4. Металлургия меди и бронзы на первоначальном этапе в Волго-Камье
развивается под воздействием срубного и андроновского металлургических
очагов. В дальнейшем металлургия Волго-Камья испытывает заметное
влияние металлургии общности культур валиковой керамики Евразии.
5. В финале позднего бронзового века на территории Волго-Камья, занятой населением маклашеевской археологической культуры, появляется собственный очаг металлургии, который характеризуется рядом собственных
типов изделий, и составом металла.
6. Кремнеобрабатывающее производство, косторезное производство, ткачество остаются в рамках домашних промыслов.
Структура работы отражает цели и задачи исследования. Диссертация
состоит из введения, трех глав, заключения, списка источников и литературы, приложений (карты, таблицы, графики).
6
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении обосновывается актуальность темы, исследуется степень ее
научной изученности, формулируются цель и задачи исследования, определяются объект, предмет, территориальные и хронологические рамки исследования. Здесь же дается характеристика теоретико-методологической и источниковой базы работы.
Глава 1. Природная среда и история изучения хозяйственного уклада населения позднего бронзового века Волго-Камья. Глава состоит из
двух параграфов.
1.1. Природно-географическая и палеоклиматологическая характеристика Волго-Камья. Здесь дается краткий очерк современного природногеографического состояния региона. Для более полной реконструкции природной среды в эпоху поздней бронзы привлекаются данные палеоклиматологии. На сегодняшний день среди исследователей существуют расхождения
по вопросу об изменении климата и природных зон в древности. В данной
работе, для решения этого вопроса большое значение имеют палинологические исследования на памятниках позднего бронзового века региона, перекрытых наносным слоем балласта, чей культурный слой залегает в относительно непотревоженном состоянии: Гулюковской III стоянки7 и Пестречинской IV стоянки8.
Согласно этим исследованиям, можно говорить об изменениях климата в
эпоху поздней бронзы. Во время существования срубной КИО климат был
теплым, позднее во время существования луговской культуры климат становится теплым и влажным, что наиболее приемлемо для развития земледелия. На время маклашеевской культуры приходится постепенное похолодание и дальнейшее увлажнение климата. Такие изменения прослеживаются и
археологически в расположении поселений позднего бронзового века относительно речных терасс9.
7
Алешинская А.С., Кочанова М.Д., Мельников Л.В., Петренко А.Г., Спиридонова Е.А., Хисяметдинова А.А., Чижевский А.А. Палеоландшафт и хозяйственная деятельность населения ВолгоКамья в финале бронзового века (по материалам Гулюковской III стоянки) // Труды II (XVIII) Всероссийского археологического съезда в Суздале. – Т.III. – М.: ИА РАН, 2008.– С. 317–321.
8
Галимова М.Ш., Хисяметдинова А.А., Аськеев И.В., Линкина Л.И., Лыганов А.В. Реконструкция природной среды стоянки Пестречинская IV (эпоха раннего металла) в Прикамье. // Динамика современных экосистем в голоцене. Материалы Третьей Всероссийской научной конференции (с международным участием) / отв. ред. И.В. Аськеев, Д.В. Иванов. – Казань: Изд-во «Отечество», 2013. – С. 123–126.
9
Чижевский А.А. Жилища и поселения лесной и лесостепной части Волго-Камья второй половины II – начала I тыс. до н.э. в контексте развития природной среды и культурных традиций //
Археология и естественные науки Татарстана. – Книга 3. – Проблемы изучения первобытности и
голоцена в Волго-Камье. – Казань: Алма-Лит, 2007. – С. 93–112.
7
1.2. История изучения хозяйства населения позднего бронзового века
Волго-Камья. На основании различий в методологических подходах исследователей выделены четыре периода в истории изучения. Каждый этап характеризуется своеобразием научного исследования, что соответствует
уровню развития науки того времени.
Первый этап изучения хозяйства у населения Волго-Камья в позднем
бронзовом веке (вторая половина XIX – начало XX вв). характеризуется началом изучения археологических памятников в Волго-Камье и первыми выводами о хозяйственном укладе племен эпохи поздней бронзы.
В работах А.Ф. Лихачева, Н.Ф. Высоцкого, А.А. Штукенберга после проведенных исследований на ряде стоянок делается ряд важных выводов о хозяйственной жизни населявших их людей. Заключение авторов по хозяйственной укладу населения первобытных памятников здесь сводится к следующему: природные условия, в которых жили обитатели этих стоянок,
признаются теми же самыми, что и в момент исследования, отсюда делается
вывод о временном характере некоторых стоянок (Вороний Куст, Балымская стоянка), основанный на том, что они расположены на современных
заливных равнинах. Также исследователи, считая, что в эпоху бронзы не
было каменных орудий, относят данный тип памятников к неолиту. Население приказанских стоянок представляется им бродячим, зимой и летом живущим в разных местах. Нет у авторов и твердой уверенности в наличии
скотоводства, хотя при раскопках было собрано много костей домашних
животных10.
В 1901 г. А.А. Штукенберг посвящает бронзовому веку восточной полосы России специальную работу, в которой дает типологию кельтов, копий,
топоров, серпов и других медно-бронзовых изделий, хранившихся тогда в
различных собраниях Казани11. Сырьевой базой древней металлургии, по
мнению автора, здесь могли быть медистые песчаники, распространенные в
ряде районов Прикамья и Южного Приуралья.
Работы дореволюционного периода, несмотря на их недостатки (низкий
методический уровень раскопок, скупка наиболее значимых предметов у
местного населения), внесли свой положительный вклад. Были созданы
первые археологические коллекции, на основе которых были сделаны первые обобщающие выводы о хозяйственном укладе населения эпохи поздней
бронзы Волго-Камья.
Второй этап (20-е – 30-е гг. XX в.). Характеризуется осмыслением накопленного материала и первоначальным выделением археологических куль10
Штукенберг А.А., Высоцкий Н.Ф. Материалы для изучения каменного века в Казанской губернии // Тр. ОЕКУ. – Т.XIV. – Вып.5. – Казань: Типография императорского университета, 1885.
– 133 с.
11
Штукенберг А.А. Материалы для изучения медного (бронзового) века восточной полосы
России // ИОАИЭ. – Т. XVII. – Вып.4. – Казань: Типо-лит. ун-та, 1901. – С. 165–213.
8
тур, происходит также переосмысление в понимании хозяйственного уклада
племен эпохи поздней бронзы.
В 20–30 гг. XX в. происходит спад в полевом изучении памятников эпохи
поздней бронзы в Волго-Камье. Но выходит ряд обобщающих работ, в которых анализируется археологический материал, накопленный ранее предшественниками, несколько изменяются выводы о хозяйственном укладе.
В.Ф. Смолин, анализируя памятники, открытые и подвергшиеся раскопкам в конце XIX – нач. XX вв., также вслед за предшествующими исследователями соотносит их с неолитом на завершающей стадии. Хозяйство неолитических племен не было чисто охотничье-рыболовским, как показывают
материалы поселений, племена уже были знакомы с навыками земледелия и
скотоводства12.
М.Г. Худяков в своей работе «Очерки истории первобытного общества
на территории Марийской области» памятники эпохи бронзы вслед за дореволюционными исследователями относит к позднему неолиту, и также
вслед за ними констатирует факт наличия примитивного мотыжного земледелия, и основ скотоводства13.
А.В. Шмидт в работе «Очерки по истории северо-востока Европы в эпоху родового строя» приводит довольно полный очерк современных географических и климатологических особенностей края и с позиции окружающей
среды рассматривает хозяйственный уклад древних племен. А.В. Шмидт
считает, что у населения этого времени появилось примитивное земледелие
и скотоводство, а охота отступает на второй план. Кроме того, в это время
население Волго-Камья овладевает навыками изготовления медных и бронзовых орудий14.
Недостатками концепций М.Г. Худякова и А.В. Шмидта является уклон
в этнографические и лингвистические параллели и рассмотрение археологии в идеологическим ракурсе.
Подвергая работы того времени критике, следует отметить, что наука в
эти годы развивалась под давлением марксистко-ленинской методологии,
отступление от которой могло обернуться для ученого самыми непредсказуемыми последствиями.
В 1937 году в журнале «Советская археология» выходит статья
А.В. Збруевой «К вопросу о появлении домашних животных в Прикамье»15.
12
Смолин В.Ф. Археологические очерки Татреспублики // Материалы по истории Татарстана.
– Вып. 2. – Казань: Бюро краеведения при Акад. центре ТНКП, 1925. – С. 5–70.
13
Худяков М.Г. Очерк истории первобытного общества на территории Марийской области.
Введение в историю народа мари // ИГАИМК. – Вып. 141. – М.-Л.: Гос. соц.-экон. изд-во, 1935. –
132 с.
14
Шмидт А.В. Очерки по истории Северо-Восточной Европы в эпоху родового общества //
ИГАИМК. – Вып. 106. – M.-Л.: Изд-во СОЦЭКГИЗ, 1935. – С. 13–96.
15
Збруева А.В. К вопросу о появлении домашних животных в Прикамье: По материалам стоянок эпохи неолита и бронзы // СА. – 1937. – № 3. – С. 33–53.
9
В этой небольшой по объему работе впервые был привлечен остеологический материал с поселений неолита – раннего железного века для решения
вопроса о времени приручения первых домашних животных в Волго-Уралье
и их видовом составе.
В общем, характеризуя этот этап в истории изучения эпохи поздней бронзы, можно сказать, что тогда абсолютно преобладали установки марксистколенинской науки. Положительной чертой этого времени явилось отделение
большей части памятников эпохи поздней бронзы от памятников неолита и
раннего железного века. Впервые были привлечены остеологические материалы для решения вопроса о возникновении скотоводства в крае. Рассмотрены палеоклиматологические аспекты для определения вида хозяйствования в древности. В предвоенные годы происходит некоторая активизация полевых исследований, в результате которой был накоплен значительный вещевой материал, представлена стратиграфия памятников, определены некоторые особенности домостроительства, что позволило археологам сделать
ряд выводов о хозяйственном укладе в крае в эпоху поздней бронзы.
Третий этап (50-е – 90-е гг. XX в). С начала 50-х годов происходит резкий скачок в изучении позднего бронзового века в Волго-Камье. Резко возрастают полевые исследования и в дальнейшем выходят обобщающие работы по культурам. Увеличение полевых исследований связано, прежде всего,
со строительством Куйбышевской и Нижнекамской ГЭС, в результате которого под водой оказывались сотни памятников археологии, в том числе и
эпохи поздней бронзы.
Также этот период связан с деятельностью А.Х. Халикова. Выдвинутая
им концепция приказанской культуры многие годы главенствовала среди
других теорий о культурах позднебронзового века16. В своих работах
А.Х. Халиков не раз обращается к проблемам хозяйственной жизни населения эпохи поздней бронзы Волго-Камья. В отличие от предыдущих исследователей, А.Х. Халиков делает вывод о главенстве производящего хозяйства над присваивающим хозяйством. На раскопанных им памятниках были
проведены остеологические определения. Хотя некоторым минусом здесь
выступает то, что определения костных остатков на большинстве поселений
проведены суммарно (есть/нет)17. Большое внимание А.Х. Халиков также
уделяет природно-географическим характеристикам местности для реконструкции хозяйственных отношений18.
16
См., например: Халиков А.Х. Приказанская культура // СА. – 1968. – № 2. – С. 23–38; Халиков А.Х. Древняя история Среднего Поволжья. – М.: Наука, 1969. – 396 с.; Халиков А.Х. Приказанская культура // САИ. – Вып. В1–24. – М.: Наука, 1980. – 128 с.
17
Калинин Н.Ф., Халиков А.Х. Поселения эпохи бронзы в Приказанском Поволжье. // МИА. –
№ 42. – М.: АН СССР, 1954. – С. 157–246.
18
Калинин Н.Ф., Халиков А.Х. Поселения эпохи бронзы в Приказанском Поволжье. // МИА. –
№ 42. – М.: АН СССР, 1954. – С. 189.
10
Значительную роль в формировании представлений по позднему бронзовому веку Волго-Камья в общем и металлургии в частности сыграло исследование Е.Н. Черных по металлу Восточной Европы, первая часть которого,
посвященная металлу Волго-Уральского региона, и вышла в свет в 1970 г.19
Крупным достижением в археологии стало разделение культур эпохи бронзы в регионе по хронологическим горизонтам: досейминский, сейминский и
предананьинский.
По скотоводству у населения позднего бронзового века Среднего Поволжья и Предуралья выходит ряд работ, основанных на определении остеологического материала20. Часть этих определений присутствует в данной
работе с поправкой на культурную атрибуцию каждого отдельно взятого
памятника.
Большой вклад внесли в изучении хозяйства Волго-Камья эпохи поздней
бронзы уральские и западносибирские исследователи (Л.П. Хлобыстин,
К.В. Сальников, М.Ф. Косарев). Большей частью их выводы касались зауральских и западносибирских культур, но концепции хозяйственного уклада древнего населения, предложенные в данных работах, часто, даже на сегодняшний день, звучат в исследованиях по эпохе бронзы Волго-Камья.
Четвертый этап (конец XX – начало XXI вв.) характеризуется распадом
концепции А.Х. Халикова о приказанской культуре под воздействием критики ряда исследователей. Из этапов приказанской культуры выделены ряд
самостоятельных археологических культур. В это время происходит некоторый спад в полевом изучении памятников позднего бронзового века Волго-Камья.
На этом этапе происходит переосмысление в методике изучения хозяйственного уклада населения. Так, появляются исследования по скотоводству у
населения позднего бронзового века преимущественно степных территорий,
основанные на современной методике отбора костных остатков21. Исследователи в своих предположениях о наличии земледелия в эпоху бронзы опираются преимущественно на данные палинологии22.
19
Черных Е.Н. Древнейшая металлургия Урала и Поволжья // МИА. – № 172. – М.: Наука,
1970. – 180 с.
20
Петренко А.Г. Древнее и средневековое животноводство Среднего Поволжья и Предуралья.
– М.: Наука, 1984. – 174 с.; Петренко А.Г. Становление и развитие основ животноводческой деятельности в истории народов Среднего Поволжья и Предуралья (по археозоологическим материалам). Серия АЕС. – Вып. 3. – Казань: ИИ АН РТ, 2007. – 144 с.
21
Антипина Е.Е. Методы реконструкции особенностей скотоводства на юге Восточной Европы в эпоху бронзы // РА. – 1997.– №3. – С. 20–32; Антипина Е.Е., Моралес А. «Ковбои» восточноевропейской степи в позднем бронзовом веке // OPUS: Междисциплинарные исследования в археологии. Сборник статей. – Вып.4. – М.: ИА РАН, 2005. – С. 29–44.
22
Алешинская А.С., Кочанова М.Д., Мельников Л.В., Петренко А.Г., Спиридонова Е.А., Хисяметдинова А.А., Чижевский А.А. Палеоландшафт и хозяйственная деятельность населения Волго-Камья в финале бронзового века (по материалам Гулюковской III стоянки) // Труды II (XVIII)
Всероссийского археологического съезда в Суздале. – Т.III. – М.: ИА РАН, 2008. – С. 317–321.
11
Появляются исследования, посвященные комплексному анализу хозяйственных отношений населения Прикамско-Приуральских территорий, относящегося к черкаскульской, межовской, луговской, маклашеевской культурам23.
На сегодняшний день среди исследователей позднего бронзового века
сформировалось несколько точек зрения на культурные образования в позднем бронзовом веке Волго-Камья. Несомненен тот факт, что первой позднебронзовой культурой на данной территории является срубная КИО, северо-восточный ареал которой датируется основными исследователями в пределах XVI–ХIV вв. до н.э.24
Этапы единой приказанской культуры, обоснованные А.Х. Халиковым,
под воздействием критики Л.И. Ашихминой, В.П. Денисова, Е.П. Казакова,
М.Ф. Обыденнова, В.С. Патрушева, В.Н. Маркова, Б.С. Соловьева, Ю.И. Колева, С.В. Кузьминых, А.А Чижевского были выделены в самостоятельные
культурные образования. Однако это создало целый ряд новых проблем.
Так, займищенский этап приказанской культуры (XVI–ХV вв. до н.э.), в связи с недостаточной изученностью, сложно соотносить с какой-либо культурой позднего бронзового века, так же как выделять его в особую культуру25.
В данном исследовании памятники займищенского этапа бывшей приказанской культуры предложено называть памятниками с займищенским типом
керамики.
Балымско-карташихинский этап (XIV–ХIII вв. до н.э.), ввиду схожести
его керамического комплекса с андроноидными культурами Евразии, предложено выделить в особую луговскую культуру. Луговскую культуру выделяла на Нижней Каме в свое время еще А.В. Збруева26, в дальнейшем эта
культура была подробно охарактеризована Л.И. Ашихминой27.
В Заволжской лесостепи на материалах эталонных памятников Сусканское, Лебяжинка I, Русская Селитьба и некоторых др. Ю.И. Колевым была
выделена сусканская группа памятников, схожих с луговской культурой.28
Характеристика керамики и металлических изделий широко дана в ряде
23
Обыденнов М.Ф. У истоков уральских народов: экономика, культура, искусство, этногенез.
– Уфа: Восточный университет, 1997. – 202 с.
24
Обыденнов М.Ф., Обыденнова Г.Т. Северо-восточная переферия срубной культурно-исторической общности. – Самара: Самарский университет, 1992. – 172 с.
25
Кузьминых С.В., Чижевский А.А. Ананьинский мир: взгляд на современное состояние проблемы // У истоков археологии Волго-Камья (к 150-летию открытия Ананьинского могильника).
Серия АЕС. – Вып. 8. – Елабуга: ИИ АН РТ, 2009. – С. 31.
26
Збруева А.В. История населения Прикамья в ананьинскую эпоху // МИА. – №30. – М.: АН
СССР, 1952. – 319 с.
27
Ашихмина Л.И. Генезис ананьинской культуры в Среднем Прикамье (по материалам керамики и жилищ): Автореф. дис. ... канд. ист. наук. – М.: МГУ, 1985.
28
Колев Ю.И. Новый тип памятников эпохи бронзы в лесостепном Поволжье // Древности
Восточно-Европейской лесостепи. – Самара: Самарский гос. пед. ун-т, 1991. – С. 162–206.
12
статей29. В данном исследовании сусканская группа памятников, так же как
и балымско-карташихинские памятники бывшей приказанской культуры,
рассматривается в составе единой луговской культуры (XIV–ХIII вв.
до н.э.).
В Приуралье единая до того черкаскульская культура также оказалась
подвергнута реформации. Памятники межовского типа были выделены
К.В. Сальниковым на материалах черкаскульской культуры и представлены
в качестве ее этапа30. В дальнейшем в ряде работ была выдвинута концепция обособленной межовской культуры31. Начальный этап межовской культуры синронизируется с культурами валиковой керамики Евразийских степей, относящимися к XIII–ХII вв. до н.э.32 Поздние памятники межовской
культуры доживают до VII в. до н.э. Основой в формировании межовской
культуры стала черкаскульская культура33.
Памятники межовской культуры на территории Волго-Камья рассматриваются в данном исследовании в качестве позднелуговских, или же атабаевских, согласно их датировкам в литературе.
Так же непросто обстоят дела с финальнобронзовыми древностями, а
именно с атабаевским и маклашеевским этапами приказанской культуры. В
данном исследовании поддержана точка зрения тех исследователей, которые объединяют эти два этапа в единую маклашеевскую культуру, выделяя
в ней два этапа: атабаевский (XIV–ХIII вв. до н.э.) и маклашеевский (XII/XI
– 1 пол. IX вв. до н.э.)34.
Глава 2. Производящие и присваивающие отрасли хозяйства эпохи
поздней бронзы Волго-Камья. Глава состоит из четырех параграфов.
В первом параграфе «Методические основы исследования производящих и присваивающих отраслей хозяйства» подробно рассматривают29
Колев Ю.И. Новый тип памятников эпохи бронзы в лесостепном Поволжье // Древности
Восточно-Европейской лесостепи. – Самара: Самарский гос. пед. ун-т, 1991. – С. 162–206; Колев Ю.И. Заключительный этап эпохи бронзы в Поволжье // История Самарского Поволжья с
древнейших времен до наших дней. Бронзовый век. – Самара: Изд-во Самарского научного центра, 2000. – С. 242–273.
30
Сальников К.В. Очерки древней истории Южного Урала. – М.: Наука, 1967. – 407 с.
31
Шорин А.Ф. Среднее Зауралье в эпоху развитой и поздней бронзы. Автореф. дис. ... канд.
ист. наук. – Новосибирск: ИИФФ СО АН СССР, 1988. – 25 с.; Обыденнов М.Ф. Межовская культура. – Уфа: Изд-во БЭК, 1998. – 201 с.
32
Черных Е.Н. Проблема общности культур валиковой керамики в степях Евразии // Бронзовый век степной полосы Урало-Иртышского междуречья. – Челябинск: Изд-во БашГУ, 1983. –
С. 81–99.
33
Обыденнов М.Ф. У истоков уральских народов: экономика, культура, искусство, этногенез.
– Уфа: Восточный университет, 1997. – С. 32.
34
Кузьминых С.В., Чижевский А.А. Ананьинский мир: взгляд на современное состояние проблемы // У истоков археологии Волго-Камья (к 150-летию открытия Ананьинского могильника).
Серия АЕС. – Вып. 8. – Елабуга: ИИ АН РТ, 2009. – С. 32; Чижевский А.А. Е.А. Халикова и проблемы хронологии маклашеевского этапа приказанской культуры // Вопросы древней истории Волго-Камья. – Казань: Изд-во «Мастер-Лайн», 2001. – С. 30–36.
13
ся изучение скотоводства, земледелия, охоты и рыболовства, археологическими методами и методами естественных наук.
Использование в хозяйстве домашних животных может быть определенно нами по остеологическому материалу, происходящему с территории поселений, и по предметам, которые косвенно могут свидетельствовать об использовании домашних животных в хозяйстве (псалии, сосуды с отверстиями для отжимания молока и т.д.). На сегодняшний день существует ряд
проблем, связанных с интерпретацией остеологических материалов. Вопервых, это практически полное отсутствие определений остеологических
коллекций по однослойным археологическим памятникам. Поэтому из нашего исследования были исключены те памятники, на которых существуют
многочисленные культурные напластования разных культур и эпох. Но нам
кажется возможным включить в наше исследование некоторые материалы
из таких памятников, где выборка остеологического материала осуществлялась из хозяйственных ям, котлованов жилищ с культурной привязкой (например, Гулюковская III стоянка).
В работе затронуты лишь остеологические остатки с территории стоянок
и поселений. Не использовался остеологический материал из погребений,
так как он в большей степени связан с духовными и религиозными представлениями людей и не является отражением действительной хозяйственной деятельности.
Для более точной реконструкции состава стада с каждого отдельного памятника необходима максимальная выборка остеологического материала.
Поэтому, несмотря на то, что в наше исследование включены все поселенческие памятники Волго-Камского региона с определенными до вида кухонными остатками, для определения среднеарифметического показателя не
берутся те из них, выборка на которых незначительна.
Существует еще ряд факторов, влияющих на достоверность интерпретации остеологических данных, которые учтены в данной работе.
Наличие земледелия рассматривалось также по нескольким критериям:
1. Непосредственные находки зерен культурных растений. 2. Находки орудий земледелия. 3. Данные палинологических наблюдений. При этом основной упор делается на непосредственные находки зерен и пыльцы культурных растений на поселениях, как основной критерий доказательности
земледелия. Орудия, которые зачастую упоминают в качестве земледельческих (зернотерки, серпы и т.д.), могут относиться к собирательству.
Во втором параграфе рассматриваются производящие отрасли хозяйства: скотоводство и земледелие.
В разделе по скотоводству проанализированы данные с костными остатками домашних животных с 38 поселенческих памятников Волго-Камья
14
позднего бронзового века. Определение костей до вида в большинстве случаев проведено А.Г. Петренко35.
Для 16 памятников срубной КИО основу скотоводства составляло разведение крупного рогатого скота со средним значением 58,8% от всех домашних животных.
Крупный рогатый скот использовался не только в мясном направлении,
но и, очевидно, в молочном. Об этом косвенно свидетельствует то, что определимый возраст по костям крупного рогатого скота срубной КИО более
чем в 50% старше 4-х лет. Также о молочном направлении разведения крупного рогатого скота свидетельствуют неоднократные находки сосудов с дырочками в днище, которые ряд исследователей определяет как сосуды для
отжима творога.
Мелкий рогатый скот на памятниках срубной КИО занимает второе место (в среднем 20,3%). Однако на памятниках, находящихся в лесостепной
полосе Волго-Камья, доля мелкого рогатого скота значительно ниже, нежели в степной зоне. Третье место в стаде занимает лошадь (в среднем 17%).
Однако этот вывод делается лишь по нахождению кухонных остатков на
поселениях. Верховая езда на лошади была значительно распространена у
населения срубной КИО. Об этом свидетельствуют находки желобчатых
псалиев, одиннадцать из которых учтены в степной и лесостепной зоне Волго-Камья. Все это говорит в пользу того, что реальное поголовье лошади в
стаде срубной КИО было значительно выше.
Незначительны на поселениях срубной общности кости свиньи (в среднем 4,1%). Однако на степных памятниках, при достаточной остеологической выборке, кости свиньи фактически не встречаются, что, возможно,
может свидетельствовать в пользу достаточной мобильности населения
срубной КИО.
Среди других животных, прирученных человеком, стоит упомянуть собаку. Кости собаки на поселениях срубной общности встречаются нечасто.
Из 16 проанализированных нами поселений на 10 они присутствуют в единичных экземплярах. Это свидетельствует о том, что собак в пищу не употребляли и умирали они скорее за пределами поселений. Однако это не
уменьшает значимости собаки в жизни первобытного населения. Видимо,
кости собаки подтверждают пастушеский характер скотоводства срубной
КИО. Собака, скорее всего, оказывала помощь в выпасе крупного и мелкого
рогатого скота.
Для луговской культуры учтено 11 поселений с определенным остеологическим материалом. Крупный рогатый скот у населения луговской культуры также занимает первое место в стаде (в среднем 52,1%). На второе ме35
Петренко А.Г. Становление и развитие основ животноводческой деятельности в истории народов Среднего Поволжья и Предуралья (по археозоологическим материалам). Серия АЕС. –
Вып. 3. – Казань: ИИ АН РТ, 2007. – С. 25–61.
15
сто в стаде выходит лошадь (в среднем 29,3%). В культурных слоях памятников, относящихся к луговской культуре, на сегодняшний день не выявлено каких либо элементов конской узды, но при этом лошадей стали употреблять в пищу больше, нежели население срубной КИО. Возможно, это
свидетельствует о каких-то культурных или хозяйственных различиях между срубной КИО и луговской культурой.
В стаде у населения луговской культуры гораздо меньше мелкого рогатого скота (в среднем 9,3%), чем в стаде у населения срубной КИО. Возрастает доля свиньи (в среднем 9,3%), что, возможно, свидетельствует о прочной оседлости населения.
Также незначительно на поселениях луговской культуры встречаются
кости собаки.
Для маклашеевской культуры учтено 13 поселений с определенным остеологическим материалом. Для данной культуры также высок показатель
крупного рогатого скота (в среднем 51%). На втором месте в стаде у населения маклашеевской культуры остается лошадь (в среднем 34,4%). Для маклашеевской культуры характерны стержневидные трехдырчатые псалии из
кости с разновеликими отверстиями в качестве элемента конской упряжи.
Всего учтено 6 экземпляров, происходящих лишь из погребений.
Роль мелкого рогатого скота в стаде маклашеевской культуры еще ниже,
чем у населения луговской культуры (в среднем 8%). Свинья остается на
последнем месте с показателем 7,3% в среднем в стаде.
В разделе по земледелию учтены все памятники с находками зерен в археологическом слое, а также данные палинологического анализа.
Несмотря на то, что в советской литературе утвердилось мнение о высокой роли земледелия у носителей срубной КИО, проведенные исследования
(флотацией) в 1989–90 гг. на степных памятниках данной КИО работами
Волго-Уральской комплексной экспедиции, следов земледелия не выявили36. Проведенный в последние годы палинологический анализ на Гулюковской III стоянке, расположенной в лесостепной зоне, также показал отсутствие в слое срубной КИО пыльцы культурных злаков37. Палинологический
анализ на Пестречинской IV стоянке, заселенной в разное время населением
энеолитической новоильинской культуры и позднебронзовым населением с
36
Черных Е.Н., Агапов С.А., Кравцов А.Ю., Кузьминых С.В., Лебедева Е.Ю., Моргунова Н.М.,
Орловская Л.Б., Тонейшвили Т.О. О работах Волго-Уральской комплексной экспедиции в 1989–
1990 гг. // Археологические открытия Урала и Поволжья: Сборник статей / Отв. ред. Наговицын Л.А. – Ижевск: УИИЯЛ УрО АН СССР, 1991. – С. 159–162.
37
Алешинская А.С., Кочанова М.Д., Мельников Л.В., Петренко А.Г., Спиридонова Е.А., Хисяметдинова А.А., Чижевский А.А. Палеоландшафт и хозяйственная деятельность населения Волго-Камья в финале бронзового века (по материалам Гулюковской III стоянки) // Труды II (XVIII)
Всероссийского археологического съезда в Суздале. – Т.III. – М: ИА РАН, 2008. – С. 318.
16
займищенским типом керамики и расположенной в лесной зоне, следов
земледелия также не выявил38.
По крайней мере, на двух памятниках луговской культуры найдено достаточное количество зерен культурных растений, что позволяет говорить о
сельском хозяйстве в это время. Это поселение Русская Селитьба в Самарской области и Луговская I стоянка в Татарстане. С этих памятников происходят зерна преимущественно проса, хотя встречены зерна ячменя и пшеницы39. Явные следы выращивания культурных растений фиксируются и в
луговском слое Гулюковской III стоянки.
Палинологические наблюдения за слоем маклашеевской культуры на Гулюковской III стоянке говорят о деградации сельскохозяйственных угодий и
земледелия вокруг поселения.
Орудия, относимые рядом авторов к числу земледельческих (металлические серпы, каменные зернотерки), по своим функциональным особенностям могли с таким же успехом использоваться в качестве орудий собирательства. При этом даже трассологический анализ таких орудий не выявил
бы различий между такими различными отраслями хозяйства.
В третьем параграфе «присваивающие отрасли хозяйства» рассматриваются охота, рыболовство, собирательство у населения позднего бронзового века Волго-Камья.
Роль охоты на всем протяжении позднего бронзового века невелика. Доля костей диких животных на поселениях срубной КИО и луговской культуры составляют не выше 2%. Немного доля костей диких животных увеличивается на маклашеевских памятниках (до 12% в среднем). Это связано с
тем, что на многих памятниках лесной зоны Марийского Поволжья кости
диких видов (в частности лосей) в ряде случаев превалируют над костями
домашних животных. При удобстве охоты на диких животных люди, по
всей видимости, не переходили полностью на содержание домашних животных, а лишь поддерживали необходимое количество поголовья.
Стабильно в костных остатках присутствуют лось, бобр, заяц, медведь.
Малочисленность костей диких видов на поселениях свидетельствует об от-
38
Галимова М.Ш., Хисяметдинова А.А., Аськеев И.В., Линкина Л.И., Лыганов А.В. Реконструкция природной среды стоянки Пестречинская IV (эпоха раннего металла) в Прикамье. // Динамика современных экосистем в голоцене. Материалы Третьей Всероссийской научной конференции (с международным участием) / отв. ред. И.В. Аськеев, Д.В. Иванов. – Казань: Изд-во «Отечество», 2013. – С. 123–126.
39
Черных Е.Н., Агапов С.А., Кравцов А.Ю., Кузьминых С.В., Лебедева Е.Ю., Моргунова Н.М.,
Орловская Л.Б., Тонейшвили Т.О. О работах Волго-Уральской комплексной экспедиции в 1989–
1990 гг. // Археологические открытия Урала и Поволжья Сборник статей / Отв. ред. Наговицын Л.А. – Ижевск: УИИЯЛ УрО АН СССР, 1991. – С. 160; Збруева А.В. Памятники эпохи поздней бронзы в Приказанском Поволжье и Нижнем Прикамье // МИА. – №80. – М.: АН СССР, 1960.
– С. 10–95.
17
сутствии охоты как самостоятельной части хозяйства, добыча диких видов
имела, вероятно, в целом случайный характер.
Рыболовство имело также в целом случайный характер. Кости рыб на поселениях встречаются редко. Хотя связано это еще и с тем, что рыбьи кости
плохо сохраняются. Количество выявленных крючков и грузил для сетей
сравнительно невелико, что может указывать на несистематический характер
промысла. Возможно, в качестве грузил употреблялись простые камни, завернутые в бересту. Среди изученных в последнее время памятников позднего бронзового века стоит выделить Пестречинскую IV стоянку, материал которой относится к населению с займищенским типом керамики. Находки
костей русского осетра и стерляди, а также крупного медного крючка свидетельствуют о значительных рыболовных навыках жителей стоянки40.
Собирательство. На сегодняшний день для первобытного времени
сложно отделить орудия, относящиеся к собирательству, от орудий земледелия. Несомненно, люди и в древности использовали богатство окружающей природы. Но, к сожалению, о собирательстве не сохранилось почти никаких данных.
В четвертом параграфе рассматривается динамика развития производящих и присваивающих отраслей хозяйства в Волго-Камье. На всем
протяжении позднего бронзового века в стаде населения различных археологических культур численно преобладают крупный рогатый скот и лошадь.
Доля мелкого рогатого скота и свиньи незначительна. Крупный рогатый скот
и лошадь, ввиду своих биологических характеристик, требуют достаточно
крупных стад, которые достаточно проблематично прокормить при стойловом содержании. Однако наличие поселений с богатым культурным слоем
также исключает развитие кочевнических традиций в позднем бронзовом веке. Вероятнее всего, существовала отгонная форма скотоводства, когда скот
выпасается достаточно далеко от постоянного поселения и не возвращается
туда до полугода. Возможно, некоторые стоянки с достаточно слабым культурным слоем являлись такими летними лагерями для выпаса скота.
У населения срубной КИО не зафиксировано наличие земледелия. Земледелие в позднем бронзовом веке впервые в Волго-Камье возникает у населения луговской культуры, позже у населения маклашеевской культуры
земледелие переживает упадок, и связано это, вероятно, с изменениями
природных условий.
40
Лыганов А.В., Галимова М.Ш., Бугров Д.Г., Аськеев И.В., Мельников Л.В., Хисяметдинова А.А. Предварительные результаты комплексного изучения нового памятника эпохи раннего металла Казанского Поволжья // Труды Камской археолого-этнографической экспедиции. –
Вып. VIII: Археологические памятники Поволжья и Урала: современные исследования проблемы
сохранения и музеефикации: сб. науч. тр. / под общ. ред. А.М. Белавина. – Пермь: ПГГПУ, 2012. –
С. 134–142.
18
На Гулюковской III стоянке выделен слой, относимый к луговской культуре, где присутствие сорных растений свидетельствует о заброшенных
пашнях или полях, находящихся под паром. По-видимому, уже в то время
земля, исчерпавшая свою урожайность, забрасывалась, либо поля оставляли
под паром для восстановления плодородности.
Присваивающие отрасли хозяйства – охота, рыболовство, и собирательство не играют значительной роли в хозяйственной жизни населения позднего бронзового века Волго-Камья.
Глава 3. Производственные отрасли хозяйства населения позднего
бронзового века. Глава состоит из четырех параграфов.
В первом параграфе рассматриваются методические основы исследования производственных отраслей хозяйства населения позднего бронзового века Волго-Камья.
К производственным занятиям населения позднего бронзового века можно отнести металлургию и металлообработку меди и бронзы, керамическое
производство, обработку кремня и камня, ткачество, обработку дерева, кости, кожи. При этом о наличии ремесленной специализации можно говорить
только для металлургии. Производство других материальных благ остается
на уровне домашних промыслов.
Во втором параграфе рассматривается металлургия меди и бронзы.
Ключевую роль в производстве орудий труда играла металлургия меди и
бронзы. В позднем бронзовом веке Волго-Камья используется легирование
меди мышьяком и оловом для получения металлургических сплавов –
бронз.
На сегодняшний день в Волго-Камье не зафиксировано археологически
добыча и выплавка меди. Печи для плавки медной руды выявлены фактически возле самого Урала, а также в степном Поволжье, в то время как в Волго-Камье на сегодняшний день их следов не наблюдается.
Литейное производство в формы для получения готовых изделий в отличие от медеплавильного производства часто встречается на памятниках всех
культур эпохи поздней бронзы Волго-Камья. Следы металлообработки найдены почти на всех крупных поселениях региона. Они фиксируются по находкам литейных форм, тиглей, льячек, а также по готовым изделиям со
следами литейного брака. На Гулюковских стоянках Икско-Бельского междуречья выявлены все эти вышеперечисленные следы металлообработки.
Исследования готовых металлических изделий проходили в два этапа. На
первом этапе для определения хронологической позиции изделий и принадлежности их к определенной культуре была использована типология по методу КТР (конечного типологического разряда), разработанная Е.Н. Черных
19
и С.В. Кузьминых41 для позднего бронзового века и дополненная автором.
Также учитывалось местонахождение каждого отдельно взятого предмета –
был ли он выявлен в закрытом комплексе (погребении) или на памятнике с
четким стратиграфическим слоем, или же происходит из подъемного материала с памятника, имеющего культурные напластования различных культурно-хронологических горизонтов. В типологический ряд попали также изделия, уже рассмотренные в прошлом методом спектрального анализа в работах Е.Н. Черных и С.В. Кузьминых. Это, прежде всего, клады металлических изделий позднего бронзового века Волго-Камья и сопредельных территорий: Ерыклинский, Дербеденевский, Кармановский, Сосново-Мазинский.
В результате выявлены типы изделий характерные для каждого культурно-хронологического горизонта.
Для сейминского хронологического горизонта – серпы типа С-2, типа
С-4; ножи типа Н-4, типа Н-16, типа Н-18; топоры типа Т-2, украшения типа
У-2.
При этом в работе не брались в расчет данные Сейминских и Турбинских
могильников и некрополей средневолжской абашевской культуры. Этим и
объясняется такое небольшое количество типов представленных металлических изделий самого раннего хронологического горизонта позднего бронзового века. В основном это изделия имеющие статус случайных находок в
Волго-Камье или в составе кладов совместно с более поздними предметами.
Немногочисленность типов случайных находок определяет периферийное
значение Волго-Камского региона на первом этапе позднего бронзового века.
Для срубной КИО – серпы типа С-8; типа С-10 ножи отчасти типа Н-16,
типа Н-18, типа Н-20; топоры типа Т-4; украшения типа У-2.
Аналогии этим типам изделий выявлены очень широко – на всей территории относящейся к срубной КИО. Стандартизация типов металлических
изделий свидетельствует в пользу того, что большая часть медных и бронзовых предметов срубной КИО происходила из нескольких металлургических центров.
Для луговской культуры характерны – серпы типа С-12, предположительно типа С-18; ножи типа Н-2, типа Н-6, типа Н-8, типа Н-10, типа Н-12,
отчасти типа Н-22, отчасти типа Н-24, отчасти типа Н-26, отчасти типа
Н-32, типа Н-34; наконечники копий типа П-2, типа П-6; кельты типа К-2,
К-4, типа К-12, типа К-14, типа К-24; долота типа Т-6, предположительно
тесла типа Т-8, типа Т-10; возможно украшения типа У-12, типа У-18, типа
У-30, типа У-32, типа У-34.
Большинство типов металлических изделий имеют широкие аналогии в
материальной культуре общности культур валиковой керамики. С этой
41
Черных Е.Н. Древнейшая металлургия Урала и Поволжья // МИА. – №172. – М.: Наука,
1970. – С. 50–73; Черных Е.Н., Кузьминых С.В. Древняя металлургия Северной Евразии (сейминско-турбинский феномен). – М.: Наука, 1989. – С. 37–143.
20
общностью связаны типы изделий – серпы типа С-12, типа С-14; ножи Н-22,
типа Н-24, типа Н-26, типа Н-30, типа Н-32, типа П-6; кельты типа К-2, типа
К-4, типа К-12, типа К-14.
С Зауральскими андроноидными культурами синхронными с луговской
культурой – серпы типа С-6, вероятно типа С-18.
Для маклашеевской культуры – предположительно серпы типа С-16; ножи типа Н-12, типа Н-14, для атабаевского этапа отчасти типа Н-22, отчасти
типа Н-24, отчасти типа Н-26, отчасти типа Н-32; наконечники копий типа
П-4, типа П-8, типа П-10; кельты типа К-6, типа К-8, типа К-10, типа К-16,
типа К-18, типа К-20, типа К-22; украшения типа У-4, типа У-6, типа У-8,
типа У-10, типа У-12, типа У-14, типа У-16, типа У-20, типа У-24, типа
У-26, типа У-28, типа У-30, типа У-36, предположительно типа У-38.
Большинство типов металлических украшений и кельтов связаны только
лишь с территорией маклашеевской культуры и имеют отдаленные аналогии в финальнобронзовых древностях Евразии.
С финальной бронзой степей Евразии связано производство кельтов типа
К-6, типа К-8.
Типы металлических изделий отражают металлургию населения позднего бронзового века на каждом этапе. Во время существования срубной КИО
основные центры металлургии и металлообработки приходились на более
южные и восточные по отношению к Волго-Камью территории.
Во время существования луговской культуры в Волго-Камье, по-видимому, появляются свои центры металлообработки, что объясняется появлением типов металлических изделий имеющих истоки в общности культур
валиковой керамики, но отличающихся другой морфологией.
Только во время существования в Волго-Камье маклашеевской культуры, появляется свой набор характерных для этой культуры изделий.
На втором этапе был проведен спектральный анализ 122 готовых предметов, 8 шлаков и 6 кусков медной руды, выявленных на 24 памятниках
позднего бронзового века. Эти памятники расположены преимущественно в
зонах Куйбышевского и Нижнекамского водохранилищ, и изучены в последние несколько десятилетий. Спектральный анализ большинства изделий
с территории этих памятников проведен впервые.
Из представленных изделий к срубной КИО было отнесено пять предметов, к луговской культуре отнесены 33 предмета, 73 предмета относится к
маклашеевской культуре, один предмет (рыболовный крючок) относится к
памятнику с займищенским типом керамики. Два ножа из подъемного материала Рысовского III селища по составу металла и по типологическому сходству отнесены к сейминско-турбинскому транскультурному феномену и, вероятно, происходят из условного разрушенного могильника, которые известны в Волго-Камье. Такие предметы, как четырехгранные шилья (три экземпляра) и тесло с цапфами, происходят из подъемного материала стоянок с
21
культурными напластованиями нескольких культур позднего бронзового века. Тип этих изделий широко распространен в Евразийской металлургической провинции, и точную культурную атрибуцию они не получили. Еще четыре ножа ввиду их фрагментарности культурную атрибуцию не получили.
В результате спектрального анализа были выделены металлургические и
химические группы металлических изделий. Работа проводилась по методике, разработанной Е.Н. Черных для металла Волго-Уралья, при которой
создавались графики корреляционной зависимости между концентрациями
отдельных примесей. Несмотря на то, что в ряде новейших работ прежние
названия химических групп металла считаются «старой номенклатурой»42,
сами определения химических групп не теряют своей актуальности. Проблема заключается в спорности соотношения химических групп металла с
конкретными горными выработками43. О сложности выделения химических
групп также неоднократно указывалось в литературе44. Некоторые химические группы могли образовываться как вследствие естественного химического состава руды, так и в результате технологических операций происходящих с медью, начиная от ее выплавки и заканчивая литьем готовых изделий. На сегодняшний день этот вопрос еще далек от своего решения.
Металлургия срубной КИО подробно рассмотрена в ряде работ. Поэтому
в задачу нашего исследования по металлургии срубной культуры входило,
прежде всего, введение в оборот нового материала, Всего было проанализировано 5 изделий, соотносимых со срубной КИО.
Для срубной КИО выделены три металлургические группы металла:
мышьяково-сурьмяные бронзы представлены одним изделием. Оловом легировано одно изделие. Из металлургически чистой меди изготовлено три
изделия.
Химические группы, представленные в металле срубной КИО данной
выборки, делятся на три группы: это группы медистых песчаников (МП) –
три изделия, волго-уральская (ВУ) – одно изделие, и волго-камская группы
(ВК) – четыре изделия. При этом три предмета можно соотнести с группой
чистой меди, или же МП по старой номенклатуре, которую достаточно часто соотносят с Каргалинскими медными рудниками45.
42
Черных Е.Н. Каргалы. Т. V. Каргалы: феномен и парадоксы развития; Каргалы в системе металлургических провинций; Потаенная (сакральная) жизнь архаичных горняков и металлургов. –
М.: Языки славянской культуры, 2007. – С. 95.
43
Григорьев С.А. Металлургическое производство в северной Евразии в эпоху бронзы. – Челябинск: Цицеро, 2013. – С. 22–24.
44
Черных Е.Н. Древнейшая металлургия Урала и Поволжья // МИА. – №172. – М.: Наука,
1970. – С. 15–18; Черных Е.Н. Каргалы. Т. V. Каргалы: феномен и парадоксы развития; Каргалы в
системе металлургических провинций; Потаенная (сакральная) жизнь архаичных горняков и металлургов. – М.: Языки славянской культуры, 2007. – С. 93.
45
Черных Е.Н. Каргалы. Т. V. Каргалы: феномен и парадоксы развития; Каргалы в системе металлургических провинций; Потаенная (сакральная) жизнь архаичных горняков и металлургов. –
М.: Языки славянской культуры, 2007. – С. 90–95.
22
Также был проведен анализ золотой фольги, в которую была обернута
височная подвеска, типичная для раннего периода срубной КИО. Анализ
показал, что золото в фольге присутствует практически в равных долях с
серебром (49,87% серебра, и 46,05% золота).
К памятникам с займищенским типом керамики относится один предмет.
Это рыболовный крючок из металлургически чистой меди. Химическая
группа для него определена как Еленовско-Ушкаттинская (ЕУ). Это единственный предмет в выборке с такой химической группой. Источником руды
для данной группы являлись рудники Еленовка и Уш-Катты в Примугоджарской зоне с естественными низкими примесями серебра46.
Луговская культура. Всего спектральным методом были проанализированы 33 металлических изделия, отнесенных к луговской культуре. В результате были выделены следующие металлургические группы металла:
бронзы легированные оловом – 5 изделий, группа сурьмяно-мышьяковистых сплавов – 11 изделий в которую входят также 4 изделия дополнительно легированные оловом и образуют сложные тройные оловянносурьмяно-мышьяковистые сплавы. Группу металлургически чистой меди
составляют 17 изделий. В серпе из луговского слоя Гулюковской III стоянки
процентное соотношение олова составляет около 19,89%. Это достаточно
редкая величина легирования оловом вместе с типологической необычностью изделия для Волго-Камья (серп с литой выделенной рукоятью) заставляют отнести его к предметам импорта, по всей видимости, с территории
Зауралья. Необычны также два мелких изделия (бляха и пронизь) из погребения №144 Мурзихинского II могильника. В них, помимо медной основы,
содержится железо по полтора процента. Этот состав схож с составом изделий из Сосновомазинского клада относящемуся к тому же времени.
Химических групп изделий луговской культуры также три. Это группа
МП – 11 изделий, ВК – 11 изделий и ВУ –11 изделий. Они распределены в
металлических изделиях в одинаковых пропорциях.
По-видимому, в это время формируется очаг металлообработки, продукция которого представлена целым рядом типологически схожих изделий.
Помимо луговской культуры, сюда входит целый ряд культурных образований лесной и лесостепной зон, имеющих общие андроноидные черты в материальной культуре.
Маклашеевская культура. Из материалов маклашеевской культуры проанализированы 73 металлических изделия. Это первая столь серьезная выборка металлических изделий для данной культуры позднего бронзового
века Волго-Камья.
46
Черных Е.Н. Древнейшая металлургия Урала и Поволжья // МИА. – №172. – М.: Наука,
1970. – С. 17, 22, 40.
23
Металлургические группы: бронзы, полученные только легированием
оловом (два экземпляра), чистая медь (четыре экземпляра), сурьмяномышьяковистые сплавы (65 экземпляров) из которых 23 экземпляра имели
еще и металлургическую примесь олова, образуя сложные оловянносурьмяно-мышьяковистые сплавы. Две пронизи, происходящие из Мурзихинского II могильника, изготовлены из сплава меди с сурьмой.
Химических групп в металле маклашеевской культуры также три: МП,
ВУ и ВК. Однако соотношение между этими группами в металле маклашеевской культуры резко меняется. К группе МП условно отнесено всего одно
изделие, к Волго-Уральской группе отнесено около четыре изделий. Количественно преобладает Волго-Камская группа с неясным рудным источником. К ней отнесено около 66 изделий. Еще две пронизи являются сплавами
меди с сурьмой. Высокий показатель группы ВК в металлических изделиях
маклашеевской культуры свидетельствует о наличии собственной рецептуры в среде мастеров по выплавке металлических изделий. Все это, а также
наличие собственных типов изделий (ассиметричные кельты с лобным ушком и арковидной или треугольной фаской; очковидные подвески с завернутыми внутрь спиралями; мелкие шестигранные или округлые накладки из
ромбовидных или овальных пластинок, с двумя противоположно загнутыми
углами для крепления) вместе с наличием литейных форм для них позволяет считать, что в финале позднего бронзового века в Волго-Камье сформировался свой, маклашеевский, очаг металлургии, входящий в Евразийскую
металлургическую провинцию.
Динамика развития металлургии: На протяжении всего позднего бронзового века Волго-Камья доля искусственных бронз легированных оловом
составляла всего около трети всей продукции. При этом для легирования
использовалось в основном олово, рудный источник которого находился,
по-видимому, на Алтае и в Средней Азии47. Мышьяком легировалось большое количество изделий. Легирующим материалом мог быть минерал в составе, которого в значительном количестве присутствовала сурьма. Если соотносить группу ВК с металлургическими сплавами, то в финале бронзового века свыше 90% всех готовых изделий составляли искусственные бронзы
на основе сплавов мышьяка, сурьмы и меди, около трети из которых, были
дополнительно легированы оловом. Вопрос о соотношении группы ВК с
химическими или металлургическими группами продолжает оставаться открытым48.
47
Куштан Д.П. Трансевразийский «оловянный» путь эпохи поздней бронзы // Материалы
Круглого стола «Переход от эпохи бронзы к эпохе железа в северной Евразии»: Санкт-Петербург,
23–24 июня 2011года. – СПб.: ИИМК РАН, 2011. – С. 19–21.
48
Григорьев С.А. Металлургическое производство в северной Евразии в эпоху бронзы. – Челябинск: Цицеро, 2013. – С. 23.
24
Изменения в постсрубной металлургии связаны с крахом срубного мира
и уходом населения с территории Каргалинских рудников, которые поставляли значимую часть меди с химической группой МП. По-видимому, такая
ситуация повторялась и на других Приуральских рудниках, с химической
группой медистых песчаников, которые были оставлены, по мнению Черных Е.Н., к финалу позднего бронзового века49. Произошло это, вследствие
трансформации срубного мира и появления новых культурных образований,
в частности степной общности культур валиковой керамики. Во время существования луговской культуры происходит резкая смены типов металлических изделий, и, судя по данным спектрального анализа, происходит попытка выявления новой рецептуры сплавов и поиск новых горных выработок. Эта тенденция проявляется в неоднородности естественных и искусственных примесей в меди и бронзе луговской культуры. В маклашеевской
культуре эта определенная технология и рецептура в выплавке бронз уже
была сформирована окончательно, что отразилось в стандартизации состава
металла и типов изделий.
В третьем параграфе «Обработка кремня», рассматривается обработка
кремня и типология изделий из него.
В позднем бронзовом веке обработка кремня испытывает заметный упадок. В условиях преимущественно многослойных памятников в ВолгоКамье, где содержатся напластования не только позднего бронзового века,
но и предшествующих эпох, вычленить кремневые орудия, характерные для
позднего бронзового века, представляется проблематичным. Это можно
сделать только для наконечников стрел. Они имеют яркие отличия от предшествующих эпох неолита и энеолита. В данной работе предложена типология кремневых наконечников стрел и их изменения во времени.
В четвертом параграфе «Обработка кости, кожи и ткачество», рассматривается использование в хозяйстве изделий из органического материала.
В условиях, когда органические материалы плохо сохраняются в почве,
достаточно проблематично реконструировать отрасли хозяйства, связанные
с их обработкой. Наиболее хорошо в некоторых случаях сохраняются костяные изделия. Они делятся на несколько категорий по своему назначению:
предметы вооружения и охоты (костяные стрелы, накладки на лук), детали
конской узды (псалии различных типов), предметы быта (проколки, костяные лопаточки, тесла и т.д.), украшения и детали одежды (трубочки-пронизи), предметы культа (игральные кубики).
Изделия из кожи и тканей археологически фиксируются еще хуже. Однако о наличии данных отраслей хозяйства можно судить исходя из косвен49
Черных Е.Н. Каргалы. Т. V. Каргалы: феномен и парадоксы развития; Каргалы в системе металлургических провинций; Потаенная (сакральная) жизнь архаичных горняков и металлургов. –
М.: Языки славянской культуры, 2007. – С. 116.
25
ных данных. Так, ткачество фиксируется по находкам напрясел, которые,
однако, в ряде случаев могут быть вовсе не напряслами, а грузилами для сетей. Некоторые особенности ношения тканой одежды и кожи можно зафиксировать по расположению бронзовых накладок и блях на костяках погребенных.
В Заключении подводятся итоги проведенного исследования.
Хозяйство населения позднего бронзового века имело на всем протяжении комплексный характер. Основу его составляло разведение крупного рогатого скота, который по своим биологическим характеристикам и получаемым продуктам (мясо, молоко, рог, кость, шкура) стоит вне конкуренции с
другими домашними видами животных. Очень высока была роль лошади,
которая использовалась не только как мясное животное, но и для верховой
езды. Мелкий рогатый скот и свинья играли незначительную роль в стаде.
На сегодняшний день нет причин утверждать, что у населения срубной
КИО существовало земледелие. Оно появляется в Волго-Камском регионе
около XIV–ХIII вв. до н.э. у носителей луговской культуры. Толчком к этому, видимо, послужило благоприятное для земледелия изменение климата.
Позднее у носителей маклашеевской культуры земледелие постепенно деградирует в связи с ухудшением климатических условий.
Присваивающие отрасли хозяйства: охота, рыболовство и собирательство – в позднем бронзовом веке не играли важной роли в системе жизнеобеспечения человека пищей и носили второстепенный характер.
Металлургия бронзы появляется в Волго-Камье у носителей срубной
КИО, имеющей свой металлургический очаг, и продолжает развиваться в
рамках луговской и маклашеевской культур. Однако если луговская культура восприняла традиции металлургии андроноидных лесостепных культур,
и степной общности культур валиковой керамики то во время существования маклашеевской культуры на территории Волго-Камья появляется собственный очаг металлургии, который характеризуется стабильной химической группой и собственными типами выпускаемой бронзовой продукции:
это кельты с лобным ушком, очковидные подвески с завернутыми внутрь
спиралями и некоторые другие. В финале маклашеевской культуры на территории Волго-Камья возникает металлургия железа, что подтверждается
находками железных изделий в закрытых комплексах.
Другие производственные отрасли остаются в рамках домашних ремесел.
26
Список публикаций автора по теме диссертации:
Статьи, опубликованные в журналах, входящих в Перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации:
1. Лыганов А.В. Скотоводство у населения Волго-Камья в позднем
бронзовом веке // Вестник Татарского государственного гуманитарно-педагогического университета. – Вып.4 (26). – Казань, 2011. – С. 126–132.
В других научных изданиях:
2. Лыганов А.В. Пестречинская IV стоянка – новый многослойный первобытный памятник на р. Меша // Культурные области, археологические
культуры, хронология: материалы XVIII Уральского археологического совещания. – Уфа: Изд-во БГПУ, 2010. – С. 156–157.
3. Лыганов А.В. / Чижевский А.А., Губин А.С., Лыганов А.В. Коминтерновский курган № 2 // Урало-Поволжье в древности и средневековье. Материалы Международной научной конференции V Халиковские чтения «Урало-Поволжье в древности и средневековье», посвященной 80-летию со дня
рождения А.Х.Халикова (27–30 мая 2009 г., Казань). Серия «Археология евразийских степей». – Вып. 11. – Казань: ООО «Фолиант»; Институт истории
им. Ш.Марджани АН РТ, 2011. – С. 261–271.
4. Лыганов А.В. Земледелие в эпоху поздней бронзы в Волго-Камском
регионе // Прикамье в древности и средневековье: сборник статей. –
Ижевск: Гамма+, 2012. – С. 85–89.
5. Лыганов А.В. / Чижевский А.А., Лыганов А.В., Морозов В.В. Исследования памятников археологии на острове Дубовая Грива в 2009–2010 гг. //
ПА. – 2012. – №1. – С. 94–115.
6. Лыганов А.В., Галимова М.Ш., Бугров Д.Г., Аськеев И.В., Мельников Л.В., Хисяметдинова А.А. Предварительные результаты комплексного
изучения нового памятника эпохи раннего металла Казанского Поволжья //
Труды Камской археолого-этнографической экспедиции. Вып. VIII: Археологические памятники Поволжья и Урала: современные исследования проблемы сохранения и музеефикации: сб. науч. тр. / под общ. ред. А.М. Белавина. – Пермь: ПГГПУ, 2012. – С. 134–142.
7. Лыганов А.В. / Галимова М.Ш., Хисяметдинова А.А., Аськеев И.В.,
Линкина Л.И., Лыганов А.В. Реконструкция природной среды стоянки
Пестречинская IV (эпоха раннего металла) в Прикамье // Динамика современных экосистем в голоцене: Материалы Третьей Всероссийской научной
конференции (с международным участием) / отв. ред. И.В. Аськеев,
Д.В. Иванов. – Казань: Изд-во «Отечество», 2013. – С. 123–126.
27
Подписано в печать 23.10.2013 г. Формат 60×84 1/16
Тираж 120 экз. Усл. печ. л. 1,75
Отпечатано в множительном центре
Института истории АН РТ
г. Казань, Кремль, подъезд 5
Тел. (843) 292-95-68, 292-18-09
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
3
Размер файла
303 Кб
Теги
века, позднего, населения, бронзовому, волга, камья, хозяйства
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа