close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Субъект правонарушения по Судебнику 1497 г.

код для вставкиСкачать
право
Попрядухина И.В.
СУБЪЕКТ ПРАВОНАРУШЕНИЯ ПО СУДЕБНИКУ 1497 Г.
мониторинга и прогнозирования состояния безопасности
Российской Федерации, а также методик комплексного анализа и оценки оперативной обстановки и деятельности органов
внутренних дел, проведения расчетов объемов преступной
деятельности и оценке ущерба, нанесенного ей, определения
уровня латентности преступности.
УДК 378.1
PROBLEMS OF INCREASING THE VALIDITY OF SCIENTIFIC INFORMATION
AND ANALYSIS SUPPORT MANAGEMENT OF THE MINISTRY OF INTERIOR,
DEPARTMENT OF INTERNAL AFFAIRS, INTERNAL AFFAIRS
© 2011
L.V. Klimchuk, adjunct of the chair «Theory and sociology of management bodies of internal affairs»
Academy of management of Ministry of Home Affair, Moscow (Russia)
_______________________________________________________________________________________
Keywords: information-analytical support; management; information; national security; information banks; law
enforcement agencies.
Annotation: information is the only raw material for knowledge, by which we mean the result of intellectual activity
that finds expression in identifying trends and patterns of social facilities. For management decisions demand not
just information but knowledge, indicating the major trends and patterns of development and functioning of law
enforcement.
УДК 378.1
СУБЪЕКТ ПРАВОНАРУШЕНИЯ ПО СУДЕБНИКУ 1497 г.
© 2011
И.В. Попрядухина, аспирант
Тольяттинский государственный университет, Тольятти (Россия)
_______________________________________________________________________________________
Ключевые слова: судебник 1497 г.; субъект правонарушения по Судебнику 1497 г.; судебные должностные лица
и ведомо лихие люди; неправосудие; лихоимство.
Аннотация: на основе анализа норм Судебника 1497 года и Судебника 1550 года рассматривается вопросы,
связанные с расширением субъектного состава правонарушения, определяются новые виды субъектов правонарушения. И дается их характеристика.
Судебник 1497 года, как и в целом древнерусское право,
не выделяет понятия состава правонарушения и его элементов: субъекта, объекта, субъективной и объективной стороны. Тем не менее, преступные деяния различались в зависимости от особенностей личности или правового статуса преступника или пострадавшего, в зависимости от времени или
места совершения преступления и т.п. То есть фактически
Судебник 1497 года, вслед за более ранними источника русского права, уже регулирует особенности составов правонарушений исходя из особенностей субъективной и объективной сторон, хотя ещё не существовало понятий для обозначения этих элементов состава правонарушения.
В первых статьях Судебника подробно оговариваются
новые для московского права составы преступных деяний,
которые условно можно обозначить как неправосудие и лихоимство. Сами эти преступления ещё не имеют устоявшегося наименования и в Судебнике определяются описательно.
Например, неправосудие в 1-й статье Судебника определено
через целый ряд противозаконных деяний: «А посулов бояром, и околничим, и диаком от суда и от печалованиа не имати; також и всякому судие посула от суда не имати никому.
А судом не мстити, ни дружити никому» [1]. Во 2-й статье
этот перечень ещё расширяется прибавлением отказа в рассмотрении жалобы[2]. Таким образом, под неправосудием
понимается ряд деяний, куда включаются вынесение судебВектор науки ТГУ. 1(15), 2011
ного решения под влиянием принятой взятки, приязненных
или неприязненных отношений с одной из сторон, отказ
в рассмотрении дела. Во всех этих делах субъектом может
являться только должностное судебное лицо.
С этим же особым субъектом связывается в тексте Судебника ещё один состав преступления, который позднее получил название «лихоимство». Под «лихоимством» понимается
взятие лишнего сверх положенного – например, взыскание
судебных пошлин сверх оговоренного в законе. Согласно 3,
4, 5, 6, 15, 16 и др. статьям Судебника круг субъектов этих
деяний опять же ограничен только должностными судебными лицами.
Процесс становления данной группы деяний только
начался, о чём говорит, в частности, отсутствие установленного законом наказания за неправосудие и лихоимство. Во
всех статьях, где упоминается о запрете неправосудия или
лихоимства, отсутствует назначение наказания за противозаконное деяние. Более того, согласно ст. 19 закон прямо освобождает провинившихся судебных чиновников от уголовной
ответственности, возлагая на них только обязанность возмещения ущерба: «А которого обинит боярин не по суду и
грамоту правую на него сь диаком дасть, ино та грамота не в
грамоту, а взятое отдати назад, а боярину и диаку в том пени
нет, а исцем суд с головы» [3].
Однако начавшийся процесс законодательного оформле-
131
Попрядухина И.В.
право
СУБЪЕКТ ПРАВОНАРУШЕНИЯ ПО СУДЕБНИКУ 1497 Г ...
ния новой группы преступлений уже нельзя было остановить
и к середине XVI века в новом Судебнике уже были зафиксированы наказания и за неправосудие, и за лихоимство. В частности, согласно статье 8 Судебника 1550 года уличённый в
лихоимстве судебный чиновник должен был возместить причинённый ущерб в тройном размере: «А возмет боарин, или
дворецкой, или казначей, или дьак, или подьячей, или неделщик на ком что лишек, и на том взятии втрое» [4].
Намеренное неправосудие в новом Судебнике уже
отличается от судебной ошибки. Если вторая статья царского
Судебника регулирует случаи судебной ошибки и, подобно
Судебнику 1497 года, не назначает за это деяние наказания,
то 3, 4, 5 статьи вводят наказание для судебных чиновников,
виновных в неправосудии [5].
Различия субъектов можно увидеть в ст. 12, которая признаёт в качестве заслуживающих доверия свидетелей «детей
боярских» или «черных человекь пять-шесть добрых христиан целовальников…»[6]. На то обстоятельство, что субъекты
права различались по сословному признаку, указывал и Сигизмунд Герберштейн, известный своим внимательным отношением к реалиям жизни Московского государства: «Свидетельство одного человека из благородного сословия значит более,
чем свидетельство многих людей низкого состояния. … Я
слышал, что один из советников, который заведовал судами,
был уличен в том, что в каком-то деле принял подарки от обеих сторон и решил дело в пользу того, кто больше дал. Когда на него донесли князю, он не отвергал этого и говорил, что
тот, в чью пользу он решил дело, человек богатый, занимает
почетное положение в обществе, и потому ему должно верить
более, чем этому презренному бедняку» [7].
Своё наблюдение Герберштейн подтверждает не только
относительно свидетелей, но и субъектов преступных деяний: согласно ему подозреваемый в преступлении представитель высшего сословия отпускался на поруки до дальнейшего
исследования, представитель «низкого сословия» сразу призывался к допросу и мог быть подвергнут пытке или содержался в тюрьме до окончательного выяснения вопроса о его
виновности [8].
Таким образом, хотя в законе не были чётко прописаны
различия субъекта правонарушения по сословному статусу,
на практике такие различия существовали.
Особым статусом наделяли лицо, которое заслужило
«дурную славу» предыдущими противозаконными деяниями
(ст. 14 Судебника): «А на кого тать взмолвит, ино того опытати: будет прирочной человек з доводом, ино его пытати в
татбе; а не будет на него прирока з доводом в какове деле в
прежнем, ино татиным речем не верити, дати его на поруку
до обыску» [9].
Эта статья подводит нас к ещё одному специальному
субъекту согласно Судебнику 1497 года, впервые появляющемуся в русском праве – ведомому лихому человеку. Преступное деяние, совершённое ведомым лихим человеком,
расценивалось как более тяжкое и наказывалось более тяжелым наказанием, нередко – смертною казнью (статьи 8, 9, 13).
В советской историко-правовой литературе, в соответствии с концепцией классовой борьбы, многие исследователи полагали, что «лихим человеком» мог являться любой,
«хотя бы и не совершивший никакого конкретного деяния, но
сочувствовавший требованиям народа, поддерживавший их
и в силу этого являющийся лицом опасным для господствующего класса» [10]. Однако представляется маловероятным
наличие столь теоретически-развитого классового сознания
у господствующего слоя, чтобы категория «лихих людей»
определялась именно таким образом. Кроме того, классо-
132
вая трактовка «лихих людей» не подтверждается конкретноисторическими примерами. Гораздо более убедительной
представляется точка зрения дореволюционных исследователей, которая и в советское время разделялась многими более
умеренными авторами. Согласно этому взгляду «лихой человек» - это рецидивист[11]. В частности, именно на такой
трактовке понятия «лихой человек» И.Д. Беляев делал вывод
о коренных изменениях в системе уголовного московского
права: «Он [Судебник – И.П.] назначает наказание не по качеству самого преступления, а по степени виновности преступника, т.е. смотря по тому, первый или не первый раз уличается в преступлении преступник» [12]. Конкретизируя понятие
«лихой человек», И.Д. Беляев говорит, что это человек, который «уже несколько раз попадался в преступлении» [13].
Исследования Н.П. Загоскина позволили ещё уточнить
понятие «ведомого лихого человека»: «это лицо, которое уже не
впервые проявляет свою преступную волю, которое пользуется
репутацией завзятого, закоренелого злоумышленника, испорченность свободной воли которого ведома обществу» [14].
Возрастные и половые ограничения, как и в более ранних источниках русского права, не являлись препятствием к
признанию лица субъектом правонарушения (ст. 49): «А противу послуха ответчик [выделено мною – И.П.] будет стар,
или мал, или безвечен, или поп, или чернец, или черница, или
жонка, ино противу послуха наймит наняти волно…»[15].
Как видно из текста статьи, не исключались из числа субъектов правонарушений лица духовного звания, как чёрного, так
и белого духовенства, а также лица с ограниченной дееспособностью (увечные).
В историко-правовой литературе отмечается, что женщина в древнерусском праве обладала равной правоспособностью с мужчиной, хотя некоторые преступные деяния связывались исключительно с женщиной как субъектом преступления[16].
Для средневекового общества важным критерием разграничения людей на группы являлся статус свободы. Категория
несвободных людей – холопов – в древнерусском праве была
лишена правоспособности. Например, по Русской Правде за
правонарушение, совершённое холопом, отвечал его хозяин: «Аже будуть холопи татие любо княжи, любо боярьстии,
любо чернечь, их же князь продажею не казнить, зане суть не
свободни, но двоиче платить ко истьцю за обиду» [17]. Более
поздние источники права XV века – Псковская и Новгородская судные грамоты – ничего не говорят о способности или
неспособности холопов отвечать за правонарушения.
С другой стороны, в тех же источниках права – в Русской
Правде и Новгородской Судной грамоте – за холопами признаётся ограниченная правоспособность, которая выражается в допустимости участия холопов в суде в качестве свидетелей[ 18].
Относительно холопов Судебник ничего прямо не говорит
об их возможности являться субъектом правонарушения, однако в исследовательской литературе на основе сопоставления с
правоприменительными актами утвердилось мнение, что, в
отличие от Русской Правды, холопы могли являться субъектами правонарушения [19]. Тем не менее, эта ограниченная правоспособность не позволяет исследователям признать холопов
субъектами уголовных правоотношений. Например, Р.Л. Хачатуров указывал, что «холопы имели ограниченную гражданскую правоспособность и дееспособность. Однако они были
лишены уголовной правосубъектности» [20].
Таким образом, Судебник 1497 года в качестве специальных субъектов выделяет судебных должностных лиц и
ведомых лихих людей, под которыми следует понимать лиц,
Вектор науки ТГУ. № 1(15), 2011
право
Попрядухина И.В.
ОБЪЕКТ ПРАВОНАРУШЕНИЯ ПО СУДЕБНИКУ 1497 Г ...
известных в качестве рецидивистов или отличающихся асоциальным поведением.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1.
Судебник 1497 г. // Российское законодательство
X-XX вв. Т.2. М., 1985. С. 54.
2.
Там же. С. 54-55.
3.
Судебник 1497 г. // Российское законодательство
X-XX вв. Т.2. М., 1985. С. 56.
4.
Судебник 1550 г. // Российское законодательство
X-XX вв. Т.2. М., 1985. С. 98.
5.
Судебник 1550 г. // Российское законодательство
X-XX вв. Т.2. М., 1985. С. 97.
6.
Судебник 1497 г. // Российское законодательство
X-XX вв. Т.2. М., 1985. С. 56.
7.
Герберштейн С. Записки о московитских делах //
Россия XVI века. Воспоминания иностранцев. Смоленск,
2003. С. 213-214.
8.
Герберштейн С. Записки о московитских делах //
Россия XVI века. Воспоминания иностранцев. Смоленск,
2003. С. 212.
9.
Судебник 1497 г. // Российское законодательство
X-XX вв. Т.2. М., 1985. С. 56.
10. Российское законодательство X-XX вв. Т.2. М.,
1985. С. 68-69.
11. Сыромятников Б.И. Очерк истории суда в древней и
новой России // Судебная реформа. М., 1915. С. 81; Колычева
Е.И. Холопство и крепостничество (конец XV – XVI в.). М.,
1971. С. 225 и др.
12. Беляев И.Д. Лекции по истории русского законодательства. М., 1879. С. 521.
13. Беляев И.Д. Лекции по истории русского законодательства. М., 1879. С. 521.
14. Загоскин Н.П. Очерк истории смертной казни в России // Известия и ученые записки Казанского университета.
1892. №1.
15. Судебник 1497 г. // Российское законодательство
X-XX вв. Т.2. М., 1985. С. 60.
16. Оспенников Ю.В. Правовая традиция СевероЗападной Руси XII-XV вв. М., 2007. С. 249-254.
17. Русская Правда. Пространная редакция // Российское законодательство X-XX вв. Т. 1. М., 1984. С. 67.
18. Русская Правда. Пространная редакция // Российское законодательство X-XX вв. Т. 1. М., 1984. С. 70; Новгородская Судная грамота // Российское законодательство Х-ХХ
вв. Т.1. Законодательство Древней Руси. М., 1984. С.307.
19. Российское законодательство X-XX вв. Т.2. М.,
1985. С. 65.
20. Хачатуров Р.Л. Становление права (на материале
Киевской Руси). Тбилиси, 1988. С. 136.
SUBJECT TO OFFENCES UNDER THE CODE OF LAWS OF 1497
© 2011
I.V. Popryadukhina, postgraduate student
Togliatti State University, Togliatti (Russia)
_______________________________________________________________________________________
Keywords: code of laws 1497; the subject of law violation for Code of laws of 1497; court officials and knows dashing
people; injustice; covetousness.
Annotation: based on the analysis of norms Code of laws 1497 and Code of laws 1550 addresses issues related to
the expansion of the subject composition of the offense, i.e., new kinds of subjects of the offense. And given their
characteristics.
УДК 378.1
ОБЪЕКТ ПРАВОНАРУШЕНИЯ ПО СУДЕБНИКУ 1497 Г.
© 2011
И.В. Попрядухина, аспирант
Тольяттинский государственный университет, Тольятти (Россия)
_______________________________________________________________________________________
Ключевые слова: судебник 1497 г.; объект правонарушения по Судебнику 1497 г.; холопы; церковное имущество; лошади; свободные люди.
Аннотация: на основе анализа норм Судебника 1497 года и источников древнерусского права дается определение объекта правонарушения, выделяются объекты, значимые для разграничения различных видов преступлений.
Вектор науки ТГУ. 1(15), 2011
133
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
11
Размер файла
767 Кб
Теги
1497, субъекты, правонарушения, судебнику
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа