close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Анатолий Алексин. Дима, Тима и так далее...

код для вставкиСкачать
Дима,Тима и так далее...
Анатолий Георгиевич Алексин
2
Последняя авторская редакция романа ‘Сага о Певзнерах‘ - бес-
пощадное обличение чудовищных безумий террора,антисемитизма,
фашизма,во всех их очевидных и скрытых проявлениях и следстви-
ях,искромсавших судьбы нескольких поколений одной семьи и их
родины.Каждая его строка - оголенный нерв,натянутой до преде-
ла струной звучащий в величественной фуге - летописи испытаний
человеческого духа,но юмор,делающий незабываемым каждое про-
изведение Алексина,и непобедимая сила жизни прорываются сквозь
горечь и трагизм повествования светлым,торжествующим,всевос-
крешающим аккордом.
В книгу также вошли несколько новых рассказов ‘из зарубеж-
ного цикла‘ и повесть ‘Дима,Тима и так далее...‘ для молодого
поколения читателей.
Оглавление
4
1
6
2
12
∗ ∗ ∗
.........................
18
3
19
∗ ∗ ∗
.........................
22
5
28
∗ ∗ ∗
.........................
33
6
35
3
4
5
1
6
7
По соседству с домом,где жили Дима и Тима,находил-
ся Парк культуры и отдыха.Всякий раз,отправляясь туда,
приятели думали не столько о культуре,сколько об отды-
хе.Однажды они увидели,что в так называемом «зеленом
лектории» парка под совершенно открытым небом кто-то вы-
ступает,ухватившись за ножку микрофона,словно за посох.
На бумажном листе было написано:«Вход свободный.Лекция
бесплатная».
— Хорошая лекция!— сказал Тима.
Они вошли в «зеленый лекторий».
— Зачем для него такое название придумали?— удивился
Тима.— Зеленый!
— А чем это тебя не устраивает?
— Говорят,знаешь,«зеленая тоска»,«зеленая скука»...А
тут все же лекторий.Серьезное дело!Могли бы назвать оран-
жевым.Или синим!
— Неужели тебе не понятно,почему он «зеленый»?— спо-
койно изумился Дима.И как бы окружил лекторий медленным
взглядом.Со всех сторон его окаймляли не каменные стены,
а кусты и деревья.
Оказалось,что с лекцией выступал кандидат наук.
— А куда он...кандидат?— спросил Тима.Он был масте-
ром вопросов,на которые часто нельзя было отыскать ответов.
— Кандидат в доктора наук,— на сей раз нашел ответ
Дима.
Имена приятелей отличались друг от друга лишь одной
буквой.Но Димино имя начиналось с пятой буквы алфави-
та,а Тимино — с восемнадцатой.Таким образом,Дима был
впереди.Он жил на девятом этаже,а его приятель — на тре-
тьем.И Дима в буквальном смысле слова поглядывал на него
сверху вниз.Итак,с одной стороны,он находился выше,а с
другой — впереди.
Кандидат высказал много важных,глубоких мыслей.Но
приятелям особенно понравилась мысль о том,что взрослые,
оказывается,должны не только любить детей,но и уважать
8
их.
— Надо сообщить об этом родителям!— сказал Тима.
— Не поверят,— авторитетно заверил Дима,который оце-
нивал события и факты реалистически.Тима же был фантазе-
ром...Он задавал непредсказуемые вопросы и выдвигал идеи
столь дерзкие,что они могли быть осуществлены лишь «под
редакцией» Димы.
Если же искру идеи высекал Дима,Тима воспламенялся
так бурно,точно она попадала в сухой мох или в перегрев-
шийся торф.
— С любовью родители взирают на меня каждый день,—
сказал Дима.— А с уважением взглянули один раз в жизни:
когда я получил письмо из детской библиотеки.
— Всего один раз уважали?Тебя?!— воскликнул Тима.
— Не кипятись.Уважение,честно говоря,надо заслужить.
— А ты не заслужил?Ты?!
Тима возмущенно вскинул вверх свои худые руки,распря-
мив острые локотки.Из чувств,которые Тима испытывал к
своему другу,уважение как раз было на первом месте,а лю-
бовь — на втором.Все у Тимы было острым и немного вздер-
нутым:нос,уши,тонкими иглами стоявшие волосы.Казалось,
все в нем хотело дотянуться до девятого этажа,где жил его
друг.
— Уважали тебя только один раз?За всю жизнь?Ну зна-
ешь...А в чем выражалось это самое...«одноразовое» ува-
жение?
— Мама сказала отцу:«Уже получает письма!» — «Я в его
возрасте не получал!» — ответил отец.А мне писали,что я
должен вернуть «Всадника без головы».
— И ты им об этом сказал?Признался?!
— Зачем же?— усмехнулся Дима.И вздохнул:— Больше
мне никто не писал.
— Давай я тебе напишу!— бурно воспламенился Тима.
— С третьего этажа на девятый?
— Ну и что?!Внизу,на конверте,я укажу:«Обратный
9
адрес:«ТИНИЗУ».Это будет означать:Тимофей Николаевич
Зуев.То есть я!Но они-то не догадаются...Подумают,что
это какое-нибудь учреждение.И станут тебя уважать!— Тима
воспламенялся все больше.— А ты пошлешь ответное письмо
мне.
— С девятого на третий?
— Вот именно.Обратный адрес:«ДМИПЕКА» — Дмит-
рий Петрович Кашин...То есть ты!Они будут соображать,
расшифровывать.А я буду молчать:дескать,организация сек-
ретная.Тоже зауважают!
— А если они вскроют конверт — и всё поймут?
— Не вскроют!— уверенно сказал Тима.— Они у меня
очень интеллигентные.А твои?
— Тоже интеллигентные.
— Повезло нам с тобой!— воскликнул Тима,как бы бла-
годаря родителей за это их качество.
— Деликатным быть трудно,— пояснил Дима,будто на
себе испытал сложности,которые сулит деликатность.— Вот
хочется прочитать чужое письмо,руки чешутся,а нельзя!Со-
весть не позволяет.
— Без совести,наверно,жить легче?— предположил Тима.
— Но противнее.
— Прости.Это я так спросил.
Чтобы замять неудачный вопрос друга,не сосредоточивать-
ся на нем,Дима продолжал:
— Мои родители из всего,что лежит у меня на столе и
в портфеле,заглядывают только в дневник.И то спрашивают
разрешения.
— А если ты запретишь?
— Тут,я думаю,они,несмотря на свою деликатность...
— И мои тоже!Всему есть предел.
— Интеллигентность может быть беспредельной!
— Тогда чего же они...
— Проверять наши с тобой дневники — это их долг,—
пояснил Дима.— А верность долгу — тоже проявление интел-
10
лигентности.
Тима смотрел на своего приятеля,казалось,не в оба,а в
целых четыре глаза.Нет,недаром Дима жил на шесть этажей
выше!И недаром в их «дуэте»,как сказала однажды классная
руководительница,Дима «пел первым голосом».
— Значит,договорились:начнем друг другу писать,— под-
вел итог Дима.— Особенно будет доволен мой папа.
— Почему?
— Он против телефонов очень настроен.Говорит,из-за них
люди стали реже встречаться и писать друг другу.Конечно,
набрать номер проще,чем тащиться в гости или засесть за
письмо!
От этих Диминых слов Тимина фантазия стала вновь
неумерено возгораться:
— Слушай...давай посылать не простые письма,а заказ-
ные.Мама и папа будут расписываться в книжке у почтальо-
на.Еще больше зауважают!
— Давай заказные.
— Слушай...А если хоть разок ценными послать?Ну,
там...оценить на рубль или на пятьдесят копеек!И попро-
сить родителей сходить за ним.Ценные письма только на по-
чте по паспортам выдают.Фамилии у нас с ними одинаковые
— им и выдадут.А?Заполнят квитанции,постоят в очереди...
И запомнят,как говорится,на всю жизнь!
— Ну,это ты чересчур.Пять минут назад говорили о со-
вести...
— А если авиапочтой?!
— С этажа на этаж по воздуху переправлять?А где совер-
шать посадку?Остановись,Тимка!
Останавливаться Тиме всегда было труднее,чем разбегать-
ся.Все же он подчинился:
— Ладно...Для начала просто опустим в ящик.Сочиним
и опустим...Прямо на этой неделе!
Планы свои он осуществлял без промедления.
— Тогда пошли по домам,— согласился Дима.— К тебе
11
как обращаться:«уважаемый» или «дорогой»?
— Пиши:«дорогой и уважаемый».
— Хорошо ты к себе относишься!
— А кто к себе относится плохо?
Дима осуждающе покачал головой:
— Я,например,нахожу в себе недочеты.
— А я в тебе — нет!
Тима действительно любил друга.
2
12
13
Казалось,что характеры у Димы и Тимы были совершен-
но разные и что они,как не раз подчеркивала учительница
физики,«притягивались,согласно закону о притяжении раз-
ноименных зарядов».
Димин папа решительно выступал против такой точки зре-
ния:
— Кто сказал,что характер и темперамент — это одно и
тоже?Темпераменты у вас,к счастью,не похожие,но харак-
теры...
Димины родители были врачами-терапевтами.И считали,
что бурное проявление чувств отрицательно влияет на нервы,
а что нервы влияют вообще на все.Поэтому они воспитывали
сына человеком,«не теряющим равновесия».
— Но равновесие и равнодушие — тоже разные вещи,—
доказывал Димин папа.И мама с ним соглашалась.
Они ценили дружбу Димы с Тимой и уверяли,что,если
бы характеры были разными,их союз бы давно развалился.
— В дружбе,— говорил Димин папа,который не прочь
был пофилософствовать,— действуют не законы физики,а
законы человеческого общения.И тут притягиваются как раз
одноименные воззрения и характеры.
В самом деле Дима и Тима на многое реагировали оди-
наково.Они не пробегали мимо людских слез...Они не
могли спокойно видеть одиноких собак — и сразу начина-
ли превращать их из бездомных в домашних.В результате
вместо школьного «живого уголка» постепенно образовались
две «живые комнаты»,переполненные визгом и лаем.И еще
кое-что объединяло друзей!Ну например,имена и отчества
их родителей.Нет,они были разными.Но вместе с тем...
Диминого папу звали Петром Петровичем,его маму — Алек-
сандрой Александровной,а Тиминого папу — Михаилом Ми-
хайловичем.Это редкое совпадение друзья не хотели считать
случайным!И лишь Тимина мама нарушала гармонию,как бы
выбиваясь из ряда:она звалась Антониной Семеновной.
— Была бы она у нас Василисой Васильевной!— посетовал
14
Тима.
— И что тогда?— спросил Дима.— О наших семьях рас-
сказали бы в передаче «Очевидное — невероятное»?
Дима обрывал полет Тиминой фантазии,если она начинала
сбиваться с верного курса.
Димин и Тимин дом назывался «домом медицинских работ-
ников».Поэтому естественно было,что над ними и под ними
проживали хирурги и детские врачи,окулисты,лечившие гла-
за,и отоларингологи,лечившие горло,носы и уши...
— Мы неплохо устроились:можно обследовать весь орга-
низм,не выходя из подъезда,— шутил Димин папа.
А в однокомнатной квартире,рядом с Диминой семьей,
жила Прасковья Ильинична,которая всю жизнь проработала
медсестрой.Мужа ее в доме медицинских работников никто
не знал,но зато сын слыл гордостью не только Прасковьи
Ильиничны,но и всего девятого этажа.Он был таким ода-
ренным,что когда-то давно поступил в школу на год раньше
срока,а потом взял да и проскочил за один год сразу два
класса.Об этих его рекордах в школе складывались легенды.
Про двоечника говорили:«Да,это не Трушкин!» Если задачка
казалась ученикам сложной,восклицали:«Трушкин бы ее с
закрытыми глазами решил!» А если учеником были довольны,
ему в похвалу заявляли:«Ты,конечно,не Трушкин...Но все
равно молодец!»
Никто при этом почему-то не вспоминал Прасковью Ильи-
ничну.А она,чтобы у сына было все,как в нормальных се-
мьях,поспевала дежурить в двух больницах,несла там днев-
ные и ночные вахты.Она спасала больных,облегчала их
участь,но целью всей ее жизни был сын.И он же стал награ-
дой за ее труды и бессонные вахты:институт и аспирантуру
окончил с таким блеском,диссертацию защитил так триум-
фально,что отсветы этого триумфа и блеска озаряли весь
девятый этаж.Когда кто-нибудь поднимался на этот этаж в
лифте,спутники по кабине,нажимая на кнопку,говорили:
«Вам на девятый,где Трушкин живет?»
15
А потом Трушкин уехал в другой город ректором институ-
та.Димин папа объяснил,что должность ректора все равно
что должность директора в солидном учреждении.И даже
еще важнее,потому что соединяет в себе административное
руководство с научным.
Тимина мама,обладавшая характером едким,придирчи-
вым,сказала Диминой маме:
— А что же Прасковью-то Ильиничну здесь оставил?
— Он ее заберет!— с уверенностью заявила Александра
Александровна,стремившаяся прежде всего отыскивать в че-
ловеке его достоинства.
— Женится,детей заведет — тогда уж,конечно,вызовет.
Как няньку вызовет.А надо бы вызвать мать!— обрезала
Тимина мама.Она была хирургом — и «резать» входило в ее
обязанности.
— Зачем же вы так?Я знаю Валерика с шестилетнего
возраста!— мягкими терапевтическими средствами защищала
Трушкина Александра Александровна:на ее характер профес-
сия тоже накладывала свой отпечаток.
— В детстве-то все дорожат матерями.Потому что они
нужны.Своими интересами фактически дорожат!А вот после,
потом...все проверяется.
— Валерик выдержит проверку,— не уступила Александра
Александровна.
— Что ж,посмотрим!
Тимина мама прикусила нижнюю губу,как бы делая за-
рубку на память.
Наблюдательный Тима стал замечать,что Прасковья Ильи-
нична то и дело спускается с ключиком вниз,к своему почто-
вому ящику.Хотя почту доставляли лишь утром и вечером.
— Что это она?!— возбужденно спросил он у Димы.
— Писем от сына ждет.Обычная история!— ответил тот.
Через несколько дней сам Дима,не теряя равновесия пол-
ностью,но все же чуть-чуть выходя из него,сообщил родите-
лям:
16
— А Прасковья Ильинична только что плакала.Я видел...
— Что значит...плакала?
— Вытирала слезы.Внизу,возле ящиков.
— Чем вытирала?
— Прямо ладонью.И плечи у нее вздрагивали.
— Значит,я чего-то недоглядела,— тихо произнесла Алек-
сандра Александровна.
Она была настолько самокритична,что ее приходилось за-
щищать от нее самой.Если заболевал какой-нибудь бывший
пациент,который уже много лет у нее не лечился,Александра
Александровна сокрушалась:«Недоглядела я!» А если Дима
получал двойку,она,горестно склонившись над дневником,
приходила к одному и тому же выводу:«Моя вина!» И взды-
хала,будто делала тяжкое признание следователю.
«Мне бы таких родителей!» — завидовал Тима.
Но Дима и его папа восставали против самообвинений
Александры Александровны.
«Ни в чем ты не виновата!— восклицал Петр Петрович.—
Если б это было в суде,тебя бы обвинили в лжесвидетельстве.
Сколько можно возводить на себя напраслину!»
...Александра Александровна сходила в соседнюю квар-
тиру,все разузнала и,вернувшись,сказала:
— Я думала,что Прасковье Ильиничне прислали что-
нибудь печальное...
— Печальное в том,что ей ничего не прислали,— возразил
Петр Петрович.
— Она боится,что сын заболел.
— Да,заболел,— согласился Димин папа.— И я на рас-
стоянии ставлю диагноз:забыл о родной матери.Опасное за-
болевание!
Петр Петрович выразительно,с профилактическим укором
взглянул на своего собственного сына.Как врач,он большое
значение придавал профилактике.
В тот же миг Диму озарила идея...По телефону он вызвал
Тиму.И на кухне полушепотом сказал ему:
17
— Зачем писать письма друг другу?С этажа на этаж...И
еще всякими таинственными словами подписываться,родите-
лей возбуждать.Это жестоко!
— Ну во-от...— разочарованно протянул Тима.— А они
нас не доводят?Не возбуждают разными своими нравоучени-
ями.
— Давай лучше отправим письмо сыну Прасковьи Ильи-
ничны,— не обратив внимания на слова друга,продолжал
Дима.
— Зачем?
— Пристыдим его!О матери позабыл...— возмущаясь,но
стараясь не терять равновесия,сообщил Дима.— Напишем
ему!
— А где возьмем его адрес?
—Город известен,институт тоже.«Ректору Валерию Труш-
кину (лично)».Вот и все.
Дима высек искру — и Тимина фантазия немедленно нача-
ла воспламеняться:
— Тогда уж напишем и самой Прасковье Ильиничне!
— А ей зачем?
— Напишем,что только-только вернулись из того самого
города,где ее сын стал директором...
— Не директором,а ректором!
— Сами,дескать,видели и слышали,как он,бедный,с
утра до вечера о маме скучает.И как ею восторгается,всем
о ее жизни рассказывает...Очень,дескать,хотели бы,чтоб
наши будущие дети нами так восторгались!И подпишемся
вымышленными именами.Или так:«Ваши друзья».
Дима поморщился:
— Врать неохота.
— Это будет,как говорится,святая ложь!— вскричал Ти-
ма.— Начинаем операцию «Письмо»!Сейчас сбегаю и куп-
лю конверты.Самому-то Трушкину авиапочтой пошлем...По
воздуху.Со скоростью девятьсот километров в час!
18
Осуществление своих замыслов он не откладывал в долгий
ящик.
∗ ∗ ∗
— О чем вы?— всполошилась Димина мама,увидев через
три дня заплаканную Прасковью Ильиничну на пороге своей
квартиры.— Что случилось?
Она хотела добавить:«Я опять чего-то недоглядела?» Но
Прасковья Ильинична опередила ее:
—Телеграмму получила от сына!Сообщает,что два письма
мне послал...И сегодня два послать обещает!Очень занят
был мой Валерушка...И еще одно письмо получила.Такое
письмо...Сейчас вам прочту!
«Хорошо,что Тима писал:его почерка мама с папой не
знают!» — подумал Дима.И это позволило ему сохранить рав-
новесие.
3
19
20
С каждой неделей все яснее становилось,что даже ча-
стые письма из дальнего города не могут заменить Прасковье
Ильиничне самого сына.Она начала так быстро стареть,что
и люди,ежедневно встречавшиеся с ней,замечали это.Хотя
обычно изменения в человеческой внешности,производимые
временем,становятся очевидны лишь после долгой разлуки.
И тогда Дима и Тима решили принять свои меры.Тима
требовал,чтобы они были резкими и решительными,а Ди-
ма — чтоб осторожными и тактичными.В конце концов,как
обычно,победило Димино мнение.Продолжая посылать пись-
ма «ректору Валерию Трушкину (лично)»,друзья рассказыва-
ли о том,как Прасковья Ильинична себя чувствует,как она
выглядит,ненавязчиво намекая,что разлука с сыном на поль-
зу ей не идет.Потом они сообщали,что врачи,живущие под и
над Прасковьей Ильиничной,единодушно прописали ей одно-
единственное лекарство:съехаться с сыном!
Видимо,ректор института почитал мнение общественности
или побаивался его...Димина мама,терапевт,считала,что
почитает,а Тимина,хирург,что побаивается.Так или иначе,
но через неделю Прасковья Ильинична вновь не смогла сдер-
жать слез:
— Валерушка зовет меня!Не может без матери...Я так и
знала.
— Собирайтесь...Мы вам вещи до вагона дотащим!—
воскликнул Тима.
— Когда надумаете поехать,скажите.Мы вам поможем,—
сказал Дима.
— Я-то уже надумала.Не могу своего Валерушку одно-
го оставить!Но и брата Гришу оставить здесь одного тоже
нельзя...
Родители Прасковьи Ильиничны погибли в автомобильной
катастрофе еще до войны,когда она была в пятом классе.
«Любили они повторять:«Вместе живем и вместе умрем!»
— вспоминала Прасковья Ильинична.— Вроде шутили...А
шутка-то сбылась.И как скоро...Как страшно!»
21
Вырастил ее брат Гриша,который был на девять лет стар-
ше.
— Голубил меня,как я своего Валерушку.И трепыхался
так же,и опасался за каждый мой шаг,за каждый поступок.
Будто не было у него дел посерьезней!Я,говорит,матери с
отцом в час последнего прощания слово дал.
Гриша ушел на войну тяжкой осенью сорок первого...И
погиб в двухстах километрах от своего города.Там,при доро-
ге,между двух сел,поставили ему остроконечный памятник
со звездой.И Прасковья Ильинична так часто ездила к этому
памятнику,точно у нее было два дома:тут,в городе,и там,
при дороге.
— Вот она — человек верный!— заявляла Тимина мама,
по-хирургически отсекая возможность дать такую же оценку
Валерушке.
Тимин отец,Михаил Михайлович,тоже хирург,соглашал-
ся:
— С ней я пошел бы на операцию!
Это было похвалой наивысшей.Он не говорил:«Пошел бы
в разведку!»,а говорил:«Пошел бы на операцию!»
— Ничто не вредит так сильно нервной системе,как раз-
двоение,внутреннее смятение,рожденные душевными проти-
воречиями,— сказала Димина мама.— Посмотрите,Праско-
вья Ильинична совсем стала таять.Мечется между сыном и
братом:«Гриша-то меня,сироту,не покинул,а как же я...
покину его?»
Несколько раз Александра Александровна намекала сосед-
ке,что пора уж принять решение.Но какое?Она и сама не
знала.
— Надо вмешаться,— задумчиво произнес Дима,обраща-
ясь к приятелю.
— Немедленно!Силой заставим ее уехать!Сами соберем
узлы,чемоданы,раз она мечется...
— Нет,лучше напишем письма,— возразил Дима.
— Опять письма?!
22
— Они,как ты убедился,нам помогают.— И,вспомнив
отцовские размышления,Дима добавил:— Классики оставили
целые горы писем...Вон сколько томов!
— Мы же не классики.
—Это ты верно подметил.И очень скромно!Но все-таки...
Письма и нас уже не раз выручали.
— А кому же теперь писать?На деревню дедушке?
— Насчет деревни ты близок к истине...Надо написать
сразу в оба села!Между которыми стоит памятник.
— Значит,на село дедушке?
— Если так можно сказать,на село внукам!Я уже выяс-
нил...
— Что ты выяснил?
— В обоих селах есть школы.
— А в школах ученики,— выпалил Тима.
— Сообразительный ты парень...Догадливый!Мы попро-
сим их приходить к брату Прасковьи Ильиничны.И цветы ему
приносить...От ее имени.
— Бегу за конвертами!— воскликнул Тима.— Подпи-
шемся:«Ваши друзья».И авиапочтой.По воздуху!Со ско-
ростью...
— Туда лайнеры не летают,— прервал его Дима.
∗ ∗ ∗
Вскоре пришел ответ...
«Дорогая Прасковья Ильинична!Мы получили
письмо от своих и Ваших друзей,которые себя не
назвали.Но это не имеет значения...Мы уже бы-
ли на могиле Вашего брата.В карауле возле па-
мятника постояли.Положили цветы к подножию.
И будем так делать часто!Вы не волнуйтесь...Ез-
жайте спокойно к сыну.А мы Вам будем посылать
фотографии памятника:у нас на две школы один
23
общий фотокружок есть.Первый снимок посылаем
уже сейчас.Извините,что не цветной.Учитель,у
которого есть пленка цветная,уехал на пять дней
в город.А мы не хотели ждать...Нет ли у Вас
фотографии Вашего брата довоенной поры?Мы в
фотокружке сделаем копии,а снимок вернем.Дело
в том,что у нас и музей есть — «Защитники».Ес-
ли б не Ваш брат,не его боевые товарищи,наших
сел и в помине бы не было.И дедушки с бабуш-
ками бы в живых не остались,а значит,не было
б,может,и нас самих!Дорогая Прасковья Ильи-
нична,не сомневайтесь:мы всё,о чем написали,
выполним.Только пришлите свой новый адрес.Мы
тоже решили подписаться:«Ваши друзья».И если
не возражаете,всегда так будем подписываться».
Учителя Диму с Тимой любили.Именно «с»,потому что по-
рознь их как-то не представляли себе.
Преподавательница физики,говорившая о притяжении
противоположных характеров,как разноименных зарядов,на-
стаивала на своем мнении:
— Они дополняют друг друга.Чего нет в одном,то най-
дешь в другом.Получается как бы единый многоцветный ха-
рактер!
— До того многоцветный,что порою в глазах рябит,—
вставляла преподавательница химии,которая остерегалась тя-
ги друзей к опытам и экспериментам.Особенно Тиминой тяги!
Если в химическом кабинете что-то внезапно вспыхивало,
взрывалось,она панически восклицала:
— Ясно...Это — Дима,Тима и так далее!
Под тревожным «и так далее» она разумела горючее свой-
ство этой смеси:Димы и Тимы.Хотя признавала,что Дима
в нужный момент исполнял и роль огнетушителя,благодаря
чему вспышки и взрывы к трагическим последствиям не при-
водили.
24
Другие учителя,переняв у преподавательницы химии эту
фразу,произносили ее иным тоном и с иными акцентами.Если
нужно было поручить шестому «В» что-нибудь чрезвычайное,
говорили:
— Шестой «В» справится!Там же — Дима,Тима и так
далее...
В этих случаях под «и так далее» тоже подразумевались не
остальные ученики,а благоприятные результаты содружества
Димы и Тимы,их,так сказать,определяющей роли в классе.
Но одному человеку эта роль была явно не по душе.Хотя
сказать «не по душе» было бы не совсем верно,ибо многие
сомневались,есть ли душа у Стасика Конопатова.Чаще его
называли просто по фамилии:Конопатов.
В отличие от сына Прасковьи Ильиничны,проскочившего
сквозь два класса за один год,Конопатов,наоборот,торопли-
вости не проявил — и просидел в одном из классов два года.
По этой причине он был длиннее других.Но хоть и шевелюра
у него была к тому же самой буйной и самой вьющейся во
всем классе,а черты лица самыми правильными,правильно
Конопатов не вел себя никогда.Особенно упрямо он противо-
поставлял свои внешние достоинства тем,у кого были досто-
инства внутренние.В том числе Диме и Тиме!
Рядом с Конопатовым,на последней парте среднего ряда,
сидела Маша Подзорова.Она тоже жила в доме медицинских
работников.Родители ее лечили пациентов самого юного воз-
раста,которые на «своих двоих» ходить еще не умели,их
приносили на руках или привозили в колясках.Привыкнув
общаться с младенцами,Машины родители обрели речь лас-
ковую,певучую.И сама Маша так говорила:слова ее негром-
ко журчали и словно переливались застенчивыми красками.
Глаза тоже излучали сияние трепетно-мягкое.Она была кра-
сива той красотой,которую Конопатов заметить не мог.Маша
казалась Диме и Тиме человеком без недостатков.Хотя один
недостаток у нее все же имелся:она была влюблена в Конопа-
това.И за одну парту с ним села по доброй воле.Восприняв
25
это как неизбежное бремя признанного красавца,Конопатов
начал эксплуатировать Машину слабость.
— Сейчас я ее осчастливлю!— объявлял он.— Спишу у
нее задачки по математике!
Маша покорно протягивала свои тетради.Она была бы
счастлива помочь ему по-другому:растолковать,объяснить.
Но такой путь был для Конопатова слишком сложным и дол-
гим.Все прощая ему,Маша взирала на соседа по парте как на
дитя неразумное — с доброй жалостью.Цепко уловив это,но
оценив,конечно,по-своему,Конопатов однажды провозгласил:
— Запеленай меня!А?Небось у родителей научилась?И
спой что-нибудь колыбельное...Ну,хотя бы «Спи,моя ра-
дость,усни!».Ведь я твоя радость?
«Ты не радость,ты — гадость!— в тот же вечер написали
Конопатову Дима и Тима.— Попробуй еще хоть раз обидеть
ее.Пожалеешь об этом!» И вместо обычной подписи «Ваши
друзья» поставили в конце:«Твои недруги».
На следующий день надменность Конопатова выглядела
как бы обескураженной,дрогнувшей.Но еще не сдавшейся...
Глаза,пристально сузившись,казалось,припали к увеличи-
тельному стеклу или микроскопу:он хотел разглядеть,распо-
знать,кто же эти самые «недруги».
На третьем уроке в шестой «В» пришла новая преподава-
тельница русского языка и литературы.Она должна была за-
менить учительницу,которую заменить было трудно:весь дом
медицинских работников пытался,по просьбе шестого «В»,
продлить ее трудовой стаж.Болезнь,увы,оказалась сильней
медицинских стараний...Но не сильней благодарной памяти.
Так что волей-неволей новой учительнице предстояло состя-
заться со старой.
— Я начну со стихов,— сказала она.— Буду почти целый
урок читать вам современных поэтов...
— Наизусть?— спросил Конопатов.
Он не тосковал по ушедшей учительнице,как она,веро-
ятно,не тосковала по нему,но очень хотел вновь обрести
26
утерянную в начале дня форму.
— Наизусть!— бесстрашно глядя в глаза Конопатову,от-
ветила «новенькая».— По тому,какие человек любит стихи,
легко понять,какой у него характер.Я,таким образом,хочу
помочь вам во мне разобраться.
Она читала подряд полчаса,не называя авторов и делая
между стихами лишь краткие передышки.Каждый из ее лю-
бимых поэтов имел право сказать,что «чувства добрые» он
«лирой пробуждал».Конечно,по-своему и не с могучей пуш-
кинской силой,но «пробуждал».Дима с грустью думал о том,
что в некоторых (например,в Конопатове!) пробудить такие
чувства почти невозможно.А Тиме не терпелось послать учи-
тельнице письмо со словами:«Вы потрясающе читали потря-
сающие стихи!Ваши друзья».
Когда до звонка оставалось пятнадцать минут,новая учи-
тельница сказала:
— Может быть,есть вопросы,связанные с поэзией?
— Есть!— сказал Конопатов голосом,предвещавшим спек-
такль.
— Я слушаю.
— А вам сколько лет?
— Двадцать три,— сказала она,ни на миг не отсрочив
ответа.— Правда,я ждала слов о поэзии.
— А разве это не поэзия?— продолжал наглеть Конопа-
тов.— Двадцать три года!
— Поэзия,— вновь не задержавшись,ответила она.— Но
вначале принято осведомляться об имени-отчестве,а потом уж
о возрасте.Тут я и сама виновата.Забыла представиться...
От смущения.Меня зовут Кирой Васильевной.
— Ваше имя от царя Кира произошло?
Злонамерения всегда воодушевляли Конопатова:он вдруг
проявлял находчивость и даже вспоминал древние имена,хотя
по истории имел тройку с минусом.
Дима поспешно вырвал листок из тетради и прошептал
Тиме в ухо:
27
— До вечера ждать нельзя.Напишем сейчас же!И пере-
правим...по рукам!
Дима редко терял равновесие,но это был тот самый слу-
чай.Он написал:«Заткнись,Конопатов.А не то пожалеешь!
Твои недруги».
Кира Васильевна решила представиться более подробно:
сообщила,что окончила филологический факультет пединсти-
тута,прошла практику,но что это — ее первый самостоя-
тельный урок в жизни.Потом она неожиданно обратилась к
Конопатову:
— У тебя нет больше вопросов?
— Нет,— осевшим,беспомощно бодрящимся голосом от-
ветил он.
Тима как бы ввинтил захлебывающийся шепот в самое ухо
другу:
— А все-таки письма — большая сила!
— Не зря же классики их любили!
5
28
29
Главной гордостью шестого «В» были не Дима с Тимой...
Нет,главной гордостью считался Боря Данилин.Его ответам
у доски учителя внимали так,будто сами чему-то учились.А
потом роптали,что не существует отметок выше пятерки.
— Что вы?Что вы?!— негромко возражал Боря,стесняясь
своих успехов.
Когда он единолично побеждал на школьных олимпиадах,
по его просьбе фамилия Данилин не называлась,а провозгла-
шали:«Победил шестой ”В”».
— Это неверно,— сказала Кира Васильевна.— Но и бо-
роться со скромностью тоже неверно!
Если Борю объявляли «гордостью класса»,он говорил:
— А другие?..А Дима и Тима!В кружок юных химиков
ходят...
— Незаконно!— заявил по этому поводу Конопатов.— Мы
еще химию не проходим.
— А они интересуются,изучают...Опыты производят.
— Отличиться хотят!
— И ты отличись...чем-нибудь хорошим,— посоветовал
Боря.
— Зачем это мне?!
С виду Боря Данилин был непредставительным,но пред-
ставляли его всем как визитную карточку шестого «В»,а то
и всей школы.Тем более,что он еще и рисовать умел.Его
картины «Школьный двор» и «Их имена» были премированы
на конкурсе детского творчества.Школьный двор Боря нари-
совал летним,пустым,каким он бывает во время каникул.
Казалось,двор ощущал одиночество и с нетерпением ждал
первого осеннего дня.А на картине «Их имена» был изоб-
ражен старшеклассник,стоящий в задумчивости возле доски
с именами бывших учеников школы,павших в бою.По лицу
старшеклассника угадывались его мысли.Он думал о том,что
они,не вернувшиеся домой,были почти его сверстниками.И
о том,что ходили вот по этому же школьному коридору...
30
Рисовал Боря и шаржи,которые называл дружескими.Из-
вестный художник,увидевший их однажды,сказал:
—Характеры воссоздает не с внешней,а с психологической
точностью!Умеет углядеть самое типичное в душе человека
и вытащить на поверхность.Да еще и обострить средствами
шаржа!
Характер Конопатова он обострил до такой степени,что
тот не пожелал себя узнавать.А когда доказали,что это все-
таки он,Конопатов сказал:
— Я тоже искажу его внешность!
Услышав это,Дима и Тима предупредили Конопатова,что
и его внешность может быть искажена не только карандашом.
Драться они не собирались,но догадывались,что Конопатов
трусоват.И догадка их подтвердилась:он притих.
Но зато на стенах стали появляться корявые надписи,впо-
пыхах нацарапанные то углем,то мелом,то чем-то еще.За
деликатность свою и доброжелательность к людям Боря Дани-
лин обзывался «подхалимом»,за скромность — «придурком»,
за то,что был аккуратен и подтянут,— «пижоном»,а за то,
что шарж на Машу Подзорову был уж чересчур дружеским,
Боря обзывался «девчатником».Дима и Тима старательно уни-
чтожали надписи,терли кирпичи до тех пор,пока они не ста-
новились чище соседних,будто только что вынутыми из печи.
Но надписи опять возникали...
Как-то перед уроками Конопатов стал размахивать рисо-
вальным альбомом,который накануне вытащил из Бориного
портфеля.
— Здесь у него Подзорова на каждой странице по сто раз
нарисована!— орал Конопатов.— Такую из нее красавицу
сотворил — не узнаешь!..
Когда Маша вошла в класс,он умолк,потому что собирал-
ся сдуть у нее задачку по физике.
На первой же перемене Дима и Тима отозвали Конопато-
ва в дальний угол коридора.И Тима,оглядевшись вокруг и
убедившись,что никто не услышит,выкрикнул:
31
— Когда кончишь стены марать?
— Что значит «марать»?— пытаясь не терять гордой осан-
ки,спросил Конопатов.
— Мараешь,— тихо,но убежденно сказал Дима.
— Так это вы небось насчет Машки Подзоровой и насчет
новой училки каракули мне присылали?Двое на одного?
— Не строй из себя рыцаря.Ты не рыцарь,— спокойно,
но с грозной внушительностью промолвил Дима.— И запом-
ни,крепко запомни...Даже на своем красивом носу заруби!
Твою соседку по парте зовут не Машкой,а Машей.Запомнил?
— Запомнил,— повторил Конопатов.
— Альбом с шаржами на нее...
— Какие там шаржи!— попытался воспрянуть духом Ко-
нопатов.— Там же...
— Альбом сейчас же,еще до второго урока,вернешь вла-
дельцу.То есть Боре Данилину...
— Вернешь?!— тесно собрав пальцы в кулаки,вскрикнул
Тима.
— Двое на одного?..
— На тебя бы всем классом надо!— медленно произнес
Дима.— Договорились?Вернешь?
— Верну...— вовсе сник Конопатов.
— Это только во-первых!— продолжал Дима.— А во-
вторых,Кира Васильевна — не училка,а учительница.Повто-
ри.Кто она?
— Учительница.
— И в-третьих...Стены перестанешь пачкать всякими
анонимками?— глядя на Конопатова снизу вверх,но не робея
перед его ростом,шевелюрой и правильными чертами лица,
прокричал Тима.
— Какими анонимками?
— Раз не подписываешься,значит,анонимки!— тем же
криком объяснил Тима.
— Вы мне тут не приписывайте...
32
— А ты не выкручивайся,— вновь делая беседу более спо-
койной,но оттого и более внушительной,предупредил Ди-
ма.— Ты стены на улице портишь!
— Откуда вы...
— Откуда?— перебил Дима.— Да кто у нас еще,кроме
тебя,в четырех коротких фразах три ошибки насажает?Кто
еще?!«Потхалим»,«предурок»,«пежон»...Даже ни один нор-
мальный придурок (который через букву «и»!) так не напишет.
Вечером приятели,засев у Тимы на кухне,решили сочи-
нить письмо Маше Подзоровой и отправить его по почте.
Тимина мама,в отличие от Диминой,любила по-
хирургически прямо вторгаться внутрь происходящих собы-
тий.В том числе и происходящих на кухне...Она вошла и,
ощутив атмосферу таинственности,спросила:
— Что,строчите «донос на гетмана-злодея»?
— На Конопатова-злодея!— в сердцах проговорился Тима.
— Вы уверены,что Конопатов — злодей?
Она прикусила нижнюю губу,словно делая зарубку на па-
мять.
— В этом все уверены...кто его знает!— впав в откро-
венность,продолжал Тима.
— И зачем же вы строчите донос?
— Чтоб открыть на него глаза...соседке по парте!
— Говорите,все его видят насквозь,а ей хотите открыть
глаза.Нелогично.
— Она одна не видит.Одна...Во всем классе!— Тима
удрученно воздел руки вверх.
— Почему же она не видит?— Антонина Семеновна инте-
ресовалась деталями так,будто собиралась делать Маше опе-
рацию и должна была все про нее узнать.— А остальных она
видит в истинном свете?
— Остальных — да!
— А почему его — нет?
— Это ее личная тайна,— вмешался Дима.
33
На кухню,почти всю ее загромоздив собой,вторгся Миха-
ил Михайлович,Тимин папа.Рукава рубахи были засучены,
мощные руки,сложенные на груди,были покрыты волосами,
как густой,но полегшей травой.
— Антонина,у меня завтра сложная операция.Хочу с то-
бой посоветоваться!— прогремел он.— И не мешай детям.У
них — свои дела!
— Но эти их «свои дела» должны быть нам известны,—
жестко ответила Антонина Семеновна.
— Не обязательно!Если мы им в общем и целом доверяем,
то не обязательно...А я им доверяю вполне.
— Что ж,хоть я доверяю не в такой степени,но ухожу на
консилиум,— сказала Антонина Семеновна.Однако,прежде
чем удалиться,предупредила:— Если мы не вмешиваемся в
ваши дела...то и вы в чужую личную тайну вмешивайтесь
поосторожней.
Дима и Тима,сами того не заметив,постарались учесть
пожелание Антонины Семеновны,но все же объяснили Маше
Подзоровой,что Конопатов не стоит и мизинца Бори Данили-
на.И подписались:«Твои друзья».
∗ ∗ ∗
Через несколько дней утром приятели почувствовали,что Ма-
ша их послание уже получила.Она здоровалась со всеми рас-
терянно,чуть-чуть сутулилась,пригибалась,в каждом подо-
зревая одного из авторов письма.Она вправе была думать,
что авторов много:подпись «Твои друзья» не определяла чис-
ла писавших.Может,их трое или семеро?
А потом она вошла в класс...Увидев Конопатова,распря-
милась,чтобы выглядеть стройной.Подойдя к парте,раскрыла
портфель и сама,не дожидаясь просьбы,протянула ему тет-
радку.Словно отвечая тем,кто прислал ей письмо...И как
бы в знак молчаливого,но решительного протеста.
А Дима и Тима в тот момент поняли и запомнили на всю
34
жизнь,что любовь никакими словами переубедить нельзя:она
должна сама во всем убедиться.
6
35
36
— Мы с мамой и папой получили письмо!— взбежав с
третьего этажа на девятый и прерывая слова напряженным,
неподвластным ему дыханием,сообщил своему приятелю Ти-
ма.От волнения он запамятовал,что в доме был лифт.— Мы
получили такое письмо!..
— Я не посылал,— на всякий случай уточнил Дима.
— Ты-то не посылал.А одна большая семья прислала!
— Целая семья?
— Вот именно!— Тима принялся,загибая пальцы,перечис-
лять:— Человек,которого пять с половиной часов оперировал
папа!И его сын,и его дочь...И их сыновья с дочерьми:
внуки,стало быть,этого человека...Потому что все другие
врачи считали,что он не выживет,не перенесет операцию.Но
и без нее было нельзя!Говорили:безвыходное положение.А
папа нашел выход!Помнишь,он сказал на кухне про сложную
операцию?И еще хотел посоветоваться с мамой?..
— Помню.
— Ну вот...Он посоветовался.Они вместе что-то при-
думали.И человек,который по всем правилам должен был
умереть,теперь будет жить.На радость родным и близким!..
Которые и написали письмо.Вот послушай...— Тима двумя
пальцами достал из кармана куртки конверт.— «Вы,Михаил
Михайлович,помогли не одному человеку,а и всем нам.Вы
отменили смертный приговор,который вынесла ему болезнь!»
— Прекрасно!— с необычной для него восторженностью
произнес Дима.— Этим можно гордиться...Только письмо
адресовано не вам всем,как ты говоришь,а лично Михаилу
Михайловичу.
— Это мы ректору Трушкину посылали «лично»,— возра-
зил Тима.— А здесь,в конце...есть такие слова:«Привет
и вашей семье.Пусть она всегда будет так же счастлива,как
счастливы мы сейчас!» Понял?Письмо,значит,и нам!
— Никогда не примазывайся к чужой славе,— посоветовал
Дима.— Будем считать,что папа и отчасти мама его спасли.
Этого хватит.
37
— Согласен,— смирившись,сказал Тима.— Я понял,что
получить хотя бы одну такую благодарность за всю жизнь...
уже достаточно.
Но когда Тима умчался,Дима поразмыслил и решил,что
этого все-таки недостаточно.
Вслед за приятелем,но тайно от него он помчался вниз,
тоже забыв о существовании лифта.На ходу подсчитал день-
ги,которые скопил,три дня обходясь без школьного завтрака.
Приятели не могли сказать,что рассылают в разные концы
письма «ценою жизни»,но что ценою своих желудков — мог-
ли.
Дима подсчитал также,что в их подъезде сорок квартир.
Три из них — свою,Тимину и трушкинскую,которую после
отъезда Прасковьи Ильиничны еще не заселили,— он мыс-
ленно отбросил:осталось тридцать семь.Он и купил на почте
тридцать семь конвертов с марками.
«Дорогие друзья!Вы должны знать,что живу-
щий в одиннадцатой квартире хирург Михаил Ми-
хайлович Зуев на днях спас человека.Он сделал
операцию,на которую никто,кроме него,не решил-
ся.Но без этой операции человек бы погиб.Род-
ственники спасенного написали,что Михаил Ми-
хайлович «отменил смертный приговор»,вынесен-
ный болезнью.В отмене этого приговора участво-
вала и жена Михаила Михайловича (тоже врач!),
с которой он накануне советовался.Так поступают
хирурги!»
Дима переписал этот текст тридцать семь раз.И,пораздумав,
тридцать семь раз подписался:«Дима Кашин из 43-й кварти-
ры».Чтобы не подумали,что это сам Тима прославляет своих
родителей.
Письма он опустил в один ящик возле почты,чтоб они и
к жильцам пришли одновременно.Тогда все — друг за дру-
38
гом —начнут поздравлять Михаила Михайловича и Антонину
Семеновну,как бывает в дни юбилеев!
— Слушай,папу все останавливают.И благодарят!Узна-
ли...Каким образом?А некоторые и маме жмут руку,—
опять не справляясь с дыханием,прерывисто сообщил два
дня спустя вечером Тима Диме.Потом взглянул на прияте-
ля и,присев от совершенно внезапного открытия,спросил:—
Это ты?
— Это письма,— ответил Дима.
— Столько написал?Один?!— Тима вскочил со стула и
вновь опустился.— Операция «Письма»?Как ты сумел?
— Это же не хирургическая операция,которая длится пять
с половиной часов!Если там можно суметь...
— Ты устроил папе и маме праздник.Даже маме больше,
чем папе.Она очень гордится и всем объясняет,указывая на
папу:«Это он...Это он!» Все оценили их труд...Я знал,
что письма — большая сила.Но что такая большая...А ведь
сперва мы с тобой хотели затеять игру.Помнишь?Чтоб роди-
тели нас зауважали!
— А в результате все начали уважать родителей.Пока что
только твоих...
— Не беспокойся!— заверил Тима,вскочив со стула.— Я
расскажу про твоих родителей всем жильцам всех подъездов.
— Если представится повод.
— Таких поводов сколько угодно.Я уверен...Просто мы
не всё знаем о них.А я узнаю — и расскажу.За праздник
получишь праздник!
— Наверно,о каждом из врачей,живущих в нашем доме,
можно поведать многое,— мечтательно предположил Дима.
Иногда (очень редко,лишь в чрезвычайных случаях!) он упо-
треблял возвышенные слова:поведать!
Дима высек искру — и Тима начал воспламеняться:
— О каждом!Я уверен...Абсолютно о каждом.Мы возь-
мем и поведаем.Все узнают друг о друге — и станут друг
друга уважать.Вот тебе и игра в письма!Кто мог подумать?..
39
А мы останемся скромно в сторонке,в тени.
— И это тоже достойно уважения,— сказал Дима.
— Ты считаешь,достойно?
— Еще какого!..
1986 г.
40
Generated fb2pdf
http://www.fb2pdf.com/
for publishing at
http://www.DocMe.ru
Автор
pereturas
Документ
Категория
Художественная литература
Просмотров
339
Размер файла
1 605 Кб
Теги
Анатолий Алексин
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа