close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Анатолий Алексин. Я «убиваю любовь...»

код для вставкиСкачать
Я «убиваю любовь...»
Анатолий Георгиевич Алексин
2
В этой книге,избранной коллекции творческого наследия автора,-
вся палитра таланта признанного мастера современной прозы.В нее
вошли произведения,которые не только выдержали закалку време-
нем,но и обрели,в последней авторской редакции,новый аромат
(‘Записки Эльвиры‘);новейшие повести (‘Не родись красивой...‘,
‘Если б их было двое...‘,‘Плоды воспитания‘);пьеса-повесть (‘Де-
сятиклассники‘);рассказы;только что вышедшие из-под пера ‘Стра-
ницы воспоминаний‘ и специальный сюрприз для младших читате-
лей - продолжение приключений знаменитого и неугомонного Севы
Котлова...(‘Я ‘убиваю любовь...‘).Неповторимость,виртуозность
исполнения,богатейший спектр неиссякающего творческого остро-
мыслия - это дар писателя каждому,кто открывает его книгу.
Оглавление
4
ВСЕ ДОВОЛЬНЫ,КРОМЕ ДИМЫ
6
Я БУДУ КОРРЕСПОНДЕНТОМ!
13
НЫТИК НЕ ХОЧЕТ РАССТАВАТЬСЯ
17
Я «УБИВАЮЛЮБОВЬ»
21
Я — В ВОЗДУХЕ!
30
А МЕНЯ НЕ ТОШНИЛО!
40
РЫЖИК МЕНЯ ПРЕЗИРАЕТ...
48
3
4
5
ВСЕ ДОВОЛЬНЫ,КРОМЕ ДИМЫ
6
7
Учителя литературы очень любят задавать домашние сочи-
нения на тему «О чем я мечтаю».Эти сочинения мне всегда
трудно писать,потому что я мечтаю об очень многом и никак
не могу решить,о какой же именно мечте написать.Помучив-
шись немного за письменным столом,узнав на всякий случай,
о чем мечтают мама,папа и старший брат Дима,и убедив-
шись,что их мечты мне совсем не подходят,я сажусь и пишу
то,что,я уверен,с удовольствием прочтет наша учительни-
ца.Я пишу,что очень хочу уехать за тысячи километров от
Москвы,чтобы открыть залежи каких-нибудь полезных ис-
копаемых,или скелеты древних животных,или даже новые
земли...
На самом же деле,когда мне приходилось летом уезжать
из Москвы не за тысячи,а всего-навсего за двадцать пять ки-
лометров,в летний лагерь,я очень скучал по своему двору,и
по своей улице,и по своим школьным товарищам.Но вот на-
ступил день,когда мне со всем этим пришлось распрощаться.
Расскажу по порядку.Впервые я услышал о своем дальнем
путешествии от соседки Генриетты Петровны.Наша соседка
все новости узнавала первой.
Она нигде не работала и поэтому успевала раньше других
выскакивать на телефонные звонки,слушать и смотреть все
передачи и даже объявления по радио и телевизору.Но только
потом Генриетта Петровна передавала эти новости так,будто
играла в «испорченный телефон».
Вот,например,если по радио обещали ясную,солнечную
погоду,Генриетта Петровна обязательно говорила,что «воз-
можны осадки в виде дождя и снега»,— все наши соседи
захватывали с собой плащи,зонтики и таскались с ними по
жаре до самого вечера.Если моему старшему брату Диме зво-
нил кто-нибудь из его товарищей-десятиклассников,Генриетта
Петровна с улыбочкой сообщала,что его звал какой-то прият-
ный женский голос.Дима сразу начинал звонить своей Кире
Савостиной,а она в ответ только плечами пожимала (хотя
этого по телефону,конечно,не было видно).Тогда Генриетта
8
Петровна как ни в чем не бывало говорила:«Я не виновата,
что у ваших приятелей женские голоса,а у приятельниц —
мужские имена:ведь Кира — это же просто-напросто Кирилл.
Не так ли?» Ну,тут я даже соглашался с Генриеттой Петров-
ной:Кира — действительно ужасное имя.Но об этом после...
А сейчас расскажу,как все получилось в тот самый памят-
ный день.Я пришел из школы,и Генриетта Петровна сразу
сообщила,что нам всем,то есть маме,папе,Диме и мне,как
всегда,очень повезло и что мы уезжаем из Москвы куда-то
далеко,на юг.Я тут же сообразил,что мы,наверно,поедем
далеко на север.Так оно и было на самом деле.
Вечером папа экстренно собрал семейный совет,который
он называл «семейным квартетом»,потому что нас было чет-
веро.Ну,сперва все шло как в знаменитой басне Крылова:
каждый «играл» по-своему.Папа сказал,что он очень счаст-
лив,потому что наконец-то будет изучать вечную мерзлоту не
в московских холодильниках и не по бумажкам,а,как папа
сказал,«весомо,грубо,зримо».Это,оказывается (я уж потом
узнал!),он употребил слова Маяковского.
Мама стала быстро-быстро расставлять на столе посуду,
хотя ужинать было еще рано:она была не так сильно счаст-
лива,как папа.Одна тарелка даже упала на пол,но не раз-
билась.Мама как-то очень громко,не своим голосом расхохо-
талась (представляю себе,какой был бы «хохот»,если бы это
случилось со мной!Но ведь маме все можно:и ронять,и даже
разбивать).
— Ничего-о,— сказал ей папа,— не волнуйся:ты скоро
привыкнешь к этой мысли...
И уже через полчаса мама действительно привыкла.Она
стала так деловито вытаскивать чемоданы и собирать вещи,
будто уже давным-давно знала,что мы поедем в Заполярье,
только никому об этом не говорила.Я заметил,что мама во-
обще очень быстро привыкала к папиным мыслям.Она часто
не соглашалась с папой,но потом (я уж это точно заметил)
поступала именно так,как он советовал.Хотя никогда в этом
9
не признавалась...
Папа был невысокого роста,и мама,по ее словам,именно
из-за этого всю жизнь проходила на низких каблуках.Папа
брил голову наголо,потому что ему кто-то сказал,что от этого
будут лучше расти волосы.Волосы лучше не росли,но зато
папу называли не лысым,а бритым.Про маму же нашу во
дворе говорили,что она «красивая,как артистка».Хотя мама
работала всего-навсего бухгалтером.
Мама при других всегда защищала и нахваливала папу,а
дома поступала совсем наоборот.Однажды я слышал,как ма-
ма сказала папе:«Никогда не хвали ребят в их присутствии:
это непедагогично!» Тогда я понял,что папу она,наверно,ру-
гала в его присутствии,как это говорится,«в воспитательных
целях».
Собирая вещи,мама сказала,например,что никто из папи-
ного отдела,конечно,никогда в жизни не согласился бы ехать
так далеко и что одного только папу могли уговорить на это.
А через несколько минут на кухне она уверяла соседей,что
все папины сотрудники очень хотели,прямо-таки мечтали по-
ехать в Заполярье,чтобы изучать там вечную мерзлоту,но что
доверили это важное дело одному только папе.Короче говоря,
мама собиралась в дорогу.
Я был еще счастливее папы!Еще бы:я поеду не куда-
нибудь на дачу и не в летний лагерь,а в город Заполярск,
который так называется потому,что находится за самым По-
лярным кругом.На радостях я даже стал напевать известную
песенку,которую чуть ли не каждый день передавали по ра-
дио:
Едем мы,друзья,
в дальние края!..
10
Дима поморщился,словно у него зубы заныли.
— Какой у тебя ужасный слух!..
— Я ведь не в театре выступаю.
— Да...Но мы вынуждены тебя слушать!
Папа сбоку внимательно посмотрел на Диму и сказал:
— Не ссорьтесь перед дорогой:это плохая примета.
Дима передвинул свои роговые очки с переносицы на кон-
чик носа и опять отправил их на переносицу.Потом он при-
нялся так усиленно чесать свой затылок,что мне,как всегда
в подобных случаях,казалось,что он вот-вот доскребется до
самой коры головного мозга.
— Дело в том...Дело в том,— медленно,но твердо про-
говорил Дима,— что я никуда не поеду.
Папа даже привстал со стула.
— Как не поедешь?
— Так...очень просто.Не смогу поехать,— подтвердил
Дима и вышел в коридор.
Папа с мамой удивленно переглянулись.И только один я во
всей нашей семье,да,пожалуй,и во всем мире знал,почему
Дима не хочет ехать в Заполярск:он был влюблен в Киру
Савостину.
Я узнал об этом совершенно случайно.Если вы помните,
как раз из-за Димы я перестал вести свой дневник:Дима за-
глядывал в него,узнавал все мои мысли и самым коварным
образом срывал мои самые лучшие,самые смелые планы,ко-
торые почему-то считал баловством.Ну,а другие,которые ему
нравились,тайно поддерживал...В общем мне это надоело,
и я забросил свой дневник.Я вообще перестал доверять свои
мысли и планы бумаге:пусть о них никто не узнает заранее!
И даже вот этот рассказ о нашей поездке в Заполярск я пи-
шу через полтора года,когда уже начал учиться в седьмом
классе.А в те дни,когда мы стали собираться в путь,я еще
всего-навсего был пятиклассником...
Так вот однажды я заметил,что Дима что-то записывает
по ночам в толстую «общую» тетрадку.Да,да,представьте
11
себе:вскочит в одних трусах — и сразу за стол!Берет ручку,
раскрывает тетрадь,так задумчиво-задумчиво закинет голо-
ву вверх,повздыхает немножко и что-то там запишет.Потом
пошепчет немного себе под нос и снова пишет...
Я решил заглянуть в эту тетрадку,раз уж Дима в мой
дневник заглядывал.На самой первой странице было написа-
но:«Посвящается К.С.»
Я даже вздрогнул:неужели Дима решил что-то посвятить
лично мне?А что ж такого особенного?Ведь я как-никак
его единственный брат!И,конечно,эта строчка,если ее рас-
шифровать,обозначает:«Посвящается Котлову Севе».Целую
минуту я был просто счастлив...А потом у меня на глазах
даже слезы выступили,потому что на следующей странице я
прочитал:
Мы с тобою всегда будем вместе!
Ты — мой самый надежный друг.
Я клянусь своим сердцем и честью:
Нет дороже людей вокруг!
«Ну,конечно,это про меня!— решил я.— Все абсолютно
точно:«самый надежный друг» и «нет дороже людей вокруг!».
Сердце у меня сильно-сильно забилось.Я побежал в ванную
комнату,где Дима в это время мылся,попросил открыть мне
дверь и дрожащим голосом произнес:
— Димочка,мы обязательно всегда будем вместе!Ты тоже
самый надежный друг!И я самый надежный...Так что ты не
волнуйся,пожалуйста.Я тебя никогда не покину!
Дима,завернувшись в мохнатое полотенце,посмотрел на
меня,как на сумасшедшего.И это показалось мне странным.
Я поскорей вернулся в комнату и прочитал следующее стихо-
творение,которое начиналось такой строчкой:«Я скучаю по
тебе всегда...»
12
И тут я слегка засомневался:может,я все-таки не совсем
верно расшифровал эти буквы — «К.С.»?Ну в самом деле,
зачем же Диме обо мне скучать,если я у него всегда под
боком?И даже иногда мешаю ему готовить уроки и решать
шахматные задачи,о чем Дима прямо так и говорит,и не
стихами,а в довольно-таки грубой форме.
Я перевернул еще одну страницу,и вдруг мне все стало
ясно.Там я прочел:
С тобой,родная Кира,
Прошел бы до Памира!
Так.Все понятно:Кира Савостина!Вот кому была посвя-
щена «общая» тетрадка в красном клеенчатом переплете.Ди-
ма собирался шагать до Памира,а ему предлагали ехать со-
всем в другую сторону.Да еще без Киры!Дима ехать не хо-
тел...Прямо наотрез отказывался.Надо было что-то срочно
предпринять!
Я БУДУ КОРРЕСПОНДЕНТОМ!
13
14
В тот вечер,когда папа сообщил на «семейном квартете»,
что мы едем в Заполярск,я запел известную песенку,которая
так не понравилась нашему влюбленному Диме.Я бы,пожа-
луй,и заплясал,если бы не постеснялся...
Но на следующий день,по дороге в школу,мне вдруг стало
грустно.Я подумал,что скоро переулок,по которому я уже
пять с половиной лет бегал по утрам,размахивая портфелем,
будет от меня далеко-далеко.И никто мне не будет кричать
по утрам:«Здорово,Котелок!» Никто даже и знать не будет,
что меня зовут Котелком.Может быть,мне придумают другое
прозвище,к которому я все равно уже никогда не привыкну
(ну,например,станут называть меня «Паровым Котлом» или
как-нибудь вроде этого).А может,и вообще не дадут никакого
прозвища...
От всех этих мыслей у меня был такой вид,что наш старо-
ста Толя Буланчиков своим обычным неторопливым и солид-
ным голосом произнес:
— Я вижу,Сева,что ты находишься в глубокой задумчи-
вости.И это очень хорошо.Нам сейчас как раз нужна твоя
смекалка и твоя...так сказать,богатая творческая фантазия!
— У вас скоро уже не будет моей богатой фантазии...—
загробным голосом произнес я.
— Нет,почему же?Ты ошибаешься...Ведь скоро лето на-
ступит,и у нас,во дворе школы,будет городской лагерь.Вот
мы и хотим,чтобы ты придумал какие-нибудь увлекательные
летние дела...
Толя в последнее время стал говорить как бы от имени
всего класса:«мы хотим»,«мы ждем от тебя»...
— Меня с вами летом уже не будет,— тихо и грустно
проговорил я.
—Мы понимаем.Ты,наверно,уедешь в загородный лагерь,
да?Но ведь потом ты вернешься.И тогда...
— Я уже никогда не вернусь к вам,— еще печальнее сооб-
щил я.
Толя Буланчиков взглянул на меня с удивлением и даже с
15
испугом.
— Можно подумать,что ты умирать собрался.
—Нет,я не умру...Но я уеду очень-очень далеко.В город
Заполярск...
Через несколько минут уже весь наш класс знал об этой
новости.И тут мне стало еще больше не по себе:я понял,
что всем ребятам не хочется расставаться со мной.И даже
тем,которым я,кажется,причинял одни только неприятности
и которые,как я думал,очень хотели бы от меня избавиться.
Нет,никто от меня избавляться не желал...
— Ты всегда будешь с нами,дорогой Сева!Мы тебя не
забудем!— торжественно произнес Толя Буланчиков.
— Вот еще,надгробную речь завел!— воскликнула ехид-
ная Галя Калинкина,которую мы недавно выбрали редактором
стенгазеты за это самое ее ехидство,которое Толя Буланчи-
ков назвал «умением критически мыслить».— Давайте лучше
сделаем так,чтобы он с нами не расставался.
— Это невозможно,— сказал я.— Мама уже вещи собра-
ла...
— Нет,ты меня не понял,— стала пояснять Галя.— Я
хочу,чтобы ты с нами не расставался в переносном смысле
слова...
— Как это «в переносном»?
— А очень просто...Ты будешь нашим специальным кор-
респондентом за Полярным кругом!Будешь в каждый номер
стенгазеты присылать всякие интересные заметки.Мы будем
их читать и как бы беседовать с тобой,будем слышать твой
голос...Вот мы и не расстанемся!
— Это здорово!Молодец,Галка!..Это же замечательно!—
загалдели со всех сторон.— У нас теперь будет свой корре-
спондент!
— Вот хорошо,если бы мы вообще все разъехались в раз-
ные стороны,и тогда бы у нас всюду были корреспонден-
ты!— увлекся наш классный поэт Тимка Лапин.Его назы-
вали «классным» не за качество стиха,а просто потому,что
16
он учился у нас в классе.
— Нет,зачем же нам всем разъезжаться и тем самым раз-
рушать коллектив?— возразил Толя Буланчиков.— Тогда и
стенгазету читать будет некому.Все будут только писать!..
А вообще предложение Гали очень разумное.Толковое,я бы
сказал,предложение.
— Хорошо,— согласился я.— Буду вашим корреспонден-
том.Прямо к осени...К первому сентября пришлю первую
статью!
— Нет,мы все просто умрем от нетерпения!— не согла-
силась со мной Галя Калинкина.— Ты,как приедешь,сразу
пиши.А еще лучше — с дороги присылай свою первую корре-
спонденцию.Знаешь,такие бывают «путевые заметки».Вот и
ты пришли...
— Но ведь уже лето наступает...И наша стенгазета «за-
кроется» до сентября,— возразил кто-то.
— Газета будет выходить без перерыва!— заявила Галя.
Слово «стенгазета» она всегда сокращала и говорила просто
«газета»,это звучало солиднее.— Ведь летом здесь,во дворе,
будет городской летний лагерь,и он без газеты тоже никак не
обойдется!
— Хорошо,я напишу вам с дороги!
В этот момент ко мне протиснулась добрая,жалостливая
Лелька Мухина,та самая,которой я сажал в парту живого
ежа,и тихо прошептала в самое ухо:
— Ой,Сева...выйди,пожалуйста,на «удиральную лест-
ницу».Там Витик-Нытик плачет...
НЫТИК НЕ ХОЧЕТ РАССТАВАТЬСЯ
17
18
Я сразу пошел на «удиральную лестницу».Это был черный
ход,через который кое-кто из ребят удирал с уроков,поэтому
ее так и прозвали.Мой товарищ Витик,по прозвищу Нытик,
стоял,повернувшись к окну,и,казалось,очень пристально
разглядывал,как на соседнем дворе хозяйки развешивали бе-
лье.
— Ты что?— спросил я,подходя сзади.
Витик-Нытик от неожиданности вздрогнул,обернулся,и
я увидел,что у него глаза мокрые и даже на щеке пролегла
такая узенькая,извилистая тропинка от слезы.
— Ты чего ревешь?То есть плачешь!— спросил я.
Витик-Нытик сперва хотел сделать вид,что вовсе не пла-
чет,а потом махнул рукой (чего уж там скрывать!) и глубоко
всхлипнул.
— Уезжа-аешь?Да-а?..— спросил он своим обычным за-
нудным тоном,растягивая гласные буквы.
Мне стало жалко грустного Нытика,и я даже замялся:
— Да нет...Как тебе сказать?Еще не все ясно.Вот Дима,
например,не хочет ехать...Возможны еще всякие неожидан-
ности.
— Обма-анываешь,да?Утеша-аешь?..
У Витика по лицу побежала еще одна слеза.Она бежа-
ла торопливо,будто ей было стыдно и она хотела поскорее
скатиться на пол.
— Ну что ты?Что ты?
Я стал искать носовой платок,но его,как обычно,на месте
не оказалось.И тогда я проехался по щекам Нытика рукавом
своей курточки.
— А ты не уезжа-ай...— стал просить Витик.— Вот у
нас в квартире тоже один сосед уехал,а семья его осталась:
сидят,квартиру сторожат...Вот бы и вы так!А?
— Нет,нам так нельзя!Мы папу одного отпустить не мо-
жем!
— А я ка-ак же?..
— Ты будешь обо мне все знать!Меня,понимаешь ли,на-
19
значили специальным корреспондентом нашей стенгазеты по
всему Заполярью.Я буду каждые десять дней присылать за-
метки о себе,о своих делах.И ты все будешь про меня знать!
— А ви-идеть не бу-уду,да-а?..
— Потом увидишь!Ты вместе со всем классом приедешь
к нам туда,в Заполярск.В гости...Так только что ребята
единогласно решили!— с ходу придумал я.— И ты,если бы
здесь не ревел...то есть не плакал,тоже об этом знал бы!
Ну,чего ты вдруг?..
— Ну да-да,вдруг...Как же я без тебя останусь?
Тут Витик-Нытик стал вспоминать,как мы по Диминому
паспорту в кино ходили,и как разглядывали таинственную
подпись «ТСБ»,и как за спутником через бабушкин театраль-
ный бинокль наблюдали,и как ссорились,и как дрались...
Да,мы ведь раньше очень часто ссорились с Витиком и даже
по целым неделям с ним не разговаривали,а теперь вот и у
меня в носу вдруг что-то защекотало.Но я решил не распус-
каться,быть мужчиной и приободрить слабого Нытика.
— Вот видишь,— сказал я,— мы с тобой часто ссорились,
ругались...Я тебя даже треснул однажды!Помнишь?
Я хотел этими воспоминаниями утешить Витика:дескать,
не таким уж я был хорошим,чтобы обо мне тосковать,но он
никак не утешался.
— А кто тебя Нытиком прозвал?Помнишь?Я прозвал!..
— Ну и пусть...
— Чудак-человек,ты подумай,сколько у нас в классе хо-
роших,даже прекрасных,можно сказать,ребят.Толя Булан-
чиков,и Тимка Лапин,и Галя Калинкина...И еще целых
тридцать пять человек!Они тебя никогда не били и Нытиком
не обзывали!
— Не ну-ужно мне других друзей!..
Я раньше не подозревал даже,что Витик-Нытик такой вер-
ный и преданный.Мне стало стыдно за то,что я частенько
подсмеивался над ним.Но я не показал виду,чтобы еще боль-
ше не расстраивать Нытика.
20
— Чем без толку хныкать,— сказал я,— помог бы мне
лучше в одном деле!
— В како-ом?..Зубы загова-ариваешь,да-а?..
— В каком?В любовном!Вот в каком!..
У Витика-Нытика сразу высохли слезы.
— Ты влюбился?Да?!
— Да нет...Это я про Диму хотел тебе рассказать,Он,
понимаешь,влюбился и не хочет с нами ехать в Заполярск.
Не знаю прямо,что делать!
Витик-Нытик был очень любопытным.Шмыгнув носом,он
сразу поинтересовался:
— Ваш Дима?Влюблен?!А в кого,а?..
Я «УБИВАЮЛЮБОВЬ»
21
22
Витик-Нытик сказал мне,что в старых журналах;которые
еще до революции выходили и которые очень любит перечи-
тывать его бабушка,даются разные советы насчет того,как
нужно «убивать любовь».Там так прямо и написано:«уби-
вать».
— Там сказано,— говорил мне на следующий день Ви-
тик,— что для этого самого...ну,для убийства любви нужно
вызвать у того,кто пострадал,то есть влюбился,«отвращение
к любимому предмету».
— Ты что-то перепутал,— сказал я.— Это же совсем про
другое говорят:«любимый предмет».Вот история — это мой
любимый предмет.И еще литература.А тут при чем?..
— Не ве-еришь?— заныл Нытик.— Ты ведь еще никогда
не влюблялся?
— Нет...
— Вот ви-идишь!Откуда же тебе знать?А те,которые эти
советы сочинили,они-то уж знают!Я своими собственными
глазами читал!Там так и написано:«вызвать отвращение к
любимому предмету»!То есть,прости,я немного перепутал:
«к предмету любви»!
...Нашу поездку в Заполярск пришлось отложить на ме-
сяц,потому что Дима должен был сдать экзамены на аттестат
зрелости,— и я решил за этот месяц,как говорится,скорост-
ным методом вызвать у Димы «отвращение» к Кире Савости-
ной.
На следующий день (предпоследний,накануне моих кани-
кул),на большой перемене,я стал внимательно разглядывать
Киру.
— Смотри!Смотри!..Маленький Димин братишка!— за-
хихикали Кирины подружки,с которыми она ходила по кори-
дору прямо-таки обнявшись.Они так и сказали:«маленький
братишка»!Не знаю,как у Димы,а у меня сразу возникло
это самое «отвращение».И Кира тоже стала подхихикивать и
тоже внимательно разглядывать меня.
23
Я,помню,полез за платком,но так как его опять не оказа-
лось на месте,я просто рукавом вытер вспотевшее от волне-
ния лицо,пригладил волосы и продолжал свои наблюдения.А
Кира вдруг мне подмигнула и,проходя мимо,стала что-то на-
певать.Да,да,прямо на переменке в коридоре стала напевать!
«Отвращение» мое возрастало с каждой минутой...
Я все это старательно запомнил и вечером,дома,присту-
пил к делу.
— А Кира-то Савостина,— сказал я Диме,— какая-то
странная.На перемене все время ходит,обнявшись со своими
подружками.И они ее тоже обнимают,прямо смотреть...
Я не договорил слова «противно»,потому что Дима мечта-
тельно возвел свои глаза к потолку и перебил меня:
— Да,ты прав.Подруги тоже очень любят ее!И даже
обнимают...Я это заметил.
Особенно меня огорчило слово «тоже».Я с жалостью по-
смотрел на Диму:нашел кем восхищаться!
— А ты заметил,как она все время улыбается?Ничего
нет смешного,а она улыбается...— продолжал я.— И еще
подхихикивает...
— Не подхихикивает,а просто смеется!— возразил Дима
все с тем же глупым,мечтательным выражением на лице.—
Да,я заметил и это!У нее очень веселый и добрый нрав.Она
любит улыбаться!И это прекрасно?Это замечательно...Ты
прав,Севочка!
Он так расчувствовался,что даже назвал меня ласкатель-
ным именем,чего раньше с ним никогда не случалось.Но я
все же не сдавался.
— А ты слышал,как она прямо на перемене...Ну,пред-
ставляешь,прямо на самой большой перемене в коридоре рас-
певает себе во все горло?!Это же...
— Это чудесно!— снова воскликнул Дима.— У нее пре-
восходный голос и слух.Она же староста хорового кружка.И
24
кончает музыкальное училище.
— Как?И в школе,и в училище сразу?Выдвинуться,зна-
чит,хочет,да?Отличиться?Все нормальные люди в одном
месте учатся.А она одновременно в двух.Скажите пожалуй-
ста!
Нет,на Димином лице не было «отвращения».От всех
моих разговоров он,кажется,начал еще больше восторгаться
своей Кирой.А вечером опять заявил,что никуда с нами не
поедет.Мама сразу прошептала папе (ее шепот я разбираю
даже на расстоянии!):«Это результат твоего воспитания!»
Папа погладил свою круглую бритую голову и сказал:
— Ничего-о.Он привыкнет к этой мысли!..Юношеское
упрямство!Я сам был таким.
Но я знал,что Дима иногда привыкает к папиным мыс-
лям не так быстро,как мама.Но потом ведь папа даже не
догадывался о причине его «юношеского упрямства».
Папа постоянно ему твердил:«Будь самостоятельным,
умей принимать решения!» Вот на свою голову и убедил...
Что было делать?
«Не сопротивляйся,Дима!..— посоветовала моему брату
практично мыслящая Генриетта Петровна.—Поработаешь там
года два — и тебя внесут в любой университет или институт
на руках.Без всяких экзаменов.Трудовой стаж на Крайнем
Севере!Это же пропуск на любой факультет!Даже самый
закрытый...— Слово «закрытый» она прошептала.— Тебя
внесут как памятник и установят на самом почетном месте!»
Генриетта Петровна обожала вмешиваться в чужие дела.
— Послушайся,Дима!— посоветовал я.
— Если собираешься пользоваться чужим умом,— ответил
мне брат,— то хотя бы определи его качество.
Любовь была для него убедительней даже самых практич-
ных соображений.А советы нашей соседки Дима отвергал,не
дослушивая их до конца.
Я собрал всю свою волю и пошел на самый последний и
отважный шаг:решил поговорить с Кирой Савостиной.
25
Как-то однажды после уроков я пошел за Кирой.Она
свернула из переулка на улицу,и я свернул.Кира встрети-
ла какого-то высокого парня,который показался мне красивее
нашего Димы.И потом он хорошо видел и был без очков...
А Кира стала смеяться тем самым смехом,который почему-то
не вызывал у Димы никакого отвращения.У меня неприят-
но заныло под ложечкой,и мне вдруг (сам не знаю отчего!)
захотелось избить этого высокого парня со спортивной похо-
дочкой.Но он был,наверно,на целых полторы головы выше
меня,и я решил его не избивать.
Потом Кира пошла дальше,и я за ней.Она зашла в юве-
лирный магазин,и я тоже зашел...Под стеклом лежали то-
ненькие золотые кольца,—я как их увидел,так прямо за голо-
ву схватился (конечно,мысленно!):уж не собирается ли мой
старший братец тайком жениться?!Кира,наконец,заметила
меня.Тогда я стал внимательно разглядывать разные брасле-
ты и серьги,которые тоже лежали под стеклом и почему-то
очень дорого стоили (мне таких и задаром не надо!).
— Тебе чего?— спросил продавец.
— Так...ничего...Разглядываю...
— Нечего тебе здесь делать.Вот рядом магазин учениче-
ских принадлежностей,там и разглядывай!
Кира вдруг подошла,гордо и даже презрительно взглянула
на продавца и сказала:
— Он со мной!
— Тогда простите,пожалуйста,гражданочка!Я смотрю,
парнишка...кольца ему покупать вроде еще рановато...И
серьги вроде ни к чему!
Мне было неприятно,что Кира за меня заступилась:я ведь
должен был и в себе тоже все время вызывать это самое «от-
вращение».
— Ты что за мной идешь?— спросила Кира.Она внима-
тельно оглядела меня и вдруг даже как-то нежно сказала:—
А у тебя нос точь-в-точь как у Димы...
Нос мой сразу зачесался,и на лбу,как тогда,на переменке,
26
выступил пот.Но тут я почему-то не решился вытереть его
рукавом курточки.Я уставился в тротуар и сказал:
— Мне нужно с вами поговорить...
— С Димой что-нибудь случилось?Что-то я не видела его
после уроков...
— Пока еще ничего не случилось!— таинственно произнес
я,нажимая на слово «пока».
Дима учился не в том десятом классе,в каком училась
Кира.
— Пока еще не случилось...— повторил я.
— Как это «пока еще»?А что может случиться?
— Мы уезжаем...
— Уезжаете?!Куда?
— Нас командируют!..
— Кого это «нас»?
— Ну,всю нашу семью!..
— И куда же?Куда?
Кира очень заволновалась,поэтому я еще немного помучил
ее неизвестностью,всякими таинственными фразами и наме-
ками.Я загадочно опускал глаза и даже сказал,что это «сек-
ретная командировка» и что я не имею права о ней подробно
распространяться.Ну,а потом...потом я,конечно,выложил
все,что мог,о нашей поездке в Заполярск.Кира об этом ни-
чего не знала,— Дима почему-то не рассказал ей.Видно,он
и в самом деле не собирался уезжать.Это было ужасно!
—Заполярск?..—задумчиво произнесла Кира.—Это очень
любопытно...
— Для всех любопытно.И для меня любопытно...и даже
для мамы любопытно,а для Димы,видите ли,не любопытно!
— Почему?
— Потому что...ну,потому что...
— Ну почему?Почему?
— В общем он из-за вас не едет...
— Дима?Из-за меня?!— Кира отчего-то страшно обрадо-
валась и потащила меня за угол,в переулок.
27
— Он тебе говорил,да?— стала она допытываться.— Го-
ворил?Именно такими словами:«Я не поеду из-за Киры!» Да?
Прямо так и сказал?А больше он ничего не говорил?Он с
тобой делился как с братом,да?
— Ну,вообще-то он со мной,конечно,делился,— важно
ответил я.— И даже советуется по всем...наиболее важным
вопросам.Но это...это я и сам вижу.И сам понимаю,что
он именно из-за вас...
Кира чуть не закричала и не запрыгала от счастья.
— Из-за меня не хочет ехать?Это же очень хорошо!За-ме-
ча-тель-но!
Я лично ничего замечательного в этом не видел.
«Вот странные люди!— подумал я.— Он восторгается,что
она поет на переменке в коридоре,где никто,кроме нее,не
поет,а она прыгает оттого,что он не едет туда,куда всем
отправиться интересно».Так мне казалось.
Кира взглянула на мою постную физиономию (а я еще вдо-
бавок все время тяжко вздыхал),потихоньку пришла в себя и
спросила:
— А ему обязательно надо ехать?
—Конечно,обязательно!—быстро и горячо заговорил я.—
У нас из-за этого вся семья разваливается.Понимаете?Мама
заболела:у нее с сердцем из-за этого очень плохо стало.Мы
даже эту...ну,как ее...неотложку вызывали!И папа пьет
разные капли...—В действительности,ничего этого не было.
— И к папе тоже вызывали неотложку?
— Пока еще не вызывали,но если дело так пойдет,карету
«Скорой помощи» вызвать придется!
— Папа очень переживает?..
Видя,что мои слова подействовали на Киру,я стал сочи-
нять еще горячее:
— Не то что «переживает»,а прямо ужасно страдает!Он
говорит:«Пусть там с вечной мерзлотой что угодно происхо-
дит,а я без своего любимого старшего сына никуда не поеду!»
— Дима,значит,у него любимый?
28
— И я любимый...Но и Дима,конечно,тоже.Ведь он у
папы самый первый родился!Понимаете?А оттуда-то,с Севе-
ра,звонят по ночам,всю квартиру будят,требуют,чтобы мы
приехали.А папа заявляет:«Если Дима не поедет,и я не по-
еду!» А к маме,значит,каждую ночь неотложку вызываем...
— Так они же,ваши родители,возненавидят меня!
— Еще как возненавидят!Прямо зверски!..Пока они еще
не возненавидели,но если так будет продолжаться...
— Хорошо.Я поговорю с Димой!
А вечером я из кухни услышал,как Дима,прикрыв трубку
рукой,говорит:
— Я так и знал,что тебе безразлично!..Что ты можешь
спокойно разлучиться!Хорошо...Если ты настаиваешь,я по-
еду.Я знал,что ты совершенно не будешь скучать.Ну,конеч-
но...разве тебя это трогает?..Нет,я первый писать не буду.
Если ты пришлешь письмо,я напишу.А если не пришлешь,
я писать не стану.Буду знать,что ты нарочно выгнала ме-
ня за Полярный круг...Приедешь?Не верю...И когда это
произойдет?Ах,когда-нибудь?Я на другое и не надеялся...
Неожиданно мне стало обидно,что Кира так легко смогла
расстаться с Димой.И что на мои уговоры так легко согла-
силась...«А может,того высоченного парня со спортивной
походочкой она бы в Заполярье не отпустила?— размышлял
я.— А что,если Димина любовь вовсе ей не нужна?Если
она безответная?Ничего нет ужасней такой любви!Об этом
в фильмах рассказывают и в песнях поют.Ну,что ж...Тем
правильней,что я пытался прикончить его любовь.Тем благо-
родней!..» Мне нравилось обнаруживать в себе благородство.
Весь вечер Дима ходил по квартире такой печальный,что
мне его стало очень и очень жалко.«И чего он убивается?Да
что бы я когда-нибудь из-за какой-то там Киры!..» Но все эти
мои мысли никак Диме не передавались.
Тогда я побежал советоваться к Витику-Нытику.Все-таки
у него были старые бабушкины журналы,в которых давались
всякие полезные советы на этот счет.
29
Витик-Нытик сразу сообщил мне,что в одном из пожел-
тевших от старости журналов он вычитал очень важный совет:
оказывается,для того,чтобы влюбленный человек успокоил-
ся и перестал страдать,ему ничего не должно напоминать о
«предмете любви».И тогда он его забудет!
Я понял,как мне нужно действовать:там,в Заполярске,
ничто не должно напоминать Диме о Кире Савостиной,и то-
гда он обязательно забудет свой «любимый предмет».Уж я
постараюсь!
Я — В ВОЗДУХЕ!
30
31
Когда наша соседка Генриетта Петровна узнала,что мы по-
летим до Красноярска на самолете,она сразу же предсказала,
что нас всех будет ужасно тошнить.Потом она сообщила,что
в самолетах все пассажиры непременно привязываются к си-
деньям ремнями,потому что если не привязываться,то можно
пробить головой окно и вылететь прямо на улицу (она так и
сказала:«прямо на улицу»).Генриетта Петровна даже где-то
читала,что один американец так вот и вылетел через окош-
ко...
Потом соседка сообщила,что самое опасное — это,оказы-
вается,взлет и посадка.И что совсем недавно («Ну,буквально
на днях!») один самолет разбился при взлете где-то в Америке,
а другой при посадке где-то в Австралии.
Оказалось также,что иногда аэродром не может принять
самолет из-за плохой погоды,и тогда машина покружится-
покружится в воздухе,полетает-полетает,пока не кончится
горючее,а потом падает куда попало...Наша соседка слыша-
ла,что так именно случилось однажды не то в Канаде,не то
в Мексике.
Когда же Генриетта Петровна узнала,что от Красноярска
мы поплывем на пароходе,она заявила,что там уж нас все
«потошнит как следует!Еще в десять раз сильнее,чем в са-
молете!».Можно было подумать,что наша соседка всю свою
жизнь провела на воде и в воздухе.Но я-то знал,что свои са-
мые дальние путешествия она совершала на электричке только
до станции Кратово,где обычно летом снимала дачу.
Однако и другие тоже пугали нас этой самой тошнотой.
Жалостливая Лелька Мухина,например,сказала,что ее да-
же в зоологическом саду укачивало,когда она на маленьких
осликах по кругу каталась.Это было очень давно,но Лелька
до сих пор помнила.И еще она сообщила,что против тошноты
изобрели какое-то замечательное лекарство.Мама тоже слы-
шала про это лекарство и накупила его целый пакет.Тогда
я поклялся себе в том,что,если меня в дороге от тошно-
ты будет не то что «укачивать»,а прямо-таки переворачивать
32
вверх тормашками,я и тогда не подам виду и не прикоснусь
к маминому лекарству.
Итак,мы отправились в путь!
До самого Заполярска мы ехали на одних только экспрес-
сах.Из Москвы выехали на автобусе-экспрессе,потом пере-
сели на «Ту-104»,который тоже вполне можно назвать «воз-
душным экспрессом»,а после нас помчал по Енисею речной
экспресс.Но расскажу все по порядку...
Об автобусе,я думаю,много писать не стоит.Скажу толь-
ко,что он не сделал в пути ни одной остановки.И еще он
отличался от обыкновенных автобусов тем,что почти все пас-
сажиры в нем были из разных концов страны — прямо не ав-
тобус,а какой-то «всесоюзный фестиваль».Одни собирались в
тот же день очутиться у себя дома,на Кольском полуострове;
другие — в Средней Азии;третьи — на Дальнем Востоке,а
вот мы — на Енисее,в Красноярске,чтобы оттуда на теплохо-
де уплыть в Заполярск.
В воздухе над аэродромом стоял непрерывный гул:само-
леты взлетали,шли на посадку...И я просто поражался,как
они не сталкивались или хотя бы слегка не задевали друг
друга.
Внутри аэровокзала сидело очень много пассажиров.Мне
было интересно наблюдать:сидят-сидят себе люди спокойно,
даже дремлют,а как только что-то зашуршит в репродукторе
на стене,так все,точно по команде,вытягивают шеи,а потом
человек тридцать или даже сто тридцать вскакивают,молча
хватают свои вещи и бегут на посадку...Так повторялось
каждые пять или десять минут.
Пассажиры,как я уже сказал,сидели и даже дремали на
стульях и собственных чемоданах.А вот иностранцы не си-
дели,а все время расхаживали и разглядывали.Я то и дело
обращался к папе:«А это кто?А это кто?..» Папа прислуши-
вался к разговорам иностранцев и отвечал.
Мама сказала,что,если бы я имел в школе по иностранно-
му языку не тройку с минусом,а хотя бы четверку,мне бы не
33
приходилось все время беспокоить папу.Но мама была не пра-
ва:если бы я даже имел по иностранному языку не пятерку,
а десятку с плюсом,я бы все равно мог узнать одних только
немцев:ведь я проходил в школе всего-навсего один «дойч».
А папа с Димой по «самоучителям» еще и английский,и даже
французский.
Из-за мамы мы приехали на аэродром слишком рано:она
всегда очень волнуется и всюду боится опоздать.Вот,напри-
мер,в кино мама с папой являются тогда,когда,кроме биле-
теров,в фойе еще никого не бывает да музыканты с певицей
сидят в буфете.И тут,на аэродроме,хотя радио объявляло о
посадке на самолет вполне своевременно,мама все же каждые
пять минут вскакивала и бежала к справочной.
Один раз она вернулась в сопровождении какого-то солид-
ного мужчины в красивом сером костюме.Я сразу отметил,
что у папы костюм не такой красивый,не такой отглаженный,
и почему-то рассердился на маму.У незнакомого мужчины
было молодое лицо,а волосы совсем седые,с серебристым
отливом.Глаза у него забрались глубоко-глубоко,под седые
брови,и смотрели оттуда с доброй,грустной и усталой улыб-
кой.
— Вот Владимир Николаевич тоже едет в Заполярск!—
радостно сообщила мама.— Значит,у нас будет попутчик!
Он уже три года живет в Заполярске,а сейчас приезжал в
отпуск...
Я тогда сразу перестал злиться на маму и тоже обрадовал-
ся:ведь не очень приятно ехать в город,где нет ни одного
друга и даже просто знакомого человека.
Потом мама представила нас Владимиру Николаевичу:
— А это мои мужчины!— Нас,всех троих вместе,она
всегда называла так:«мои мужчины».
34
Я с некоторой тревогой заметил,что мамино лицо понра-
вилось нашему новому знакомому.Но мама всегда так много
говорила о «своих мужчинах»,о всяких домашних делах и за-
ботах,что о ее красоте (я уж давно это приметил) все как-то
очень быстро забывали.
Дима слегка задремал и со сна ошалело смотрел сквозь
очки на незнакомого ему человека.
— Ничего,ничего...Спите себе на здоровье,— как-то
очень мягко и ласково сказал Владимир Николаевич.— Ведь
там,в Заполярске,вам первое время спать не придется...
— Почему?!— испуганно изумилась мама.
— Ну-у...это же очень понятно,— вступил в разговор
папа.Он,как всегда,задумчиво погладил свою бритую голову
и не торопясь объяснил:— Там же сейчас полярный день:
солнце светит двадцать четыре часа в сутки.Вот и попробуй
поспи!
— Почему же ты не предупредил нас об этом?— восклик-
нула мама так,будто,сообщи ей папа об этом заранее,она бы
ни за что не поехала или по крайней мере выспалась бы сразу
на полгода вперед.
А я очень обрадовался оттого,что и папа тоже сумел объ-
яснить,почему нам будет так трудно спать первое время,хотя
он никогда не жил за Полярным кругом,а только ездил туда
в командировки.Я,помнится,победоносно взглянул на Вла-
димира Николаевича:«Вот вам!Знайте нашего папу!» Ну,а
то,что в Заполярске нам не придется спать,меня даже об-
радовало:я считаю,что во сне человек теряет очень много
драгоценного времени,и меня поэтому в кровать просто си-
лой загоняют.
Наконец началась посадка!Все улетающие в Красноярск
собрались на площадке перед аэровокзалом.Женщина в фор-
менной одежде пересчитала нас всех по списку и потом гордо
зашагала впереди,как ходят воспитательницы детского са-
да,а мы все гурьбой послушно пошли за ней,словно ребята-
дошкольники.
35
И вот я увидел наш «Ту-104»!Остальные самолеты сто-
яли где-то в стороне,вдали,а этот был тут,перед глазами:
огромный,белый,будто вытянутый вперед гигантский кусок
белоснежного льда.
Вся семья наша была очень возбуждена.Мама особенно
трепыхалась — все осматривала нас и,казалось,пересчиты-
вала (не потерялся ли кто-нибудь из ее «мужчин» по дороге).
И Дима тоже все время пересаживал свои роговые очки с
переносицы на кончик носа и обратно.
Другие пассажиры тоже были взбудоражены.Только наш
папа,когда мы поднимались по трапу,как ни в чем не бывало
обернулся ко мне и стал объяснять:
—Это турбореактивная машина:никаких пропеллеров!Ви-
дишь?А какая обтекаемость!И крылья,кажется,хотят при-
жаться к фюзеляжу...Все для скорости,все для скорости!
Силища,а?
— Еще бы!— воскликнул я.
— Но это не самый большой пассажирский лайнер.Есть
еще и новые «Ту».Они куда больше пассажиров в себя вме-
щают.Представляешь себе?
Я представлял себе это с большим трудом.А у папы ли-
цо светилось какой-то гордостью,будто он сам строил или
проектировал эти самолеты.
— Силища,а?— повторил папа.
Он всегда говорил так,когда его что-нибудь восхищало:
«Силища!» И сам он,невысокий и бритоголовый,казался мне
в такие минуты красавцем и силачом.Я был уверен,что,если
бы наш папа не занимался вечной мерзлотой,он вполне мог
бы строить все то,что сам восторженно называл «силищей».
Мы расселись в мягкие,удобные кресла с маленькими чер-
ными рычажками.Нажмешь на рычажок — спинка начинает
отваливаться,и ты прямо полулежишь,как в постели или на
диване у себя дома.А нажмешь еще — спинка поднимается,и
ты сидишь прямо,словно аршин проглотил.Я немного побало-
вался рычажком...Мама по привычке укоризненно покачала
36
головой.
— Сломаешь!
Я только усмехнулся:разве в таком самолете можно что-
нибудь «сломать»?!И папа тоже поддержал меня:
— Это уже сделано так сделано!На космическом уровне!
Через весь самолет к себе в кабину прошли летчики.Они
шли спокойно и просто,как ходят на работу самые обыкновен-
ные люди.Один даже был с портфелем.А мне хотелось потро-
гать их руками:ведь это они через несколько минут поднимут
нашу огромную машину в небо,на восемь или даже на десять
километров ввысь.Первым шел невысокий пожилой летчик с
тяжелой седой головой и загорелой шеей.На кителе у него
было несколько продолговатых значков.
— Миллионер!— прошептал мне папа.— Миллионы кило-
метров налетал!..
Я сразу понял,что этот пилот самый главный.За ним шли
летчики помоложе,тоже спокойные и веселые.А я с восторгом
смотрел на спину тому,самому главному,с сильной,загорелой
шеей...
Ну,а потом,как какая-нибудь массовичка на утреннике пе-
ред занавесом,впереди,перед самой кабиной,появилась моло-
денькая белокурая девушка и так спокойно-спокойно,словно
программу самодеятельности объявляла,обратилась ко всем
сразу:
— Здравствуйте!Меня зовут Настя.Я ваша бортпроводни-
ца.Самолет «Ту-104» совершает рейс по маршруту Москва—
Красноярск с посадкой в городе Омск.Летим со средней ско-
ростью тысяча километров в час на высоте восемь—десять ты-
сяч метров.Сейчас,при взлете,все пристегнитесь ремнями!..
Тут взревели моторы,да так,что я,если бы не привя-
зал себя ремнем,наверно,от восторга выскочил бы из своего
кресла.Моторы ревели с такой силой,что мне казалось,они
могут унести нас к Марсу,к Луне,к самым далеким звездам
и вообще куда захотят!
Самолет поехал на взлетную дорожку,а бортпроводница
37
Настя стала расхаживать с подносом и совершенно бесплатно
раздавать всем прозрачные конфетки,которые я очень любил.
Еще в Москве Генриетта Петровна предупредила меня,что
такие конфетки раздают специально для того,чтобы у пас-
сажиров «не закладывало уши»,и еще для того,чтобы их
не тошнило.«Для этого,— предупредила Генриетта Петров-
на,которая ни разу не поднималась в воздух выше нашего
четвертого этажа,— еще раздают пакеты,которые почему-то
называются «гигиеническими».
Такие пакеты и правда лежали на каждом кресле.Я захва-
тил сразу четыре или пять конфет,хотя все брали только по
одной,положил себе на колени «гигиенический пакет» и с той
минуты стал напряженно ждать,когда же меня затошнит...
Моторы заревели еще сильнее,и «Ту-104» помчался по
взлетной дорожке со скоростью,какой я даже и представить
себе не мог.Мне ведь раньше казалось,что и автомобили
ездят быстро,и электрички тоже,но они просто ползут,как
черепахи,по сравнению с самолетом.
А он все мчался,мчался,и я даже не уловил того момента,
когда колеса его оторвались от земли — и мы уже оказались в
воздухе.Аэродром,и дома,и лес стали уменьшаться,умень-
шаться,пока совсем не исчезли.Самолет пробил облака так
же быстро,как мы на уроке пробивали карандашом белый ли-
сток бумаги,чтобы повертеть его пропеллером.Ну,а потом...
Потом я увидел такую картину,какой еще ни один художник
никогда,мне кажется,не изображал.Внизу,под нами,как
сказочная,бесконечная снежная поляна,лежали облака,а во-
круг были солнце и синева.Солнце,синева — и больше ниче-
го!Чтобы облака были не надо мной,а подо мной — этого я
еще никогда не видел!Наш самолет плыл,как белый айсберг,
по синему воздушному океану (айсбергов я,конечно,никогда
не видел,но читал о них в приключенческих книжках).
38
Все отстегнули ремни.Наш новый знакомый Владимир Ни-
колаевич огляделся по сторонам,посмотрел,погасло ли стро-
гое предупреждение рядом с кабиной летчиков:«Не курить!»
— и зажег папиросу.Папиросный дым как-то сразу напомнил
о земле,от которой я в мыслях своих совсем уже оторвался.
— Вы,наверно,металлург?— спросил папа у Владимира
Николаевича.
— Бываю и металлургом...
Папа удивленно наклонил голову.
— Как это «бываете»?
— Я бываю человеком разных специальностей.Не удив-
ляйтесь,пожалуйста...Такая уж у меня профессия:перево-
площаться в разные профессии!
— Кто же вы?
— Артист.Там у нас,в Заполярске,большой драматиче-
ский театр!И кино,и стадион,и дома культуры...
Потом уж я заметил,что не только Владимир Николае-
вич,но и другие жители Заполярска всегда говорили:«У нас
тут...»,«У нас в городе...»,«В нашем Заполярске...».Они
очень любили свой город,потому что сами построили его пря-
мо на голом месте,среди тундры.
Папа сразу повернулся к маме.
— Вот видишь?А ты боялась,что будет скучно!..
— И притом у нас,в Заполярске,всегда «билеты проданы».
Я уж вам по знакомству буду доставать,— мягко улыбаясь,
продолжал Владимир Николаевич своим очень приятным,лас-
ковым голосом.
Он,казалось,все время ждал,что кто-то вот-вот захочет
вставить в разговор какое-нибудь слово или замечание,и го-
тов был в любую минуту уступить место в беседе.
— Да,представьте себе,в полярную ночь,в пургу,в ме-
тель,при пятидесяти градусах мороза люди идут в театр...
Пурга,метель и мороз в пятьдесят градусов как-то сразу
испортили маме настроение.Она тяжело вздохнула и сказала:
— Да-а...Надо очень любить искусство,чтобы...
39
— А как хорошо мы должны играть!— воскликнул Влади-
мир Николаевич.— Ведь люди преодолевают такие трудности,
чтобы до нас добраться!Тут уж нельзя обманывать.Тут уж
сливки молочным порошком не заменишь...
А МЕНЯ НЕ ТОШНИЛО!
40
41
Я,помнится,не очень понял,при чем тут «молочный поро-
шок»,и отправился осматривать самолет.
Пассажиры уже совершенно успокоились и спали или чи-
тали газеты и журналы — ну,прямо как где-нибудь в па-
рикмахерской,ожидая своей очереди стричься.Я прошел че-
рез весь огромный воздушный лайнер и добрался до двери с
надписью:«Туалет».Тут я остановился,подергал ручку бе-
лоснежной металлической двери,очень напоминавшей дверь
огромного холодильника.Но дверь была заперта изнутри.Я
подождал минут десять,потом еще слегка подергал...
Вдруг дверь с силой распахнулась,и из-за нее высунулась
красная,таинственная мальчишечья физиономия с веснушка-
ми,напоминавшими кляксы от каких-то коричневых чернил,
и с рыжими волосами,которые стояли на голове огненным
ежиком.Физиономия быстро огляделась по сторонам,потом
повернулась ко мне.
— Ты один?
— Один...А что?
— Тогда залезай сюда!
Из-за белоснежной двери высунулась рука,тоже словно
обрызганная коричневыми чернилами,и затащила меня в туа-
лет.Сперва я немного испугался,но после пришел в себя,
разглядел рыжего мальчишку повнимательней и спросил его:
— Ты чего тут засел?
— Скрываюсь!— шепотом ответил он.
— Скрываешься?От кого?..
Мальчишка опасливо огляделся с таким видом,точно го-
товился раскрыть мне великую тайну.А потом передумал и
махнул рукой:
— Много будешь знать — скоро на пенсию пойдешь...То
есть состаришься!
— Ну,что тебе стоит?Объясни!— пристал я.— Скажи,от
кого прячешься?
— Дольше тут,в туалете,сидеть нельзя:уж десять раз
дверь дергали,— вместо ответа,сообщил паренек.— А ты с
42
кем едешь?Один?
— Нет,я с родителями...И со старшим братом.Димой
его зовут.
— Со взрослыми?Тоска!А я один...
— Как?Совсем?!
— Совсем!Что ты так раскудахтался?
— Как же тебя из дому отпустили?
— А меня никто не отпускал.Я сам удрал.
— Зачем?
— Дурацкие ты вопросы задаешь.Зачем удирать в За-
полярье?!Чтобы жизнь настоящую узнать!Там же р-р-
романтика!— не проговорил,а прямо прорычал паренек.По-
сле он помолчал немного,поразмышлял и предложил:— Пой-
дем к вам,туда...Ну,где твои родители.
— Нельзя туда,Рыжик!
— Ты откуда узнал,что меня Рыжиком зовут?
— А я и не узнавал нигде...Так просто,само собой выго-
ворилось...А тебя,значит,в самом деле так зовут?
— Не в метрике,конечно.Не на бумажке.А просто на
словах...Еще в детском саду Вовкой Рыжиком прозвали.
— Так слушай,Рыжик!Туда,к нашим,тебе идти нельзя!
Опасно для жизни!
— Почему?
— Да потому!Если моя мама узнает,что ты из дому удрал,
она самолет обратно повернет!
— Не повернет!..Нельзя же в туалете всю дорогу сидеть:
пассажиры заболеть могут.
Когда мы пришли к нашим,мама сразу воскликнула:
— Ах,какие у мальчика прекрасные волосы!Женщины
сейчас в Москве специально в такой цвет перекрашиваются.
А у него свои,естественные...Даже жалко,что мальчишке
достались.Настоящая медь на голове!
— Вот я на медный комбинат и пробираюсь!— неожиданно
заявил Рыжик.
— Как это «пробираешься»?— насторожилась мама.
43
— Да вот...так уж получилось.Из дому я,значит...
Я нажал Рыжику на ногу:зачем,мол,раскрывать эту тай-
ну?Все равно ведь не оценят и не поймут!Но он почему-то
обязательно хотел поделиться с моей мамой.
— Удрал я из дому,вот и все!Хочу на северную р-р-
романтику своими собственными глазами взглянуть!
«Свои собственные глаза» у Рыжика были зеленые-
презеленые,и он ими так вращал,произнося слова «север-
рная р-р-романтика»,что мама отошла на несколько шагов в
сторону.
— Как это ты решил «взглянуть»?— изумилась она.—
Один,без участия родителей?!
— А с родителями это уже будет не р-р-романтика,а тоска
зеленая!— гордо и независимо ответил Рыжик.
Я смотрел на него с восторгом.Вот уж действительно р-
романтик!Вот уж настоящий гер-рой!Я,мысленно подражая
Рыжику,стал вставлять в каждое слово по лишнему «р».
— Мужчины!— всплеснула руками мама.— Что же вы так
спокойно это слушаете?Ведь его родители там,дома,навер-
но,уже с ума сошли!Надо остановить...Надо повернуть...
Надо его высадить!
— Разве только на парашюте...— усмехнулся папа.
— Нет,вы не шутите!— вмешался Владимир Николае-
вич.— Ваша супруга абсолютно права.Надо при ближайшей
посадке,в Омске,сдать беглеца в милицию.
Артист стал нравиться мне гораздо меньше,чем вначале.
Там,в пьесах,наверно,героев изображает,романтиков раз-
ных,которые прямо рвутся в тайгу,и в тундру,и на Северный
полюс.А в жизни собирается эту самую р-романтику сдать в
милицию.
— А по-моему,не надо волноваться,— преспокойно воз-
разил папа,нежно и заботливо поглаживая свою бритую го-
лову.— Я в его годы таким же был:бредил путешествиями
и побегами!Пусть поживет один,узнает,почем фунт лиха,и
романтики хлебнет напополам с трудностями.
44
— Но ведь его родители,наверно,уже в сумасшедшем до-
ме!— взмолилась мама.— Я легко представляю себя на их
месте!— Представив себе это на один только миг,мама даже
поежилась.
—А мы им туда,в сумасшедший дом,телеграмму дадим из
Омска.Они сразу и выздоровеют!— продолжал шутить папа.
— Телеграмму?!— воскликнула мама.— Разве телеграм-
ма,этот клочок бумажки,сможет заменить им единственного
сына?Ты ведь единственный сын?..
— Единственный!— гордо подтвердил Рыжик.
— И в других смыслах,так сказать,тоже единственный!—
ехидно вставил Дима,оторвавшись от своей «общей» тетрадки
в красном клеенчатом переплете.
«Да,наш бедный Димочка совсем изменился,— с грустью
подумал я.— Раньше ведь он и сам выдумывал всякие забав-
ные истории (вот,например,со знаменитой подписью «ТСБ»),
а теперь,как в Киру влюбился,так совсем обмяк:все стихи
пишет,да вздыхает,да взрослым поддакивает».
— А я уверен:телеграммы будет вполне достаточно!—
упрямо заявил папа.— Так и напишем:«Ваш сын летит на-
встречу романтике!Пламенный привет и наилучшие пожела-
ния от его друзей и попутчиков!»
— Ну,я беглецам не попутчица!— решительно заявила ма-
ма.— А ты,знаешь ли,никогда не был и не будешь матерью!
— И не претендую на это,— согласился папа.— Я всегда
был и буду всего-навсего отцом.
— Вот именно:всего-навсего!Отец и мать — это,знаешь
ли,день и ночь?
— А кто из них день?
— Не остри,пожалуйста!..
В эту минуту бортпроводница Настя сообщила нам,что
Омск «закрылся» и не принимает.Мама,наверно,сразу вспом-
нила рассказ Генриетты Петровны о том,как самолеты,кото-
рых не принимают на аэродром,«полетают,полетают,пока не
кончится горючее,а потом прямо падают куда попало».Она
45
слегка побледнела...
Но Настя тут же успокоила всех,сказав,что,хоть Омск
от нас и отказался из-за плохой погоды,но зато Новосибирск
принимает «с распростертыми объятиями».Она так и объяви-
ла.
— Когда мы спускались по трапу в Новосибирске,мама
тихо шепнула Владимиру Николаевичу и Диме:
— Следите за ним,чтобы не удрал!Как сойдет вниз,так
сразу его окружайте!..
Уже на земле она сказала Вовке Рыжику,взяв его за руку
так решительно,как берут только милиционеры нарушителей
правил уличного движения:
— Сейчас мы тебя сдадим куда надо,чтобы ты поскорее
вернулся к родителям!
Тут Владимир Николаевич широко раскрыл руки — и Во-
вка,рывком освободившись от мамы,бросился к нему.Вла-
димир Николаевич поднял Рыжика в воздух и тихо,ласково
поглаживая его медовые волосы,сказал:
— Уже вернулся!Уже вернулся!
— Как?..Как вернулся?— еле-еле проговорила мама.
— А очень просто.Я и есть его родитель!
— Вы?!Так зачем же тогда?..Зачем все это?Весь этот
спектакль?
— Вот именно:спектакль!— тихо подмигнув,воскликнул
Вовка.
Владимир Николаевич стал негромко объяснять своим мяг-
ким,ласковым голосом:
— Вовка,видите ли,хочет стать артистом.И не в дале-
ком будущем,а прямо сейчас.Хочет в школьном спектакле
сыграть Тома Сойера.Это его любимый герой!
— А отец всегда говорит,— перебил Владимира Никола-
евича Вовка,— что для актера самое главное — это уметь
перевоплощаться.Вот я и перевоплотился.Отец давно уж хо-
тел мои таланты проверить...Он сказал мне,что в театраль-
ном институте студенты,когда поступают,обязательно какой-
46
нибудь этюд разыгрывают...Ну,сценку вроде...И я тоже
решил вас разыграть!Отец говорил:«Не поверят тебе,что ты
настоящий беглец!» А вы поверили...
— Раз уж до милиции дело дошло,значит,поверили,—
подтвердил мой папа.
— Здорово разыграл я вас!— торжествовал Вовка.
И Владимир Николаевич тоже радовался.
— Действительно,разыграл!По первому,можно сказать,
классу...Теперь уж я вижу,что и ты,Вовка,артист!— И,
обращаясь к нам,повторил:—Мы с ним часто всякие истории
выдумываем.
Мне сразу очень понравилось,что они разговаривают друг
с другом,как товарищи,как равный с равным.И еще то,что
«всякие истории выдумывали»,и даже то,что Рыжик называл
своего папу «отцом»...
Мама моя долго еще не могла прийти в себя.И почему-то
вдруг стала придираться к папе:
— Ну,теперь я понимаю,почему Владимир Николаевич
был так спокоен.Он просто все знал!А ты...ты-то почему?
Или в тебе уж все отцовские чувства угасли?
— И я тоже знал!— неожиданно заявил папа.
— Откуда?— удивился Владимир Николаевич.— Значит,
мы плохо разыграли?
— Нет!Ваш Вовка действительно все разыграл по перво-
му классу,— успокоил папа.— А вот вы сами на несколько
минут,как бы это сказать...«разгримировались».При посад-
ке,еще в Москве,вы себя немного выдали:стали тревожно
оглядываться по сторонам,а когда увидели,что Вовка ваш
невдалеке и тоже по трапу взбирается,сразу успокоились.Я
тут же подумал:наверно,отец и сын!Так что отцовские чув-
ства во мне еще не совсем того...не угасли...
Когда наш «Ту-104» из Новосибирска взял стремительный
курс на Красноярск,я,развалясь в кресле,достал тетрадку.
Рыжик сидел рядом.Я очень завидовал ему.Мне тоже страш-
но хотелось немедленно кого-нибудь разыграть,да так,чтобы
47
все кругом только ахнули и с десяти тысяч метров на землю
попадали (конечно,«в переносном смысле слова»).Но я не мог
придумать,как и кого именно мне разыграть.Тогда я решил
хоть чем-нибудь тоже отличиться,поразить Вовку и написал
на обложке тетради:«Путевые заметки».
Свою первую заметку я решил назвать так:«А меня не
тошнило!» Хорошо было бы,конечно,если б всех остальных
в самолете просто наизнанку выворачивало,а я бы один оста-
вался героем среди всего этого кошмара.Но никто,к сожале-
нию,как и я,не пользовался «гигиеническими пакетами».
Я все же начал свою заметку так:«Все пассажиры пере-
несли путешествие очень тяжело.Самолет бросало из стороны
в сторону!Но я чувствовал себя так же,как на земле.Даже
еще лучше!..»
РЫЖИК МЕНЯ ПРЕЗИРАЕТ...
48
49
Я уверен,что нет,наверно,на всем белом свете ни од-
ного мальчишки,который хотя бы один месяц или там де-
сять дней в своей жизни не мечтал быть шофером,летчиком
или капитаном дальнего плавания.Я уже давно заметил,что
все мальчишки почему-то больше всего мечтают работать на
транспорте.Если бы они не меняли потом этой своей мечты,
так некому было бы на земле быть пассажирами или пешехо-
дами.Некому было бы ездить,все бы только возили!И нет,
наверно,ни одного мальчишки,который не смастерил бы хоть
одного кораблика из старой газетной бумаги.
Дима раньше,когда был нормальным человеком,даже на-
учил меня делать корабли из сосновой коры — легкой,толстой
и пахучей...
Обо всем этом я стал вспоминать и размышлять,когда наш
огромный и тоже белоснежный,как плавучий айсберг,речной
экспресс с именем Некрасова на борту стал выбираться на
самую середину енисейского простора.Навстречу ему плыла
вся,можно сказать,классическая русская литература:«Пуш-
кин»,«Лермонтов»,«Тургенев»,«Лев Толстой»...Проноси-
лись маленькие,пронырливые суденышки с очень визгливыми
голосами.Солидно и важно оседая под тяжестью грузов,про-
ходили самоходные баржи.Одним словом,вблизи порта шла
такая корабельная суетня,что я,как и на аэродроме,поражал-
ся:неужели не столкнутся,не заденут друг друга?Но никто
никого не задевал и не толкал...
И тогда мне снова,как в детском саду,захотелось стать
капитаном дальнего плавания!А тут еще Владимир Нико-
лаевич стал рассказывать,какая это трудная и ответствен-
ная работа — водить по Енисею такие вот корабли,как наш
«Некрасов»,которые,как сказал Владимир Николаевич,«по
габаритам вполне могут соперничать и с морскими судами».
Я впервые узнал,что слово «габариты» может,оказыва-
ется,относиться к размерам судна.Раньше я несколько раз
слышал,как папа насмешливо говорил маме про соседку Ген-
риетту Петровну,которая с каждым годом все толстела и тол-
50
стела:«Ей не мешало бы сократить свои габариты!» И я думал,
что габариты — это что-то очень плохое,от чего обязательно
нужно избавиться,что непременно надо сократить.
— Да,размеры у кораблей поистине морские.А простор-
то все-таки не морской,— вступил в беседу папа.— Тут уж
капитан должен назубок знать все изгибы,мели,перекаты,
пороги...
— И здесь тоже есть пороги?— удивился я:мне казалось,
что порогами своими славится только Днепр,о чем я читал во
многих книжках и стихах.
— Еще какие коварные пороги!— воскликнул папа.— Вот,
например,Казачинский порог,самый опасный на Енисее,по
ночам и проходить запрещено.Только лучшие капитаны име-
ют на это право...Там,под водой,такие каменные глыбы
притаились!Между ними кипят буруны...И в самих этих
глыбах,в самом каменном ложе реки прорыт канал длиною
так метров в сорок.А иначе совсем было бы опасно!
Я был в восторге оттого,что папа не уступил в разговоре
Владимиру Николаевичу:он все,ну,буквально все знал про
Енисей,как будто родился на этой реке.
Я восхищался папой,и тайга,которая с двух сторон об-
ступила реку,меня тоже восхищала.Но одна мысль все-таки
весь первый день пути не давала покоя:как бы мне «разыг-
рать» всех так же ловко,как «разыграл» Вовка Рыжик?
Чтобы было удобнее размышлять,я даже ушел в нашу
каюту,которая была очень уютной и как раз на четырех чело-
век.Там я долго лежал и изобретал всякие «розыгрыши» до
тех пор,пока не наступил вечер.Наш «Некрасов» сбавил ско-
рость,а потом и совсем остановился на середине реки.Тогда
меня вдруг осенило!Я выскочил на палубу с таким видом,что
все сразу ко мне повернулись.
— Слышали?!— радостно заорал я.— Мы застряли...за-
стряли в этом самом...ну,в каменном ложе!В общем на-
поролись на порог!Так сказать,споткнулись!..И сейчас всех
нас будут на шлюпках ссаживать прямо в тайгу!
51
Я обвел всех глазами:никто не испугался.Все даже улы-
бались.И мама не испугалась!Она,видно,захотела оправдать
меня перед всеми и тихо сказала:
— Ты вот торчал целый день на палубе и,наверно,сильно
перегрелся.Видишь,как у тебя беспорядочно перемешались
в голове все впечатления этого дня и все разговоры взрос-
лых?..— Потом она обратилась к Владимиру Николаевичу и
извиняющимся голосом объяснила:— Он у нас очень впечат-
лительный!
Тогда я сам стал громко-громко хохотать:
— Ха-ха-ха!Это я пошутил!..
Рыжик подошел поближе и шепотом спросил:
— С тобой это часто случается?
— Что?
— Ну,вот такие шутки...
— А с тобой?
— Что со мной?
— Ну,это самое...Ты часто в туалете на три часа,как
ненормальный,запираешься?
Я разозлился на Рыжика,но он только насмешливо сверк-
нул своими зелеными глазищами и ушел,гордо засунув руки
в карманы штанов.
«Воображает,что у него есть артистический талант,а у
меня нету!— с досадой думал я.— Ну ничего!Это мы еще
посмотрим!Я еще так вас всех «разыграю»!..»
На следующее утро,очень рано,наш «Некрасов» сделал
первую большую остановку.И тут уж я решил не терять вре-
мени даром:разыгрывать так разыгрывать!Почти никто из
пассажиров еще не вставал,все были в своих каютах,а я уже
оделся и сказал маме:
— Пойду немного погуляю по земле.А то все вода да вода!
Пройдусь у причала...
Мне,помнится,очень нравилось произносить такие слова,
как «причал»,«порог»,«перекат»,«каменное ложе»,«встать
на якорь»,«сняться с якоря»...
52
— Подожди,пока мы оденемся,— сказала мама.
— Пока вы оденетесь,мы уже снимемся с якоря!
— Но ты же впервые едешь на корабле,поэтому...
Но я перебил маму и солидно поправил ее:
— На кораблях не ездят,а ходят или плавают!
— Ты бы уж после вчерашнего лучше помалкивал,— с
верхней полки проворчал Дима.— «Споткнулись о порог!За-
стряли в ложе!..» (Это он,значит,меня передразнивал.) Тоже
в артисты метишь?Талантов у тебя для этого «не хвата...».
Ведь для хорошего «розыгрыша» тоже способности нужны!
«Ну ладно же!— думал я.— Это мы еще посмотрим:«хва-
та...» у меня талантов или «не хвата...».
В эту минуту в каюту вошел папа с зубной щеткой,мыль-
ницей и мохнатым полотенцем.
— Воздух на палубе необыкновенный!Прямо струей вли-
вается в легкие!— воскликнул он,докрасна растирая руки
мохнатым полотенцем.— Чистый настой из трав,цветов и
хвои!Это же настоящий климат — здоровье!Вот куда нужно
ездить на курорты:в тысячу раз полезней юга.И живописней!
— Вот я и хочу выйти на берег,чтобы подышать этим са-
мым...настоем из трав...А мама не пускает!—пожаловался
я.
— Ты,наверно,просто не понял маму:она хотела сказать,
чтобы ты был осторожен.
— Да.Я именно это имела в виду,— со вздохом согласи-
лась мама.
И,уже закрывая за собою дверь,я слышал,как она серди-
то шептала папе:
— Хуже всего,когда родители не находят общего языка в
вопросах воспитания!Дети всегда этим пользуются...
И я действительно воспользовался:я вовсе не побежал как
угорелый дышать «настоем из трав и хвои» (этим можно и на
палубе надышаться!),а спустился в читальный зал,откуда
хорошо была видна нижняя палуба.Там я притаился и стал
наблюдать...
53
Сперва все было тихо и нормально.Сошли на берег
несколько пассажиров с вещами.И по трапу тоже поднялись
человека три или четыре с чемоданами,предъявили билеты,
возбужденно огляделись по сторонам и стали поспешно разыс-
кивать свои каюты.Я заметил,что почти у всех пассажиров,
когда они садятся в поезд или вот на пароход,бывает такой
вид,будто они до этого бежали сломя голову,боясь опоздать,
и все никак не могут остановиться.
Потом на палубе появились Владимир Николаевич и Вовка
Рыжий.Они шли,держа друг друга за руки,как ходят парни
и девушки в некоторых кинофильмах.Сзади их окликнул ма-
мин голос,а после нагнал наш «семейный квартет»,который
стал «семейным трио»,потому что в нем не хватало меня.Все
медленно спустились по трапу.
— Вы нашего Севу не видели?— мимоходом,еще совсем
не волнуясь,спросила мама.
«Та-ак!— решил я.— «Розыгрыш» начинается!..»
Прошло еще минут двадцать,и вот по радио было объявле-
но,что все пассажиры должны вернуться на речной экспресс.
И все вернулись...А я не вернулся!То есть на самом деле
я вовсе никуда с экспресса и не уходил,но все мои ближай-
шие родственники во главе с мамой,и Рыжик,и Владимир
Николаевич были уверены,что я бесследно исчез.
Я видел,как Дима,чуть не сшибая с ног всех встречных,
забегал по палубе и у всех спрашивал:
— Вы не видели мальчика?Такого...белокурого,в уче-
нической форме...Ну,симпатичное такое лицо...Сообрази-
тельное...
«Ага-а!Уже стало и симпатичным,и сообразительным!—
ликовал я.— А вот если бы совсем пропал или скоропостижно
скончался,так нашли бы у меня,наверно,и артистические
таланты!И вообще все что угодно!Ничего,ничего...Я вас
тоже «разыграю по первому классу»!»
Я видел,как Рыжик и Владимир Николаевич,уже не дер-
жась за руки,а взволнованные и разгоряченные,пробежали
54
мимо моего «наблюдательного пункта».
— А почему же ты ничего не заметил?— упрекал сына
Владимир Николаевич.— Ведь он же твой товарищ!
— Он еще пока не товарищ,— ответил Рыжик.
И у меня что-то защемило под ложечкой:я вдруг почув-
ствовал,что было бы очень приятно,если б Рыжик восклик-
нул:«Да,он мой лучший товарищ!Мой самый надежный
друг!» Но он этого не воскликнул,а даже как-то очень неува-
жительно проехался по моему адресу:
— Подумаешь,какой барон!Заставляет всех носиться по
палубе как сумасшедших!
То,что я «всех заставил носиться»,меня очень радовало:
в этом как раз и заключался мой «розыгрыш».Но мне бы
хотелось,чтоб меньше всех беспокоилась мама.Ведь другие
просто поволнуются,поволнуются,побегают немножко,и все.
А она...И тут я увидел,как мама,держась за сердце,под-
бежала к помощнику капитана и стала его о чем-то умолять.
Не просить,не уговаривать,а именно умолять!
Тут уж я не выдержал и как угорелый со всех ног по-
мчался на палубу.Когда мама издали увидела меня,она еще
сильнее схватилась за сердце и побежала мне навстречу.Она
обняла меня,стала гладить,целовать...Ни одного упрека я
не услышал от нее.Ни одного!
— Здесь...ты здесь...Как хорошо!Какое счастье!А я
думала...
— Понимаешь ли?..В последний момент я передумал ды-
шать настоем хвои и трав.Я просто сидел себе спокойненько
в читальне,и все...
— Надо найти папу и Диму.Надо сообщить им!..— вспом-
нила мама.И бросилась их искать.Но перед этим умоляюще
предупредила меня:— Никуда отсюда не уходи.Стой,пожа-
луйста,на этом месте.
Она очень боялась,чтобы я снова куда-нибудь не пропал.И
я остался стоять на месте как вкопанный.Неожиданно сзади
я услышал насмешливый голос:
55
— Объявился?Где же это ты,интересно узнать,путеше-
ствовал?
За моей спиной стоял Рыжик,гордо засунув руки в карма-
ны штанов.
— Я?..Я был...
— А маму свою ты видел?
— Видел...
— Ну и как ты ее нашел?
Я вдруг,сам не зная почему,со злостью набросился на
Рыжика,будто он-то и был во всем виноват.
— А что же ты воображаешь?Только тебе одному людей
«разыгрывать»?!
— Так,значит,ты это все...нарочно?
— Да,нарочно!
Рыжик полоснул меня своими зелеными глазами и
отчетливо-отчетливо выговорил:
— Я тебя пре-зи-ра-ю!
«И есть за что...» — мысленно согласился я.Но вслух
этого,конечно,не высказал.И в газету,как корреспондент,
решил об этом не сообщать.Постыдился...
1961 г.Москва—Заполярье—Москва
56
Generated fb2pdf
http://www.fb2pdf.com/
for publishing at
http://www.DocMe.ru
Автор
pereturas
Документ
Категория
Классика
Просмотров
182
Размер файла
493 Кб
Теги
Анатолий Алексин
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа