close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

К вопросу о первоисточнике института эктрадиции в России.

код для вставкиСкачать
УГОЛОВНАЯ ПОЛИТИКА: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
Гончаренко Анна Ивановна
кандидат юридических наук,
преподаватель кафедры уголовного права
Краснодарского университета МВД России
(тел.: +78612583563)
К вопросу о первоисточнике
института эктрадиции в России
Статья посвящена исследованию непростого вопроса о нормативных истоках института экстрадиции в России. С этой целью в статье дается детальный анализ русско-византийских Договоров
911, 944 (945), 971 гг.
Ключевые слова: экстрадиция, выдача лиц, совершивших преступление (преступников),
история, русско-византийские договоры.
A.I. Goncharenko, Master of Law, Teacher of a Chair of Criminal Law of the Krasnodar University
of the Ministry of the Interior of Russia; tel.: +78612583563.
To the question of the primary source of the institute of extradition in Russia
The article deals with the difficult question of the normative origins of the institute of extradition in
Russia. With this purpose the article gives a detailed analysis of Russian-Byzantine Contracts of 911,
944 (945), 971.
Key words: extradition, extradition of persons committed a crime (criminals), history, Russian-Byzantine
contracts.
В
историографии России вплоть до
начала XXI в. не было особых разногласий относительно момента
возникновения института выдачи лиц, совершивших преступление. Ученые дореволюционной, советской и современной историографии
в основном сходятся во мнениях о том, что его
первоосновой можно считать русско-византийские Договоры 911, 944 (945), 971 гг. как первые
источники принятия экстрадиционных норм
на Руси. Вместе с тем, имеются и иные точки
зрения. Так, К.С. Родионов полагает, что в ст. 14
Договора 911 г. «речь идет не о выдаче как
международно-правовом институте, а о древнем
обычае – личных репрессалиях, выражавшихся
в принудительном возвращении самим кредитором своего должника и доставлении его собственными силами и средствами в суд для взыскания с него долга, т.е. об исполнении должником
обязательства, регламентированного нормами
гражданского права» [1, с. 85], тем самым поколебав казалось бы уже установившуюся точку
зрения об отражении в названном соглашении
именно нормы о выдаче. В то же время, с самого
начала отметая Договор 911 г., данный автор не
приводит ни одного другого источника, который
заслуживал бы большего доверия относительно
точного времени возникновения института выдачи лиц, совершивших преступление.
ОБЩЕСТВО И ПРАВО ● 2014 ● № 4 (50)
Между тем отрицание Договора 911 г. в качестве первоосновы института экстрадиции приводит к формированию в итоге особой позиции,
основанной на фактах выдачи преступников,
связанных с более древними временами. В результате на сегодняшний день достаточно четко
определились две основные линии. Первая,
высказанная Ф.Ф. Мартенсом в 1905 г. [2, с. 232],
как известно, была в своей основе принята
правовой наукой XX в. и нашла поддержку в
работах С.С. Беляева, Р.М. Валеева, А.И. Бойцова, В.М. Волженкиной, Р.В. Нигматулина,
А.М. Тесленко и ряда других правоведов. Все
они связывают начало истории экстрадиции
преступников в России с Договором «О мире и
дружбе» 911 г., заключенным киевским князем
Олегом с Византией. По-видимому, сторонники
означенной позиции не сомневаются в достоверности этого соглашения, а также в экстрадиционном характере положения ст. 14 данного
правового акта, а потому и оценивают эти
документы как исторический факт, существование которого не вызывает никаких сомнений.
Вторая, противоположная точка зрения, как
отмечалось, принадлежит К.С. Родионову, единственному, насколько нам известно, современному ученому-правоведу, проводившему, следуя
собственной гипотезе, серьезные изыскания по
данному вопросу. Автор приходит к выводу, что
94
УГОЛОВНАЯ ПОЛИТИКА: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
главными причинами существования ошибочных выводов по поводу Договора 911 г. выступают «трудности адекватного перевода на современный язык» ряда положений соглашения,
а также вследствие этого – его «произвольное
толкование самими исследователями» [1, с. 76].
Все же остальные причины, такие как отсутствие
подлинника Договора, а также подлинника
«Повести временных лет» (это единственный
источник текста Договора, где таковой является
ее составляющей частью), неоднократные переписи текста летописи (зачастую с ошибками
и не всегда построенные на внимании к сути и
частностям), некачественный перевод договора (неоднократный – с древнегреческого на
древнерусский, далее – на старославянский
(церковнославянский) и только потом на современный русский язык), еще более усложняют ответ
на основной вопрос отечественной истории о
выдаче лиц, совершивших преступление, – о
наличии или отсутствии в Договоре 911 г. нормы,
связанной с экстрадицией.
В связи с этим нас интересует не столько достоверность текста Договора 911 г., включенного
в «Повесть временных лет» (вполне допустимо,
что текст мог быть искажен переписчиками),
сколько вложенный авторами соглашения
смысл в ст. 14, регулирующую выдачу лиц,
«ходящих во Греческую землю», основания,
обусловливающие историческую и юридическую
значимость этого документа.
Вновь обратимся к работе К.С. Родионова
«Была ли в договоре 911 г. Киевской Руси с
Византией норма о выдаче?». В приведенной
в ней сравнительной таблице автор изложил
три перевода ст. 14 Договора, предполагающие
разные понимания сути и деталей означенного
соглашения. В одном из переводов речь идет о
выдаче «злодея», в другом «злодей» заменен на
«преступника», в третьем же на смену исчезнувшим «удолжающим» приходят «купцы и другие
люди», «торгующие руссы», «различные приходящие в Грецию и проживающие там». Перевод,
представленный в сочинениях Н.М. Карамзина,
имеет даже подробности относительно целей
выдачи лиц, совершивших преступление, – для
наказания; подробности эти, правда, текстом
первоисточника не предусмотрены и являют собой, судя по всему, информацию, почерпнутую
из других текстов.
В связи с этим следует более внимательно
проанализировать «первоисточник» информации об институте выдачи лиц, совершивших
преступление, в качестве которого будем всетаки считать текст «Повести временных лет»,
представленной в известном академическом
издании 1950 г. Пункт Договора 911 г. «О различных людях, ходящих во Грекы и удолжающих»
звучит в этом издании следующим образом:
«Аще злодеи /не?/ възвратиться в Русь, да жалують Русь хрестьанскому царству, и ять будет
таковый, възвращен будет, не хотя, в Русь. Си
же вся да створить Русь Греком, идеже аще
ключиться таково» [3, с. 28]. Анализ данного
текста позволяет в общем сделать вывод, что
речь в нем идет о сотрудничестве именно равноправных сторон-государств по взаимной выдаче «злодея» по требованию одной из сторон.
Правда, сказанное еще не дает достаточных
оснований, чтобы однозначно утверждать об
именно экстрадиционной направленности этого
положения Договора 911 г.
Не ясным остается и то, выдачу кого конкретно предусматривала данная норма, какие
цели она преследовала. Ответить на первую
часть вопроса возможно лишь, опираясь на
лингвистический, этимологический анализ слова «злодей». Это сложное слово, состоящее из
двух основ – «зло» и «делать». В первую очередь на Руси данным словом называли убийц,
в последующем – уже просто лицо, причинившее кому-либо вред (любой тяжести и любого
характера). По сути, ни в древние времена, ни
сейчас слово «злодей» не является правовым
термином, это принадлежность общелитературного языка, следовательно, не может быть
рассмотрено в качестве синонима юридического
термина «преступник». Скорее всего, лексическое значение слова «злодей» следует выводить, исходя из того, что в рассматриваемом
положении Договора 911 г. акцент сделан на том,
что речь в нем будет идти именно о должниках,
но не более того.
Если исходить из такой трактовки, получается,
что К.С. Родионов прав, утверждая, что в
ст. 14 Договора 911 г. разговор идет не о выдаче преступников потерпевшей стороне, не о
зарождении института международного права,
а о принудительном возвращении в Русь «нарушителя условий гражданской частной сделки»
[1, с. 78]. Вместе с тем, нельзя в полном объеме
согласиться с данным автором в той части, где
он говорит о практически полном отсутствии
связи ст. 14 Договора 911 г. с выдачей лиц,
совершивших преступление. Не являясь правоприменительной в чистом виде, ст. 14 Договора
911 г. вполне может быть оценена в качестве
своеобразного предшественника рассматриваемого института выдачи лиц, совершивших
преступление. По-видимому, в любом случае,
несмотря на очевидность того факта, что рассматриваемое положение Договора преследо-
95
УГОЛОВНАЯ ПОЛИТИКА: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
вало в первую очередь частный интерес, в нем
все-таки впервые была обозначена необходимость сотрудничества государств в вопросах
оказания помощи при поимке и наказании лица,
преступившего закон.
Рассмотренный Договор 911 г. в контексте
нашего исследования имеет важнейшее
значение, поскольку в последующих руссковизантийских Договорах 944 (945) и 971 гг.,
тексты которых также изложены монахом
Нестором в «Повести временных лет», ни о
какой выдаче ни преступников, ни «злодеев»
речи нет вообще. Исходить следует из того,
что эти Договоры – не более чем политические соглашения, призванные возобновить и
в дальнейшем обеспечивать мир между Русью
и Византией. К.С. Родионов также не ссылается на эти договоры при анализе правовых
источников института выдачи преступников.
Так, совершенно очевидно, что Договор 971 г.
являлся по сути только военно-политическим
соглашением, призванным восстановить между
договаривающимися сторонами нарушенные
когда-то мирные и союзнические отношения.
Вышесказанное позволяет сделать вывод о
том, что ни один из русско-византийских договоров нельзя однозначно признать источником
экстрадиционных норм на Руси первых веков
после образования Российского государства.
Что касается Договора князя Олега с Византией 911 г., его если и можно назвать таковым,
то с определенной долей условности. Здесь
вернее будет вести речь не об источниках
будущего института выдачи преступников,
а об истоках его правового регулирования,
поскольку нельзя полностью отрицать связь
процесса становления института экстрадиции в
России с русско-византийским Договором 911 г.
1. Родионов К.С. Была ли в договоре 911 г.
Киевской Руси с Византией норма о выдаче? //
Государство и право. 2006. № 3.
2. Мартенс Ф.Ф. Современное международное право цивилизованных народов. СПб.,
1905. Т. 2.
3. Повесть временных лет. Кн. 1. М.; Л., 1950.
1. Rodionov K.S. Whether in the contract of
911 with Kyiv Rus and Bezantium was the rule on
extradition? // State and law. 2006. № 3.
2. Martens F.F. Modern international law of
civilized nations. St. Petersburg, 1905. Vol. 2.
3. The tale of bygone years. B. 1. Мoscow;
Leningrad, 1950.
ОБЩЕСТВО И ПРАВО ● 2014 ● № 4 (50)
96
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
2
Размер файла
211 Кб
Теги
вопрос, институт, первоисточников, эктрадиции, россии
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа