close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Branch Стратегия конфликта шеллинг т.

код для вставкиСкачать
THOMAS С. SCHELUNG T H E S T R A T E G Y O F C O N F L I C T H A R V A R D U N I V E R S I T Y CAMBRIDGE, MASSACHUSETTS LONDON, ENGLAND ТОМАС ШЕЛЛИНГ СТРАТЕГИЯ КОНФЛИКТА Перевод с английского ИРИСЭН Москва 2007 УДК 327:519.833.5 ББК 66.4.+22.1 8 Ш44 Редакционный совет: В. Завадников, П. Горелов, Дж. Дорн, Д. Лад, Б. Линдси, Я. Оравец, Я. Романчук, Т. Па л мер, Р. Веддер Редколлегия: Ю. Кузнецов, А. Якимчук, Л. Чухина, Б. Белова, Б. Болотова Редактор серии Ю. Кузнецов Перевод Т. Даниловой Научные редакторы Ю. Кузнецов, К. Сонин Шеллинг Томас Ш44 Стратегия конфликта / Томас Шеллинг; пер. с англ. Т. Даниловой под ред. Ю. Кузнецова, К. Сонина. — М.: ИРИСЭН, 2007. 366 с. (Серия «Международные отношения») ISBN 978- 5- 91066- 004- 9 Книга посвящена исследованию общей логики поведения участников конфликтных ситуаций — теории игр. Впервые вышедшая в 1960 г., она стала фундаментальным вкладом в эту науку, заложив основы теории стратегического поведения. Работа имеет большое значение для изучения некоторых важных классов игр — игр с неполной информа¬ цией, неантагонистических игр и др. При этом автор обходится без сложного математического аппарата и посвящает значительную часть объема книги практическим приложениям теории, в первую очередь — к сфере международной политики. Предметом рассмотрения являются неантагонистические конфликтные ситуации, когда интересы сторон, хотя и противоречат друг другу, не являются в точности противопо¬ ложными и требуют определенной кооперации. К числу таких ситуаций относятся, например, военные действия, переговоры о контроле над вооружениями, политика взаимных угроз и т.д. В частности, Томас Шеллинг является одним из разработчиков доктрины ядерного сдер¬ живания. Книга «Стратегия конфликта» стала одной из главных работ, принесших Нобелевскую премию по экономике ее автору, профессору университета штата Мэриленд. Ознакомление с ней необходимо каждому читателю, желающему понять внутреннюю логику современной международной политики. В то же время книга будет полезна студентам, изучающим теорию игр, и специалистам, использующим ее в своей практической деятельности. УДК 327:519.833.5 ББК 66.4+22.1 8 Все права защищены. Никакая часть этой книги не мажет быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами без писъ -
менного разрешения владельца авторских прав. ISBN 0- 674- 84031- 3 (англ.) © 1960, 1980 President and Fellows ISBN 978- 5- 91066- 004- 9 (рус.) of Harvard College © AHO «Институт распространения информации по социальным и экономическим наукам», 2007 ОТ ИЗДАТЕЛЯ Серию «Международные отношения», издаваемую в рам¬ ках проекта «Навигатор», открывает работа, принадлежащая перу нобелевского лауреата, профессора факультета экономи¬ ки и Школы публичной политики университета штата Мэри¬ ленд в США Томасу Шеллингу «Стратегия конфликта». Хотя Томас Шеллинг получил Нобелевскую премию по экономике, ту сферу интеллектуального поиска, в которой он достиг выдающихся успехов, вряд ли можно целиком отнести к «владениям» этой науки. Его работы носят поистине меж¬ дисциплинарный характер, в той или иной степени затрагивая международные отношения, политическую науку, психоло¬ гию, социологию, военную стратегию, теорию управления и другие дисциплины. И все*же работа «Стратегия конфликта» выходит в серии «Международные отношения». Это связано и с тем, что сам автор применяет излагаемые идеи в первую очередь к сфере международной политики и стратегии, так как сама постановка задачи — построение теории стратегического поведения для ситуации формально равноправных участни¬ ков, имеющих частично совпадающие, а частично конфликту¬ ющие интересы — наиболее соответствует данной прикладной области. Есть целый ряд причин, по которым приход этой книги к русскоязычному читателю представляется важным. С чисто прикладной точки зрения нельзя не отметить, что именно идеи, изложенные в «Стратегии конфликта» оказали глубочайшее влияние на последующее развитие концепции ядерного сдерживания, контроля над вооружениями и других важных внешнеполитических доктрин. Работа Т. Шеллинга содержит в себе то, что неотъемлемой частью входит в интел¬ лектуальный инструментарий большинства людей, принима¬ ющих внешнеполитические решения в различных странах и в первую очередь — в США и других развитых государствах. Если мы хотим понимать логику и мотивы наших партнеров или оппонентов на международной арене, то знакомство со «Стратегией конфликта» совершенно необходимо. Но одного этого было бы недостаточно, чтобы «Стратегия конфликта» заняла в интеллектуальной жизни то место, ко¬ торое она на деле занимает. Важнейшим достоинством книги является то, что ее автор излагает весьма сложные понятия теории игр (и шире — теории стратегии поведения в конф¬ ликтных ситуациях) ясным, доступным языком и с использо¬ ванием минимума математического аппарата. Логика таких важных с теоретической и практической точек зрения понятия, как «угроза», «сдерживание», «реагирование», «обещание» и т.д. объясняется с помощью многочисленных примеров, по¬ нятных любому читателю. Нельзя не отметить, что в «Стратегии конфликта» сфор¬ мулированы многие вопросы, которые впоследствии стали предметом глубокой разработки в собственно теории игр — математической дисциплине, занимающейся моделировани¬ ем взаимодействия людей с различным интересами. В то же время одной из важных тем «Стратегии конфликта» являют¬ ся ограничения, присущие чисто математическому подходу к изучению такого взаимодействия. Книга Т. Шеллинга помо¬ гает лучше понять внутреннюю логику развития этой дисцип¬ лины на определенных этапах. Мы надеемся, что ее издание заполнит явную лакуну в русскоязычной теоретико-игровой литературе. Книга Т. Шеллинга написана более 45 лет назад. С тех пор многое изменилось в мире, но именно поэтому она может служить полезным источником по истории «холодной войны». Некоторые главы «Стратегии конфликта» позволяют проник¬ нуть в суть мотивов людей и организаций, определявших тогда ход событий на международной арене — и с этой точки зре¬ ния даже те фрагменты книги, которые касаются полузабытых фактов и событий, представляют немалый интерес. Мы надеемся, что книга, приобретшая широкую попу¬ лярность за рубежом и сохраняющая неизменную актуаль¬ ность, окажется интересной и полезной для русскоязычного читателя. Валентин Завадников, Председатель редакционного совета проекта «Навигатор» Ноябрь, 2006 г. ОГЛАВЛЕНИЕ ПРЕДИСЛОВИЕ к ИЗДАНИЮ 1980 ГОДА 9 Часть I. ЭЛЕМЕНТЫ ТЕОРИИ СТРАТЕГИИ ГЛАВА 1. ОТСТАВАНИЕ НАУКИ МЕЖДУНАРОДНОЙ СТРАТЕГИИ 1 5 ГЛАВА 2. ЭССЕ о ТОРГЕ 3 5 Возможности торга: власть связать себя обязательством 36 Институциональные и структурные характеристики переговоров 44 Угроза 53 Обещание 62 Пояснительная игра 66 ГЛАВА 3. ТОРГ, КОММУНИКАЦИЯ И ОГРАНИЧЕННАЯ ВОЙНА . . 73 Молчаливая координация (при общности интересов) . 74 Молчаливый торг (при расхождении интересов) . . . .79 Открытый торг 89 Неявные переговоры и ограниченная война 99 Подготовительные шаги 103 Часть II ПЕРЕОРИЕНТАЦИЯ ТЕОРИИ ИГР ГЛАВА 4. К ТЕОРИИ ВЗАИМОЗАВИСИМОГО РЕШЕНИЯ 109 Пересмотр классификации игр 114 Игры координации 117 Предположение и взаимное восприятие в игре с непротивоположными побуждениями 128 ГЛАВА 5. ПРИНУЖДЕНИЕ К ИСПОЛНЕНИЮ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ, КОММУНИКАЦИЯ И СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ХОДЫ .... 15 1 Иллюстративный ход 154 Угрозы 75 6 Обещания 165 Отказ от инициативы 173 Идентификация 175 Делегирование 178 Посредничество 180 Коммуникация. Разрушение коммуникации 183 Инкорпорирование ходов в игровую матрицу 188 Парадокс стратегического преимущества 197 «Стратегические ходы» 19 9 ГЛАВА 6. ТЕОРИЯ ИГР И ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ 2 0 1 Часть I I I СТРАТЕГИЯ СО СЛУЧАЙНОЙ СОСТАВЛЯЮЩЕЙ ГЛАВА 7. РАНДОМИЗАЦИЯ ОБЕЩАНИЙ и УГРОЗ 21 7 Риск неудачи 22 0 Риск неумышленною исполнения 226 Рандомизированные обязательства 228 ГЛАВА 8. УГРОЗА, КОТОРАЯ ОСТАВЛЯЕТ МЕСТО СЛУЧАЙНОСТИ 2 3 3 Угроза непреднамеренной войны 23 4 Ограниченная война как генератор риска 237 Рискованное поведение в ограниченной войне 240 Ответные и подрывные действия 241 Рискованное поведение и «непреодолимые» угрозы. . .243 Балансирование на грани войны (конфронтация) . , .248 Несовершенство процесса принятия решений 250 Часть IV ВНЕЗАПНОЕ НАПАДЕНИЕ: ИССЛЕДОВАНИЕ ВЗАИМНОГО НЕДОВЕРИЯ ГЛАВА 9. ОБОЮДНЫЙ СТРАХ ВНЕЗАПНОГО НАПАДЕНИЯ. ... 257 Бесконечные ряды вероятностей 259 «Точно разрешимая» некооперативная игра 26 0 Игра как последовательность поочередных ходов . . . 267 Пересмотр проблемы 26 9 Вероятное поведение, генерируемое несовершенством систем предупреждения 272 Динамическая корректировка (параметрическое поведение) 275 Молчаливая игра 278 Игра торга 27 9 Игра более чем двух игроков 282 ГЛАВА 10. ВНЕЗАПНОЕ НАПАДЕНИЕ и РАЗОРУЖЕНИЕ 28 3 Нападение по недоразумению 303 Недоразумение во время ограниченной войны 304 Взаимное недоразумение 305 Длительное наблюдение 307 Надстройка системы 307 ПРИЛОЖЕНИЕ А. ЯДЕРНОЕ ОРУЖИЕ И ОГРАНИЧЕННАЯ ВОЙНА 31 3 ПРИЛОЖЕНИЕ В. ОБ ОТКАЗЕ ОТ СИММЕТРИИ В ТЕОРИИ ИГР . 325 ПРИЛОЖЕНИЕ С. НОВАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ КОНЦЕПЦИИ РЕШЕНИЯ ДЛЯ «НЕКООПЕРАТИБНЫХ» ИГР 353 ПРЕДИСЛОВИЕ К ИЗДАНИЮ 1980 ГОДА Когда я узнал о том, что Harvard University Press соби¬ рается переиздать эту книгу в мягкой обложке, то задался вопросом: какие же части книги устарели столь безнадежно, что их придется либо убирать, либо переписывать, либо, по крайней мере, извинятся за них в новом предисловии. С тех пор как появилась «Стратегия конфликта» прошло уже 20 лет. Я не часто перечитывал ее, а некоторые ее части я не видел уже более десяти лет. Кое- что должно уже было стать банальным, неуместным или неверным. Что-то и стало. Однако в целом, я готов с радостью со¬ общить, что, несмотря на встречающиеся в книге забав¬ ные старомодные примеры, с ней все в порядке. Сегодня ошибочность содержащихся в первой главе комментариев относительно низкого статуса военной стратегии в универ¬ ситетах, а также военной подготовки, настолько очевидна, что их можно без опаски оставить ради их исторической ценности. Гораздо более серьезный вопрос состоит в том, знают ли студенты (а на сегодняшний день только они мо¬ гут читать эту книгу впервые), что такое Кинмен, кто такие Хрущев и Моссадек. Хорошо, что хоть Приложение А еще не устарело. Оно было написано исходя из того, что ядерное оружие не использовалось со времен Нагасаки. Так пусть кни¬ га и дальше переиздается вместе с этим неопровергнутым предположением. Некоторые из идей, изложенных в главе 10, считавших¬ ся мной оригинальными, теперь стали модными. Другие неминуемо выходят из моды. Сегодня существует огром¬ ное количество литературы, посвященной ограничению вооружений, в том числе некоторые мои работы, однако глава 10 по-прежнему рассматривает «Договор об огра¬ ничении стратегических вооружений» столь же подроб¬ но и ясно, как и любые другие 25 страниц текста, которые я видел. Тому, кто хочет понять мои мысли относительно стратегии и ограничения вооружений, я бы порекомендовал книгу с таким же названием, написанную мной вместе с Мортоном Гальпериным (Thomas С. Schelling and Morton Н. Halperin, Strategy and Arms Control, Twentieth Century Fund, 1961) или свою книгу Arms and Influence (Yale Uni¬ versity Press, 1966). Большинство людей, вероятно, теперь интересуются ско¬ рее теоретическим содержанием, нежели внешней поли¬ тикой. При написании книги я надеялся помочь созданию междисциплинарной отрасли, описываемой тогда как «тео¬ рия торга», «теория конфликта» или «теория стратегии». Я хотел продемонстрировать, что некоторые элементарные теории, лежащие на стыке экономики, социологии и поли¬ тической науки, даже юриспруденции и философии и, воз¬ можно, антропологии, могут быть полезны не только абс¬ трактным теоретикам, но и людям, занимающимся непо¬ средственно практикой. Я также надеялся, и, как понимаю сейчас, ошибочно, что теория игр может быть переориен¬ тирована на применение в этих разнообразных областях. Не считая таких примечательных исключений, как Ховард Райфа, Мартин Шубик и Найджел Ховард, специалисты по теории игр предпочли не выходить за математические рамки. Талсе область, которая, как я тогда надеялся, вско¬ ре сформируется, продолжала развиваться, но не взрывным образом, даже не получив собственного названия. Важную роль в развитии этой области сыграли несколько журналов, особенно Journal of Conflict Resolution. Однако за исключением осколков жаргона наподобие выражений «игра с ненулевой суммой» и «платеж» / «выигрыш» даже в своем наиболее элементарном виде теория практически не получила явного применения на страницах журналов, ориентированных на политиков и практиков. (Букваль¬ но несколько лет назад в статье, посвященной различиям в отношении СССР и США к конкретным видам оружия, которые могли бы стать объектом ограничения вооруже¬ ний, я использовал несколько матриц 2x2, чтобы помочь читателям понять эти различия. Редактор журнала, имя которого я не буду называть, настоял на изъятии матриц из текста, чтобы не пугать читателей, которые пусть чуть хуже поймут мою мысль, но будут чувствовать себя комфортнее, имея дело со слегка занудным словесным описанием.) Книга была хорошо воспринята. Разные люди говори¬ ли мне, что она им понравилась или что они узнали из нее много нового. Но спустя двадцать лет больше всего мою душу греет реакция покойного Джона Стрэчи, выдающего -
ся экономиста - марксиста 1930-х годов, чьи книги я читал, учась в колледже. После войны он был министром обороны Великобритании в правительстве лейбористов. Центр изу¬ чения международных отношений Гарвардского универ¬ ситета, где я работал, организовал его визит, поскольку он писал книгу по разоружению и ограничению вооружений. Когда он зашел ко мне, то стал восторженно говорить о том, как сильно эта книга повлияла на его взгляды. И пока он с энтузиазмом рассказывал, я пытался догадаться, какая из моих хитроумных идей и из какой главы стала столь важ¬ ной для него. Оказалось, что это не была какая-то опре¬ деленная идея из какой*• то конкретной главы. До тех пор пока он не прочитал эту книгу, он просто не понимал, что могут существовать конфликты, имеющие по свое природе ненулевую сумму. Он знал, что конфликт может сочетать¬ ся с общим интересом, но полагал или считал само собой разумеющимся, что они всегда могут быть разделены, а не являются аспектами единого целого, интегрированной структуры. Ученый, занимающийся проблемами монопо¬ листического капитализма и классовой борьбы, ядерной стратегии и политики альянсов, работающий на позднем этапе своей карьеры над вопросами ограничения вооруже¬ ний и поддержания мира, читая мою книгу, неожиданно наткнулся на столь элементарную идею, что я даже не по¬ дозревал о ее неочевидности. Со скромностью и достоин¬ ством он признался мне в этом. Никогда не знаешь, к чему может привести написанная тобою книга. Томас Шеллинг Кэмбридж, штат Массачусетс. ЧАСТЬ I. ЭЛЕМЕНТЫ ТЕОРИИ СТРАТЕГИИ ГЛАВА 1 ОТСТАВАНИЕ НАУКИ МЕЖДУНАРОДНОЙ СТРАТЕГИИ Среди разнообразных теорий конфликта, соответствую¬ щих различным значениям слова «конфликт», основная линия раздела пролегает между теми из них, которые от -
носятся к конфликту как к патологическому состоянию и изучают его причины и способы устранения, и теми, ко-
торые принимают конфликт как данность и изучают свя -
занное с ним поведение., Среди последних выделяются те, кто изучает самих участников конфликта во всей их слож¬ ности — учитывая «рациональное» и «иррациональное» поведение, сознательное и бессознательное, мотивации и расчеты — и те, кто сосредоточен на более рациональных, сознательных, хитроумных типах поведения. Грубо говоря, последние рассматривают конфликт как род соперничест¬ ва, участники которого пытаются «победить». Изучение сознательного, разумного и сложного конфликтного пове¬ дения, основная задача которого — успех, похоже на по¬ иск правил «правильного» поведения в смысле достижения выигрыша в соперничестве. Эту область исследований мы называем стратегией конфликта1. Интересоваться ею можно по трем причинам. Мы сами можем оказаться вовлеченными в конфликт; мы все, фактически, являемся участниками международного конфликта; и все мы в определенном смысле хотим «по¬ бедить». Мы хотим понять, как должны вести себя участ¬ ники в конфликтных ситуациях; понимание «правильного» Термин стратегия взят из теории игр, которая различает игры комбинаторные, азартные и стратегические. К последним отно¬ сятся те, в которых наилучший образ действий каждого игрока зависит от действий другого игрока. Термин обозначает упор на взаимозависимость решений соперников и на ожидаемое поведе¬ ние противника по игре. Это не военный термин. Глава 1. Отставание науки международной стратегии 15 ведения игры может дать необходимый минимум данных для изучения конкретного поведения. Входе конфликта можно управлять поведением других или оказывать на него влияние, и поэтому мы хотим знать, каким образом контро -
лируемые нами переменные подействуют на их поведение. Ограничив наше исследование теорией стратегии, мы серьезно ограничим себя предположением о рациональном поведении —не просто о разумном поведении, а поведении, мотивированном осознанным расчетом выгод, т.е. расче¬ том, который в свою очередь основан на явной и внутрен¬ не непротиворечивой системе ценностей. Таким образом мы налагаем определенные ограничения на применимость получаемых результатов. Всякий раз, когда мы исследуем реальную ситуацию с помощью подобных методов, резуль¬ таты могут оказаться на практике либо достаточно хоро¬ шим приближением к действительности, либо карикатурой. Любое абстрагирование несет такого рода риск, и к полу¬ ченным результатам следует подходить критически. Преимущество теоретического подхода к стратегии не в том, что о л всегда очевидным образом стоит ближе к ис¬ тине по сравнению с альтернативными подходами, а в том, что предположение рационального поведения более про¬ дуктивно. Оно дает такое понимание предмета, которое непосредственно способствует развитию теории. Теория стратегии позволяет отождествить наши собственные ана¬ литические приемы с приемами гипотетического участника конфликта; требуя от наших гипотетических участников в определенном смысле последовательного поведения, мож¬ но исследовать альтернативные линии поведения, проверяя, соответствуют ли они этим стандартам последовательности. Предпосылка «рационального поведения» эффективна при разработке теории. Обеспечивает ли получающаяся теория хорошее или плохое понимание конкретного поведения — это, повторяю, вопрос последующих оценок. Рассматривая конфликт как таковой и работая с его моделью, в которой его участники стремятся «выиграть», теория стратегии допускает существование у участников конфликта как общих, так и взаимно противоречащих ин¬ тересов. Действительно, из того факта, что в международ¬ ных отношениях существуют и взаимная зависимость, и 1 ft Часть I. Элементы теории стратегии противоречия, и вытекает все богатство теории. Чистый конфликт, в котором интересы двух противников полно¬ стью противоположны, — особый случай; он появляется в случае войны до полного истребления, но даже для войн другого типа он неприменим. По этой причине «выигрыш» в конфликте не имеет строго состязательного смысла; это не победа, одержанная над врагом. Здесь подразумевает¬ ся выигрыш относительно своей собственной системы цен -
ностей, и его можно добиться путем переговоров, комп¬ ромиссов, а также избегая поступков, наносящих обоюд¬ ный ущерб. И только когда война оказывается неизбежна, не остается ничего, кроме чистого конфликта; но зачастую имеются возможности, позволяющие либо избежать войны, наносящей обоюдный ущерб, либо вести военные действия способом, минимизирующим этот ущерб, либо сдерживать врага угрозой войны, не начиная ее. Возможность взаим¬ ного компромисса столь же важна, как и элемент конфлик¬ тности. Концепции сдерживания, ограниченной войны и разоружения, а также переговоры связаны с общим инте¬ ресом и взаимной зависимостью, которые могут существо¬ вать между сторонами конфликта. Таким образом, стратегия — в том смысле, в котором я использую здесь это слово, — связана не с эффективным применением силы, а с использованием силового потен -
циала. Она имеет дело не только с врагами, ненавидящими друг друга, но и партнерами, не доверяющими друг другу или несогласными друг с другом. Она имеет дело не только с разделом выгод и потерь между двумя участниками тяжбы, но и с возможностью, что одни исходы будут хуже (лучше) для обеих сторон, чем определенные иные исходы. В тер¬ минах теории игр наиболее интересные международные конфликты являются играми не с постоянной, а с перемен -
ной суммой: сумма выгод участников конфликта не уста¬ новлена так, что выигрыш («больше») одного неизменно означает проигрыш («меньше») для другого. Общий инте¬ рес заключается в достижении обоюдовыгодного итога. Для изучения стратегии конфликта следует учесть, что большинство конфликтных ситуаций — это, по существу, си¬ туации торга. Это ситуации, в которых способность одного из участников добиваться своих целей в значительной степени Глава 1. Отставание науки международной стратегии 1 7 зависит от выбора или решений, которые предпримет другой участник. Переговоры (торг) могут быть открытыми, когда один предлагает уступки, или в виде безмолвных маневров, когда, например, одна из сторон занимает или освобождает стратегически важную территорию. Здесь можно, как в слу¬ чае торговли на рынке, брать за точку отсчета статус-кво и искать решения, которые принесут выгоду обеим сторонам; а можно угрожать нанесением ущерба, что может подразуме¬ вать и обоюдный ущерб, как это происходит при забастовке, бойкоте, в ценовой войне или при вымогательстве. Рассмотрение образа действий участников конфликта как процесса торга полезно, так как оно не позволяет нам кон¬ центрировать внимание исключительно на конфликте или на общем интересе. При описании маневров и действий в рамках ограниченной войны как торга подчеркивается, что, кроме расхождения интересов, послужившего предметом спора, существует веский общий интерес к достижению ре¬ зультата, не слишком разрушительного для ценностей обеих сторон. «Успешная» забастовка — вовсе не та, что финансо¬ во уничтожит работодателя; «успешная» забастовка может, в сущности, и не состояться. Нечто подобное будет верным и относительно войны. С точки зрения нашей темы особый интерес представляет эволюция идеи «сдерживания». С тех пор как сдерживание было объявлено ключевым элементом американской наци -
ональной стратегии, прошло двенадцать лет, и все эти годы концепция оттачивалась и совершенствовалась. Мы узна¬ ли, что для того, чтобы быть эффективной, угроза должна быть правдоподобной, а ее правдоподобие может зависеть от издержек и рисков, связанных с ее осуществлением угро¬ жающей стороной. Мы разработали идею придания прав¬ доподобия угрозе путем взятия на себя обязательств по ее выполнению, устанавливая своего рода «растяжки» на пу¬ тях наступления врага или делая осуществление этой угрозы вопросом национальной гордости и престижа, как в случае, скажем, резолюции по Формозе (Тайваню). Мы узнали, что готовность сражаться в ограниченной войне в отдельных регионах может уменьшить угрозу массированного возмез -
дия, сохраняя возможность выбора меньшего зла на случай 18 Часть! Элементы теории стратегии непредвиденных обстоятельств. Мы рассмотрели возмож¬ ность того, что угроза ответного удара будет более правдо¬ подобной, если средства ее применения и ответственность за это применение отдать в руки тех, чья решимость наиболее сильна, как в последних предложениях по «ядерному учас¬ тию» («nuclear sharing»). Мы заметили, что рациональ¬ ность противника соотносится с результативностью угрозы и что безумцами, как и малыми детьми, зачастую нельзя управлять с помощью угроз. Мы узнали, что действенность угрозы может зависеть от альтернатив, доступных потенци¬ альному врагу, которому, чтобы он не среагировал как лев в западне, нужно оставить некоторый приемлемый выход. Мы пришли к пониманию того, что в ситуации, когда враг решает пренебречь угрозой массированного возмездия, то она лишь стимулирует его начать нападение с массирован -
ного удара по нам; это оставляет ему меньшее пространство для маневра и заставляет его выбирать между крайностями. Мы узнали, что угроза массового уничтожения может удер -
жать врага, только если она сопряжена с неявным обещани¬ ем не наносить удар в случае, если он пойдет на уступки, так что мы должны подумать, не побудит ли его слишком боль¬ шая мощь наших сил первого удара самому нанести удар первым, чтобы избежать разоружения от нашего первого удара. И из недавнего: в связи с так называемыми «мерами безопасности на случай внезапной атаки» мы начали обду¬ мывать возможности улучшения взаимного сдерживания через контроль над вооружениями. Впечатляет не то, насколько запутанной оказалась идея сдерживания, и с какой тщательностью ее развивали и улуч¬ шали, а то, каким медленным был этот процесс, насколько неопределенными остаются понятия, и насколько неэле¬ гантна текущая теория сдерживания. Это сказано не для того, чтобы преуменьшить усилия людей, которые разви¬ вали концепцию сдерживания на протяжении последних двенадцати лет. В стратегических вопросах, примером ко¬ торых является сдерживание, те, кто пытались разработать методы решения насущных проблем, не могли обратиться за помощью к уже существующей теории. Вместо этого они должны были создавать ее сами по мере продвижения впе -
ред. По сдерживанию не существует научной литературы, Глава! Отставание науки международной стратегии 19 которую можно было бы сравнить, скажем, с литературой по инфляции, азиатскому гриппу, обучению чтению в на¬ чальной школе или смогу. Более того, тех, кто занимается такими идеями, как сдерживание, обычно не интересует кумулятивный процесс развития теоретической структуры, поскольку они решают главным образом текущие проблемы. Это верно не только в отношении политиков и журналистов, но и в отношении ученых. Отражает ли это интересы ученых или редакторов, но литература по сдерживанию и связанным с ним концеп -
циям занимается в основном решением текущих проблем, а не методологией их решения2. У нас нет даже подходящей терминологии; случайные термины вроде «активного» или «пассивного» сдерживания не заполняют этот пробел. Как объяснить недостаток теоретического развития? Я полагаю, одна из главных причин заключается в том, что у военных, в отличие от почти любой другой обшир -
ной и представительной профессии, не имеется сколь-ни¬ будь заметной академической составляющей. Те, кто раз¬ рабатывает государственную политику в сфере экономики, медицины, здравоохранения, почвоведения, образования или уголовного права, легко могут назвать своих ученых коллег в академическом мире. (В экономике число под¬ готовленных людей, занятых исследованиями и пишущих книги, сравнимо с числом занятых в сфере разработки и проведения экономической политики.) Но где ученые кол¬ леги военных? Существует несколько великолепных обратных примеров, таких как работа Шервина: С. W. Shervin, " Securing Peace Through Mil¬ itary Technology," Bulletin of the Atomic Scientists, 12:159—164 (May 1956). Ссылка Шервина на статью Уоррена Амстера на¬ поминает нам о том, что, когда развитие теории стимулируется военными проблемами, как в нашем случае, не все может быть опубликовано в открытой печати. Это несомненно серьезная пре¬ града для редактора; журналы по вопросам международных от¬ ношений адресуются по большей части аудитории, которая не ин¬ тересуется теорией, поэтому они вынуждены отвергать серьезные теоретические статьи и сосредотачиваться на безотлагательных проблемах. То, что последний номер журнала Conflict Resolution полностью посвящен великолепному эссе Анатоля Раппопорта "Lewis F. Richardson's Mathematical Theory of War" (vol. I, No. 3, September 1957) — вдохновляющий признак движения в ином направлении. 20 Част ь I. Элементы теории стратегии Их по большому счету нет в военных академиях, которые занимаются скорее обучением, чем научными исследова¬ ниями. Их нет или почти нет в военных колледжах и других нетехнических высших образовательных учреждениях видов вооруженных сил, где до сих пор нет стабильного профессор -
ско-преподавательского состава, где не развились ориента¬ ция на исследования и система ценностей, которая требуется для непрерывного и систематического развития теории. В университетах США вопросами военной стратеги¬ ей занимается небольшое число историков и политологов, масштабы финансирования которых наводят на мысль, что удержание русских от завоевания Европы примерно столь же важно, как применение антимонопольных законов. Это не умаляет их достижений, но подчеркивает, что в универ¬ ситетах, как правило, нет никаких сколь-нибудь заметных отделений или исследовательских направлений, связанных с военными профессиями и ролью силы в международных отношениях. (Программы Службы подготовки офицеров резерва недавно стали одним из немногих исключений, — они, по крайней мере, организовали соответствующие кур¬ сы истории и политических наук.) Программы оборонных исследований и соответствующие подразделения, которые теперь есть во множестве университетов, а также внимание, уделяемое этими организациями проблемам международ¬ ной безопасности, — новое и существенное достижение. Новые неправительственные исследовательские организа¬ ции вроде RAND Corporation и Института оборонного ана¬ лиза (Institute for Defense Analysis) существенно помогают удовлетворять потребность в академических исследованиях в военной области, но само их появление может свидетель¬ ствовать о такой нужде. Может возникнуть вопрос: разве сами военные не мо¬ гут создать жизнеспособную теорию, чтобы пролить свет на идеи вроде сдерживания или ограниченной войны? В конце концов, теорию развивают не одни лишь специа¬ листы, замкнутые в университетских стенах. Если военные интеллектуально готовы к эффективному использованию военной силы, то, казалось бы, они должны быть готовы разрабатывать теории в этой области. Но будет нелишне различать применение силы и угрозу силы. Сдерживание Глава 1. Отставание науки международной стратегии 21 связано с использованием силового потенциала. Оно при¬ звано убедить вероятного противника в том, что в его соб¬ ственных интересах воздерживаться от определенных дейст -
вий. Существует важное различие между интеллектуальны¬ ми навыками, требуемыми для выполнения военной миссии, и теми, что нужны для использования потенциальной во¬ енной мощи в преследовании национальных целей. Теория сдерживания будет фактически теорией умелого неприме¬ нения военной силы, и поэтому для сдерживания требуется нечто большее, чем военное мастерство. Военные профес¬ сионалы могут обладать этим «нечто», но это качество они не приобретают просто в результате исполнения своих ос¬ новных обязанностей, занимающих все рабочее время3. Теория игр — новое многообещающее направление ис¬ следований, возникшее пятнадцать лет назад и давшее на¬ дежду на создание такой теории стратегии. Теория игр в противоположность комбинаторным и азартным играм изучает «стратегические» игры, в которых наилучший об¬ раз действий каждого участника зависит от того, каких дей -
ствий он ожидает от других участников. Сдерживающая угроза прекрасно отвечает этому определению; она сраба¬ тывает лишь из-за того, что другой игрок ожидает наших действий в ответ на его шаги, и мы можем позволить себе угрожать, так как ожидаем, что это повлияет на его выбор. Но в области международной стратегии надежды, пода¬ вавшиеся теорией игр, пока не сбылись. Теория игр была чрезвычайно полезна для формулирования проблем и разъ¬ яснения концепций, но наибольших успехов она добилась в 3 Отсутствие сильной интеллектуальной традиции в области во -
енной стратегии убедительно показал Бернард Броуди в первых главах своей книги: Bernard Brodie, Strategy in the Missile Age (Princeton, 1959). Будет весьма кстати упомянуть и предисловие Джозефа Грина к сочинению Клаузевица «О войне» (New York, 1943), изданному в серии «Современная библиотека»: «В тече¬ ние почти всего межвоенного периода две высших школы нашей армии ограничивались единственным курсом продолжительнос¬ тью примерно в десять месяцев для всех специально отобранных военнослужащих... Не было иной возможности для более про¬ должительного изучения долгого пути развития военной мыс¬ ли и военной теории... Если для нашей армии когда-либо станет возможным более продолжительное высшее образование — дли¬ тельностью в два-три года — то величайшие военные мыслители заслуживали бы специального курса» (с. xi—xii). 22 Част ь I. Элементы теории стратегии других областях. В целом она задавала тон на уровне абс¬ тракций, почти не соприкасающихся с элементами проб¬ лем, подобных сдерживанию4. Идея сдерживания играет столь важную роль в неко¬ торых областях, помимо международных отношений, что можно было бы ожидать наличия хорошо разработанной теории, доступной для использования применительно к международной области. Сдерживание долгое время было важной концепцией уголовного права. Естественно было бы ожидать того, что многие поколения законодателей, юристов, адвокатов и правоведов подвергнут концепцию сдерживания тщательным и систематическим исследова¬ ниям. Безусловно, сдерживание не единственное, даже не самое важное понятие уголовного права. Тем не менее оно играет достаточно заметную роль, чтобы предположить су¬ ществование теории, принимающей во внимание виды и размеры применяемых к виновному санкций, систему цен¬ ностей потенциального преступника, доходность преступ -
ления, способность правоохранительной системы находить преступника, задерживать его и предъявлять обвинение, знание преступником закона и вероятности быть схвачен -
ным и осужденным, степень, в которой различные типы преступлений мотивированы логическим расчетом, реши¬ мость общества не скупиться и не проявлять мягкосердечия в применении дорогостоящих или неприятных наказаний, а также то, насколько хорошо эта решимость (или ее недо¬ статок) известна преступнику, вероятность ошибок систе¬ мы, возможности третьих лиц эксплуатировать систему для личной выгоды, роль коммуникации между организован¬ ным обществом и преступником, организованную преступ¬ ность, призванную победить систему и т.д. Джесси Бернард определяет ее сходным образом, но добавляет: «Можно ожидать, что в недалеком будущем появится математи¬ ческий аппарат, потребный для эффективного применения теории игр к социологическим явлениям» (Jessie Bernard, "The Theory of Games as a Modern Sociology of Conflict," The American Journal of Sociology, 59:418 [March 1954]). На мой взгляд, сегодня мы испытываем недостаток не математики, а того, что представители социальных наук готовы рассматривать теорию стратегии исклю¬ чительно как раздел математики. Глава! Отставание науки международной стратегии 23 Сдерживать нужно не только преступников, но и наших собственных детей. В обучении детей ярко проявляются не -
которые аспекты сдерживания: значимость логики и само¬ дисциплины того, кого сдерживают, способность понимать услышанную угрозу и способность выделять ее среди ин -
формационных помех и шума, а также решимость угрожа¬ ющего воплотить угрозу в случае необходимости — и, что более важно, убежденность того, кому угрожают, в том, что угроза будет исполнена. Существует аналогия между угро -
зой ребенку со стороны родителя и угрозой, которую бога¬ тая патерналистская нация адресует слабому и дезоргани¬ зованному правительству бедной нации, скажем, расширяя иностранную помощь и требуя в обмен на это «разумной» экономической политики или военного сотрудничества. Эта аналогия напоминает нам, что даже в международных отношениях сдерживание столь же уместно между друзьями, как и между потенциальными противниками. (Угроза пе¬ рехода к «периферийной стратегии» в случае, если Франция не ратифицирует договор о Европейском оборонительном сообществе, имеет практически те же слабые стороны, что и угроза возмездия.) Концепция сдерживания требует наличия у обеих сторон конфликта общих интересов; она непригодна в ситуации чисто и полностью антагонистичных интересов, точно так же, как и в случае чистого и полного совпадения интересов. Сдерживание противника и сдерживание союз¬ ника лежит между двумя этими крайностями, отличаясь от них лишь степенью различия интересов, и прежде чем мы сможем осмысленным образом сказать, с кем у нас больше общего, — с Россией или с Грецией — нам, в сущности, при¬ дется разработать более последовательную теорию5. Важно подчеркнуть, что под «общими интересами» я не подра¬ зумеваю то, что противники должны иметь подобие таковых в их собственных системах ценностей. Они могут лишь находиться в одной с нами лодке — а находиться в одной с нами лодке они мо¬ гут лишь оттого, что один из них расценил вхождение в эту «лод¬ ку» как стратегическое преимущество, — и единство интересов заключается в том, чтобы не опрокинуть эту лодку. Оказаться в воде всем вместе в случае опрокидывания лодки — потенциаль¬ ный результат, который, учитывая множество альтернатив, грозит обеим сторонам, и потому у них имеются общие интересы в смыс -
ле, обозначенном в настоящем тексте. «Потенциальный общий интерес» кажется более адекватным выражением. Сдерживание, 24 Част ь I Элементы теории стратегии Идея сдерживания также то и дело обнаруживается в пов¬ седневных делах. У водителей автомобилей есть общий ин¬ терес избегать столкновений и конфликт интересов, состоя¬ щий в том, что один из водителей должен первым ударить по тормозам и пропустить другого. Это противоречие — одно из самых обычных и часто единственное, чем можно угро¬ жать в этой ситуации, заключается в маневрах, посредством которых один водитель выражает угрозу общего ущерба тому, кто нарушает его право проехать первым. Это поучительный пример угрозы, передаваемой не словами, а действиями, — угрозы, обещание исполнить которую дается не словесным сообщением, а невозможность поступить иначе. И, наконец, существует еще одна важная сфера — мир преступности. Гангстерская война имеет много общего с войной между государствами. И страны, и преступники решают свои дела в отсутствие правовой системы, обеспе¬ чиваемой санкцией. И там, и там в конечном счете все ре¬ шает насилие. Интерес и тех, и других состоит в том, чтобы избегать применения силы, но угроза применения силы на¬ готове и у тех, и у других. Любопытно, что рэкетиры, как и преступные банды, участвуют в ограниченной войне, в ра¬ зоружении и в отводе сил, внезапно атакуют, используют возмездие и угрозу возмездия; они беспокоятся об «уми¬ ротворении» и потере лица; они заключают союзы и согла¬ шения и точно так же, как страны, не могут апеллировать к высшей власти, чтобы заставить исполнить договор. Следовательно, есть и другие сферы, доступные для ис¬ следования , которое может привести к пониманию описы -
ваемой нами области международных отношений. Нередко принцип, который в исследуемой области скрывается за массой деталей, или имеет слишком сложную структуру, или невидим из-за наших собственных предрассудков, про -
ще постичь в другой области, где он виден во всей просто¬ те и живости, или где мы не ослеплены предубеждениями. Возможно, будет проще сформулировать специфическую трудность сдерживания Моссадека [премьер-министра Ирана, национализировавшег о нефтяную промышлен-
к примеру, подразумевает объединение образа действий одной стороны с образом действий другой, так, чтобы реализовать по¬ тенциальный общий интерес. Глава 1 Отставание науки международной стратегии 25 ность. — Науч. ред.] при помощи угроз, если припомнить недавнюю тщетную попытку с помощью угроз воспрепятс¬ твовать ребенку причинять боль собаке или воспрепятство -
вать собаке покусать ребенка. Ни в одной из этих областей конфликта не применяет -
ся хорошо развитая теория, которая, с видоизменениями, может быть использована в анализе международных отно -
шений. Социологи, включая тех, кто изучает криминальное поведение в конфликтах преступного мира, традиционно не слишком заинтересованы тем, что мы зовем стратегией конфликта. В литературе по праву и криминологии также не обнаруживается подробно разработанной теории это¬ го предмета. Я не могу с уверенностью утверждать, что не существует никаких руководств, учебников или оригиналь¬ ных работ по чистой теории шантажа, распространенного в преступном мире; но, разумеется, ни одну из смягченных версий, показывающих, как использовать вымогательство и как противостоять ему, нельзя найти в очередном «Руко¬ водстве по работе с "трудными" детьми», несмотря на име¬ ющийся спрос6. Из чего может состоять «теория» этой области страте¬ гии? На какие вопросы она должна давать ответ? Какие идеи она должна объединять, разъяснять или излагать более эффективно? f\nsv начала следует определить суть рассмат¬ риваемых ситуаций и поведения. Смысл сдерживания — которое является типичным стратегическим понятием — оказать влияние на выбор, делаемый другой стороной, что достигается путем оказания влияния на ее ожидания отно -
сительно того, как мы будем себя вести. Сдерживание так¬ же включает в себя предъявление противнику свидетельств, заставляющих его поверить в то, что наше поведение будет определяться его поведением. Но какие конфигурации систем ценностей двух участ¬ ников — на языке теории игр они называются «выигры¬ шами» — делают угрозу правдоподобной? Как измерить Прогресс достигнут: Дэниел Эллсберг включил в свою серию «Искусство принуждения» (The Art ofCoercion), спонсируемую Лоуэллским институтом (Boston, March 1959), лекции «Теория и практика шантажа» и «Применение безумия в политике». 26 Част ь I. Элементы теории стратегии «смесь» конфликта и общего интереса, чтобы создать си¬ туации «сдерживания»? Какая требуется форма передачи информации и какие средства поверки сообщаемых дока¬ зательств? Какой тип «рациональности» требуется от сдер¬ живаемой стороны — знание своей собственной системы ценностей, способность различать альтернативы и расчи¬ тывать вероятности, способность показывать (или неспо¬ собность скрывать) свою собственную рациональность? Какова потребность в доверии или в осуществлении обе -
щаний? Точнее, требуется ли в дополнение к угрожающе¬ му поведению также гарантировать ненанесение ущерба в случае, если будет достигнуто согласие, или это зависит от структуры «выигрыша»? Каковы «правоваясистема», сис¬ тема связи или информационная структура, необходимые, чтобы обеспечить исполнение требуемых обещаний? Следует ли угрожать «вероятным» исполнением угрозы или ее непременным выполнением? Что означает угроза, которая будет «вероятно» исполнена, если ясно, что при наличии выбора нет никакого стимула исполнять угрозу после невыполнения требования? Или, в более широком смысле, каким образом может быть действенна угроза, ко¬ торую некто обязуется выполнить, и которую ему не хоте¬ лось бы исполнять, и при этом полагает, что принятое обя¬ зательство делает угрозу достаточно существенной, и, сле¬ довательно, выполнять ее не потребуется. Каково различие, если таковое имеется, между угрозой, которая сдерживает действие, и угрозой, предназначенной для того, чтобы пре¬ достеречь другую сторону от совершения ошибок? Есть ли логические различия между сдерживанием, дисциплинар¬ ными угрозами и угрозами с целью вымогательства? Как воздействует на ситуацию третий участник с собст¬ венной смесью конфликта и общего интереса в отношении интересов других участников, имеющий доступ или контро -
лирующий системы связи, чье поведение рационально или иррационально в том или ином смысле, и который поль¬ зуется доверием или средствами обеспечения исполнения договора одним или другим участником? Как эти вопросы влияют на устройство правовой системы, которая разре¬ шает и запрещает определенные действия, способна на¬ лагать наказание за невыполнение договора или требовать Глава 1. Отставание науки международной стратегии 2 7 от участников надежной информации? До какой степени мы можем рационализировать понятия «репутация», «со¬ хранение лица» или «доверие» в терминах реальной или гипотетической правовой системы, в терминах изменения системы ценностей участников или в терминах отношений соответствующих игроков с дополнительными участниками, реальными или гипотетическими? Приведенный выше краткий перечень примерных воп¬ росов говорит о том, что создание «теории» вполне возмож¬ но. Она выглядит как сочетание теории игр, теории органи¬ зации, теории коммуникаций, теории свидетельств [Дем-
пстера—Шефера. — Науч. ред.], теории выбора и теории коллективных решений. Все это совпадает с нашим понима¬ нием теории стратегии: подобная теория принимает конф¬ ликт как данность, но при этом допускает существование у противников общего интереса; она допускает «логический», максимизирующий ценность способ поведения и опирается на предположение о том, что «наилучший» выбор каждо¬ го участника зависит от его ожиданий относительно дей¬ ствий другого участника и что «стратегическое поведение» связано с влиянием на чужой выбор путем воздействия на ожидания другого относительно того, как его собственное поведение связано с поведением этого другого. Особо укажем на два обстоятельства. Одно из них за¬ ключается в том, что, хотя название «стратегия конфлик¬ та» звучит весьма пугающе, эта теория не занимается эф¬ фективным применением насилия или чем-то подобным; это вовсе не теория агрессии, противостояния или войны. Угроза войны — да, или какая-либо иная угроза, но тео¬ рия занимается применением угроз, или угроз и обещаний, или — в более широком смысле — обусловливанием чьего -
то поведения поведением других участников. Второе обстоятельство состоит в том, что теория рав¬ ным образом применима и к конфликту, и к ситуации об¬ щего интереса, к взаимодействию как потенциальных про¬ тивников, так и потенциальных друзей. В крайнем случае, когда нет ни почвы для взаимного компромисса, ни какого-
либо общего интереса, хотя бы в том, чтобы избежать об¬ щей беды, теория вырождается; она вырождается и в слу¬ чае другой крайности, при полном отсутствии конфликта 28 Част ь I. Элементы теории стратегии и проблем в определении и достижении общих целей. Но в интервале между этими крайностями теория применима к сочетанию конфликта и общего интереса; ее можно рав -
ным образом назвать теорией условного партнерства или теорией неполного антагонизма7. (В главе 9 указывается, что некоторые центральные аспекты проблемы внезапного нападения в международных отношениях структурно иден¬ тичны проблемам недоверчивых партнеров.) Оба эти обстоятельства — нейтральность теории отно¬ сительно степени конфликтности и определение «страте¬ гии» как влияния на противника через его представления о последствиях его собственных действий указывают на то, что мы можем назвать эту теорию теорией взаимозави -
симых решений. Угрозы и ответы на угрозы, репрессалии и контррепрес¬ салии, ограниченная война, гонка вооружений, баланси¬ рование на грани войны, внезапное нападение, доверие и обман — все это может восприниматься как импульсив -
ные или как хладнокровные действия. Предполагая в ходе разработки теории, что эти действия продуманы, мы не утверждаем, что они таковы наделе. Скорее утверждается, что при создании систематической теории предположение о рациональном поведении будет продуктивным. Если по¬ ведение было бы действительно продуманным, было бы проще разработать обоснованную и релевантную теорию. Рассматривая теоретические построения лишь как исход¬ ный пункт для того, чтобы в дальнейшем приблизиться к действительности, а не как полностью адекватную теорию, мы должны суметь защититься от худших результатов тен -
денциозного теоретизирования. Кроме того, теория, основанная на предположении, что участники взвешенно и «рационально» рассчитывают собственные выгоды в согласии с внутренне согласованной Используя слово «угроза», я не вкладываю в него никаких конно¬ таций агрессии или враждебности. В открытых переговорах между друзьями или в их молчаливом сотрудничестве выраженная или подразумеваемая угроза разногласий или уменьшения сотруд¬ ничества и является той санкцией, с помощью которой они под¬ держивают свои требования, точно так же, как в коммерческой сделке предложение усиливается угрозой отказа от сделки. Глава 1. Отставание науки международной стратегии 2 9 системой ценностей, заставляет задуматься о значении «ир¬ рациональности». Лица, принимающие решения, непросто распределены по линейной шкале, на одном конце которой абсолютная рациональность, а на другом — полная ир¬ рациональность. Рациональность есть набор признаков, и отклонение от полной рациональности может происходить по различным направлениям. Иррациональность может подразумевать неупорядоченную и противоречивую систе¬ му ценностей, плохой расчет, неспособность получить со¬ общение или неспособность к эффективному общению; она может подразумевать случайные и бессистемные влияния в выработке решений и их трансляции, а порой иррациональ -
ность отражает коллективный характер решения группой лиц, чьи системы ценностей не совпадают и чьи организа¬ ционные решения и системы коммуникации не позволяют им действовать как единый субъект. На самом деле основные элементы, входящие в модель рационального поведения, можно отождествить со спе¬ цифическими типами рациональности и иррациональнос¬ ти. Систему ценностей, систему коммуникации, информа¬ ционную систему, коллективный процесс принятия реше¬ ний или параметр, представляющий вероятность ошибки или потери управления, можно рассматривать как попыт¬ ку формализовать изучение «иррациональности». Гитлер, французский парламент, командир бомбардировщика, опе¬ раторы радара в Пирл-Харборе, Хрущев и американский электорат — все они могут страдать некоторыми видами «иррациональности», но эти виды «иррациональности» со¬ вершенно различны. (Даже невротик с рассогласованными ценностями, не способный их согласовать, мотивированый подавлять, а не примирять противоречивые цели — даже такое лицо для некоторых целей может рассматриваться как пара «рациональных» субъектов с несовпадающими системами ценностей, достигающих коллективного реше¬ ния через процесс голосования, в котором имеются бес¬ системные и случайные элементы, асимметричные каналы коммуникации и т.д.) Очевидный ограничивающий характер предположения о «рациональном» поведении, т.е. рассчитываемой стратегии решений, направленной на максимизацию ценности, смяг-
30 Част ь I Элементы теории стратегии чается двумя дополнительными наблюдениями. Одно, ко¬ торое я привожу из третьих рук, утверждает, что даже среди эмоционально неуравновешенных, заведомых «абсурдис¬ тов» часто встречается интуитивное понимание принципов стратегии или, по меньшей мере, применение таких принци -
пов в отдельных случаях. Мне говорили, что обитатели пси¬ хиатрических лечебниц зачастую культивируют, намеренно или нет, системы ценностей, которые делают их менее вос¬ приимчивыми к дисциплинарным угрозам и дают им допол -
нительные возможности самим использовать принуждение. Легкомысленное и даже самоубийственное отношение к ра¬ нениям — «Я вскрою вены, если вы не позволите мне...» — может быть подлинным стратегическим преимуществом, как и культивируемая неспособность слышать и восприни -
мать или репутация человека, часто теряющего контроль над собой. Все это делает неэффективными угрозы наказания в качестве меры сдерживания. (И снова я вспоминаю о своих детях.) По существу, одним из преимуществ теории «раци¬ ональных» стратегических решений, использующей понятие рациональности в эксплицитном виде, в ситуациях сочета¬ ния конфликта и общего интереса является то, что, указывая на стратегические основы той или иной парадоксальной так¬ тики, она указывает и на то, насколько здравы и рациональ¬ ны некоторые тактики, практикуемые слабыми и неподго¬ товленными людьми. Не будет преувеличением сказать, что наша искушенность иногда подавляет здравую интуицию, и что одним из эффектов эксплицитной теории может стать восстановление некоторых интуитивных понятий, которые лишь на первый взгляд кажутся «иррациональными». Второе наблюдение связано с первым. Оно состоит в том, что эксплицитная теория «рациональных» решений и стратегических последствий таких решений ясно показыва¬ ет, что неизменно и явно рациональные решения и моти¬ вации вовсе не являются универсальным преимуществом в конфликтных ситуациях. В определенных типах конфлик¬ тных ситуаций, вроде приведенных ранее примеров, мно¬ гие атрибуты рациональности выступают стратегическим недостатком. Можно совершенно рациональным образом желать себе лишиться части рациональности или — если такой язык вызывает философские возражения — хотеть Глава 1 Отставание науки международной стратегии 3 1 располагать властью в определенных ситуациях приоста¬ навливать свои рациональные способности. И возмож¬ ность на время отложить или разрушить собственную «ра¬ циональность» , по крайней мере в определенных пределах, действительно существует; это доступно любому, по¬ тому что не все признаки, составляющие рациональность, являются неотъемлимыми, глубоко личностными частями человеческой души, но включают такие вещи, как слуховые аппараты, надежность почты, правовая система и рацио¬ нальность представителей и партнеров. В принципе, мож¬ но с одинаковым успехом избежать вымогательства, нака¬ чав свой мозг наркотиками, демонстративно изолировав себя географически, обременив свои активы юридическими претензиями или сломав руку, которой подписываешь чеки. В теории стратегии некоторые из этих средств защиты могут быть представлены как ослабление рациональности, если мы желаем представить их таковыми. Теория, которая де¬ лает рациональность явно выраженным постулатом, спо¬ собна не только изменить этот постулат и изучить его смысл, но и лишить его некоторого мистического флера. Факти¬ чески парадоксальная роль «рациональности» в подобных конфликтных ситуациях служит еще одним аргументом в пользу необходимости систематической теории. И результаты анализа стратегического поведения зачас¬ тую в некоторой степени парадоксальны; они часто проти¬ воречат здравому смыслу или обычным правилам. Я про¬ иллюстрировал в примере с вымогательством, что неверно, будто перед лицом угрозы непременно выгодно быть раци¬ ональным, и это в особенности неверно, если факт рацио¬ нальности или иррациональности нельзя скрыть. Перед ли¬ цом угрозы вовсе не является преимуществом то, что систе -
ма связи в полном порядке, что информация полна или что человек полностью контролирует свои действия или активы. Я уже упоминал Моссадека и своих маленьких детей; ту же самую тактику иллюстрирует сжигание мостов, чтобы убе¬ дить противника в том, что отступления не будет. Старый английский закон, который сделал серьезным преступле¬ нием уплату дани прибрежным пиратам, в свете теории стратегии не обязательно жесток или странен. Интересно, что сама политическая демократия полагается на систему 3 2 Част ь I Элементы теории стратегии коммуникации, делающую невозможной передачу досто¬ верного свидетельства: бюллетень тайного голосования есть механизм, лишающий избирателя возможности доказать другим, что он голосовал так, а не иначе. Лишившись это¬ го, он лишается возможности быть запуганным. Будучи не в силах подтвердить, подчинился он угрозе или нет, он знает — и знают те, кто мог бы ему угрожать, — что лю¬ бое наказание не будет связано с тем, как он проголосовал на самом деле. Прекрасно известный принцип, состоящий в том, чтобы выбирать хороших переговорщиков и затем предоставлять им полную гибкость и полномочия, — принцип, обычно высказываемый самими переговорщиками, — не столь са¬ моочевиден, как предполагают его сторонники; сила пере¬ говорщика зачастую основывается на его демонстративной неспособности идти на уступки и выполнять требования8. Сходным образом, в то время как благоразумие требует оставлять открытым путь к отступлению, когда каждый угрожает противнику взаимно неприятной репрессалией, любые очевидные пути к отступлению делают угрозу менее правдоподобной. Саму идею о том, что намеренный отказ от определенных альтернатив может стать стратегическим преимуществом или даже предоставить контроль над буду¬ щими действиями противника и сделать его ответы автома¬ тическими, довольно трудно переварить. Многие из этих примеров опровергают ценность умений, изобретательности, рациональности, знаний, контроля или свободы выбора. В принципе, все перечисленное пригод¬ но в определенных обстоятельствах; но, видя необычность этих примеров и постигнув их логику, проще действовать, формализовав проблему, изучив ее умозрительно и отыс¬ кав аналогии в других контекстах, где необычность меньше препятствует пониманию. Другой принцип, на первый взгляд парадоксальный, касается относительных достоинств «чистых» и «грязных» ядерных зарядов. Бернард Броуди указал, что, рассматри¬ вая специфические требования сдерживания, отличающиеся Многочисленные примеры предоставляет распределение помо¬ щи зарубежным странам. См., напр.: Т. С. Schelling, "American Foreign Assistance," World Politics (July 1955), pp. 614—615. Глава 1 Отставание науки международной стратегии 3 3 от требований войны, где каждый ожидает битвы, можно увидеть пользу и в «супергрязной» бомбе9. Как отмечено в главе 10, это заключение не покажется странным, если в «балансе страха» мы опознаем современную масштабную версию древнего института обмена заложниками. Здесь мы, возможно, почувствуем затруднения, которые хорошо знакомы современным специалистам по междуна¬ родным отношениям, но с которыми не сталкивались Ма¬ киавелли или древние китайцы. Мы тяготеем к отождест¬ влению мира, стабильности и бесконфликтности с поняти¬ ями, подобными доверию, добросовестности и взаимному уважению. Эта точка зрения хороша в той степени, в какой она поощряет доверие и уважение. Но там, где добросовес¬ тность и доверие отсутствуют и не могут возникнуть в ре¬ зультате наших действий, можно лишь попросить совета у преступного мира или у древних деспотов о том, как заста¬ вить соглашения работать в отсутствие доверия и добросо -
вестности, а также в отсутствие правового обеспечения до¬ говора. Древние обменивались заложниками, пили вино из одного кубка, чтобы показать отсутствие яда, встречались в общественных местах, чтобы воспрепятствовать убийству одного другим, и даже намеренно обменивались шпиона¬ ми, чтобы упростить передачу достоверной информации. Возможно, хорошо развитая теория стратегии могла бы пролить свет на действенность некоторых подобных ста¬ рых приемов, подсказать обстоятельства их применения и найти их современные эквиваленты, которые, хоть и едва ли придутся нам по вкусу, могут быть крайне необходимы для урегулирования конфликта. Ср. с приведенным на с. 294. ГЛАВА 2 ЭССЕ О ТОРГЕ Эта глава представляет тактический подход к анализу торга. Данный предмет включает и открытый торг, и молчаливый торг, когда соперники наблюдают и интерпретируют пове¬ дение друг друга, причем каждый знает, что его собствен¬ ные действия также интерпретируются и предугадываются, и каждый действует с оглядкой на ожидания, которые сам же и создает. В экономике предмет охватывает переговоры о повышении заработной платы, о таможенных тарифах, конкуренцию — когда конкурентов немного, внесудебное урегулирование, а также переговоры между агентом по не¬ движимости и его клиентом. Вне экономики предмет тео¬ рии переговоров простирается от угрозы массированного возмездия до навязывания встречному такси своего права преимущественного проезда. Наш интерес не затрагивает ту часть торга, которая со¬ стоит из изучения возможности взаимовыгодных догово -
ренностей и может быть названа аспектом «эффективно¬ сти» торга. К примеру, может ли страховая фирма сберечь деньги и осчастливить клиента, предлагая выплату налич-
ных вместо ремонта автомобиля клиента; может ли рабо¬ тодатель сэкономить, добровольно предложив увеличение заработной платы тем служащим, которые согласятся при¬ нимать существенную часть заработной платы в виде то¬ варов? Вместо этого наш интерес будет касаться того, что можно назвать «дистрибутивным» аспектом торга, — си¬ туаций, когда лучшее для одной стороны соглашение озна¬ чает худшее соглашение для другой. Когда бизнес наконец продан заинтересованному покупателю, сколько он может стоить? Когда на узкой дороге встречаются два грузовика с динамитом, кто даст задний ход? Это те ситуации, которые в конечном счете включают элемент чистого торга — торга, в котором каждая сторо¬ на руководствуется в основном своими ожиданиями о том, Глава 2. Эссе о торге 3 5 с чем согласится другая. Но если каждый руководствуется ожиданиями об уступках другого и при этом знает, что этот другой занят тем же самым, ожидания начинают зависить друг от друга. Сделка заключена, когда кто - то делает окон -
чательную и достаточную уступку. Отчего же происходит уступка? Оттого, что одна сторона полагает, что другая сторона не уступит. «Он не уступит, потому что он дума¬ ет, что уступлю я. Он думает, что я уступлю, потому что он думает, что я думаю, что он думает, что я уступлю...» Существует некоторый диапазон альтернативных резуль -
татов, любая точка которого для обеих сторон лучше, чем отсутствие всякого соглашения. Настаивать на любой из таких точек — чистый торг, потому что, не заключив со¬ глашения, каждый получил бы меньше, и поэтому каждый всегда может уступить, если это необходимо для заключе¬ ния соглашения. И все лее если обе стороны знают пределы такого диапазона, любой результат есть точка, на которой по крайней мере одна сторона готова уступить, и другой стороне это известно! Здесь нет места для покоя. Однако выход есть, и если его нельзя найти в логике си¬ туации, то можно найти в используемой тактике. Цель этой главы состоит в том, чтобы привлечь внимание к важно¬ му виду тактики — к тому, который более всего соответ¬ ствует логике неопределенных ситуаций. Сущность таких тактик коренится в некотором добровольном, но необрати¬ мом жертвовании свободой выбора. Эти тактики основаны на парадоксе, состоящем в том, что от степени, в которой сторона связывает себя, может зависеть степень, в которой она ограничивает своего противника. Так в ситуации торга слабость часто оборачивается силой, свобода — свободой капитулировать, а сожжения мостов за собой может хва¬ тить для уничтожения противника. ВОЗМОЖНОСТИ ТОРГА: ВЛАСТЬ СВЯЗАТЬ СЕБЯ ОБЯЗАТЕЛЬСТВОМ Термин «переговорная власть», «переговорная сила», «навыки торга» предполагают, что преимущества полу¬ чает способный, сильный или опытный. Это так, если эти качества определяются просто как способность выигры-
36 Част ь I. Элементы теории стратегии вать торг. Но если эти термины подразумевают преимуще¬ ство более сообразительного или более опытного спорщика, или больше финансовых ресурсов, больше физической силы, больший военный потенциал или большую способность ми -
риться с потерями, то они оказывают дурную услугу. Эти качества ни в коем случае не являются универсальными преимуществами в ситуации торга, они часто имеют даже отрицательную ценность. Искушенному переговорщику бывает трудно казаться противнику столь же упрямым, каковым является подлин¬ но упрямый человек. Если человек стучит в дверь и заяв¬ ляет, что ударит себя ножом, если не получит десяти дол¬ ларов, то у него больше шансов получить десять долларов, если при этом его глаза налиты кровью. Угрозу взаимного уничтожения невозможно использовать для сдерживания противника, который слишком неумен, чтобы понять ее, или слишком слаб, чтобы навязать свою волю тем, кого он представляет. Правительство, которое не может управлять своим платежным балансом, не может собрать налоги или не может добиться политического единства в собственную защиту, может радоваться помощи, которую оно отклони¬ ло бы, имей оно контроль над своими ресурсами. И, ци¬ тируя пример, знакомый из экономической теории, «це¬ новое лидерство» при олигополии может быть признаком убыточности, которой малые фирмы избегают, а крупные прибегают вынуждено. Переговорная сила описывается как умение обманывать и надувать, «способность установить лучшую для себя цену и одурачить другого, чтобы он думал, что это было самой большой вашей уступкой»1. Разумеется, обман и блеф име -
ют место, но есть два вида обмана. Одно дело лгать о фак¬ тах: покупатель может лгать о своем доходе или о размере семьи. Другое дело — чисто тактический обман. Предполо¬ жим, что каждому известно о другом все, и каждый знает, что это знает другой. Кого здесь можно обмануть? Поку¬ патель может сказать, что, хоть он и заплатил бы двадцать, и продавцу это известно, он твердо решил из тактических 1 J. N. Morgan, "Bilateral Monopoly and the Competitive Output," Quarterly Journal of Economics, 63:376 n. 6 (August 1949). Глава 2. Эссе о торге 3 7 соображений не платить больше шестнадцати. Если про¬ давец сдастся, разве он был обманут? Или он был убежден, что сказанное покупателем истинно? Или покупатель дей¬ ствительно не знал, что ему делать, если его тактика потер¬ пит неудачу? Если покупатель действительно «чувствует» свою твердую решимость и основывает свое суждение на убеждении, что продавец капитулирует, и если продавец действительно сдается, то покупатель может впоследствии сказать, что он «не обманывал». Что бы ни происходило, это невозможно обсуждать в терминах блефа и обмана. Как один человек может заставить другого поверить во что бы то ни было? Ответ существенно зависит от вопроса: «Правда ли это?». Доказать истинность того, что истинно, легче, чем доказать истинность того, что ложно. Чтобы удос¬ товерить истину о нашем здоровье, мы обращаемся к ува¬ жаемому врачу, чтобы доказать правду о наших затратах и доходах, мы можем позволить заглянуть в книги учета, про -
веренные уважаемой аудиторской фирмой или налоговым управлением. Но, убеждая кого-нибудь в чем-то ложном, мы можем и не иметь столь убедительных доказательств. Когда один желает убедить другого, что он не готов за¬ платить более 16 000 долл. за дом, который в действи¬ тельности стоит 20 000 долл., что он сделает, чтобы ис¬ пользовать к своей выгоде упомянутую выше более легкую доказуемость истинного утверждения, нежели ложного? Ответ: сделает это утверждение истинным. Как он может сделать это правдой? Если ему нравится дом, потому что он расположен рядом с его бизнесом, он может перемес¬ тить бизнес и убедить продавца, что дом теперь стоит для него только 16 000 долл. Это было бы невыгодным, и он бы выиграл не больше, чем если бы заплатил за дом более высокую цену. Но предположим, что покупатель может заключить с третьим лицом безотзывное пари с гарантированным ис -
полнением, должным образом зарегистрировав его и за¬ верив, что он либо заплатит за дом не более 16 000 долл., либо проиграет 5000 долл. Продавец проиграл: утверж¬ дение покупателя теперь просто представляет собой исти¬ ну. Если продавец не разгневается и в пику не откажет в продаже дома, то подстроенная ситуация обращается про -
38 Част ь I. Элементы теории стратегии тив него; «объективная» ситуация — т.е. истинный стимул покупателя — безвозвратно изменилась. Продавец может принять ее или отвергнуть. Этот пример показывает, что, если покупатель примет безотзывное обязательство спо¬ собом, однозначно известным продавцу, он может сокра¬ тить диапазон неопределенности до наиболее благоприят¬ ной для него точки. Искусственность ситуации также наво -
дит на мысль о том, что эта тактика может быть доступной или недоступной; окажется ли покупатель способен найти эффективный механизм для того, чтобы связать себя обя¬ зательством, может зависеть от того, кто он (покупатель) есть и кто есть продавец, где они живут, и от множества правовых и институциональных решений (для нашего ис¬ кусственного примера существенно, например, что ставки пари имеют законную силу). Если и продавец, и покупатель живут в культуре, где клятвам вроде «чтоб мне провалиться» придают серьез¬ ное и всеобщее значение, то покупателю для выигрыша до¬ статочно заявить, что он не заплатит более 16 000 долл., используя такое призывание кары небесной, если только сам продавец не заявит: «Мамой клянусь, 19 000 долл.!». Если покупатель уполномочен советом директоров купить дом за 16 000 долл. и ни центом больше, если совет ди¬ ректоров не может законным образом устроить заседание ранее чем в следующие несколько месяцев, а покупатель не может превысить данные ему полномочия, и если все это сообщить продавцу, то покупатель «выиграл» — если про¬ давец, опять же, не связал себя специальным обязательст¬ вом продать дом за 19 000 долл. То же самое произойдет в том случае, если покупатель твердо заявит продавцу (а тот поймет это), что факт платежа станет известен, и, запла¬ тив цену выше 16 000 долл., он, покупатель, перенесет не¬ стерпимую потерю личного престижа или репутации пе¬ реговорщика; такое громкое заявление само по себе может означать обязательство. Разумеется, такая тактика станет бесполезным отказом от гибкости, если она не полностью очевидна или не понятна продавцу. Кстати, некоторые из обязательств, носящих более до¬ говорный характер, не столь действенны, какими мо¬ гут показаться. В предыдущем примере штрафа, который Глава 2. Эссе о торге 3 9 покупатель вчиняет сам себе посредством пары, продавец может, разыскав третье лицо, предложить ему умеренную сумму за то, чтобы тот освободил покупателя от пари, уг¬ рожая продать дом за 16 000 долл., если такового осво¬ бождения не последует. Подобно большинству подобных договорных обязательств ставка пари предназначена для изменения ключевой точки торга и качеств торгующихся в надежде на то, что третье лицо будет менее доступно для переговоров или будет иметь меньше причин для уступок. Другими словами, договорное обязательство обычно пред¬ ставляет собой условные «издержки передачи собственно¬ сти» , а не «реальные издержки», и при участии в торге всех заинтересованных сторон диапазон неопределенности ос¬ танется прежним. Но если доступность третьего лица свя¬ зана с несением существенных транспортных издержек, то в этом случае речь идет о действительно безотзывном обяза¬ тельстве. (Если пари заключаются с несколькими людьми, то «реальные издержки» их вовлечения в переговоры могли бы стать по-настоящему запретительными2.) Возможно следующее решение проблемы двусторонней моно¬ полии. Один из членов пары сдвигает кривую предельных издер¬ жек так, чтобы общая прибыль равнялась нулю при том уровне производства, при котором ранее достигался ее максимум. Он делает это посредством безотзывной договоренности о продаже собственности с получением ее обратно в аренду: он продает соб¬ ственность по договору аренды некой третьей стороне по твер¬ дой цене, а арендная плата связана с объемом производства так, что при любом ином объеме производства общие издержки пре¬ вышают общий доход. Теперь он не может позволить себе иные цену и объем производства, кроме цены и объема производства, при которых образуется полная первоначальная прибыль. Другой член двусторонней монополии видит договор, оценивает ситуа¬ цию и соглашается со своей минимальной прибылью. «Победи¬ тель» действительно получает полную первоначальную прибыль через твердую сумму, полученную от продажи прав на получение арендной платы, но эта прибыль, будучи независимой от того, что он производит, не оказывает никакого влияния на его стимулы. Третья сторона платит твердую сумму (минус небольшая стиму¬ лирующая скидка), потому что ей известно, что вторая сторона будет вынуждена капитулировать и что он фактически получит арендную плату. Но здесь есть загвоздка. Она состоит в том, что покупатель прав на арендную плату должен быть недоступен для «проигрывающей стороны», иначе последняя может вынудить его отказаться от требований таких платежей, угрожая отказом от сделки, что ведет к восстановлению первоначальной ситуации. 40 Часть I. Элементы теории стратегии Наиболее интересная часть наших рассуждений касает -
ся того, как могут быть приняты обязательства, и могут ли они вообще быть приняты. Однако вначале стоит кратко обсудить модель, в которой отсутствуют практические проб¬ лемы — мир, где действительны безусловные обязательства. Рассмотрим культуру, в которой клятва «ей-богу» повсюду признана как абсолютно обязывающая. Любое предложение цены, сопровождаемое этими словами, признается оконча¬ тельным предложением и считается таковым. Если каждая сторона знает истинную отправную цену* другой стороны, то цель в том, чтобы первым сделать твердое предложение цены. Тогда полная ответственность за результат ложится на другую сторону, которая по своему выбору может при¬ нять или отвергнуть предложение (и который его примет). Торг окончен, и выигрывает тот, кто принял на себя обяза¬ тельство, — т.е. сделал первое предложение цены. Внесем усложнение в систему коммуникации. Пусть стороны ведут торг посредством писем; обращение всту¬ пает в силу с момента его подписания, но становится изве¬ стным другой стороне только после получения письма. Те¬ перь, пока одна сторона пишет такое письмо, другая может уже подписать и отослать свое собственное. Тогда продажа не состоится — обе стороны связаны взаимно несовмести¬ мыми позициями. В этом случае каждый должен признать возможность возникновения патовой ситуации и учесть ве¬ роятность того, что другой уже подписал или собирается подписать свое обязательство. Асимметрия в коммуникации может оказать услугу тому, кто недоступен для получения сообщений (и это из¬ вестно другому), так как другой не может удержать его от принятия на себя обязательства, послав ему свое письмо. (В то же время, если тот, кто не может связаться с други¬ ми, может симулировать незнание этой трудности, другой Но можно представить себе развитие институтов, которые специ¬ ализируются на покупке прав на арендную плату, чей конечный успех зависит от того, что они известны принципом никогда не пересматривать соглашения и к стимулам которых поэтому нельзя апеллировать путем переговоров. * Отправная цена — минимальная цена, ниже которой продавец не согласен продавать свой товар, или наивысшая цена, которую готов заплатить покупатель. — Прим. перев. Глава 2 Эссе о торге 4 1 также может удержаться от взятия на себя обязательств, опасаясь, что первый по незнанию уже их принял.) Если обязательства зависят не только от слов, а еще и от специ¬ альных форм и церемоний, то незнание церемоний другой обязующейся стороны, если оно полностью принимается во внимание, может стать преимуществом, так как оппоненту известно, что патовую ситуацию предотвратит только его собственная сдержанность. Представим, что только часть населения разделяет (или предположительно разделяет) культ, в котором клятва счи¬ тается обязательством. Если каждому известны (и изве¬ стно, что ему это известно) все приверженцы этого культа, то те, кто принадлежит к этому культу, имеют преимуще¬ ство. Поклонники культа могут связывать себя обязатель¬ ством, а другие — нет. Если покупатель говорит: «Чтоб я сдох, 16 000 долл.!» — его предложение окончательно; если продавец говорит: «19 000 долл.», он — и все это знают — всего лишь «торгуется». Если никто не знает истинную отправную цену другого, то появляется начальная стадия торга, в которой каждый пытается узнать отправную цену контрагента и скрыть соб -
ственную, как при обычном торге. Но этот процесс откры¬ тия и разоблачения быстро сливается с процессом создания и выяснения обязательств; на деле обязательства постоянно меняют «истинную» отправную цену. Если одна сторона верит в обязывающую церемонию, а другая — нет, то по¬ следняя следует «обычной» технике переговоров, объявляя и настаивая на своей цене, тогда как первая свою создает. Предыдущее обсуждение состояло из попыток указать на уместность обязательства, которое возлагает на себя одна из сторон и на логику этого процесса. Некоторые примеры наводят на мысль об уместности этой тактики, хотя среди видимых тактик наблюдатель редко с уверенностью раз¬ личает осознанно логичные, интуитивные или случайные. Поначалу обычным делом было то, что профсоюзные ак¬ тивисты нагнетали напряжение и поддерживали решитель¬ ность своих членов во время переговоров о заработной плате или в предшествующий период. Если профсоюз собирается настаивать на 2 долл. и ожидает, что управляющие пред¬ ложат 1,60 долл., то рабочих всеми усилиями стараются 42 Част ь I. Элементы теории стратегии убедить не только в том, что управляющие могут заплатить 2 долл., но даже в том, что если у переговорщиков не по¬ лучится приблизиться к 2 долл., то они попросту некомпе -
тентны. Цель этого — или, скорее, вероятная цель, которую предлагает наш анализ, — состоит в том, чтобы дать понять управляющим, что переговорщики не могут принять менее 2 долл., даже если бы они того хотели, потому что они больше не контролируют членов профсоюза, или потому что в случае уступок они лишатся собственных мест. Дру¬ гими словами, переговорщики преуменьшают пределы сво -
их полномочий и ставят управляющих перед лицом угрозы забастовки, которую профсоюз не может предотвратить, хотя именно действия самого профсоюза лишили его спо¬ собности предотвратить забастовку. Нечто подобное происходит, когда правительство США ведет переговоры с другими правительствами, скажем, об условиях предоставления иностранной помощи или о сни -
жении таможенных пошлин. Если исполнительная власть свободна договариваться о наилучшем решении, у нее мо¬ гут возникнуть проблемы с отстаиванием любой позиции, и переговоры могут завершиться уступками по спорным вопросам, потому что партнерам США известно, или они упорно считают, что Америка скорее предпочтет уступить, чем прервать переговоры. Но если выбор позиции, кото¬ рую может занимать исполнительная власть, ограничен законом, принятым законодательной ветвью, и если оче¬ видно, что в пределах необходимого времени Конгресс не возобновит работу, чтобы изменить закон, то исполнитель¬ ная власть обладает твердой позицией, которая известна ее партнерам по переговорам. Когда национальные представители идут на междуна¬ родные переговоры, зная, что имеется широкий диапазон потенциальных соглашений, внутри которого все будет оп¬ ределяться торгом, они часто обозначают свою переговор¬ ную позицию публичными заявлениями, — заявлениями, рассчитанными на то, чтобы пробудить общественное мне¬ ние, которое не позволит им идти ни на какие уступки. Если общественное мнение может быть обработано таким обра¬ зом, чтобы оно носило ограничивающий для переговорщи¬ ков характер, очевидный для другой стороны, начальная Глава 2. Эссе о торге 4 3 позиция таким образом может видимым образом стать « окончательной ». Эти примеры имеют определенные общие характерис¬ тики. Во-первых, они основаны не только на принимаемых на себя обязательствах, но и на убедительности, с которой об этом обязательстве сообщается другой стороне. Во-вто¬ рых, установить обязательство непросто, и столь же нелегко определить, ясна ли другой стороне сила этого обязатель¬ ства. В-третьих, обе стороны могут предпринять сходные действия. В-четвертых, возможность взятия на себя обя¬ зательства, доступная обеим сторонам, ни в коем случае не одинакова: способность демократического правитель¬ ства связать себя общественным мнением может отличать¬ ся от возможностей тоталитарного правительства принять на себя такое обязательство. В - пятых, во всех этих случаях они рискуют попасть в патовую ситуацию, выход из которой превышает способность другого идти на уступки, и тем са¬ мым провоцируют вероятное безвыходное положение или срыв переговоров. ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ И СТРУКТУРНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ПЕРЕГОВОРОВ Некоторые институциональные и структурные характерис¬ тики переговорных ситуаций могут сделать тактику взя¬ тия на себя определенных обязательств и легкой, и труд¬ ной. Они также могут сделать ее более доступной для одной стороны, чем для другой; от них же может зависеть веро¬ ятность патового положения — одновременного принятия подобной тактики обоими участниками торга. Использование доверенного лица для переговоров. Ис¬ пользование на переговорах доверенного лица (агента) влияет на силу обязательства по меньшей мере двояким образом. Во-первых, агенту могут быть даны инструкции, которые трудно или невозможно изменить, и такие инс¬ трукции (и их негибкость) известны противоположной стороне. Этот способ применяется и при разделении зако¬ нодательной и исполнительной властей, и при отделении 44 Част ь I. Элементы теории стратегии менеджмента от совета директоров, и в том случае, когда оферта направляется с посыльным. В условиях ограничен¬ ности процесса торга во времени, а также при условии, что принципал намеренно находится на таком расстоянии от посыльного, что до завершения переговоров посыльный не может установить с ним связь, и это известно другой стороне. Во-вторых, доверенное лицо может быть назначено ос¬ новным переговорщиком и наделено собственными права¬ ми, а также структурой стимулов, отличной от той, которая движет его принципалом (доверителем). Этот механизм работает, например, в страховании автомобилей: частное лицо не может угрожать судебным иском столь же эффек¬ тивно, как страховая компания, поскольку последняя обя¬ зана исполнять угрозы в обеспечение собственной репута¬ ции для последующих нерчастных случаев3. Секретность против гласности. Мощное, а иногда и единственное средство обеспечить достоверность взято¬ го обязательства — репутация. Если представители какой-
то страны могут устроить дело так, что за удовлетворение каждой маленькой уступки их обвинят в попустительстве, они явным образом делают эти уступки недопустимыми для себя. Если действующий на нескольких заводах профсоюз организует переговоры так, что любая его уступка будет ясно видима, он подвергает опасности свою переговорную репутацию и поэтому становится явно неспособным к се¬ рьезному компромиссу. (Этаже опасность весьма удобна 3 Формальное решение проблемы преимущественного права дви¬ жения на автомобильных дорогах может состоять в том, чтобы наделить преимущественным правом того, кто полностью и явно застрахован против всех непредвиденных обстоятельств: по¬ скольку у него нет стимула избегать инцидентов, то другой, зная об этом, должен пропускать его вперед. (Последний не может нанести встречный удар: ни одна компания не застрахует его те¬ перь, когда застрахован первый.) Если говорить о более реаль¬ ном случае, то объединение забастовочных фондов профсоюзов уменьшает явный стимул каждого отдельного профсоюза избегать забастовки. Как и в решении для двусторонней монополии, пред¬ ложенном выше, здесь имеет место передача интереса третьему лицу с соответствующим явным сдвигом структуры стимулов пе¬ редавшей стороны. Глава 2. Эссе о торге 4 5 как основание для обычного ответа: «Если я сделаю это для тебя, я должен буду делать это для всех остальных.) Но для того чтобы связать себя обязательствами подобным обра¬ зом, требуется гласность. И первоначальное предложение, и окончательный результат должны быть известны. Если и то, и другое окружено секретностью, или если результат по существу ненаблюдаем, то механизм не работает. Если одна сторона является «публичной», а другая — нет, эта последняя может попытаться нейтрализовать свои невы¬ годы, исключив соответствующую «публику»; или если обе стороны боятся возможного патового положения при од¬ новременном использовании этой тактики, они могут по¬ пытаться договориться о секретности. Участие в нескольких переговорах одновременно. Если профсоюз одновременно вовлечен или скоро будет вовлечен сразу в несколько переговоров, и если у руководства компа¬ нии нет других заводов и дел с другими профсоюзами, это руководство не может убедительным образом апеллировать к своей переговорной репутации, а профсоюз может. Пре¬ имущество достается стороне, которая может убедительно указать на множество иных переговоров, в которых ее пози¬ ция станет слабее, если она сделает уступку. («Ценность ре¬ путации» на переговорах может быть связана не столько с их результатом, сколько с твердостью, с которой отстаивается некоторая начальная позиция.) Защита против такой так¬ тики может среди прочего включать как умышленно невер -
ное истолкование позиции противной стороны, так и усилия сделать конечный результат несоизмеримым с первоначаль -
ными позициями. Если в ходе переговоров их предмет мо¬ жет быть расширен, или суммы заработной платы заменены дополнительными льготами, которые не могут быть сведены к эквивалентной сумме заработной платы, той стороне, ко¬ торая приняла на себя связывающее обязательство, обеспе¬ чена лазейка; доступность такой лазейки ослабляет само это обязательство, к невыгоде принявшей его стороны. Непрерывные переговоры. Особый случай взаимосвя¬ занных переговоров имеет место, когда одни и те лее сто¬ роны должны договориться еще и о других предметах, одно -
46 Част ь I. Элементы теории стратегии временно или в будущем. Логика этого случая более тон¬ ка: переговорщик, чтобы убедить противника в том, что он не может позволить себе отступить, фактически заявляет: «Если я уступлю вам здесь, то на других переговорах вы бу¬ дете оценивать меня иначе, и, чтобы защитить свою репу¬ тацию, я должен быть тверд». Другая сторона здесь одно¬ временно выступает как «третье лицо», в залоге у которого находится переговорная репутация первой стороны. Такая ситуация складывается, например, при угрозе локального сопротивления локальной агрессии. Угрожающая сторона обосновывает свое обязательство, и тем самым правдопо¬ добие этой угрозы, указывая не на то, чего она добьется ее выполнением в этом частном случае, а на долговременную ценность исполненной угрозы, которая состоит в увеличе¬ нии доверия к будущим угрозам. Ограничительная повестка дня. Если переговоры ве¬ дутся о нескольких предметах, то ни в коем случае нельзя считать, что решение договариваться о них одновремен¬ но, или на отдельных сессиях, или в разное время никак не сказывается на результатах, особенно когда присутствует скрытая угроза вымогательства, которую можно исполь¬ зовать, только соединив ее с более обычной, законной си¬ туацией торга. Защита от вымогательства состоит в отказе, недоступности или неспособности вести переговоры. Но если объект вымогательства может быть внесен в повестку дня вместе с другой темой, потенциальная угроза начинает действовать. Примером могут служить переговоры по та¬ моженным тарифам. Если нужно договориться о взаимных пошлинах на сыр и автомобили, одна сторона может пов¬ лиять на результат, угрожая запретительным изменением какой-либо другой пошлины. Но если представители уг¬ рожающей стороны на переговорах ограничены повесткой дня «сыр—автомобили» и не имеют инструкций, позволя¬ ющих им хотя бы принимать во внимание другие товары,' или если имеются базовые правила, запрещающие упоми¬ нание о других пошлинах, пока не решен вопрос о сыре и автомобилях, то оружие вымогательства придется отло¬ жить до лучших времен. Если угроза, которая может быть выложена на стол переговоров, не выдерживает огласки, Глава 2. Эссе о торге 4 7 то огласка сама по себе может предотвратить появление такой угрозы. Возможность компенсации. Как отмечал Феллнер, со¬ глашение может зависеть от способа перераспределения издержек и выгод4. Если, к примеру, две фирмы-дуопо-
листа делят рынки способом, максимизирующим их сум¬ марную прибыль, исходный раздел определяет некоторый начальный прирост прибылей. Любой другой раздел допол¬ нительной прибыли требует, чтобы одна компания могла выплатить компенсацию другой. Если факт компенсации считается свидетельством незаконного сговора, или если мотив компенсации был неверно истолкован акционерами, или если фирмы недостаточно доверяют друг другу, то для того, чтобы прирост прибылей более или менее соответст¬ вовал согласованному разделению прибыли, фирмы могут быть вынуждены поддерживать неоптимальный уровень суммарной прибыли. Если должно быть достигнуто соглашение по некому сугубо индивидуальному действию, то распределение из¬ держек по этому соглашению зависит от выплаты компен¬ сации. В этих случаях повестка дня на переговорах ста¬ новится особенно важной, так как основное средство ком¬ пенсации — уступка по какому-нибудь другому вопросу. Если одновременно ведутся два переговорных процесса, которые можно сделать взаимозависимыми, то появля¬ ются средства компенсации. Если же переговоры ведутся независимо, то каждый из переговорных процессов оста¬ ется неделимым объектом. Для одной стороны может быть преимуществом разде -
льность переговоров, а для другой — их объединение. Если имеются два проекта с издержками по 3 единицы, при том что ценность каждого из этих проектов равна 2 единицам для стороны А и 4 единицам для стороны В, и каждый про¬ ект может быть исполнен только одним участником, то в условиях, когда компенсация институционально невозмож¬ на, и до тех пор, пока эти два проекта функционируют от-
W. Fellner, Competition Among the Few (New York, 1949), pp. 34-35, 191-197,231-232,234. 48 Част ь I. Элементы теории стратегии дельно, сторона В будет вынуждена платить за каждый про¬ ект по его полной стоимости. Сторона В не сможет эффек¬ тивно пригрозить неисполнением, поскольку сторона А не заинтересована в работе над обоими проектами в одиночку. Но если сторона В может связать эти проекты вместе, пред¬ ложив выполнить один из них, а сторона А будет выполнять другой, и если она эффективно угрожает отказаться от обоих проектов в случае, если А не займется работой над одним из них, то стороне А остается вариант с доходом в 4 единицы и издержками 3 единицы, который она и выбирает, а сторона В снижает свои издержки наполовину. Важное ограничение экономических моделей как средств для анализа ситуаций торга состоит в том, что они, как пра¬ вило, слишком часто подразумевают делимость объектов и способность сторон компенсировать издержки других. Если дренажная канава стоимостью 1000 долл. позади одного из домов предохраняет от подтопления два дома, а ее ценность для каждого из владельцев этих домов равна 800 долл., то ни тот, ни другой не станут устраивать ее по отдельности. Но мы, тем не менее, предполагаем, что они встретятся и поймут, что ценность этого проекта для двоих составляет 1600 долл. В этом случае можно считать объект делимым. Но если должность начальника отряда бойскаутов требует затрат в 10 ч в неделю, причем начальником должен быть только один человек, но у каждого из этих соседей есть всего 8 ч в неделю, то вряд ли они согласятся с тем, что один из них посвятит этому делу 10 ч, а другой оплатит ему «свои» 5 ч наличными или столько же времени проработает у него в саду. Когда на узкой дороге встречаются два автомоби -
ля, то такая тупиковая ситуация усугубляется отсутствием обычая предлагать цену за право проехать первым. Пар¬ ламентские тупики возникают в ситуациях, когда неиспол¬ нимы взаимные услуги. Меры, требующие единогласного согласия, часто могут быть предприняты лишь в том случае, если несколько таких мер объединяются в пакет5. 5 Возможно, включение условий по земле Саар в Парижские со¬ глашения, которыми завершилась оккупация Западной Германии, отразило этот принцип или принцип, рассмотренный в предыду¬ щем абзаце. Глава 2. Эссе о торге 4 9 Механизмы переговоров. Упоминания заслуживают и множество иных аспектов переговоров, но мы не будем здесь выяснять их следствия. Существует ли наказание за переда¬ чу ложной информации? Карается ли блеф, т.е. можно ли отзывать выдвинутое предложение после того, как оно при¬ нято? Существует ли санкция за то, что доверенное лицо претендует ли то, что является заинтересованным в исходе переговоров и делает неискренние предложения просто для того, чтобы прощупать позицию другой стороны? Могут ли все заинтересованные стороны быть признаны таковыми? Ограничен ли торг по времени? Принимает ли торг специ¬ фический вид аукциона — голландского аукциона, аукци¬ она, в котором заявки подаются в запечатанных конвертах, или иного формального решения? Существует ли такое ста¬ тус-кво, чтобы неготовность к переговорам могла бы обес¬ печить статус-кво стороне, которая предпочла бы имен¬ но это положение? Возможны ли повторные переговоры в случае патовой ситуации? Каковы издержки патовой ситу¬ ации? Поддается ли наблюдению факт выполнения согла¬ шений? Что вообще является средствами коммуникации, и возможно ли их выведение из строя одной или другой сто -
роной? Если есть несколько тем для обсуждения на пере¬ говорах, обсуждаются ли они на единых переговорах, раз¬ дельно в определенном порядке так, что обсуждение одной темы должно быть закончено прежде, чем перейти к другой, или одновременно через нескольких доверенных лиц или по различным правилам? Важность многих из этих структурных вопросов стано -
вится очевидной, если поразмыслить над механизмами, ра¬ боты парламентов. Нормы, позволяющие президенту на¬ кладывать вето на финансовый законопроект только в целом или требующие голосования по каждой поправке до того, как на голосование будет поставлен весь документ, или система приоритетов, предоставляемых по каждому виду запросов, существенно влияют на стимулы для того или иного дейст -
вия. Тот, на кого можно было бы оказать давление, чтобы он проголосовал за квазиоптимальное (по его шкале предпоч¬ тений) решение, может уменьшить свою уязвимость, если он предварительно добьется принятия акта, исключающего такое решение. В этом случае он окажется перед выбором 50 Част ь I. Элементы теории стратегии оптимального и явно плохого решения, в отношении которых его предпочтения известны, и давить на него бесполезно. Принципы и прецеденты. Чтобы быть убедительными, принятые на себя обязательства должны быть скорее ка¬ чественными, нежели количественными, и иметь какое-то обоснование. Как следует понимать твердое обязательство в 2,071 /'2 долл.? Отчего не 2,02V2 Д°Л Л -? Числовой ряд слишком непрерывен, чтобы обеспечить хорошие «опорные точки», за исключением «красивых» чисел вроде 2,00 долл. Но обязательство, заключающееся в принципе «разделе¬ ния прибыли», «увеличения пропорционально росту сто¬ имости жизни» или в иной другой базе для численных рас¬ четов, в результате чего получится 2,07*/г долл., может стать точкой опоры для принятия обязательств. Кроме того, некоторые обязательства-можно создать, ставя под угрозу уже сложившиеся принципы и прецеденты. Если в про¬ шлом какое-то правительство успешно проводило прин¬ цип, скажем, непризнания правительств, пришедших к власти насильственным путем, а сейчас решает соединить с этим принципом свои запросы в текущих переговорах, оно не только подкрепляет свое требование прецедентом, но и подвергает риску сам принцип. Связав себя принципом, оно может убедить противника в том, что скорее предпоч¬ тет патовую ситуацию, нежели капитулирует и тем самым дискредитирует принцип. Казуистика. Достигнув точки, где имеет смысл сде¬ лать уступку, участник переговоров должен оценить два момента: во-первых, совершив уступку, он приблизится к позиции оппонента; во-вторых, оппонент может изменить оценку его твердости. Уступка может быть воспринята не просто как капитуляция, она может представить предыду¬ щую переговорную позицию как мошенничество и вызвать скептическое отношение противника к новой позиции. По¬ этому, чтобы приспособиться к противнику, переговорщи¬ ку требуется «оправдание» — лучше всего, если это будет убедительная интерпретация первоначальной позиции. Более интересно использование казуистики для того, что -
бы освободить оппонента от взятого им на себя обязательства. Глава 2. Эссе о торге 5 1 Если продемонстрировать противнику, что он ничем не свя¬ зан или что он неверно понял свое обязательство, можно тем самым на деле аннулировать или дать возможность пере¬ смотреть его обязательство. Можно также затемнить смысл обязательства оппонента так, чтобы его избиратели, или до -
верители, или аудитория не смогли в точности определить, выполняет ли он принятое обязательство; показать, что термин «производительность» двусмыслен или что слова «пропорциональный вклад» имеют несколько значений — словом, понизить ценность его обязательства или сделать его вовсе ничтожным. В подобных случаях, к неудовольс¬ твию оппонента, факт наличия обязательства отвергается в качестве аргумента. Но когда противник решил пойти на умеренную уступку, можно помочь ему, доказав, что уме¬ ренная уступка совместима с его прежней позицией и что у него нет оснований полагать, будто уступка противоречит его исходным принципам. Другими словами, следует ис¬ кать рациональное основание, с помощью которого можно утверждать, что уступка оппонента крайне невелика, иначе такая уступка вовсе не будет сделана6. Во многих учебных примерах, например, в случае двухсторон¬ ней монополии, на полюсах переговорной шкалы указывается точка нулевой прибыли для одной или другой стороны; урегу¬ лировать проблему с минимальным выигрышем для одной из сторон считается не лучшим исходом, чем не урегулировать ее вовсе. Но, если не считать некоторых ситуаций покупки и про¬ дажи, обычно существуют пределы диапазона приемлемых ис¬ ходов; и минимально благоприятный результат, который уча¬ стник готов принять, может быть существенно лучше патовой ситуации. В этих случаях важнейшая цель может состоять в том, чтобы предотвратить любое опрометчиво принятое обязательство противной стороны. Если истина легче доказуема, чем ложная позиция, рекомендуется консервативная исходная позиция, по¬ скольку любое отступление от «завышенной» исходной позиции дискредитировало бы любую последующую попытку донести ис¬ тину. Поскольку на деле люди обычно не назначают себе нака¬ заний за свое поведение, то здесь помогло бы наличие наказания за ложь, гарантированное внешним принуждением. К примеру, если некто демонстрирует свои расходы или доходы, показывая в статье доходов возврат подоходного налога, то существование наказания за мошенничество может увеличить ценность такого свидетельства. Даже случай «чистой» двусторонней монополии приобре¬ тает подобный характер, если переговоры ведутся агентами или наемными работниками, гонорар которых зависит более от того, 52 Част ь I. Элементы теории стратегии УГРОЗА Когда угрожают сопротивлением в случае нападения или когда обещают снизить цену, если так же поступит кон¬ курент, подобные угрозы не более чем информирование о собственных стимулах, предназначенное для убеждения противника в последствиях, которые автоматически выте¬ кают из его действий. И если такая тактика сдерживания приносит успех, то она выгодна обеим сторонам. Но когда угрожают действием, стимула для соверше¬ ния которого у угрожающей стороны нет, но которое пред¬ назначено для устрашения посредством обещания общего ущерба, речь идет не только о коммуникации. Вот несколь¬ ко примеров: угроза массированного возмездия в ответ на небольшое посягательство, угроза врезаться в автомобиль, который не уступает дорогу, призыв к дорогостоящей за¬ бастовке, если заработную плату не поднимают на несколь¬ ко центов. Отличительная черта подобной угрозы заклю¬ чается в том, что угрожающий не имеет никакого стимула исполнить ее ни до события, ни после него. В действитель¬ ности у него есть стимул обязать себя исполнить угрозу, если он полагает, что угроза может принести успех потому, что результат приносит именно угроза, а не ее выполнение, и потому, что если угроза достигла цели, то ее выполне¬ ние не требуется. Чем более вероятно условное исполне¬ ние угрозы, тем менее вероятно ее исполнение на деле. Но эффективность угрозы зависит от доверчивости угрожа¬ емой стороны, и угроза бесполезна, если угрожающий не перестроит собственные стимулы или не сообщит о них так, чтобы продемонстрировать, что у него есть стимул выпол¬ нить ее ex post1. достигнуто ли соглашение, нежели от того, насколько благопри¬ ятны условия этого соглашения. 7 Между прочим, сдерживающая угроза имеет некоторые интерес¬ ные количественные характеристики, отражающие общую асим¬ метрию награды и наказания. К примеру, вовсе не обязательно, чтобы угроза обещала больший ущерб угрожаемой стороне, не¬ жели угрожающей. Угроза разбить старый автомобиль о новый может быть успешной, если ей поверят, и то лее самое касается угрозы вчинить огромный иск за крохотный ущерб или начать ценовую войну. Также, что касается способности к сдерживанию, не существует «слишком большой» угрозы: если она достаточно Глава 2. Эссе о торге 5 3 Как можно связывать себя обязательством, которое в случае чего предпочтительнее будет не выполнять, но кото¬ рое нужно только для того, чтобы сдерживать другую сто¬ рону? Разумеется, можно пойти на блеф, убедив другого ложью о том, что затраты или убытки угрожающего будут незначительны либо даже отрицательны. Более интересно то, что угрожающий может притвориться, что недооцени¬ вает издержки исполнения угрозы, и потому способен ис¬ полнить ее просто по ошибке. Можно также симулировать мотив мести, столь сильный, что угрожающего не пугает даже перспектива навредить самому себе, однако такой ва¬ риант, вероятно, наиболее доступен лишь тому, кто в самом деле мстителен. В противном случае следует найти иной способ обременить себя обязательством исполнить угрозу. Переговорщик может попробовать пустить в ход свою репутацию человека, выполняющего обязательства, чтобы произвести впечатление на того, кому адресована угроза. Можно даже сделать ставку на свою репутацию в глазах того, кому угрожают, на том основании, что препода-
ние урока тому, кто не внял угрозе, стоит затрат и страда¬ ний. Можно также попытаться подготовить юридическое обязательство — например, путем заключения контракта с третьей стороной8. Или же можно передать ведение дела агенту, выигрыш (или деловая репутация) которого зави¬ сит от исполнения угрозы, но который навсегда освобожден от любой ответственности за издержки ее исполнения. «Проблему обязательства» прекрасно иллюстрирует правовая доктрина «последнего шанса», которая призна¬ ет, что события, которые привели к несчастному случаю, велика, чтобы принести успех, она не будет приведена в исполне¬ ние. Угроза может быть «слишком велика» лишь тогда, когда ее масштаб внушает сомнения в правдоподобии. Ядерное уничтоже¬ ние за малый проступок, подобно дорогостоящему заключению в тюрьме за превышение времени парковки, есть явное излишество, но вовсе не непомерное, если только тот, кому угрожают, не счел такую угрозу слишком ужасной, чтобы быть реальной, и не про¬ игнорировал ее. 8 Взаимные оборонные соглашения между сильными и слабыми странами лучше всего рассматривать именно в этом свете, т.е. не как средство подстраховать небольшое государство и не как вза¬ имный обмен quid pro quo, а как способ избавиться от столь хло¬ потной вещи, как свобода выбора. 54 Часть I. Элементы теории стратегии имели некую точку, после которой несчастный случай стал неизбежным как результат предыдущих действий, и что способность обеих сторон предотвратить его не были ис¬ черпаны одновременно. И тогда тот, кто имел последний явный шанс избежать возникновения вреда и не воспользо -
вался им, признается единственным ответственным за не¬ счастный случай, невзирая на неосмотрительность самого потерпевшего. В торге обязательство служит механизмом, оставляющим последний шанс принятия решений другой стороне так, чтобы она это понимала; это значит отказаться от всякой инициативы и тем самым устроить стимулы так, чтобы эта другая сторона была вынуждена сделать выбор в пользу первой. Если один водитель прибавляет скорость так, что он уже не может остановиться, и если другой по¬ нимает это, этот последний вынужден уступить. Законо¬ дательная поправка в конце сессии оставляет президен¬ ту последний шанс утвердить законопроект. Эта доктрина помогает понять некоторые из тех случаев, когда перего¬ ворную «силу» составляет то, что по другим стандартам было бы слабостью. Когда человек — или страна — утра¬ тил способность самостоятельно справиться с проблемой, либо способность предотвратить общий ущерб, у другой заинтересованной стороны нет выбора, кроме как принять на себя издержки или ответственность. Термин «принуди¬ тельный дефицит» принадлежит Артуру Смитису, который использует его для описания тактики преднамеренного ис¬ тощения бюджетных ресурсов задолго до окончания года, чтобы продемонстрировать настоятельную потребность в увеличении финансирования9. Сходную тактику представляет собой маневрирование в направлении статус-кво, которое можно прервать только открытым действием — действием, которое наносит об¬ щий ущерб, потому что маневрирующая сторона лиши¬ ла себя возможности отступить. Если некто открыто несет A. Smithies, The Budgetary Process in the United States (New York, 1955), pp. 40, 56. Одно из решений заключается в установлении жестких ограничений на процесс распределения средств. О том же принципе в ассигнованиях на помощь зарубежным странам см.: Т. С. Schelling, "American Foreign Assistance," World Politics, 7:609- 62 3 (July 1955). Глава 2. Эссе о торге 5 5 на себе взрывчатые вещества, так что уничтожение его са¬ мого и любого противника очевидным образом неизбеж¬ но, он сможет удержать другого от нападения с куда боль¬ шим эффектом, чем если бы он сохранил контроль над этой взрывчаткой. Отсутствие возможностей к отступлению для маленького отряда пехоты увеличивает решимость сопро¬ тивления изо всех сил. Уолтер Липпманн использовал ана¬ логию стеклянной витрины в ювелирном магазине: ее легко разбить, но без шума это сделать невозможно. Подобные техники доступны любому, кому угрожают. Разумеется, лучшая защита в том, чтобы действовать прежде, чем угроза будет высказана. Тогда не будет стиму¬ ла ни для принятия обязательств, ни для возмездия. Если он не может ускорить действие, он может взять на себя обяза¬ тельство совершить его: если лицо, которому могла бы быть адресована угроза, уже связано обязательством, то лицо, которое собиралось угрожать, ничего не сможет добиться своей угрозой, а сможет лишь гарантированно обеспечить взаимный ущерб, которым оно собиралось угрожать10. Если лицо, которому угрожают, может перед тем, как угроза сде¬ лана, договориться о разделении риска с другими (как пред¬ ложенное ранее решение о страховании для спора о праве проехать первым), оно может стать явным образом невос¬ приимчивым к угрозе, и это разубедит угрожающего. Если лицо, которому угрожают, при помощи тех или иных средств сможет изменить или представить в ложном свете собствен -
1 0 Система обеспечения полиции штрафными квитанциями, кото¬ рые пронумерованы и не допускают стирания, позволяет поли¬ цейскому, перед тем как приступить к разговору с водителем, за¬ писать в квитанции номер автомобиля, предотвращая тем самым угрозы со стороны водителя. На некоторых грузовиках имеются надписи: «Система замков и сигнализации не управляется води¬ телем» . Банковские замки с таймером выполняют ту же функцию, что и анонимные бюллетени для тайного голосования. То же самое происходит, когда вторжение армии начинается силами неболь¬ шого авангарда, который, хотя слишком мал и неподготовлен для достижения целей войны, придает всему предприятию слишком большую «репутационную ценность», чтобы позволить отступить; после этого основные силы могут быть развернуты без риска на¬ влечь на себя угрозу, целью которой было бы чистое сдерживание. Во многих университетах профессорско-преподавательский со¬ став защищен правилом, запрещающим преподавателям менять курсовую оценку после того, как она записана. 56 Часть! Элементы теории стратегии ные побуждения, тем самым создав впечатление, будто, не¬ смотря на выполнение угрозы, оно извлечет из этого пользу (или думает, что извлечет пользу), то угрожающему скорее всего придется оставить угрозу как бесплодное и дорогосто¬ ящее предприятие. Можно прикинуться неспособным осоз¬ нать угрозу или слишком упрямым, чтобы принимать ее в расчет, — все это сдержит саму угрозу. Но самым лучшим выходом может стать подлинное неведение, упрямство или простой отказ поверить в реальность угрозы, так как они бо -
лее убедительны для того, кто собирается угрожать, но если его не удастся убедить в этом, и он все же связывает себя угрозой, то проигрывают обе стороны. Наконец, должна су¬ ществовать возможность донести угрозу и принятое на себя обязательство до другой стороны. Если тот, кому угрожают, недоступен для сообщений или может разрушить каналы связи, даже если он делает вто в явном усилии предотвратить угрозу, то он может удержать другую сторону от предъяв¬ ления угрозы1 1. Но демонстрировать отказ поверить в ре¬ альность угрозы или упрямство следует не непосредственно перед выполнением самой угрозы, а лишь до того, как угроза предъявлена, т.е. до того, как принято обязательство ее ис¬ полнить . После указанного момента недоверие или отсутст -
вие на месте в момент прибытия сообщения об угрозе при¬ ведут лишь к негативному результату. В ситуации угрозы, как и при обычном торге, обяза¬ тельства сторон в целом не ясны. Ни одна из сторон не мо¬ жет оценить издержки и выигрыши (по ценностной шкале) другой стороны, связанные с двумя альтернативными дей¬ ствиями, сформулированными в угрозе. Процесс принятия обязательства может быть постепенным, и в этом случае в ходе последовательных действий обязательства обретают твердость. Коммуникация никогда не бывает ни полностью невозможной, ни полностью надежной. В то время как 1 1 Рэкетир не может «продать защиту», если клиента нет дома, а похититель не может ожидать выкупа, если не сумеет связаться с друзьями и близкими жертвы. Таким образом, хотя, возможно, это предложение неосуществимо, закон, требующий немедленной изоляции всех заинтересованных друзей и близких жертвы похи¬ щения, смог бы сделать похищения неприбыльной затеей. Ротация тюремщиков и полицейских, их дежурства в составе случайных пар не только ограничивают взятки, но и защищают их от угроз. Глава 2. Эссе о торге 5 7 в одних случаях достоверное свидетельство о взятом обя -
зательстве может быть передано непосредственно, в других свидетельство передается посредством газет или слухов или демонстрируется действиями. В этих случаях увеличивает¬ ся неблагоприятная для обеих сторон возможность дейст -
вий в результате одновременного принятия обязательств. Признание возможности одновременного принятия обяза¬ тельств само по себе становится средством, сдерживающим принятие обязательств12. Если угроза сделана, но не оказала воздействия, то до ее исполнения существует вторая стадия, на которой обе стороны заинтересованы в аннулировании обязательств. Угроза не достигла цели, ее устрашающий эффект оказал¬ ся нулевым, и ее исполнение мотивировано лишь приня¬ тым ранее обязательством исполнить эту угрозу. Эта си¬ туация аналогична безвыходному положению в обычных переговорах, патовой ситуации, возникающей из-за при¬ нятия сторонами обязательств неизменно придерживаться несовместимых позиций или из - за ошибки одной из сторон, загнавшей себя в позицию, которую ни в коем случае не примет другая сторона. Если появляется возможность ан -
нулирования обязательства, в ней заинтересованы обе сто -
роны. Интересы сторон различаются в том, каким образом ликвидировать это обязательство, так как различные спосо -
бы аннулирования ведут к различным результатам. Более того «отмена» не означает пренебрежения обязательством независимо от последствий для репутации; если репута¬ ция действительно поставлена на кон, то «аннулирование» означает разрыв связи угрозы с репутацией, возможно даже с репутацией угрожающей стороны в глазах угрожаемой. 1 2 Примечательным институциональным фактом является то, что для людей или стран нет простого универсального способа, по¬ средством которого они могли бы принимать обязательства того вида, который мы обсудили. Есть множество методов, которые они могли бы испробовать, но по большей части они весьма сом¬ нительны, ненадежны или просто редко доступны. В обществе, где существует институт клятв, о котором говорилось ранее, теория торга сократилась бы до стратегии игр и теории коммуникации, но в большей части современного мира вопрос о том, кто может принять обязательство, как и с какой вероятностью понимания другой стороной, носит в основном эмпирический и институцио¬ нальный характер. 58 Част ь I. Элементы теории стратегии Это тонкая и неустойчивая ситуация, в которой обе сторо¬ ны, будучи равно заинтересованы в аннулировании обя¬ зательства, могут быть, однако, совершенно неспособны сотрудничать в его ликвидации. Особая осторожность может потребоваться при форму¬ лировании угрозы, причем как действия, против которо¬ го направлена угроза, так и действия, которым угрожают. Трудности возникают в связи с отмеченным фактом, что когда выполнено действие, на предотвращение которого была направлена угроза, исчезают стимулы для исполне -
ния самой угрозы. Достоверность угрозы до выполнения действия, против которого она направлена, зависит от того, насколько для угрожаемой стороны понятна неспособность угрожающего рациональным образом найти выход из ситу¬ ации, когда его обязательство уже не смогло достичь цели. Любые лазейки, которые ©ставила себе угрожающая сторона, видные тому, кому угрожают, ослабляют явное обязатель¬ ство и, следовательно, уменьшают правдоподобие угрозы. (Примером такой ситуации может служить неясность по¬ зиции по острову Кинмен в резолюции по Тайваню.) Поэтому для максимального правдоподобия весьма важно оставлять как можно меньше пространства для ра¬ ционального принятия решения и свободы выбора при ис¬ полнении угрозы. Если некто обязался наказывать за опре¬ деленный образ действий, вышедших за известный предел, причем этот предел не определен точно и объективно, то на¬ ходящаяся под угрозой сторона осознает, что когда придет время принятия решения об исполнении или неисполнении угрозы, интересы и ее, и угрожающей стороны совпадут в попытке избежать общих неприятных последствий. Чтобы придать угрозе определенность, сделав ее явной и сторонам конфликта, и третьим сторонам, чья реакция на ситуацию в целом важна для обоих противников, может ока¬ заться необходимым ввести некоторые произвольные эле¬ менты. Угроза должна состоять из действий, а не из наме¬ рений. Она должна быть связана с явными деяниями, а не с тайными. Угроза, кроме того, может грозить санкциями за некоторые второстепенные действия, которые сами по себе не имеют последствий для угрожающей стороны. Примерами такой угрозы могут быть наказание за ношение оружия, а не Глава 2. Эссе о торге 5 9 его использование, за подозрительное поведение, а не види¬ мый проступок, за близость к совершению преступления, а не само преступление. И, наконец, эффект от акта наказания или его воздействие должны быть ясно различимы13. Чтобы репутация угрожающей стороны подтвержда¬ ла угрозу, нужна преемственность текущих и последую¬ щих действий. Требование преемственности предоставляет средства, делающие изначальную угрозу более действенной. Если угрозу можно расчленить на ряд более мелких после¬ довательных угроз, появляется возможность при первом же случае незначительного нарушения требований показать, что угроза выполняется и будет выполнена и относительно остальных. Даже первые незначительные санкции выглядят более убедительными, так как имеется очевидный мотив их исполнения — преподать «урок». Этот принцип наиболее пригоден в случае действий, сте¬ пень применения которых может быть различной. В про¬ граммах иностранной помощи явный акт прекращения предоставления такой помощи может быть столь очевид¬ но болезнен для обеих сторон, что получатель помощи мо¬ жет просто не воспринять такую угрозу всерьез. Но если на каждое злоупотребление помощью отвечать небольшим ее сокращением — таким сокращением, которое не оставит получателя беспомощным и не вызовет дипломатических осложнений, — готовность выполнить угрозу придаст ей убе -
дительности, а если сначала это будет и не так, то несколько таких уроков могут оказаться достаточно убедительными, причем без нанесения слишком большого ущерба14. 13 в течение 1958 г. Администрация экономического сотрудниче¬ ства объявила, что ее намерение — вознаградить присоединив¬ шиеся к плану Маршалла страны, проводящие правильную по¬ литику, и наказать «непослушных» путем распределения больших или меньших объемов помощи. Но так как контрольные цифры не были установлены, и поскольку их установление неизбежно вклю¬ чало бы суждения, а не формулы, впоследствии было невозможно понять, были ли на деле сделаны добавления и изъятия сумм по¬ мощи, так что этот план оказался неработающим. 1 4 Возможно, что аналогичный принцип отражает распространен¬ ное требование выплачивать кредит не полной суммой по оконча¬ нии его срока, а равными долями в определенные периоды; то же самое наблюдается и в случае частых экзаменов в течении курса колледжа, которые позволяют избежать студенту провала из-за единственной оценки по завершении курса. 60 Часть I Элементы теории стратегии Разумеется, угрожающая сторона может не иметь воз¬ можности пошагового осуществления своих действий. (Де -
лимыми должны быть и акт устрашения, и акт возмездия.) Но сам принцип по крайней мере предполагает нецелесо -
образным определять агрессию или нарушение в терми¬ нах некоторой критической степени или количества, кото -
рые будут считаться неприемлемыми. Когда сдерживаемое действие является по существу последовательностью шагов, совокупный эффект которых и является этим действием, то угроза, поставленная в зависимость от степени этого при¬ ращения, может быть более убедительна, чем угроза дейст¬ вием «все или ничего» при переходе через некую крити¬ ческую точку. Даже определение этой критической точки с достаточной ясностью, чтобы угроза была убедительной, может оказаться невозможным. Чтобы сделать действие, которым грозит одна из сто¬ рон, делимым вероятно, придется изменить его. Действия, которые невозможно разделить, может быть придется ис¬ ключить. Объектами действенной угрозы могут стать вспо¬ могательные действия, сопровождающие событие, которое эта угроза призвана предотвратить, хотя сами по себе эти действия могут не представлять интереса. К примеру, дей¬ ствия, предваряющие основное событие, но сами по себе не наносящие вреда, могут поддаваться хронологическо¬ му разделению, и, таким образом, они станут объектом действенной угрозы. Человека, который хочет пнуть собаку, следует поставить под угрозу наказания за каждый шаг по направлению к собаке, хотя расстояние между ним и соба¬ кой само по себе никого не интересует. Разделению угрозы на последовательность актов анало¬ гична угроза таким образом действий, при котором тяжесть возмездия растет со временем. Там, где в угрозу насильс¬ твенной смерти просто не поверят, успех может принес¬ ти перерезание путей снабжения продовольствием. В це¬ лях морального оправдания и для целей пропаганды можно представить эту схему как оставление противнику «послед¬ него шанса», и, если угроза не возымеет действия, в пос¬ ледующих событиях можно будет обвинить его упрямство. В случае чего угрожающая сторона может отказаться от своих открытых карательных действий, в то же время, когда Глава 2 Эссе о торге 6 1 они еще носят предварительный и ограниченный характер, а не тогда, кода их ужасные последствия становятся непре¬ одолимым препятствием для ее решимости осуществить на¬ казание. И если одной лишь страдающей стороне известно в каждый момент, насколько она близка к катастрофе, имен -
но ей принадлежит действительно последний шанс. Кроме того, для угрожающего может оказаться обременительным крах противника, но не его неудобства, и поэтому подобный механизм может преобразовать опасную единовременную угрозу в менее дорогостоящую постоянную. От арендаторов трудно избавиться, угрожая им насильственным выселени¬ ем, и гораздо легче, отключая воду, свет и газ1 5. Тот, кому угрожают, также может применить тактику поэтапного достижения желаемого результата. Если он не в силах устранить угрозу, ускорив свои действия, он мо¬ жет ускорить реализацию начальной стадии, которая оче¬ видным образом обречет его на завершение действия. Или, если его действие является делимым, а возмездие может быть реализовано только «большим куском» по экономи¬ ческим причинам, то, предприняв последовательность не¬ больших шагов-приращений, он может и не предоставить угрожающей стороне крупный и явный акт нарушения, мо¬ гущий стать поводом для ответа. ОБЕЩАНИЕ Из юридических привилегий корпораций в учебниках по юриспруденции упоминаются две: право предъявлять иск и «право» отвечать по иску. Казалось бы, кто же захочет быть ответчиком? Дело, конечно, в том, что право отвечать по иску означает возможность давать обещания: обладая таким правом, она может занимать деньги, заключать до¬ говоры, заниматься бизнесом с теми, кто может понести ущерб. Если в какой-то момент иск действительно возник -
1 5 Кажется, именно эта тактика помогла избежать взрыва и побу¬ дила армию де ГОЛЛ Я освободить оккупированные им провин¬ ции Северной Италии в июне 1945 г. после того, как было объ¬ явлено, что любая попытка союзников вытеснить французов будет рассматриваться как враждебный акт. См.: Harry S. Truman, Year of Decisions (New York, 1955), p. 239- 242; Winston S. Churchill, The Second World War (Boston, 1953), vol. VI Triumph and Trag¬ edy, p. 566- 568. 62 Часть I Элементы теории стратегии нет, то «право» в ретроспективе оказывается обязанностью, а прежде оно было предпосылкой ведения бизнеса. Короче говоря, право отвечать по иску есть возможность брать на себя обязательства. В обязательствах, которые об¬ суждались до сих пор, было существенным, что противник (или «партнер», как бы его ни называли) не имел власти освободить другую сторону от обязательств; на деле обяза¬ тельство возникало перед третьей стороной, реальной или фиктивной. Обещание есть обязательство, данное другой стороне в ходе торга, и оно требуется всякий раз, когда за¬ ключительные действия одной из сторон находятся вне конт¬ роля другой стороны. Обещание требуется всякий раз, когда соглашение содержит побудительную причину к обману1 6. Потребность в обещаниях вовсе не случайна. Она имеет самостоятельное институциональное значение. Не всегда легко убедительно связать себя обещанием. И похититель, который хотел бы освободить свою жертву, и сама жертва могут отчаянно искать способ предотвратить передачу ос¬ вобожденным человеком сведений о похитителе — и не об -
наружить такого способа. Если жертва в прошлом совер¬ шила акт, раскрытие которого может привести к шантажу, она может сознаться в этом похитителю, а если нет, то в присутствии своего похитителя она может сделать что-ни¬ будь, что обеспечит ее молчание. Эти крайние примеры ил¬ люстрируют, как трудно дать обещание, и как важно бывает это сделать. Если ценовые соглашения не подкреплены за¬ коном, или если профсоюз не способен связать себя пору¬ чительством не прибегать к забастовке, или если у подряд¬ чика нет активов для оплаты ущерба в случае проигрыша иска, а закон не заключает должников в тюрьму, или если отсутствует общественность, перед которой можно пору¬ читься своей репутацией, сделка будет невозможна или, по крайней мере, эти факторы существенно повлияют на па¬ раметры сделки. 1 6 Угроза может показаться обещанием, если она становится за¬ логом репутации в глазах противника. Но это не то обещание, от которого другая сторона может в одностороннем порядке осво¬ бодить угрожающую сторону, поскольку не может убедительным образом отделить свою будущую оценку угрожающей стороны от действий последней. Глава 2 Эссе о торге 6 3 Торг может касаться системы «стимулов», а также раз¬ дела выгод. Группа олигополистов может лоббировать за¬ кон о «честной конкуренции», а может обменяться паке¬ тами акций. Соглашение о разделе рынков может потребо¬ вать соглашения о перепроектировании изделий так, чтобы они не годились для чужого рынка. Двум странам, которые стремятся заключить соглашение о недопущении исполь¬ зования острова в военных целях, придется сделать остров полностью непригодным для любого использования. На деле приходится принимать «обязательство перед третьей стороной», если нельзя разработать эффективной обяза¬ тельство «перед второй стороной»17. Выполнение обещания не всегда наблюдаемо. Если не¬ кто продает свой голос при тайном голосовании, или пра¬ вительство соглашается представить некий акт парламенту, или работник соглашается не воровать со склада, или пре¬ подаватель берет на себя обязательство не знакомить уче -
ников со своими политическими взглядами, или страна со¬ глашается стимулировать экспорт «насколько это возмож¬ но » — во всех этих случаях нет способа для наблюдения или измерения соответствия между обещаниями и действиями. Видимый результат зависит от многих факторов, не все из которых могут быть учтены в соглашении. Поэтому может потребоваться, чтобы сделка была выражена в показате¬ лях, поддающихся наблюдению, даже если то, что подда¬ ется наблюдению, не является главным предметом сделки. Можно заплатить подкупленному избирателю, если вы¬ боры выиграны, но не за то, как он проголосовал; платить продавцу комиссионные за продажу, а не за квалифика¬ цию и затраченные усилия; вознаграждать полицейских согласно статистике преступлений, а не за тщательное ис¬ полнение обязанностей; можно наказывать всех служащих за нарушения со стороны одного из них. Там, где степень исполнения обещания может быть различной, в соглаше¬ нии, по всей видимости, придется установить произволь¬ ные пределы, отличающие исполнение от неисполнения. Уменьшение запасов на складе на определенную величину рассматривается как свидетельство воровства, увеличение 1 7 В прежние времена обменивались заложниками. 64 Част ь I. Элементы теории стратегии экспорта на определенную величину считается «адекват¬ ным» усилием, а ограниченный ряд наблюдений за испол¬ нением обещания считается достаточным, чтобы судить об исполнении в целом1 8. Тактика декомпозиции применима к обещаниям точно так же, как к угрозам. Многие соглашения соблюдаются лишь благодаря признанию возможности будущих соглаше -
ний, которые не осуществятся без создания и поддержания взаимного доверия и чья ценность перевешивает разовую денежную выгоду от обмана. Каждая сторона должна быть уверена, что другая сторона не станет подвергать опасности будущие возможности, разрушая доверие в самом начале. Такое доверие существует не всегда, и одна из целей поша¬ гового торга состоит в том, чтобы взрастить необходимые взаимные ожидания. Никто не захочет полагаться на бла¬ горазумие другого (или веру этого другого в благоразумие первого и т.д.) в случае разовой большой сделки. Но если можно заключить множество предварительных сделок ма¬ лого масштаба, то каждая сторона может пожертвовать не¬ большим вложением для создания традиции доверия. Цель состоит в том, чтобы позволить сторонам продемонстри¬ ровать, что они ценят потребность в доверии и знают, что это ценят другие. Так, если предстоит договариваться по главной проблеме, может возникнуть необходимость най¬ ти «для практики» несколько небольших вопросов, чтобы установить необходимое доверие и взаимное понимание долгосрочной ценности честных намерений. Даже если в будущем не ожидается повторения сделок, будет полезным создать своего рода эквивалент продолжи¬ тельности, разделив тему переговоров на последователь¬ ные части. Если каждая сторона соглашается пожертвовать миллион долларов Красному Кресту при условии, что так же поступит другая, у каждой из них будет соблазн обма¬ нуть партнера, если тот сделает пожертвование первым, и 1 8 Неспособность принять обещание с гарантиями исполнения, по¬ добно неспособности исполнить требуемые действия, может за¬ щитить от угрозы вымогательства. Принудительно тайный изби¬ рательный бюллетень неприятен избирателю, который хотел бы продать свой голос, но в то же время защищает того, кто опасается принуждения. Глава 2. Эссе о торге 6 5 взаимное ожидание обмана воспрепятствует соглашению. Но если разделить пожертвование на последовательность небольших пожертвований, каждый за небольшую пла¬ ту сможет испытать честные намерения остальных. Кро¬ ме того, если каждый до конца сможет держать другого на коротком поводке, никому не понадобится рисковать од¬ новременно больше, чем одним небольшим траншем. На¬ конец, при таком изменении структуры стимулов исчезает большая часть риска, связанного с первоначальным по¬ жертвованием, а ценность установленного таким образом доверия будет очевидно видима всем. Предварительные соглашения служат и иной цели. Торг может иметь место, лишь тогда, когда по крайней мере одна сторона проявляет инициативу, предлагая соглаше¬ ние. Фактором, сдерживающим проявление инициативы, является тот, что оно предоставляет (или может показаться, что предоставляет) другой стороне информацию о заинте¬ ресованности в сделке. Но если у каждого есть очевидная причина ожидать, что, учитывая уже имеющуюся историю удачных переговоров, другой пойдет ему навстречу, то эта же самая история обеспечивает защиту от вывода о чрез -
мерно сильном желании соглашения19. ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ИГРА Различные ситуации торга, включающие обязательства, угрозы, обещания и проблемы коммуникации, можно проиллюстрировать вариантами игры, в которой у обоих участников имеется пара альтернатив для выбора. Север выбирает А или а, Восток выбирает В или в. Выгода каж-
1 4 Возможно, что два противника, стремящиеся к урегулирования обширного конфликта путем переговоров, быстрее добьются ус¬ пеха, начав договариваться по более мелким проблемам. Если, к примеру, число подлежащих уточнению вопросов в споре между Востоком и Западом сузить так, чтобы договариваться было не о чем, кроме основной проблемы (нечто вроде заключительного и окончательного решения проблемы размещения вооружений), то возможность даже открытых переговоров относительно такой проблемы могла бы оказаться под угрозой. А если, не избавля¬ ясь от мелких проблем, прикрепить их к «большой» проблеме, то готовность вести переговоры по мелочам была бы расценена как чрезмерное стремление к заключению соглошения в целом, и мог¬ ла бы исчезнуть возможность предварительных соглашений. 66 Част ь I. Элементы теории стратегии Север •Ар •аВ АВ aft Восток Рис. 1 дого участника зависит и от его собственного выбора, и от выбора другого. Возможны четыре возможные комбина¬ ции выбранных действий: АВ, Дб, аВ, или aft, и каждый из них ведет к определенной потере или выигрышу для Севера и к определенной потере или выигрышу Востока. Север и Восток не выплачивают друг другу ни каких компенсаций. Каждую такую игру можно представить в виде двумерно¬ го графика, где выигрыш Севера отмечен на вертикальной шкале, а выигрыш Востока — на горизонтальной; исходы обозначены точками АВ, Ар, аВ, и сф. Несмотря на просто -
ту игры, есть множество качественно различных вариантов, зависящих не только от относительных позиций четырех то -
чек на плоскости, но и от «правил», определяющих порядок ходов, коммуникационные возможности, способность свя¬ зывать себя обязательствами, принуждения к исполнению обещаний, а также то, можно ли объединить две или более игры между двумя лицами в одну. Варианты игры можно множить почти до бесконечности, выбирая различные ги¬ потезы о том, знает ли или угадывает каждый игрок «цен¬ ность» этих четырех результатов для другого игрока и что, по его предположению, думает о нем другая сторона. Для удобства предположим, что все восемь «ценностей» оче¬ видны для обоих игроков, причем явным образом. И точно так же, как мы исключили компенсации, исключим также угрозы действий, лежащих за пределами игры. Ниже пред¬ ставлена очень маленькая выборка из всей совокупности подобных игр. На рис. 1 представлена «обычная» ситуация торга, если мы примем за правило, что Север и Восток должны достиг¬ нуть явного соглашения прежде, чем они совершат выбор. Глава 2. Эссе о торге 6 7 Север •аВ •АВ •afi •Afi ВОСТОК Рис.2 Выборы A/i и аВ понимаются как альтернативные соглаше -
ния, которые могут быть заключены, а АВ и оф, имеющие нулевую ценность для обоих игроков, могут интерпрети¬ роваться как переговорный эквивалент отсутствия сделки. Выигрывает тот, кто первым сможет связать себя обяза¬ тельством. Если Север принимает обязательство А, он обес¬ печивает себе Ар, так как Востоку остается выбор между АВ и Ар, и очевидно, что именно последний выбор Восток сде¬ лает в данных обстоятельствах. Если Восток сможет первым взять на себя обязательство В, Север будет вынужден либо выбрать аВ, либо не достичь соглашения. Он, разумеется, соглашается на аВ (т.е. аВилиАВ). Фактически первое взя -
тое на себя обязательство есть своего рода «первый шаг», и в игре с теми же числами, но с поочередными ходами право первого хода было бы преимуществом. Если же по ошибке обязательства на себя принимают обе стороны, — Север берет обязательство А, а Восток обязательство В — они за¬ пирают себя в патовой ситуации АВ. Рис. 2 иллюстрирует сдерживающую угрозу, где мы ин¬ терпретируем АВ как статус-кво, причем Север планирует сдвиг к а (что ведет к аВ), а Восток угрожает сдвигом к Р (при этом получится ар), если Север поступит, как плани¬ рует. Если Север сделает ход первым, то, выбрав Р, Восток лишь сделает себе хуже, и то же самое получится, если Север свяжет себя обязательством выбрать а до того, как Восток сделает свою угрозу. Но если Восток сможет эффективно уг¬ рожать взаимно нежелательным сф, то он оставляет Северу только выбор между офиАВ, причем Север выберет послед¬ нее. Заметьте, что Востоку недостаточно сделать свой выбор заранее, как это было на рис. 1, он должен связать себя обя -
68 Част ь I. Элементы теории стратегии Север' • аВ •АВ > • Восток Рис.3 зательством сделать условный выбор, Вили /?, в зависимости от того, выбрал Север А или а. Если бы Восток сделал свой выбор, он бы получил лишь преимущество первого хода, а в нашей игре, если бы шаги делались поочередно, Север выиг¬ рал бы аВ независимо от того, кто делает первый ход. (Вос¬ ток выбрал бы скорее В, чем/?, оставив Северу выбор между аВ чАВ, а не между офяАр,п Север выбрал бы аВ. Север же первым ходом выбрал бы а, а не А, оставив Востоку сф или аВ, а не наоборот, Ар или АВ; Восток взял бы аВ.) Рис. 3 иллюстрирует обещание. Кому бы ни принадле¬ жало право первого хода, и даже если игроки сделают од¬ новременные ходы, ситуация аВ будет минимаксом: лю¬ бой может сделать этот выбор в одиночку, и никто не мо¬ жет угрожать другому чем-нибудь худшим. Оба, однако, предпочтут сделать выбор Ар. Но, чтобы достичь Ар, они должны доверять друг другу, либо быть способными делать обещания, выполнение которых может быть гарантирован¬ но. Кто бы ни сделал ход первым, у другого сохраняется по -
буждение к обману. Если Север выбирает А, Восток может взять АВ, а если Восток первым выберет/?, то Север выберет а.р. Если ходы делаются одновременно, то у каждого есть стимул к обману, и каждый ожидает обмана от другого; и как намеренный обман, так и самозащита от чужой заин¬ тересованности в обмане, требуют выбора вариантов аи В. По меньшей мере одна сторона должна быть в состоянии связать себя гарантированным обязательством воздержи¬ ваться от обмана, и тогда другая сможет сделать первый ход. Если оба игрока должны сделать ходы одновременно, оба должны быть способны на дачу обещаний, подкреп¬ ленных санкцией. Глава 2. Эссе о торге 6 9 Север -аР •АР • аВ >• Восток Рис.4 Рис. 4похожнарис. 3, за исключением того, что выбор аВ теперь сдвинулся влево. Теперь, в отсутствие взаимной ком¬ муникации, Север выигрывает сф вне зависимости от того, он или Восток ходит первым, или ходы делаются одновременно. Однако если Восток имеет возможность передать сообщение об условном обязательстве, он сможет заставить Север вы¬ брать А с результатом Aft. Но это обязательство есть нечто большее, чем обещание или угроза, — оно объединяет и обе¬ щание, и угрозу. Восток может угрожать выбором аВ, если Север выберет а, и может пообещать «не АВ», если Север выберет А. Одна лишь угроза не заставит Север отказаться от а,наВ выгоднее для Севера, чем АВ, и, кроме того, он полу¬ чает АВ вместе с А, если Восток свободен при этом выбрать В. Восток должен связать себя обязательством сделать в случае выбора Севером и а, и А обратное тому, что он сделал бы, не будучи связанным обязательством, а именно: воздержаться от АВ и навредить себе с помощью аВ соответственно. И наконец, на рис. 5 и 6 показаны две игры, которые по отдельности не представляют никакого интереса, но взятые вместе делают возможной угрозу вымогательства. На рис. 5 изображена игра, имеющая минимаксное решение аВ: оба игрока могут достигнуть аВ, и ни один из них не сможет до¬ биться ничего лучшего; невозможно ни сотрудничество, ни угрозы. Рис. 6, на первый взгляд контрастирующий с рис. 5 тем, что здесь интересы обеих сторон совпадают сходным образом лишает их любой потребности в сотрудничестве или коммуникации, а также в использовании угрозы. Вне за¬ висимости от того, есть связь или нет, и вне зависимости от порядка ходов получается АВ. 70 Част ь I. Элементы теории стратегии Север • аВ •Ар • аВ >АВ Север АВ • аВ •АР • аВ — > • Восток Восток Рис.5 Рис.6 Но представим, что обе игры предложены одновременно для нахождения решения, и обе эти игры ведут одни и те же стороны. Если одна из сторон имеет возможность связать себя угрозой, она сможет улучшить свою позицию. Вос¬ ток, к примеру, может в игре 6 угрожать выбором /?, а не В, если Север в игре 5 выберет а, а не Л. С другой стороны, Север в игре 6 сможет угрожать выбором а, если Восток в игре 5 не выберет /?. Предполагая, что в игре 6 интерва¬ лы достаточно велики, и что угроза выглядит убедитель¬ но и адекватно сообщена оппоненту, угрожающая сторона выигрывает в игре 5, ничего не теряя в игре 6. Поскольку угроза приводит к успеху, она не реализуется, поэтому иг¬ рок, выдвинувший угрозу, получает АВ в игре 6 и пред¬ почтительный для него вариант в игре 5. Иными словами, игра 6 предоставляет то, что исключалось ранее, а именно: возможностью угрожать действиями, совершаемыми «вне игры». С точки зрения игры 5 игра 6 находится за ее пре¬ делами, «вне игры», т.е. с тем же успехом Восток мог бы угрожать сжечь дом Севера дотла, если тот не выберет А в игре 5. Но прибегнуть к тактике вымогательства не всегда бывает просто: она зачастую требует подходящего случая, объекта и средств коммуникации и к тому же порой неза¬ конна, аморальна или встречает сопротивление просто из-
за упрямства. Но порой объединение двух переговорных процессов в единую повестку дня приносит пользу там, где «простая» угроза была бы нереализуема. Если Север не хочет связывать себя угрозой Востоку, а просто желает предотвратить угрозу со стороны оппо¬ нента, он заинтересован в том, чтобы связь между ними Глава 2. Эссе о торге 71 была невозможна. Если же она наличествует, то он заин¬ тересован в том, чтобы обе игры не были частями единой повестки дня. Если же Север не может предотвратить сов¬ местное обсуждение двух этих вопросов Востоком, в его интересах будет передать ведение каждой игры отдельному агенту, чье вознаграждение зависит только от результата игры. Если Север сможет сделать так, чтобы вначале велась игра 6, и не может связать себя обязательствами в ответ на угрозу, то угроза устранена. Если он сможет связать себя обязательством в игре 5 прежде, чем прозвучала угроза, то он в безопасности. Но если он может взять на себя обя¬ зательство в игре 5, а игра 6 играется первой, то Восток сможет угрожать ему выбором /? в игре 6, если только Се¬ вер до этого не примет обязательство выбрать А в игре 5; в этом случае способность Севера связать себя обязательст¬ вом вредит ему, так как дает возможность принудить его к «разыгрыванию» игры 5 до начала игры 6. Между прочим, на рис. 2 сдвиг АВ по вертикали ниже уровня сф демонстрирует важный принцип: двигая точку в, казалось бы, неблагоприятном для Севера направлении, можно фактически улучшить его результаты. Угроза, кото¬ рая удерживает его от победы на рис. 2, зависит от сравни -
тельной привлекательности для Севера АВ относительно сф, но если выбор АВ для него менее привлекателен, чем вы¬ бор сф, он становится невосприимчив к угрозе, которая по¬ этому вообще не будет выдвинута, и таким образом Север выиграет в выборе аВ. Это абстрактный пример принципа, состоящего в том, что в реальном торге слабость может на деле быть силой. ГЛАВА 3 ТОРГ КОММУНИКАЦИЯ И ОГРАНИЧЕННАЯ ВОЙНА У ограниченной войны должны быть, по определению, ка¬ кие-то пределы, и то же самое верно относительно стра¬ тегического маневрирования, если оно предназначено для стабилизации ситуации и исключения войны. Установле¬ ние же пределов требует соглашения или, по крайней мере, чего - то вроде взаимного признания и согласия. Но достичь соглашения относительно пределов не просто — не только из - за неопределенности и резкого расхождения интересов, но и оттого, что во время войны и непосредственно перед ее началом переговоры практически невозможны, а ком¬ муникации между противниками в военное время сильно затруднены. Кроме того, одна из сторон может полагать выгодным избегать переговоров о пределах войны, чтобы улилить опасения другой стороны. Кроме того, одна или даже обе стороны могут полагать, что в демонстрацию го¬ товности вести переговоры противник может расценить как чрезмерно сильное желание переговоров. Изучение молчаливого торга, т.е. такого торга, когда коммуникация неполна или невозможна, важно в связи с ограниченной войной, а также с ограниченной конкурен¬ цией, ведомственными интригами, маневрами в дорож¬ ной пробке или отношениями с соседом. Проблема состоит в том, чтобы разработать modus vivendi на случай, когда одна или обе стороны не могут или не хотят вести явных пе -
реговоров, или когда ни один участник не доверяет другому относительно любых соглашений, сформулированных в яв¬ ном виде. В этой главе изучаются некоторые концепции и принципы, которые, по-видимому, лежат в основе молча¬ ливого торга; в ней мы пытаемся сделать некоторые иллюс¬ тративные выводы по проблеме ограниченной войны и дру¬ гих подобных ситуаций. В ней будет так же показано, что Глава 3. Торг, коммуникация и ограниченная война 73 те же самые принципы зачастую дают нам мощный инст¬ румент для понимания даже логически несходных случаев открытого торга с полной коммуникацией и с гарантией выполнения соглашений. Самые интересные и самые важные ситуации — те, где имеется конфликт интересов сторон. Но поучительно бу¬ дет начать с особого случая, когда интересы двух или более сторон тождественны, и проблема состоит не в примирении интересов, а в согласовании действий сторон для их взаим¬ ной выгоды в случае, когда коммуникация между ними не¬ возможна. Этот особый случай поможет прояснить основ¬ ные принципы решения проблем и для случая молчаливого «торга» с конфликтующими предпочтениями. МОЛЧАЛИВАЯ КООРДИНАЦИЯ (ПРИ ОБЩНОСТИ ИНТЕРЕСОВ) Когда человек теряет в универмаге жену, то шансы, что они найдут друг друга, велики — даже если они заранее не договорились, где им встретиться. Скорее всего, каждый подумает о наиболее очевидных для встречи местах — оче -
видных настолько, что каждый будет убежден в том, что и другой уверен, что места эти «очевидны» для них обоих. Каждый из них не просто предвидит, куда пойдет другой, так как другой пойдет туда, куда — по его предвидению — пойдет первый, который предвидит, что второй предви¬ дит, куда пойдет первый, — и так до бесконечности. Не «Что бы я сделал, будь я ею? », а «Чтобы я сделал, если бы я был ею, задающейся вопросом о том, что бы делала она, будь она мною, желающим знать, что бы я делал, если бы я был ею?..». Им нужно именно согласовать свои про¬ гнозы, «прочесть» в общей ситуации одно и то же «сооб¬ щение», определить именно тот способ действий, на ко¬ тором сойдутся их ожидания по поводу действий другого. Иными словами, стороны должны «взаимно распознать» некий уникальный сигнал, координирующий их взаимные ожидания. Мы не можем быть уверены ни в том, что они, встретятся, ни в том, что все пары прочтут один и тот же сигнал, но их шансы явно намного выше, чем были бы при случайном поиске. 74 Част ь I. Элементы теории стратегии О О Дорога Строение Пруд Рис. 7 Река Читатель сам может попытаться решить подобную за¬ дачу с помощью карты, приведенной на рис. 7. Два чело¬ века внезапно сброшены на парашютах в неизвестную им местность. У каждого из них есть карта, и им известно о том, что у другого тоже есть карта, но никто из них не знает, где приземлился другой, и прямой связи между ними нет. Могут ли они, изучив карту, «скоординировать» свое пове¬ дение? Предлагает ли карта некое место встречи настолько однозначно, чтобы каждый был уверен в том, что другой с уверенностью прочтет это указание? Автор исследовал эту и аналогичные проблемы с помо -
щью неформального опроса и сделал вывод, что люди час¬ то могут координировать свои действия. Ниже изложены простые задания этого типа, которые могут быть «решены», большинством участников эксперимента. Решения, конечно, в известном смысле произвольны: любое решение «верно», если так считает достаточное число людей. Читатель может по желанию подтвердить свою способность согласовывать Глава 3. Торг, коммуникация и ограниченная война 75 свои действия с другими в следующих заданиях с теми, чей счет очков приводится в примечании1. 1. Скажите «орел» или «решка». Если ваш партнер про¬ изнес то же самое слово, вы оба выиграли. 2. Обведите кружком одно из чисел, приведенных в сле¬ дующей строке. Если вы и партнер обвели одно и то же чис¬ ло, вы выиграли. 7 100 13 261 99 555 3. Поставьте галочку в один из квадратиков. Вы выиг¬ рываете, если все отметили один и тот же квадратик. D D D D D D D D D D D D • • • • В задании 1 36 человек из выборки автора согласованно выбрали «орла» и всего лишь 6 — «решку». В задании 2 первые три числа получили 37 из общего числа в 41 голос, при этом число 7опере-
дило число 100 с небольшим преимуществом, а 13 оказалось на третьем месте. В задании 3 верхний левый квадрат набрал 24 го¬ лоса из 41, а все остальные отметки, кроме трех, оказались рас¬ пределены по той же диагонали. Задание 4 показало, что абсо¬ лютное большинство решило собраться у справочной будки на Гранд Сентрал Стейшн (что, возможно, является следствием места проведения опроса — Нью-Хейвен, штат Коннектикут) и практически все они достигли успеха в задании 5, решив прийти туда к 12.00. В задании 6 были получены разнообразные отве¬ ты, но две пятых участников успешно согласовали свои действия, выбрав 1. В задании 7 из 41 участника 12 сошлись на сумме в один миллион долларов и лишь трое выбрали сумму, не явля¬ ющуюся степенью числа 10; из этих трех ответов в двух случа¬ ях были названы сумма 64 доллара и в одном (в соответствии с духом времени) — 64 000 долларов! Задание 8 не составило трудностей для 36 из 41 респондента, которые поделили сумму поровну. В задании 8 большинство в 20 голосов из 22 проголосо¬ вало за Робинсона. Альтернативная формулировка, где по резуль¬ татам первого тура Джонс и Робинсон набирали по 28 голосов, была предложена автором, чтобы продемонстрировать трудность координации при совпадении параметров; однако респонденты преодолели эту трудность и отдали Джонсу 16 из 18 голосов (по-
видимому, основываясь на том, что в списке Джонс идет раньше Робинсона), доказав тем самым основной тезис и преодолев труд¬ ности, связанные с вспомогательным тезисом. В задании с картой, подобной той, которая приведена на рис.7, 7 из 8 респондентов решили встретиться на мосту. 76 Част ь I. Элементы теории стратегии 4. Вам нужно с кем-то встретиться в Нью-Йорке (или в своем родном городе). Вам не сообщили, где произой¬ дет встреча, у вас нет договоренности с этим человеком о месте встречи, и вы не можете связаться с ним. Вам просто сказали, что нужно угадать место встречи, и что ему было сказано то же самое, и что вы должны просто попытаться сделать так, чтобы ваши догадки совпали. 5. Вам сообщили дату, но не час встречи, назначенной в п. 4. Вы оба должны угадать время встречи с точностью до минуты. Во сколько вы окажетесь на месте встречи, ко¬ торое выбрали в п. 4? 6. Напишите некоторое положительное число. Если вы все написали одно и то же число, вы выиграли. 7. Назовите любую денежную сумму. Если вы все назо¬ вете одну и ту же сумму, то получите ровно столько, сколь¬ ко назвали. 8. Сто однодолларовых монет нужно разделить на две кучки, А и В. Если в ваших кучках А и В окажется столь¬ ко же, сколько у вашего партнера, каждый из вас полу¬ чит по 100 долл. Если количества монет в кучках окажутся разными, никто ничего не получит. 9. В первом туре кандидаты получили следующее число голосов: Смит 19 Джонс 28 Браун 15 Робинсон 29 Уайт 9 Затем последует второй тур. Вы не заинтересованы в результате, за исключением того, что получите приз, если проголосуете за того, кто получит большинство во втором туре. Такой же приз получат все избиратели, проголосо¬ вавшие с большинством, и каждый из них знает, что в об¬ щих интересах голосовать едино. За кого вы проголосуете во втором туре? Эти задачи искусственны, но они хорошо иллюстри¬ руют основный тезис. Люди могут приходить к согласию относительно намерений или ожиданий, если каждый зна¬ ет, что другие пытаются сделать то же самое. Большинство Глава 3. Торг, коммуникация и ограниченная война 7 7 ситуаций и, возможно, каждая ситуация для людей, кото¬ рые практиковались в этом роде игры, обеспечивают некий ключ для согласования поведения, некую фокальную точку ожиданий каждого по поводу того, что другие ожидают, что он ожидает, что они ожидают от него, что он ожида¬ ет от них именно таких ожиданий по поводу eFo действий. Успех в решении задачи поиска такого ключа или, скорее, любого ключа (а ключом станет любой ключ, в котором общее мнение опознает таковой), может зависеть от вооб¬ ражения больше, чем от логики. Успех этот может зави¬ сеть от аналогии, прецедента, случайной договоренности, симметрии, эстетической или геометрической конфигура¬ ции, казуистического рассуждения и того, кем являются играющие и что им известно друг о друге. Причуда может направить мужа и жену в бюро находок, а логика может привести каждого к рефлексии и к ожиданию, что другой задумается над тем, где бы они договорились встретиться, случись им договориться об этом на случай непредвиден¬ ных обстоятельств. Здесь не утверждается, что эти люди всегда найдут очевидный ответ на вопрос, но их шансы на это гораздо выше, чем можно заключать на основании чистой логики теории вероятности. Главная характеристика большинства из этих «решений» состоит в том, что ключи, или координирующие сигналы, или фокальные точки, в некотором роде выдаются из об¬ щего ряда или просто заметны. Но это «выдающееся по¬ ложение» зависит от времени и места, а также от того, что за люди участвуют в решении проблемы. Обычные люди, потерявшиеся на плоской круговой поверхности, пошли бы, естественно, к ее центру, чтобы встретиться друг с другом. Но лишь сведущему в математике «естественно» было бы ожидать встречи с партнером в центре масс поверхности неправильной формы. Равным образом существенна неко¬ торая уникальность фокальной точки: муж и жена не могут встретиться в бюро находок, если в универмаге имеется не¬ сколько таковых. Эксперименты автора с разными картами ясно показали, что карта со множеством нанесенных на нее домов и с единственным перекрестком «стягивает» боль¬ шинство людей к перекрестку, но если перекрестков много, а дом один, то большинство соберется у дома. Отчасти это 78 Част ь I Элементы теории стратегии может отражать лишь то, что уникальность порождает «за-
метность», но более важно то, что уникальность позволяет избегать двусмысленности. Здания могут быть в действи¬ тельности более заметны, чем иной предмет, изображен¬ ный на карте, но если зданий три и ни одно не отличается от других, то есть лишь один шанс из трех на то, что встре¬ ча произойдет около какого-нибудь конкретного дома, и осознание этого факта может привести к тому, что здания не будут выбраны в качестве «ключа»2. В конечном счете мы имеем дело в равной степени и с воображением, и с логикой. При этом логика приобретает весьма казуистический характер. В этой игре поэты мо¬ гут преуспеть больше, чем логики, потому что игра отчасти больше похожа на каламбуры и анаграммы, чем на шах¬ маты. Логика оказывает помощь — большинство тех, кто выбрал 1 в задании 6, опиралось, по-видимому, на логи¬ ку, — но обычно лишь воображение выбирает из конкрет¬ ных деталей ситуации некий работающий ключ. МОЛЧАЛИВЫЙ ТОРГ (ПРИ РАСХОЖДЕНИИ ИНТЕРЕСОВ) Если парашютисты не любят ходить пешком, то в нашу проблему вторгается конфликт интересов. Будь у них связь (которой у них по условию нет), они бы спорили или тор¬ говались о месте встречи, и каждый предпочитал бы точку ближе к тому месту, где он находится, а в идеале — это са¬ мое место. В отсутствии связи их основная задача состоит в том, чтобы согласовать представления о мыслях друг друга, и, если конкретная точка привлекает внимание и указы¬ вает им на «очевидное» место встречи, выиграет торг тот, кто оказался ближе к этой точке. Если даже тот из них, кто находится дальше от фокальной точки, знает об этом, он не может не уступить и не может привести доводы в пользу более справедливого распределения расстояния, которое То, что это рассуждение верно, подсказал, кстати, один из эк¬ спериментов автора с картой. На карте был единственный дом и несколько перекрестков. Одиннадцать человек выбрали дом и встретились там, а четверо, выбрав (разные!) перекрестки, так и не смогли встретиться. Глава 3. Торг, коммуникация и ограниченная война 79 нужно пройти: ведь «предложение» для переговоров, ко¬ торое подает сама карта — если она подает его — являет -
ся единственным, и в отсутствие связи контрпредложения быть не может. Конфликт разрешен — или, возможно, мы должны сказать «проигнорирован» — и этот результат стал побочным продуктом доминирующей потребности в коор¬ динации действий. Слова «выиграть» и «проиграть» не совсем точны, по¬ тому что оба игрока могут потерять по сравнению с тем, о чем они могли бы договориться, будь у них связь. Если эти двое находятся близко друг к другу и далеко от обозначен¬ ного на карте единственного дома, они бы могли избавить¬ ся от долгой прогулки к дому при условии, что сумели бы идентифицировать свое местоположение и явным образом договорились бы о месте встречи. Может случиться и так, что один «выиграет», а другой проиграет больше, чем вы¬ играет первый: если оба они находятся по одну и ту же сто -
рону от дома и идут по направлению к нему, то дистанция, которую они пройдут вместе, длиннее, чем нужна им для встречи, но тот, кто ближе к дому, все же может оказаться в выигрыше по сравнению с ситуацией, когда ему пришлось бы договариваться с другим. Последний пример иллюстрирует то, что невозможность обмена информацией может стать преимуществом для од¬ ной из сторон. А это означает, что имеются стимулы к раз¬ рушению коммуникации или к заранее принятому решению об отказе от сотрудничества в определении места встречи, если одна из сторон понимает свое преимущество и увере¬ на относительно предвидимого им «решения». Водном из вариантов опроса, который проводил автор, А знал, где находится В, а В не знал, где находится А (и каждый знал, какими сведениями обладает другой). Большинство отве¬ чавших на анкету типа В самодовольно выжидали, наслаж¬ даясь своим неведением, в то время, как почти все респон¬ денты, «игравшие» за сторону А, мрачно смирялись с не¬ избежностью и проходили весь путь до В. Еще лучше иметь возможность отправлять, но не получать сообщения: если некто может объявить свое местоположение и заявить, что его передатчик работает, а приемник — нет, и сказать, что будет ждать прибытия другой стороны в месте своего на-
80 Част ь I. Элементы теории стратегии хождения, то другая сторона не имеет выбора. Она не смо -
жет сделать действенного встречного предложения, так как его попросту не услышат3. Автор испробовал ряд игр с противоречивыми интереса¬ ми на множестве людей, в том числе игры, условия которых предоставляют известную фору одной из сторон, и резуль¬ таты в целом наводят на мысль о тех же выводах, которые мы сделали по результатам чистых кооперативных игр. Все подобные игры требуют координации действий игроков, но при этом содержат несколько альтернативных выборов, по поводу которых интересы игроков расходятся, но среди всех доступных вариантов некий особый вариант представляет собой фокальную точку для согласованного выбора и сто -
рона, для которой этот выбор относительно неблагопри¬ ятен, очень часто делает именно этот выбор просто потому, что ему известно о том, чтадругая сторона ожидает, именно этого. Варианты, которые не позволяют скоординировать ожидания, на самом деле оказываются «недоступными» в условиях отсутствия коммуникации. Необычные свойства всех игр такого рода состоят в том, что ни один из соперни¬ ков не может извлечь для себя пользу, перехитрив другого. Каждый проигрывает, если не делает того, что ожидает от него другой. Каждая сторона — заложник или получатель выгоды от взаимных ожиданий, и ни одна из них не может отречься от собственных ожиданий того, что именно другой ожидает от его ожиданий, каковы будут ожидаемые дей¬ ствия другого. Потребность в соглашении берет верх над потенциальными разногласиями, и каждый должен дей¬ ствовать в согласии с другим, или оба проиграют. Некото¬ рые из подобных игр получаются, если немного изменить исходную проблему, как мы это сделали в случае с пробле¬ мой карты, предположив нелюбовь парашютистов к пешей ходьбе. 1. Игроки А и В должны выбрать «орел» или «решку», а сообщения между ними нет. Если оба выбирают «орел», Это пример общего парадокса, который подробно проиллюстри¬ рован в главе 1 и состоит в следующем: то, что по обычным стан¬ дартам было бы слабостью, в ситуации торга может стать источ¬ ником силы. Глава 3. Торг, коммуникация и ограниченная война 8 1 А получает 3 долл., а В получает 2 долл. Если оба выберут «решку», А получит 2 долл., а В — 3 долл. Если их выбор не совпадет, они не получат ничего. Если вы играете за А (или за В), каким будет ваш выбор? (Заметьте, что если выбор обоих случаен, то их шансы на случайное совпадение равны 50:50, а средняя ожидаемая выгода равна 1,25 долл. за тур игры — меньше, чем 3 или 2 долл.) 2. Вы и два ваших партнера (или соперника) обозна¬ чены буквами А, В и С. Каждый из вас должен написать три этих буквы в любом порядке. Если все трое напишут буквы в одном и том же порядке, вам дадут 6 долл., из которых 3 долл. получит тот, чья буква возглавляет все три совпавшие списка, 2 долл. — тот, чья буква в списке идет следующей, и 1 долл. получит тот, чья буква на третьем месте. Если буквы во всех трех списках не совпадут, ник¬ то не получит ничего. Итак, ваша буква А (или В, или С). Напишите три эти буквы в любом порядке: 3. Вы и ваш партнер (или соперник) получили по лис¬ ту бумаги. Один лист чист, а на другом написана буква X. Тот, кто получил лист с X, может оставить букву как есть или стереть ее. Тот, кто получил чистый лист, может оста¬ вить все как есть или написать X. Связи между вами нет. Если X окажется только на одном из двух листов, то тот, на чьем листе оказалась буква, получает 3 долл., а тот, чей лист чист, — 2 долл. Если на обоих листах есть буква X или оба листа чисты, никто ничего не получит. На вашем листе бумаги с самого начала стоит X. Оставите ли вы лист как есть или сотрете букву? (Альтернативный вариант: получив чистый лист бумаги, напишете ли вы на нем X или оставите бумагу чистой? ) 4. Вы и ваш партнер (соперник) получите 100 долл., если, не имея связи друг с другом, договоритесь, как их по¬ делить. Каждый из вас должен написать свое денежное тре¬ бование на листе бумаги, и, если сумма двух требований не превысит 100 долл., вы получите запрошенные вами деньги. Если сумма запроса превысит 100 долл., никто ни¬ чего не получит. Сколько вы потребуете? долл. 82 Част ь I. Элементы теории стратегии 5. Вам и вашему партнеру предлагается выбрать одну из пяти букв: К, G, W, L, и R. Выбрав одну и ту же букву, вы получаете призы. Выбрав разные буквы, вы не получите ничего. Призы зависят от того, какую букву вы выберете, но призы неодинаковы для каждого из партнеров, и буква, которая даст вам самый большой приз может быть, а может и не быть самой выгодной для него. Для вас список призов выглядит следующим образом: К 4 долл. L 2 долл. G 3 долл. R 5 долл. W 1 долл. Вы не знаете, как выглядит список призов для вашего партнера. Вы начинаете игру, предложив ему букву R, так как она самая «дорогая». До того, как ваш партнер сможет вам ответит, вмешивается судья и сообщает, что по усло¬ виям игры не предполагалось, что вы будете иметь право общаться друг с другом, и что любая дальнейшая попыт¬ ка коммуникации будет наказываться дисквалификацией обеих сторон. Вы можете просто написать одну из букв и надеяться, что другой выберет ту же самую букву. Какую букву вы выберете? (Альтернативная формулировка для игры за другую сторону: К 3 долл. L 5 долл. G 1 долл. R 2 долл. W 4 долл. Ваш партнер, прежде чем связь между вами была пре¬ рвана, выбрал R.) 6. На карте, сходной с той, что приведена на рис. 7, бук¬ вами X и Y отмечено местоположение двух отрядов проти -
воборствующих сторон. Командир каждого отряда жела¬ ет захватить как можно большую территорию и знает, что другой хочет того же. Каждый должен послать свой отряд с приказом занять намеченный рубеж и сражаться в слу¬ чае сопротивления. Когда отряды направлены, результат Глава 3. Торг, коммуникация и ограниченная война 83 зависит только от того, какие рубежи приказали занять оба командира. Если территории, которые приказано занять, где - то перекрывают друг друга, то войска вынуждены буду вступить в бой, что невыгодно обеим сторонам. Если от¬ ряды займут позиции, оставляющие между ними незаня¬ тую территорию, ситуация будет признана нестабильной, и столкновение станет неизбежно. Столкновения можно избежать, лишь если отрядам прикажут занять один и тот же рубеж, или рубежи, между которыми практически не останется ничейной территории, т.е. рубежи, между кото¬ рыми нет пустого пространства. В случае если обе стороны успешно займут каждая свою область, преимущество будет за той стороной, чья область ценнее в отношении земли и сооружений. Вы командуете отрядом X (Y). Отметьте на карте рубеж, занять который вы пошлете свой отряд. 7. Ежегодный доход игроков А и В составляет соответст -
венно 100 и 150 долл. Они извещены относительно дохо¬ дов друг друга, а также о том, что они должны начать уп¬ лату налогов, в общей сумме составляющих 25 долл. Если они достигнут согласия, то смогут разделить ежегодную сумму налога между собой так, как им будет угодно. Но они должны достичь соглашения в отсутствие коммуника¬ ций между собой: каждый запишет долю налога, которую он предлагает уплатить, и, если эти доли в сумме составят 25 долл. или больше, каждый заплатит то, что он пред¬ ложил. Если предложенные доли составят сумму меньше 25 долл., каждый должен будет уплатить полную сумму налога в 25 долл., и сумма переплаты достанется налогово -
му инспектору. Если вы представляете А (или В), сколько вы предложите уплатить? 8. Некто А теряет деньги, а В находит их. По правилам, принятым в этом здании А не может получить деньги, пока не согласится выплатить соответствующее вознаграждение, а В не может ничего оставить себе, если не договорится с А. Если договоренность не будет достигнута, деньги отойдут хозяину дома. Речь идет о сумме в 16 долл., и А предла¬ гает награду в 2 долл. Но В отказывается, требуя себе по¬ ловину найденных денег. Следует спор, в который вмеши¬ вается представитель хозяина и настаивает, чтобы каждый, не имея связи с другим, написал заявление. Если суммы 84 Част ь I. Элементы теории стратегии заявлений вместе составят 16 долл. или меньше, каждый получит то, на что он претендует, а если заявленные суммы превысят 16 долл., то деньги будут конфискованы в пользу хозяина. Пока все трое размышляют над ситуацией, по¬ является известный и уважаемый посредник и предлагает помочь. Он говорит, что не может участвовать ни в каких переговорах, но может сделать «справедливое предложе¬ ние». Обращаясь к А, он говорит: «Полагаю, что в этих обстоятельствах было бы разумным разделить деньги в про¬ порции 2:1, чтобы их владелец получил 2/3 суммы, а тот, кто нашел деньги, — 1/3 суммы, округлив суммы соответ¬ ственно до 11 и 5 долл. Я сделаю такое же предложение ва¬ шему противнику». Не ожидая ответа, он обращается к на¬ шедшему деньги В и повторяет то же утверясдение, сообщив, что предложение владельцу денег уже сделано. Затем он, не ожидая ответа, уходит. Вы играете за А (или В) — какую сумму вы укажете в заявлении? Результаты неформального опроса автора приведены в сноске4. В тех заданиях, где между «вами» и «им», т.е. 4 В первом задании 16 из 22 играющих за А и 15 из 22 играю¬ щих за В выбрали «орла». Учитывая то, что делали играющие за А, «орел» был лучшим вариантом ответа для играющих за В, а если учесть то, что делали играющие за В, «орел» был наилуч¬ шим вариантом для играющих за А. Вместе они получили суще¬ ственно лучший результат, чем при полностью случайном вы¬ боре; и, конечно, если бы каждый попытался выиграть 3 долл., все они получили бы в точности ноль. В то же время логически сходное с первым задание 2, однако имеющее более «навязыва¬ ющую» структуру, дало следующие результаты: 9 из 12 игроков «А», 10 из 12 игроков «В» и 14 из 16 игроков «С» успешно до¬ стигли координации, сойдясь на выборе ABC. (Между прочим, из оставшихся семи пятеро приняли решения, отклоняющиеся от алфавитного порядка и при этом дискриминирующие самих себя, но это им ничего не дало.) В задании 3, которое структурно аналогично первому, 18 из 22 игроков «А» успешно скоордини¬ ровали свои действия с 14 из 19 игроков «В», в результате чего первый получили по 3 долл. В задании 4 46 испытуемых из 40 выбрали 50 долл. (Двое из оставшихся выбрали 48 и 49,99 соот¬ ветственно.) В задании 5 буква К набрала 5 из 8 голосов тех, кто ее предложил, и 8 из 9 голосов тех, кто играл за другую сторону. В шестом задании 14 из 22 играющих за X и 14 из 23 играющих за Y установили свои рубежи в точности по реке. «Правильность» этого решения ярко иллюстрирует тот факт, что остальные 15 иг¬ роков, которые отказались использовать реку в качестве рубежа, провели 14 различных линий. То есть, из всех 8><7=56 возможных Глава 3. Торг, коммуникация и ограниченная война 85 между А и В, имеется известная асимметрия, постановка задачи для А соответствовала постановке задачи для В для получения результата. Общий вывод (подробности приво¬ дятся в сноске) состоит в том, что в большинстве случаев участники могут «решить» проблему: они, безусловно, де¬ лают это гораздо лучше, чем если бы выбирали случайным образом, и даже сторона, находящаяся в невыгодном по¬ ложении в несимметричных играх, позволяет ограничивать себя сообщением, которое допускается условиями игры для согласования действий. «Ключи» к этим играм разнообразны. «Орел» очевид¬ ным образом имеет приоритет перед «решкой» в силу некой условности, сходной с той, которая заставляет нас считать, что А идет перед В, В перед С и т.д., но далеко не настолько сильной. БукваX побивает чистый лист оттого, похоже, что статус-кво более «очевиден», чем изменение. Буква R вы¬ игрывает оттого, что ничто не противопоставлено первому предложению. Дороги могут в принципе показаться столь же подходящими для проведения рубежа, как и реки, тем более, что их многообразие позволяет сделать выбор ме¬ нее произвольным. Но именно из-за того, что дорог мно¬ жество, карта не может подсказать, какую именно дорогу выбрать, и они должны быть отвергнуты в пользу единст¬ венной и однозначной реки. (Возможно, что на симмет¬ ричной карте с однородным ландшафтом результат был бы более или менее близок к распределению 50:50, как в за¬ даче со ста долларами, а карта оказалась бы поделенной по диагонали пополам, но неоднородность карты исключает геометрическое решение.) Задача с налогами иллюстрирует силу внушения, со¬ держащуюся в цифрах доходов. Абстрактная логика этого задания идентична той, которая имеется в задаче о разделе 100 долл. Фактически эту задачу можно изложить следу¬ ющим образом: каждый платит 25 долл. налогов, а обра-
пар, которые они могли бы образовать, только в одном случае координация была бы достигнута. При выполнении последнего задания 5 из 6 игроков с доходом 150 долл. и 7 из 10 с доходом 100 долл. сошлись на раздел суммы налога в пропорции 15:10. В задании 7 и среди тех, кто потерял деньги, и среди тех, кто их на¬ шел 8 игроков из 7 сошлись на предложении посредника о выплате вознаграждения в размере 5 долл. 86 Част ь I. Элементы теории стратегии зующуюся при этом переплату в 25 долл. можно разделить между сторонами, если они сумеют договориться о спосо¬ бе раздела. Это изложение логически эквивалентно зада¬ нию 7 и отличается от задания 4 только суммой (25 вмес¬ то 100 долл.). И все же включение в задачу цифр дохода внуулает мысль об их значимости и важности и тем самым сдвигает фокальную точку от разделения 12,5:12,5 к раз¬ делению 10:15. Но отчего из значимости доходов имен¬ но пропорциональное разделение налога вытекает с такой очевидностью, хотя, возможно, есть основания для диф¬ ференцированных ставок? Ответ, вероятно, состоит в том, что не существует такой конкретной формулы дифферен¬ цированной ставки, которая была бы столь очевидна, что не требовала бы специального упоминания; и если общение невозможно, то по умолчанию принимается принцип про¬ порциональности как единственно простой и узнаваемый. Вначале цифры доходов исключают вероятность раздела 50:50, затем простота пропорции делает разделение 10:15 единственным вариантом, поддающимся распознаванию в условиях отсутствия коммуникаций. Тот же принцип про¬ является в эксперименте, в котором задача 7 намеренно загромождена дополнительными данными — размером семейства, характером расходов, и т.д. В этом случае ис¬ ключительная привлекательность разделения, пропорци¬ онального доходу, очевидным образом размывается, так что наиболее распространенным ответом респондентов и с высоким, и с низким «доходом» становится простое раз¬ деление налогов 50:50. Чистый сигнал о разделе пропор¬ ционально доходу был заглушён «шумом», сквозь который пробился лишь более грубый сигнал «равенства». И наконец, задача 8 опять-таки логически сходна с зада¬ чей 4:16 долл. станет доступно двум людям, если они смогут написать заявки, которые в сумме не превысят этой величи¬ ны. Однако институциональные условия являются дискри¬ минационными: нашедший и потерявший деньги неравны в любом моральном или правовом смысле, поэтому раздел 50:50 вовсе не кажется очевидным. Предложение посред¬ ника обеспечивает единственный иной видимый сигнал, а его эффективность как координатора видна даже в округлении сумм до 11 и 5 долл., которое принимается всеми. Глава 3. Торг, коммуникация и ограниченная война 8 7 В каждой из этих ситуаций результат определяет не¬ что весьма произвольное: с точки зрения наблюдателя или участников это не обязательно «справедливый» результат. Даже раздел 50:50 является произвольным в том, что ос¬ нован на чем - то вроде очевидной математической чистоты; и если он является «честным», так это только потому, что у нас нет конкретных данных, с помощью которых мы можем судить о его «нечестности», таких как происхождение денег, относительная степень нужды соперничающих претенден -
тов, или любая другая потенциальная основа для моральных или правовых требований. В дележке денег, полученных по -
хитителями в качестве выкупа, нет ничего особенно «чест¬ ного», но математические свойства этой проблемы сходны с заданием 4. Если мы спросим, что же определяет результаты всех этих случаев, ответ вновь будет — проблема координации. Каж¬ дая из этих задач требует координации действий ради взаим¬ ной выгоды, даже в случае, если имеет место соперничество по поводу различных вариантов совместных действий. Сре -
ди различных вариантов обычно всего один или очень не¬ многие могут послужить координации. Возьмем, к примеру, случай «первого предложения» в задании 5. Сильнейшим аргументом в пользу буквы R становится риторический во -
прос: «Если не R, то что? ». И нет ответа, столь очевидного, чтобы шанс на совпадение отличался от того, что дает слу¬ чайность, даже если обе стороны не хотят выбирать R после первого же сделанного предложения. Чтобы проиллюстри¬ ровать значение этого тезиса, представьте, что ведущий счел, что первое предложение нарушило правила игры и решил запутать игроков, объявив, что их таблицы выигрышей ме¬ няются местами. Игрок А получит приз, предназначавший¬ ся игроку В, а игрок В получит то, что предназначалось А по его таблице. Есть ли у того, кто первым предложил R, причина, чтобы изменить свой выбор? Или представьте, что ведущий объявил, что призы будут одинаковые по величи¬ не не зависимо от того, какая буква была выбрана, если оба игрока выбрали одну и ту же букву. Игроки все равно будут держаться R как единственного средства согласовать вы -
бор. Если мы вернемся к началу игры и предположим, что первоначальное предложение буквы R не было сделано, то 88 Част ь I. Элементы теории стратегии можно представить надпись на стене, гласящую: « При сом -
нениях всегда выбирайте R — эта надпись видна всем иг¬ рокам и представляет собой средство координации выбора». Здесь мы вновь возвращаемся к мужу и жене в универмаге, чьи проблемы окажутся решены, когда они увидят примет¬ ную надпись: «Мы предлагаем всем потерявшимся встре¬ чаться у информационной будки в центре первого этажа». Те, кто оказался в подобной ситуации, не выбирают источ¬ ник сигнала или его привлекательность относительно других, заметность которых также от них не зависит. Ирония ситуации была бы полной, если бы в игре 5 ва¬ шему сопернику была известна ваша таблица выигрышей, а его таблица остался бы для вас тайной (как в случае варианта задачи 5, использованного в некоторых анкетах). Поскольку у вас нет оснований для построения предположений о его предпочтениях, и вы даже«не можете оказать ему услугу или пойти на «справедливый» компромисс, единственное осно¬ вание для объединения действий заключается в сообщении, которое вы можете прочесть в вашей таблице выигрышей. Буква, которую вы предпочитаете, по-видимому, диктует выбор, и было бы затруднительным сделать иной выбор или хотя бы найти причину для другого выбора, потому что у вас нет возможности узнать, какая именно другая буква для него лучше, чем R. Его осведомленность о ваших предпочтениях вместе с вашим неведением его собственных предпочтений и отсутствием других способов координации налагают на него ответственность, результатом которой становится простой выбор в вашу пользу. (Кстати, именно такие ответы преоб¬ ладали в небольшой группе, опрошенной автором.) То же самое происходит в ситуации, когда только одному из пара¬ шютистов известно местонахождение другого5. ОТКРЫТЫЙ ТОРГ Понятие «координации», разработанное здесь для слу¬ чая молчаливого торга, прямо приложимо к открытому торгу. Нет никакой очевидной потребности в интуитив¬ ном взаимопонимании, если можно использовать речь, и И это еще один пример силы, таящейся в «слабости», о чем уже говорилось в сноске 3. Глава 3. Торг, коммуникация и ограниченная война 89 ситуативные ключи, координировавшие мысли и влиявшие на результат молчаливого торга, превращаются в несущес¬ твенные детали. И все же существуют многочисленные доказательства того, что проблема координации имеет большое значение и в открытом торге. К примеру, в торгах, где присутству¬ ют числовые величины, по-видимому, в математической простоте таится мощная притягательность. Иллюстрацией может служить тенденция выражать результаты в «круглых числах». Продавец, решающий задачу назначения «мини¬ мально приемлемой цены» за автомобиль и получающий 2507,63 долл., с облегчением отбрасывает 7,63 долл. Час¬ тота, с которой заключение соглашения ускоряется предло -
жением «взять среднее» иллюстрирует тот же самый тезис, и различие в позициях, которые предлагается «усреднить, может быть весьма заметным. Еще более впечатляющей является замечательная частота, с которой долгие перего¬ воры по сложным количественным формулам или долям ad hoc в каких-нибудь затратах и доходах в конечном счете сходятся на огрубление-простых и равных долях — долях, пропорциональных некой общей величине (валовому на¬ циональному продукту, численности населения, дефициту платежного баланса и т.д.); в других случаях эти доли на¬ значают в соответствии с результатами каких-нибудь про¬ шлых переговоров, не имеющих никакого отношения к ос¬ новной проблеме6. Зачастую прецедент, по-видимому, оказывает влияние, превышающее его логическое значение или юридическую силу. Урегулирование забастовки или внешней задолжен¬ ности часто устанавливает «шаблон», которому практиче¬ ски «по умолчанию» следуют в последующих переговорах. Иногда, конечно, есть смысл в известной мере единообра-
Из огромного разнообразия формул, предложенных для начис¬ ления взносов в UNRRA {United Nations Relief and Rehabilita¬ tion Administration — Администрация помощи и восстановления Объединенных Наций. — Перев.), победила самая простая из мыслимых формул и самое круглое из мыслимых чисел — 1% ва¬ лового национального продукта. Да, во время обсуждения США предпочли именно эту формулу, обеспечив ей преимущественные позиции, но этот факт, по всей вероятности, добавляет к примеру столько же убедительности, сколько отнимает. 90 Част ь I. Элементы теории стратегии зия, а порой есть достаточное сходство в обстоятельствах, объясняющее сходство результатов, но чаще, по-видимо¬ му, не возникает особого желания упорно торговаться, если торг происходит на фоне некоего значительного и впечат¬ ляющего прецедента7. Точно так же посредники зачастую демонстрируют способность ускорить достижение согла¬ шения и определить его условия, и порой кажется, что их предложения принимаются не столько из-за присущей им справедливости или разумности, сколько из - за своего рода «смирения» обеих сторон. «Фактографические» доклады могут способствовать концентрации ожиданий в фокаль¬ ной точке, заполняя вакуум неопределенности, который остается в противном случае по-видимому, влияние здесь оказывают не сами факты как таковые, а возникновение своего рода намека или эффекта внушения. Точно так же существует сильное тяготение к status quo ante, точно так же, как и к «естественным» рубежам. Даже цифры, указывающие географическую широту, в послед¬ нее время показали свое «долгожительство» в качестве фо¬ кальных точек для соглашения. Разумеется, существуют причины, по которым удобно использовать реки как со¬ гласованный рубеж остановки продвижения войск или ка¬ ких-нибудь старых границ, безотносительно к их статусу в текущий момент, но часто эти черты ландшафта представ¬ ляются важными не столько из-за практической полезнос¬ ти, сколько из-за своей способности стимулировать про¬ цесс кристаллизации соглашения. Эти соображения были бы тривиальными, если бы они подразумевали лишь то, что результаты переговоров выра¬ жаются в простых и качественных терминах или что дела¬ ются мелкие уступки для округления нескольких центов, или миль, или людей. Но часто это выглядит так, будто конечная фокальная точка соглашения отражает не просто реальное соотношение сил сторон торга, но и сама по себе предостав¬ ляет переговорную силу одной из сторон. Порой кажется, что циник мог бы предсказать результат, основываясь на Этот и предыдущий абзацы иллюстрирует скорость, с которой в течение нескольких лет после Второй мировой войны множество соглашений по ближневосточным нефтяным роялти сходилось на формуле 50:50. Глава 3. Торг, коммуникация и ограниченная война 9 1 «очевидности» некоторой фокальной точки соглашения, т.е. на некотором сильном намеке, которое содержится в самой ситуации, безотносительно к сути проблемы, доводам сто¬ рон или применяемому на переговорах давлению. «Оче¬ видная» точка компромисса зачастую, как кажется, ста¬ новится таковой так сказать по умолчанию, как если бы не имелось никакого разумного объяснения для иных компро -
миссов. ИЛ И же, если «естественный» исход торга считает¬ ся отражающим относительный уровень мастерства сторон торга в качестве переговорщиков, наверное важно опре¬ делить это мастерство той или иной стороны как способ¬ ность задать условия таким образом, чтобы сделать явным и уникальным некий конкретный исход, который был бы благоприятным для соответствующей стороны. Этот исход должен выделяться не столько своей справедливостью или сбалансированностью по отношению к переговорной силе сторон, сколько быть просто «выделяющимся». Этот вывод, казалось бы, сужает простор для переговор¬ ного мастерства, если результат уже определен конфигура¬ цией проблемы и ее фокальной точкой. Но, возможно, он всего лишь сдвигает точку туда, где приложение мастерства дает результаты. «Очевидный» исход в огромной степени зависит от формулировки проблемы, от того, какие ана¬ логии и прецеденты приходят на ум в связи с данной фор -
мулировкой этой проблемы, от имеющейся информации по спорному вопросу, на которую можно опереться. Когда комиссия начинает обсуждать распределение затрат, то она уже ограничена тем, идет ли речь в исходной формулировке об уплате «взносов» или налогов, готовит ли техническая комиссия данные по национальному доходу или по платеж¬ ному балансу, приведут ли члены комиссии определенные прецеденты из своего опыта прошлых переговоров, и при¬ ведет ли включение двух разных вопросов в единую повестку дня к выделению и подчеркиванию тех или иных конкретных особенностей, которые являются общими для этих двух воп -
росов. Большая часть переговорного мастерства проявляет -
ся еще до начала официальных переговоров8. 8 Возможно, этот общий подход позволяет понять и иную роль мае -
терства в переговорах. Если стороне не удалось добиться такой формулировки проблемы, чтобы «очевидное» решение было бы 92 Часть!. Элементы теории стратегии Если сказанное справедливо — а по мнению автора за¬ частую это именно так — то наш анализ молчаливого торга может помочь понять действующие факторы; и, возможно, логика молчаливого торга даст возможность убедиться в корректности этого анализа. Основная проблема безмол¬ вного торга состоит в координации, и, следовательно, мы должны задаться вопросом о том, что должно быть ско¬ ординированно в открытом торге. Решение может заклю¬ чаться в том, что открытый торг для выработки конечного соглашения требует некоторой координации ожиданий сто -
рон. Молено предположить следующее. Большинство ситуаций торга заключает в себе некото¬ рый диапазон возможных результатов, внутри которого стороны скорее пойдут на определенные уступки, чем вооб¬ ще откажутся от достижения соглашения. В такой ситуации любой потенциальный исход таков, что по меньшей мере одна сторона (а вероятно, и обе) была бы готова отступить ради достижения соглашения, и очень часто другой сторо¬ не об этом известно. Таким образом, любой возможный исход обладает тем свойством, что каждая сторона могла бы улучшить, настаивая на своем. Но эта сторона не имеет оснований для проявления настойчивости, так как другая сторона знает или подозревает, что противник скорее усту¬ пит, чем уйдет, не достигнув соглашения. Стратегия каж¬ дой из сторон определяется в основном предположениями о том, где противник уступит и на чем будет настаивать. Получается, что каждая из сторон знает, что другая руко¬ водствуется соображении о поведении партнера. Оконча¬ тельным исходом может стать точка, от которой, по пред¬ положению каждой из сторон, другая ни за что не отступит; и главной составляющей таких ожиданий являются пред¬ положения одной стороны относительно ожиданий другой стороны по поводу того, как поступит первая сторона, ис¬ ходя из ожидания того, как поступит другая и т.д. Так или близко к ее собственным предпочтениям, она может перейти к за -
путыванию вопроса. Найдите многочисленные определения всех терминах и добавьте «шуму», чтобы заглушить сильный сигнал, содержащийся в первоначальной формулировке проблемы. Этот прием может потерпеть неудачу, но в нашей задаче с распределе¬ нием подоходного налога он принес успех. Глава 3. Торг, коммуникация и ограниченная война 9 3 иначе в этой зыбкой и неопределенной ситуации, которая, казалось бы, никому не дает логической причины предпо¬ лагать, что другой предполагает, что он сам предполагает что другой предполагает, решение находится. Эти беско¬ нечные рефлексирующие ожидания так или иначе должны сойтись в одной точке, в которой, по предположению каж¬ дого из них, ни один из участников не предполагает, что другой предполагает отступить. Если мы теперь спросим, что же сводит их ожидания в одну точку и приводит переговоры к завершению, то мож¬ но предположить, что это магнетизм, внутренне присущий конкретным исходам, особенно тем из них, что обладают особым положением, уникальностью, простотой, преце¬ дентом или некоторым обоснованием, которое качествен¬ но отличает их от массы возможных альтернатив. Можно утверждать, что ожидания сходятся не к тем исходам, ко¬ торые отличаются от альтернативных только степенью, а к тем, в которых стороны «упираются рогом в землю», чтобы продемонстрировать свою решимость. Для занятия твердой позиции нужна причина, а среди континуума качественно недифференцируемых позиций нет разумного объяснения этой твердости. Разумного основания может не оказаться и в произвольной «фокальной точке», но, по крайней мере, можно оправдаться доводом: если не здесь, то где? Возможно, что в этой потребности в обоюдно распоз¬ наваемой точке покоя кроется и нечто большее. Тот, кто собирается делать уступку, должен контролировать ожида¬ ния противника, т.е. ему нужен распознаваемый предел, до которого можно отступать. Чтобы ограниченная уступка не была принята за капитуляцию, необходим очевидный оста¬ навливающий рубеж. Его может обеспечить предложение посредника либо любой иной элемент, который качественно отличает новую позицию от сходного с ней окружения. Если некто, запросив 60%, затем отступает до 50%, на этом ру¬ беже он должен проявить упорство: если он отступит к 49%, его противник предположит, что он столкнул сани с горы, и теперь откат с позиций продолжится. Если войска отступили к реке, показанной на нашей кар -
те, они будут ожидать, что противник будет ожидать, что они остановятся и будут удерживать позиции. Это точка, до 94 Част ь I. Элементы теории стратегии которой можно отступать с тем, чтобы противник не ожи¬ дал, что отступление продолжится. Если же это произойдет, то на карте нет никакого рубежа, где от них можно было бы ожидать стойкого позиционного сопротивления. Сходным образом наступающая часть может предполагать, что за¬ ставит противника отступить к реке, и при этом противник не станет толковать их действия как безусловное требование неограниченного отступления. Позиции могут стабилизи¬ роваться у реки и больше, возможно, нигде. Это суждение кажется интуитивно осмысленным, по крайней мере, автору, но в любом случае тенденция к до¬ стижению договоренности в фокальных точках требует не -
которого объяснения. Однако это суждение осталось бы туманным и даже несколько мистическим, если бы не более осязаемая и понятливая логика молчаливого торга. Послед¬ няя предоставляет не только аналогию, но и демонстрацию того, что исключительно психический феномен — неявная согласованность ожиданий — предоставляет реальную и, в некоторых ситуациях, чрезвычайно надежную возмож¬ ность решения. Такая «координация» ожиданий аналогич¬ на «координации» поведения при обрыве коммуникации, и фактически оба эти явления подразумевают ни больше и ни меньше как интуитивно ощущаемые взаимные ожидания. Таким образом, результаты, поддающиеся эксперимен¬ тальной проверке с помощью задач о молчаливом торге, так же, как и более логичная роль скоординированных ожида¬ ний в этом случае, доказывают, что ожидания могут быть скоординированы и что некоторые из объективных черт си¬ туации могут оказывать определяющее влияние в случаях, когда координация ожиданий существенна. Нечто ощу¬ щается обеими сторонами даже в отсутствие коммуника¬ ций между ними, и то же самое «нечто» может ощущаться, хотя и в меньшей степени, когда коммуникация возможна которая не делает разделение 50:50 менее симметричным, реку — менее уникальной, а порядок букв (А, В, С) менее естественным. Если исходить только из логики молчаливого торга, то предположение о наличии того же вида психического тя¬ готения в открытом торге было бы не более чем догадкой и, возможно, поспешной догадкой. Если делать вывод только Глава 3. Торг, коммуникация и ограниченная война 95 на основании наблюдений необычайно убедительных ре -
зультатов фактического торга, то мы можем приумень¬ шить силу случайных деталей. Но эти две группы доказа¬ тельств столь очевидно подкрепляют друг друга, что ана¬ логия между молчаливым и открытым торгом кажется убедительной. Проиллюстрируем проблему примером достижения явной договоренности о разделе 100 долл.: пропорция 50:50 кажется очевидной, причем очевидность эта связа¬ на со многими причинами. Это может казаться «справед¬ ливым», это может представляться уравновешивающим переговорную силу сторон, или, как предполагается в этом разделе, такое деление может просто обладать способно¬ стью навязать обеим сторонам своею неизбежность, так что каждая сторона осознает, что они обе выделяют этот исход из всего множества других. Наш анализ молчаливого тор¬ га свидетельствует в пользу последнего объяснения. Дока¬ зательство состоит в том, что если двоим нужно поделить 100 долл., не общаясь между собой, они могут сойтись на делении 50:50. Вместо того чтобы полагаться на интуицию, мьАможем указать на то, что в несколько ином контексте а именно, в контексте молчаливого торга, наш аргумент име¬ ет объективно демонстрируемое объяснение. Еще одна иллюстрация: в одной из наших задач способ¬ ность двух командиров распознать стабилизирующую спо -
собность реки — или, скорее, их неспособность не заметить эту способность — доказывается очевидностью того, что если бы их выживание зависело от достижения соглашения о том, где установится фронт, притом общаться они не могли, они тем не менее смогли бы осознать и оценить ка¬ чества реки как фокуса их неявного соглашения. Так ана¬ логия с молчаливым торгом по крайней мере показывает, что идея о «координирующих ожиданиях» является скорее рациональной, нежели мистической. Пожалуй, наше рассуждение можно продолжить. Даже в тех случаях, когда единственная характеристика резуль¬ тата торга есть его очевидная «справедливость» по стан¬ дартам, про которые известно, что их разделяют участники, можно утверждать, что моральная сила справедливости в огромной степени поддерживается способностью «спра-
96 Част ь I. Элементы теории стратегии ведливого» итога фокусировать внимание, заполняя ваку¬ ум неопределенности, который существовал бы в против¬ ном случае. Сходным образом в том случае, когда давле¬ ние общественного мнения, как представляется, понуждает участников к очевидно «справедливому» или «разумному» решению, мы можем преувеличить роль такого «давления» или, по меньшей мере, неверно понять то, как оно воздей¬ ствует на стороны, если только мы не учтем его способность координировать ожидания сторон. Иначе говоря, может быть, именно сила внушения или намека, срабатывающая через описанный в этой главе механизм, делает столь дейс¬ твенными общественное мнение, прецедент или этические стандарты. Опять-таки, в доказательство такого взгляда нам нужно лишь предположить, что стороны должны до¬ стигнуть окончательного соглашения в отсутствии связи, и представить общественное мнение или некий авторитетный этический стандарт, как фактор, обеспечивающий мощ¬ ное внушение, аналогичное тем рекомендациям-намекам, что содержатся в примерах, приведенных выше. Близким аналогом такого намека является посредник из задачи 7. Наконец, если участников переговоров действительно ог¬ раничивает сила моральной ответственности или чувстви¬ тельность к общественному мнению, а не «сигнал», кото¬ рый они получают можно обратиться к источникам фор -
мирования у публики именно такого мнения, и, по мнению автора, потребность в простом, качественном логическом обосновании часто является отражением механизма об¬ суждаемого в этой главе. Но если верна эта общая линия рассуждений, то любой анализ открытого торга должен уделить внимание тому, что мы называем «коммуникацией», присущей перего¬ ворным ситуациям, т.е. сигналам, которые стороны пе¬ реговоров прочитывают в скучных характеристиках си¬ туации. И это означает, что открытый торг и молчаливый торг — вовсе не обособленные понятия, а разные градации одного и того же явления, — от молчаливого торга через разновидности неполной, ошибочной или ограниченной коммуникации до полной, и все эти виды демонстрируют некоторую зависимость от потребности в координации ожиданий. Следовательно, все указывает на некоторую Глава 3. Торг, коммуникация и ограниченная война 97 степень зависимости собственно участников торга от их общей неспособности оторвать взгляд от некоторых кон -
кретных исходов. Вышесказанное не означает, что результаты открытого торга обязательно тяготеют к тем, что появились бы, будь коммуникация между сторонами невозможна: фокальные точки могут оказаться иными, если разрешено общение по¬ средством обмена сообщениями, за исключением некото¬ рых искусственных случаев, приведенных в иллюстратив¬ ных заданиях. Но то, что может служить главным принци¬ пом молчаливого торга, очевидно может быть по крайней мере одним из важных принципов анализа открытого торга. И поскольку многие из так называемых «эксплицитных» переговоров могут включать маневрирование, непрямую коммуникацию, многократную смену позиций или слова, произнесенные для того, чтобы их подслушали участники переговоров с разными интересами, то потребность в сбли¬ жении ожиданий и роль сигналов, влияющих на координа¬ цию ожиданий, могут быть чрезвычайно сильны. Возможно, множество видов социальной стабильности или формирование групп интересов отражает ту же зави¬ симость от такого рода координирующих элементов, кото¬ рые могут предоставить ландшафт и обстоятельства: стад¬ ный инстинкт на политических форумах, который часто подавляет малейший признак разнообразия и превраща¬ ется в господство подавляющего большинства; получение народной поддержки тем, кто обладает конституционной легитимностью, во времена анархии или политического вакуума; легендарные способности старых гангстерских авторитетов наводить порядок в преступном мире просто потому, что повиновение зависит от ожиданий того, что другие будут подчиняться и участвовать в наказании непо -
виновения. Часто высказываемая идея об «объединяющем лозунге» в общественной деятельности, похоже, отража¬ ет то же самое понятие. В экономике феномен ценово¬ го лидерства, различные виды неценовой конкуренции и даже, возможно, стабильность цен по-видимому подда¬ ются анализу, который подчеркивает важность неявной коммуникации и ее зависимость от качественно определя -
емых и объективно однозначных сигналов, которые могут 98 Част ь I. Элементы теории стратегии прочитываться в конкретной ситуации. «Стихийный» бунт может отражать аналогичные принципы: когда лидеров можно легко устранить, людям требуется некий сигнала для координации — сигнал, столь безошибочно понимае¬ мый и столь властно указывающий на требуемое действие, что каждый может быть уверен в том, что другие прочтут тот же сигнал с достаточной уверенностью, чтобы дейст¬ вовать в соответствии с ним. Таким образом, они обес¬ печивают друг другу защищенность, которая сопутствует массовости действия. (Возможно даже, что такой сигнал может быть обеспечен извне и даже агентом, чья претен¬ зия на лидерство состоит в его способности подать сигнал к совместному действию.) НЕЯВНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ И ОГРАНИЧЕННАЯ ВОЙНА Какое полезное знание дает этот аналитический подход для решения практических проблем молчаливого или неявно -
го торга, с которыми мы обычно имеем дело, в частности, проблемам стратегического маневра и ограниченной вой¬ ны? Мы, разумеется, предполагаем, что возможно уста¬ новить пределы войны — настоящей войны, войны между государствами и т.д., как бы ее ни называть, войны — без открытых переговоров. Но это не подразумевает никаких серьезных суждений относительно вероятности. Корейская война была ограниченной, а во Второй мировой войне не использовались отравляющие газы. В возможности огра¬ ниченной войны эти два факта убеждают больше, чем все предложения последующих дискуссий. Если этот анализ что-то и дает нам, то это никак не оценка вероятности ус¬ пешного достижения неявного соглашения, а лучшее пони¬ мание того, как и где искать условия соглашения. Если из вышесказанного могут быть сделаны сущест¬ венные выводы, то они, вероятно, состоят в следующем: 1) молчаливые соглашения или соглашения, достигаемые с помощью частичных или ведущихся «вслепую» перего¬ воров, требуют такой формулировки условий, отличия ко¬ торой от альтернативных формулировок носили бы каче -
ственный характер, а не были лишь различиями в степени; Глава 3 Торг, коммуникация и ограниченная война 99 2) когда соглашение достигается через неполную комму¬ никацию, участники должны быть готовы к тому, что ис¬ ход будет существенно определяться самой ситуацией, в частности, решение, которое будет дискриминационным по отношению к той или другой стороне или даже влечь за собой «ненужные» неудобства для обеих, может оказаться единственным решением, которое позволяет скоординиро¬ вать им свои ожидания. Во Второй мировой войне не использовались отравля¬ ющие газы. Соглашение об этом, хотя и имело предысто¬ рию, было преимущественно молчаливым. Интересно по¬ размышлять о том, могло ли быть достигнуто какое-либо альтернативное соглашение без формальной коммуника¬ ции (или даже с нею). Формулировка «ограниченное при¬ менение газов» порождает формальные вопросы: «огра¬ ниченное» — это сколько, где и в каких обстоятельствах? В отличие от этого формулировка «никакого применения газов» — проста и недвусмысленна. Применение боевых отравляющих веществ только против военнослужащих, только в целях защиты, доставка к цели только с помощью наземного транспортного средства или артиллерийского снаряда, применение отравляющих веществ только при ус¬ ловии предупреждения об их применении — число вари¬ антов ограничений бесконечно, и некоторые из них даже имеют смысл, и многие из них, возможно, не изменили бы итогов войны. Но простота предложения «никакого при¬ менения газов» делает его почти единственным фокусом соглашения, в условиях, когда каждая сторона может толь¬ ко гадать о том, какие правила предложила бы другая сто¬ рона, но при этом неспособность «с первой попытки» до¬ стичь координации может привести к тому, что исчезнут какие бы то ни было шансы на установление каких бы то ни было ограничений вообще. Ландшафт и географическое положение Корейского по -
луострова должны были сделать возможным установление пределов войны и сделать ее ограниченной географичес¬ ки. Вся территория, на которой разворачивались события, окружена водой, а главная политическая граница, распо¬ ложенная на севере, четко и недвусмысленно обозначена рекой. Тридцать восьмая параллель, по-видимому, была 100 Част ь I. Элементы теории стратегии мощным фокусом для этой патовой ситуации, а основная альтернатива, т.е. суживающаяся часть полуострова, была сильным кандидатом не только потому, что обеспечивала более короткую оборонительную линию, но и потому, что обеим сторонам было ясно, что продвижение к области су¬ жения не означает непременного продолжения наступле¬ ния и что отступление к этой области не означает намере¬ ния отступать дальше. Пролив, отделяющий Тайвань от материкового Китая, позволил стабилизировать линию разделения между ком -
мунистическим и националистическим правительствами Китая не только потому, что вода благоприятствовала за¬ щитникам и сдерживала наступающих, но и потому, что остров представляет собой единое целое, а вода — явная граница. Отдача любой части острова сделало бы фронт нестабильным, точно так же, как и удержание любой части материка. Если исключить границу между сушей и водным пространством, любое продвижение есть вопрос степени, а форсирование водной преграды декларировало бы разрыв «соглашения». В Корее применение оружия было ограничено качест¬ венным различием между атомным и остальными видами вооружений; гораздо труднее было бы достичь стабильного молчаливого соглашения по поводу ограничения мощно -
сти применяемого ядерного оружия или характера целей, против которого его можно использовать9. Никакой предел мощности или ограничение по целям не является столь же очевидным и естественным, как принцип «никакого атом¬ ного оружия против любых целей». Американская помощь французским силам в Индокитае была убедительным об -
разом ограничена материальной помощью, а не людскими ресурсами, и было понято, что расширение этой помощи, скажем, до поддержки с воздуха могло быть воспринято как помощь, ограниченная воздушной средой, но невоз¬ можно установить ограниченную величину воздушной или наземной поддержки. Намерения отказаться от наземно¬ го вмешательства могут быть переданы полным отказом от применения наземных сил, но невозможно с такой лее Подробнее этот вопрос рассматривается в приложении А. Глава 3. Торг, коммуникация и ограниченная война 101 легкостью ввести в дело некоторое количество войск и тем самым передать убедительное сообщение о пределе численности вводимых войск. Стратегия возмездия складывается под влиянием по¬ требности сообщать или координировать пределы воз¬ мездия. Локальная агрессия определяет место; при бла¬ гоприятном стечении обстоятельств и наличии естест¬ венных преград может возникнуть неявное признание географических пределов конфликта и типов допустимых целей. Одна или обе стороны могут быть готовы скорее к принятию ограниченного поражения, чем к проявле¬ нию инициативы в нарушении правил, и действуют та¬ ким образом, чтобы уверить противника в такой готов¬ ности. К «правилам» относятся с уважением, так как при их нарушении нет никакой гарантии, что вовремя будут найдены и взаимно признаны новые правила, которые ог¬ раничат расширение конфликта. Но если метод и место возмездия выбирает сторона, его осуществляющая, может оказаться гораздо труднее сообщить жертве предполага¬ емые пределы этого возмездия так, чтобы у нее был шанс учесть их при контр-возмездии. Фактически начало осу¬ ществления мер возмездия не в том месте, где оно было спровоцированно, может стать чем-то вроде декларации независимости, которая не будет способствовать созданию устойчивых взаимных ожиданий. Таким образом, проб¬ лема нахождения взаимно распознаваемых пределов вой¬ ны усложняется вдвое, если неявное определение, содер¬ жащееся в первоначальном акте агрессора, оказывается неприемлемым. В конечном счете решение задачи ограничения войны вовсе не исходит из непрерывного диапазона возможно¬ стей, для каждой из сторон от благоприятных до менее благоприятных. Это «комковатый», дискретный мир, в котором лучше распознаются качественные, а не количес¬ твенные различия, где множественность вариантов вы¬ бора сбивает с толку, и который принуждает обе стороны принимать своего рода диктат его элементов. Автор по¬ лагает, что то же самое верно относительно ограничен¬ ной конкуренции в любой области, где такая конкуренция имеется. 102 Част ь I. Элементы теории стратегии ПОДГОТОВИТЕЛЬНЫЕ ШАГИ Хотя основная задача этой главы состояла в том, чтобы по -
казать, что молчаливый торг может и должен быть объек¬ том систематического анализа, нет никакой гарантии, что он будет успешен в любой частной ситуации или что в слу¬ чае успеха он приведет одну из сторон к особо благопри¬ ятному результату по сравнению с альтернативами, ко¬ торые открылись бы при полной коммуникации. Нет га¬ рантии, что следующая война, если она случится, вовремя обнаружит взаимно соблюдаемые ограничения, которые смогут обеспечить защиту, если только ей не будут пред¬ шествовать открытые переговоры. Поэтому имеет смысл рассмотреть, какие шаги могут быть предприняты до на¬ чала процесса неявного торга чтобы повысить вероятность успешного исхода. , Поддержание каналов коммуникации открытыми пред¬ ставляется очевидной мерой. (По меньшей мере, это озна¬ чает, что будет услышано предложение о капитуляции и ответ на него.) Техническая сторона этого принципа состо -
яла бы в определении того, кто может отправлять и полу¬ чать сообщения и по чьему приказу, с использованием ка¬ ких технических средств и посредников, если таковые пре¬ дусмотрены, и кто останется в строю для выполнения этих функций (и каким образом он будет их выполнять) если вышеупомянутые уполномоченные лица или технические средства будут уничтожены. В случае попытки вести ог¬ раниченную ядерную войну может иметь место лишь один краткий и напряженный момент, когда каждая сторона должна решить, что это: апогей ограниченной войны или начало полномасштабной войны; в такой ситуации двенад¬ цатичасовая неразбериха по поводу того, как установить контакт с противником может резко уменьшить шансы ста¬ билизировать действия в определенных рамках. Следует задуматься над возможной пригодностью пос¬ редников или арбитров. Назначение влиятельных посред¬ ников обычно требует некоторого достигнутого ранее по¬ нимания или, по крайней мере, прецедента, традиции, либо знака, что такое назначение будет приветствоваться. Даже если исключить открытые приготовления к непредвиденным Глава 3. Торг, коммуникация и ограниченная война 10 3 обстоятельствам, демонстрации каждой из сторон о по¬ нимания роли арбитров и посредников даже при мини¬ мальной практике их использования могли бы помочь подготовить инструмент, крайне ценный в самых ужасных обстоятельствах. Но все усилия такого рода могут потерпеть неудачу из -
за нежелания противника участвовать в любых подгото -
вительных шагах. Противник не только может отказаться продемонстрировать готовность к соглашению, но и весь¬ ма вероятно, что тактический интерес одной из сторон в потенциальной войне состоит в том, чтобы война не была ограниченной и чтобы, если война все же случится, по¬ вышалась вероятность взаимного уничтожения. Почему? Из-за стратегии угроз, блефа и устрашения. Готовность начать войну или предпринимать шаги, которые ведут к войне, будь то агрессия или возмездие, могут зависеть от уверенности национальных лидеров в том, что войну мож¬ но удержать в определенных пределах. Более конкретно: готовность Америки к ответным мерам против локаль¬ ной атомной агрессии зависит — и русским об этом изве¬ стно — от того, насколько вероятным мы считаем то, что это возмездие останется ограниченным. То есть она зави¬ сит от того, насколько, по нашему мнению, вероятно, что мы и русские — а обе наши страны отчаянно нуждаются в определении пределов, в которых каждый из нас готов на проигрыш войны, без риска их расширения, — найдем такие пределы и придем к взаимно очевидному призна¬ нию их необходимости. Таким образом, если отказ рус¬ ских от участия в какой-либо деятельности, которая мо¬ жет сделать ограниченную войну возможной, уменьшает нашу решимость действовать, они могут рискнуть отка¬ заться от установления таких пределов в расчете на сни¬ жение угрозы американских действий. В нашем примере один из парашютистов может знать, что другой будет вести самолет небрежно если будет уверен, что в случае аварии они смогут встретиться на земле и спастись; поэтому если первый воздержится от обсуждения возможных чрезвы¬ чайных обстоятельств, то второй будет вести самолет ак¬ куратно, опасаясь того, что они не смогут найти друг друга на местности, лежащей внизу. 104 Част ь I. Элементы теории стратегии Вне зависимости от того, по каким причинам невозмож¬ но предварительное обсуждение, — по этим соображениям или из-за обычных препятствий для серьезных перегово¬ ров — идея, возникшая в связи с одной из наших игр, все же представляется полезной. Она состоит в том, что перегово¬ ры или коммуникация с целью согласования ожиданий не обязательно должны идти в обе стороны: «односторонние» переговоры могут обеспечить согласование, спасительное для обеих сторон. Более того, даже не расположенная к пе¬ реговорам сторона вовсе не обязательно сможет «отклю¬ чить» себя от получения сообщений. Вспомним человека, предложившего в одной из предыдущих игр букву R. Если партнер услышал это предложение — а он очевидным обра¬ зом его услышал — то буква R остается единственным су¬ ществующим предложением, и, не будучи оспоренным, оно может осуществить координацию при отсутствии контр¬ предложения почти как если бы было принято явно. (Даже отказ другой стороны от принятия такого предложения не может лишить его претензии на исключительность, но все¬ го лишь доказывает осведомленность этой стороны о нем, пока не возникло конкурирующего предложения, которое придало бы ситуации неоднозначность.) Если один из па¬ рашютистов как раз перед тем, как самолет сломался, когда ни один из них и не думал о прыжке, сказал лениво: «Если бы я должен был с кем - нибудь встретиться там, внизу, я бы пошел к самой высокой точке, что есть в поле зрения», дру¬ гой, возможно, вспомнил бы об этом и, зная, что первый будет уверен в том, что он запомнил эту фразу, пошел бы именно туда, даже если на кончике языка у него вертелась бы: «Фу, глупость», или: «Ох, нет, от подъема же ноги за¬ болят». Когда обе стороны отчаянно нуждаются в некоем сигнале и когда об этом известно обеим, то в отсутствие других сигналов даже самый малый и «несправедливый» из них может быть взаимно признан. Как только наступа¬ ют непредвиденные обстоятельства, те самые интересы, что первоначально столь расходились в игре угроз и устраше¬ ний, в существенной степени совпадают из-за отчаянной нужды в фокальной точке соглашения. ЧАСТЫ I ПЕРЕОРИЕНТАЦИЯ ТЕОРИИ ИГР ГЛАВА 4 КТЕОРИИ ВЗАИМОЗАВИСИМОГО РЕШЕНИЯ В сфере стратегии чистого конфликта — игр с нулевой сум -
мой — теория игр дала существенное понимание и соот -
ветствующие рекомендации. Но традиционная теория игр не добавляет сопоставимого понимания или рекомендаций в отношении стратегии действий в ситуациях, где конфликт сочетается со взаимной зависимостью, т.е. игр с ненулевой суммой. Такого рода игры встречаются в условиях войны и угрозы войной, забастовок, переговоров, преступных угроз, классовой и расовой войн, ценовых войн и шантажа, бю¬ рократических интриг и дорожных пробок, осуществления принуждения в отношении собственных детей. Содержа¬ щийся в этих «играх» элемент конфликта представляет зна¬ чительный интерес, однако взаимная зависимость, являясь частью их логической структуры, требует той или иной сте¬ пени сотрудничества и взаимного приспособления — если не открытого, то неявного — пусть и во избежание общей катастрофы. В этих играх секретность может играть стра¬ тегическую роль, но в них же существует значительная по¬ требность в передаче сигналов о намерениях и сближении умов. Наконец, в этих играх то, что один игрок может еде -
лать, чтобы предотвратить общий ущерб, оказывает влияние на то, что другой игрок сделает для предупреждения [этого ущерба], так что обладание инициативой, знанием или сво¬ бодой выбора не всегда является преимуществом. Традиционная теория игр по большей части применя¬ ла к играм со взаимной зависимостью (играм с ненулевой суммой) методы и концепции, снискавшие успех в изучении стратегии чистого конфликта. Настоящая и следующая главы преследуют попытку расширить сферу теории игр, рассмат¬ ривая игру с нулевой суммой скорее как предельный случай, чем как отправную точку. Предлагаемое расширение теории Глава 4. К теории взаимозависимого решения 10 9 движется главным образом по двум направлениям. Одно состоит в том, чтобы идентифицировать элементы воспри¬ ятия и суггестии в формировании взаимно согласованных ожиданий. Другое (см. следующую главу) идентифициру¬ ет некоторые из базовых «шагов», которые имеют место в реальных стратегических играх, и структурные элементы, от которых зависят эти шаги, включая такие понятия, как «угроза», «обеспечение санкцией» [enforcement] и способ¬ ность поддерживать или уничтожать коммуникацию. Слабое развитие теории игр по этим двум направлениям отражает ее пристрастие к играм с нулевой суммой. Пред¬ ложения и выводы, угрозы и обещания общепринятой тео -
рии игр с нулевой суммой не имеют последствий, так как подразумевают отношения между двумя игроками, кото¬ рые, если только не совершенно безвредны, могут быть не¬ благоприятны для одного из них, и он может разрушить эти отношения применением стратегии минимакса, при необ¬ ходимости основанной на механизме рандомизации. Так что «рациональные стратегии», преследуемые игроками в ситуации чистого конфликта — образом которого служит игра преследования и уклонения — не предназначены для обнаружения того, какое поведение благоприятствует вза¬ имному приспособлению, или того, как взаимная зависи¬ мость может использоваться к выгоде одной из сторон. Если игра с нулевой суммой есть предельный случай чис¬ того конфликта, то какова другая крайность? Это должна быть игра «чистого сотрудничества», в которой игроки по¬ беждают или проигрывают вместе, имея идентичные пред¬ почтения относительно исхода. Независимо от того, вы¬ игрывают ли они фиксированную долю целого или долю, которая изменяется вместе с общим целым, они должны одинаково оценивать все возможные результаты по разде -
льным шкалам предпочтений. ( И во избежание любого за¬ рождающегося конфликта, игрокам должно быть ясно, что их предпочтения тождественны, так что в информации или дезинформации, которой они будут пытаться обмениваться друг с другом, нет никакого конфликта интересов.) Но каким образом чистая координация связана с теорией игр или теорией торга? Частичный ответ — просто чтобы 110 Часть II Переориентация теории игр установить нетривиальность такой игры — состоит в том, что она может включать в себя проблемы восприятия и комму¬ никации подобные тем, которые весьма часто имеют место в играх с ненулевой суммой. Всякий раз, когда коммуникаци¬ онная структура не позволяет игрокам заранее распределять задачи в соответствии с определенным планом, им становит¬ ся нелегко согласовывать поведение в процессе игры. Игроки должны понимать друг друга, находить модели индивиду¬ ального поведения, которые делают предсказуемым пове¬ дение каждого игрока для его партнера. Они должны про -
верить, насколько одинаково они понимают данную модель или закономерность, а также пользоваться клише, конвен¬ циями и импровизированными кодами для подачи сигналов о намерениях и для ответов на сигналы партнера. Они долж¬ ны общаться посредством намеков и поведения, содержаще¬ го подсказку. Два автомобиля, пытающиеся избежать столк¬ новения; два человека, танцующие под незнакомую музыку или члены партизанского отряда, разделенные во время боя, должны согласовывать свои намерения также, как это делает аплодирующий зал, который в некоторый момент «догова¬ ривается внутри себя» о том, вызывать артиста на «бис» еще раз или прекращать аплодисменты. Если шахматы можно считать стандартным примером игры с нулевой суммой, то шарады — типичный пример игры с чистой координацией. Преследование — это игра с нулевой суммой, а задача встречи — пример игры координации. Эксперимент О. К. Мура и М. И. Берковица обеспечи¬ вает замечательную комбинацию этих двух примеров, в ко¬ торой четко видны оба крайних случая1. Он заключается в игре с нулевой суммой между двумя командами, в каждой из которых по три человека. Интересы трехчленов команды тождественны, но из - за характерной особенности игры они не могут вести себя как одно целое. Эта особенность заклю¬ чается в том, что все трое разделены и могут связываться только по телефону. При этом все шесть телефонов связаны в одну линию так, что каждый может слышать членов и другой команды, и своей собственной. Никаких предварительных 1 О. К. Moore andM. I. Berkowitz, Game Theory and Social Interac¬ tion, Office of Naval Research, Technical Report, Contract No. SAR/ NONR-fog(16) (NewHaven, November, 1956). Глава 4. К теории взаимозависимого решения 111 договоренностей о словесных кодах не дозволяется. Игра между командами — игра чистого конфликта, а внутри ко¬ манды идет игра чистой координации. Если задача этой игры состоит в подавлении другой ко -
манды, и если три игрока просто пробуют скоординиро¬ вать выигрышную стратегию в комбинаторной или азарт¬ ной игре, преодолевая трудности координации, то мы име¬ ем игру чистого согласования с тремя игроками. Различные «игры» этого вида изучались и формально, и эксперимен¬ тально: фактически здесь теория игр с ненулевой суммой в значительной степени накладывается на теорию организа¬ ции, или теорию коммуникации2. Эксперименты, описанные в главе 3, показали, что со¬ гласованный выбор возможен даже при полном отсутствии коммуникации. Они также показали, что существуют си¬ туации молчаливого торга, в которых конфликт интере¬ сов в выборе действия может быть преодолен настоятель¬ ной потребностью в координации некоторых действий. В таких ситуациях предельный случай чистой координации представляет в изолированном виде существенную особен -
ность соответствующей игры с ненулевой суммой. Поэтому в согласованном решении проблемы, завися¬ щем от коммуникационных навыков и восприятия наме -
рений или планов, мы имеем дело с феноменом, который выявляет существенный аспект игры с ненулевой суммой Обширный формальный анализ проблемы координации развил Джейкоб Маршак (Jacob Marschak) в работах "Elements for a Theory of Teams" и ' Toward an Economic Theory of Organization and Information," Cowles Foundation Discussion Papers, no. 94 и 95 (New Series), а также, в сотрудничестве с Роем Радне-
ром (Roy Radner), "Structural and Operational Communication Problems in Teams," Foundation Discussion Papers, Economics, No. 2076. Примером важных эмпирических исследований могут служить: Alex Bavelas, "Communication Patterns in Task-oriented Groups"; D. Cartwright, A. F. Zander, Group Dynamics (Evanston, 1953); G. A. Heise, G. A. Miller, "Problem Solving by Small Groups Using Various Communication Nets," in P. A. Hare, E. F. Borgatta, and R. F. Bales, Small Groups (New York, 1935); H. J. Leavitt, R. A. H. Mueller, "Some Effects of Feedback on Communication," in Small Groups; L. Carmichael, H. P. Hogan, A. A. Walter, "An Experimental Study of the Effects of Language on the Reproduction of Visually Perceived Form," Journal of Experimental Psychology, 15:73- 8 6 (February, 1932). 112 Часть П. Переориентация теории игр и во многом соотносится с общим случаем игры с ненуле¬ вой суммой так же, как и игра с нулевой суммой, а имен¬ но, является «предельным случаем». Один предельный случай — смешанная игра конфликта и сотрудничества, где устранены все возможности сотрудничества, другой — смешанная игра конфликта и сотрудничества, где устранен конфликт. В одном случае вознаграждается секретность, в другом — открытость. Следует подчеркнуть, что игра чистой координации есть стратегическая игра в строгом техническом смысле. Это поведенческая ситуация, в которой наилучший выбор дей¬ ствия каждого игрока зависит от действий, которые, по его предположению, предпримет другой, которые, как ему из¬ вестно, в свою очередь зависят от ожиданий этого друго¬ го относительно него самого. Эта взаимная зависимость ожиданий и есть то, что отличает стратегическую игру от азартной или комбинаторной игры. В игре чистой коорди¬ нации интересы игроков сходятся, в игре чистого конфлик¬ та — расходятся, но ни в одном случае выбор действия не может считаться благоразумным, если не учитывать зави¬ симости исхода от взаимных ожиданий игроков3. Вспомним знаменитый пример с Холмсом и Мориарти, едущими разными поездами и не имеющими контакта друг с другом, притом каждый из них должен выбрать, сходить или нет на следующей станции. Можно рассмотреть три вида 3 В этой связи Карл Кейзен в рецензии на книгу Дж. фон Ней-
манна и О. Моргенштерна «Теория игр и экономическое пове¬ дение» написал следующее: «Теория таких стратегических игр занимается именно действиями различных агентов в ситуации, где все действия являются взаимозависимыми, и где, вообще го¬ воря, невозможно то, что мы назвали параметризацией, которая позволила бы каждому агенту (игроку) поступать так, как будто действия других есть данность. На деле именно отсутствие па¬ раметризации составляет сущность игры». Сходные выражения используют Дункан Льюс и Ховард Райфа в книге «Игры и реше¬ ния» (М., 1961): «Задача столкновения интересов для каждого участника интуитивно представляется задачей индивидуального выбора решений при сочетании риска и неопределенности, про¬ исходящей от его неосведомленности о том, как будут поступать другие участники» (с. 35). Однако они занимаются конфликтом; случай совпадающих предпочтений они позиционируют как три¬ виальный (с. 90, 125) и рассматривают таких игроков как еди¬ ного игрока (с. 34). Глава 4. К теории взаимозависимого решения 11 3 выигрышей. В первом случае, если они сойдут на разных станциях, выигрывает Холмс. Мориарти выигрывает, если они сойдут на одной и той же станции. Это игра с нулевой суммой, в которой предпочтения двух игроков абсолют¬ но противоположны. Во втором случае Холмс и Мориарти вознаграждаются оба, если они вышли на одной и той же станции, какова бы она ни была: это игра чистой координа¬ ции, в которой предпочтения игроков абсолютно совпадают. Третий способ определить выигрыши выглядит так: Холмс и Мориарти будут вознаграждены, если выйдут на одной и той же станции, но Холмс выиграет больше, если оба они сойдут на одной конкретной станции, а Мориарти выигра¬ ет больше, если оба они сойдут на другой конкретной стан¬ ции, и оба останутся в проигрыше, если сойдут на разных станциях. Это обычная игра с ненулевой суммой или «игра с несовершенной корреляцией предпочтений». Это смесь конфликта и взаимозависимости, которая воплощает суть ситуации торга. Определяя конкретные системы коммуни¬ кации и разведки, имеющиеся у игроков, можно обогатить игру, или сделать ее тривиальной, или обеспечить преиму¬ щество одного из игроков в первом и третьем вариантах. Существенный элемент стратегической игры присутст¬ вует во всех трех случаях: лучший выбор для любого игрока зависит от его предположений относительно действий дру¬ гого, притом он знает, что этот другой руководствуется тем же самым, так что оба они понимают, что каждый пытается угадать мысли другого о предположениях первого относи¬ тельно догадок второго — и далее по уже знакомой спирали взаимных ожиданий. ПЕРЕСМОТР КЛАССИФИКАЦИИ ИГР Прежде чем идти дальше, полезно заново систематизиро¬ вать игровые ситуации. Двухчастному разделению на игры с нулевой и ненулевой суммой недостает симметрии, кото¬ рая нам нужна, и оно не позволяет идентифицировать пре¬ дельный случай, противоположный игре с нулевой суммой. Суть классификационной схемы для игр с двумя игроками можно представить на двумерном графике. Ценность лю¬ бого частного исхода игры для двух игроков на таком гра-
114 Част ь II. Переориентация теории игр фике будет представлена двумя координатами соответству¬ ющей точки. Тогда все возможные результаты игры чистого конфликта будут представлены точками на линии с отри -
дательным наклоном, а результаты чистой игры с общим интересом — некоторыми или всеми точками на линии с положительным наклоном. В смешанной игре, т.е. в ситу¬ ации торга, по меньшей мере, одна пара точек дает отри¬ цательный наклон и, по меньшей мере, одна пара — поло¬ жительный наклон4. Если природа игры делает желательным для игрока использовать при выборе стратегии генератор случайных событий, или для игро -
ков имело бы смысл достичь путем переговоров соглашения, обес¬ печенного санкцией, которое зависело бы от механизма случайного выбора, подобного жребию, то это обстоятельство могло бы созда¬ вать пространство для сотрудничества в выборе стратегий даже в том случае, если имеется абсолютное несогласие относительно ранжирования исходов. В.этом случае точки, представляющие исходы игры чистого конфликта должны будут удовлетворять до -
полнительному ограничению, а именно — располагаться на одной прямой линии при том, что на осях откладывается «полезность» игроков в смысле, знакомом из теории игр. Это ограничение также относится к чистым играм с общими интересами, так как игроки, полностью договорившиеся о порядке предпочтений по отноше¬ нию к исходам могут не достичь согласия о предпочтительности, например, некоей конкретной точки над исходом случайного вы¬ бора, с вероятностью 50:50 дающего одну точку, располагающу¬ юся выше, и одну — ниже по общей шкале предпочтений исходов. Таким образом, для «чистых в узком смысле» игр с противопо¬ ложными и с общими интересами — не содержащих никаких воз¬ можностей для сотрудничества в первом случае и соответственно никаких возможностей для разногласий во втором — ожидаемые ценности каждой из возможных смешанных (случайных или ран -
домизированных) стратегий должны находиться на линиях соот¬ ветственно с отрицательным и положительным наклоном, при том что на осях отложены уже упомянутые «единицы полезности»; это в свою очередь, означает, что точки, обозначающие «чистые» ис¬ ходы должны лежать на прямых линиях. Кроме того, чистые игры также не признают «побочных платежей». Если один из партнеров чистой игры общего инте¬ реса угрожает саботажем в случае если ему не будет заплаче¬ но, — допустим, что структура коммуникации и санкций делают такой платеж возможным, — то возникает конфликт интересов. В действительности точка, обозначающая выплату взятки, оказа¬ лась бы слева вверху или справа внизу от точки или точек линии с восходящим наклоном, создавая конфигурацию смешанной игры. И если один из игроков в игре чистого конфликта может угрожать ущербом или предлагать компенсацию, призванную побудить со¬ перника к уступкам в игре, то здесь есть место для переговоров. Отношений чистого конфликта больше нет, и точки, обозначающие Глава 4. К теории взаимозависимого решения 11 5 Мы могли бы остаться верными традиционной термино¬ логии относительно чистых игр в узком смысле и называть их соответственно играми с фиксированной суммой и иг¬ рами с фиксированной пропорцией, получая отсюда гро¬ моздкий термин «игра с переменной суммой и перемен¬ ной пропорцией» для всех игр, за исключением предель¬ ных случаев. Мы также можем назвать их играми полной отрицательной корреляции и играми полной положитель -
ной корреляции, обращаясь к корреляции их предпочтений относительно исходов и оставив за смешанными играми унылое название «игр неполной корреляции». Трудность состоит в нахождении достаточно звучного названия для игр, в которых имеются и конфликт, и взаим -
ная зависимость. Любопытно, что у нас нет хорошего слова для отношений между игроками: в играх взаимного инте¬ реса мы можем назвать их «партнерами», в играх чисто¬ го конфликта — «оппонентами» или «противниками», но смешанное отношение, на войне, во время забастовки, на переговорах и т.д. требует более неоднозначного термина5. В оставшейся части этой книги я буду называть смешанную игру игрой торга, или игрой со смешанными мотива¬ ми, так как эти термины, похоже, вполне отвечают их духу. То, что у игрока есть «смешанные мотивы», разумеется, означает не то, что у индивидуума отсутствует понимание угрозу ущерба или предложение компенсации, будут лежать вне линии с нисходящим наклоном. Другими словами, следует учесть все потенциальные исходы, какие только можно представить в дан -
ной игре. (Две одновременных игры чистого конфликта, даже если в них выполняется ограничение, требующее расположения всех точек на прямой линии, предоставляют пространство для перего¬ воров, если эти две линии не имеют идентичные углы наклона.) Следует подчеркнуть, что игры с ненулевой суммой могут быть отнесены как к теории партнерства, так и к теории конфликта, и в ходе исследования таких проблем, как ограниченная война, есть свое преимущество в использовании слов, которые привлекают внимание к общему интересу противников и к «процессу торга», неявно присутствующему в военных маневрах. В главе 9 будет показано, что даже проблема внезапного нападения логически эквивалентна проблеме дисциплины партнерства. Если термин теория игр стало нести в себе коннотацию ориентированности на конфликт, то, возможно, термин вроде теории взаимозави¬ симых решений будет более нейтральным и включающим равным образом и два предельных, и смешанный случай. 116 Часть П. Переориентация теории игр его собственных предпочтений, а скорее, неоднозначность его отношения к другому игроку — смесь взаимной зави¬ симости и конфликта, партнерства и соперничества. Тер¬ мин «игра с ненулевой суммой» относится и к игре со сме¬ шанными мотивами, и к игре чистого взаимного интереса. А игра координации представляется хорошим названием для чистого совпадения интересов, так как это слово харак¬ теризует и задачу, и соответствующую деятельность. ИГРЫ КООРДИНАЦИИ Большая часть этой книги посвящена играм со смешанны -
ми мотивами, но краткое обсуждение чистой игры коорди¬ нации, кроме содержащегося в главе 3 поможет показать важность этой игры самой по себе и выявит определенные качества игры со смешанными мотивами с теми, что наибо -
лее ясно видны в предельном случае игры координации. Вспомним различные задачи чистой координации из гла¬ вы 3. Каждая из них очевидным образом предоставляет не¬ которую фокальную точку для совместного выбора, т.е. не¬ который ключ для координации ожиданий участников, некое основание для сближения взаимных ожиданий участников. Было показано, что тот же вид ключа становится мощной силой не только в ситуациях чистой координации, но и в сме -
шанной ситуации, включающей конфликт. Действительно, эксперименты продемонстрировали, что это так в случае полного отсутствия коммуникации. Но есть много ситуа¬ ций, когда чистая координация сама по себе — т.е. молча¬ ливая процедура идентификации партнеров и согласования планов — представляет собой важный феномен. Хорошим примером может служить формирование бунтующих толп. Обычно квинтэссенция формирования толпы состоит в том, что ее потенциальные члены должны знать не толь¬ ко о том, где и когда встречаться, но и когда действовать так, чтобы действие было совместным. Проблему решает наличие явных лидеров, но власти в попытке предотвра¬ тить действия толп могут выявить и устранить этих лиде¬ ров. В таком случае толпа должна действовать в унисон в отсутствие лидера, найти некий общий сигнал, который уверит каждого в том, что, действуя в соответствии с ним, он не останется в одиночестве. Роль «инцидентов» таким Глава 4. К теории взаимозависимого решения 11 7 образом может рассматриваться как координирующая, как замена лидеров и коммуникации. Трудно вызвать дейст¬ вие без чего-то подобного инциденту, так как стремление к безнаказанности требует, чтобы все знали, когда дейст¬ вовать сообща. Сходным образом в городе без центральной точки или выделяющегося места толпам затруднительно собраться стихийно: нет места сбора столь «очевидного», чтобы каждому было очевидно, что оно очевидно всем ос¬ тальным. Стадное поведение, будь то при выборе лидеров или при голосовании, может также зависеть от «взаимно воспринимаемых» сигналов, когда предпочтения каждого человека отчасти состоят в том, чтобы примкнуть к боль¬ шинству или, по крайней мере, поспособствовать форми¬ рованию некоего большинства6. Чрезмерно поляризованное поведение может быть пе¬ чальным результатом зависимости от неявной коорди¬ нации и маневра. Когда белые и негры видят, что район будет «неизбежно» заселен неграми, эта «неизбежность» становится особенностью ожиданий, сходящихся в одной точке7. То, что прямо и непосредственно воспринимается как «неизбежность», — это не финальный результат, но его ожидание, которое, в свою очередь, делает результат неизбежным. Каждый предполагает, что каждый другой тоже предполагает, что все остальные ожидают этого ре¬ зультата, и никто не в силах отрицать этого. В этом случае нет стабильной фокальной точки, за исключением край¬ ностей. Никто не ожидает, что молчаливый процесс оста¬ новится на 10, 30 или 60 процентах, и никакое конкрет¬ ное процентное значение не вызывает согласия и не предо-
С этим тесно связан феномен, который принимается во внимание людьми, пытающимися смешаться с толпой, будучи призванными к ответу, ставшими объектом приставаний пьяницы или выбран¬ ными для дела, которого каждый хочет избежать. Это явление, получившее название «сброс в отвал» (tipping), про¬ анализировано в: М. Grodzins, "MetropolitanSegregation," Scien¬ tific American, 197:33—41 (October, 1957). Более безобидный пример взрывного схождения ожиданий в одну точку, основанно -
го на неявной коммуникации, которая распространяется подобно электрическому току, — хихиканье, воспламеняющее вспышку неконтролируемого хохота в возбужденной толпе. Важные при¬ меры этого явления — крах режима Батисты и падение Четвертой республики. 118 Част ь II. Переориентация теории игр ставляет объединяющей идеи. Если традиция подсказывает 100 процентов, то ей можно противопоставить лишь явное соглашение; но если координация должна быть молчали¬ вой, то компромисс может оказаться невозможен. Люди находятся по диктатом несовершенной системы коммуни¬ кации, которая позволяет легко (молчаливо) «договорить¬ ся» о том, чтобы двигаться, но делает невозможным согла¬ шение о том, чтобы остановиться. Система квотирования при строительстве и заселении жилья, принятии учеников в школы и т.д. может рассматриваться как попытка заменить молчаливую игру, приводящую к нежелательным крайним «решениям» явной игрой с коммуникацией и обеспеченную санкциями. Игра координации, вероятно, лежит в основе стабиль¬ ности институтов и традиций, а также, возможно, само¬ го феномена лидерства. Среди возможных наборов норм, которые могли бы управлять конфликтом, традиция ука¬ зывает на конкретный набор, который, по предположению каждого, все остальные рассматривают в качестве заме¬ чательного кандидата на то, чтобы быть принятым, и этот набор по умолчанию берет верх над всеми теми, которые не могут быть легко распознаны молчаливым согласием. Сила множества правил этикета и социальных ограничений, включая такие (вроде запрета заканчивать фразу предло¬ гом) , которые уже лишились первоначального смысла и авторитета, зависит, как представляется, от их способности становиться «решениями» для игры координации: каждый предполагает, что каждый ожидает, что все ожидают их со -
блюдения, поскольку несоблюдение приносит очевидные неприятности. Стиль одежды и мода на марки автомобилей также отражают игру, в которой люди не желают оставаться вне формирующегося большинства, организуются для того, чтобы предотвратить формирование какого бы то ни было большинства. Понятие роли в социологии, которое явным образом включает ожидания других по поводу поведения человека, также как его ожидания относительно поведения других по отношению к нему, может отчасти интерпрети¬ роваться в терминах устойчивости «сходящихся ожиданий» того же типа, что в игре координации. Каждый пойман в ловушку своей или чужой роли, так как это единственная Глава 4. К теории взаимозависимого решения 11 9 роль, которая в сложившихся обстоятельствах может быть распознана в процессе достижения молчаливого согласия. Хорошим примером может служить командный дух ар -
мейского или флотского подразделения (или его отсутствие) или система ценностей отдельного колледжа или братства. Это социальные организмы, в которых постоянно проис -
ходит замена одних членов другими, но тем не менее они поддерживают свою особую идентичность в такой степени, что ее нельзя объяснить селективным или пристрастным от -
бором. Индивидуальный характер таких образований пред¬ ставляется по большей части результатом сходящихся ожи¬ даний — ожиданий каждого по поводу того, что каждый другой ожидает от всех остальных, — причем ожидания каждого новичка со временем формируются таким обра¬ зом, чтобы способствовать формированию ожиданий тех, кто вступает в организацию после него. Существует чувство «общественного договора», конкретные условия которо¬ го ощущаются и принимаются каждым новым поколением. Мне говорили, что такое постоянство традиции в социаль¬ ной единице — одно из объяснений того, отчего намеренно сохраняется юридическая идентичность армейской дивизии или полка, т.е. название, номер и история, даже если сила этой единицы снижается до предела, за которым следует лишь расформирование: традиция, которая сопровожда¬ ет юридическую идентичность группы, есть ценный актив, который лучше сохранить для будущего восстановления и роста. Это, возможно, тот же самый феномен, который позволяет собирать подоходный налог в одних странах, но не в других. Если существуют соответствующие взаимные ожидания, то люди станут предполагать, что уклонение от уплаты налога слишком мало, чтобы заставить власти от -
менить его, и, вероятно, заплатят либо из чувства взаимно разделяемой честности или из страха перед преследовани¬ ем, таким образом совместно оправдывая свои собственные ожидания. Природа интеллектуальных процессов, имеющих место в ходе координации. Следует подчеркнуть, что ко¬ ординация не есть вопрос догадок о том, что сделает «сред¬ ний человек». При молчаливой координации никто не станет пытаться угадать, что сделает другой в объектив-
120 Часть II. Переориентация теории игр ной ситуации. Все будут пытаться угадать, в чем состо¬ ят догадки другого о том, что думает первый о его догад¬ ках, и так до бесконечности. (Хороший пример — «встре¬ тить» кого-либо с помощью газетного раздела частных объявлений8.)Рассуждение отрывается от объективной То же самое происходит с радиочастотами, на которых кто-ни¬ будь может посылать нам сигналы из космоса. «На какой частоте будем искать? Поиск на длинных волнах слабого сигнала неизве¬ стной частоты затруднен. Но именно в этой области спектра на¬ ходится единственный, объективный стандарт частоты, который известен каждому наблюдателю во Вселенной: характерная радио¬ частота в 1420 мегагерц, излучаемая нейтральным водородом» (Giuseppe Cocconi and Philip Morrison, Nature, Sept. 19, 1959, pp. 844—846). Это рассуждение развивает Джон Лир: «Лю¬ бой астроном Земли сказал бы1 1420 мегагерц, ну конечно! Это характеристика радиоизлучения нейтрального водорода. Водо¬ род — самый распространенный элемент вне Земли, и наши соседи ожидали бы, что [на этой частоте] их будут искать даже новички-
астрономы» ("The Search for Intelligent Life on Other Planets," Sat¬ urday Review, Jan. 2, 1960, pp. 39—43). Какой сигнал искать? Коккони и Моррисон предлагают последовательность импульсов из малых простых чисел, или простых арифметических сумм. Это показывает альтернативное направление экспериментов, в которых испытуемые должны пытаться угадать, какая лампочка загорится —зеленая или красная —в длинной последовательнос¬ ти зеленых и красных лампочек. По наблюдениям, испытуемые упорно стараются угадывать на основе некого шаблона, который, по их предположениям, они различают, что делает их поведение иррациональным, так как им известно, что последовательность генерируется устройством случайного выбора. Но, как указывает Герберт Саймон, «человек не только обучающееся животное: он животное, находящее модели и шаблоны, он животное, форми¬ рующее концепции» (Herbert Simon, "Theories of Decision-Mak¬ ing in Economics and Behavioral Science," American Economic Re¬ view, 44:272). Отчего бы в этом случае не ввести в эксперимент сотрудничающего партнера — составителя шаблонов, который генерирует сигналы, подчиненные различным ограничениям и подверженные случайным помехам, и позволить тому, кто по¬ стоянно ищет шаблоны, использовать свое умение в нахождении тех, которые сгенерированы сотрудничающим партнером, чем тщетно тратить время на случайные серии? Если, чтобы испы¬ тать коммуникативную изобретательность, мы добавим третью сторону, вознаграждение которой находится в обратной зависи¬ мости от вознаграждения сотрудничающих партнеров и которой разрешается перехват сообщений и их изменение (в определенных пределах), мы получаем нечто подобное описанной ранее игре Мура и Берковица. Расширение доступного материала за преде¬ лы бинарного выбора «красный—зеленый» могло бы обеспечить возможности для поистине творческого формирования образцов вроде те, которыми занимается гештальт-психология, эстетика и Глава 4. К теории взаимозависимого решения 12 1 ситуации, за исключением того, что объективная ситуация может обеспечить некий ключ к совместному выбору. Ана¬ логией может служить не только попытка голосовать вместе с большинством, но пытаться голосовать как большинство в то время, как каждый хочет оказаться с большинством и каждый это знает, — не предсказать победительницу кон¬ курса «мисс Нью-Йорк 1960 года», а купить акции или недвижимость, о которых каждый предполагает, что каж¬ дый предполагает, что каждый захочет купить. Вложения в бриллианты могут быть отличным примером, а наилучшим образцом может быть денежная функция золота, которая, по-видимому, может быть объяснена лишь как «решение» игры координации. (Обычная, «бытовая» версия игры ко¬ ординации разыгрывается, когда внезапно прерывается те¬ лефонный разговор двух людей: если оба тут же набирают номер, то получают в ответ лишь сигнал «занято».) Рассмотрим игру «назови положительное число». Опы-
ты, подобные тем, что описаны в главе 3, показывают, что большинство людей, которым предложили просто выбрать число, укажут что-то вроде 3, 7, 13, 100 и 1. Но когда предлагается выбрать то же число, которое выберут другие, в ситуации, когда другие равно заинтересованы в выборе одного и того же числа, и каждый знает, что все осталь¬ ные тоже стараются сделать это, то мотивация меняется. Преобладающим выбором становится число 1. И в этом, по-видимому, есть логика: нет никакого единственно «лю¬ бимого числа», а разнообразие кандидатов вроде 3, 7 и т.д. слишком велико, и нет способа выбрать «самое любимое» или самое заметное число. И если спросить, какое число из всех положительных чисел наиболее уникально или какое правило выбора приведет к однозначным результатам, даже теория решения проблем высокого уровня. В той же статье Саймон замечает (с. 426), что даже компьютер можно «запрог¬ раммировать так, чтобы он использовал нечто вроде воображения и метафор в при планировании доказательства» геометричес¬ ких теорем. Такая деятельность по поиску устойчивых схем или шаблонов (паттернов) представляет действительный интерес. (Это напоминает нам, что предположение теоретика игр с нуле¬ вой суммой о «враждебнойприроде» неприложимо, например, к математическому открытию. Природа лишь намекает: свои тайны она представляет в паттернах, которые делают угадывание этих тайн безгранично проще, чем их самый тщательный поиск.) 122 Часть П. Переориентация теории игр 1 0 0 0 0 0 1 0 0 0 0 0 1 0 0 0 0 0 1 0 0 0 0 0 1 Рис.8 то можно поразиться тому, что во Вселенной положитель¬ ных целых чисел, оказывается, имеется «первое» или «наи¬ меньшее» число9. Теоретико-игровая формулировка задачи координа¬ ции. Матрица выигрышей задачи чистой координации вы¬ глядит примерно так, как на рис. 8. Один игрок выбирает строку, другой — столбец, а получаемый ими выигрыш от¬ мечен в ячейке на пересечении их выборов. Если каждому Здесь стоит повторить широко цитируемую фразу Кейнса, чтобы указать на то, что она, хотя и имеет отношение к обсуждаемой здесь проблеме, использует иную концепцию «решения»: «Мож¬ но уподобить деятельность инвесторов-профессионалов тем га¬ зетным конкурсам, в которых участникам предлагается отобрать шесть самых хорошеньких лиц из сотни фотографий, и приз при¬ суждается тому, чей выбор наиболее близко соответствует сред¬ нему вкусу всех участников состязания. Таким образом, каждый из соревнующихся должен выбрать не те лица, которые он лично находит наиболее прелестными, а те, которые, как он полагает, скорее всего удовлетворяют вкусам других, причем все участники подходят к проблеме с той же точки зрения. Речь идет не о том, чтобы выбрать самое красивое лицо по искреннему убеждению выбирающего, и даже не о том, чтобы угадать лицо, действительно удовлетворяющее среднему вкусу. Тут мы достигаем третьей сту¬ пени , на которой наши способности направлены на то, чтобы пре¬ дугадать, каково будет среднее мнение относительно того, каково будет среднее мнение» (Кейнс Дж. М. Общая теория занятости, процента и денег/ /Кейнс Дж. М. Избранные произведения. М.: Экономика, 1993. С. 345). Кстати, этот класс игр демонстрирует, что обычная корреляция между параметрическим поведением и большими числами не соблюдается в молчаливой игре со множес¬ твенным равновесием. Чтобы «параметрично» приспособиться к поведению других, в этом случае требуется, чтобы их поведение было наблюдаемым, а не предполагаемым. Непараметрический характер неявной координации сохраняется безотносительно к числу игроков. Глава 4. К теории взаимозависимого решения 123 выбору одного игрока соответствует единственный выбор другого так, что выигрывают оба, то можно расположить столбцы так, что «выигрышные» ячейки разместятся по диагонали. Эти ячейки содержат положительный выигрыш для каждого из игроков, а остальные ячейки отмечены ну¬ лем. (Для целей настоящего рассуждения мы ничего не по¬ теряем, если в каждой ячейке выигрыш обоих игроков будет обозначен одним числом.) Но мы должны исключить аксиому, которая могла бы быть предложена по аналогии с другими теоретико-игро¬ выми подходами, состоящую в том, что (используя тер¬ мин Льюса и Райфы) «присвоение имен и обозначений» (labels) строкам, столбцам и на игрокам не влияет на ре¬ зультат10. Причина как раз в том, что стратегии в некото¬ ром смысле «помечены», т.е. имеют символические или коннотативные характеристики, которые выходят за пре¬ делы математической структуры игры, т.е. игроки могут преодолеть простую случайность и «выигрывать» эти игры, и это объясняется той самой причиной, по которой эти игры интересны и важны. Даже игру, изображенную на рис.8, в которой, на пер¬ вый взгляд, строкам и столбцам придано минимум симво¬ лического значения, не так уж сложно «выиграть», т.е. иг¬ роки без особого труда могут показать существенно лучший результат, чем если бы выбор строки и столбца матрицы был совершенно случайным. (Если мы предложим эту же игру 1 0 Льюс и Райфа явным образом исключают маркировку игро¬ ков (с. 168—172) в обсуждении кооперативных игр; это дела¬ ет и Нэш в своем предположении симметрии (J. F. Nash, "The Bargaining Problem," Economectrica, 18:155—162 [1950], "Two Person Cooperative Games," Econometrica, 21:128—140 [1953]). Маркировка стратегий открытых или молчаливых игр с нулевой суммой явным образом исключается путем использования нор¬ мальной формы игры, т.е. абстрактной ее версии, представленной матрицей выигрышей, или платежной матрицей (которая сама по себе является аналитическим инструментом, а не частью игры и, следовательно, не содержит никакого упорядочения реальных стратегий, будь то «справа налево», «сверху вниз» или по номе¬ рам). Хороший пример, в котором нумерация игроков является решающим фактором, дает нам вышеупомянутая игра с прерван¬ ным телефонным разговором, в которой проблема состоит в том. чтобы решить, кто будет повторно звонить, а кто будет дожидаться 124 Часть II Переориентация теории игр в виде бесконечной последовательности строк и столбцов, она скорее упростится, чем усложнится. В этом случае игра становится формально тождественной рассмотренной выше игре «Выбери положительное число», однако поскольку «именование» вариантов выбора является иным, меньшее число игроков склонятся к цифрам 3, 7, 13 и т.д.1 1 ) Само по себе формирование матрицы создает предубеждение в момент выбора, так как при этом внимание сосредотачи¬ вается на «первом», «среднем», «последнем» и т.д. Если стратегиям присвоены не последовательные метки (т.е. та¬ кие, которые могут быть упорядочены подобно числам или буквам алфавита), а индивидуальные имена, не выстро¬ енные в каком-либо особом порядке, то эти имена могут координировать выбор. И здесь становится особенно ясно, что интеллектуальные процессы выбора стратегии в случае чистого конфликта со -
вершенно отличны от выбора стратегии координации. По крайней мере это верно в случае принятия «минимаксного» решения, при необходимости использующего смешанные, т.е. рандомизированные, стратегии, в игре с нулевой сум¬ мой. В игре чистой координации цель игрока в том, чтобы вступить в контакт с другим игроком через некий вооб -
ражаемый процесс самоанализа, поиска общих ключей; в стратегии минимакса игры с нулевой суммой общая цель состоит в том, чтобы избежать любой встречи умов, даже ненамереннойх 2. 1 1 Этот момент был типичным во множестве демонстраций экспе¬ риментов автора, о которых рассказывалось ранее, в том смысле, что постулату касательно «независимости несвязанных альтер¬ натив» в безмолвной игре доверяться нельзя и по аналогичным причинам нельзя придерживаться его в явной игре переговоров. Потенциальные результаты могут быть значимы для координа¬ ции выбора, пусть они и не близки к тем, что будут выбраны. Это утверждение и обсуждение постулата см.: Льюс, Райфа. Игры и решения. С. 173. 1 2 Однако рандомизированные стратегии могут быть полезны для достижения скоординированного распределения голосов, скажем, среди группы кандидатов. Если существует 55%-ное большинство из ста избирателей, и ему об этом известно, и если три кандидата, набравшие больше всех голосов, становятся правлением дирек¬ торов, то существует опасность того, что нескоординированное голосование может обеспечить слишком много голосов на первом (или втором) выборе большинства, оставив двум другим победив -
Глава 4 К теории взаимозависимого решения 125 Для иллюстрации представьте, что я должен назвать одну карту из колоды в 52 листа, а вы должны угадать, ка¬ кую карту я назову. Традиционная теория игр подсказы¬ вает, какую карту я должен назвать, если не хочу, чтобы вы ее угадали: я могу выбрать карту наугад и брошу вам вызов: будет ли ваш шанс угадать больше случайного? Но если в этой игре я хочу, чтобы вы угадали карту верно, и если вы знаете, что я выберу ту, которая поможет вам догадать¬ ся, то лишь устройство случайного выбора сможет сделать невыполнимым наше с вами молчаливое сотрудничество. Холмс может удалить присвоенные станциям метки, бро¬ сая монету для принятия решения о том, где выйти из по¬ езда, а шанс Мориарти угадать эту станцию равен одной второй. Но в версии игры общего интереса они могут не¬ которым образом использовать метки станций, чтобы шанс был больше случайного, а как их использовать — больше зависит от воображения, чем от логики, больше от поэзии и юмора, чем от математики. Примечательно, что тради-
шим кандидатам по 32 голоса. Но если каждый из большинства бросит монету, чтобы выбрать, за кого из членов своей партии отдать голос, то вероятность того, что некто получит 22 голоса, составит один шанс из шести. Если меньшинство также испы¬ тывает недостаток в явных средствах сотрудничества и полага¬ ется на устройство случайного выбора, то шансы большинства превосходны. Частично рандомизированная стратегия также может ис¬ пользоваться для уменьшения области конфликта. Представьте на северной и южной сторонах карточного стола двух людей, ко¬ торые должны пересесть за другой расположенный рядом карто¬ чный стол, ориентированный аналогично, и, не общаясь, выбрать кресла за этим другим столом. Выбрав смежные места, они вы¬ играют по 1 ДОЛЛ. каждый. Это несложная проблема координа¬ ции, но давайте разрушим стимулы, предложив дополнительную премию в 2 долл. игроку, который сядет справа. В этой игре нет точки равновесия: интересы не сходятся, и нет договоренности о размещении, которая не предлагала бы им стимула двигаться. (Каждый из игроков, возможно, хотел бы быть способным поо¬ бещать, что он займет место слева, но сделать этого не может.) Случайная стратегия приводит каждого игрока к минимаксной ценности в 1 долл. Но если каждый решает, где он будет сидеть, при помощи игры общего интереса, и каждый определяет свое место подбрасыванием монеты, то игроки застрахованы от того, что они выберут одно и то же место или места друг напротив друга, и разделяют равные шансы на выигрыш премии. Это равновесие пары (смешанных) стратегий ожидаемой ценностью в 2 долл. каждая. 126 Часть II. Переориентация теории игр ционная теория игр не назначает «ценности» этой игры: то, насколько хорошо люди могут прийти к согласию указан¬ ным способом, хоть и поддается систематическому анализу, но не может быть обнаружено путем априорного рассуж¬ дения. Эта область теории игр по своей природе зависит от эмпирических соображений13. Следует особо отметить, что утверждение о влиянии «ме¬ ток» (т.е. символических и коннотативных деталей игры) и зависимость теории от эмпирических свидетельств не вклю¬ чает вопроса о том, является игра прогнозирующей или нормативной, т.е. является она формализацией реального процесса выбора альтернатив или анализом стратегий пра¬ вильного выбора. Здесь утверждается не то, что на людей воздействуют символические детали, а то, что это должно происходить в целях корректной игры. Нормативная тео¬ рия должна производить стратегии, которые по меньшей 1 3 В случаях, подобных этому, следует рассмотреть лишь вопрос о том, какую цену игроки заплатили бы за частичку координирую¬ щей информации, а также какие из различных информационных паттернов принесут шансы координации, и каковы будут эти шан -
сы. (Здесь мы оказываемся в условиях теории командной игры Маршака.) Кстати, для этой игры существует версия «дилеммы узников»: два сообщника, арестованные за недостатком алиби и допрашива¬ емые отдельно, должны совместно подготовить алиби, а иначе их признают виновными. Можно выстроить соблазнительный вари¬ ант, допустив, что в случае признания вины приговор будет более мягким, чем в случае непризнания. У каждого игрока есть мини-
макс-стратегия признания, и каждый должен не только рассмот¬ реть, какое конкретное алиби составит лучшую стратегию алиби, но и насколько оно удачно (относительно совпадения его показаний с показаниями партнера), а также разделяют ли они оба решение попробовать такой ход. Матрица может быть следующей: 0,5 0,5 0 0,5 0 0,5 0 0,5 0,5 0 1 0 0 0,5 0 0 1 0 0,5 0 0 0 1 (В каждой ячейке слева внизу обозначен выигрыш игрока, выбираю¬ щего строку. Справа — выигрыш игрока, выбирающего столбец.) Глава 4. К теории взаимозависимого решения 127 мере настолько же хороши, как и то, что люди могут делать без их участия. Более того, они не должны отрицать или вычеркивать деталей игры, которые, очевидно приносят пользу двум или более игрокам, а игроки в свою очередь, не должны вычеркивать или игнорировать их в своих вза¬ имных интересах. Две пары, всеми правдами и неправда¬ ми борющиеся за место в центре танцевальной площадки, или две армии, хитростью борющиеся за линию перемирия, могут взаимно пострадать от процесса решения, ограни¬ ченного абстрактными свойствами ситуации. Специфический смысл этого общего утверждения состо -
ит в том, что игра в ее «нормальной» (математически абс¬ трактной) форме логически не эквивалентна той же самой игре в «исчерпывающей» (частной) форме, если допус¬ тить логику, по которой рациональные игроки объединяют свои взаимные ожидания. Как указывалось в главе 3, те же самые соображения, по всей видимости, присутствуют также в открытых переговорах. Терминологический смысл этих соображений состоит в том, что слово «некооператив¬ ная» — плохое название для игры с неявной координацией, так как она в высшей степени кооперативна, но кооперация в ней составляется специфическим образом, и это качество сохраняется, когда к игре добавляется конфликт, формируя игру с неявно смешанными побуждениями. (В приложе¬ нии С утверждается, что концепции некоторых решений, знакомых по теории игр, могут быть интерпретированы в терминах понятия координации.) ПРЕДПОЛОЖЕНИЕ И ВЗАИМНОЕ ВОСПРИЯТИЕ В ИГРЕ С НЕПРОТИВОПОЛОЖНЫМИ ПОБУЖДЕНИЯМИ Теория игры координации интересна сама по себе, но она в то же время интересна в основном тем светом, который проливает на теорию игр с непротивоположными побуж¬ дениями. Элемент координации наиболее поразительным образом обнаруживается в безмолвной игре координации, в которой нет ни коммуникации, ни какой-либо последова-
128 Часть II Переориентация теории игр тельности шагов, при помощи которой два игрока приспо¬ сабливаются друг к другу. Вот пример, сходный с задачей 6 на странице 83—84. Один из игроков «находится» в Цинциннати, другой — в Сан-Франциско. У них имеются идентичные карты США, и им нужно поделить страну между собой. Каждый должен провести линию (прямую или ломаную), делящую США на две части, причем эта линия может быть как связана, так и не связана с физическими или политическими ориенти¬ рами. Если эти двое разделят карту по-разному, никто не получит ничего, а если карты будут разделены одинаково, то оба выиграли. Награда для каждого игрока зависит от того, что содержит после разделения та часть карты, в ко¬ торой находится его город. Давайте не будем уточнять суть этих наград. Они могут зависеть частью от территории, частью от населения, частью от промышленных и сельскохозяйственных ресурсов и т.д., и для обоих игроков они могут несколько различаться. Дру¬ гими словами, весь ландшафт представляет собой ценность, но не все его части одинаково ценны, и нет никакой особой формулы для измерения этой ценности. (Следовательно, нет способа выбрать симметричное разделение ценностей между двумя игроками.) В этой игре существует непреодолимая проблема коор -
динации: каждый игрок может победить лишь в том случае, если он сделает то, что он должен сделать по предположению другого, зная, что другой сходным образом старается сделать именно то, что от него ожидает первый. Они должны совмес¬ тно найти линию, которая неким образом «самоочевидна» для них обоих или привлекает их. Ни один игрок не может перехитрить другого, не перехитрив при этом самого себя. Результаты экспериментов, описанных в главе 3, пока¬ зывают, что игроки, столкнувшись с такой игрой, никоим образом не остаются беспомощными. Игра вовсе не столь трудна, сколь бесчисленны варианты возможных линий раздела, а некоторые варианты игры и вовсе не представ¬ ляют никакой сложности. Но успешный исход и в самом деле зависит от ряда факторов, управляющих игрой чистой координации. Фактически некоторые игры этого вида парт¬ неры «выигрывают», выбирая тот же результат, который бы Глава 4 К теории взаимозависимого решения 12 9 они выбрали, если бы их интересы, вытекающие из систе¬ мы вознаграждения, были тождественны, а не конфликт¬ ны. Проблема состоит в том, чтобы отыскать некий сигнал, или ключ, или рациональное обоснование, которое они оба смогут воспринять как «верное», с тем что каждая сторона готова подчиниться сигналу или ключу в событии, которое, казалось бы, ставит его в худшие условия. Они должны най¬ ти ключи, где смогут. (Если используемая ими карта содер¬ жит, к примеру, смущающий их избыток ключей и затруд¬ няет выделение единственного из них, то придется принять в качестве «посредника» случайную линию, проведенную на обеих картах по предложению рефери, даже если она суще¬ ственно смещена в сторону одного из игроков.) Но этот элемент координации, особенно в отсутствие конфликта, кажется связанным исключительно с пробле¬ мой коммуникации. Игра чистой координации не толь¬ ко становится неинтересной, но и фактически прекращает быть игрой в случае, если игроки могут совместить действия с уверенностью, без трудностей и бесплатно. Тогда возни¬ кает вопрос о том, насколько вообще важным может быть элемент координации в играх с непротивоположными ин¬ тересами, так как многие из них принимают форму откры¬ тых переговоров со свободой речи. Такая вездесущность принципа координации выраста¬ ет из двух отдельных соображений. Одно их них, которое обсуждалось в главе 3, состоит в том, что безмолвный торг обеспечивает аналитическую модель может, это только ана¬ логия либо отождествление актуального психического и ин -
теллектуального феномена — «рационального» процесса нахождения соглашения в ситуациях чистого торга, т.е. в тех из них, когда обе стороны признают существование ши¬ рокого диапазона результатов, которые для обеих сторон предпочтительнее, чем отсутствие всякого соглашения. Этот психический феномен «взаимного восприятия», который в случае неявного торга может быть подтвержден как реаль¬ ный и значимый, должен сыграть роль в анализе открытого торга. Эта роль состоит в координации ожиданий. Второе соображение состоит в том, что ситуации тор¬ га или игры, которые мы хотим проанализировать, имеют неявную часть. В некоторых случаях, как при маневриро-
130 Часть П. Переориентация теории игр вании автомобиля на дороге, речь исключена физически. В других, как разработка modus vivendi с соседом, речь запрещена в интересах приватности. Недозволенные пере¬ говоры или дипломатические переговоры, которые, будучи подслушаны представителями других стран, могут смутить обе стороны и быть менее членораздельными. Если число игроков велико, как это бывает при торге в определении ра¬ совой границы между соседними территориями и профес¬ сиями, институционального условия для явных переговоров может и не существовать. В этих случаях, если речь являет -
ся частью процесса торга, то и действия — тоже часть торга, и игра заключается скорее в «интриге», чем в разговоре. Кроме того, если в распоряжении игроков имеются ходы, такие, что успех маневра станет преимуществом даже при ведении торга, и особенно если некоторые маневры будут видимы другому игроку лишь по прошествии некоторого времени, то нет причины предполагать введение с самого начала торга незамедлительного моратория на этот маневр. В этом случае игра развивается, пока продолжается раз¬ говор. Если шаги имели лишь символическое значение, их можно включить в коммуникативный процесс наряду с ре -
чью, но, как правило, поступки имеют тактическое значе¬ ние, придающее игре абсолютно иной, чем прежде, харак¬ тер, и это, как правило, поднимает их значение в комму¬ никационном содержании выше речевого уровня. Можно сказать, что ружье заряжено, не будучи способным дока¬ зать это, пока не совершен выстрел. Можно говорить, что территория стратегически важна, но этому не поверят, пока никто не несет расходов или нет риска по защите этой тер -
ритории. Таким образом, поступок может раскрыть систе¬ му ценностей игрока или выбор имеющихся в его распоря -
жении действий. Поступки могут обязать его на некоторые действия, в то время как речь на это зачастую не способна. Поступки порой могут развиваться со скоростью, опре¬ деленной односторонне и не зависящей от формальностей соглашения, достигнутого на встрече. Другими словами, игры торга, как правило, касаются скорее динамического процесса взаимного приспособления, чем чистой коммуникации, достигающей кульминации в выкристаллизовавшемся соглашении. Лучший пример — Глава 4. К теории взаимозависимого решения 13 1 борьба всеми правдами и неправдами за ограничение вой -
ны, и это можно пояснить с помощью описанной ниже на¬ стольной игры. Иллюстрация: безмолвная игра. Представим, что на¬ шим игрокам с картой США дали по 100 фишек и предло¬ жили следующую игру1 4. При каждом ходе каждый игрок поставит пять фишек на штаты своей карты. Ходы сравни¬ ваются, и, если оба игрока отметили фишкой один и тот же штат, эти фишки удаляются. Если игрок поставил одну фиш -
ку, а другой поставил на тот же штат три фишки, то у каждо -
го игрока удаляется по фишке, а у того, кто поставил на штат три фишки, остается две — и т.д. Следующий ход — снова с пятью фишками — точно таков, но на сей раз игроки мо¬ гут размещать фишки на штатах, которые еще «не закрыты» фишками, или на штатах, где фишки уже имеются. Если игрок А помещает две фишки на штат, уже поме¬ ченный фишкой игрока В, удаляются по одной фишке у А и у В, и штат остается помеченный «заявкой» А. И так игра продолжается, пока игроки не используют все свои пять фи -
шек. В каждом ходе игрок может передвинуть до пяти фи¬ шек со штатов, уже помеченных фишками, на другие штаты. Всякий раз, когда фишка ставится на штат, уже помеченный фишкой другого игрока, они теряют по равному числу фи¬ шек. Процесс продолжается, пока оба игрока не уведомят судью об окончании игры. 1 4 В главе 6 указывается, что подобные игры в действительности имеют ценность, как исследовательскую, так и иллюстративную, но вначале следует заметить, что в экспериментальной игре с не¬ нулевой суммой существует особая проблема мотивации игроков. В игре с нулевой суммой учитывается победа над непосредствен¬ ным противником: интеллектуальный вызов соревнования двух сторон побуждает игрока к корректному (и только корректному) виду победы. Но в играх с непротивоположными интересами по¬ беда включает абсолютный счет, но не счет относительно лица, с которым ведется игра. В случае если в игре по преимуществу доминирует строго двусторонняя конкуренция, здесь искажаются побуждения. Так, если в игре не предлагается реальной награды, она должна быть организована по круговой системе или в виде списка, в котором более чем два игрока разыгрывают серию пар¬ ных игр, а окончательный результат состоит из относительной позиции в абсолютном счете. (Вот отчего не существует салонных игр с ненулевой суммой для двух игроков.) 132 Част ь II. Переориентация теории игр Затем распределяются призы. Каждый игрок получает по доллару за каждую оставшуюся на доске фишку, т.е. за каждую, не удаленную при «взятии» или «отдаче» штата. Игрок также получает деньги за штаты, которыми «завла¬ дел», поставив на них фишку, плюс за штаты, на которых фишек нет, но которые находятся внутри захваченной им территории, полностью ограниченной штатами, помечен¬ ными его фишками. «Награды» за захваченные штаты, т.е. определенные суммы в долларах, назначенные за каждый из 48 штатов, неким неясным образом следуют шаблону, наводящему на мысли, скажем, об «экономической ценности» или о чем-то подобном. Не делается допущения, что ценность штатов для обоих игроков равна или находится в достаточно близкой корреляции. Население может быть важным элементом в «ценности» штата для одного из игроков и сравнительно не¬ значительным ценностным элементом для другого. Ни од¬ ному игроку не известна система ценностей другого игро¬ ка, либо известно лишь немного — скажем, какие элементы являются значимыми, но не то, какое значение они имеют. Каждый может изучить то, что он может узнать о системе ценностей другого, наблюдая за его шагами. Здесь мы имеем игру с непротивоположными интереса¬ ми, которая продвигается по мере взаимного приспособ¬ ления — серии шагов, в ходе которой каждый игрок терпит ущерб, если он плохо приспособился. Игроки могут про¬ игрывать доллары, будучи не в состоянии предсказать, на какие штаты поместит свои фишки партнер при следую¬ щем ходе, если он предпочтет не терять деньги в борьбе за штат. Каждый теряет по меньшей мере доллар, отнимая штат у соперника, и оба могут потерять больше доллара каждый, если тот, кто теряет штат, попытается «вернуть потерю», разместив на ней побольше фишек. Мало того, что с каждой утраченной фишкой они теряют деньги, но у них к тому же остается меньше фишек для занятия шта¬ тов. Если к моменту окончания игры фишки закончатся, некоторые штаты могут остаться незанятыми. Теперь посмотрим, как игроки ведут торг в этой игре. Так или иначе, они фактически делают друг другу предложе¬ ния и контрпредложения. Они принимают их, отклоняют, Глава 4 К теории взаимозависимого решения 133 принимают ответные меры и даже обнаруживают способы передать партнеру угрозы и обещания1 5. Но если запре¬ тить им словесное общение, они должны будут передавать свои намерения и предложения при помощи поведенческих шаблонов. Каждый должен быть внимателен к тому, что выражают маневры другого, и быть достаточно изобре¬ тателен, чтобы передать те намерения, которые он желает передать. Если игрок очень хочет захватить отдельный осо¬ бо ценный для него штат, он, не спуская с него глаз, станет бороться за этот штат, потратив на это достаточно много времени и даже несколько долларов, чтобы вынудить пар¬ тнера сдаться, но чем раньше игроки поймут, кому из них этот штат нужнее, тем лучше для них обоих. И если игрок действительно готов торговаться за обширную часть страны в обмен на некую другую часть, которая ему чрезвычайно нужна, он не только должен сделать свое желание замет¬ ным другой стороне, но и обозначить пределы своего же¬ лания при помощи собственной манеры игры. Но откуда берутся поведенческие шаблоны? Они мало определяются математической структурой игры, особенно оттого, что мы преднамеренно сделали систему ценностей каждого игрока слишком неопределенной для его партнера, и потому вряд ли помогут соображения симметрии, равен¬ ства и т.д. Предположительно, игроки найдут свои шаб¬ лоны в таких вещах, как естественные границы, знакомые политические группировки, экономические характеристики штатов, которые могут входить в их системы ценностей, а также в гештальт-психологии и в других клише и традициях, которые они могут выработать для себя в процессе игры1 6. 1 5 Это стало очевидным из предварительных экспериментов с этой игрой. 1 6 Если фруктовое дерево моего соседа свешивается на мой двор и я со -
беру все фрукты со своей стороны забора, мой сосед, вероятно, рас¬ познает, в чем состоит мое «предложение», и будет хорошо, если он молча согласится с этим на будущее, если только не примет ответных мер. Но если вместо этого я соберу равные количества плодов по обе стороны забора или соберу некоторое количество, связанное, ска¬ жем, с величиной моей семьи, вряд ли сосед сумеет воспринять то, что я имею в виду. (Он, скорее, сочтет обязанным сопротивляться или принимать ответные меры, если я соберу лишь часть фруктов по мою сторону забора, чем если я соберу все, так как я оказался не в состоянии разграничить пределы моих намерений.) 134 Часть II. Переориентация теории игр Открытая коммуникация. Теперь изменим прави¬ ла игры так, чтобы игроки могли разговаривать, сколько им будет угодно. Каким образом это изменит игру? В не¬ котором отношении такое решение увеличит эффектив¬ ность игроков: теперь можно будет идентифицировать от¬ дельные операции и делать предложения, которые были слишком сложны для прежней нескладной системы. Также возможно, что игроки смогут избежать случайных ошибок, возникающих, когда фишки кладут на один и тот же штат, что стоит каждому потери доллара. Нельзя быть уверен¬ ным в том, что они станут избегать взаимно дорогостоящей «торговли» за штаты, так как преимущество захвата штата первым достаточно велико, чтобы мотивировать игроков продолжать играть даже во время разговора. У игроков нет никакого способа убедить друг друга в том, что они под¬ разумевают именно то, что говорят, за исключением пря¬ мой демонстрации применяемых ими в игре способов. (Мы позволяем им говорить друг другу о том, как они оценива¬ ют штаты. При этом мы не назначаем никакого наказания за выдумку и не обеспечиваем письменных свидетельств систем ценности игроков, чтобы они не могли показать их друг другу.) Поэтому разрешение свободно общаться может изме -
нить характер игры лишь в небольшой степени, даже если ее отдельные результаты будут другими. Зависимость иг¬ роков от передачи и восприятия своих намерений, а также от поведения в предсказуемых обстоятельствах мало чем отличается от прежней. Здесь поражает контраст игры с нулевой суммой и мини -
максного решения неожиданно скромного качества. Игра с нулевой суммой с минимаксным решением свелась к пол¬ ностью односторонней задаче. Здесь не только не нужно связываться с противником, но даже не обязательно знать, кто противник и есть ли он вообще. Рандомизированная стратегия впечатляюще антикоммуникативна: она наме¬ ренно разрушает любую возможность коммуникации, осо¬ бенно коммуникации намерений, случайных или иных. Это средство вычеркивания из игры всех деталей, кроме мате¬ матической структуры выигрыша, и всех отношений с иг¬ роками, основанных на коммуникации. Глава 4. К теории взаимозависимого решения 13 5 В шахматах не имеет значения, напоминают ли фигуры лошадей, жрецов, слонов, башни или булочку от гамбургера, зовется ли игра «шахматы», «гражданская война» или «мо¬ нополия», или то, искажены ли квадраты так, что они вы¬ глядят как политические или географические единицы. Не имеет значения, знакомы ли игроки друг с другом, говорят ли они на одном языке, имеют ли общую культуру. Не имеет значения и их прежний опыт этой игры и результаты это -
го прежнего опыта. (Если бы все это действительно имело значение, один из игроков постарался бы уничтожить вли¬ яние этих деталей, и стратегия минимакса, возникни такая необходимость, действительно уничтожила бы их.) Но замените в шахматной игре матрицу выигрыша, еде -
лав из них игру с ненулевой суммой, и вознаградите игроков не только за захват фигур, но и за фигуры, оставшиеся на доске к концу игры, и за занимаемые ими поля, так, чтобы оба игрока были заинтересованы в минимизации «суммы» фигур, т.е. во взаимном разрушении ценностей. Заставьте каждого игрока усомниться в том, какие фигуры и какие поля наиболее ценны для его противника. И ограничьте время, отведенное на каждый ход, чтобы ни один игрок не смог задержать другого для разговора с ним. Теперь для игроков приобрело значение то, называется ли игра «вой¬ ной» или «золотой лихорадкой», выглядят ли фигурки как кони, солдаты, разведчики или дети на охоте за пасхальны¬ ми яйцами, а также то, какая карта или картина наложена на шахматную доску, какую форму приобрели искаженные квадраты, и какова предыстория событий, рассказанная игрокам до начала игры. Теперь мы поменяли правила игры так, что для дости¬ жения результата игроки должны вести торг — устный, или в виде последовательно предпринимаемых ими шагов, или обоими способами. Они должны найти способы упорядо¬ чить свое поведение, сообщать друг другу свои намерения, позволить воле и желаниям сторон совпасть, неявно или явно, а также взаимно избегать уничтожения потенциаль¬ ных выгод. «Несущественные детали» могут способство¬ вать тому, чтобы игроки нашли выразительные модели по¬ ведения, и следует ожидать большого разброса в степени компромиссов, пределов и правил, предлагаемых симво-
136 Часть II. Переориентация теории игр лическим содержанием игры (т.е. намеками и коннотаци¬ ями) . Это станет большим подспорьем для обоих игроков в том смысле, что они не будут ограничены абстрактной структурой игры в поиске устойчивых, неразрушительных, опознаваемых шаблонов ходов. Фундаментальный пси¬ хический и интеллектуальный процесс игры состоит в том, чтобы участвовать в создании традиции, и компоненты, из которых могут создаваться традиции, или данные, в ко¬ торых потенциальные традиции могут быть восприняты и распознаны, никоим образом не совпадают с математиче¬ ским содержанием игры1 7. У каждого игрока формируются ожидания относительно того, как будет играть другой, и эти ожидания определяют результат. Каждый игрок знает, что их ожидания явля¬ ются в значительной степени обоюдными. Игроки долж¬ ны вместе найти итог и взаимно согласиться с ним или с методом игры, который делает итог окончательным. Они должны вместе найти «правила игры» либо вместе терпеть последствия. Хорошим примером подобной проблемы коммуникации намерений является пример четкого и убедительного изло -
жения планируемой модели возмездия за отдельные дейст¬ вия, которые некто предлагает признать «выходящими за 1 7 Хорошим примером является вопрос о том, можно ли приравнять атомное оружие к обычному, чей радиус поражения перекрывает радиус взрыва. Говорят, что сегодня ответ на этот вопрос должен быть отрицательным, если критерием считать мощность взры¬ ва. Однако многие могут усмотреть здесь различие, и они его, без сомнений, усматривают. Это различие, выросшее на чистой мате¬ рии ожиданий: за десятилетие сформировалась традиция считать атомное оружие другим, и люди думают так и полагают, что другие тоже думают именно так, и даже те, кто отрицает разницу меж¬ ду атомным и обычным оружием, без сомнений затаят дыхание, отправляясь на войну, причем они не смогут объяснить эту свою реакцию ссылкой на взрывную мощность. Это чисто конвенцио¬ нальное различие подобно тому, что делает тюремное заключение не «жестоким и необычным наказанием» или что делает, скажем, представительство университетов в Парламенте абсолютно сов¬ местимым с английской демократией, если таковое существовало всегда, но не в том случае, если таковое восстанавливается после десятилетнего перерыва. Это отличие атомного оружия (от обыч¬ ного) носит, кажется, тот же характер, который со временем мо¬ жет укрепиться или ослабнуть, как и любая традиция. (Последнее утверждение развивается подробнее в приложении А.) Глава 4. К теории взаимозависимого решения 13 7 пределы дозволенного». Без полной коммуникации спо¬ собность сообщить такой замысел будет зависеть не только от контекстуальных данных, пригодных для установления границ и пределов, но и от способности другого игрока рас¬ познать формулу (гештальт) возмездия, увидев его при¬ мер. Исторический или моральный прецедент, юридичес¬ кая или моральная казуистика, математика и эстетика и другие знакомые аналогии этого поприща могут составить целое меню, из которого следует выбрать распознаваемую модель возмездия, а также ее интерпретацию в чужих шаб¬ лонах. Даже в условиях полной вербальной коммуникации ситуация может лишь немногим отличаться от описанной: модели действий могут говорить громче слов. Таким образом, влияние, которое суггестивные детали игры могут оказывать на ее результат, а также зависимость игроков от ключей и сигналов, которые предоставляет им игра, пригодны не только для изучения рекомендуемого поведения игроков в игре с ненулевой суммой. Здесь не ут¬ верждается, что игроки лишь реагируют на нематематичес¬ кие свойства игры. Мы говорим здесь о том, что она должна принимать их в расчет и что это, следовательно, норматив¬ ная теория, т.е. теория стратегии игр, должна признать, что рациональные игроки могут совместно злоупотребить этими свойствами. И даже когда один игрок понимает, что конфигурация этих деталей работает против него, он также должен рациональным образом осознать, что выхода нет, т.е., что другой игрок рационально полагает, что первый подчинится дисциплине намеков, излучаемых конкретны¬ ми деталями игры, и потому второй игрок предпримет дей¬ ствия, предполагающие сотрудничество первого под стра¬ хом общего ущерба1 8. 1 8 Следует добавить, что концепция магнетизма, или фокусирую¬ щих качеств, присущая ситуации переговоров или проблеме чистой координации, получила некоторую поддержку и разъяснения от крайне солидного корпуса экспериментальных свидетельств, обес¬ печенных гештальт-психологами. Мы здесь говорим об их работах по восприятию физических форм. К примеру, люди с частичными повреждениями глаз и зрения видели показанные им неполные фигуры чаще как полные, чем частичные. Но отдельные формы, которые они «дополняли» сами, следовали определеьным прин¬ ципам простоты, и незнакомые «простые» фигуры были дополне¬ ны, а очень знакомые, но менее простые фигуры — нет. Коффка 138 Часть II. Переориентация теории игр Гипотетический эксперимент. Следующий гипотети¬ ческий эксперимент можно рассматривать в качестве ил¬ люстрации. (Хотелось бы надеяться на то, что этот экспе¬ римент может быть выполнен на практике.) Здесь предла¬ гается концептуальный аналог — эмпирическая проверка психического феномена, заключенного в переговорах. Первая стадия эксперимента заключается в том, чтобы изобрести машину, возможно, на принципах детектора лжи, которая будет записывать измерения испытуемым «опоз¬ навания», или концентрацию его внимания, или насторо¬ женность, или волнение. Нам нужен механизм, который в ходе действительного торга, пока игрок просматривает мно¬ жество возможных результатов некоторым упорядоченным способом, производит измерения степени, в которой отдель¬ ные результаты привлекают его внимание или волнуют. Получив такую машину, подготовьте игру торга. Для простоты установим, что имеются определенные выгоды, которые могут быть разделены соглашением. Придайте игре достаточно «актуальное содержание», чтобы предоставить некоторое пространство для спора, казуистики, альтерна¬ тивных объяснений и т.д., т.е. обеспечьте нечто большее, чем голый математический диапазон с очевидной серединой. ссылается на «стихийную организацию простых тел». Мы окруже¬ ны искаженными прямоугольниками, но то, что мы «видим» как прямоугольники, не отклонения от абсолютных прямоугольников, потому что «правильный прямоугольник организован лучше, чем тот, что хоть на долю неправилен». Касаясь минимально-мак¬ симальных свойств устойчивых процессов, Коффка полагает, что психологические процессы именно таковы: «По крайней мере, мы можем найти психологические организации, которые возника¬ ют при простых условиях, а затем предсказать их регулярность, симметрию и простоту. Этот вывод основан на принципе изомор¬ физма, в соответствии с которым характерные аспекты физио¬ логических процессов и соответствующих процессов в сознании одинаковы». И далее: «Таким образом, мы получили общий, хотя и несколько неопределенный принцип, которым следует руковод¬ ствоваться в исследовании психологической организации... Этот принцип... можно кратко сформулировать следующим образом: психологическая организация всегда будет настолько "хорошей", насколько позволяют преобладающие условия. В этом определе¬ нии термин "хорошая" не определен. Он охватывает такие свой¬ ства, как регулярность, симметрия, простота и другие, которые мы встретим в ходе нашего обсуждения» (К. Koffka, Principles of GestaltPsychology [London, 1955]). Глава 4. К теории взаимозависимого решения 13 9 Найдите двух игроков и соедините их с машинами так, что каждый видит счетчик своей машины и счетчик на дру¬ гой машине и чтобы каждому игроку было известно, что им обоим известно, что оба могут видеть счетчики обеих машин. Другими словами, они взаимно осознают, что оба они могут видеть реакцию другого на частные результаты торга, так как оба находятся в пределах зрительной дося -
гаемости от результатов измерений сканирующего устрой¬ ства. Мы используем механическое сканирующее устрой¬ ство, которое пробегает диапазон возможных результатов, по очереди подсвечивая их, указывая или фокусируясь на них. Действия устройства могут быть как упорядоченными, так и случайными. Запустите машину и позвольте игро¬ кам видеть ее работу — как она следит за ними, наблюдать счетчики и изучать лица друг друга, если они этого хотят. Наконец, мы подходим к собственно игре, и здесь воз¬ можны несколько вариантов. Было бы интересно исклю¬ чить открытый торг и просто запустить сканер назад и впе -
ред или вокруг множества альтернативных результатов. Мы наблюдаем, чтобы понять, склоняются ли регистрируемые реакции игроков к тому, чтобы в конечном счете сойтись на единственном результате, в том смысле, что их непред¬ намеренные, физически распознаваемые реакции состав¬ ляют некого рода максимум для некого отдельного резуль -
тата среди тех, реакции на которые выявляет сканирующее устройство. (Для контроля мы, возможно, подвергли про¬ смотру каждого игрока в отсутствие другого, чтобы полу¬ чить некоторое понятие о реакциях каждого из них вне за¬ висимости от любого взаимодействия между этими игро -
ками.) Если схождение мнений действительно происходит, мы определенным образом идентифицировали важный фе¬ номен вне зависимости от того, можем мы или нет назвать его процессом психического торга. Мы продемонстриро¬ вали: а) игроки реагируют на содержание ситуации торга и Ь) их реакции подчинены взаимодействию, проистека¬ ющему из того, что каждый может видеть реакцию другого и знает, что его собственная видимая реакция обеспечи¬ вает информацию о его ожиданиях. (Автор догадывается, что игроки, подобно библейской жене Лота, часто не мо¬ гут заставить себя не обращать внимание на частные, даже 140 Часть II Переориентация теории игр неблагоприятные для них результаты и что сознательное усилие игнорировать «фокус» зачастую лишь увеличивает мощь этой фокальной точки1 9.) Другой вариант игры позволяет игрокам открыто пере¬ говариваться во время сканирования и измерения устрой¬ ством, неумолимо выявляющим их физические реакции в ходе обсуждения, способом, видимым им обоим. (В по¬ следнем случае можно даже разрешить игроку приводить основания измеряемой видимой реакции, если он в такти¬ ческих целях желает обратить на них внимание своего пар¬ тнера, например, последний, «очевидно», не может пред¬ полагать, что «пройдет» его устное требование, скажем, шестидесяти долларов, если его кровяное давление говорит о сорока долларах.) В основе описанного эксперимента лежат три гипотезы. Во-первых, «реакции» игрока на рассматривание различ-
ных диапазонов результатов игры физически распознава¬ емы и заметно выделяются среди различных альтернатив. Во-вторых, эти реакции, в случае, если игроку известно о том, что они известны партнеру, приобретают характер, напоминающий торг, т.е. эти реакции двух игроков, види¬ мые каждому из них, взаимодействуют в манере, напоми¬ нающей процесс переговоров. В-третьих, измеренные яв¬ ления, которые мы уподобляем процессу торга, есть часть определяемого обычным путем процесса торга, или вовле -
чены в него, или связаны с ним. Этот эксперимент не проводился и не может быть при¬ нят как доказательство. Он описан здесь для того, чтобы 1 9 В следующее наблюдение, которое провел Коффка, трудно пове¬ рить, но оно определенно относится к сути дела: «Когда эксперт... внимательно наблюдает за футболом, он также заметит, что во вратаря, стоящего перед сравнительно большой целью, попадают гораздо чаще, чем можно объяснить случайными пасами против¬ ников, даже если учесть, что вратарь всякий раз, когда возникает такая возможность, старается перехватить мяч. Вратарь пред¬ ставляет собой заметный объект в пространстве, который при¬ влекает глаз футболиста-противника. Если в то время, когда его глаз фиксируется на вратаре, этот футболист-противник прояв¬ ляет моторную активность, то мяч в общем случае приземлится недалеко от него. Но когда футболист перестроится и перенесет «центр тяжести» с вратаря на другую точку пространства, новый центр притяжения будет иметь для него ту же притягательность, что вратарь до этого». Глава 4. К теории взаимозависимого решения 141 дать практическое представление о теоретической системе, которую имеет в виду автор, говоря о схождении, то есть о «конвергенции» ожиданий, предполагая, что конвергенция, которая в конечном счете происходит в процессе торга, мо -
жет непосредственно зависеть от динамики процесса, а не исключительно от априорных данных игры. Некоторые динамические характеристики фокаль¬ ной точки. Зависимость решений задачи поиска фокаль¬ ной точки от некоторых характеристик, которые качествен¬ но отличают их от окружающих альтернатив, имеет важные динамические аспекты. К примеру, она зачастую делает маленькие уступки более вероятными, чем большие. И час¬ то означает, что фокальная точка более убедительна как ожидаемый результат, нежели приближение. Если пере¬ говорщик постоянно терпел неудачу, требуя 50%, то ком¬ промисс на 47% маловероятен; маленькая уступка может быть признаком краха. Качественные принципы не вы¬ держивают компромисса, а фокальные точки, как правило, зависят от принципов. Никто не предполагает удовлетво¬ рить агрессора, отдав ему несколько квадратных миль по свою сторону границы; он знает: нам обоим известно, что мы оба ожидаем и что наша сторона будет отступать до тех пор, пока не найдет убедительную новую границу, которая может быть рационально аргументирована. На деле фокальная точка соглашения часто обязана сво -
ей «фокальностью» тому факту, что малые уступки невоз¬ можны и что небольшие вторжения ведут к эскалации аг¬ рессии. Проведение линии но некой бросающейся в глаза границе или перенесение слушания дела из - за некоего яв -
ного принципа — эти действия поддерживает риторичес¬ кий вопрос: «если не здесь, то где же? ». Чем яснее стано¬ вится то, что уступка ведет к краху, тем убедительнее фо¬ кальная точка. Этот момент иллюстрирует игра, которую мы ведем сами с собой, пытаясь бросить курить или пить. «Всего одну рюмочку» — печально известное предложение компромисса. Попытки радикально бросить курение уда¬ ются чаще, чем попытки достигнуть устойчивого компро¬ мисса, установив ежедневное число выкуриваемых сигарет. При жертве чистого принципа теряется доверие к остаточ-
142 Часть II Переориентация теории игр ной сути дела, и ожидания сходятся в точке полного краха. Одно только понимание этого заставляет сосредоточиться на полном воздержании. Порой фокальная точка непостоянна по своей природе. В таких случаях она обслуживает не результат, а признак того, где следует искать результат. Это зачастую справедли¬ во для «предварительного голосования» законодательного органа или для «игры внутри игры», которая возникает в отношениях между игроками в длящейся игре. Часто это вызов, рискованный ход или попытка не считаться с дру¬ гим, и эти действия по существу должны вызвать либо под¬ чинение другой стороны, либо их отвод. Это малая часть ведущейся игры, которая выступает как символ игры, за¬ давая паттерн ожиданий, который выходит за рамки су¬ щества вопроса. Иногда это делается намеренно, как часть определенной тактики; в других случаях подобный акт или ход невольно приобретают символическое значение, делая компромисс невозможным. Подобное значение могут иметь дипломатическое при -
знание китайского коммунистического режима, универси¬ тетские присяги на верность, урегулирование забастовки в ключевой отрасли, отказ отвечать задире на вечеринке или признание определенного политического хода частью по -
литической договоренности. Порой верно, что результат подобного хода просто указывает на то, как можно было бы решить проблемы такого же рода. Сходным образом предварительное голосование указывает на то, насколько сильна оппозиция предлагаемой мере, но зачастую частный вопрос не представляет игру в целом, а просто молчаливо признается ключом ко всему, что за ним последует, так что каждая сторона становится заложником или получателем выгод от сложившихся взаимных ожиданий. Этот феномен зачастую может быть определен как фак¬ тический сигнал в игре координации. Члены неоформлен¬ ной коалиции порой распознают потенциальные возмож¬ ности совместных действий, не будучи уверенными в том, что существует собственно соглашение о единстве дейст¬ вий. Каждый хочет знать, что собираются делать другие, и будут ли другие делать то, что он от них ожидает. Про¬ бное голосование в законодательном органе или некое Глава 4 К теории взаимозависимого решения 14 3 специфическое действие внутри группы (например, мас¬ совый протест) часто означает «одобрение» существова¬ ния коалиции и показывает, что каждый предполагает, что остальные будут действовать заодно. Но даже игра с двумя партнерами, которая типична в смысле брошенного вызо¬ ва, феномен психологического доминирования или подчи -
нения может удостоверить психологическую идентичность решения игры торга. Этот процесс, в котором отдельные ходы в игре или пред¬ ложения и уступки в переговорах приобретают символичес¬ кое значение как индикаторы точки, в которой должны схо¬ диться ожидания остальной части игры, может стать сферой вклада экспериментальной психологии в теорию игр. Эмпирическая значимость абстрактных фокальных точек. Не следует предполагать, будто все, что может вос¬ принять аналитик, будет воспринято участниками игры, или что давление, оказанное суждением аналитика, отразит¬ ся на участниках игры. В частности, характеристики игры, уместные в сложных математических решениях (исключая случаи, когда то же самое решение может быть достигнуто альтернативным, менее сложным путем), могут и не иметь силы, фокусирующей ожидания и влияющей на исход. Они могут быть таковыми, лишь если игроки воспринимают друг друга как математиков. Это может быть эмпирической ин¬ терпретацией «решений», как у Брейтуэйта, Нэша, Хар-
шаньи и др. Это то, чем могут служить для фокусирования ожиданий определенных игроков в известных решениях ма¬ тематические свойства игры, как и ее эстетические свойства, исторические, правовые, моральные, культурные свойства и все остальные суггестивные и коннотативные детали. Если оба игрока сами занимаются математической теорией игр, они могут взаимно воспринять и подвергнуться мощному воздействию потенциальных решений, имеющих неодоли¬ мые математические свойства. Каждый из них может вый¬ ти за пределы различных случайных деталей, которые для игрока-нематематика могут быть даже более значимы для фокусирования ожиданий, чем некоторые из количествен¬ ных свойств игры. (Во многих случаях эти математические свойства состав -
ляют уникальность и симметрию, которые нематематически 144 Часть II. Переориентация теории игр ясны и притягательны, или, случается, совпадают с качест¬ венно различимыми точками, которые можно рационали¬ зировать равно очевидным не математическим способом.) Таким образом, математические решения есть разно¬ видность рода влияний, которые мощно фокусируют ожи¬ дания. Но они работают через тот же самый психический механизм, через ту силу внушения, которая способна свести ожидания в одну точку, как и другие разновидности. Если потерявшиеся в универмаге муж и жена радостно направ¬ ляются к столу находок, ведомые неявной и комической обоюдной оценкой этого места как « очевидного » для ветре -
чи, то в той же самой ситуации два математика, притом, что обоим известно, что они оба математики, станут искать геометрически уникальную точку, а не ту, что продиктова¬ на игрой слов. Здесь суть дела не зависит от того, соответствует ли «правилам» теории игр предположение, что рациональ¬ ный игрок знаком с математикой настолько, насколько это может потребоваться. Здесь мы имеем дело с совместными оценками игроков, с их предубеждениями, навязчивыми мыслями и способностью воспринимать предложения, а не с ресурсами, которые они при необходимости могут при¬ влечь. Если феномен «рационального соглашения» являет¬ ся чисто психическим, т.е. состоит в схождении ожиданий, то нет оснований предполагать, что математическая теория игр столь уж необходима для процесса достижения догово -
ренностей, и, следовательно, нет оснований предполагать, что математика есть главный источник вдохновения для процесса схождения ожиданий. (Ниже эта тема исследу¬ ется в приложении В.) Можно соглашаться или не соглашаться с гипотезами о том, как формируются ожидания переговорщика — до на¬ чала переговоров, или в их процессе, или иными способа¬ ми. Но ясно, что исход процесса торга должен описываться немедленно, впрямую и в самых эмпирических терминах некоего феномена устойчиво сходящихся ожиданий. Со¬ глашается ли некто на сделку явно, или неявно, или прини¬ мает ее по умолчанию — он понимает что к чему, полагая, что лучшего достичь невозможно, и, осознавая, что другая сторона должна разделить это чувство. Таким образом, сам Глава 4. К теории взаимозависимого решения 145 факт исхода переговоров, который есть не что иное, как ско -
ординированный выбор, должен быть аналитически оха¬ рактеризован понятием сходимости ожиданий. Обмен субъективной информацией. Роль «экспрес¬ сивных ходов» в игре взаимного приспособления расши¬ ряется с признанием того*что в играх со сходными интере¬ сами, в противоположность играм с нулевой суммой, у иг¬ роков сохраняется неопределенность относительно систем ценностей каждого из них. В ходах игры с непротивопо -
ложными интересами содержится информация. Невозможно предложить общий случай игры торга, в которой каждая сторона предвидит предпочтения другой. Предположение, что каждой из них известна «истинная» платежная матрица другой, зачастую означает лишнее до¬ пущение в институциональных решениях игры. Причина в том, что определенные элементы игры торга по сути непоз¬ наваемы для некоторых ее участников, исключая случаи со специфическими условиями. Как можно знать, насколько русским не понравится всеохватная война, в которой обе стороны взаимно уничтожатся? Мы не можем знать этого, и причина незнания не в том, что русские не желают, чтобы мы знали об этом. Напротив: могут возникнуть такие об¬ стоятельства, в которых они отчаянно будут желать, что¬ бы мы знали истину. Но как они могут заставить нас знать это? Как они смогут заставить нас поверить, что то, что они сообщают нам, — правда? Как может пытаемый пленник, который не знает выпытываемой у него тайны, уверить сво -
их мучителей в своем незнании? Как могут китайцы, дей¬ ствительно решившиеся форсировать пролив, отделяющий Тайвань от материкового Китая, ценой всеобщей войны уверить нас в том, что на них не окажет действия никакой способ устрашения и что любая наша угроза лишь обречет обе стороны на всеобщую войну?2 0 2 0 На недостатке средств поверки истины основана провокацион¬ ная игра, в которой каждый участник прибавляет положительную ценность во благо другого, наподобие того как муж и жена, об¬ суждая, идти ли в кино, желают делать то, чего желает другой, и, желая, чтобы другому казалось, что его желание разделяет первый, знают при этом, что другой просто выражает предпочтение, пред¬ ставляющее догадку о том, чего желает (ит.д.,ит.п.). Существует 146 Часть П. Переориентация теории игр В особых случаях информация может передавать¬ ся. В «искусственной» игре, в которой система ценностей каждого игрока состоит из карт или фишек, он может прос¬ то повернуть их «лицом» вниз (если это разрешается пра¬ вилами, или если он и его противник совместно надувают судью). В обществе, верующем в высшую силу, которая накажет ложь, как только ее попросят об этом, и где каж¬ дый знает, что в это верят все, клятва «если вру, пусть меня Бог накажет» — достаточная формула для добровольной передачи правды. Но это особый случай. Если же говорить про «общий случай», то таковым может считаться тот, где системы ценностей игроков, а также варианты их стратегий известны им не до конца, потому что эти факты по своему существу непостижимы или непередаваемы. Фон Нейманн и Моргенштерн проиллюстрировали свои концепции решений для игры с ненулевой суммой приме -
ром продавца А, готового продать свой дом за цену, пре¬ вышающую 10, и двух покупателей, В и С, готовых упла¬ тить соответственно 15 и 25 (числа мои) 2 1. Новая часть решения состоит в том, что С может заплатить В свою долю экономии, если В откажется от покупки и С при этом смо¬ жет купить дом за сумму меньше 15. Они предложили — и это ограничение присуще их концепции решения, — что В может получить от С самое большее 15—10=5. В инфор¬ мационной структуре, которую предполагает это решение, есть кое-что интересное: не то, что В мог бы попытаться изменить свою отправную цену в 15 единиц, а то, что в обычном мире он не мог бы убедительно сообщить правду, также целая область теории игр, занятая межличностными отно¬ шениями, в которой явное раскрытие или признание чьей-либо системы ценностей влияет на ценности: мое понимание того, что сосед меня не любит, может доставить мне небольшой диском¬ форт, и если он понимает, что я понимаю, то он чувствует такой же дискомфорт, но если нас заставят объявить об этом открыто, боль может быть острой. «Социальный этикет, — замечает Эр-
винг Гофман, — диктует мужчинам не назначать встреч в канун Нового года слишком заранее, иначе девушкам будет затрудни¬ тельно найти оправдание для вежливого отказа» (Erving Goffman, " On Face -Work," Psychiatry: Journal for the Study of Interpersonal Processes, 18:224( 1955] ). 2 1 Нейман Дж. фон, Моргенштерн О. Теория игр и экономическое поведение. М.: Наука, 1970. С. 567. Глава 4. К теории взаимозависимого решения 14 7 даже если бы хотел. Концепция решения не только исклю¬ чает появление спекулянтов в соответствии с предположе¬ нием о полноте информации, но и утверждает, что С может распознать или что В может открыть субъективную истину, которую не смогут фальсифицировать D и Е (спекулянты, привлеченные тем, что В получит чистую переговорную .«прибыль от объекта, которым он никогда не владел). Несомненно, есть случаи, когда один игрок может пред¬ положить, что базовые ценности другого игрока схожи с его собственными, и он может последовательно оценить ценности другого, пользуясь соображениями симметрии. Но во многих интересных случаях личностные качества противника совершенно иные. Отец похищенного маль¬ чика не слишком преуспеет, пытаясь представить, какова бы была цена, которую он согласился бы выставить, будь похитителем он сам. Британскому или французскому офи¬ церу нелегко прикинуть, насколько ужасным должно быть наказание, которое устрашит террориста, алжирского или из племени мау-мау. Это одна из причин того, что разговоры не заменят дей¬ ствия. Некоторые шаги могут определенным образом изме¬ нять игру, что следует из декларирования затрат, рисков или уменьшенного диапазона последующего выбора. Они име¬ ют информационное содержание, или признак содержания, по характеру отличный от речи. Слова дешевы, а действия — нет (за исключением слов, которые принимают форму осу¬ ществимых угроз, обещаний, обязательств и т.д., и кото¬ рые следует анализировать, исходя скорее из предпринятых шагов, чем самих из слов). Чтобы добиться эффективно¬ го результата, взаимное приспособление в конечном счете требует, чтобы разделение выгод соответствовало «срав¬ нительным преимуществам», т.е. то, в чем игрок уступает, должно значить для него меньше, чем для другого игрока, относительно вещей, за которые он торгуется. Однако у обо -
их игроков есть потребность связать собственную систему ценностей с некой общепринятой истиной, хотя любой из них может извлечь пользу обманом. Поскольку их маневры при раскрытии систем ценностей неоднозначны и даже мо¬ гут преднамеренно вводить в заблуждение, у этих маневров имеется очевидное качество, которого нет у речи. 148 Часть П. Переориентация теории игр Существующая, как это обычно предполагается, неоп¬ ределенность систем ценностей сторон также уменьшает полезность концепции математической симметрии как нормативного или предсказательного принципа. Матема¬ тическую симметрию невозможно распознать, имея до¬ ступ только к половине значимых величин. В той степени, в какой симметрия может быть полезна игрокам в согласо¬ вании ходов каждого из них, она должна быть симметрией качественной, т.е. того рода, что зависит от обозримого контекста, а не от ценностей, лежащих в его основе. ГЛАВА 5 ПРИНУЖДЕНИЕ К ИСПОЛНЕНИЮ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ, КОММУНИКАЦИЯ И СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ХОДЫ Когда мы говорим о сдерживании, ядерном шантаже, ба¬ лансе страха или о политике «открытого неба» для умень¬ шения опасности внезапного нападения, когда мы характе¬ ризуем американские войска в Европе как своего рода мину-
растяжку или как зеркальное окно витрины (разбить которое означает привлечь ненужное внимание), или предполагаем, что, угрожая врагу, следует оставить ему выход, позволяю¬ щий сохранить лицо, когда мы обращаем внимание на бес¬ полезность угрозы, которая так огромна, что угрожающий явно уклонился бы от приведения ее в исполнение, или когда замечаем, что водителям такси чаще уступают дорогу, так как все знают об их безразличии ко вмятинам и царапинам, всякий раз мы очевидным образом погружаемся в теорию игр. И все же формальная теория игр не слишком помогает прояснению этих идей. Автор полагает, что теория игр с не¬ нулевой суммой, задающая слишком абстрактный уровень анализа, могла упустить наиболее многообещающую об¬ ласть. Абстрагируясь от систем коммуникации и принужде -
ния к исполнению обязательств и рассматривая симметрию между игроками как общий, а не особый случай, теория игр, как представляется, «проскочила» самый тот уровень, на котором возможны наиболее плодотворные исследования, и своими определениями исключила из рассмотрения, веро¬ ятно, некоторые существенные составляющие типичных игр с ненулевой суммой. Занимаясь преимущественно решени¬ ем такой игры с ненулевой суммой, теория игр не воздала должного некоторым типичным игровым ситуациям или моделям игр, а также маневрам, присущим стратегическим играм с ненулевой суммой. Глава 5. Принуждение..., коммуникация и стратегические ходы 151 Какая «модель», к примеру, выражает суть полемики вокруг массированного возмездия? Какие условия необхо¬ димы для действенной угрозы? Что в теории игр соответст¬ вует ситуации, выражаемой пословицей «поймать медведя за хвост», и как определить матрицу выигрышей, систему ком¬ муникации и принуждения, воплощенные в ней? С помощью какой тактики пешеходы запугивают водителей автомобилей, а малые страны запугивают большие, и как сформулировать эту тактику в теоретико - игровых терминах? Какова структу -
раинформации, или коммуникации, или комплекс стимулов, которые делают собак, идиотов, малых детей, фанатиков и мучеников невосприимчивыми к угрозам? Рискованная стратегия холодной войны и ядерного пата часто выражалась при помощи игровой аналогии: два про¬ тивника находятся на противоположных сторонах каньона в пределах досягаемости их отравленных стрел, а яд действует так медленно, что каждый из них может выстрелить, прежде чем умрет1; пастух, который загнал волка в угол, не оставив ему никакого выхода, кроме схватки, и теперь боится повер¬ нуться к нему спиной; преследователь, вооруженный одной только ручной гранатой, который опрометчиво подобрался слишком близко к своей жертве и теперь не решается пустить свое оружие в ход; два соседа, контролирующие динамит, заложенный в подвалы друг друга и пытающиеся взаимно обезопасить себя при помощи некой схемы электрических переключателей и детонаторов2. Если мы сможем проанали -
зировать структуру этих игр и таким образом близко позна¬ комиться со стандартными моделями, то при помощи нашей теории сможем достичь понимания реальных проблем. Вот поучительная иллюстративная модель: двадцать че¬ ловек оказались в заложниках у грабителя и вымогателя, во -
оружейного шестизарядным ружьем. Они могут одолеть его ценой шести жизней, если у них есть средства, позволяющие решить, чьи это будут жизни. Они также могут одолеть его Ср.: С. W. Sherwin, "Securing Peace Through Military Technology," Bulletin of the Atomic Scientists, 12:159—164 (May 1956). Ср.: Herman Kahn and Erwin Mann, "Game Theory," The RAND Corporation, Paper P-1166 (Santa Monica, 1957), pp. 55ff. Ав¬ торы рассматривают множество проблем, включая динамит, де¬ тонаторы и сдерживание. 152 Часть П. Переориентация теории игр без потерь, если явным образом свяжут себя угрозой одо¬ леть его в схватке и если смогут одновременно связать себя обещанием воздержаться от высшей меры наказания, когда они его поймают. Преступник может удержать их от вы¬ движения угрозы, если заранее явным образом свяжет себя обязательством стрелять, пренебрегая любой последующей угрозой, исходящей от этих двадцати, или сможет проде¬ монстрировать, что не верит их обещанию. Если они не смо¬ гут передать преступнику сзою угрозу (например, если он иностранец и не понимает их языка) то одних лишь слов для разоружения будет недостаточно. Они также не смогут уг¬ рожать, не договорившись об этом между собой, а если пре -
ступник пригрозит застрелить любых двоих, кто заговорит между собой, он сможет помешать соглашению. Если эти двадцать человек не смогут найти способа разделить риск, то может оказаться так, что никто из них не станет выполнять угрозу первым, и, следовательно, нет возможности сделать угрозу убедительной. Преступник же, если сможет объявить «формулу стрельбы», скажем, «кто первый двинется с места, первым получит пулю», может запугать нападающих, если те не найдут способ броситься на него разом, «без перво¬ го». Если четырнадцать из этих двадцати смогут переси¬ лить остальных шестерых и заставят их двинуться первыми, они покажут, что смогут одолеть преступника: угроза будет успешна, и бандит сдастся, отчего выиграют даже шестеро «списанных в расход именно благодаря тому, что у них нет возможности избежать опасности. Если эти двадцать могут одолеть преступника, но не имеют способа дать ему сбежать, обещание неприкосновенности становится обязательным. Но если они не смогут отречься от своей способности впо¬ следствии опознать преступника и свидетельствовать про¬ тив него, то может оказаться неизбежным позволить ему захватить заложника. Это, в свою очередь, зависит от спо¬ собности оставшихся девятнадцати принудить друг друга к выполнению своего собственного соглашения, чтобы своим молчанием защитить заложника... и т.д. Когда мы сможем установить важнейшие составляющие различных игр этого вида, мы сумеем лучше понять основы власти непопуляр¬ ного деспота, или хорошо организованного влиятельного меньшинства, или условий успеха восстания. Глава 5. Принуждение..., коммуникация и стратегические ходы 153 В этой главе сделана попытка предложить типологию распространенных ходов и структурных элементов, которые заслуживают исследования в рамках теории игр. Это такие ходы, как «угроза», «обещание», «разрушение коммуни¬ кации» , «делегирование принятия решения» и т.д., а также структурные элементы, т.е. коммуникация и средства при¬ нуждения к исполнению обязательств или решений. ИЛЛЮСТРАТИВНЫЙ ХОД Примером стандартного «хода» является связывающее обязательство, до некоторой степени проанализированное в главе 3. Если институциональная среда позволяет потенци¬ альному покупателю связать единственное «окончательное» предложение с крайне сильным наказанием в случае, если он изменит свое предложение, — т.е. связать себя обязатель¬ ством — то у продавца остается единственно возможное, жестко определенное решение: продать по предложенной покупателем цене либо отказаться от продажи. Возмож¬ ность связать себя обязательством преобразует неопреде¬ ленную ситуацию торга в двухходовую игру: один игрок свя -
зывает себя обязательством, а другой принимает оконча¬ тельное решение. Игра становится детерминированной3. 3 В вышеупомянутом примере фон Нейманна и Моргенштерна с недвижимостью покупатель В (чья наивысшая цена равна 15) может поднять лимит на сумму, которую он сможет вытянуть у покупателя С (чья наивысшая цена равна 25), если найдет сред-
ствадлятого, чтобы связать себя обязательством купить дом за 20, с тем чтобы сохранить его или уничтожить (лишить себя возмоз-
ности с убытком перепродать дом покупателю С), если не получит достаточно большую долю от величины 20 — Р, где Р — оконча¬ тельная цена, которую уплатил покупатель С. В действительности В меняет свою собственную «настоящую» предельную цену, под¬ нимая таким образом максимальную сумму, которую он может вытянуть у С. Разумеется, D и Е могут попробовать сделать то же самое, и победителем окажется первый, кто надлежащим обра¬ зом свяжет себя обязательством, или тот, кто найдет такой спо¬ соб (если только один из них сможет это сделать). Если D, лично для которого дом не представляет никакой ценности, свяжет себя обязательством выплатить сумму до 22, он становится настоящим участником игры Ъопа fide с истинной резервной ценой 22; при этом степень доверия к его добросовестности оказывается выше, чем добросовестность изначального предложения В, так как его связывающее обязательство может быть продемонстрировано, а субъективные оценки — нет. 154 Част ь II. Переориентация теории игр Этот конкретный ход, проанализированный в главе 3, упомянут здесь лишь как чрезвычайно простая иллюст¬ рация типичного хода. Как отмечалось в главе 3, доступ¬ ность и действенность этого хода зависят от коммуника¬ ционной структуры игры и от способности игрока найти способ принять обязательство так, чтобы нечто «принуж¬ дало» его действовать определенным образом. Кроме того, мы допустили асимметричную структуру ходов игры: «по¬ бедителем» выходит тот, кто может связать себя обяза¬ тельством или, если это могут сделать оба игрока, тот, кто примет обязательство первым. (Можно рассмотреть осо¬ бый случай указания сторонами равной цены, но, пред¬ полагая симметрию, мы не можем сделать такой исход неизбежным.) И хотя мы сделали игру детерминированной в том смыс -
ле, что теперь несложно ^выявить ее «решение» как только мы определили, кто из игроков может первым связать себя обязательством, но она остается стратегической игрой. Хотя победит тот, кто примет обязательство первым, эта игра непохожа на соревнование в беге, где побеждает быст¬ рейший. Отличие состоит в том, что по правилам игры обя¬ зательство не побеждает (будь то физически или юридичес¬ ки) само по себе, автоматически. Ее исход все еще зависит от второго игрока, которого первый никак не контролирует. Связывание себя обязательством — стратегический ход, то есть ход, который побуждает другого игрока сделать вы¬ бор в вашу пользу. Он ограничивает выбор второго игрока, воздействуя на его ожидания. В играх такого рода способность связать себя обяза¬ тельством по значимости сравнима с «правом первого хода». И если институциональные условия не предлагают средств для принятия на себя безотзывного обязательства в правовом или контрактном смысле, то сходный эффект достигается при помощи необратимого маневра, сужаю¬ щего свободу выбора игрока, его предпринявшего. Можно избежать неприятного приглашения, сославшись на обяза¬ тельство, т.е. на приглашение, принятое ранее. Если этот маневр не удался, можно умышленно «случайно просту¬ диться ». Льюс и Райфа указали на то, что такую же тактику человек может использовать против себя самого, если он, к Глава 5. Принуждение..., коммуникация и стратегические ходы 155 примеру, хочет придерживаться диеты, но не уверен в себе. «Он объявляет о своем намерении или заключает пари, что он не нарушит диету, так что впоследствии он не будет сво¬ боден передумать и сообразовать свои действия со своими меняющимися вкусами»4. То же самое достигается манев¬ ром вместо обязательства, когда человек уезжает на время отпуска в джунгли, где невозможно достать сигарет. УГРОЗЫ Отличительный признак угрозы состоит в том, что одна из сторон утверждает, что в определенном случае она пред¬ примет действия, которые она очевидным образом предпо -
читает не предпринимать, и что наступление этого случая определяется поведением другой стороны. Подобно обыч¬ ному связывающему обязательству, угроза представляет собой отказ от права выбора, отречение от альтернатив, ко¬ торое в случае неудачи этой тактики ставит угрожающего в худшее положение, чем ему было хотелось. И угроза, и обя¬ зательство мотивированы возможностью того, что рацио¬ нального второго игрока может сдержать знание того, что первый игрок изменил свою собственную структуру сти¬ мулов. Подобно обычному связывающему обязательству, угроза может ограничить другого игрока лишь постольку, поскольку доносит до него по крайней мере некоторую ви¬ димость обязательства: когда я угрожаю взорвать нас обо¬ их, если вы не закроете окно, вы знаете, что я этого не сде¬ лаю, если только уже не предпринял что-нибудь такое, что не оставит мне иного выбора5. 4 Льюс, Райфа. Игры и решения. С. 111. 5 В обыденном языке «угроза» часто используется просто чтобы указать противнику или напомнить о болезненных мерах, кото¬ рые могут быть предприняты, если тот не подчинится, и ясно, что это просто стимул, побуждающий его действовать определенным образом. К такому виду относится угроза нарушителю вызвать полицию, но, например, угроза стрелять относится к иному роду угроз. В таких случаях для обозначения угрозы лучше использо¬ вать другое слово — я предпочитаю «предупреждение» или «пре¬ достережение», потому что слово «угроза» либо избыточно и не определяет ситуацию, либо передает правдивую информацию и относится к ситуациям с информационной и коммуникацион -
ной структурами, заслуживающими отдельного анализа. В пос¬ леднем случае это обоюдовыгодный шаг, устраняющий взаимно 156 Часть II. Переориентация теории игр Однако угроза отличается от обычного связывающего обязательства тем, что она обусловливает образ действий одного игрока действиями другого. В то время как обяза¬ тельство закрепляет образ действий, угроза фиксирует вид реакции в ответ на действия другого игрока. Связать себя обязательством означает получить первый ход в игре, где право первого хода приносит преимущество. Угроза пред¬ ставляет собой обязательство для стратегии второго хода. Угроза поэтому действенна лишь в том случае, когда первый ход принадлежит другому игроку, или если можно заставить другого игрока сделать первый ход. Но если нуж¬ но сделать ход первым (в механическом смысле), или если ходы должны быть сделаны одновременно, можно при¬ менить правовой эквивалент «первого хода», сопроводив угрозой требование, чтобы этот другой заранее пообещал, как он поведет себя — если игра содержит структуры ком¬ муникации и принуждения, которые делают обещания воз -
можными, и которые сторона, которой угрожают, не может разрушить заранее. Бандит, у богатой жертвы которого по случайности не оказалось с собой денег, не сможет поделать ничего, если только не захватит ту в заложники на время ожидания уплаты выкупа; но даже это не сработает, если он не сможет найти способ принять убедительное обязатель¬ ство, состоящее в том, что отпустит заложника способом, который не подвергает его самого опасности опознания или задержания. Тот факт, что за угрозой должно стоять некоторое обя¬ зательство или по крайней мере видимость обязательства, и что оно должно быть успешно сообщено угрожаемой сто¬ роне, противоречит другому представлению, которое часто нежелательный исход путем вразумления противника. Основной момент аналитического подобия между «предостережением» и «угрозой» состоит в вероятной трудности передачи истинной ин¬ формации так, чтобы она сохраняла достоверность, т.е. в том, чтобы засвидетельствовать утверждение угрожающей стороны о том, что именно побуждает эту сторону действовать указан¬ ным образом. Фактически, если угроза состоит именно в этом, т.е. если взятие обязательства предшествует передаче угрозы другой стороне вместе со свидетельствами, удостоверяющими эту угрозу, то первое действие в процессе устрашения изменяет «истинную» структуру побуждений, а второе и есть собственно « предупреждение ». Глава5. Принуждение..., коммуникация и стратегические ходы 157 встречается в теории игр. Это представлении о желатель¬ ности, или допустимости, или убедительности угрозы лишь в том случае, если реакция угрожающей стороны нанесет больший ущерб той стороне, которой угрожают, чем той, которая угрожает. Так полагают Льюс и Райфа, которые характеризуют угрозы фразой: «Это повредит вам больше, чем мне», — явным образом ставя угрозы в зависимость от межличностных сравнений полезности. В случае, когда оба игрока пытаются применить правдоподобные угрозы, говорят они, результат делается неопределенным и зави¬ сит от «торгашеских качеств» игроков, и «не имея полного психологического и экономического анализа игроков, было бы, по - видимому, глупо предсказывать, что произойдет на самом деле»6. 6 С. 153—154, 164, 193—196. МортонКаплан применительно к теории международных отношений также занимает следующую позицию: «Любой критерий, придающий вес позициям игроков, выдвигающих угрозы, включает межличностное сравнение по -
лезностей» (См.: Morton A. Kaplan, System and Process in Inter¬ national Politics [New York, 1957]). Льюс и Райфа склоняются к мнению, что лишь один из игроков может угрожать «правдо¬ подобно», ограничивая свое краткое обсуждение матрицей 2x2. При помощи матрицы 2x2 невозможно показать игру, в которой оба игрока смогут увлечься угрозами. Угроза по существу есть правдоподобная декларация условного выбора второго хода. Она выгодна лишь в том случае, если приводит к большему вознаграж¬ дению, чем приведут «просто» первый или второй ход, и когда можно вынудить другого игрока сделать первый ход фактически или по обещанию. (Если второй ход сам по себе столь же хорош, то угроза не нужна, а если и первый ход был так же хорош, то доста¬ точно лишь принять не безусловное обязательство выбора данной стратегии, а не обязательство условного выбора.) Но если такой порядок предпочтений имеет место для одного игрока в матри¬ це 2x2, то для другого игрока он такового не сможет. Матрицы, которые используют Льюс и Райфа при обсуждении этого вопро -
са, демонстрируют отсутствие «приемлемой» стратегии угроз для игрока №2 не потому, что абсолютная величина его выгод или потерь больше, чем у первого игрока, а по гораздо более простой причине: второй игрок просто не имеет возможности применить угрозу. В указанных играх он выигрывает, если ему принадле¬ жит первый ход, он выигрывает, ходя вторым, и выигрывает, если ходы делаются одновременно. Единственный его интерес к тому, чтобы сделать заявление, похожее на угрозу, состоит в том, чтобы предотвратить угрозу со стороны партнера, и для этого ему требу¬ ется лишь взять на себя безусловное обязательство о применении предпочтительной для себя стратегии — т.е. юридический экви¬ валент «первого хода» в опережении угрозы партнера. «Тактика 158 Часть II. Переориентация теории игр I I 2 1 2 0 0 0 0 1 11 10 9 9 10 ii 8 0 0 0 Рис.9 Но наш предмет нашего интереса формулируется проще и точнее. Рассмотрим матрицу, показанную на рис. 9, слева, где по предположению игрок, именуемый «Столбец», имеет право «первого хода». Столбец легко выигрывает безо всяких угроз. Он выбирает стратегию I, заставляя игрока по име¬ ни «Строка» выбирать между выигрышами 1 и 0; Строка угроз» Дж. Ф. Нэша, применяемая к играм торга с непрерыв¬ ным диапазоном эффективных исходов (или с множеством эф¬ фективных исходов, которое может быть сделано таковым путем договоренности о распределении вероятностей при определении стратегии с помощью жребия), отличается от обсуждаемой здесь угрозы тем, что здесь угрожающий выдвигает под страхом обще¬ го ущерба требование не конкретною исхода, а лишь некоего ис¬ хода из эффективного диапазона т.е. он сдвигает нулевую точку, соответствующую «отсутствию соглашения». Побуждением для такой угрозы служит ожидание конкретного математически оп¬ ределенного исхода, точка которого смещена сдвигом выигрышей, соответствующих точке «отсутствия соглашения». Этот вид угрозы Льюс и Райфа (с. 195) допускали для «асимметричной» игры. Неявная правовая структура этой игры несомненно не предусматривает никаких безотзывных обяза¬ тельств (иначе первое же взятое обязательство обеспечивает вы¬ игрыш соответствующему игроку). Каждый игрок «юридически неправоспособен», что всегда позволяет ему при помощи явно¬ го акта соглашения с партнером на любом исходе уклониться от исполнения собственного обязательства. Тогда отзывные обя¬ зательства могут лишь сдвинуть нулевую точку, т.е. статус-кво, которое будет оставаться на определенном уровне, если только не будет достигнуто явное соглашение о неком исходе. «Асим¬ метрия» , представленная в этой частной игре, которую показали Льюс и Райфа, есть, таким образом, характерная черта правовой системы, которая доминирует неявно. На практике это могло бы соответствовать, например, сознательно навлекаемому на себя общественному осуждению, в случае, если соглашение не достиг¬ нуто, причем это осуждение представляло бы собой издержки, связанные с наказанием (возможно, асимметричные относитель¬ но игроков) в дополнение к издержкам от отсутствия соглашения, но общественности при этом было бы безразлично содержание конкретного соглашения при условии, что оно достигнуто. Глава 5. Принуждение.. , коммуникация И стратегические ходы 159 выбирает стратегию i, обеспечивая Столбцу выигрыш 2. Но если мы позволим Строке выдвинуть угрозу, она объявит, что выберет стратегию ii в случае, если Столбец не выберет II, т.е. Строка, взяв на себя обязательство сделать условный выбор, предоставляет Столбцу выбирать из исходов ii,I и i,H. Если Столбец пойдет дальше и выберет I, то Строка, разумеется, предпочтет выбор i, о чем знают они оба. Эта тактика при¬ ведет к успеху, лишь если Столбец поверит в то, что Строка будет обязана выбрать Ц, если сам он выберет I. Столбец либо поверит, либо нет. Если он не поверит утро -
зе Строки, то угроза для него ничего не значит, и он сделает «наилучший» первый ход, выбрав I. Если он поверит тому, что Строка должна следовать стратегии, приводящей к i,II или ii,I, то Столбец предпочтет единицу нулю и выберет П. Но это верно для любых чисел, из которых мы можем соста¬ вить матрицу, отражающую тот же порядок предпочтений. Это верно и для матрицы, изображенной на рисунке справа. Она подчеркивает более драматичный, чем в первом случае, характер угрозы, так как иррациональный выбор Столбца в этом случае подвергает Строку более сильному «наказанию». Но если имеет место рациональная игра с полной информа¬ цией, то у Строки нет причин волноваться. Предпочтения Столбца ясны, и как только Строка позволит ему выбрать из пары ii,I и i,II, то нет никаких сомнений в том, какую стра¬ тегию он выберет. Если я угрожаю размазать свои мозги по вашему новому костюмчику, если вы не отдадите мне послед -
ний кусочек гренки, вы отдадите или не отдадите мне этот ку¬ сочек, в зависимости от того, известно ли вам, что я действи¬ тельно собираюсь это сделать, в точности также, как если бы я всего-навсего угрожал швырнуть в вас яичницей7. Эдвард Бэнфилд показал мне потрясающую цитату о кастах бхат и чаран на западе Индии, которых почитают как бардов. «В Гуд¬ жарате они носят огромные суммы в слитках по дорогам, где для их защиты не хватало даже самого мощного эскорта. Они также служат гарантами всех соглашений вождей между собой н даже с правительством. Их сила исходит из их священного характера и их отчаянной решимости. Если приблизиться к человеку, несущему сокровище, он объявляет, что обязывает себя на то, что называют traga, и то же самое он обещает, если кто-либо не исполняет заключенно¬ го соглашения. Если его не слушают, он наносит себе глубокие раны кинжалом, который, если иные средства будут исчерпаны, 160 Часть II. Переориентация теории игр Вопрос здесь состоит в том, признаем ли мы то, что игра включает « модификации », т. е. могут ли один или оба игрока предпринять в ходе игры действия, которые необратимо из¬ менят саму игру, — например, внесут неким образом изме¬ нения в платежную матрицу, в порядок выбора или в инфор -
мационную структуру игры. Если игра по определению не допускает ни каких модификаций, за исключением взаим¬ ного соглашения и отказа от соглашения, то может оказать¬ ся истинным то, что «личности» игроков определяют исход игры, в том смысле, что их ожидания в игры «без модифи¬ каций» сойдутся посредством процесса, который является целиком психическим. Но если угроза есть нечто большее, чем утверждение, предназначенное для оказания влияния на другого игрока силой суггестии, то мы должны задаться вопросом о том, чем же может быть это «нечто большее». Ответ непременно должен включать некую отсылку к поня¬ тию обязательства — настоящего или ложного. «Обязательство» в нашем случае следует толковать ши¬ роко. Это маневры, которые ставят игрока в такое поло¬ жение, что вариант неисполнения просто исчезает (как в случае, когда один водитель автомобиля запугивает другого, набрав такую скорость, что он явно не успевает затормо¬ зить). Это и маневры, безвозвратно оставляющие оконча¬ тельное решение другой стороне, чья структура стимулов обеспечивает мотив для выполнения требования ex post (как в случае, когда карательными полномочиями наде¬ ляется садист или когда требования и обязательства пере¬ даются страховой компании), а также маневры, которые просто «ухудшают» собственный выигрыш угрожающей стороны в случае невыполнения угрозы так, что даже обо¬ юдный ущерб становится более привлекателен (как в слу¬ чае, когда невыполнение влечет за собой позорное клеймо он вонзит в свое сердце; либо он может сначала обезглавить свое¬ го ребенка; иди же различные гаранты соглашения бросают жре¬ бий, кого его компаньоны должны обезглавить первым. Позор¬ ный характер этих процедур и страх людей перед тем, что на их головы падет кровь барда, обычно вразумляет самых твердолобых. Их верность считается образцовой, и они никогда не испытывают колебаний пожертвовать своей жизнью, чтобы сохранить вли¬ яние, от которого зависит вся их каста» (The Hon. Mountstuar t Elphinstone, History of India [ed.7; London. 1889], p. 211). Глава 5. Принуждение..., коммуникация и стратегические ходы 161 труса или когда некто размещает витринное стекло перед своими товарами, или когда одна из сторон, выдвигая не¬ сколько неправдоподобную угрозу защищать территорию любой ценой, размещает на ней женщин и детей). Хороший пример из повседневной жизни приводит Эрвинг Гофман, который напоминает, что «продавцы, особенно уличные лоточники, знают, что нужно придерживаться линии по¬ ведения, которая наградит его дурной славой, если сопро¬ тивляющийся покупатель так и не сделает покупку. Тогда покупателя может оказаться в ловушке собственной дели¬ катности и он купит, чтобы спасти лицо продавца и пред¬ отвратить то, чем обычно заканчивается такая сцена»8. Существует, однако, несколько способов, с помощью ко¬ торых это представление о связывающем обязательстве осу¬ ществить угрозу может быть с пользой расширено. Следует заметить, что «твердое» обязательство означает применение за неисполнение угрозы некоего сильного наказания — та¬ кого, чтобы во всех обстоятельствах было предпочтительней выполнение взятого на себя обязательства. Это бесконечно (или, по крайней мере, избыточно) большое наказание, ко¬ торое участник добровольно, безотзывно и открыто привя¬ зывает ко всем вариантам действия, кроме одного, которо¬ му он дал обязательство следовать. Это понятие может быть расширено, если предположить, что наказание имеет конеч¬ ную величину и не обязательно столь велико, чтобы быть оп¬ ределяющим во всех случаях. На рис. 10 Столбец выигры¬ вает, если ему принадлежит первый ход, если только Строка не свяжет себя обязательством i. (Обязательство фактически предоставляет Строке право первого хода.) Но если обяза¬ тельство означает привязку наказания конечной величины к выбору строки ii, и мы покажем это в матрице, вычитая из каждого выигрыша Строки в строке h некую конечную ве¬ личину, представляющую собой штраф, то обязательство бу¬ дет эффективным только в том случае, если штраф больше 2. Иначе Столбцу станет ясно, что Строка в ответ на II сделает Работа Гоффмана — блестящее исследование отношения теории игр к искусству выигрывать и новаторская иллюстрация богатого теоретико-игрового содержания формализованных поведенчес¬ ких структур, таких как этикет, галантность, дипломатические правила и, как можно догадаться , право. 162 Част ь II. Переориентация теории игр II 2 4 1 1 2 4 3 3 Рис. 10 1 11 II I i - 5 - 5 - 2 - 1 - 1 _ 2 ii —4 - 8 0 8 2 2 iii —4 - 8 1 1 0 8 Рис. 11 ход ii, несмотря на обязательство. В этом случае обязатель¬ ство становится просто потерей, которую Столбец возложил на самого себя, поэтому он избегает такого шага. Точно так же обстоит дело и с угрозой. В отсутствие уг¬ роз при разыгрывании игры, показанной на рис. 11, реше -
нием является комбинация ш,П, вне зависимости от того, кому правила отдают npajBO делать выбор первым: Стро¬ ке, Столбцу или они выбирают одновременно. Но каж¬ дый может выиграть, если будет ходить вторым и поста¬ вит противника перед угрозой9. Столбец станет угрожать выбором I против выбора iii, а Строка пригрозит выбо¬ ром I против выбора П. Но если угроза наказывается штра¬ фом, то нижний предел любого «убедительного» штрафа для Столбца равен 4. Любой меньший штраф позволит ему предпочесть выбор II выбору I, когда Строка выбирает iii. 9 Если игрок, например, Столбец, не может заставить Строку сде¬ лать первый ход в механическом смысле, он сможет сделать это в «правовом» смысле, угрожая выбрать I, если Строка не поо¬ бещает выбрать ii. Полный анализ этого случая требует внима¬ ния к штрафам за нарушение обещаний и за неисполнение угроз. Так как физические и институциональные решения для обещаний (т.е. для обязательств, взятых на себя перед другой стороной) в общем случае имеют иную природу, нежели односторонние свя¬ зывающие обязательства (т.е. обязательства, от которых второй игрок не может освободиться по собственной воле), то пригодные для наказания штрафы могут резко различаться в зависимости от того, назначаются ли они за угрозы или за обещания, точнотакже, как в общем случае они могут сильно зависеть и от того, назна¬ чаются ли они для первого или для второго игроков. Конкретные выигрыши, показанные на рис. 10, потребуют штрафов по мень¬ шей мере в размере 1 за нарушение обещаний столбца или Строки. Заметьте, что в случае обещания, вытянутого под угрозой, спо¬ собность навлечь на себя наказание за нарушение контракта (т.е. способность подчиниться) выгодна для угрожающей стороны и невыгодна для ее жертвы. Глава 5. Принуждение..., коммуникация и стратегические ходы 163 Нижний предел «убедительного» штрафа за несоблюдение правил для Строки равен 3. Тогда, если сложится ситуация, в которой штрафы должны быть уравнены, штраф мень¬ ше 3 не будет влиять на ситуацию, и исходом игры станет iii,II; штраф больше 4 пригоден для обоих игроков, и «по¬ бедителем» станет тот, кто первым воспользуется угрозой. Размер штрафа между 3 и 4 применим только к Строке, которая в этом случае побеждает. В этом последнем слу¬ чае игрок, который в большей степени понесет урон из-за его собственной безрезультатной угрозы, оказывается тем, кто не может угрожать — но это происходит благодаря па¬ радоксу, состоящему в том, что он неспособен призвать на свою голову достаточно ужасающее наказание. Заметьте, что сравнение «большего вреда» в этом слу¬ чае относится не к тому, чей ущерб от угрозы Строки будет больше — Строки или Столбца, а к тому, понесет ли Стро¬ ка от исполнения своей угрозы больший ущерб, чем поне¬ сет Столбец, если он, уже выдвинул свою угрозу. Действи¬ тельно, в условиях данной конкретной платежной матрицы, успешная угроза Строки есть та, которая при выполнении нанесет ей больший ущерб, чем Столбцу, в то время как потенциально неуспешная угроза Столбца нанесет ему при исполнении ущерб меньший, чем Строке. Другое расширение понятия угрозы должно изменить наше предположение о рациональности. Предположим, что для игрока R имеется некая возможность Рг, а для игрока С некая возможность Рс того, что он совершит ошибку или сделает иррациональный ход, или что он будет действовать непредвиденным способом, потому что другой игрок не¬ верно оценил выигрыши первого игрока10. Это приводит нас к игре, в которой возможные выгоды и потери игрока, вызванные обязательством угрозы, должны учитывать воз¬ можность того, что полностью обеспеченная безотзывным обязательством угроза не будет принята во внимание. Тогда если потенциальная потеря, которая возникает из необхо¬ димости выполнить угрозу, для одного игрока больше, чем для другого, то могут возникать симметричные обстоятель¬ ства (т.е. когда для обоих игроков равны и вероятности Р, 1 0 Ситуации такого рода рассматриваются в главах 7 и 9. 164 Часть П. Переориентация теории игр и штрафы за неисполнение угрозы), в которых один игрок может найти выгодным угрожать другому, а этот другой — не угрожать, принимая во внимание возможность ошибки. (Могут потребоваться подобные же расчеты, если оба иг¬ рока имеют возможности угрожать и существует опасность одновременного принятия обязательств из-за того, что один из них не заметит принятие другим обязательств и поэтому не сможет вовремя остановиться, чтобы спасти обоих.) Эта модификация понятия угрозы — точнее, постула¬ та рациональности, который лежит в ее основе — некото¬ рым образом направляет нас в сторону критерия «большего ущерба». Тем не менее в целом теория игр добавляет пони¬ мания стратегии торга, когда подчеркивает поразительную истину, состоящую в том, что угроза не зависит от того, пос¬ традает ли угрожающий меньше, чем угрожаемая сторона в случае исполнения угрозы, чем когда преувеличивает ту возможную истину, которая содержится в первом интуитив -
ном впечатлении. Угроза войны, ценовой войны или иска о возмещении ущерба, угроза «устроить сцену», большинство угроз организованного сообщества преследовать за преступ -
ления и проступки, а также понятия вымогательства и сдер¬ живания в целом невозможно понять без отказа от критерия, основанного на сравнении полезностей. В ситуации угрозы, как между двумя игроками, безусловно, присутствует асим¬ метрия, а это делает угрозу плодотворным объектом изуче¬ ния. Но существенные асимметрии включают асимметрии в коммуникационной системы, в принуждении к исполнению угроз и обещаний, в скорости принятия обязательства, в ра¬ циональности ожидаемой реакции и, наконец, для некото¬ рых случаев в критерии сравнительного ущерба. ОБЕЩАНИЯ Обещания, подкрепляемые санкцией (т.е. принуждением к исполнению), нельзя считать само собой разумеющимися. Условия соглашения и предусмотренные им типы поведения должны допускать принудительное исполнение. Принуж¬ дение к исполнению зависит по меньшей мере от двух фак¬ торов : от наличия у кого - либо полномочий наказывать или принуждать и от способности распознать, настало ли время Глава 5. Принуждение..., коммуникация и стратегические ходы 165 для наказания или принуждения. Послевоенные дискуссии о предложениях по разоружению и о схемах организации инспекций показали, насколько это может быть сложным делом, даже если обе стороны страстно желают достичь со¬ глашения, обеспеченного санкцией, или найти убедитель¬ ные средства принуждения к его соблюдению. Проблема еще более усложняется, когда ни одна сторона не доверяет другой, и каждая осознает как взаимное недоверие, так и то, что не может поэтому с уверенностью ожидать испол¬ нения соглашения другой стороной. Если бы на земле име¬ лись средства давать обещания, подкрепляемые санкцией, или если бы все страны мира представили не вызывающее сомнений свидетельство лояльности некой внеземной вла¬ сти, то исчезли бы многие технические проблемы, связан¬ ные с инспекциями по контролю над вооружениями. Но, поскольку несоблюдение может быть скрыто от глаз других участников, обещание соблюдения не может быть осущест¬ влено принудительно, даже если наказание гарантировано. Сложность задачи усиливается тем, что наказание не может быть гарантировано, за исключением наказания, которые в одностороннем порядке может реализовать другая сторона своим актом денонсирования первоначального соглаше¬ ния. Кроме того, некоторые из тех соглашений, которые на первый взгляд выглядят желательными, должны быть при¬ знаны неработающими из - за их операциональной неопре -
деляемости: соглашения о том, чтобы не дискриминировать друг друга, будут работать лишь в том случае, если они оп¬ ределены в объективных терминах, пригодных для объек¬ тивного наблюдения. Обещаниями вообще принято считать двусторонние (контрактные) обязательства, сделанные в порядке quid pro quo, т.е. обычно в обмен на другое обещание. Но сти¬ мул к тому, чтобы дать одностороннее обещание сущест¬ вует, если оно стимулирует другого игрока сделать выбор в общих интересах. В случае матрицы, показанной на рис. 12 слева, если выбор делается одновременно, могут быть эф¬ фективны лишь два обещания одновременно; на правой матрице обещание Строки приносит пользу само по себе, так как Столбец сможет спокойно выбрать II, приведя обо¬ их игроков к лучшему исходу, чем в отсутствие обещания. 166 Част ь II. Переориентация теории игр II II 0 0 - 1 2 2 - 1 1 1 0 0 - 1 2 0 0 1 1 Рис. 12 (Если на левой матрице ходы делаются поочередно, то иг¬ рок, делающий выбор вторым, должен быть способным дать обещание. Если игроки сами должны договариваться об очередности ходов, и если при этом и только один из них будет иметь возможность сделать обещание, то они мо¬ гут договориться, чтобы первым ходил тот, кто не может сделать обещания. В этом случае обещания, в отличие от таковых для правой матрицы, должны быть обусловлены поведением второго игрока. Безусловное одностороннее обещание — если игроки ходят поочередно — позволяет добиться того лее самого в случае правой матрицы, но не левой.) Свидетель преступления имеет мотив для односто¬ роннего обещания, если преступник может убить его чтобы тот не рассказал об увиденном полиции11. Страна, о кото¬ рой известно, что она стоит на пороге обладания оружием внезапного нападения, обладающим абсолютной мощью, имеет резон для односторонней клятвы в том, что не станет его создавать — если есть способ принести такую клятву — для того, чтобы предупредить отчаянной попытки врага в последнюю минуту атаковать первым. Точное определение обещания — например, чтобы от¬ личить его от угрозы — далеко не очевидно. Может по¬ казаться, что обещание — это взаимно выгодное обяза¬ тельство (условное или безусловное), которое приветствует Эта идея воспета в «Дождливой субботе» Джона Кольера, недавно поставленной Альфредом Хичкоком на телевидении. Случайному очевидцу убийства, чтобы запечатать его уста, под дулом писто¬ лета приказали оставить на месте преступления отпечатки паль¬ цев и другие улики, так что если тело найдут, он будет обвинен в убийстве. Он, в свою очередь, настаивал на том, чтобы сфабри¬ ковать улики так, чтобы разделить обвинение с настоящим убий¬ цей, но был жестоко обманут. {Short Stories from the "New Yorker" [London, 1951], pp. 171- 178.) Глава 5. Принуждение..., коммуникация и стратегические ходы 167 II 5 2 4 4 1 1 0 5 Рис. 13 противоположная сторона, как это имеет место в двух иг¬ рах, показанных на рис. 12. Но на рис. 13 изображена ситуация, в которой Строка должна объединить угрозу с обещанием: она угрожает выбрать ii в ответ на I и обеща¬ ет выбрать i в ответ на П. Обещание гарантирует Столбцу выигрыш 4 взамен 0, если он сделает выбор II, и в этом смысле оно для него предпочтительно. Строке это обеща¬ ние обойдется в 1 единицу. Но если Строка не может дать обещания, Столбец выиграет 5, и он сделает это, поскольку угроза без обещания теряет свою действенность и не может быть исполнена. Угроза выбора ii против I сама по себе не слишком хороша и не может принудить Столбца выбрать II, потому что этот выбор оставляет ему результат ii,II, т.е. ноль, а не единицу. Угроза Строки может сработать лишь в том случае, если присоединить к ней обещание. Чистый эф -
фект обещания заставит работать угрозу и приведет Столбца к 4, анек5, аСтрокук4, анек 2. Шпионов, заговорщиков или разносчиков социальных заболеваний нельзя заставить обнаружить себя одной только угрозой безжалостного пре¬ следования, которая ничего не решает: тем, кто приходит с повинной, нужно обещать неприкосновенность12. Возможно, будет лучше определить обещание как обя¬ зательство, которое контролируется другой стороной, т.е. обязательство, исполнение которого другая сторона может обеспечить принуждением или от исполнения которого она может освободить. Но здесь важен расчет времени. Только что обсуждавшееся обещание может сработать после того, как Строка оказалась полностью связанной угрозой; но 1 2 Здесь имеется некоторая связь с правилами предоставления им¬ мунитета, которые лишают умалчивающего о чем-либо свидетеля защищающего его права не свидетельствовать против себя, делая его, таким образом, уязвимым для обычных санкций за неуваже¬ ние к органам власти. 168 Часть П. Переориентация теории игр если жертва обещания (Столбец) может заранее освобо¬ дить Строку от обещания, так что Строка знает о том, что Столбец ожидает нуля, в случае если он выберет II, то это удержит ее от выдвижения угрозы. И если угроза и обеща¬ ние скомбинированы таким образом, что «юридически» они нераздельны, или, если они достигнуты при помощи некоего необратимого маневра, определение становится невразумительным. (Фактически это определение теряет силу всякий раз, когда эквивалент обещания получен при помощи некоего необратимого акта, а не в соответствии с « законным » обязательством.) В действительности всякий раз, когда число взаимоис¬ ключающих выборов больше двух, угроза и обещание, ско¬ рее всего, смешаются в «распределении реакций», который одна сторона предъявляет другой. Так что, вероятно, лучше рассматривать угрозу и обещание как названия различных аспектов одной и той же тактики выборочного и условного принятия на себя обязательств, которое в определенных простых случаях может быть идентифицировано в терми¬ нах интересов другой стороны. Схемы, обеспечивающие исполнение обязательств. Соглашения невозможно заставить выполнять принуди¬ тельно, если не существует внешних властей, обеспечива¬ ющих исполнение этих соглашений, или если их несоблю¬ дение невозможно обнаружить. Возникает проблема най¬ ти такие формы соглашения или его условия, которые не создают стимулов для обмана, либо автоматически дела¬ ют несоблюдение соглашения явным, либо ведут к нака¬ занию за несоблюдение соглашения, на чем и основывает¬ ся обеспечение соглашения санкцией. Возможность «до¬ верия» между сторонами вовсе не исключена, но она не должна считаться сама собою разумеющейся, и даже само доверие поддается изучению в теоретико-игровых терми¬ нах. Доверие зачастую достигается просто непрерывностью отношений между сторонами и тем, что каждая сторона признает, что ценность традиции доверия, делающая воз¬ можной длинную последовательность будущих соглаше¬ ний, перевешивает выгоду, которую мог бы принести об¬ ман одном в конкретном случае. Точно так лее «доверия» Глава 5. Принуждение..., коммуникация и стратегические ходы 169 можно достичь для единичного, дискретного случая, если последний может быть разделен на последовательность не¬ больших шагов. Однако существуют специфические игровые ситуации, представляющие собой соглашение с принудительным обеспечением исполнения. Одной из таких ситуаций яв¬ ляется соглашение, которое зависит от своего рода коор¬ динации или взаимодополняемости. Пусть два человека разошлись во взглядах на то, где пообедать, или два сооб¬ щника по преступлению не могут договориться о том, как обеспечить их общее алиби, или владельцы фирмы или иг¬ роки футбольной команды спорят о том, какие назначать цены и какой тактике следовать — как бы то ни было, во всех этих случаях участники в высшей степени заинтересованы в согласованности своих окончательных действий. Как только соглашение формально достигнуто, оно становится един¬ ственным возможным фокусом дальнейшего молчаливого сотрудничества, и ни одна из сторон теперь не будет иметь односторонней заинтересованности делать то, чего от нее не ожидают остальные. Если нет иных средств обеспече¬ ния исполнения, сторонам можно посоветовать попытать¬ ся найти такие соглашения, которые обладают подобным свойством взаимозависимых ожиданий, вплоть до введения в соглашение определенных элементов, единственная цель которых — сделать рассогласование крайне рискованной ситуацией. Известные примеры такого решения — разо¬ рвать карту острова сокровищ на две половины или дать одному партнеру нести оружие, а другому — боеприпасы. Институт заложников — древний метод, который за¬ служивает изучения с помощью теории игр, как и практика пить вино из одного бокала или встреч гангстеров в мес¬ тах настолько людных, что ни одна сторона не смогла бы скрыться, пойди она на убийство другой. Сообщается, что наркоторговцы используют только наркоманов в качестве агентов или работников, — довольно очевидный пример одностороннего заложничества. Вероятно, можно было бы прибегнуть к обмену доста¬ точно большим количеством населения между ненавидя¬ щими друг друга нациями или к заключению соглашения о размещении правительственных органов этих стран сосед-
170 Часть П. Переориентация теории игр них кварталах города, расположенного на изолированном острове, если обе стороны уже отчаялись избежать взаим¬ ного истребления наций. Принципиальный недостаток об¬ мена заложниками при условии рационального поведения сторон состоит во взаимной непознаваемости системы цен -
ностей другой стороны, на что мы обращали внимание ра¬ нее. Король, посылающий дочь в заложники ко двору свое¬ го врага, тем самым может и не уменьшить его опасения, что отец заложницы не любит свою дочь. Вероятно, мы бы могли гарантировать русским, что внезапного нападения американцев не будет, имей мы эквивалент «года за гра¬ ницей» на уровне детских садов: если каждый пятилетний американец пойдет в детсад в России — в американское учреждение, выстроенное для этой цели и предназначен¬ ное единственно для содержания «заложников», а не для культурного обмена, и если каждая ежегодно сменяющая¬ ся группа прибывала бы до того, как уедут «выпускники», не было бы ни малейшего шанса, что Америка когда-либо начнет атомную войну с Россией. Но мы не можем быть совершенно уверены в том, что все это совершенно уверит в этом русских. Мы также не можем быть абсолютно уверены в том, что подобная программа на взаимных началах стала бы сильным средством сдерживания для русского прави -
тельства: к соясалению, даже если бы русское правительство было связано страхом навредить русским детям, убедить в этом нас почти невозможно. Однако во многих ситуациях, связанных с опасностью внезапного нападения, односто¬ роннее обещание лучше, чем ничего, а идея заложников может быть достойна рассмотрения, даже если симметрич -
ный обмен не кажется реализуемым13. 1 3 Дать точное определение заложника несколько затруднительно. По-видимому, заложники могут быть уместны и при угрозах, и при обещаниях: американские дивизии, размещенные в Европе для демонстрации того, что Америка не сможет уклониться от европейского конфликта, могут, вероятно, рассматриваться как заложники — если не они сами, то их жены и дети. Возможно, их жены и дети в большей степени делают убедительным обязатель¬ ство о поддержании «мины-растяжки», чем сами войска. По об¬ щему правилу захватчики, возможно, будут вынуждены избегать пика туристского сезона в странах, которых они домогаются, что -
бы избежать конфликта с теми странами, чьи граждане непред¬ виденным образом оказались в заложниках. Глава 5. Принуждение .., коммуникация и стратегические ходы 171 Идея заложника логически тождественна представлению, что соглашение о разоружении между главными держава¬ ми могло бы быть более действенным (и, возможно, лучше поддаваться техническому контролю), если бы оно касалось оборонительных видов оружия и структур. Отказаться от защиты означает фактически сделать заложником все насе¬ ление своей страны, не утруждая себе «физической» пере¬ дачей его в чужие руки. Таким образом, мы можем отдать наших детей на милость русским и получить такую же власть над русскими детьми, не перемещая их в пространстве, без огромных неудобств и без нарушения конституционных прав, но лишь договорившись о том, чтобы оставить их настолько беззащитными так, чтобы другая сторона могла нанести им столько вреда, как если бы она захватила их. Таким образом, столь часто упоминаемое «баланс страха» — если он суще¬ ствует и устойчив — является эквивалентом полного обмена всеми мыслимыми заложниками. (Аналогия требует, чтобы равновесие было стабильным, т.е. ни одна сторона не долж¬ на быть способна внезапной атакой уничтожить силы ответ -
ного удара другой стороны, но была бы способна причинить непомерные страдания гражданскому населению14.) Отказ от принуждения к исполнения. Обеспечение исполнения обещаний также имеет отношение к влиянию третьей стороны, которая хочет повлиять на ситуацию та¬ ким образом, чтобы затруднить достижение двумя игрока¬ ми целесообразного исхода. Сильным средством пресечения незаконных действий часто становилось объявление сделок вне закона, так что договоры теряли правовое обеспечение. Отказ обеспечивать договоры, касающиеся долгов в азар¬ тных играх, или контракты об ограничении конкуренции, или контракты на поставку спиртного во времена действия «сухого закона» всегда был частью процесса препятство-
вания самим этим действиям. Разумеется, порой запрет такого рода отдает огромную власть в руки любого, кто мо -
жет обеспечить исполнение договора или давать обеспечен -
ные силовым исполнением обещания15. Отмена авторско-
1 4 Эта концепция развита подробнее в главе 10. 1 5 Утверждалось, что важная задача рэкетира порой состоит в том, чтобы помогать проведению в жизнь соглашений, находящихся 172 Часть II Переориентация теории игр го права (копирайта) на ярлыки к спиртному во времена «сухого закона» означала, что только большие преступные группировки могут гарантировать качество их напитка, и следовательно, это помогало им наращивать монопольный контроль над бизнесом. По тому же самому признаку за¬ коны о защите торговых марок и брендов могут, вероятно, рассматриваться как механизмы, способствующие бизнесу, основанному на неписаных договоренностях. ОТКАЗ ОТ ИНИЦИАТИВЫ Что делает угрозу и обычное обязательство трудной для ре¬ ализации (и интересной для изучения) тактикой — так это проблема нахождения способа связать себя обязательст¬ вом, наличия «наказания», которое можно навлечь на са¬ мого себя за неисполнение. Следовательно, существует со¬ ответствующий набор тактических приемов, состоящий в том, чтобы загнать себя в позицию, в которой не существует возможности эффективного выбора своего поведения или ответных действий. Цель этих приемов в том, чтобы изба¬ виться от стесняющей инициативы и возложить ответствен -
ность за исход целиком на выбор другой стороны. Это тот самый вид тактики, на который государственный секретарь Джон Фостер Даллес надеялся в следующем пасса -
же: «Тем самым в будущем можно будет меньше полагаться на сдерживание мощными средствами возмездия... Таким образом, в противоположность десятилетию 50-х, может оказаться так, что в 60-е годы страны, расположенные по китайско-советскому периметру, будут обладать эффектив¬ ными оборонительными средствами против полномасштаб¬ ного нападения с использованием обычных вооружений, и, таким образом, любой агрессор встанет перед выбором меж¬ ду тем, чтобы либо потерпеть неудачу, либо самому начать ядерную войну против защищающейся страны. Таким об¬ разом, роли могут поменяться в том смысле, что вместо тех, кто, будучи неагрессивным, вынужден полагаться в целях защиты на полномасштабную мощь ядерного возмездия, вне закона. В чикагской торговле одеждой наказанием за сниже¬ ние цен был взрыв, который оплачивала организация, фиксиро¬ вавшая цены. См.: R. L. Duffus, "The Function of the Racketeer," New Republic (March 27, 1929), p. 166- 168. Глава 5. Принуждение..., коммуникация и стратегические ходы 173 теперь потенциальный агрессор не сможет рассчитывать на успех неядерной агрессии, но должен будет самостоятельно взвесить последствия развязывания ядерной войны»1 6. Разница между тем типом сдерживания, который Дал¬ лес приписывает 1950- м годам, и тем, который он отно¬ сит к 1960- м годам, состоит в вопросе о том, кто должен принимать окончательное решение, и это различие валено, так как США не могут найти убедительных средств (или не могут довериться этим средствам), которые дали бы воз¬ можность связать себя безотзывным обязательством осу¬ ществить угрозу массированного возмездия против опре¬ деленных типов агрессии. Сразу после взрыва первой атомной бомбы было время, когда были распространены журналистские спекуляции на тему: ограничена ли устойчивость атмосферы к ядерному расщеплению; эта идея посеяла слухи о том, что мощная цепная реакция могла бы уничтожить земную атмосферу после взрыва некоего критического числа бомб. Кто-то предположил, что если это правда, и если можно точно вы¬ числить критический уровень атмосферной устойчивости, то есть способ навсегда нейтрализовать ядерное оружие продуманной программой, состоящей в том, чтобы откры¬ то и впечатляюще взорвать (п—1) бомб. Тактику «спихивания» ответственности на другого игрока наилучшим образом использовал подполковник ВВС (тогда майор) Стивенсон Кэньон, несколько комическим путем ис¬ пользовав авиацию для защиты надводных судов китайских националистов от захвата коммунистическим флотом. Не желая и не будучи правомочен начинать военные действия и зная, что его угрозам не поверят, он приказал самолетам слить бензин так, чтобы образовать горящее кольцо вокруг сил агрессора, оставив им последний шанс спасти двигатели 1 6 J. F. Dulles, "Challenge and Response in U. S. Policy," Foreign Affairs (October, 1957). Похожий язык использовал Дин Ачесон (Dean Acheson, Power and Diplomacy [Cambridge, Mass., 1958], pp. 87— 88), обсуждая роль крупных оборонительных сил в Европе: требуя от противника не малого, крупномасштабного нападения, эти силы заставляют его ожидать последующего возмездия, потому что «он будет вынужден принять решение вместо нас... Такой масштаб оборонительных сил в Европе переложит бремя решения о том, чтобы рискнуть всем, с обороняющейся стороны на нападающую». 174 Часть II. Переориентация теории игр от огня, дав задний ход. Не имея возможности ни сбросить горящий бензин на вражеские суда, ни угрожать этим, он просто «сбросил» на них инициативу действий. Та же тактика содержится в тех впечатляющих фор¬ мах «пассивного сопротивления», которое лучше было бы назвать «активным несопротивлением». Согласно газете New York Times «сегодня бастующие железнодорожники уселись на рельсовые пути более чем на трехстах станциях Японии, остановив 48 пассажирских и более 144 товар¬ ных составов »1 7. Та же газета сообщала о еще более впечатляющем слу¬ чае — и тоже в Японии: «На этой неделе проведены обще¬ ственные дебаты о том, не послать ли «флот пикетчиков -
самоубийц» в запретные воды вокруг острова Рождества, места будущего испытания британской водородной бом¬ бы... Главной целью экспедиции должно стать предотвра¬ щение британского взрыва»1 8. ИДЕНТИФИКАЦИЯ То, насколько каждая сторона игры знакома с системой цен -
ностей другой стороны, составляет важную характеристику каждой игры, но сходная информационная проблема возни -
кает относительно обычной идентификации (опознавания). Банковскому служащему, который хочет ограбить банк, если он найдет сообщника вне банка, и грабителю, который хочет ограбить банк, если только найдет в нем сообщника, может оказаться затруднительно сотрудничать, потому что они не могут опознать друг друга, и при этом им грозит серьезное 1 7 "Rail Strikers Sit in Tracks," The New York Times (May 13, 1951). Приемлемая тактика противодействия могла бы быть следующей: машинист устанавливает контроллер [локомотива] на малую скорость, спускается из кабины так, чтобы это видели все, спрыгивает с поезда, проходит через станцию и, как только локомотив поравняется с ним, вспрыгивает назад. Слабость позиции машиниста, пока он ведет поезд, состоит в том, что он может остановить его быстрее, чем его противники сойдут с рельсов, особенно если они договорились столпиться так, чтобы не иметь возможности быстро освободить путь. Они могут предупредить контрдействия машиниста, приковав себя к рельсам и выбросив ключ, если убедительно сообщат об этом машинисту, прежде чем тот откажется от управления локомотивом. 1 8 "Japan Debating Atomic 'Suicide'," TheNew York Times (March 5, 1957), p. 16. Глава 5. Принуждение..., коммуникация и стратегические ходы 175 наказанию если кто - нибудь из них раскроет свои намерения тому, чьи интересы окажутся резко отличными от их собст¬ венных. В таком же положении находится мальчик, который боится пригласить девочку на свидание из-за того, что она может отказать ему. Сходным образом грабителя постиг¬ нет неудача, если он не может заранее отличить богатого от бедного; а настроенное против сегрегации меньшинство на Юге может никогда не узнать, много их или мало, так как объявление об этом грозит неприятностями. Идентификация, как и коммуникация, не обязательно взаимна, и акт самоидентификации иногда может быть об -
ратим, а иногда — нет. Можно достигнуть большей иден¬ тификации, чем он ожидает, как только он проявит свой интерес к объекту. Прекрасный пример мы находим в пьесе Шекспира «Мера за меру». У Анджело, занявшего мес¬ то Герцога, есть узник, которого он предлагает убить. Он мог бы пытать его, но не имеет к этому никаких стимулов. У жертвы есть сестра, пришедшая умолять о сохранении жизни брата. Анджело, найдя сестру привлекательной, де¬ лает гнусное предложение, сестра отказывается, и тогда Анджело угрожает пытать ее брата, пока она не подчинится. В этом пункте игра расширяется простым установлением идентичности и линии коммуникации. Единственная при¬ чина Анджело пытать брата состоит в той выгоде, которой он достигает угрозой пытки; как только находится тот, кому угроза может быть сообщена с пользой, возможность пыт¬ ки приобретает для Анджело ценность — не сама пытка, а угроза ею. Сестре ее обращение принесло отрицательную ценность: идентифицировав свой интерес и открыв канал для получения угрожающего сообщения, она вынуждена пережить то, чего не должно было случиться, если бы она не идентифицировала себя или если бы могла исчезнуть в толпе до того, как прозвучала угроза. Хорошая идентификационная игра была раскрыта в пригороде Нью-Йорка несколько лет назад. Некоторые водители имели при себе удостоверения личности, в кото¬ рых полицейский мог прочесть, что они члены некоего клу¬ ба. Если задерживали водителя с членской карточкой, он просто показывал карточку полицейскому и платил взятку. Роль этих карточек состояла в том, чтобы идентифициро-
176 Часть II. Переориентация теории игр вать водителя, который, если взятка была получена от него, будет хранить молчание. Это идентифицировало водителя как человека, которого можно принудить к исполнению обещания. Но карточка идентифицировала водителя только после того, как он задержан; если бы полиция могла иден¬ тифицировать владельца карточки, взглянув на него, то можно было сконцентрировать задержания на владельцах этих карточек, угрожая выписать штрафную квитанцию, если не будет взятки. Карта представляла собой условный способ идентификации, находящийся в распоряжении во¬ дителя. Подобная ситуация, уместная при обсуждении как обещаний, так и идентификации, описана Сазерлендом: «Большинство полицейских более или менее честны в сво¬ их делишках с ворами, просто потому что это выгодно. Они будут оказывать свои услуги даже после ареста, но не рас¬ пространяют эту благосклонность на непрофессионалов, которых они заключают под стражу. Они понимают, что это безопасно и что высокое начальство об этом не узнает, как могло бы случиться, если бы покровительство распро¬ странялось на любителей»19. Идентификация также существенна для такого важ¬ ного экономического факта, который обычная экономи¬ ческая теория производства и обмена склонна игнориро -
вать. Речь идет об огромном потенциале разрушения, ко¬ торый является доступным и который имеет отношение к делу, т.к. может быть использован в качестве основания для угрозы вымогательства. Обычный физически здоровы выпускник средней школы с интеллектом чуть ниже средне -
го должен упорно трудиться, чтобы заработать более 3000 или 4000 долл. в год, но он, согласно черновым расчетам автора, может разрушить в сто раз больше, если направит на это свой ум. При наличии институциональной догово¬ ренности, при которой он великодушно воздерживается от разрушения в обмен на долю ценностей, которые он мог бы разрушить, парень явно нашел бы себя в качестве вымога¬ теля, а не механика или клерка. К счастью вымогательство обычно зависит от самоидентификации и открытой комму¬ никации со стороны самого вымогателя. 1 9 Е. Н. Sutherland, The Professional Thief (Chicago, 1954), p. 136. Глава5. Принуждение..., коммуникация и стратегические ходы 177 О важности самоидентификации свидетельствует значе¬ ние, придаваемое доктрине, согласно которой обвиняемому должно быть позволено знать своего обвинителя и предо¬ ставлена возможность видеть его лицом к лицу. Это также отражено в норме о секретности свидетельских показаний перед большим жюри в случаях, когда идентифицируемый свидетель может быть запуган потенциальными обвиняе¬ мыми, и чтобы сохранить в тайне личность свидетелей пре¬ ступления, пока преступник не будет арестован. (Страте¬ гия в сфере права, обеспечения исполнения правовых норм и сдерживания преступности — широкое поле для применения теории игр.) ДЕЛЕГИРОВАНИЕ Порой в распоряжении игроков имеется другой «ход», мо¬ дифицирующий игру — делегирование представления сво¬ их интересов в целом или частично, или инициативы при¬ нятия решения некому агенту, который становится (или уже является) еще одним игроком. Страховые схемы позволяют разделить интересы; структура стимулов страховой компа¬ нии отличается от структуры стимулов страхуемой стороны и по этой причине может быть больше приспособлена к тому, чтобы угрожать и противостоять угрозам. Подобную же цель имеет требование нескольких подписей на чеке. Использова¬ ние предприятием профессионального агентства для востре -
бования долгов — средство односторонней, а не двусторонней коммуникации с должниками, а также ход, предоставляющий возможность оказаться вне их досягаемости и не слышать их просьб и угроз. Поставка боеприпасов для южнокорейских войск или предоставление им доступа к лагерям военноплен¬ ных, чтобы они могли в одностороннем порядке отпускать пленников, есть тактическое средство отказа от обремени¬ тельной власти принятия решения — обременительной оттого, что она подвергает принимающего решения потенциальному принуждению, сдерживающей угрозе, или оставляет возмож¬ ность взять собственную угрозу назад и, следовательно, лиша¬ ет возможности сделать угрозу убедительной. Соглашение о взаимопомощи с националистическим пра¬ вительством Китая можно рассматривать отчасти как способ 178 Част ь II Переориентация теории игр I II 5 ( 2) 5 4 ( 1) 0 1 ( 1) 0 0 ( 0) Рис 14 переложить бремя ответного решения на того, чья решимость вызвала меньше сомнений. Впоследствии предложение пре¬ доставить ядерное оружие в руки европейских правительств явно обосновывалось доводом, что это усилит сдерживаю¬ щую силу ядерного оружия, так как средства для осуществле -
ния возмездия видимым образом будут переданы странам, которые в определенных обстоятельствах, как можно ожи¬ дать, будут менее нерешительны, чем США. Использование головорезов и садистов для осуществления вымогательства либо для охраны заключенных или бросаю¬ щееся в глаза делегирование власти военным с известными побуждениями иллюстрируют общее средство создания до¬ стоверной функции реагирования (или распределения реак¬ ций) , реализацию которой изначальный источник решения находит невыгодной или от реализации которого он желал бы уклониться в случае неуспеха угрозы. (Для рациональ¬ ного игрока в определенной игровой ситуации в точности так же станет рациональным ход, состоящий в разрушении собственной рациональности либо для сдерживания угрозы, которая может быть ему адресована, м которая основыва¬ ется предположении о его рациональности, либо для того, чтобы сделать правдоподобной угрозу, к которой он не смо -
жет обязать себя сам. Точно также выбор иррациональных партнеров или агентов может стать рациональным решени¬ ем для игрока.) Рассмотрим матрицу, изображенную на рис. 14 (пока что не касаясь чисел в круглых скобках) Если второй ход принадлежит Строке, она проигрывает, оказываясь в правом нижнем углу, а Столбец получает наиболее предпочтитель¬ ный для себя результат. Если в игру вступает третья сила, не властная принимать решения и в качестве вознаграждения Глава 5 Принуждение , коммуникация и стратегические ходы 179 получающая числа, указанные в скобках, то Строка может победить, если имеется средство для необратимой передачи хода третьему игроку. Выигрыши этого третьего таковы, что вторым ходом (при первом ходе Столбца) он выигрывает левый верхний угол, оставляя Строку в выигрыше. Выигры¬ ши Строки таковы, что если при передаче второго хода вы¬ игрыши третьей стороны должны финансироваться Строкой (а ее собственные выигрыши соответственно уменьшаться), для нее все же имеет смысл необратимо связать себя обяза¬ тельством передать часть выигрышей третьей стороне вмес¬ те с правом принятия решения. Строка несмотря ни на что получает чистую ценность 3 в левом верхнем углу в проти¬ воположность единице, которую она получила бы в правом нижнем углу. ПОСРЕДНИЧЕСТВО Роль посредника — еще один элемент для анализа при по¬ мощи теории игр. Посредника, введенного в игру ее изна¬ чальными правилами или выбранного игроками для содейс¬ твия эффективному исходу, лучше всего рассматривать как элемент коммуникационных решений или как третьего иг¬ рока с собственной структура выигрышей, которому пре¬ доставлена влиятельная роль, связанная с контролем над коммуникацией. Но посредник может сделать больше, чем просто ограничить коммуникацию, накладывая ограниче¬ ния на порядок предложений, контрпредложений и т. д., так как он может создавать собственные контекстуальные дан -
ные и создавать эффективные подсказки. Таким образом он может по собственной инициативе влиять на ожидания дру¬ гих игроков так, что обе стороны не смогут распознать этого влияния. Если не существует очевидного фокуса соглашения, посредник может создать его благодаря своей способности производить сильные суггестивные действия. Прохожему, выбежавшему на перекресток и начавшему регулировать движение во внезапно образовавшейся пробке, уступается право дискриминации в отношении некоторых автомоби¬ лям, так как он способен предложить достаточное увеличе¬ ние эффективности, что приносит пользу даже тем автомо¬ билей, против которых направлена эта дискриминация, его указания обладают лишь силой необязательной подсказки, 180 Часть II. Переориентация теории игр но координация требует общего приятия некоторого источ¬ ника этих подсказок. Сходным образом участники кадрили могут быть решительно недовольны танцем, но пока мик¬ рофон в руках ведущего, никто не сможет танцевать вопре¬ ки его указаниям. Белая разделительная линия, по центру дороги, — тоже посредник, и велика вероятность того, что она может подсказывать решения, невыгодные одной или другой стороне, но этот перекос должен оказаться весьма значительным, прежде чем сторона, терпящая неудобства, сочтет полезным не признавать авторитет этой линии. Этот принцип прекрасно иллюстрирует спор об «экономии свет¬ лого времени суток»: большинство, которое желает делать все на час раньше, просто не может организовать это, пока не получит законодательный контроль за часами. А когда такой контроль этому большинству предоставлен, то хоро¬ шо организованное меньшинство, противящееся переменам, как правило, совершенно неспособно компенсировать часо¬ вой сдвиг любым организованным усилием по изменению номинального времени своего пробуждения, приема пищи и рабочего дня. Посредники также могут служить средством, при помо¬ щи которого рациональные игроки имеют возможность на время отложить некоторые свои рациональные способности. Посредник может прервать определенные виды коммуни¬ кации, в то же время блокируя определенные благоприят¬ ные для памяти условия. (В этом отношении он выполняет функцию, которая может быть воспроизведена компьюте¬ ром.) Он может, к примеру, сравнивать предложения сто¬ рон, делая заявления об их совместимости, но не открывая сторонам эти предложения. Он выступает в роли устройства для просмотра, которое может скрыть часть введенной в него информации. Он делает возможными некоторые огра¬ ниченные сравнения, которые недоступны умам сторон, так как ни один участник игры не может убедительным образом связать себя обязательством забыть что-либо. Трудность достоверного отречения от некоего знания, ко¬ торое человек получает левой рукой в то время, как активно ищет его правой рукой, убедительно иллюстрируют усилия одной части правительственных органов получить точные данные о доходах для статистических программ, в то время Глава5. Принуждение..., коммуникация и стратегические ходы 181 как другая часть того же правительственного аппарата со -
бирает те же данные, чтобы обложить на их основе нало¬ гами или преследовать по суду за уклонение от уплаты на¬ логов. Правительства полагают важным изыскать способы, которые гарантировали бы, что статистическое ведомство, для которого на первом месте стоит получение информации, не станет выдавать эту информацию налоговому ведомству, чтобы иметь возможность получить эту информацию пер -
воначально. Аналогичным случаем доверия явному посред¬ нику можно считать то, что компании передают статисти¬ ческому бюро коммерческие тайны, которые бюро обязу¬ ется уничтожить, «растворив» индивидуальные данные в расчетных суммах и средних, которые будут обнародова¬ ны к выгоде сотрудничающих компаний; или пример служб общественного мнения, которые скрывают потенциально способные поставить в неловкое положение индивидуаль¬ ные данные о политических или сексуальных пристрастиях, публикуя лишь агрегированные показатели. Использование посредников для предотвращения идентификации представ -
ляется обычной тактикой, когда покупатель с большими ре¬ сурсами полагает, что он сможет купить задешево картину или право прохода через чужую землю, если собственник не будет знать, кто именно интересуется покупкой. Посредник может обратиться в арбитра, если игроки сделают необратимый шаг по передаче ему права оконча¬ тельного решения. Но арбитражные соглашения должны быть такими, чтобы их выполнение было обеспечено созна¬ тельно навлекаемым на себя игроками риском, наделением третейского судьи властью наказывать или наделением его чем-то таким, что делает его систему ценностей дополни¬ тельной (комплементарной) по отношению к их системам. В свою очередь игроки должны быть способны доверять ему или взять с него обещание, обеспеченное санкцией. Но в любом случае арбитр увеличивает число средств обеспе¬ чения исполнения обещаний: два человека, не доверяющие друг другу, могут найти третье лицо, которому они оба ве¬ рят, и отдать ему все карты в руки2 0. 2 0 Мне рассказывади, что в странах, где отсутствуют сильные тради¬ ции деловой морали, некоторые партнеры или директора фирмы намеренно выбираются из людей другой культуры, где, как пред-
182 Часть П. Переориентация теории игр КОММУНИКАЦИЯ. РАЗРУШЕНИЕ КОММУНИКАЦИИ Множество интересных игровых тактик и ситуаций зависят от структуры коммуникации, в частности от коммуникаци¬ онных асимметрий и односторонних вариантов иницииро -
вания коммуникации или ее разрушения. Угрозы бессмыс¬ ленны, если их невозможно передать лицам, которым они адресованы; вымогательство требует средств передачи спис¬ ка возможных альтернатив по отношению к жертве. Даже угроза: «Прекрати реветь или получишь подзатыльник!» — неэффективна, если ребенок плачет так громко, что не услы -
шит ее. (Порой кажется, что дети об этом знают.) Свидетеля нельзя запугать так, чтобы он дал ложные показания, если его охраняют, что предотвращает передачу ему инструкций о том, что ему следует говорить, даже притом, что угроза подразумевается сама собой. Когда исход зависит от координации, выигрышной так¬ тикой может стать своевременное разрушение коммуника¬ ции. Когда муж и жена обсуждают по телефону, где встре¬ титься, чтобы пообедать, спор выигрывает жена, если она просто скажет, куда пойдет, и повесит трубку. Статус-кво часто сохраняет человек, уклоняющийся от обсуждения альтернатив вплоть до отключения слухового аппарата. Как обсуждалось выше в этой главе, действия толпы за¬ частую зависят от способа коммуникации, так что власти могут затруднить массовые действия, запретив собираться группам больше трех человек. Но толпы и сами могут за¬ пугать власти если смогут идентифицировать их и переда¬ вать им те или иные сообщения. Даже молчаливая угроза последующего остракизма или насилия может быть сооб -
щена бунтующей толпой служащим местной полиции, если полицейские известны и останутся жить рядом, когда все закончится. В этом случае угроза толпы властям может быть предупреждена использованием сил, привлеченных со стороны: это отчасти уменьшает возможность последу¬ ющего исполнения угрозы, а отчасти затрудняет неявную полагается, людям присущи простые честность и справедливость, или где репутация имеет намного большую ценность. Глава 5. Принуждение..., коммуникация и стратегические ходы 183 коммуникацию между полицией и толпой. Федеральные войска в Литл-Роке могли обладать некоторой устойчи¬ востью к запугиванию именно потому, что, в отличие от местной полиции, находились вне структуры молчаливой коммуникации местного населения и были в меньшей сте¬ пени осведомлены о локальной системе ценностей*. Феде¬ ральные войска добились впечатляющего успеха при подав -
лении детройтского расового мятежа 1943 года, в то время как местная полиция оказалась неэффективна. Использо -
вание мавританских, сикхских и других иноязычных войск против местных мятежей частью своего успеха, по-види¬ мому, обязано неспособности этих людей воспринимать угрозы и обещания, которые могли бы стремиться сообщить враги или жертвы. Даже изоляция офицеров от рядовых в вооруженных силах в какой - то мере делает офицеров менее способными получать и воспринимать угрозы и, следова¬ тельно, менее подверженными запугиванию, что, в свою очередь, само по себе сдерживает запугивание. Разумеется, важно и то, знает ли угрожающий о том, что угроза не может быть получена: ведь если угроза не может быть получена, а он полагает, что может, то он станет уг¬ рожать и, потерпев неудачу, будет обязан исполнить угрозу к последующей невыгоде обеих сторон. Поэтому солдаты, подавляющие мятеж., не только должны быть чужаками и постоянно перемещаться, чтобы избежать «знакомства» с отдельными частями толпы, но и вести себя бесстрастно, чтобы дать понять, что никакие сообщения не доходят. Они должны избегать прямых взглядов в глаза, не краснеть от насмешек и действовать так, будто не могут отличить од¬ ного мятежника от другого, даже кто - то специально стара¬ ется, чтобы его заметили. Говоря фигурально, если не бук¬ вально, они должны носить маски. Даже униформа вносит вклад в подавление идентификации, что само по себе за¬ трудняет коммуникацию. Имеются в виду события 1957 г. в городе Литл-Рок, штат Аркан¬ зас, куда президент Д. Эйзенхауэр направил федеральные войска после того, как губернатор штата О. Фобус отказался выполнить приказ федерального суда о расовой интеграции школ. — Прим. науч. ред. 184 Часть П. Переориентация теории игр Передача доказательств. «Коммуникация» подра¬ зумевает нечто большее, чем передача сообщений. Чтобы передать угрозу, нужно сообщить о принятии сопутствую¬ щего ей связывающего обязательства ее осуществления, и то же самое справедливо, если нужно передать обещание. Чтобы сообщить об обязательстве, требуется нечто большее, чем словесная коммуникация. Нужно сообщить доказа¬ тельство того, что такое обязательство существует. Это может означать, что передать угрозу можно только в том случае, если дать угрожаемой стороне возможность уви¬ деть нечто своими глазами или если можно найти пред¬ мет, подтверждающий подлинность определенных утверж¬ дений. Можно отослать почтой подписанный чек, нельзя продемонстрировать по телефону подлинную подпись на чеке. Можно показать заряженное оружие, но для дока¬ зательства того, что оно заряжено, одних слов недостаточ¬ но. С точки зрения теории игр, парижская пневмопочта отлична от телеграфа, а телевидение отличается от радио. (Одной из функций посредника может быть аутентифика¬ ция заявлений, которые игроки делают друг другу. К при¬ меру, система идентификационных кодов позволяет лю¬ дям совершать денежные операции устно по телефону, где получатель удостоверяется при помощи банковского кода, что на другом конце провода действительно банк, гаран¬ тирующий ему, что плательщик был идентифицирован ко -
дом и что транзакция выполнена.) Важность и трудность передачи доказательств иллюстрирует предложение пре¬ зидента Эйзенхауэра об «открытом небе» и другие пред¬ ложения относительно нестабильной ситуации, вызванной взаимными опасениями внезапного нападения. Лео Сци-
лард даже указал на парадокс, состоящий в том, что может быть желательным предоставлять иностранным шпионам неприкосновенность, а не преследовать их по суду, так как они служат единственным средством, при помощи которого враг может получить убедительное свидетельство важной истины, что мы не ведем никаких приготовлений к осу¬ ществлению внезапного нападения21. 2 1 L. Szilard, "Disarmament and the Problem of Peace," Bulletin of the Atomic Scientists, 2:297-307 (October, 1955). Глава 5. Принуждение. ., коммуникация и стратегические ходы 185 Интересно заметить, что сама политическая демократия зависит от игровой структуры, в которой передача доказа¬ тельств невозможна. Что такое избирательный бюллетень для тайного голосования, как не устройство, отнимающее у избирателя возможность продать свой голос? То, что ли¬ шает его такой власти — не просто секретность, но прину¬ дительная секретность. Он не только может голосовать тайно, но и обязан делать это тайно, чтобы система рабо¬ тала. Он должен быть лишен любых средств, которые могли бы свидетельствовать о том, как он голосовал. И он лишен не только актива, который можно было бы продать: он ли¬ шен возможности быть запуганным. Его сделали неспо¬ собным удовлетворять требования шантажистов. Может не существовать предела насилию, которым ему можно было бы угрожать, если он действительно свободен отдать за свой голос в обмен на что-либо, потому что угроза насилием в любом случае не будет выполнена, если она достаточно велика, чтобы запугать его. Но если голосующий бессилен доказать, что он поддался угрозе и выполнил требуемое, то и он, и те, кто ему угрожает, знают, что любое наказание не будет связано с тем, как он фактически проголосовал. И уг¬ роза, будучи бесполезной, не может быть применена. Любопытным случаем молчаливой и асимметричной коммуникации является автомобилист на оживленном перекрестке, знающий, что движение регулирует поли¬ цейский. Если автомобилист видит жесты полицейского, причем тому очевидно, что он их видит, и игнорирует их, то он проявляет неподчинение, и у полицейского появля¬ ются и стимул, и обязательство выписать ему штраф. Если автомобилист избегает смотреть на полицейского, не мо -
жет видеть его сигналов и игнорирует указания, которых он не видит, направляясь по неверному пути, полицейский может счесть его бестолковым, но у него появляется лишь небольшой стимул для выписки штрафа и не появляется никакого обязательства. С другой стороны, если водитель очевидно опознал указания и не повиновался им, полицей¬ скому выгоднее его «не заметить», иначе честь мундира заставит его оставить неотложное дело и остановить води -
теля, чтобы выписать штраф. Дети весьма умело избегают родительского предупреждающего взгляда, зная, что если 186 Част ь II. Переориентация теории игр встретят его, то родитель обязан наказать непослушание; равным образом взрослые умело не спрашивают разреше -
ния, которого, как они подозревают, не последует, зная, что явный запрет — более строгая санкция, обязывающая запрещающего принять меры к нарушителю22. Действенность коммуникационной структуры может зависеть от видов рациональности, приписываемой игро¬ кам. Это можно проиллюстрировать на примере игровой ситуации, описываемой поговоркой «поймать медведя за хвост». Минимальное требование для достижения эффек¬ тивного исхода состоит в том, чтобы медведь был способен брать обещания, обеспеченные санкцией, и передавать до¬ стоверное свидетельство того, что он связал себя таким обя¬ зательством под страхом наказания либо маневра, который разрушит его возможность неподчинения (вроде вырыва¬ ния его зубов и когтей). Но если рациональность медведя ограничена таким образом, что он способен к рациональ¬ ному и непротиворечивому выбору из альтернатив, кото¬ рые он воспринимает, но не способен находить решение в игре — т.е. не способен интроспективно определить выбо¬ ры, которые сделал бы партнер — то коммуникационная система должна позволить ему получать сообщения парт¬ нера. В этом случае партнер должен сформулировать пред¬ ложение (выбор) для медведя и сообщить ему это, с тем, 2 2 То, что молено назвать «правовым статусом» коммуникации, прекрасно выявил Гоффман: «Тактичность в том, что касает¬ ся , ' сохранения лица" часто полагается на молчаливое соглаше¬ ние действовать языком неявных указаний — косвенных намеков, двусмысленностей, обдуманных пауз, осторожно сформулиро¬ ванных шуток и т.д. В этом неофициальном виде коммуникации правилом является то, что «отправитель» не должен действовать так, будто он официально передает сообщение, на которое наме¬ кает, а у реципиента есть право и обязанность действовать так, будто официально он не получал сообщения, содержащегося в намеке. Поэтому коммуникация с помощью намеков есть комму¬ никация, которую можно отрицать». Он упоминает в этой связи «несанкционированное» участие, которое встречается в устном общении: «Человек может подслушать других без их ведома; он может подслушать их, когда они знают, что их подслушивают, и хотят действовать так, будто не знают о подслушивании, или хо¬ тят подать неформальный сигнал, что им известно о подслуши¬ вании». Он указывает, что обязательство ответить, например, на оскорбительное замечание зависит от того, «санкционировано» ли подслушивание (с. 126, 224) Глава 5. Принуждение..., коммуникация и стратегические ходы 187 чтобы медведь мог ответить согласием принять обещание (теперь, когда он видит, каким является «решение») и пе¬ редать своему партнеру надежное доказательство этого. ИНКОРПОРИРОВАНИЕ ХОДОВ В ИГРОВУЮ МАТРИЦУ Теперь естественно предположить, что если в игре сущест¬ вуют потенциальные ходы, модифицирующие игру, подоб¬ ные угрозам, связывающим обязательствам и обещаниям, поддающиеся формальному анализу, то должна существо -
вать возможность представить такие ходы в традиционной форме выбора стратегий с матрицей выигрышей изначаль -
ной игры, расширенной так, чтобы допускать выбор этих ходов. Первый момент, который можно заметить, состоит в том, что обязательство, обещание или угроза обычно могут быть охарактеризованы способом, эквивалентным следу¬ ющему: чтобы сделать один из этих ходов, игрок выбороч¬ но снижает некоторые из своих собственных выигрышей в матрице, причем делает это очевидным и необратимым образом. Именно к этому сводятся такие ходы2 3. Мы мо¬ жем также сказать, что игрок заранее и открытым образом выбирает стратегию для ответа на каждый вариант выбора другого; но здесь требуется не только выбор ответа. Игрок должен навлечь на себя штраф за то, что впоследствии сам на реализовал определенную стратегию своего ответа, вы -
бранную им заранее. Навлечь на себя штраф за отказ сле¬ довать стратегии математически эквивалентно вычитанию суммы штрафа из выигрышей во всех ячейках, которые не соответствуют стратегии, выбранной таким образом2 4. 2 3 Дэниел Эллсберг, часть работ которого в области стратегии со¬ держится в лекциях, упомянутых в главе 1, независимо пришел к точной такой же формулировке угрозы или обязательства, а имен -
но определил их как выборочное снижение некоторых выигрышей игрока в стратегической матрице. 2 4 Здесь уже иллюстрировались угрозы, обещания и безусловные обязательства, но более общая «функция реагирования» пояс¬ няется в сопровождающей это примечание матрице. Если Стро¬ ка может соединить адекватный штраф со своим выбором яче¬ ек, любых, кроме тех, что помечены звездочками, она оставляет Столбцу простую проблему максимизации, которую тот решает 188 Часть П. Переориентация теории игр 1 11 1 11 i II 5 0 5 0 5 0 2 1 -3 —4 2 1 ii 1 2 ii 1 2 ii 1 2 и 5 0 5 -5 0 A B C Рис. 15 В конкретном примере, показанном на рис. 15А Стро¬ ка обязуется выбрать ii, вычитая из собственных выигры¬ шей, расположенных в первой строке, достаточно большое число (в показанном примере оно равно 5), чтобы сделать ii доминирующей стратегией, т.е. стратегией, которой она будет следовать вне зависимости от того, какой столбец вы¬ берет другой игрок. Результат образует матрицу, показан¬ ную на рис. 15В. (Обязательство выбрать i со штрафом в 5 единиц приведет к матрице, показанной на рис. 15С.) Можем ли мы теперь создать большую матрицу, которая представляет не только фактические выборы строк и стол -
бцов в изначальной игре на рис. 15А, но также и страте¬ гии обязательств, угроз, обещаний и т.д.? Разумеется, выбором третьей стратегии. Строка выигрывает ячейку, близкую по ценности к самой для нее предпочтительной, а именно, она обеспечивает себе самую лучшую ячейку из тех, что оставляют Столбца не ниже его «максиминного» значения. Это обобщение тактики, которую для случаев простых выборов из двух или трех альтернатив можно определить как «обещание», «угроза», «обя¬ зательство» или их комбинацию. (Дальнейшее обобщение будет включать рандомизированные стратегии; см. главу 7.) I II III • IV V 6 1 10 11 2 10 9 2 7 10 9 8 4 * 12 0 25 1 20 15 3 20 9 15 2 6 * 16 1 * 18 17 14 2 * 6 10 8 7 7 4 5 3 20 Глава 5. Принуждение..., коммуникация и стратегические ходы 189 как только мы определили, какие ходы имеются в распоря¬ жении игроков, и их порядок. Возьмем простую игру, где Строка имеет возможность заранее, видимым для другого игрока образом принять связывающее обязательство на бу¬ дущее, а Столбцу принадлежит первый ход в первоначалъ -
ной игре, т.е. он выбирает столбец перед тем, как Строка сделает окончательный выбор строки. Первоначально в распоряжении Строки, которой при¬ надлежит второй ход, имеются четыре стратегии. Она мо¬ жет выбрать i, или ii, безотносительно выбора стобца; или сыграть строкой i в ответ на столбец I и строкой и в ответ на столбец II; сыграть строкой ii в ответ на столбец I и строкой I в ответ на столбец П. Строка имеет возможность принять обязательство, и это значит, что она может первой сделать выбор, относительно которого она принимает безотзыв¬ ное обязательство, и к каждому из этих первых выборов она может присоединить любую из четырех упомянутых стратегий для определения окончательного хода. Напри¬ мер, она может принять обязательство ii и сыграть ii без¬ относительно столбца; она может принять обязательство ii и сыграть i безотносительно столбца; она может принять обязательство ii и сыграть i в ответ на столбец I, и ii в ответ на столбец II; или принять обязательство ii и сыграть И в ответ на столбец I, и i в ответ на столбец П. Всего у Строки имеется двенадцать стратегических комбинаций. В распоряжении Столбца восемь стратегических комби -
наций: для любого из трех случаев (т.е. для случаев, если Строка возьмет обязательство i, Строка возьмет обязатель¬ ство ii или Строка не примет никаких обязательств) у него имеется два хода, т.е. ходы I и П. Если расположить эти стратегии в матричной форме, получим матрицу, изображенную на рис. 16. Эта матри¬ ца 12x8 представляет молчаливую («некооперативную») игру, которая соответствует частным решениям игроков по поводу того, как играть первоначальную игру. Напри¬ мер, восемь стратегий, имеющихся в распоряжении Стол¬ бца, можно рассматривать как восемь возможных различ¬ ных наборов полных инструкций, которые он может дать агенту, который затем будет играть за него первоначальную игру, т.е. то, в которой он выбирает одну из двух колонок, 190 Часть П. Переориентация теории игр I II 111 IV V VI VII VIII 0-1 l-I 2-1 0-1 l-I 2-II 0-1 l-II 2-1 0-1 l-II 2-II O-II l-I 2-1 O-II i-i 2-II O-II l-II 2-1 O-II 1-Й 2-I I i O;I-i, Il-i 2 5 2 5 2 5 2 5 1 0 1 0 1 0 1 0 ii 0; I-ii, Il-ii 0 1 0 1 0 1 0 1 5 2 5 2 5 2 5 2 iii 0; I-i, Il-ii 2 5 2 5 2 5 2 5 5 2 5 2 5 2 5 2 iv 0; I-ii, Il-i 0 1 0 1 0 1 0 1 1 0 1 0 1 0 1 0 V I; I-i, Il-i 2 5 2 5 1 0 1 0 2 5 2 5 1 0 1 0 vi I; I-ii, Il-ii - 5 1 - 5 1 0 2 0 2 - 5 1 - 5 1 0 2 0 2 vii I; I-i, Il-ii 2 5 2 5 0 2 0 2 2 5 2 5 0 2 0 2 viii I; I-ii, Il-i - 5 1 - 5 1 1 0 1 0 - 5 1 - 5 1 1 0 1 0 ix i; I-i, Il-i - 3 5 - 4 0 - 3 5 - 4 0 - 3 5 - 4 0 - 3 5 - 4 0 X i; I-ii, Il-ii 0 1 0 5 2 0 1 0 5 2 0 1 0 5 ,2 0 1 0 5 2 xi i; I-i, Il-ii - 3 5 5 2 - 3 5 5 2 - 3 5 5 2 - 3 5 5 2 xii i; I-ii, Il-i 0 1 - 4 0 0 1 -4 0 0 1 - 4 0 0 1 - 4 0 Рис. 16 в зависимости от того, какое обязательство примет на себя Строка (и примет ли вообще). От того, что теперь каждый игрок, как предполагается, будет играть расширенную мол¬ чаливую игру, никто из них ничего не теряет, поскольку то, было бы адаптацией одного из игроков к предшествующим ходам другого, теперь полностью учитывается в подробном изложении стратегий расширенной версии игры. Стратегии, имеющиеся в ней, и есть стратегии ответа или адаптации. Об этом сообщают и метки, использованные на рис. 16. Как и ранее, выборы Столбца в первоначальной двухходо¬ вой игре помечены I и II, а выборы Строки — i и ii. Кро¬ ме того, символом «2» обозначено связывающее обяза¬ тельство Строки выбрать строку И, символом «1» — ее Глава5. Принуждение..., коммуникация и стратегические ходы 191 обязательство выбрать i, a «0» означает решение Стро¬ ки связывать себя обязательствами. В расширенной игре отдельная «стратегия» Столбца обозначена теперь тремя парами символов, например, 0-1, 1 -II, 2-1, которые оз¬ начают «выбери столбец I, если она не связала себя обяза¬ тельством, выбери столбец II, если она обязалась выбрать строку 1, и выбери столбец I, если она обязалась выбрать строку 2». Стратегия Строки состоит из решения о выбо -
ре 0, 1 или 2 плюс пара символов, означающих то, как она будет реагировать на любой из возможных выборов Стол¬ бца. Например: 1, I-i, Il-i, будут означать «Связать себя обязательством выбрать строку i и затем выбрать строку i независимо от того, что сделает Столбец». Зная выигры¬ ши в изначальной игре, показанной на рис. 13А, игроки смогут определить выигрыши в расширенной игре, матри¬ ца которой приведена на рис. 16. Можно представить, что Строка и Столбец вместо встречи для разыгрывания пер -
воначальной игры направляют своих агентов играть вмес -
то них, дав им исчерпывающие инструкции о действиях в любой из возможных ситуаций (т.е. задав одну конкретную стратегию для расширенной игры). Чтобы определить, ка¬ кие следует дать инструкции, Строка и Столбец рассмат¬ ривают матрицу на рис. 16. Фактически они разыгрывают молчаливую игру с этой матрицей, оставляя своим агентам роль посыльных. Каково же «решение» этой расширенной молчаливой игры? Или, точнее, можем ли мы определить очевидное решение изначальной игры? И, если да, то как оно обна¬ руживается в расширенной матрице? Для рациональных игроков первоначальная игра имеет ясное решение. А) Ес¬ ли Строка принимает обязательство строки i со штрафом 5 за нарушение обязательства, то Столбец видит, что стро¬ ка i будет выбрана вне зависимости от того, какой он выбе¬ рет столбец. Столбец выбирает предпочтительную для него ячейку в верхней строке, т.е. левую верхнюю i,I. Строке из¬ вестно, что если она обяжет себя выбрать строку i, то полу¬ чит выигрыш в левой верхней строке, равный 2. В) Если вместо этого Строка примет обязательство выбрать строку ii (это означает, что из ее выигрыша в строке i вычитают¬ ся штрафные 5 единиц), то Столбец выберет II, предпочтя 192 Часть П. Переориентация теории игр этот столбец столбцу I, а Строка будет знать, что получит 5. С) И, наконец, если Строка не связывает себя обязатель¬ ством, Столбцу известно, что Строка выберет самый боль¬ шой выигрыш в выбранном столбце. Таким образом, если Столбец выберет I, Строка выберет i, и Столбец получит 5. Если Столбец выберет II, то Строка выберет И и получит 2. Столбец предпочитает I, таким образом оставляя Строке выигрыш 2, и Строка может это предвидит. Так что на¬ илучший исход для Строки обеспечит обязательство выбрать строку п. Это очевидное «решение»; оно содержит выиг¬ рыши [5 2 ] и соответствует в матрице расширенной игры стратегии Строки 2, I-ii, II—ii и всем четырем стратегиям Столбца, содержащим 2-II. (Что при это сделал бы Стол¬ бец в ситуациях 0 и 1, не имеет материальных последствий, как только Строка сделала свой первый ход.) Это ячейки, на рис. 16 помеченные звездочками, в строке х. (В дей¬ ствительности первый ход Строки есть выбор между тремя двухходовыми играми А, В, и С, показанными на рис. 15, в которых второй ход принадлежит Строке.) Как охарактеризовать ячейки, или пары стратегий, пред¬ ставляющих «решение» на рис. 16? Они составляют реше¬ ние того рода, которое получило название решения в полном слабом смысле25. Оно может быть достигнуто в рамках рас¬ ширенной матрицы с помощью процесса отбрасывания до -
минируемых строк и стратегий. Строка доминируется дру¬ гой строкой, если каждый выигрыш Строки в доминирующей строке не меньше соответствующего выигрыша в доминиру¬ емой строке, и по крайней мере один выигрыш в доминиру¬ ющей строке больше, чем соответствующий в доминируемой. Если применить этот критерий, то первая строка домини¬ руется третьей, и первую мы вычеркиваем. (Это действие можно аргументировать тем, что Строка может спокойно исключить стратегию, представленную в первой строке, по¬ скольку третья в любой ситуации по меньшей мере настолько же хороша, что и первая, а в некоторых даже лучше.) Точно так же поступим со второй и с четвертой строками и с ос¬ тальными, кроме десятой. Ни третья, ни десятая строки не доминируют одна другую, поэтому сохраним пока что обе 2 5 Ср.: Льюс, Райфа. Игрыирешения. С. 148—151. Глава 5. Принуждение..., коммуникация и стратегические ходы 193 строки. При сравнении столбцов получается, что ни один из них не доминирует другой, но, исключив все строки, кроме третьей и десятой (обоснование состоит в том, что Строка так или иначе не выберет ни одну из вычеркнутых строк), Столбец может сравнивать лишь ячейки третьей и десятой строки любого столбца. Теперь очевидно, что второй стол¬ бец доминирует первый, третий, пятый и седьмой. После вычеркивания столбцов, являющихся доминируемыми в со -
кращенном наборе строк, можно снова взглянуть на строки iii и х. Первоначально ни одна из них не доминировала над другой, но теперь, когда вычеркнуты первый, третий, пятый и седьмой столбцы, десятая строка доминирует первую. Выигрыши на четырех пересечениях одинаковы, и, значит, нет разницы, какую из четырех стратегий выбирает Столбец, пока Строка выбирает десятую строку. (То есть как только Строка связала себя обязательством играть вторую стро¬ ку изначальной матрицы 2x2 на рис. 15А, чего Столбец и ожидает от нее, то уже нет разницы, каковы будут инструк¬ ции, данные Столбцом своему агенту относительно двух си¬ туаций, которые так и не возникли26.) 2 6 Следует отметить, что порядок, в котором мы вычеркиваем строки и столбцы, пригодные для отбрасывания, может воздействовать на форму «решения». В процедуре, приведенной в этом тексте, мы вначале вычеркиваем все строки, кроме третьей и десятой, а за¬ тем решаем, что столбцы I, III, V, и VII тоже подходят для вычер¬ кивания — и отбрасываем их. На этой стадии строка iii очевидно доминируема строкой х и потому вычеркнута. Осталась строка х, которую пересекают четыре столбца с идентичными выигрышами в этой строке. Но можно заметить, что после вычеркивания че¬ тырех столбцов на этой же стадии можно отвергнуть еще два, т.е. столбцы VI и VIII, для которых выигрыши Столбца в строке Hi меньше, чем в столбцах II и IV. Другими словами, на этом этапе и строка iii и столбцы VI и VIII годятся для отбрасывания. Но если мы произвольно выберем для вычеркивания сначала строку iii и лишь затем перейдем к столбцам, то два столбца, о которых идет речь, больше не будут доминируемыми. Таким образом, содержа¬ ние нашего «решения» зависит от произвольного выбора проце¬ дуры: останутся ли у нас две ячейки с идентичными выигрышами или четыре ячейки с идентичными выигрышами, зависит от произ -
вольного выбора. Выигрыши, однако, в обоих случаях одинаковые. Объяснение может состоять в том, что на некоей стадии Столбец видит, что ему больше нет продолжать рассуждения, что Строка ясным образом определила выбор, которые делает неважным, бу¬ дет ли Столбец дальше сужать спектр возможных решений; но кон -
кретный момент, когда он поймет это, до некоторой степени зави-
194 Часть П. Переориентация теории игр Таков способ, с помощью которого решение исходной игры с последовательными ходами обнаруживается в статической игре («без совершения ходов» или с одно¬ временным молчаливым выбором). Это решение достиг¬ нуто путем отбрасывания доминируемых стратегий, при том что критерий доминирования применяется на каждом этапе только к неотброшенным стратегиям. Представ¬ ляется, что такова общая форма решения расширенной молчаливой игры соответствующей игре с последователь¬ ными ходами, когда последняя имеет определенное реше¬ ние. Вычеркивание строк и столбцов можно фактически отождествить с процессом, при котором сначала вычис¬ ляется рациональный последний ход для всех возможных наборов предыдущих ходов, затем, зная какой последний ход последует в ответ на каждый предпоследний ход, рас¬ считывается наилучший предпоследний ход для всех воз -
можных наборов предыдущих ходов и т.д., до определения наилучшего первого хода игры. Рассмотрение того, как различные виды тактики, вроде угроз, обязательств и обещаний могут быть включены в рас¬ ширенную абстрактную «сверхигру» (игру в «нормальной сит от того, какими из различных альтернативных путей он следует в своих рассуждениях. (Если существуют издержки коммуникации в процессе сужения выбора стратегий, Столбец может предпо¬ честь единственный выбор стратегии 2 II, оставляя неопределен¬ ным выбор, который должен соответствовать выбору Строкой О или 1. Если же, в другом случае, существует риск, что стратегии Строки будут ошибочно зарегистрированы, или ошибочно пере¬ даны, или избраны неразумно, то Столбец уменьшит свой риск, назначив дополнительно 0-1. В последнем случае он фактически рассматривает строку ш расширенной матрицы как не полностью исключенную, несмотря на то, что она доминируема строкой х. И, если рассуждать дальше, если Столбец подозревает, что арбитр склонен слышать «строка v», когда в действительности выбраны другие строки, он может еще более сузить свой выбор до 0-1, 1-1, 2-П, и «решением» будет пересечение строки х и столбца II, по¬ тому что выигрыш на пересечении строки v и столбца IV меньше, чем выигрыш на пересечении v и II, и дает Столбцу возможность дальнейшего уточнения выбора. В общем случае добавление риска разного рода ошибок или различных издержек, связанных с разнми способами уточнения стратегии ведет к усложнению проблемы, и это может приводить к другим результатам. Проблемы, рассмат¬ риваемые в главах 7 и 9, включающие определенные формы слу¬ чайного поведения, ошибки или дезинформацию, могут приводить к результатам такого рода.) Глава 5. Принуждение ., коммуникация и стратегические ходы 195 форме»), поучительно и доставляет интеллектуальное удо¬ вольствие. Несмотря на это, следует подчеркнуть, что этим приемам нельзя научиться посредством изучения игр, кото¬ рые уже приведены в нормальную форму. Объекты нашего изучения, т.е. те виды тактики, вместе со структурами ком¬ муникации и принуждения, от которых они зависят, а так¬ же распределение ходов во времени, исчезают в тот момент, когда игра принимает нормальную форму. Мы же нуждаем¬ ся в теории, систематизирующей изучение различных уни¬ версальных компонентов, составляющих структуру игровых ходов. Излишне абстрактная модель их не учитывает27. Матричное представление последовательной игры по¬ могает подчеркнуть, однако, что формальная «определен¬ ность» игр, решаемых тактическими шагами, не лишает их характера стратегических игр. Угроза «побеждает» и опре¬ деляет исход лишь благодаря тому, что побуждает одного игрока делать выбор в пользу другого. Другой игрок сохра¬ няет изначальную свободу выбора, и его выбор по-преж¬ нему зависит от предвосхищения им финального выбора того, кто угрожает. Первый выбор угрожающего — угро¬ жать или нет — зависит, таким образом, от того, что он думает о предположениях угрожаемой стороны о том, что сделает угрожающий. Игра остается игрой взаимных ожи¬ даний. Угроза, как и безусловное обязательство, как более широкое понятие «функции реагирования», когда в распо-
2 7 Кстати, приведение конкретной игры к матричной форме сверхиг¬ ры в общем случае не является подходящей техникой анализа: чис¬ ло строк и столбцов (т.е. число стратегий, состоящих из последова¬ тельности ходов) становится астрономически большим даже в очень простых играх. Для пояснения рассмотрим матрицу 3x3, причем Столбец делает выбор первым. Предоставим Строке возможность заранее принимать на себя обязательство о применении частично или полностью определенной стратегии в ответ и, наконец, чтобы изучить «оборону» от угроз, предоставим Столбцу еще более ран¬ нюю возможность обязывать себя к выбору столбца. Получает¬ ся, что Столбец может первым принять безусловное обязательство, какое ему понравится, затем Строка может взять условное обяза¬ тельство, какое ей понравится, затем Столбец выбирает столбец, и, наконец, Строка выбирает строку. Не станем усложнять игру, ог¬ раничивая размеры штрафов, добавляя неопределенность или не¬ совершенную систему коммуникации. Эта «простая» игра, которую не так уж сложна для анализа в развернутой форме, имеет, как ока¬ зывается, количество столбцов, выражаемое числом со ста нулями. 196 Часть II. Переориентация теории игр ряжении имеется несколько вариантов действия, срабаты¬ вает через ограничение ожиданий другого игрока посредст -
вом манипуляции своими собственными стимулами. ПАРАДОКС СТРАТЕГИЧЕСКОГО ПРЕИМУЩЕСТВА Разумеется, логически вытекающий из этого принцип со¬ стоит в том, что первоначальная матрица выигрышей по¬ казывает значения выигрышей одного из игроков, умень¬ шенные по тому же образцу, что и значения, которые игрок намеренно уменьшает, применяя ведущий к победе стра¬ тегический ход: он просто выигрывает без необходимости делать в открытую такие шаги. (Этот момент в виде гра¬ фика проиллюстрирован в конце главы 2 и характеризу¬ ется там как абстрактный пример принципа, состоящего в том, что в торга слабость может обернуться силой.) Веро¬ ятно, не существует ни одного принципа теории игр, столь же ярко характеризующего игру со смешанными мотива¬ ми, как принцип, согласно которому ухудшение некоторых или даже всех потенциальных исходов для конкретного иг¬ рока без улучшения какого-либо из них, может оказаться явно — и даже в значительное мере — выгодно для игрока, который, на первый взгляд, поставлен в столь неблагопри¬ ятное положение. Это объясняет, отчего достаточно серь¬ езное и гарантированное наказание за выплату шантажисту может защитить потенциальную жертву, отчего сжигание оставшихся позади мостов перед лицом противника может подорвать его дух и вызвать его отступление или почему в прежние времена дама бросала вызов тем, кто разыскивает некоторую вещь, надменно пряча ее на своей груди28. 2 8 Это также объясняет то, отчего в определенных случаях «обеща¬ ние» воздержаться от выбора, который может принести вред дру¬ гому игроку может не быть одобрено им. Обещание, которое поз¬ воляет ему без риска делать конкретный выбор, может уверить нас в том, что он сделает этот выбор, так что мы можем рас¬ считывать на это сделать некий предварительный выбор в ущерб ему. Точно так же выборочное добавление ценности к выигрышу другого может абсолютно ухудшить его позиции, если у нас име¬ ются средства, чтобы реализовать такое увеличение. В сопровож¬ дающей это примечание матрице, если предположить, что первый ход принадлежит Строке, то она может выиграть — получить 7 за Глава 5. Принуждение.. , коммуникация и стратегические ходы 197 Во время Корейской войны неофициально сообщалось, что, заблокировав финансовые активы коммунистическо¬ го Китая, Министерство финансов США сознательно бло¬ кировало и некоторые некоммунистические активы, чтобы обезопасить их владельцев от угроз вымогательства, направ -
ленных против их близких, остававшихся в Китае. Весьма вероятно, что наказание за перевод капиталов в комму¬ нистический Китай повышало способность их собственни¬ ков сопротивляться вымогательству. Преднамеренное раз¬ мещение своих активов таким образом, чтобы усложнить уклонение от исполнения закона или лоббирование более серьезных наказаний на незаконный перевод своих собст¬ венных средств или даже временная самоидентификация как сочувствующего коммунистам и, вследствие этого, за¬ мораживание своих активов могло быть рекомендуемой тактикой, защищающей потенциальных жертв, заранее за¬ трудняя угрозу вымогательства. Аналогичный принцип отражает статья 26 мирного до¬ говора с Японией, предоставляющая США возможность предъявлять определенные претензии на случай, если тер¬ риториальные уступки Японии другим державам окажутся более благоприятными. Когда в 1956 году появились сооб¬ щения, на японцев надавили русские, дополнительных тер¬ риториальных уступок, госсекретарь Джон Фостер Даллес счет Столбца — если в одностороннем порядке гарантирует ком¬ пенсацию Столбцу при исходе i,II за счет ее собственного выигры¬ ша. Если Строка пообещает в этом случае выплатить Столбцу 2, она получит 8, а Столбец получит 3. В противном случае, т.е. без предложенной компенсации, Строка не сможет выбрать i, а исхо¬ дом будет ii,Ic выигрышами соответственно 1 и 10. Столбец оче¬ видным образом предпочтет, чтобы Строка не смогла принять на себя обязательство выплатить «компенсацию». (Если шантажист не может уменьшить свои требования до уровня, чтобы требуемая им сумма плюс штраф за выплату шантажисту были меньше, чем ущерб, которым он угрожает, то он может предложить выплатить штраф за свою жертву. Это гарантирует определенный ответ жер¬ твы на угрозу, поэтому угроза все же будет выдвинута, к невыгоде жертвы.) становится 5 - 3 0 - 4 1 0 2 5 5 2 0 1 1 - 5 2 0 198 Часть II. Переориентация теории игр на своей пресс-конференции специально указал на эту ста¬ тью договора и сказал, что недавно «напоминал японцам о ее существовании»29. Очевидная цель этой статьи состояла в том, чтобы усилить сопротивление японцев. Молено пред¬ положить, что, «напомнив» русским о существовании этой статьи посредством пресс-конференции, Даллес предоста¬ вил японцам возможность воспользоваться известным ар -
гументом, который так часто звучит на переговорах: «Если я сделаю это для вас, то должен буду делать это для всех». В терминах, использовавшихся ранее, это было «обязатель¬ ством», исполнение которого обеспечивалось наказанием в виде уступок США. (Парадоксальным образом США не могли бы обеспечить японцам выгоду от этого переговорно -
го трюка, если бы не были очевидным образом мотивирова¬ ны в случае провала этой тактики использовать в своих ин -
тересах подразумевавшуюся в нем претензию к Японии. ) 3 0 «СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ХОДЫ» Поскольку суть стратегической игры заключается в зави¬ симости целесообразного выбора действий каждого уча¬ стника от ожиданий того, что сделает другой, будет полез¬ но определить «стратегический ход» следующим образом: стратегический ход есть то, что влияет на выбор другого лица так, чтобы этот выбор был благоприятен для сторо¬ ны, его сделавшей, путем воздействия на ожидания дру¬ гого лица о поведении того, кто делает этот ход. Участник ограничивает выбор партнера путем накладывания ограни¬ чения на свое собственное поведение. Цель [стратегичес¬ кого хода] состоит в том, чтобы установить способ поведе¬ ния (включая реакции, обусловленные поведением друго¬ го) , который ставит перед другим игроком простую задачу 2 9 Transcript of the Remarks by Secretary of State Dulles at His News Conference, The New York Times (August 29, 1956), p. 4. 3 0 На то, что позиция одной из сторон может быть радикальным образом ослаблена возникновением новых юридических прав, проницательно указывается в одном из аргументов, выдвинутых против эвтаназии, предоставляющей безнадежно больным право санкционировать собственное умерщвление: «Каким... образом это подействовало бы на стариков с неизлечимыми болезнями, подозревающими, что все вокруг хотят от них избавиться? » (John Beavan, "The Patient's Right to Live — and Die," The New York Times Magazine, August 9, 1959, pp. 14,21- 22 Глава 5. Принуждение. ., коммуникация и стратегические ходы 199 максимизации, решение которой оптимально для первого, убедительно сообщить об этом другому игроку и разрушить его возможности сделать то же самое. Вероятно, не существует более поразительного отличия, игры со смешанными мотивами от игры чистого конфлик¬ та (с нулевой суммой), чем значимость того, обнаружил ли противник твою стратегию и принял ли ее во внимание. Едва ли в игре с нулевой суммой есть нечто столь точно харак¬ теризующее ее дух, чем важность «не быть раскрытым» и использование такого способа решения, который защищен от дедуктивного предвидения другим игроком3 1. Вряд ли найдется лучший способ кратко охарактеризовать стратеги¬ ческое поведение в игре со смешанными мотивами, нежели преимущество, заключающееся в принятии линии поведения, которую другая сторона сочтет само собой разумеющейся. Конечно, для игрока то в игре с нулевой суммой может оказаться преимуществом то, что противоположная сторона твердо уверена, что он выбрал определенную линию игры, но только в том случае, если это его мнение ошибочно. В игре с непротивоположными интересами выгода состоит в том, чтобы передать правду о собственном поведении, если, конечно, игроку удалось ограничить собственное поведение линией, которая ведет к победе, если ее предвидит другой. Другой парадокс игры со смешанными мотивами со¬ стоит в том, что истинное неведение может принести игро¬ ку пользу, если оно распознано и учтено его противником. Этот парадокс, возникающий и в проблеме координации, и при устойчивости к угрозе, не имеет аналога в играх с ну¬ левой суммой. Опять же, в играх с нулевой суммой и пол¬ ной информацией между рациональными игроками право первого хода никогда не является преимуществом (на язы¬ ке фон Неймана и Моргенштерна это называется «играть в минорантную игру» ), а в играх со смешанными интересами это может принести выгоду. 3 1 Касательно этого момента фон Нейман и Моргенштерн го¬ ворят (с. 171): «Мы поставили в центр внимания рассужде¬ ния, касающиеся опасности угадывания стратегии игрока его противником». ГЛАВА 6 ТЕОРИЯ ИГР И ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В предшествующем обсуждении предлагаются несколько выводов о методологии, приемлемой для изучения игр тор¬ га. Один из них состоит в том, что нельзя позволить матема¬ тической структуре выигрышей доминировать над анали¬ зом. Второй, несколько более общий, гласит, что излишняя абстрактность несет в себе опасность: мы меняем характер игры, когда резко меняем объем содержащихся в ней кон¬ текстуальных деталей или исключаем такие усложняющие факторы, как неопределенность игроков относительно сие -
тем ценностей друг друга. Именно контекстуальные детали зачастую могут привести игроков к открытию устойчивых или, по крайней мере, взаимно неразрушительных исходов. Возвращаясь к приведенному ранее примеру, способность Холмса и Мориарти выйти на одной и той же станции мо -
жет зависеть от присутствия в проблеме чего-то иного, не¬ жели формальная структура. Это может быть нечто, отно¬ сящееся к самому поезду, или к станции, или к к их личному опыту или к тому, что они услышали из громкоговорителя, когда поезд остановился. И хотя может оказаться затруд¬ нительным сформулировать научное обобщение по поводу того, что служит их потребности в координации, нам следу¬ ет признать, что существуют виды объектов, определяющих исход, которые абстрактный анализ может рассматривать как детали, не имеющие отношения к делу. Третий вывод особенно применим там, где средства обеспечения коммуникации далеки от совершенства, где существует неустранимая взаимная неопределенность от¬ носительно систем ценностей или возможных вариантов стратегий, и особенно если результат должен быть достиг¬ нут при помощи последовательности шагов или маневров. Глава 6. Теория игр и экспериментальные исследования 201 Он состоит в том, что существенно важная часть изуче¬ ния игр со смешанными мотивами является эмпиричес¬ кой. Это означает не только то, что действия людей в играх с непротивоположными интересами, и особенно в играх, слишком сложных для решения путем применения чистого интеллекта, являются эмпирической проблемой. Это более сильное утверждение, и оно заключается в следующем: чис¬ то аналитическими средствами, т.е. на основе априорных суждений невозможно вывести принципы, пригодные для успешной игры, т.е. стратегические принципы или суж¬ дения нормативной теории. В игре с нулевой суммой аналитик имеет дело лишь с одним центром сознания, с единственным источником ре¬ шений. Верно, что у каждого из двух игроков собственное сознание, но минимаксная стратегия делает ситуацию та¬ кой, что она подразумевает два абсолютно односторон¬ них решения. Между этими игроками не должно проско¬ чить ни искры признания, не требуется совпадения воли и желаний сторон, не должен просочиться ни один намек, нет ни одного впечатления, образа или понимания, кото¬ рые можно было бы сравнивать. Нет никакого социального восприятия. В отличие от этого в игре с непротивополож¬ ными интересами два или более центра сознания находятся в существенной зависимости друг от друга... Нечто долж¬ но быть сообщаемо, и между игроками должна проскаки¬ вать по крайней мере искра понимания. Существует об¬ щая потребность социальной активности, пусть элементар¬ ной, рудиментарной или неявной; оба игрока до некоторой степени зависят от успеха их социального восприятия или взаимодействия. Даже два полностью изолированных ин¬ дивида, играющих друг с другом при полном молчании и не знакомых друг с другом, должны молчаливо достигнуть некоторого взаимопонимания. Следовательно, не существует способа, посредством которого аналитик может воспроизвести полный процесс принятия решения, ретроспективно или аксиоматическим методом. Не существует способа построить модель взаи¬ модействия двух или более центров решений так, чтобы поведение и ожидания этих центров решений были вы -
водимы с помощью чисто формальной дедукции. Анали-
202 Часть II Переориентация теории игр тик может вывести решения единственного рационально -
го разума, если ему известен критерий, управляющий ре¬ шением, но он не может посредством чисто формального анализа сделать заключение о том, что происходит между двумя центрами сознания. Чтобы проверить это, пона¬ добятся как минимум два человека. (Этим могут занять¬ ся два аналитика, но лишь если они будут использовать себя в качестве участников эксперимента.) Улавливание намека радикальным образом отличается от дешифровки формальной коммуникации или решения математической задачи. Оно подразумевает обнаружение сообщения, по¬ мещенного в контекст тем, кто полагает, что он разделя¬ ет с получателем этого сообщения некие впечатления или ассоциации. Невозможно в отсутствие эмпирических до¬ казательств вывести, какое понимание может возникнуть в игре непротивоположными интересами, в которой ис¬ пользуются маневры, так же как нельзя доказать с помо¬ щью чисто формальной дедукции, что та или иная шутка обязательно будет вызывать смех. Для иллюстрации рассмотрим вопрос о том, могут ли два человека, глядя на одно и то же чернильное пятно, уви¬ деть в нем одну и ту же фигуру или намек, если каждый старается (и знает, что другой тоже старается) сойтись на одной и той же фигуре или подсказке? Ответ на этот вопрос может быть найден лишь с помощью эксперимента. Но если они смогут это, то это значит, что они смогли нечто такое, что не принимает во внимание никакая чисто формальная теория игр. Они могут добиться большего успеха, чем тот, что могла бы предсказать чисто дедуктивная теория игр. И, если они могут добиться большего, —т.е. возвысить над ограничениями чисто формальной теории игр — то даже нормативная, прескриптивная, стратегическая теория не может основываться на чисто формальном анализе. На предположении, что существуют некоторые интеллекту¬ альные процессы вроде «улавливания намека», к которым рациональные игроки не способны, невозможно построить ни описательную, ни прескриптивную теорию; могут ли рациональные игроки, совместно или порознь, добиться большего успеха, чем предсказывает формальная теория игр, и должны ли они поэтому игнорировать стратегические Глава 6. Теория игр и экспериментальные исследования 20 3 принципы, вытекающие из этой теории, — вопрос чисто эмпирический1. Здесь снова следует подчеркнуть, что причина, по ко¬ торой соображения такого рода не возникают в игре с ну¬ левой суммой, состоит в том, что любое такое социальное взаимодействие не может служить преимуществом одно¬ временно для обоих игроков и что по крайней мере один из рациональных игроков будет иметь и мотив, и возможность 1 Хорошим лабораторным примером коммуникативно - перцеп -
тивной части игровой стратегии служит эксперимент, о котором сообщает М. М. Флуд, предложивший игрокам сыграть одну за другой 100 молчаливых игр с ненулевой суммой с матрицей 2*2. Особое свойство матрицы состояло в том, что игроки могли по¬ бедить лишь путем сотрудничества, выбрав определенную ячей¬ ку каждой игры; но для распределения выигрышей, полученных в результате всей последовательности из 100 игр, они должны были в сотрудничестве друг с другом построить некий шаблон че¬ редования двух или более ячеек, который влиял на выигрыш двух игроков заметно различным образом. Единственным средством ведения переговоров об искомом распределении и совместном определении шаблона чередующихся игр были выборы, которые они фактически делали во время игры. Эта «коммуникацион¬ ная» стадия — и любая более поздняя стадия, на которой игрок мог отступить от молчаливо согласованного образца, чтобы не¬ много обмануть и слегка наказанным через применение шабло -
на репрессий, — дорого обходится им, так как нескоординиро-
ванный выбор есть потерянный шанс выиграть немного денег. (М. М. Flood, "Some Experimental Games," Management Science, 5:5-26 [October, 1958]). Вопрос о том, как эффективно передать предложение и как интерпретировать неявное предложение другого игрока, скрытое в его паттерне игры, очевидно, зависит от некого взаимного вос¬ приятия разделенного чувства паттерна — совместно распозна¬ ваемой способности выполнить паттерн по показанному образцу, мало чем отличается от процесса, затронутого экспериментами гештальт -психологов, упомянутых в одной из предыдущих сносок. Чисто формальная теория коммуникации может установить опре -
деленный минимум стандартов «эффективности» связи, которых должны достигнуть рациональные игроки, но то, могут ли игроки добиться большего успеха, — вопрос эмпирический. Насколько хорошо распознаются намеки и какой вид намеков наиболее ус¬ пешен — эмпирический вопрос социального восприятия, подда¬ ющийся, вероятно, экспериментальному изучению. (Та же проб¬ лема встает, когда двое в ходе аукциона осознают, что они теряют свои деньги, пытаясь перебить цену, и стараются, не предоставляя очевидных свидетельств сговора, действовать совместно соглас¬ но некому паттерну взаимных и чередующихся воздержаний от повышения цены, так что оба экономят деньги и распределяют между собой экономию и возможности.) 204 Часть II Переориентация теории игр разрушить всякую социальную коммуникацию. Но в игре с ненулевой суммой, которая предполагает некую началь¬ ную неопределенность того, какие из возможных исходов являются действительно целесообразными, рациональный игрок не может исключить себя из социального процесса в целях самообороны. Он не может «выключить слуховой аппарат», чтобы избежать ограничений, вызванных тем, что он услышит, если полное радиомолчание делает невоз¬ можным эффективное сотрудничество. Он также не может рациональным способом избежать открытия доставленного письма, так как другая сторона предположит, что он его от¬ кроет и будет действовать соответствующим образом. Здесь возникает вопрос, разветвляется ли траектория теории игр неопределенным образом по всей области соци -
альной психологии или она ведет в более ограниченную об -
ласть, особо родственную теории игр. Существуют ли некие общие утверждения о кооперативном поведении в игре с непротивоположными интересами, которые могут быть от¬ крыты экспериментально, или путем наблюдения, и кото¬ рые дают широко применимое представление об всем мире переговорных ситуаций? Успех не гарантирован, но неко¬ торые многообещающие области для исследований опре -
деленно существуют, и, даже если мы не сможем сформу¬ лировать новые общие суждения, то, может быть, сумеем по крайней мере опровергнуть эмпирическим путем неко¬ торые из тех, которые широко разделяются. Представля¬ ется, что экспериментальная сторона теории игр развита очень слабо. Рассмотрим игру с передвижением фишек по карте, по¬ добную описанной ранее, или модифицированные шахматы, превращенные в игру с ненулевой суммой. Можно считать, что они представляют собой игру в «ограниченную войну»: оба игрока могут получить выгоду, успешно избегая взаим -
но разрушительных стратегий. Это игра, в которой способ¬ ность обоих игроков избегать взаимного уничтожения во многом может зависеть от того, какие средства успешной координации намерений предоставляются случайными де -
талями игры — такими, как конфигурация карты или до¬ ски, предложенные названия фигур, традиция или преце¬ денты, которые выработаны в игре, а также сценарий или Глава 6 Теория игр и экспериментальные исследования 205 коннотативный фон, который исподволь внушен игрокам еще до начала игры. Эта игра достаточно сложна, чтобы требовать от обеих сторон игровой проницательности и ус¬ пешной передачи намерений. Если предположить на мгно¬ вение, что мы справились с технической проблемой конс¬ труирования такого вида игры, то имеет смысл посмотреть, какие вопросы мы могли бы попытаться исследовать или какие гипотезы мы могли бы проверить. Одним из таких вопросов может состоять в следующем: вообще говоря, действительно игроки более успешны в до¬ стижении эффективного, т.е. взаимно неразрушительного решения, когда: а) допускается полная или почти полная коммуникация; Ь) никакая коммуникация, отличная от той, что передается ходами игры, не разрешена или фактически не разрешена; или с) коммуникация асимметрична, т.е. одна из сторон в большей степени способна передавать сообщения, чем получать их? Нет никакой гарантии, что будет получен единственный и универсально применимый ответ на этот вопрос. Однако вполне может быть, что удастся обнаружить некоторые весьма генерализованные и валидные суждения о роли коммуникации. Об огромном значении этого вопроса свидетельствуют нынешние дискуссии о том, увеличивается ли возможность сделать войну ограниченной, если сущест¬ вует хорошая коммуникация между сторонами, или если есть заблаговременные односторонние декларации одной или другой стороны, или если между воюющими сторонами практически невозможна открытая коммуникация2. Замечание во избежание возможных недоразумений: автор не предполагает, что ограниченную войну можно смоделировать в лаборатории или что результаты экспериментов, касающиеся про¬ цесса ограничения, можно напрямую переносить во внешний мир. Эксперименты этого рода характеризовались бы как «базовое ис¬ следование» . Они касались бы в основном перцепционной и ком¬ муникативной сторон проблемы, а не мотивационной, затрагивая последнюю лишь в той степени, в которой мотивация затрагивает социальное восприятие. Однако вероятность того, что эти резуль¬ таты нашли бы прямое применение, увеличивается благодаря на¬ блюдению, что, к примеру, основная часть нынешних теоретиче¬ ских построений о роли коммуникации в ограниченной войне или о видах ограничений, которые с наибольшей вероятностью будут соблюдаться, по-видимому основывается только на том, что мо¬ жет быть описано как неявные экспериментальные игры, прово¬ димые интроспективно. 206 Часть II. Переориентация теории игр Другой круг вопросов, также связанный с проблемами ограниченной войны, международной или иной, касается того, повышается ли вероятность ли устойчивого, целесооб¬ разного исхода, когда коннотации игры — названия и ин¬ терпретации, которыми открыто наделяются шаги, фигуры и объектам на игровой доске, — знакомы и опознаваемы, или когда они абсолютно новы, неизвестны и вряд ли вну¬ шат двум игрокам сходные мысли. В какой ситуации более вероятно — если говорить об игре в конкретной развернутой форме — что рациональные игроки смогут сделать ограни¬ ченной войну в Юго-Восточной Азии, используя обычное или атомное оружие, или в сражении против неизвестного противника на Луне с использованием неизвестного бакте¬ риологического оружия? Это важные вопросы, и они на¬ ходятся в самом центре теории игр. И это такие вопросы, на которые нельзя дать уверенный ответ без эмпирического доказательства. Никто не спорит, что рациональные игро¬ ки способны интеллектуально возвыситься над такого рода деталями игры и игнорировать их. Значение деталей со¬ стоит в том, что они могут быть в высшей степени полезны для обоих игроков и что рациональным игрокам известно, что в ходе взаимного приспособления они могут зависеть от использования этих деталей в качестве опоры. Будет ли устойчивый и целесообразный исход игры более вероятным в случае игроков со сходными темпераментом и культурным багажом, или в случае с совершенно различны¬ ми игроками? Будет ли устойчивый и целесообразный исход игры более вероятным, когда оба — опытные игроки, или оба — новичками, или один — новичок, а другой — опыт¬ ный игрок, и кто будет иметь преимущество в последнем случае? Насколько важную роль играют дебютные ходы в игре такого вида? Если на ранних этапах игры не найдены ус¬ тойчивые модели поведения, т.е. «правилаигры», то будут ли они найдены вообще? Более ли вероятен взаимный ус¬ пех в игре, если общая философия каждого игрока состоит в том, чтобы начинать с жестких правил или строгих ограни¬ чений на применяемое оружие и ресурсы, несколько ослаб¬ ляемых, если того требует ситуация, или такой успех более вероятен если каждый игрок в самом начале устанавливает Глава 6. Теория игр и экспериментальные исследования 20 7 для себя широкие границы, чтобы избежать возникновения устойчивой практики ослабления правил по мере развития событий? Насколько велико влияние, которое может иметь пос¬ редник в игре такого рода, и какие виды посредничества наиболее эффективны? Если посредник заинтересован в конкретном исходе, то помогает это игрокам или меша¬ ет? В какой степени посредник может проводить различие между игроками, действуя в пользу одного из них и при этом увеличивая вероятность устойчивого и эффективно -
го исхода? В игре такого рода было бы интересно сделать так, что¬ бы игроки время от времени оценивали себя и друг дру¬ га, высказываясь, например, по вопросу о том кто игра¬ ет более агрессивно или больше настроен на сотрудниче -
ство; и какие «правила», по мнению каждого, действуют, и что думает один о том какие правила в настоящее вре¬ мя в силе по мнению другого; кто «побеждает» в двусто¬ роннем смысле (напомним, что неустранимое неведение о системах ценностей друг друга всегда делает их вопро¬ сом интерпретации); о том, когда игра достигает крити¬ ческого, поворотного момента, или о том, когда вводится «новаторская» тактика, или в каких случаях тот или иной ход противника интерпретируется как возмездие, а ког¬ да — как новая инициатива. Поскольку «право возмездия» по своей природе казу¬ истично; поскольку взаимно признанные ограничения в любой форме «ограниченной войны» по существу осно¬ ваны чем-то, что в психологическом и социологическом отношении родственно традиции; и поскольку унасле¬ дованный корпус казуистики и традиции зачастую полно -
стью неадекватен рассматриваемой игре (например, на¬ ращиваемые по определенной шкале ядерные ответные удары СССР и США в то время, когда в Европе проис¬ ходит ограниченная ядерная война; взрывы бомб в на¬ чальных школах в некотором районе, не переживавшем в последнее время расового насилия; или появление новой формы неценовой конкуренции в отдельной отрасли), то весьма вероятно, что эмпирическая часть теории игр бу¬ дет включать эксперименты наподобие тех, что проводит 208 Часть П. Переориентация теории игр Музафер Шериф. Он находит, что если для ответа испы¬ туемого на лабораторную ситуацию не существует ника¬ ких норм, то нормы создаются самими испытуемыми; и когда нормы созданы для двух сторон одного и того же процесса, то развивающаяся норма каждого игрока влияет на нормы другого. Это процесс чистого обучения в отно¬ шении ценностей: каждая сторона приспосабливает соб¬ ственную систему ценностей к системе ценностей другой стороны, формируя тем самым свою собственную. Когда запас имеющихся в распоряжении «объективных» кри¬ териев не может дать полного набора правил, т.е. когда игра «неопределенна», нормы того или иного вида должны быть разработаны, взаимно осознаны и приняты, а моде¬ ли действия и реакции должны быть легитимизированы3. Путем почти бессознательного сотрудничества противники должны прийти ко взаимно признаваемым определениям того, что такое нововведение, побуждающий или агрес¬ сивный ход, приглашение к сотрудничеству, и для случаев нарушения правил они должны разработать некие общие нормы относительно типа возмездия, соответствующего проступку4. Великолепным примером создания норм на практике (и наводя¬ щим на мысль, что этот процесс поддается анализу) может слу¬ жить почти всеобщее одобрение в дискуссиях 1957 года по разо¬ ружению идеи о том, что любая окончательно согласованная зона инспекции должна быть отобрана из числа возможных меридио¬ нальных секторов с вершиной в Северном Полюсе. Специалист по теории игр может надеяться, что между экспери¬ ментальной психологией, относящейся с теории игр, и остальной частью социальной психологии может быть проведена четкая гра¬ ница; предполагается, что эта область останется теорией стра¬ тегии, а включит в себя всю сферу изучения конфликтного по¬ ведения. Но совершенно непонятно, где эта граница может быть проведена априори. К примеру, «враждебность» может казаться эмоциональным качеством или свойством темперамента, которое лучше исключить из рассмотрения теории игр; но, если враждеб¬ ность игрока в игре является существенным ограничением его спо -
собности к восприятию намерений другого игрока, она становится частью «коммуникативной структуры». Здесь уместно вспом¬ нить эксперимент Дойча. Он позволял парам игроков молчаливо разыграть двухходовые игры с ненулевой суммой (в матричной форме), дающую возможность и «кооперативного» и «некоо¬ перативного» выбора. Те, кто играл «некооперативно» против «кооперативного» партнера, имели возможность во второй игре ответить на неявное предложение кооперации. Но «когда их Глава 6. Теория игр и экспериментальные исследования 20 9 Некий «сценарий» мог бы, например, определить од¬ ного из игроков как «агрессора»; предоставить участникам исходы предыдущих розыгрышей той же самой игры дру¬ гими игроками; содержать историю предшествующих игре событий, что склонило бы игроков опознать конкретное разделение территории как соответствующее изначально¬ му статус-кво; или сделать отдельные части игровой доски объектом чего-то вроде моральных притязаний одного из игроков. Эти предварительные данные не имели бы влия¬ ния на логическую или математическую структуру игры и вообще не имели бы никакой силы, за исключением силы суггестии. Можно распланировать игровую доску так, что¬ бы в первой игре она соответствовала состоянию в середи¬ не игры, разыгранной ранее двумя другими игроками, и посмотреть, повлияют ли на исход сообщенные игрокам сведения о том, какова была начальная расстановка в пре¬ дыдущей игре. Если игроки стремятся к развитию «норм», основанных на статической конфигурации игры, как они понимали ее вначале, может оказаться возможным иска¬ зить эти нормы, сообщив им совершенно «неавторитет¬ ным» способом историю предыдущих событий, которая с помощью намека указывает на некую иную гипотетическую отправную точку5. Было бы также интересно увидеть, сможет ли каждый из игроков определить, когда другой «проверяет» его на¬ мерения, «бросает ему вызов» и т.д. Можно было бы изу¬ чить процесс, в котором отдельные стычки приобретают символическое значение, и каждый игрок понимает, что его предположение о выборе своего партнера не оправдывалось, они СКЛОНЯЛИСЬ к тому, чтобы интерпретировать его выбор как след¬ ствие безразличия или как присущий ему недостаток понимания того, как "должна" играться эта игра. ...В этой группе знание о выборе партнера, поскольку этому выбору придавался именно такой смысл, порождало тенденцию к укреплению прежних не¬ гативных чувств относительно намерений другого». См.: Morton Deutsch, Conditions Affecting Cooperation, Research Center for Human Relations, New York University, 1957. (Статья, основан¬ ная на этой монографии, не включающей цитируемое здесь заме¬ чание, озаглавлена "Trust and Suspicion," The Journal of Conflict Resolution, 1:265- 279 [December 1958].) Проблема подоходного налога, рассмотренная в главе 3, указы¬ вает на действенность силы этого предположения. 210 Часть П. Переориентация теории игр поведение в этой определенной точке игры устанавливает его роль и репутацию. Другое измерение игры, которое представляется до¬ ступным для анализу, состоит в значении пошаговости, которая связана с ходами и системами ценностей. Возь¬ мем, к примеру, игру с двигающимися по доске фишками или с войсками, передвигающимися по некой местности. Если игроки делают ходы по очереди и каждый ставит по одной фишке за ход, игра идет медленно и с малыми при¬ ращениями. Ситуация на доске может изменить характер в ходе игры, но лишь посредством последовательности ма¬ лых приращений, которые поддаются наблюдению, оценке, и к которым можно приспособиться; при этом имеется до¬ статочно много времени для того чтобы заметить ошибки отдельных игроков или общие ошибки, ведущие для обоих к уничтожению ценности, адаптироваться к ним и избе¬ гать их в последующей игре. Если между игроками есть коммуникация, то есть время для устных переговоров и для того, чтобы избежать ходов, которые подразумевают взаимное разрушение. Но предположим, что вместо это¬ го можно передвигать несколько фишек одновременно, в любом направлении и на любое расстояние, и что теперь правила делают исход любого враждебного столкновения крайне разрушительным для обеих сторон. Теперь игра не в такой степени определяется малыми приращениями, и события могут произойти внезапно. У сторон появляется искушение совершить внезапное нападение. Хотя каждый может видеть, какова ситуация на конкретный момент, он не может предсказать ее более чем на один или два шага вперед. Представляется, что в этом случае уменьшают¬ ся шансы разработать modus vivendi, традицию доверия или сочетание доминирующей и подчиненной роли игро -
ков, так как темп игры обостряет ее до того, как накапли¬ вается достаточно опыта или достигается понимание. Но облегчает ли успешное сотрудничество более медленный, постепенный характер игры, или он лишь поощряет более рискованную манеру игры? Или это зависит от человечес¬ ких качеств игроков и от того, какие подсказки и намеки заложены в самой игре? Является ли критическим факто¬ ром постепенный, пошаговый характер игровых хоЭов, или Глава 6. Теория игр и экспериментальные исследования 21 1 систем ценностей игроков (т.е. системы подсчета выигры¬ шей) ? И можно ли сделать эти два фактора взаимно соиз¬ меримыми так, чтобы пошаговый характер изменений мо¬ жет быть введен в одно из игры измерений, чтобы воспол¬ нить его отсутствие в другом? Уместность этих вопросов засвидетельствована дискуссией о роли ядерного оружия в ограниченной войне, о значимости соблазна внезапного нападения в ситуации, зависящей от взаимного сдержи¬ вания, и о различных предложениях снизить темп совре¬ менной войны и изолировать ее географически. О том же самом свидетельствуют разногласия на предмет того, мо¬ жет ли существовать такая вещь, как ограниченная война в Западной Европе. Пошаговый, постепенный характер ходов может более или менее поддаваться формальному анализу после того, как, экспериментально или посредст¬ вом наблюдения установлены необходимые эмпирические исходные данный6. Эти вопросы затрагивают игры с двумя участниками, за исключением вероятной роли посредника. Сходные игры могут разыгрываться тремя и более игроками, играющи¬ ми каждый за себя, и автор догадывается, что при боль¬ шем числе игроков (по крайней мере у самых «успешных» из них) многие из эмпирических результатов проявились бы более рельефно. В более общем виде тип координации, встречающийся при формировании толп и коалиций, мо¬ жет и сам по себе поддаваться экспериментальному изу¬ чению. В противоположность более сухим, симметричным схемам, которые в теории игр иногда использовались для изучения формирования коалиций, может оказаться более интересным для изучения кристаллизации групп намерен -
но ввести некоторую асимметрию, прецеденты, порядок ходов, несовершенную структуру коммуникаций и различ¬ ные коннотативные детали. Разумеется, влияние разного «Необходимо не только найти средства для предотвращения в ограниченной войне самого крайнего насилия, но и стремиться замедлить темп современной войны, чтобы скорость, с которой отдельные операции следуют одна за другой, не помешала уста¬ новлению связи между политическими и военными целями. Если эта связь будет утеряна, любая война с большой вероятностью незаметно перерастет в тотальную» (Henry A. Kissinger, Nuclear Weapons and Foreign Policy [New York, 1957]). 212 Част ь II Переориентация теории игр рода асимметричных и иных несовершенных коммуника¬ тивных систем на в формировании коалиций, часто подда¬ ется систематическому экспериментальному изучению7. Алекс Бейвелас описал эксперимент по чистой координации, в котором каждый из пяти разделенных игроков должен переда¬ вать другим геометрические фигуры до тех пор, пока каждый из них не соберет такой комплект, который позволяет сложить пять отдельных квадратов. Фигуры вырезаны таким образом, что из них можно составить множество «неправильных» квадратов, т.е. таких, что из оставшихся кусочков невозможно сложить ос¬ тальные четыре квадрата. Экспериментатора интересовало, что произойдет при достижении таких обманчивых «успехов». «Че¬ ловеку, составившему квадрат, трудно вновь разбить его на час¬ ти, и это понятно. Легкость, с которой он может принять линию поведения «удаляющую от цели», в некоторой степени зависит от его восприятия общей ситуации. В этом отношении модель коммуникации должна иметь вполне определенные эффекты... Предварительные туры игры... показали... что сила, удерживаю¬ щая от разбиения уже «готовых» квадратов, очень велика, и что скольконибудь значительное ограничение коммуникации делает задачу неразрешимой» (Alex Bavelas, "Communication Patterns in Task-oriented Groups," in D. Cartwright, A. F. Zander, Group Dynamics [Evanston, 1933], p. 493). О некоторых наводящих на размышления экспериментальных работах, особенно по «сме¬ щенному восприятию однородных объектов», сообщается в: Charles E. Osgood, "Suggestions for Winning the Real War with Communism," Journal of Conflict Resolution, 3:304—305 (De¬ cember, 1959). ЧАСТЬ СТРАТЕГИЯ СО СЛУЧАЙНОЙ СОСТАВЛЯЮЩЕЙ ГЛАВА 7 РАНДОМИЗАЦИЯ ОБЕЩАНИЙ И УГРОЗ В теории игр чистого конфликта (игр с нулевой суммой) центральную роль играют рандомизированные стратегии. Не будет преувеличением сказать, что потенциальные воз¬ можности рандомизированного поведения в значительной мере объясняют интерес к теории игр в прошедшие полтора десятилетия *. Сущность рандомизации в игре двух игроков с нулевой суммой состоит в том, чтобы предупредить полу¬ чение противником сведений о своем способе игры — что -
бы предотвратить его дедуктивное предвидение того, каким образом первая сторона принимает решения, и защитить себя от демаскирующей регулярности поведения, которую может распознать противник, или от неосторожного сме¬ щения в выборе, которое противник мог бы предвосхищать. Однако в играх, где конфликт смешан с общим интересом, рандомизация не играет столь важной роли: ее действи¬ тельная роль состоит в ином2. Джон фон Нейман, говоря о «фундаментальной теореме о суще¬ ствовании хороших стратегий», а именно о теореме, утверждаю¬ щей, что все игры с нулевой суммой с конечным числом чистых стратегий имеют минимаксно-максиминную равновесную пару («решение»), если допустимо использование смешанных стра¬ тегий, пишет: «Насколько я могу видеть, никакая теория игр не может существовать в условиях таких предпосылок без этой тео¬ ремы... В течение периода, о котором идет речь, я полагал, что не было ничего, заслуживающего опубликования до доказатель¬ ства теоремы о минимаксе». ( " Communication on the Borel Notes," Econometrtca, 21:124—125 [January 1953]). Можно вместо этого интерпретировать смешанные стратегии в игре с нулевой суммой как средство введения континуального множества стратегий в игру с дискретными стратегиями, не име¬ ющую седловой точки в чистых стратегиях, тем самым преобразуя игру в игру с седловой точкой. В этой интерпретации роль сме¬ шанных стратегий в играх с нулевой суммой не слишком отлича¬ ется от их роли в играх с ненулевой суммой. Можно подбрасывать монету, чтобы воспрепятствовать противнику с уверенностью до-
Глава 7 Рандомизация обещаний и угроз 217 В теории подобных игр, т.е. игр с ненулевой суммой, рандомизация в основном не связана с предотвращением распознавания стратегии. В таких играх, как отмечалось ранее, игрок чаще озабочен не тем, чтобы замаскировать свою стратегию, а тем, как сделать так, чтобы другой пре¬ дугадывал его метод игры, и предугадывал верно. Разумеется, в более обширной игре могут содержаться компоненты, представляющие собой игры с нулевой сум¬ мой. В ограниченной войне участник может заботиться о том, как бы сообщить о пределах, которые предлагает соб¬ людать, а не об их сокрытии, но в рамках этих ограничений можно назначить боевой вылет случайным образом, что¬ бы свести к минимуму возможности тактической разведки врага3. В свою очередь, там, где ни одна сторона не может позволить себе снабдить другую полным знанием, молено обмениваться информацией выборочно или контролиро¬ вать соблюдение соглашений на основе выборочных инс-
гадаться, будет ли выбран «орел» или «решка», или бросать мо¬ нету, чтобы «усреднить» число «орлов» и «решек» чтобы создать среднюю (в смысле математического ожидания) стратегию между «орлом» и «решкой». Обе интерпретации полезны: если вторая более изощренна, то первая лучше улавливает дух проблемы, как она представляется игроку. Кроме того, первая напоминает нам, что задача, даже с учетом рандомизации, все же состоит в том, чтобы не дать противнику догадаться о фактическом выборе стра¬ тегии, и что механизм выбора, процедуры фиксации и передачи выбора и любые дальнейшие приготовления, требуемые исходом случайного процесса, должны оставаться вне доступа его разве¬ дывательной системы. 3 В отдельных случаях может возникнуть мучительная дилемма, связанная с выбором между секретностью и открытостью. Если для подтверждения обязательства осуществить угрозу или способности ее выполнить требуется предъявить другой стороне доказательство взятого обязательства или потенциальных возможностей его осу¬ ществления, такое доказательство может принять вид, неизбежно приводящий к передаче другой стороне информации, полезной для противодействия угрозе. Чтобы доказать врагу наличие мощного оружия, которое может преодолеть его оборону, мы должны про¬ демонстрировать ему это оружие или его некоторые аспекты либо предоставить технические знания в доказательство того, что такое оружие может существовать, а это может оказать ему помощь в подготовке к защите от этого оружия Если для доказательства того, что мы готовы развязать локальную войну в проблемном ре¬ гионе, необходимо заранее разместить там войска, то враг получит преимущество знания об их точном местонахождении, и у него не будет необходимости готовить оборону по всем направлениям 218 Часть III Стратегия со случайной составляющей пекций. Например, соблюдение соглашений по ограниче¬ нию вооружений можно проверять выборочным методом, который наделяет каждую сторону достаточным знанием о силах врага, чтобы обнаружить соблюдение или несоблю -
дение соглашения, не позволяя, однако, узнать достаточно много, чтобы увеличить возможности для успешного вне¬ запного нападения на эти силы. Но традиционная литература иначе трактует основную роль рандомизации в играх с ненулевой суммой. Рандо¬ мизация рассматривается как механизм, делающий не¬ делимые объекты делимыми или несоизмеримые объек¬ ты однородными. В то время как сами объекты неделимы, лотерея делает делимыми их «ожидаемые значения». Мы подбрасываем монетку, чтобы определить, кто получает некий предмет, и разыгрываем пари «вдвое больше или ни¬ чего», если не выигрываем. Мы можем разделить обязан¬ ности гражданина поровну, выбирая призывников путем розыгрышем лотереи, если желаем призвать на длительный период только часть годных для службы, а не всех поголов¬ но, но на короткое время. В этой роли рандомизация очевидным образом имеет отношение к обещаниям. Если единственное преимущество, которое молено пообещать, оказалось больше по величи¬ не, чем это необходимо, и если оно при этом неделимо, то лотерея, предлагающая определенную вероятность предо¬ ставления этого преимущества, может сократить матема¬ тическое ожидание величины обещанного преимущества и уменьшить издержки для лица, его предоставляющего. Предложение оказать человеку масштабную помощь в не¬ предвиденных обстоятельствах в определенном смысле эк¬ вивалентно предложению меньшей помощи, предостав¬ ляемой независимо от обстоятельств. (Дополнительное преимущество может состоят в том, что непредвиденные обстоятельства коррелируют с потребностью в помощи.) Но в этом отношении обещание отличается от угрозы. Различие состоит в том, что обещание обходится дорого в случае его успешности, а угроза обходится дорого в случае ее неудачи. Успешная угроза есть та, которая не исполнена. Если я обещаю больше того, чем нужно для стимулирова¬ ния, и обещание срабатывает, то я плачу больше, чем это Глава 7 Рандомизация обещаний и угроз 21 9 необходимо. Но «слишком большая угроза» будет скорее излишней, чем дорогостоящей. Если я угрожаю разнес¬ ти нас обоих в клочки, когда было бы достаточно пригро¬ зить общим дискомфортом, вы все же вероятно подчини¬ тесь, и эта ошибка не будет стоить мне ничего, поскольку мне не придется ни причинять нам неудобства, ни уби¬ вать нас. Если все, что у меня есть — это граната, которой я мог бы взорвать вас и себя, но вместо этого я хотел бы обойтись угрозой применения слезоточивого газа, то я мог бы «уменьшить» гранату до слезоточивой шашки, угрожая соответствующей долей вероятности того, что граната взо¬ рвется и убьет нас обоих, если вы откажетесь подчиниться. Но потребность в такой рандомизации не столь очевидна, как в случае обещания, где любой избыточный размер обе¬ щания означает соответствующие потери. Масштабы угрозы могут стать проблемой, если для того, чтобы выдвинуть эту угрозу, нужны определенные сред¬ ства, приобретение которых связано с издержками, и если угроза стоит тем дороже, чем она больше. Если достаточно угрозы применения слезоточивого газа и нет нужды утро -
жать взрывом, и если шашка со слезоточивым газом де¬ шевле обычной гранаты, и если я должен показать ее, что¬ бы сделать угрозу убедительной, то лучше угрожать более дешевым слезоточивым газом. Но если гранаты дешевле, то стимулы изменятся. Для многих угроз, представляю¬ щих интерес, наибольшими издержками является риск того, что их придется исполнить, а «затраты» на них в обычном смысле не является решающим фактором. РИСК НЕУДАЧИ Однако, риск неудачи побуждает выбирать умеренные, а не чрезмерные угрозы. Если единственная угроза, которую возможно сделать, заключается в некоем ужасающем пос¬ тупке, может возникнуть соблазн попытаться уменьшить ее, присоединив к угрозе лотерейный механизм и угрожая некоей точно заданной вероятностью того, что она бу¬ дет исполнена, если будет иметь место неподчинение, тем самым угрожающий не принимает на себя обязательства гарантированно исполнить болезненное для обоих сторон наказание. 220 Часть Ш. Стратегия со случайной составляющей 1 II 0 1 i 1 0 0 - X ii 0 _Y Рис. 17 Для пояснения рассмотрим матрицу, представленную на рис. 17, в которой первый ход (выбор) принадлежит Столбцу, а следующий — Строке, и где Строка имеет право сделать угрозу перед ходом Столбца, чтобы сузить его вы¬ бор. (Хи Y — положительные числа.) При определенном условии стратегия Строки очевидно состоит в том, чтобы угрожать Столбцу выбором ii, если тот выберет столбец П. Если угроза не будет сделана, Столбец выберет II, зная, что Строка в этом случае выберет i. При наличии угрозы, а так¬ же допуская, что Строка связала себя обязательством ее применить и что Столбец знает об этом, выбор II приносит неблагоприятные результаты обоим, и потому Столбец, как можно ожидать, выберет I. Упомянутое условие же заключается в том, что Строка абсолютно уверена, что все пройдет как по маслу! Воз¬ можно, она совершенно неверно оценивает выигрыши Столбца. Возможно, этот конкретный противник — вы¬ ходец из вселенной, в которой почти все, за небольшим исключением, имеют систему предпочтений, показан¬ ную в матрице, и лишь немногие отщепенцы имеют абсо¬ лютно иную систему предпочтений, предпочитая правую нижнюю ячейку верхней левой. Или, к примеру, Строка смогла связать себя собственной угрозой, но не сумела убедительно сообщить угрозу Столбцу, так что Столбец ошибочно проигнорировал угрозу и обрек обоих на вы¬ бор правой нижней ячейки. Или же Столбец, возмож¬ но, сам загодя связал себя обязательством выбора II и не смог точно сообщить об этом Строке, чтобы та приняла данный факт в расчет; либо Столбец страдает некоторым нарушением функций организма, исключающим выбор I, а Строка об этом не знает, и в таком случае обязательство Строки может лишь обеспечить наихудший исход для обо -
их игроков. То есть, по-видимому, всегда есть вероятность Глава 7. Рандомизация обещаний и угроз 221 того, что угроза потерпит неудачу, каковы бы ни были ее причины. Если принять это во внимание, то у Строки мо¬ гут быть основания желать, чтобы «штрафные» выигрыши в правой нижней ячейке не были столь непривлекательны, каковы они есть на деле. Если Строка ограничена «чистыми» стратегиями, т.е. если она должна определять свою угрозу или обязательство безотносительно ошибки или случайности, ей не остается ничего, кроме как пожелать, чтобы числа в правой нижней ячейке не были столь непривлекательны. Но если она может рандомизировать свою угрозу, то фактически она получает возможность «снизить ее уровень» и тем самым до неко¬ торой степени понизить высокую цену ошибки. Если она, к примеру, свяжет себя не обязательством выбрать строку ii в случае, если Столбец выберет колонку II, а обязательст¬ вом выбрать одну из строк i и ii с вероятностью 50:50, она все же может надеяться запугать Столбца, чтобы тот сде¬ лал выбор I, и одновременно сократить серьезность риска неудачи угрозы. Можно сформулировать точнее. Пусть Р означает ве¬ роятность неудачи угрозы по любой из возможных причин. (Для нашей цели эта вероятность «автономна», т.е. не за¬ висит от стратегии Строки.) Теперь пусть Строка угрожает выбрать ii с вероятностью, равной ж, в случае, если Стол¬ бец выберет П. Иначе говоря, если Столбец не подчинит¬ ся, то существует вероятность ж того, что Строка выберет ii к их общему неудобству, и вероятность (1 — ж) того, что она выберет i к их общему благу. Какое значение ж должна выбрать Строка? Во-первых, насколько должно быть велико значение к, чтобы вообще сделать угрозу действенной, то есть сделать ее действенной, допустив, что она не потерпит неудачи по лю¬ бым независимым причинам, подразумеваемым в Р? Это вопрос о том, каков будет выбор Столбца, столкнувшегося с риском к. Если Столбец выберет I, он получает нулевой выигрыш. Если он выберет II, его ожидаемый выигрыш со¬ ставит среднее от 1 и — Хс весами соответственно (1 — я) и ж. Если это среднее значение меньше нуля, у него есть причина выбрать 1 - е учетом независимой вероятности Р того, что по той или иной причине он выберет II, несмот-
222 Часть III. Стратегия со случайной составляющей ря на его очевидные мотивы для выбора I. Таким образом, условие действенности угрозы состоит в следующем4: 0>(1-я)-яХ, Во-вторых, предположим, что любая угроза с ж выше уровня, установленного предыдущей формулой, преуспеет либо потерпит провал с вероятностью соответственно (1 — Р) и Р. Если угроза успешна, то выигрыш Строки равен +1. Если угроза не достигнет цели, ее ожидаемый выигрыш со¬ ставит среднюю величину от 0 и — Y, а веса будут равны со -
ответственно (1—тг) и 7г. Тогда ожидаемое значение резуль¬ тата, если угроза достаточно велика, чтобы быть вообще во¬ зыметь действие, определяется следующим образом: (1-Р) + Р(0Г-жГ)=1-Р-РжУ. Это значение очевидно тем выше, чем ниже значение ж. Строка поэтому должна принять меры к тому, чтобы значение ж было так низко, как только позволяет первое условие. Для того чтобы угроза вообще имела смысл (т.е. чтобы ожидаемое значение было больше нуля, а именно Поскольку наш анализ зависит лишь от сравнения различия меж¬ ду абсолютными значениями выигрышей для двух игроков по от¬ дельности, не будет ошибкой, если мы примем для каждого игро¬ ка шкалу измерений, на которой наиболее предпочтительные для каждого из них выигрыши равны +1, а следующие по предпочти¬ тельности равны 0. Тогда полная интерпретация выражения -—— 1Ч" X есть отношение 1) разности между правым верхним и левым верх¬ ним выигрышами Столбца к 2) сумме разностей между а) правым верхним и правым нижним выигрышами и Ь) правым нижним и левым верхним выигрышами. Простота этой формулы, таким образом, отражает преимущество, связанное с удобством предло¬ женного шкалирования значений выигрышей. (В следующей за¬ даче, в которой задействована левая нижняя ячейка, значимы все четыре выигрыша, и потребуется второй параметр. Однако и этот случай, можно упростить, если левый нижний выигрыш принять равным одному из оставшихся, и тем не менее такая задача будет иллюстрировать требуемый тезис. Таким образом, мы получаем менее полное знание, но больше нулей и единиц.) Интерпрета¬ цию этих чисел см. в работе: A. A. Alchian, "The Meaning of Utility Measurement," American Economic Review, 43:26—30 (March, 1953); Льюс, Райфа. Игры и решения. С. 33—64. Глава 7 Рандомизация обещаний и угроз 2 23 последний исход может ожидать Строка от этой конкрет -
ной матрицы, если не делает никакой угрозы), значение ж должно отвечать следующему условию: 1-Р-РтгУХ) или 1-Р 1 • — > ж. Р Y Таким образом, эффективный интервал для ж в нашем примере будет: 1-Р 1 1 >> Р Y \ + Х И не существует угрозы, которую стоило бы выдвигать, если интервал между двумя этими граничными величина¬ ми пуст, то есть, если: \~Р 1 • < -
PY 1 + Х или Р Х + \ \-Р> Y ' Имеет смысл лишь «дробная» угроза, т.е. угроза, где ж меньше единицы, если: 1-Р T Y < 1 или р \_ 1-Р > Y" Тогда мы имеем дело со случаем, когда дробная (веро¬ ятностная) угроза превосходит гарантированную, и в ко¬ тором последнюю вообще не стоит применять, в то время как первую возможно стоит. Это рассуждение основано на риске неудачи — риске, который мы предположили неза¬ висимым от самого значения ж. Это довольно специальное допущение. Если истолковывать Р как вероятность того, что мы неправильно оценили противника и преувеличили его предпочтение уклониться от низкого значения правой нижней ячейки, то наше допущение подразумевает бимо¬ дальное распределение выигрышей в популяции игроков. 224 Част ь III Стратегия со случайной составляющей Это подразумевает, что у нас либо есть человек, чьи вы¬ игрыши соответствующим образом представлены числами нашей матрицы, либо человек, чьи выигрыши отличаются настолько, что никакая значимая угроза внутри всего ин¬ тервала значений ж вплоть до ж = 1 не изменит его наме¬ рений. Если вместо этого предположить, что отношение выигрышей Столбца в верхней и нижней ячейках справа демонстрирует колоколообразное частотное распределе¬ ние в рамках популяции и что наш конкретный противник выбран случайным образом, то вероятность успеха нашей угрозы будет изменяться в зависимости от значения ж. Ве¬ роятность того, что выбранный случайным образом гра¬ битель из вселенной грабителей будет устрашен некото¬ рой определенной вероятностью задержания и осуждения, предположительно изменяется в прямой зависимости от этой последней вероятности; проанализированная выше простая модель считает грабителей разделенными на два класса — на тех, кто, если так можно выразиться, крадет ради денег и который определенно устрашен числами мат¬ рицы, и тех, кто крадет для забавы и находится вне дося¬ гаемости от любой угрозы, величину которой определяют числа, находящиеся в правой нижней ячейке. С другой сто¬ роны, если наша вероятность неудачи обусловлена, напри¬ мер, разрывом коммуникации с противником, то будет ра¬ зумным предположить вероятность неудачи независимой от содержания переданной ему угрозы. Интересно заметить, что в упомянутой выше модели к нашей угрозе приписывание вероятности ее исполнения по сути эквивалентно непосредственному сокращению разме -
ра угрозы. Чтобы это увидеть надо интерпретировать X в правой нижней ячейке как штраф, который будет наложен и на Столбца, и на Строку, либо как число ударов плетью или дней заключения, которое должны будут вынести они оба, если угроза будет исполнена. ЕслиХ — максимальное число долларов, ударов плетью или дней заключения, ко¬ торыми может угрожать Строка, пусть ж определяет еде -
ланный Строкой выбор того, в какой доле должно быть ис¬ полнено максимально допустимое наказание. Если, напри¬ мер, установлена величинам = 0,5, то и Строка, и Столбец получат ровно половину максимального наказания. Если, Глава 7. Рандомизация обещаний и угроз 22 5 проинтерпретировав матрицу таким образом, мы зададим¬ ся вопросом, какое значение ж обеспечивает, с точки зрения Строки, оптимум угрозы, то мы должны будем провести точно такой же анализ и придем к тому же заключению, как и прежде, а именно, что значение я должно быть как можно меньше при условии, что оно ограничено снизу минималь¬ ным значением, равным -гтЦг- Таким образом, п можно интерпретировать и как вероятность исполнения угрозы, и как масштаб, в котором эта угроза будет безусловно выпол¬ нена. Поскольку две эти формулировки затрагивают один и тот же предмет, и поскольку интерпретировать л мож¬ но двояко, будет справедливым сказать, что в этом случае роль рандомизации состоит в том, чтобы сделать делимой угрозу, которая в противном случае слишком велика и не¬ делима, т.е. сделать возможной угрозу «меньшую», чем та, что имеется в распоряжении игрока. (Однако следует от¬ метить, что при уменьшении угрозы путем сокращения ве¬ роятности ее исполнения ожидаемое значение исхода изме -
няется пропорционально для обоих игроков, в то время, как непосредственное уменьшение размера угрозы может и не быть ограничено условием пропорционального изменения в ценности или полезности для исходов обеих сторон5.) РИСК НЕУМЫШЛЕННОГО ИСПОЛНЕНИЯ Существует еще один элемент «издержек», который мо¬ жет мотивировать сокращение угрозу. Это риск, состоя¬ щий в неумышленном исполнении угрозы, даже если про¬ тивник подчинился ей или подчинился бы, не будь угроза случайно приведена в исполнение, прежде чем он успел это сделать. Ружье, которым угрожают грабителю или жертве ограбления, может случайно выстрелить, прежде чем те сумеют подчиниться. Собака, которая угрожает покусать нарушителя границы владений, может укусить того, кто не пересекал границу. Рандомизация может также быть неразделимо связана с конфи¬ гурацией самой угрозы или быть включенной в процесс принятия решения, желает того угрожающий или нет. Поэтому толкование рандомизации лишь как средства управления размером угрозы применимо лишь в некоторых случаях. 226 Част ь III. Стратегия со случайной составляющей Если попутчик наводит оружие на водителя автомобиля и водитель, утопив педаль газа в пол, угрожает смертью от автомобильной катастрофы им обоим, если тот не выбро¬ сит оружие в окно, то имеется некоторый шанс того, что катастрофа произойдет еще до того, как попутчик получит шанс понять угрозу и подчиниться ей. В этом случае риск случайного исполнения есть неотъемлемая часть угрозы. Единственный способ выдвинуть угрозу — приступить к ее исполнению. Пока водитель не увеличит скорость, у попут¬ чика нет причины верить ему, но как только скорость уве¬ личивается, попутчику потребуется некий минимальный временной интервал, чтобы подчиниться, а водителю — чтобы снизить скорость. Следовательно, существует проме¬ жуток времени, сколь бы мал он ни был, когда присутствует риск неумышленного исполнения угрозы. Поэтому риск пострадать от высокой скорости должен быть достаточно мал, чтобы быть приемлемым для водителя в течение это¬ го начального промежутка времени. Если бы вместо этого автомобиль был абсолютно безопасен на всех скоростях до 60 миль в час, но сразу начинал входить в занос при этом значении скорости, и между этими состояниями не было бы никаких переходных ступеней с умеренным риском аварии, у водителя бы не было стимула ехать на опасной скорости, а попутчик знал бы об этом и не отреагировал бы на угрозу. Именно возможность «делимойугрозы», т.е. угрозы, в ко¬ торой присутствует риск смерти, но не ее предопределен¬ ность, позволяет водителю действовать таким образом. Но, чтобы угроза подействовала, он сам должен подвергаться ей в течение некоторого конечного отрезка времени. Если в ситуациях подобного рода предположить — как мы предположили в первом приближении в случае с по -
путчиком, — что риск случайного исполнения угрозы про -
порционален вероятности п того, что угроза будет испол¬ нена, если противник не подчинится, — если склонность сторожевого пса кусать невинных прохожих пропорци¬ ональна его склонности кусать тех, кто входит на уча¬ сток, — мы получим формулу, не слишком отличающу¬ юся от выведенной выше. Используя ту же матрицу, что и прежде (на этот раз пренебрегая вероятностью неудачи потенциальной угрозы), и допустив, что ак представляет Глава 7 Рандомизация обещаний и угроз 22 7 вероятность случайного исполнения угрозы, получим то же, что и прежде, минимальное значение ж. Для Строки ожидаемое значение исхода (которое, чтобы для нее имело смысл угрожать, должно быть больше нуля) приведено в левой части формулы: (1-сот)-югУ > О, или 1 1 a(l + Y) " l + X Оптимальной будет та угроза, что лишь слегка превыша¬ ет нижний предел. Верхний предел для ж может быть мень¬ ше единицы. В зависимости от относительных значений X и У, а также параметра «издержек» а будет возможно или невозможно найти выгодное значение для ж в целом. РАНДОМИЗИРОВАННЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА Найдя обоснование для «дробной угрозы», можно изучить, не будет ли в тех или иных случаях выгодным применение тактики принятия на себя «безусловного обязательства» с введением в нее элемента неопределенности. Как показано в главах 3 и 56, чистое обязательство игрока, т.е. опреде¬ ленное обязательство следовать чистой стратегии, эквива¬ лентно «первому ходу» в двухходовой игре двух игроков, в которой в отсутствие обязательства этот игрок вынужден делать второй ход. Обязательство — это средство заполу¬ чить эквивалент первого хода. Это должны ослабить эту ин¬ терпретацию если предположим, что Строка, которой при¬ надлежит второй ход в игре и которая имеет возможность заблаговременного принятия обязательства, обязывает себя выбрать строки i или ii с вероятностью 50:50. Чтобы сделать это, следует сохранить право второго хода, используя лишь право заблаговременного связывания себя обязательством; если некто действительно должен делать ход первым путем определения конкретного варианта выбора, то возможность рандомизированного обязательства теряется. (Рандомизи-
6 См. соответствующие главы. 228 Часть III Стратегия со случайной составляющей рованное обязательство эквивалентно «первому ходу», оп¬ ределяемому устройством случайного выбора с вероятнос¬ тями, установленными игроком, — т.е. с вероятностями, но не с действительным ходом, который становится известным другому игроку до того, как он сделает собственный ход.) Для пояснения этой ситуации можно использовать пла¬ тежную матрицу, изображенную на рис. 17, если изменить правила игры так, чтобы позволить Строке принять безу¬ словное обязательство еще до выбора Столбца, но не поз¬ волим ей делать выбор в зависимости от выбора Столбца. Твердое обязательство к выбору п побуждает к выбору стол¬ бца I, но это обязательство потрачено впустую, так как ле¬ вая нижняя ячейка, которую обязалась выбрать Строка, не приносит ей никакого выигрыша. Проблема Строки состоит в том, что ей нужна строка ii, чтобы стимулировать Столбца выбрать I, но, чтобы получить пользу от I, ей нужна строка i. Компромисс может быть достигнут способом рандомизиро -
ванного обязательства, т.е. обязательства случайного вы¬ бора. Если Строка принимает обязательство подбрасывать монету (с шансами 50:50), чтобы сделать выбор между i и ii, после того как Столбец сделает свой выбор, то Столбец выберет I, тогда и только тогда, когда X больше единицы7. В этом случае Строка получает ожидаемый выигрыш 0,5. Если Строка установит ж (т.е. вероятность того, что она вы¬ берет ii) немного выше, чем -——, она получит самое боль-
шое из возможных ожидаемых значений, которые только совместимы с выбором I Столбцом. (Если выигрыш Стол¬ бца в левой нижней ячейке отличен от нуля, скажем, он ра¬ вен 0,5 или — 0,5, то формула для оптимального значения к несколько изменится.) Если выигрыш Строки в левой ниж¬ ней ячейке равен — 1, то ни одно обязательство шанс ве -
роятностью выбора ii выше, чем 50% не сработает. А если этот выигрыш будет меньше или равен —X, то не сработает никакое сочетание вероятностей i и ii; любого сочетание с То есть в том случае, если выигрыш Столбца в правой нижней ячейке ниже его выигрыша в левой верхней ячейке на большую величину, чем выигрыш в правой верхней ячейке выше выигры¬ ша в левой нижней. См. предыдущее примечание о вычислении выигрышей. Глава 7 Рандомизация обещаний и угроз 22 9 II 4 2 1 1 0 3 2 2 Рис 18 достаточно большим ж, чтобы побудить второго игрока к выбору столбца I, будет слишком велико, чтобы принести Строке положительное ожидаемое значение выигрыша. Есть и другая причина для принятия дробного обяза¬ тельства. В только что обсуждавшемся случае, именно предпочтение Строкой верхней ячейки столбца I вело ее к необходимости выбора минимально возможного ж. На рис. 18 мотивы именно Столбца требуют того, чтобы был шанс выбора строки i, т.е. дробного значения ж. В этом случае твердое обязательство выбора ii Строкой побужда¬ ет Столбца выбрать II, а твердое обязательство выбора i побуждает Столбца выбрать I. Полное отсутствие обяза¬ тельств предоставляет выбор Столбцу, предпочитающему II, а угроза выбрать i, если только Столбец не выберет I, станет неэффективной, если только Строка не пообещает воздержаться от выбора ii. Во всех этих случаях с «чистыми стратегиями» Строка завершает игру с выигрышем 2. Од¬ нако она может улучшить положение, приняв смешанное обязательство, поскольку и Строку, и Столбца привлека¬ ет столбец I, и несогласие возникает только из-за выбора Строки в этом столбце. Если Строка предложит Столбцу шанс 50:50 между строками i и И, Столбец получает ожи¬ даемый выигрыш 2 в первой колонке и 1,5 во второй и вы -
бирает первый вариант. Это дает Строке ожидаемый вы¬ игрыш 2,5. Так как для Строки предпочтительна строка ii, она желает наивысшей вероятности для этой строки, сов¬ местимой с потребностью обеспечить предпочтение Стол¬ бцом варианта I. То есть Строка желает наивысшего зна¬ чения ж, для которого (в матрице): или 4(1-я)>(1-я)+2тс 3 230 Часть III Стратегия со случайной составляющей Это специфическое смешанное обязательство можно назвать комбинацией, объединяющей дробную угрозу и дробное обещание. Строка фактически «угрожает» отно¬ сительно высокой вероятностью выбора i, в случае если Столбец выберет II, и «обещает» этот выбор, если Стол¬ бец выберет I. Строка может добиться еще большего, если сможет сде¬ лать так, что величина ж будет обусловлена выбором Стол¬ бца. Любая вероятность строки ii вплоть до 0,75, при ус¬ ловии выбора столбца I, является достаточным стимулом, если Строка гарантированно предпримет ответные меры за столбец II выбором строки i. Но если Строка ограниче¬ на тем, что ее угроза не должна быть более жесткой, обе¬ щание — благоприятным (т.е. если она должна приписать одну и ту же вероятность и угрозе, и обещанию) — то верх¬ ний предел эффективного значения 7Г равен 0,6 с ожида¬ емым выигрышем для Строки 2,6 (и для Столбца 1,6). Если существует отдельное значение п для обещания, то верхний предел его равен 0,75 при ожидаемом выигрыше Строки 2,75 (и лишь 1,0 для Столбца). ГЛАВА 8 УГРОЗА, КОТОРАЯ ОСТАВЛЯЕТ МЕСТО СЛУЧАЙНОСТИ Для стратегических угроз типично то, что карательная ак¬ ция, в случае если угроза потерпела неудачу и должна быть исполнена, является болезненной и дорогостоящей для обе¬ их сторон. Цель угрозы состоит в сдерживании ex ante, a не в отмщении ex post. Создание правдоподобной угрозы включает предъявление доказательств того, что она будет исполнена, или создание для себя стимулов либо назначение санкций, которые сделают очевидными желание исполнить угрозу. Признанная цель размещения американских войск в Европе состоит в том, чтобы они служили своего рода «рас¬ тяжкой» , убеждающей русских, что европейская война вов¬ лечет в нее США вне зависимости от того, что думают сами русские про желание США быть втянутыми в войну. В этом случае уклонение от обязательства физически невозможно. Как правило, угрожать надо тем, что угроза будет ис¬ полнена, а не тем, что она может быть исполнена. Ска¬ зать, что она может быть исполнена — все равно что сказать, что она может быть и не исполнена, или, что то же самое, признать , что угрожающий оставляет за собой возможность принимать решения (т.е. он не связан сво¬ ей угрозой). Заявить о том, что угроза всего лишь может быть исполнена, а вовсе не непременно будет исполнена, означает склонить противника к предположениям о том, предпочтет ли угрожающий «наказать» и себя, и его, или же откажется от исполнения угрозы и оставит все так, как оно сложится. Кроме того, если сказать, что угроза, воз¬ можно, будет исполнена (а не просто, что она будет испол¬ нена), а противник не послушается ее, после чего угрожаю -
щий решит не исполнять собственную угрозу, то угрожаю¬ щий лишь подкрепит убеждение противника в том, что он, угрожающий, имея перед собой простой выбор действовать Глава 8. Угроза, которая оставляет место случайности 233 или воздержаться от действия, выберет бездействие (уте¬ шаясь тем, что его не поймали на блефе, так как он никогда не говорил определенно, что будет действовать). Но среди угроз этого вида есть такие, которые могут быть действенны, несмотря на подобную «лазейку». Однако они могут сработать только через процесс, который несколько более сложен, чем твердое обязательство того гарантиро¬ ванно исполнить угрозу. Кроме того, такие угрозы могут возникать непреднамеренно и влечь за собой непредвиден -
ное поведение. По этой причине они с меньшей вероятно¬ стью будут распознаны и поняты. Ключ к таким угрозам состоит в том, что угрожающая стороны может их исполнить или не исполнить, если угро¬ жаемая сторона не подчинится, но угрожающая сторона не полностью контролирует окончательное решение. Угроза не имеет формы: «Я могу исполнить или не исполнить, по своему выбору», — но включает элемент, сходный с тем, которой можно сформулировать тек: «Я могу исполнить или не исполнить, но даже я не могу быть полностью уверен». Откуда берется элемент неопределенности? От чего-то, что неподконтрольно угрожающему. Назовем ли мы этот элемент «шансом», случайностью, влиянием третьей сто¬ роны, несовершенством механизма принятия решений или процессами, которых мы не понимаем до конца, — этот компонент ситуации не полностью не контролируется ни нами, ни той стороной, которой мы угрожаем. Примером может служить угроза непреднамеренной войны. УГРОЗА НЕПРЕДНАМЕРЕННОЙ ВОЙНЫ Тотальная война может начаться случайно: из-за некоего инцидента, ложной тревоги или отказа техники, из-за чьей-
нибудь паники, безумия или озорства, из - за неправильного понимания намерений врага или из-за правильного пони¬ мания того, что враг неверно понимает наши намерения, — и эта мысль не слишком приятна. Как правило, каждый же -
лает свести вероятность подобных событий к минимуму, и в конкретных случаях, когда повышается напряженность и стратегические силы приводятся в повышенную готовность, когда стимул реагировать быстро усиливается мыслью, что другая сторона может ударить первой, представляется 234 Част ь III Стратегия со случайной составляющей особенно важным защититься от импульсивных решений, ошибок в оценке ситуации, а также от подозрительных или двусмысленных способов поведения. Похоже на то, что и из - за человеческого и технического факторов вероятность непреднамеренной войны возрастает в условиях кризиса. Но разве этот механизм сам по себе не является разно¬ видностью сдерживающей угрозы? Представьте, что рус¬ ские замечают, что напряженность растет всякий раз, когда они предпринимают агрессивные действия, и что наша стра¬ на приходит в состояние повышенной готовности к быстрым ответным действиям. Предположим, что они верят в то, о чем заявляют так часто: что состояние повышенной готов¬ ности наших и их собственных сил ответного удара увели¬ чивает опасность чрезвычайного происшествия или ложной тревоги, с нашей или с их стороны, или некого инициирую¬ щего инцидента, результатом которого станет война. Разве они не чувствуют, что риск неограниченной войны в этом случае зависит от их собственного поведения и что он растет, когда они ведут себя агрессивно и запугивают, и уменьшает -
ся, когда они ослабляют давление на другие страны? Заметим, что, в той мере, в какой речь идет о данном конкретном механизме, здесь растет риск не того, что США примут решение о начале тотальной войны, а того, что война случится независимо от чьих-либо намерений. Даже если русские не ожидают намеренного возмездия за частный проступок, который они задумывают, их может беспокоить возможность того, что их действия могут развязать общую войну или инициировать некий динамический процесс, ко¬ торый может завершиться лишь массированной войной или массированным уходом Советов. Они не могут быть увере¬ ны в том, что мы и они можем вместе предсказать послед¬ ствия наших действий в случае чрезвычайных обстоятельств и удержать под контролем ситуацию в целом. Угроза — если существует механизм, подобный описан¬ ному, — состоит в том, что мы можем начать широкомасш¬ табные военные действия, а не в том, что мы определенно их начнем. Это может быть наиболее правдоподобным. Прав¬ доподобие коренится в том факте, что возможность развя¬ зывания большой войны в ответ на советскую агрессию не ограничена вероятностью нашего хладнокровного решения Глава 8 Угроза, которая оставляет место случайности 23 5 о нападении. Поэтому угроза распространяется за пределы территорий и событий, для которых остается в силе более со¬ знательно спланированная угроза. Она не зависит от нашего предпочтения начать неограниченную войну или от нашего обязательства сделать это в случае, если русские поставят нас перед свершившимся фактом умеренно агрессивного шага. Окончательное решение остается за «случайностью». Оце¬ нивать, насколько успешно мы или они можем избежать раз¬ вязывания войны в этих обстоятельствах, — дело русских. Такая угроза — если называть этот механизм случай¬ ного поведения угрозой — имеет несколько любопытных особенностей. Она может существовать вне зависимости от того, знаем мы о ней или нет. Даже те, кто сомневался в том, что наша угроза массированного возмездия была мощным средством сдерживания против незначительной агрессии в течение последних нескольких лет, но озадачены тем, что русские не принесли больше бед, чем они уже принесли, мо¬ гут заметить, что заявленная нами угроза была поддержана дополнительной неявной угрозой того наши действия могли бы быть спровоцированы Советами независимо от нашего желания. Далее, даже если мы предпочитаем не навлекать на себя даже малую вероятность непреднамеренной вой¬ ны и не стали бы использовать этот механизм преднаме¬ ренно, рассматриваемая «угроза» может оказаться побоч¬ ным продуктом других действий, для которых у нас имеется мощный стимул. Хотим мы того или нет, эта угроза нави¬ сает над нами, когда мы или русские принимаем предосто¬ рожности, соразмерные с кризисом; зная это, русские мо¬ гут учесть этот риск. Наконец, угроза не становится менее серьезной даже в том случае, если русские достигнут своих целей, не вызвав войны. Если, русские придут к оценке, что вероятность непреднамеренной войны в течение отдельного месяца вырастет от очень малой до «не такой уж и малой» в случае если они создадут кризисную ситуацию, и если они все же пойдут дальше, но большой войны не случится, у них все же мало причин предполагать, что их первоначальная оценка была неверной и что повторение событий будет ме¬ нее рискованным, — не больше, чем у человека, оставше¬ гося в живых после тура «русской рулетки», есть причины предполагать, что эта игра вовсе не опасна. 236 Часть III. Стратегия со случайной составляющей ОГРАНИЧЕННАЯ ВОЙНА КАК ГЕНЕРАТОР РИСКА Ограниченная война как средство сдерживания агрессии также требует интерпретации в качестве действия, увеличи¬ вающего вероятность большей войны. Если мы спросим, каким образом наши силы в Европе смогут удержать рус¬ ских от нападения, или как они смогут сопротивляться это¬ му нападению, обычно в голову приходит ответ в виде пос¬ ледовательности решений. В случае умеренного масштаба нападения мы можем принять решение вести ограниченную войну, и это решение не подразумевало бы взаимного унич -
тожения. Если мы можем противостоять русским при ма¬ лых масштабах операций, они должны либо оставить свою затею, либо предпринять шаги к эскалации масштаба наси¬ лия. В некоторый моменте совершится дискретный скачок от ограниченной войны к тотальной войне, и мы надеемся поставить их перед этим выбором. Если эта последователь¬ ность не является типичной предвидимой последователь¬ ностью решений, она, по крайней мере, является типичной в одном отношении: она включает осознанные решения — решения предпринять действие или воздержаться от него, начинать войну или нет, увеличивать уровень насилия или нет, отвечать на вызов или нет. Но существует и другая интерпретация ограниченной войны. При возникновении последней почти наверня¬ ка увеличивается опасность тотальной войны, и эта опас¬ ность почти наверняка увеличится при эскалации ограни¬ ченной войны. Получается, что угроза принять участие в ограниченной войне имеет две составляющие. Одна состоит в угрозе увеличения непосредственных издержек против -
ника — людских потерь, материальных расходов, утраты территорий, потери лица и пр. Вторая заключается в угрозе подвергнуть другую сторону и себя самих увеличившемуся риску неограниченной войны1. Этот тезис подчеркивает Глен Снайдер (Glenn H. Snyder, "Deter¬ rence by Denial and Punishment" (Research Monograph No. I: Princ¬ eton University Center of International Studies, January 2, 1959), PP- 12,29). Глава 8. Угроза, которая оставляет место случайности 237 Здесь мы снова встречаемся с угрозой того, что, если дру¬ гая сторона предпримет определенные действия, то тоталь¬ ная война может возникнуть, но не обязательно возник¬ нет. Опять же вопрос о том, случится всеобщая война или нет, не полностью находится под контролем того, кто угро¬ жает. Никто не может быть уверенным в том, как именно возникнет тотальная война: где именно возникнет ошибка, недоразумение, и откуда будет исходить инициатива. Что бы ни делало ограниченную войну между великими держа¬ вами делом рискованным, именно в этом состоит подлин¬ ный риск, который ни одна сторона не силах полностью ус¬ транить, даже если захочет. Окончательное решение или критическое действие, с которых начинается необратимый процесс, не есть нечто такое, по поводу чего можно ожидать, что оно будет предпринято намеренно. «Случайность» по¬ могает решить, произойдет ли или нет развязывание тоталь -
ной войны, причем вероятность этого является предметом суждений, основанных на природе ограниченной войны и контекста, в котором она ведется. Почему для сдерживания нападения следует угрожать ограниченной, а не тотальной войной? Во-первых, угроза ограниченной войны, согласно нашему анализу, чревата риском (а не предопределенностью) неограниченной вой¬ ны. Такая угроза, следовательно, меньше, чем угроза мас¬ сированного возмездия, и больше подходит к определенным обстоятельствам. Вовторых, преимущество такой угрозы за¬ ключается в том, что если враг неадекватно оценивает наши намерения или принятые на себя обязательства, то в качестве промежуточной стадии мы можем вступить в ограничен -
ную войну, создав именно тот риск для нас обоих, созданием которого мы и угрожали, и не платя совместно цену в виде тотальной войны за ошибочное суждение противника. Вмес¬ то этого мы заплатим меньшую цену в виде риска неограни¬ ченной войны — риска, который враг может уменьшить пу¬ тем отвода войск на прежние позиции или урегулирования. В-третьих, если враг ведет себя иррационально или им¬ пульсивно, если мы неверно поняли его намерения или обя¬ зательства или если его агрессивные действия набрали слиш¬ ком большую инерцию, чтобы остановить их, а также если все действия за него исполняют марионетки или сателлиты, 238 Часть III Стратегия со случайной составляющей которых он не может непосредственно контролировать, то проявлением дальновидности будет угрожать риском, а вов -
се не гарантированным уничтожением. Если мы угрожаем тотальной войной, полагая, что еще не поздно остановить врага, а на самом деле уже поздно, то мы должны идти до конца и реализовать ее, в противном случае наша угроза бу¬ дет дискредитирована. Но если мы можем угрожать врагу полномасштабной войной с в вероятностью один к двадцати в случае, если он продолжит свои действия, а он их все - таки продолжит, то мы можем затаить дыхание и получить один шанс из девятнадцати избежать тотальной войны. Разуме¬ ется, если мы снизим собственный риск, то снизим риск и для него, поэтому излишняя степень безопасности ослабит угрозу. Но в случае опасности полной недооценки связыва¬ ющих обязательств врага к действию или неверных суждений о его способности контролировать своих агентов, союзников или командующих более умеренный риск может сдержать противника в том, что он все еще контролирует. Интерпретируя таким образом ограниченную войну, мы можем соответствующим образом истолковать расширение или угрозу расширения ограниченной войны. Согласно это¬ му доводу угроза пустить в ход новые вооружения в ограни¬ ченной войне должна оцениваться не только на основании непосредственных военных или политических преимуществ, но и на основании того, что это означает внесение предна¬ меренного риска еще большей войны. Точно так же, как уме -
ренная ограниченная война может намного увеличить веро -
ятность возникновения большой войны в течение следующих 30 дней, переход от обычных к новейшим видам вооружений может еще в большей степени увеличить эту вероятность. Это приводит нас к новой интерпретации идеи «растяж¬ ки». Согласно этому аргументу такая аналогия в отноше¬ нии наших ограниченных сил в Европе состоит не в том, что растяжка, если она стоит на боевом взводе, непременно сдетонирует полномасштабной войной, а если находится в разряженном состоянии, то этого не произойдет. То, что мы имеем на самом деле — это ранжированная последо¬ вательность растяжек, каждая из которых соединена с ме¬ ханизмом случайного выбора с каждодневной вероятно -
стью детонации, растущей по мере того, как противник Глава 8 Угроза, которая оставляет место случайности 23 9 продвигается от растяжки к растяжке. Следует подчеркнуть важную особенность этой аналогии: вызовет ли срабаты¬ вание растяжки полномасштабную войну или нет — это находится, по крайней мере, в определенной степени вне нашего контроля, и русские об этом знают. Та же интерпретация будет верна применительно к ос¬ трову Кинмен. Можно спорить о том, были ли русские и китайцы устрашены перспективой тотальной войны, а не перспективой проиграть ограниченную войну или выиграть ее слишком дорогой ценой. Даже если они были убеждены в том, что мы бы пустили в ход все свое искусство и предус¬ мотрительность чтобы сохранить ограниченный характер войны, и тоже были готовы использовать для этого собст¬ венное искусство и предусмотрительность, они могли прос¬ то почувствовать, что процесс, который ведет к эскалации войны, таков, что ни они, ни мы не можем его полностью понять или предвидеть, и что соответствующий риск, даже выражающийся малыми числами, весьма ощутим. РИСКОВАННОЕ ПОВЕДЕНИЕ В ОГРАНИЧЕННОЙ ВОЙНЕ Если одна из функций ограниченной войны состоит в том, чтобы создавать предумышленный риск тотальной войны чтобы запугать врага и сделать для него преследование его ограниченных целей недопустимо опасным, то обычные правила поведения в ограниченной войне нуждаются в пе¬ ресмотре. Главная цель состоит не в том, чтобы гаранти¬ ровать, что война останется ограниченной, а в том, чтобы удерживать опасность полномасштабной войны в умерен¬ ных пределах, но выше нуля. По крайней мере, такова мо¬ жет быть стратегия стороны, опасающейся «проиграть» ог¬ раниченную войну. Чем менее вероятно то, что агрессивное наступление врага можно будет сдержать ограниченным и локальным сопротивлением, тем больше причин может быть для того, чтобы прибегнуть к сознательному созданию общего риска. (С другой стороны, чем в большей степени агрессору удастся так организовать свое наступление, что даже локальное сопротивление будет сопряжено с потенци¬ алом всеобщего взрыва, тем менее привлекательным станет выглядеть локальное сопротивление.) 240 Часть III Стратегия со случайной составляющей Таким образом, сознательное повышение опасности пол¬ номасштабной войны является тактикой, которая соответ¬ ствует контексту ограниченной войны. Разумеется, нельзя повысить опасность лишь на словах. Нельзя просто объявить врагу, что вчера риск тотальной войны был равен двум про¬ центам, а сегодня возрос до семи, и он должен поостеречься. Предполагая, что враг столь же заинтересован в том, чтобы война оставалась ограниченной, следует предпринять дей¬ ствия, которые сделают чуть меньше уверенность каждого в том, что войну можно удержать под контролем. Идея состоит в том, что ограниченная война может вы¬ ходить из-под контроля постепенно. В любой момент та¬ кой войны существует понимание или ощущение, насколь¬ ко она «неуправляема». Инновации, нарушение ограни¬ чений, проявления «безответственности», вызывающие и напористые действия, занятие угрожающих стратегических позиций, выбор своевольных союзников и коллаборантов, обманные и беспокоящие виды тактики, применение но¬ вых видов вооружений, расширение боевых действий или территории конфликта — эти действия почти всех застав¬ ляют задуматься о том, насколько контролируема ситуа¬ ция. Если разделить с врагом такое увеличение риска, то это может создать для него мощный стимул приостановить действия. Предпочтительно создавать общий риск необ¬ ратимыми шагами или обязательствами так, чтобы только лишь вывод войск противником мог успокоить ситуацию; иначе она может превратиться в войну нервов. ОТВЕТНЫЕ И ПОДРЫВНЫЕ ДЕЙСТВИЯ Ограниченная локальная война — не единственный кон¬ текст, в котором обдуманно рискованное поведение может использоваться как вид угрозы. Между угрозой массирован -
ного ответного удара и угрозой ограниченной войны суще¬ ствует возможность дифференцированных ответных дейст¬ вий, которые имеют меньший масштаб, чем массированное возмездие. Опубликовано мало серьезных примеров анализа ограниченного ответного удара2. Периодически внимание Недавнее серьезное обсуждение см. в работе: Morton A. Kaplan, "The Strategy of Limited Retaliation" (Policy Memorandum 19 of the Center of International Studies; Princeton, April 9, 1959). Глава 8. Угроза, которая оставляет место случайности 24 1 журналистов привлекает идея, что в ответ на вторжение со¬ ветских войск можно « у брать с доски » русский городи унич -
тожать каждый день по одному городу, пока вторжение не прекратится, но систематически она не исследовалась. Сход¬ ным духом проникнута мысль об ответе с помощью враж¬ дебных действий меньшего масштаба — потопление судов, блокирование портов, глушение средств связи или нечто подобное. Русские предпринимают много агрессивных или враж¬ дебных действий такого рода, что они не локализованы, чтобы стать причиной ограниченной войны, и не слишком значительны, чтобы вызвать массированный ответный удар: подрывные действия в той или иной стране, шантаж, бло¬ када нейтральных стран или союзников Америки, глушение помехами наших систем раннего оповещения и других ра¬ дарных систем в мирное время, трюки с ядерным оружием как часть войны нервов, подстрекательство саботажа в стра¬ нах НАТО, открытая поддержка мятежей и даже необы¬ чайно жестокое подавление беспорядков в их собственных странах-сателлитах. Борьба с такими акциями при помо¬ щи аналогичных действий мало чем поможет, а настаивать на том, что мы закипели до такой степени, что почти гото¬ вы пустить в ход массированное возмездие, — не слишком мудрый ход. Если и следует что - то делать, то стоит рассмот -
реть намеренное создание небольшого, но заметного взаим¬ ного риска возникновения большой войны. (Или же, может быть, следует интерпретировать цель и значение советских враждебных действий как попытку запугивания путем со¬ здания общего риска большой войны.) Как интерпретировать впечатляющее действие, скажем, ограниченный ядерный ответный удар по территории вра¬ га? Как и в ограниченной войне, «издержки» этого удара для врага состоят из двух частей. Одна — это прямой урон: жертвы, разрушения, унижение и все, что может быть с этим связано. Другая состоит в созданном риске полномас¬ штабной войны. Никто не знает в точности, что случится, если одна страна взорвет ядерный боеприпас на территории вражеской страны. Если такое действие распознается как изолированный акт, ограниченный по намерениям и не яв¬ ляющийся ни частью массированного нападения, ни вне-
242 Част ь III. Стратегия со случайной составляющей запным нападением, направленным против возможности противника нанести ответный удар, жертва может не счесть мудрым шагом развязывание всеобщей войны в ответ на боль и унижение. Но даже если она не нанесет ответный удар, то вероятно предпримет какие-то действия, которые, в свою очередь, возымеют последствия, в конечном счете могущие достичь стадии тотальной войны. Если ответ со¬ стоит в нанесении подобного же удара, этот процесс может либо на этом сойти на нет, либо выйти из-под контроля. Итак, если каждая сторона предпочитает осторожные дей¬ ствия, то полное непонимание того, как реагирует каждый из них, может вызвать динамический процесс, который в конечном счете выльется во тотальную войну. Но шансы на это все же могут оставаться невелики. Здесь мы снова имеем дело с действием, которое может вызвать, а может и не вызвать всеобщую войну, причем оконча¬ тельный исход неподконтролен сторонам, а вероятность полномасштабной войны остается предметом оценок. Упо -
минание этих возможностей вовсе не обязательно эквива¬ лентно предложению прибегнуть к ним; а означает лишь указание, на то, как их следует интерпретировать. Налага¬ емая ими на жертву санкция — санкция, которую разделя¬ ют и жертва, и угрожающий — состоит в распознаваемом увеличении вероятности тотальной войны. РИСКОВАННОЕ ПОВЕДЕНИЕ И «НЕПРЕОДОЛИМЫЕ» УГРОЗЫ Обычно существует различие между угрозой, предназна¬ ченной для того, чтобы заставить противника сделать что-
либо, и угрозой, предназначенной для того, чтобы удержать его от начала некоего действия. Различие состоит в выборе времени, в том, кто должен сделать первый ход, и в том, чья инициатива подвергается испытанию. Чтобы сдержать утро -
зой вражеское наступление, бывает достаточно при столк¬ новении с врагом сжечь оставшиеся позади мосты. Чтобы угрозой заставить врага отступить, следует связать себя не¬ обходимостью наступать, а для этого можно поджечь траву за своей спиной, если ветер дует в сторону врага. Я могу бло -
кировать ваш автомобиль на дороге, поставив свою машину Глава 8. Угроза, которая оставляет место случайности 24 3 на вашем пути: моя угроза пассивна, а решение о столкно -
вении должны принимать вы. Однако, если вы видите, что я перегородил дорогу, и угрожаете столкновением, если я не уберусь с дороги, вы не имеете подобного преимущества: решение о столкновении по-прежнему принимаете вы, а я занимаюсь сдерживанием. Вы должны устроить дело так, что столкновение непременно должно произойти, если я не сдвинусь с места, а это намного более сложная задача. Поэтому угроза, которая принудительно побуждает, а не сдерживает, часто принимает форму осуществления наказа¬ ния до тех пор, пока действие не будет выполнено, а не в том случае, если оно будет не выполнено. Так происходит, потому что зачастую единственный способ физически связать себя обязательством предпринять действие состоит в том, чтобы приступить к нему. В качестве угрозы может иметь смысл инициировать постоянные страдания, даже если угрожаю¬ щий разделяет эти страдания, особенно в том случае, если уг¬ рожающий может это сделать только необратимым образом, так что ослабить эту их общую боль может только послуша¬ ние другого. Нет ничего хорошего в том, чтобы необратимо инициировать некое бедствие, если оно коснется и тебя тоже. Однако необратимое создание умеренного риска обоюдного бедствия, если уступчивости другой стороны можно достичь в течение некого периода времени, достаточно короткого, что¬ бы удержать накапливающийся риск в разумных пределах, может быть средством уменьшения тяжести угрозы до того уровня, когда ее применение может оказаться целесообраз¬ ным. Подвергать врага (и себя) одному проценту риска ог¬ ромной катастрофы в течение каждой недели его неподчи¬ нения — это немного похоже на осуждение его (и себя) к еженедельному постоянному ущербу в размере, равном 1% ущерба от катастрофы. (Слова «немного» и «равном» здесь могут толковаться весьма гибко3.) Если нельзя сделать такое начало необратимым, начать опасные действия — вовсе не значит «победить» противника: последний все еще может надеяться на то, что его твердые действия побудят инициатора отступить. И все же придется выиграть «войну не¬ рвов», если противник хочет поиграть в нее какое-то время. Но эта симметричная ситуация по крайней мере приходит на место той, в которой асимметрия благоприятствует противнику, который выигрывает по умолчанию в случае бездействия обеих сторон. 244 Част ь III Стратегия со случайной составляющей Хорошим примером может служить «раскачивание лод¬ ки» . Если я скажу: «Греби, или я опрокину лодку, и мы оба утонем», вы скажете, что не верите мне. Но если я раска¬ чаю лодку до состояния, в котором она может перевер¬ нуться, это произведет на вас больше впечатления. Если я не могу применить наказание иначе, чем утопив нас обоих, то самым близким эквивалентом будет «немного утопле¬ ния» в виде крохотной вероятности того, что лодка пере¬ вернется. Но, чтобы это сработало, я должен действительно навлечь на лодку опасность, а одно лишь высказывание о том, что я смогу ее опрокинуть, не обладает достаточной убедительностью. В идеале для подобной цели мне бы понадобились ма¬ ленькая черная коробка с рулеткой и устройство, детона¬ ция которого несомненно вызовет тотальную войну. Тогда я установлю эту коробку м скажу русским, что настроил ее таким образом, что раз в день рулетка запускается и с некоторой вероятностью (точно определенной и извест¬ ной русским) маленькая коробка однажды спровоциру¬ ет тотальную войну. Я сообщу им — продемонстрирую им\ — что коробка не отключится, пока мои требования не будут выполнены, и что я ничего не смогу сделать, чтобы остановить механизм. Заметьте: я не настаиваю на том, что я буду решать начать тотальную войну, или что я на¬ чну ее намеренно, как только рулетка укажет критическую цифру. Я оставляю решение коробке, которая автомати¬ чески ввергнет нас обоих в войну, если однажды выпадет правильная (или неправильная) цифра4. Учитывая, что имеется некоторая опасность того, что коробка вызовет войну, даже если враг подчинится, но до того, как он соберется с силами принять наше предложе¬ ние, наше преимущество состоит в том, чтобы сделать как можно боле неопределенным событие, состоящее во взры¬ ве коробки в каждый конкретный день. При обычном ус¬ трашении — когда ничего не случается, если враг не пред¬ примет действий, идущих вразрез с нашими требовани-
Эта тактика может быть тем менее рискованной, чем более ав¬ томатизирован механизм. Чем он бодее автоматизирован, тем меньше у противника стимулов проверить мои намерения в войне нервов, продлевая опасный период. Глава 8 Угроза, которая оставляет место случайности 245 ями — слишком большая угроза может быть избыточной, но не обрекающей себя на неэффективность. В нашем же случае — когда угроза начинает выполняться в установлен -
ном темпе с течением времени с того момента, когда только мы примем на себя это обязательство — слишком большая угроза может привести к собственной неэффективности. В этой ситуации маловероятная угроза не только является возможной заменой большой, но гарантированной угрозы, она является лучшей и необходимой альтернативой. Приведем пример. Европейская страна, обзаведшаяся скромными ядерными силами ответного удара, велит рус¬ ским убираться из Венгрии под угрозой огромного ущерба для СССР. Русские игнорируют угрозу, так как угрожа¬ ющая страна не имеет способа убедительно показать, что она должна будет пойти на столь самоубийственный шаг. В альтернативном варианте эта страна угрожает посылать в СССР в день по одной ракете с ядерной боеголовкой и с механизмом случайного выбора, который взорвет ракету где-то над Россией, если она не будет сбита. Русские го¬ ворят, что не верят, что эта страна так поступит, но стра¬ на поступает именно так. Русские протестуют и угрожают, проходит день, и страна запускает вторую ракету. Возмож¬ но, одна из ракет прорвется и взорвется, возможно, что прорвутся и взорвутся несколько ракет, а может, и ни од¬ ной; в случае прорыва нескольких ракет они могут поразить города, населенную сельскую местность или пустынные об¬ ласти. Страна продолжает запуски ракет. Что же делает эта страна? Главное ее действие, помимо нанесения ущерба и унижения России, заключается в том, что она навлекает огромный риск того, что и она, и Россия, и весь остальной мир в недалеком будущем вовлекутся во всеобщую войну — в войну, которой не хотят ни сама эта страна, ни Россия. По сути дела, эта страна говорит: «Если вы не уберетесь из Венгрии, мы можем развязать всеоб¬ щую войну». Но когда русские должны уйти из Венгрии? Чем быстрее они уйдут, тем скорее уменьшится или исчезнет опасность войны (по этой причине). Страна, применяющая давление, не говорит: «Уходите, или мы намеренно начнем войну». Решение остается не за ней, и оно не зависит от того, что она демонстрирует явную решимость совершить окон-
246 Част ь III Стратегия со случайной составляющей чательный акт. Русские могут предполагать, что страна, о которой идет речь, сделает все, что в ее силах, для предот¬ вращения тотальной войны. Но они также должны при¬ знать, что пока все эти штуки летают и взрываются то тут, то там, и в случае если русские дадут тот ответ, который они чувствуют себя обязанными дать, совершенно не очевидно, что эта страна и они сами будут знать, как предотвратить тотальную войну. Этот пример придуман просто в качестве аналогии для других действий, в которых создание риска полномасштаб¬ ной войны может быть не столь легко распознаваемо в каче -
стве неотъемлемой части происходящих событий. Если брать более близкую к нам во времени ситуацию, представьте себе колонну бронетехники, посланную в Берлин после того, как наземный доступ туда оказался запрещен, или представь¬ те, что, как только транспортные затруднения вокруг Бер¬ лина стали нетерпимыми, туда были посланы войска для расчистки коридора; или представьте себе, что были пред¬ приняты некоторые действия, которые, намеренно или нет, создали вероятность восстания в Восточной Германии. Как нам проанализировать природу давления на русских? По¬ лагаю, что это вопрос в большой степени состоит в том, что они столкнулись с опасностью войны, которой не желает ни одна сторона, но которую обе эти стороны могут оказаться не в состоянии предотвратить. Смыслом прямого дейст¬ вия, даже в малом масштабе, может стать преднамеренное создание риска, общего и для нас, и для русских, и предо -
ставлении им выбора: устранить опасность действиями или отступлением, которое и является нашей целью. Разумеется, это не единственное истолкование подоб¬ ной акции. Возможно, что мы могли бы одержать военную победу, если бы масштаб сражения оставался небольшим, и что для расширения конфликта русским потребовался бы резкий скачок, от которого их мог бы удержать страх спро -
воцировать резкий ответ. В этом случае первоначальная ограниченная война содержит «сдерживающую» угрозу против ее расширения. Даже если это так, в этом случае важная причина эффективности угрозы даже такой малой войны заключается в том, что подобная война обещает ма¬ лый, но заметный прирост вероятности огромной войны, Глава 8 Угроза, которая оставляет место случайности 24 7 вероятности достаточно низкой, чтобы русские поверили в то, что Запад может убедить себя в том, чтобы создать ее, и достаточно высокой, чтобы сделать эту вероятность не¬ выгодной для них5. Стоит отметить, что это истолкование предполагает, что угроза ограниченной войны может быть весьма действен -
ной, даже если надежд на нашу победу в этой войне не -
много. В наших терминах ограниченная война — это не только локальные военные действия; в ней присутствуют элементы «ударавозмездия» по Советскому Союзу, но это не крохотная частица возмездия, а малая вероятность массированной войны. БАЛАНСИРОВАНИЕ НА ГРАНИ ВОЙНЫ (КОНФРОНТАЦИЯ) Эта работа приводит нас к определению конфронтации и понятия «на грани войны». Такое представление о грани войны не подразумевает острый край утеса, на котором можно уверенно стоять, глядя вниз, и решать, бросаться вперед или нет. Грань войны — искривленный склон, на котором можно стоять с некоторым риском скольжения, причем, по мере того, как мы приближаемся к краю про¬ пасти крутизна склона растет и увеличивается опасность от малейшего движения соскользнуть. Но и крутизна склона, и опасность соскользнуть очень неравномерны: ни стоя¬ щий на нем человек, ни зрители не могут быть уверены, насколько велик риск и насколько он увеличится, если сде¬ лать еще несколько шагов вниз. При балансировании на грани войны, запугивание врага, крепко привазанного к угрожающей стороне, состоит не в том, чтобы подтянуть его так близко к обрыву, что если один из них решит прыг -
нуть, он сможет это сделать прежде, чем кто-либо сможет остановить его. Балансирование на грани войны подра-
По мнению автора, отправка американских войск в Ливан в 1958 г. была не только рискованной и успешной, но успешной именно бла¬ годаря риску — риску, который коммунисты своим ответом могли бы уменьшить или усилить. [Американские войска были введены в Ливан 15 июля 1958 г. во время антиправительственного восста¬ ния по просьбе тогдашнего президента страны Камиля Шамуна, и были выведены в октябре того же года. — Прим. науч. ред. ]. 248 Часть III. Стратегия со случайной составляющей зумевает попадание на такой склон, на котором можно упасть, несмотря на все усилия спастись, и утянуть за со¬ бой противника6. Таким образом, балансирование на грани войны есть преднамеренное создание распознаваемого риска войны — риска, не полностью подконтрольного. Это тактика состо¬ ит в том, чтобы намеренно позволить ситуации некоторым образом выйти из - под контроля только потому, что это мо -
жет быть невыносимо для другой стороны, и тем самым за¬ ставить другую сторону пойти на компромисс. Это означает тревожить и запугивать противника, подвергая его взаимно разделяемому риску, или сдерживать его, демонстрируя, что любой его враждебный ход может настолько вывести нас из равновесия, что мы соскользнем за грань, хотим мы того или нет, и он последует за нами. Идея, что нам следует, «оставлять врага гадать» о на¬ ших ответных действиях, и в особенности о том, последует ли ответ вообще, нуждается в следующей интерпретации. Порой утверждают, что нам не обязательно угрожать вра¬ гу предопределенностью возмездия или непременным со¬ противлением, но лишь пугать его возможностью ответ¬ ного удара. Эта мысль может быть неверно понята, если она означает поставить русских перед лицом возможного ответа, который оставляет за нами решение о его примене¬ нии или неприменении. Русские могут предположить, что после их действий мы предпочтем не наносить ответного удара, особенно если они будут осуществлять агрессию не¬ большими шагами. Если мы не желаем поставить дело так, что будем должны нанести ответный удар, и даже не жела¬ ем говорить о том, что мы это с определенностью сдела¬ ем, мы этим подтвердим их мнение по поводу того, что мы предпочтем, если оставим себе запасной выход. Поэтому если мы боимся, что абсолютное обязательство применить угрозу может ничего не дать, и что оно обязывает нас пред¬ принять действия, которые мы не хотели бы быть обязан¬ ными предпринимать, то вряд ли мы улучшим свою ситу¬ ацию, пытаясь убедить врага в том, что все равно сможем как-нибудь решить реализовать угрозу. 6 Это превосходно понимают дети. Глава 8. Угроза, которая оставляет место случайности 249 Но ситуация выглядит иначе, если мы оказались в та¬ ком положении, что русским ясна наша настолько высокая степень вовлеченности в события, что, хотя вероятно у нас есть выход, его может и не быть. Сказать, что мы нанесем или не нанесем ответный удар за вторжение в нейтральную страну в зависимости от обстоятельств момента и что мы не позволим врагу ни принять за нас решение, ни узнать, чего ему ожидать, — такое решение может показаться против¬ нику блефом. Но наша вовлеченность в ситуацию с ней¬ тральной страной (или по соседству), будь то ввод войск или другие обязательства, притом что мы сами не вполне уверены в том, следует ли уклоняться от столкновения в случае вторжения, может заставить врага по-настоящему запутаться в догадках. Суммируя сказанное, может иметь смысл попытаться оставить врага в неведении, если только мы не пытаемся за-
ставить его теряться в догадка о наших мотивах. Если исход частично определен событиями и процессами, которые яв-
ным образом находятся вне нашего понимания и контроля, мы создаем для врага настоящий риск. НЕСОВЕРШЕНСТВО ПРОЦЕССА ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ В основе угрозы того, что сторона «может» принять ответ¬ ные меры или развязать войну — при том, что это решение в известной степени неподконтрольно тому, кто его при¬ нимает — лежит соображение о том, что некоторые важ¬ нейшие правительственные решения принимаются в ходе процесса, который не вполне предсказуем не полностью, не вполне «подконтролен» и не является вполне «осознан¬ ным». Здесь подразумевается то, что страна может ввя¬ заться даже в глобальную войну неумышленно в резуль¬ тате процесса принятия решения, который можно назвать «несовершенным» в том смысле, что реакцию на специфи¬ ческие обстоятельства невозможно спрогнозировать пол¬ ностью посредством предварительных вычислений, и что реакция на конкретное неожиданное событие зависит от определенных случайных или бессистемных процессов, а также от возможности неверной информации, ошибок в 250 Часть III. Стратегия со случайной составляющей коммуникации, недоразумений, злоупотребления властью, паники, человеческих или технических ошибок. Эта мысль вовсе не отражение особо циничного взгляда на процесс принятия решений. Во-первых, решения дей¬ ствительно принимаются на основе неполных данных и двусмысленных сигналов, и было бы неразумным отрицать в принципе возможность необратимых действий, пред¬ принятых из-за ложной тревоги. (Кроме того, не нужно быть одержимым опасностью ложной тревоги, чтобы при¬ знать, что существуют уровни, ниже которых эта конкрет¬ ная опасность не может быть снижена без возникновения других опасностей, которые ее перевешивают!) Во-вторых, война может случиться из-за того, что обе стороны связывают себя обязательством стоять на непри¬ миримых позициях, от которых никто из них не желает от¬ ступить, особенно если отступление хоть на мгновение вле¬ чет за собой предположение о военной уязвимости. И не нужно быть циником, чтобы признать, что два правитель¬ ства могут недооценить степень связанности друг друга обязательствами. Но, в-третьих, даже находящееся в должном порядке правительство с ответственными и сравнительно хладнок¬ ровными лидерами представляет собой неизбежно несо¬ вершенную систему принятия решений, особенно во вре¬ мя кризисов. Так происходит по множеству причин, одна из которых заключается в том, что в принятии решений (за исключением полностью централизованных диктатур) участвует много лиц с различными системами ценностей, с разными суждениями о намерениях противника и с разны¬ ми оценками военной мощи сторон. Решение, принятое быстро в ситуации кризиса, может зависеть от того, кто присутствует, от того, были ли завер¬ шены те или иные исследования, от инициативы и влия¬ тельности отдельных лидеров и советников, реагирующих на совершенно беспрецедентный стимул. Некоторые части решения могут приниматься в силу делегированных полно -
мочий, и лицо, которому делегировано решение, не обяза¬ тельно воспроизводит решение, которое принял бы прези¬ дентом, премьером или кабинетом в результате консуль¬ таций с лидерами конгресса или парламента. В процессе Глава 8. Угроза, которая оставляет место случайности 25 1 принятия решения могут даже проявиться некоторые не¬ избежные противоречия, вроде конституционных проблем, которые невозможно урегулировать заранее, но которые осложняют достижение полной готовность к определенным обстоятельствам, поскольку настоятельная потребность в нарушении закона или прецедента может быть признана лишь в неявной форме, и к ней нельзя подготовиться явным образом. Наконец, потребность оберегать секреты накла¬ дывает ограничения на объем возможных приготовлений к непредвиденным обстоятельствам. Поэтому не существует таких вещей, как «твердый» план, намерения или политика правительства, предусмот¬ ренная для каждой непредвиденной ситуации и даже для всех важнейших предвидимых ситуаций. Как сочетаются различные соображения, какие интересы оказывают вли¬ яние и как процедура принятия коллективного решения сработает в будущих кризисах — все это просто невозможно полностью определить заранее. Если мы вдобавок признаем обычную человеческую ог¬ раниченность интеллектуальных и эмоциональных способ¬ ностей у тех, кто принимает правительственные решения при руководстве опасными маневрами на грани войны, то становится ясным, что можно попасть в ситуацию, из ко¬ торой страна, как представляется, способна успешно выпу¬ таться , но при этом имеется весьма ощутимый риск того, что у нее это может не получиться, если она будет действовать в рамках тех ограничений, которые для себя установила. Нельзя ожидать, что правительство привлечет внимание к его собственным неудачам в этом отношении и сообщит противнику, что неискусность его действий есть неотъем¬ лемая часть стратегии. Есть также веские причины, свя¬ занные с общественным мнением, по которым нельзя ука¬ зать врагу на то, что ты хоть в малейшей степени способен совершить катастрофически ошибки в оценках и склонен к ложным тревогам или не совсем понимаешь, как выпутать¬ ся из рискованной ситуации. Понятно также, что прави¬ тельство, ведущее ограниченную войну, не станет заявлять, что оно вовлечено в эти военные действия из-за вероятной опасности тотальной войны, которую они влекут за собой. Дело в том, что все это само собой разумеется. 252 Часть III. Стратегия со случайной составляющей Но базовая идея угрозы, оставляющей место случайнос¬ ти, важна, даже если сами мы ее сознательно не использу¬ ем, даже неявным образом. Во-первых, она может быть использована против нас. Во-вторых, мы можем составить ошибочное суждение об используемых нами тактических приемах, если мы не признаем наличия компонента рис¬ ка тотальной войны, который может составлять значимую часть нашего влияния на врага, даже если мы не понимаем этого. Если, к примеру, в этом состоит важная часть той роли, которую играют силы ограниченной войны в Европе, то наш анализ этой роли может оказаться в значительной мере ошибочным, если мы не осознаем этого. Расхожая идея о том, что «растяжка» либо сработает, либо не срабо¬ тает и что русские ожидают, что она либо сработает, либо не сработает, есть ошибка, состоящая в ограничении рас¬ смотрения двумя простыми крайними случаями там, где существует более сложный диапазон вероятностей. ЧАСТЬ IV ВНЕЗАПНОЕ НАПАДЕНИЕ: ИССЛЕДОВАНИЕ ВЗАИМНОГО НЕДОВЕРИЯ ГЛАВА 9 ОБОЮДНЫЙ СТРАХ ВНЕЗАПНОГО НАПАДЕНИЯ Ночью мне слышится шум. Я спускаюсь по лестнице, держа в руках ружье, и сталкиваюсь лицом к лицу с грабителем, кото -
рый тоже вооружен. Здесь существует опасность исхода, ко¬ торого не желает ни один из нас. Даже если он предпочтет тихо уйти, и даже если я хочу того же самого, существует опасность, что он подумает, что я хочу стрелять, и выстрелит первым. Хуже того, есть опасность, что он может подумать, что я ду¬ маю, что он хочет выстрелить. Он также может решить, что я думаю, что он думает, что я хочу выстрелить, и т.д. Самообо¬ рона — неоднозначное понятие, когда пытаешься устранить опасность быть застреленным из соображений самообороны. Такова проблема внезапного нападения. Если внезапность обеспечивает преимущество, то есть смысл лишить противни¬ ка этого преимущества, ударив первым. Страх того, что тот может нанести удар, ошибочно предположив, что мы соби¬ раемся нанести удар, порождает мотивацию ударить первым, тем самым оправдывая мотивы противника. Но если выгоды даже от успеха такой внезапности менее желательны, чем пол¬ ное отсутствие войны, то «фундаментальных» оснований для нападения нет ни у одной стороны. Однако дело выглядит так, что умеренное искушение подкрасться и ударить первой — ис¬ кушение, которое само по себе недостаточно велико, чтобы побудить к нападению — которое испытывает каждая сторона может само себя усиливать посредством процесса взаимодейс -
твующих ожиданий, и дополнительный мотив для нападения порождается в ходе последовательных циклов «он думает, что мы думаем, что он думает, что мы думаем... он думает, что мы думаем, что он нападет, и потому он думает, что нападем мы, поэтому он думает, что мы непременно нападем, а значит, он нападет, и, следовательно, мы должны напасть сами». Любопытно, что хотя эта проблема в наиболее яркой фор¬ ме возникает в ситуациях, которые можно охарактеризовать как конфликт (как, например, между нами и русскими или Глава 9 Обоюдный страх внезапного нападения 25 7 как между мной и грабителем), она логически эквивалент¬ на проблеме двух или более партнеров, не доверяющих друг другу. Если каждый из них испытывает искушение сбежать, прихватив общие активы, если каждый из них хоть немного подозревает другого в том же самом, и если каждый из них понимает, что другой испытывают аналогичные подозре¬ ния и подозревает, что объект подозрений — и он сам, то мы имеем матрицу выигрышей, идентичную матрице выигры¬ шей проблемы внезапного нападения. Если несколько чле¬ нов банды объявлены в розыск, то у остальных членов банды может возникнуть соблазн избавиться от них, чтобы предот¬ вратить возможную явку с повинной. Возникновение такой опасности может заставить первых действительно оформить явку с повинной. Таким образом, структура игры «превен¬ тивной самообороны» сходна со структурой игры «партнер¬ ского доверия». Интуитивная мысль о том, что первоначальные вероятно¬ сти внезапного нападения увеличиваются — т.е. могут поро¬ дить своего рода эффект «мультипликатора» — в результате комбинации опасений каждой стороны относительно страхов другой и есть то, что я хочу проанализировать в данной главе. Конкретнее, я хочу разобрать вопрос о том, может ли подоб¬ ный феномен (и если может, то каким образом) возникнуть при рациональном вычислении вероятностей или при раци -
опальном выборе стратегий двумя игроками, оценивающими природу сложившейся ситуации. Интуитивная мысль, даже если она неверна, сама по себе может быть реальным фено¬ меном, определяющим поведение: люди неясным образом ощущают, что ситуация по существу чревата взрывом, и отве -
чают взрывом. Но я хочу исследовать, можно ли представить феномен «комбинированных ожиданий» как рациональный процесс принятия решения. Можно ли построить точную мо -
дель такого затруднительного положения, в которой два ра¬ циональных игрока становятся жертвами логики, руководя¬ щей их ожиданиями относительно друг друга? J Специалисты по теории игр увидят, что эта проблема — игра с не -
нулевой суммой, являющаяся аналогом того, что в играх с нулевой суммой называется «игрой дуэли». Рассматриваемая здесь версия игры с ненулевой суммой подразумевает вопрос о том, стрелять или нет, а не вопрос о том, когда стрелять 258 Часть IV Внезапное нападение исследование взаимного недоверия БЕСКОНЕЧНЫЕ РЯДЫ ВЕРОЯТНОСТЕЙ Сформулируем проблему следующим образом. Игрок опе¬ рирует неким набором вероятностей, представляющим собой потенциально бесконечную последовательность. Вначале он оценивает вероятность того, что другая сторона «действи¬ тельно» предпочитает напасть т.е. что другой атакует, даже если сам он не опасается нападения, как Р^. Вторая величи¬ на Р2 есть вероятность того, что другой игрок думает, что я «действительно» предпочитаю напасть на него, т.е. что я нападу на него, даже если я не опасаюсь его нападения. Тре¬ тья величина Р3 есть вероятность того, что он думает, что я думаю, что он «действительно» нападет. Четвертая величина Р4 представляет собой вероятность того, что он думает, что я думаю, что он думает, что я «действительно» нападу. Пятая, шестая, седьмая (и т.д.) вероятности строятся путем удли¬ нения цепочки, состоящей из «он думает» и «я думаю» пу¬ тем присоединения отдельной вероятности к каждому члену ряда. Полная вероятность того, что он нападет, тогда будет равна: Проблема этой формулы в том, что нам нечем сгенери¬ ровать ряд. Каждая вероятность оценивается ad hoc и от¬ ражает добавочные данные к специфической информаци¬ онной структуре отдельной ситуации. Нельзя, рассматривая несколько членов ряда как исходные данные, продолжить ос¬ тальные в бесконечность или сколь-нибудь далеко, и матема¬ тически оперировать всем рядом. Число элементов в таких рядах зависит от того, сколько времени хватит игроку для их приблизительного подсчета, или от резервов интеллекта, что¬ бы помнить их, так как каждый новый член ряда требует неза¬ висимого процесса оценки. Правда, можно задать отдельные игры с информационными структурами, которые приводи¬ ли бы к формуле для рядов — например, последовательность вращения колеса рулетки, определяющей, известна ли другому игроку моя «истинная» система ценностей; известно ли мне, что ему известно; известно ли ему то, что мне известно то, что известно ему, и т.д., но такие особые игры могут и не пролить свет на общую ситуацию, которую мы пытаемся охватить. Глава 9 Обоюдный страх внезапного нападения 25 9 Нам нужна формулировка проблемы, которая позволяет работать с ограниченным числом произвольных параметров, представляющих, возможно, начальные, или «объективные» элементы рядов в контексте, который автоматически гене¬ рирует значения любых дополнительных вероятностей, ко¬ торые могут быть представлены через неопределенное число повторений «он думает, что я думаю». Необходимо сфор¬ мулировать проблему способом, который сделает ожидания каждого игрока функцией ожиданий других игроков. «ТОЧНО РАЗРЕШИМАЯ» НЕКООПЕРАТИВНАЯ ИГРА В качестве первой попытки можно назначить каждому из двух игроков основной параметр, представляющий веро¬ ятность того, что он будет атаковать, если он не должен этого делать. Значения этих параметров должны быть пол¬ ностью известны обоим игрокам, причем каждому известно о том, что это известно другому. То, что я подразумеваю под «он не должен», заключает в себе следующую поведенческую гипотезу, состоящую из двух частей. Первая часть нашей поведенческой гипотезы состоит в том, что если два игрока понимают что политика взаимного ненападения — лучший из возможных исходов для них обоих, признают это «решение» и выберут воздержание от нападе¬ ния. Если, например, матрица выигрышей выглядит так, как показано рис. 19, то каждый будет уверен в их взаимном до -
верии и выберет стратегию, которая принесет обоим игрокам лучший результат из возможных. Это требование к рацио¬ нальности двух этих игроков представляется весьма умерен¬ ным2. Оно является сомнительным, как я полагаю, главным образом тогда, когда превосходство взаимного ненападения над односторонним внезапным нападением слишком неве¬ лико, чтобы оба полностью доверяющих друг другу игро-
2 В терминах Льюса и Райфы если некооперативная игра имеет «решение в строгом смысле», то здесь предполагается, что это «решение» и будет выбрано. (См.- Льюс, Райфа. Игры и реше¬ ния. С. 149.) Фактически здесь это условие здесь несколько силь¬ нее, т.к. решение совместно предпочитается двумя игроками всем иным исходам, а не только другим равновесным точкам. 260 Часть IV Внезапное нападение, исследование взаимного недоверия II 0 0 - 0,5 0,5 0,5 - 0,5 1 1 Рис. 19 ка были полностью уверены, что они понимают друг друга. И возможность того, что один из них соблазнится нарушить дисциплину во имя собственной безопасности или из страха, что другой может предпринять попытку обезопасить себя, учтена во второй части поведенческой гипотезы.) Вторая часть гипотезы состоит в том, что существует не¬ кая вероятность (Рг для игрока R, и Рс для игрока С) того, что этот игрок действительно нападет, когда он выбрал (или ему следовало выбрать) стратегию ненападения, т.е. его решение будет противоречить первой части нашей гипотезы. В этом и заключается суть мысли о том, что игрок может напасть, когда этого он этого делать «не должен». Но вопрос о том, что именно представляет этот параметр, мы оставим откры¬ тым: это может быть вероятность иррациональности игрока или вероятность того, что матрица выигрышей понята не¬ верно, и что «в действительности» этот игрок предпочитает одностороннее внезапное нападение, либо вероятность того, что кто - нибудь ошибется и по неосторожности пустит в ход средства нападения. Для каждого из игроков в нашей моде¬ ли решения этот параметр можно назвать «экзогенным»: эти данные предоставляются извне. Они не генерируются в процессе взаимодействия двух наших игроков. Два параметра Рс и Рг явно видимы двум игрокам: здесь нет места тайнам и предположениям. Это допущение мо¬ жет показаться уходом от вопроса, но это не так. Эти две экзогенные вероятности нападения сами по себе не пока¬ зывают, какова вероятность того, что игроки в действитель¬ ности нападут. Они — всего лишь один элемент. Вопрос в том, действительно ли взаимодействие ожиданий двух игро¬ ков как главный источник неопределенности создает допол¬ нительные мотивы нападения. Для работы над проблемой нам следует ввести хоть какие-то данные об ожиданиях и предположениях. Единственный способ держать количество Глава 9 Обоюдный страх внезапного нападения 261 произвольных входных параметров на минимальном уров -
не — сделать эти два параметра полностью видимыми. Ина -
че мы должны определить, что каждый из них догадывается о них, что каждый из них догадывается о том, что другой до -
гадывается о них, что каждый их них догадывается о том, что другой догадывается о том, что он сам догадывается о них, и т.д.. У нас снова получится бесконечный ряд характеристик ad hoc с дополнительными сложностями в виде вероятност -
ных распределений на множестве вероятных распределений. Единственный способ разорвать этот круг и обеспечить от¬ правную точку расчета того, каких опасений другого игро¬ ка должен опасаться каждый из них, состоит в том, чтобы эту базовую неопределенность для каждого игрока сделать известным фактом. Мы хотим видеть, как «объективный» источник базовой неопределенности генерирует надстройку субъективных страхов о страхах друг друга. Теперь мы имеем ситуацию, которая выглядит так, как если бы она генерировала ситуацию комбинированной само -
обороны, о которой мы говорили. Первый игрок должен рас¬ судить, высока ли вероятность нападения со стороны другого игрока. Он должен также обдумать то, насколько другой иг¬ рок обеспокоен. Даже игрок, вероятность «иррационально¬ го » нападения которого известна и равна нулю, должен учи -
тывать, что другой может напасть не только иррационально, но также из опасений, что первый игрок, боясь его нападе¬ ния , может попытаться нанести первый удар в порядке уп -
реждения. Таким образом, на первый взгляд кажется, что мы все-таки можем получить комбинацию мотивов. На деле это не так. Таким способом мы не получим регу¬ лярный эффект «мультипликатора». Вероятности нападе¬ ния двух сторон не находятся во взаимодействии и не ведут к более высокой вероятности, за исключением случая, ког¬ да они приводят к определенности. То есть исход этой игры, начиная с конечных вероятностей «иррационального» на¬ падения на обе стороны, состоит не в увеличении этих веро -
ятностей за счет опасений внезапной атаки: нападение будет либо обоюдным, либо его не будет вообще. То есть мы имеем пару решений, а не пару вероятностей поведения. Решим эту задачу путем пересчета выигрышей в началь¬ ной матрице с использованием двух параметров, представ-
262 Часть IV. Внезапное нападение, исследование взаимного недоверия II 0 0 - 0,4 0,4 0,4 - 0,4 0,6 4 0,6 4 1 II i 0 0 0 - 0,1 ,1 ii - 0 0 ,4 ,4 0 0,4 6 ,16 1 I I i 0 0 0 - 0,1 ,1 ii - o, 0 1 ,1 0 0,0 4 ,04 Рис. 20 Рис. 21 Рис. 22 ляющих вероятность «иррационального» нападения. Левая верхняя ячейка матрицы остается как она есть. В правой нижней ячейке выигрыши пересчитываются как средневзве -
шенное четырех ячеек. Если оба игрока выбирают страте -
гию ненападения, то вероятность того, что нападения не будет, равна (1 —Рс) (1 —Рг), вероятность, с которой игрок R нападет на игрока С, а игрок С нападать не будет, рав¬ на Рг (1—Р.), и вероятность, с которой игрок С нападет на игрока R, a R при этом нападать не будет, равна Рс (1 — Рг ), а вероятность того, что нападут они оба, равна PJPT- Таким же способом выигрыши левой нижней ячейки пересчитыва¬ ются как средневзвешенное выигрышей левой колонки. Если С выберет нападение, он определенно нападет, в то время как если R выберет ненападение, он действительно нападет или не нападет с вероятностью Рг и (1 — Рг ) соответственно. Таким образом, с вероятностями иррационального напа¬ дения, для каждого игрока равными 0,2, наша начальная матрица принимает вид, как на рис. 203. &ля вероятностей иррационального нападения, равных 0,8 для С и 0,2 для R, получаем матрицу, показанную на рис. 21, а для вероятно -
стей иррационального нападения, равных для каждого 0,8, получаем матрицу, показанную на рис. 22. Вероятности иррационального нападения в первой из на¬ ших измененных матриц, а именно вероятности, равные 0,2 для каждого из игроков, оказались безобидны. То есть они бе¬ зобидны относительно выбора стратегий. Они приводят к новой матрице выигрышей, которая все еще имеет «точное ре -
шение» в правом нижнем углу. Для каждого игрока ценность В сущности, мы считаем, что игроки, говоря языком теории игр, выбирают между одной «чистой» стратегией и одной «смешан¬ ной» стратегией, где смесь задается независимым параметром. (Разумеется, они могут и дальше смешивать чистые и смешанные стратегии, но в нашем случае у них нет причин делать это.) Глава 9. Обоюдный страх внезапного нападения 263 игры уменьшается, так как нет возможности избавиться от двух базовых вероятностей, но рассмотрение вероятностей не ведет к их ухудшению. Каждый игрок полностью принял их во внимание, увидел, что существует совместно предпочитае¬ мое решение ненападения, и выбрал эту стратегию в соответ¬ ствии с нашей первоначальной гипотезой. Последняя из наших измененных матриц с вероятно¬ стью 0,8 для каждого игрока симметрична и неустойчива: каждый игрок здесь предпочтет атаковать, чем надеяться на взаимное ненападение, и каждый из них знает, что другой думает точно также. Это ненормальная ситуация, соответ¬ ствующая знакомой из теории игр «дилемме заключенного», и единственно эффективное решение заключается в обязыва¬ ющем соглашении выбрать ненападение (которое позволяет игрокам получить выигрыш, хоть и уменьшенный до 0,04), если обязывающее соглашение институционально возможно и если игра принудительно отложена, чтобы предоставить игрокам шанс достичь такого соглашения4. Вторая модифицированная матрица тоже неустойчива, хотя и асимметричным образом. Вероятная иррациональ¬ ность игрока С требует от игрока R предвосхитить ее напа¬ дением в целях самозащиты, а игрок С, зная это, нападет тоже5. В теории игр «дилемма заключенного» относится к конфигурации выигрышей, которая (в отсутствие подкрепленного санкцией со¬ глашения противоположного содержания) предоставляет обоим игрокам преобладающие стимулы выбирать стратегии, которые вместе приводят игроков к менее желательному результату, чем противоположные выборы. Название происходит от проблемы двух узников, допрашиваемых по отдельности, которые могут од¬ новременно признаться в небольшом преступлении либо обвинить один другого в тяжком преступлении. В последнем случае обви¬ няющий выходит на свободу, не будучи обвиненным, а обвинен¬ ный или обвиненные получают тяжелые приговоры. См.: Льюс, Райфа. Игрыирешения. С. 133—134. Нечто иное и даже более интересное произойдет, если мы исполь¬ зуем вероятности Рг, равную 0,2, и Рс, равную 0,6. Измененная матрица (только для R) будет следующей: 0 0,2 - 0,4 0,12 Игрок R все еще применяет «доминантную стратегию» на¬ падения; он достигает лучшего результата, если атакует, незави-
264 Часть IV Внезапное нападение: исследование взаимного недоверия симо от того, что делает С. Но в этом случае, в отличие от случая, изображенного на рис. 19, ему было бы хуже, если бы ни одна из сторон не избрала нападения. Именно информированность С о доминантной стратегии R приводит их обоих к нулевому выигры -
шу. «Иррациональность» С, выраженная в Рс, обеспечивает иг¬ року R мотив для нападения из соображений «самообороны», но в этом мотиве самообороны игрока R есть некий элемент «приме¬ си», а именно — возможность добиться неожиданности и, таким образом, добиться лучшего, чем просто встретить нападение. Если бы игрок R не мог добиться эффекта неожиданности относитель¬ но С, даже если бы попытался, то его выигрыш в правой верхней ячейке первоначальной матрицы был бы равен 0,а не 0,5,ав из¬ мененной матрице исход для R был бы следующим: 0 0 - 0,4 0,08 Это «ухудшает» оба выигрыша для R в правой колонке, но верхний выигрыш в большей степени, чем нижний. Такое рас¬ положение выигрышей исключает для R побуждение нападать, и С об этом знает, так что исходом будет взаимное ненападение. То есть, на пользу обоим игрокам пойдет не только то, что более «иррациональный» игрок не будет способен напасть, но и неспо¬ собность «жертвы» достичь внезапности даже при «самозащите». Условие для данного особого случая выражается с помощью пе¬ ременных из следующего абзаца текста как Это рассуждение можно сделать более общим. Предполо¬ жим, что ценность «победы» в войне, обозначенная как h, мо¬ жет превышать единицу. Если это так, и если нападение одного из игроков, когда другой не нападает, всегда является выигрышной стратегией, доминантная стратегия обоих игроков заключается в «нападении». Их выигрыш равен нулю, но этот выигрыш мог бы быть больше в случае, если бы они воздержались от нападе¬ ния. Теперь допустим, что вероятность достигнуть внезапнос¬ ти, и таким образом победы, равна Q, а ожидаемый выигрыш, достигаемый односторонним нападением, равен Qh. Если Qh меньше единицы, мы возвращаемся к матрице, имеющей строго предпочтительное решение обоюдного ненападения, и, допуская вероятность «иррациональной» атаки, получаем устойчивую игру, еслиРс < l-QchnPr< l-QTh. Предположим, что Рс и Qc удовлетворяют первому из этих условий. В таком случае выгоде игроков R H С послужит удовлет¬ ворение и второго условия. Если значением Рг манипулировать нельзя, то R захочет, чтобы Q , т.е. его собственная способность \—Р к внезапности, была меньше чем —-—. Лишь тогда выигрыш и его, и игрока С будет больше нуля. Это получится, если R сможет за собственный счет улучшить систему раннего оповещения собст¬ венного «врага» или если он сможет явным способом ослабить Глава 9 Обоюдный страх внезапного нападения 265 Границы значений наших параметров Рг и Рс, вне кото¬ рых ситуация неустойчива и вызывает обоюдное нападе -
ние (предположим, что для каждого игрока h есть значение величины, достигаемой односторонним внезапным напа¬ дением, (—h) — величина, получаемая атакуемым, но не атакующим, ноль — величина, соответствующая одновре¬ менному нападению, и единица — величина для обоюдного ненападения) задаются условиями: Pr<l-hc6. На рис. 23 показано, что происходит с «ценой игры» для каждого игрока и для каждой стратегии, когда одна из Р изменяется от нуля до единицы. Приняв Рт, равную 0,2, и вычертив цены игр зависимости от Рс (на основании мат¬ рицы, заданной на рис. 19), мы придем к значениям для игроков С и R, показанным на графике. При Рс = 0,5 игра становится неустойчивой, и цена игры стремится к нулю для обоих игроков. Эта игра не вполне соответствует первоначальной идее «комбинированных вероятностей», на что указывает тот факт, что мы можем пренебречь меньшим из двух пара¬ метров в случае их неравенства. Если оба эти параметра ниже критического предела, то они не играют роли. Если один из них хотя бы немного превышает этот предел, то нет разницы, равен другой нулю или единице. Таким образом, свою способность ко внезапности, чтобы снизить Qr. Принцип здесь тот же самый, как с сейфом двух подозрительных партнеров, запертым на два отдельных замка. Если один из них не может поз -
волить себе покупку замка, то второй за свой счет должен обеспе¬ чить его замком, и лишь тогда они смогут вести дела вместе. В несимметричном случае пригодна формула более общего вида, где выигрыши игрока R в строке 1 колонки 1, строки 1 колонки 2 и т.д. обозначаются как Rn, R12, i ^ ^ В числителе «издержки» нападения по ошибке, а в знаме¬ нателе — «издержки» ненападения по ошибке. Следует заметить, что критерий тот же, если Р и (1 — Р) есть определенные вероятно -
сти «рациональной» модели поведения, а не вероятности откло¬ нения от него или следования ей. 266 Часть IV. Внезапное нападение: исследование взаимного недоверия Рис. 23. Цена игры для R и С как функция Рс; Рг= 0,2. Vr n _a [= 0,9 - 1,ЗРС] : цена игры для игрока R, общая стратегия ненападения; Vr а = [0,5 - 0,5Рс] : цена игры для игрока R, который нападает, в то время как игрок С избирает ненападение; Vc n a = [0,7—0,3 Рс ] : цена игры для игрока С, общая стратегия ненападения; Vrc a = [0,4] : цена игры для игрока С, который нападает, а игрок R выбирает ненападение. они действенны сами по себе, безотносительно их влияния на ценность взаимного ненападения, так как могут стать причиной того, что игроки перейдут от стратегии ненапа¬ дения к стратегии нападения. Но это влияние не допускает компромиссов: все или ничего. Вероятность нападения либо ограничена экзогенными вероятностями, либо пре¬ вращается в определенность. ИГРА КАК ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ ПООЧЕРЕДНЫХ ХОДОВ Мы получим тот же результат, если испытаем игру с пооче¬ редными ходами для используемой матрицы выигрышей. Предположим, что игроку R предоставлено право выби¬ рать, нападать или нет, а игрок С должен ожидать, причем С может нападать только после того, как R сделает выбор Глава 9. Обоюдный страх внезапного нападения 267 и выполнит свое действие и лишь если R не станет нападать. Далее, основываясь на этой игре, позволим С сделать свой выбор еще раньше, до того, как R сделает свой, так что вна¬ чале выбирает С, потом R, а потом снова С. Теперь дадим более раннее право выбора игроку R, так что сначала выбор делает R, потом С, потом снова R и потом снова С (до тех пор, пока никто не выбирает нападения). К чему приводит такая игра? Делая последний ход, иг¬ рок С делает выбор в пользу ненападения, если матрица соответствует той, что показана на рис. 19. Но в действи¬ тельности дана вероятность его нападения Рс. Делая свой последний ход, игрок R знает, что выберет С, и делает пред¬ сказуемый выбор, зависящий от Рс. Совершая предыдущий ход, игрок С знает, каков будет выбор R, и, с учетом Рг, делает предсказуемый выбор. Ходом ранее игрок R знает, что выберет С в обоих последующих событиях, и, учиты¬ вая вероятность 1 —(1—Рс )2 того, что игрок С может на¬ пасть в течение двух следующих ходов, равную 1 — (1 — Рс ) 2, делает свой предсказуемый ход, и т.д. Если у каждого из игроков есть п ходов с вероятностями иррационального нападения в каждом ходе Рт и Рс, то исход будет зависеть от того, удовлетворяют ли условиям, выведенным ранее, Р с = 1 - ( 1 - Рс ) 2 и Р г = 1 - ( 1 - Рг ) 2 . Если они удовлет¬ воряют этим условиям, то каждый игрок будет знать, что другой вслед за ним не выберет нападение, и сам не станет выбирать нападение во всех своих ходах. Но если для од¬ ного из нихРпревышает предел, то он предпочтет напасть, и другому будет об этом известно, так что кто бы из них ни ходил первым, он сразу перейдет к нападению. Иными словами, мы комбинируем вероятности, но все еще с категорическим эффектом «все или ничего» и так, что в этом процессе ни одному игроку не нужно комбиниро¬ вать параметры иррациональности обоих игроков в ходе этого процесса. Либо вероятность оказывается достаточ¬ но велика по крайней мере для одного из них и игра будет достаточно долгой, и тогда первый игрок нападет, либо не нападет никто из них. И если окончательные вероятно¬ сти иррационального нападения мы сделаем независимы -
ми от числа ходов, допустив для каждого хода вероятность 1 — (1 —Р^), так чтобы комбинированный итог равнялся Рс 268 Часть IV Внезапное нападение исследование взаимного недоверия или Рт , то исход этой игры не будет зависеть от числа ходов. Если мы рассматриваем эту игру в качестве анало¬ гии ситуации «он думает, что я думаю», и каждый ход этой игры символизирует цикл спирали подозрений, то получим модель, в которой последующие обоюдные опасения того, чего опасается другой, не имеют значения: у каждого из игроков есть «объективные» основания как для нападения, так и для ненападения. ПЕРЕСМОТР ПРОБЛЕМЫ То же самое, по-видимому, будет верным, если вернуть¬ ся к ситуации с грабителем на лестнице. Если он поступа¬ ет «рационально», как определено в гипотезе поведения выше, то он должен рассмотреть вероятность того, что я буду стрелять в него из чистого предпочтения, и что я вы¬ стрелю в него, лишь если будут очень серьезные основания полагать, что он выстрелит в меня из чистого предпочте¬ ния. Но если мы оба знаем, что имеются эти две базовые (экзогенные) «вероятности», нам нет нужды идти дальше. Либо этих базовых вероятностей достаточно, чтобы за¬ ставить одного из нас выстрелить, предупреждая внезап¬ ное нападение, и, следовательно, чтобы заставить стрелять обоих, так что вторая, высшая степень опасений становит¬ ся излишней; либо их недостаточно, чтобы заставить нас обоих выстрелить из соображений самозащиты, о чем нам известно, и поэтому нам нечего опасаться, кроме этих са¬ мых экзогенных вероятностей. Если нам обоим ясно видно, что ни у одного из нас нет побуждений стрелять единствен -
но из опасения экзогенной вероятности того, что другой «действительно» захочет выстрелить, то мы сможем ви¬ деть и то, что ни одному из нас нет нужды опасаться пре¬ вентивных действий другого, и что тогда нечего опасаться страхов другого, и т.д.7 Но иное дело, если я стреляю не по результатам своих расчетов, а оттого, что нервничаю. Представьте, что моя К примеру, если эти двое могут общаться и проверять способность каждого воспринимать сообщения, они могут достичь неформаль -
ного соглашения о том, чтобы не делать выбор в пользу выстрела, что уничтожит стимул к обману — предполагая тем не менее что эти два базовых параметра ясно очевидны для них обоих Глава 9 Обоюдный страх внезапного нападения 269 нервозность зависит от того, насколько я испуган, а мой испуг — от того, каковы, по моему мнению, шансы, что он выстрелит в меня. Тогда если я рассматриваю экзогенную вероятность того, что он выстрелит в меня из чистого пред¬ почтения, она заставляет меня нервничать. Эта нервоз¬ ность увеличивает вероятность того, что я могу выстре¬ лить в него, даже если предпочел бы не стрелять. Он видит мою нервозность и начинает нервничать сам; это пугает меня еще больше, что увеличивает вероятность того, что я выстрелю. Он видит это приращение моей нервозности, которому соответствует приращение его собственной не¬ рвозности, которое пугает меня еще больше, и снова растет вероятность того, что я буду стрелять. Теперь мы можем выразить нервозность каждого как функцию нервозности другого и вероятность выстрела как функцию нервозности, получив систему из пары дифференциальных уравнений, которая, как представляется, весьма точно описывает фе¬ номен, с которого мы начали наше исследование8. Причина этого в том, что в данную модель не входит критерий решения, т.е. гипотеза поведения, определяю¬ щая то, какую из двух стратегий человек выберет. Напро¬ тив, в нашей «модели нервозности» люди отвечают на страх нападения путем, изменения вероятности того, что они нападут сами. Только таким способом, оперируя вероят¬ ностью решения игрока, а не правилом принятия реше¬ ния, т.е. не моделью, в которой игрок рассчитывает свою наилучшую стратегию и следует ей, мы сможем прийти к чему-то наподобие феномена «взаимного ухудшения», ко¬ торый я описал в начале этой главы. Но означает ли это, что рациональные и принимающие решения игроки не смогут продемонстрировать этот наш 8 В так сформулированной проблеме существует важная асиммет¬ рия. Мы учли возможность того, что некто — из-за нервознос¬ ти — начнет стрельбу, хотя ему не следует стрелять и об этом знает другой, но не учли возможность того, что он может не выстрелить, хотя и должен, и другому известно об этом. ( Здесь может быть не -
который шанс того, что патроны грабителя отсырели или он забыл зарядить ружье, и я могу знать о существовании этого шанса, а он может знать, что мне об этом известно, и т.д.) Эта возможность очевидным образом стабилизирует и стремится уменьшить веро¬ ятность как принятия решения о нападении, так и экзогенную ве¬ роятность непреднамеренного или иррационального нападения. 270 Часть IV. Внезапное нападение: исследование взаимного недоверия феномен? Как можно предвидеть реакции игрока на изме -
нения его внешней среды или на новую информацию пу¬ тем принятия решения о том, что теперь он будет делать нечто «с несколько большей вероятностью», чем прежде? Рациональный человек может нервничать, и в этом слу¬ чае наша теория отражает скорее физиологию, чем интел¬ лектуальную деятельность. Но можем ли мы представить себе рационального игрока, бросившего очередной взгляд на грабителя и после этого изменяющего настройки колеса рулетки?9 Разумеется, индивидуальные и групповые решения мо¬ гут различаться этом отношении. Можно рассмотреть кол¬ лективное решение путем голосования, когда разные люди имеют разные системы ценностей и, следовательно, разные пороги реакций на вероятность быть атакованными, так что число голосов «за» нападение будет функцией оцененной вероятности быть атакованным. Если голосование также в большой степени зависит от случайного фактора, вроде чис¬ ла отсутствующих в день голосования, то вероятность того, что за нападение будет подано требуемое большинство голо¬ сов, становится возрастающей функцией, зависящей веро¬ ятности решения противника, которое, в свою очередь, есть функция вероятностей решения первого коллективного иг -
рока о нападении. Таким образом, мы приходим к явлению, который мы хотели бы увидеть у «рациональных» игроков, если мы полагаем рациональным и коллективного игрока с расходящимися ценностями и системой голосования. Однако существует способ адаптировать нашу модель даже к единичному рациональному игроку, принимаю¬ щему решения. Этот способ может иметь очень большую степень общности применительно к проблемам партнерс¬ тва и внезапного нападения. Он непосредственно касается существенной части актуальной проблемы военной внезап¬ ности, а именно — зависимости решений от несовершенной системы оповещения и возможности в процессе принятия решения ошибок первого и второго рода. Заметим, что обычный смысл использования смешанной страте¬ гии (т.е. рациональной регулировки колеса рулетки для принятия решения) не имеет отношения к нашему случаю. Глава 9 Обоюдный страх внезапного нападения 271 ВЕРОЯТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ, ГЕНЕРИРУЕМОЕ НЕСОВЕРШЕНСТВОМ СИСТЕМ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ Предположительно опасность подвергнуться внезапно¬ му нападению может быть уменьшена при помощи систем предупреждения. Система предупреждения может допус¬ тить ошибку: она может заставить нас принять атакующий самолет за чайку и не сделать ничего или принять чайку за атакующий самолет и спровоцировать непреднамеренное нападение на противника. Обе вероятности ошибок пред¬ положительно можно снизить, вложив в систему больше денег и изобретательности. Но при заданном уровне затрат для критериев решения в общем верно то, что ужесточе¬ ние критериев относительно одного рода ошибок ослабляет критерии относительно другого. Требовать меньшего коли¬ чества доказательств приближающегося нападения перед нанесением «ответного удара» означает требовать боль¬ шего количества доказательств того, что это на самом деле чайки, чтобы держать свои самолеты на земле. Но теперь у нас есть модель рационального лица, при¬ нимающего решения, которое реагирует на оценку вероят¬ ности быть атакованным не явным решением действовать или воздержаться, а корректируя вероятность того, что нападение с его стороны может оказаться ошибкой. Ре¬ акция на повышение вероятности подвергнуться нападе¬ нию состоит в сдвиге критерия решения, используемого в системе предупреждения, в направлении меньшей вероят¬ ности ошибочного ответа и, следовательно, в направлении большей вероятности ложной тревоги, провоцирующей «от¬ ветный удар». Если ответ каждого игрока на увеличенную опасность внезапного нападения заключается в увеличении его собственной склонности к непреднамеренному нападе -
нию, то вероятность нападения со стороны каждого игро¬ ка становится растущей функцией вероятностей нападения со стороны другого10. Такая система предупреждения — ра-
1 0 Как отмечено ниже, это не обязательно так. Если увеличенная опасность подвергнуться нападению сопровождается снижением уязвимости врага ко внезапному нападению, то становится воз-
272 Часть IV. Внезапное нападение, исследование взаимного недоверия II 0 0 - ( l - i?c ) h ( l - i?r ) h ( l - i?c ) h - ( l - i?r ) h 1 1 Рис. 24 циональный, механический аналог нашей нервозности при столкновении с грабителем. Чтобы построить такую модель (для простоты пусть она будет симметричной), мы должны снова обозначить цен¬ ность «победы» в войне через h, поражения — (—h), нулем обозначить ценность одновременного нападения (с шан¬ сом победы или проигрыша 50:50), а ценность отсутствия войны — единицей. (На'этот раз h будет больше едини¬ цы, пока (1—К) h в матрице на рис. 24 остается мень¬ ше 1. Но если «победа» окажется пирровой, h будет очень малым числом.) Предположим, что успешная внезапная атака дает победу в войне. «Успешная внезапная атака» означает, что один нападает, а другой нет, причем этого другого подводит его система предупреждения. Обозна¬ чим через R надежность системы предупреждения игрока, т.е. вероятность того, что нападение, если оно произойдет, будет распознано и внезапность предупреждена. Затем пе -
рейдем к матрице выигрышей на рис. 24. Вероятность того, что игрок нападет, когда он не дол¬ жен нападать, т.е. когда его рациональный выбор должен был бы состоять в ненападении (в смысле, использован¬ ном ранее), состоит из двух частей. Одна (обозначим ее как А) есть экзогенная вероятность иррационального на¬ падения, исключающая возможность нападения, спро¬ воцированного ложной тревогой. Вероятность нападения из-за ложной тревоги обозначим как В. Таким образом, В и (1 — R) представляют два типа ошибок системы пре -
дупреждения. Основная черта модели состоит в том, что В = f(R) ,fr(R) > 0. То есть чем больше мы уменьшаем можным, что ответом будет движение в направлении, противо¬ положном тому, что описано в основном тексте. Глава 9 Обоюдный страх внезапного нападения 273 (1 — R) как источник ошибки, тем больше увеличивается В, и наоборот. Выбор стратегии каждого игрока затрагивает пару зна¬ чений В и R и минимизирует его ожидаемые потери, т.е. максимизирует ожидаемую им ценность игры. Обозначим через Vr ожидаемую ценность игры для игрока R. Задача выбора системы предупреждения для R состоит в выборе пары значений для R и В, совместимых с В = f(R), кото¬ рая максимизирует11: r 0 -Рс) (1 -Рг )+Рг (1 - Рс ) h( l - Rc ) - Pc {\- Pr ) (1 - RJ = + (Ar+Br-ArBr)(\-Ai)(\-Bc)x х h (1 - Rc) - (Ac+Bc-Ac Bc) (1 -Ar) (1 - Br) h{\- Rr). Согласно проведенному ранее анализу матрицы, игрок R должен исследовать «модифицированную» матрицу вы¬ игрышей, получившуюся от использования «оптимальных» значений Rr and Br, совместно с рассматриваемыми (или представляющимися оптимальными) значениями Rc and Вс, чтобы видеть, является ли взаимное ненападение все еще взаимно предпочтительным исходом. Условия такого общего предпочтения взаимного ненападения с оптимально настро¬ енными системами предупреждения будут следующими: При симметрии знаменатели правых частей неравенств становятся равными единице. 1 1 ДЛ Я удобства непредумышленное нападение из-за ложной тре¬ воги приравнивается к предумышленному нападению (с той же вероятностью достижения внезапности). Мы также игнориру¬ ем размерность времени В, которое, как представляется, следует принять за вероятность ложной тревоги в единицу времени, тогда как (1—2?) есть вероятность ошибки относительно надвигающе¬ гося нападения, причем А может иметь нечто от обоих элемен¬ тов. Таким образом, в этой модели устанавливается временной горизонт. 274 Часть IV. Внезапное нападение: исследование взаимного недоверия Фактически, как мы увидим ниже, это второе исследо¬ вание (т.е. исследование модифицированной матрицы) может и не понадобиться: при выполнении некоторых ги¬ потез о поведении «оптимальное» приспособление R и В (для любого значения, за исключением i?=l ) требует вы¬ полнения условий устойчивости измененной матрицы. Остается определить поведение игроков. Вообще говоря, мы можем принять любую из трех гипотез, более или менее согласующихся с различием между «параметрическим по¬ ведением», «безмолвной игрой» и «игрой торга». ДИНАМИЧЕСКАЯ КОРРЕКТИРОВКА (ПАРАМЕТРИЧЕСКОЕ ПОВЕДЕНИЕ) Вначале предположим, что каждый игрок принимает вероятность подвергнуться нападению как заданную вели¬ чину, т.е. как параметр, а не переменную в его собствен¬ ной функции потерь, и то же самое относится к надежности систем предупреждения противника. То есть он непосред¬ ственно наблюдает значения BnR противника и выбирает пару значений собственных BnR, которые минимизируют его ожидаемые потери. Это допущение имеет тенденцию приводить к тому, что значение В, выбранное любым игро¬ ком, приобретает свойства возрастающей функции, завися¬ щей от вероятности того, что противник будет его атаковать. (Оно лишь «имеет тенденцию приводить», так как здесь имеется возможность того, что соответствующие измене¬ ния в значении R другого игрока создают противоположную тенденцию, как будет показано ниже.) Если принять, что оба игрока непрерывно корректируют свои значения BnR, поглядывая на В и R противника, всегда параметрически реагируя на текущую вероятность подвергнуться атаке и не представляя поведение противника функцией собствен -
ного поведения, то получим простую динамическую систе -
му «мультипликатора» — устойчивую или дающую взрыв¬ ной рост, в зависимости от значений параметров и формы функции/. Можно выразить оптимальное значение В для любого игрока как функцию значения В другого игрока, решить эти два уравнения и вывести условия устойчивости равновесия. Молено также рассчитать «мультипликаторы», Глава 9. Обоюдный страх внезапного нападения 27 5 связывающие изменения В и R каждого игрока со сдвигами в функции/или с изменениями параметров А. Подробнее, чтобы найти функцию «параметрического поведения» для игрока R, мы максимизируем V. относи¬ тельно Rr, подчиненного Br =/(i?r J, рассматривая Вс и Rc как постоянные. Используя формулу для Vr, выведенную ранее, получаем: РсК\-вг) f = • -h(l- Rc)]-PchQ-Rr) ( 1- Яс ) < 1 >h(l-Rr),f">0. Поскольку предполагается, что/" положительна, ее зна¬ менатель должен быть положительным, если Vr достигает максимума при R < 1. Но условие, что знаменатель дол¬ жен быть положительным, есть в точности сформулиро¬ ванное выше условие для Рс при удовлетворении которого предпочтение R, состоит в ненападении. Таким образом, если оба игрока достигли оптимального приспособления при R < 1, эти оптимальные значения R и В также по не -
обходимости совместимы с одновременным предпочтени¬ ем ненападения. Отношение Вг к Вс по условию поведенческой гипотезы, т.е. наклон результирующей функции, что для R достигает оптимального значения В для заданного значения Вс, по -
лучается путем дифференцирования обеих сторон следую¬ щего уравнения: -г£- (по поведенческой функции игрока R) = сШс = dBr dRr_ df _ dRrX df'XdBc 'f* dBc~ _ f'(df\df'dR'c) f • — f"[dB c 8RcdBc) f" df) 9f'dRc dBc где Вс = (p (i?c ) означает соответствующую функцию для игрока С. 2 76 Часть IV. Внезапное нападение: исследование взаимного недоверия Поскольку-^— отрицательно, малое значение ср' может с dBr сделать отрицательным -т^- для игрока К, поднимая «из-
dBc держки» случайного нападения до степени, перевешиваю¬ щей увеличение риска подвергнуться нападению. Другими словами, Вг является функцией не только Вс , но и <р(Вс); Вт тяготеет к росту с увеличением Вс и уменьшается с уве¬ личением Rc, в то время как Вс и Rcвозрастают совместно, поскольку мы рассматриваем удаление от оси Вс. Устойчивое равновесие требует, чтобы произведение ве¬ личин -~- для игрока R и -т^- для игрока С было меньше еди -
ницы, т. е. если откладывать Вг по вертикали и Вс по горизон -
тали, то кривая игрока С должна пересекать кривую игрока Rснизу. Общее выражение «мультипликатора», связываю¬ щее изменения переменных BwR при сдвиге функций (или изменениях в значениях А), есть дробь, в которой в числите¬ ле стоит 1, а в знаменателе 1 минус это произведение. Как отмечалось ранее, знаменатель в выражении для/' исчезает, a Rr, Br и/' резко возрастают по мере того, как h приближается к условиям, делающим матрицу неустойчивой. (В действительности для гипотезы параметрического пове¬ дения концепция устойчивости матричной игры, в отличие от устойчивости равновесия параметрического поведения, несущественна. Видеть матрицу и предсказывать действия соперника — это значит исходить из прогноза его поведения, а вовсе не наблюдать за ним и адаптироваться к нему.) Можно также отметить, что игрок R в своих расчетах мо -
жет пренебречь параметром Аг. В формуле для оптималь¬ ных значений Вг и Rr он пропадает. Интуитивно это можно объяснить тем, что значение Вг или значение Rr могут ока¬ зать какоелибо влияние, лишь когда R не начинает « ирраци -
онального» на