close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Богданова Т. А. Н. Н. Глубоковский. Судьба христианского ученого. Альянс-Архео 2010.pdf

код для вставкиСкачать
Богданова Т. А. Н. Н. Глубоковский. Судьба христианского ученого
ведением хронографической литературы сирийцев. Следом помещена столь же
существенная комментированная интерпретация части монументального энциклопедического труда («Свет зари для страдающего куриной слепотой») служащего канцелярии мамлюкского двора ал-Калкашанди, в которой он излагает
собранные им сведения о христианстве и его исповеданиях. Это — один из немногих отрывков из классической компиляции египетского бюрократа-эрудита
XV в., с которым может ознакомиться русскоязычный специалист, не владеющий
арабским, благодаря прекрасному переводу Н. Селезнева под редакцией Д. Морозова. Морозовым же выполнено завершающее весь выпуск первое издание
двух частных писем, одновременно отправленных в 1732 г. из Санкт-Петербурга,
судя по всему, в Рим и в маронитское селение Густа на Ливане — можно сказать,
лишнее доказательство того, что мир тесен, в том числе и в особенности для подвижных христиан Большой Сирии с их внушительным внешнеполитическим и
деловым кругозором. Одновременно это два любопытных образчика письменного арабского языка позднеосманского Леванта, где классическая грамотность
вынуждена заметно потесниться перед натиском разговорно-диалектного начала с его характерными аграмматизмами (с пуристской точки зрения, разумеется)
и перебоями в отражении нормативной фонетики.
Подводя итог, хочется отметить, что 58-й номер «Символа» дает широкую
панораму интеллектуального, эстетического, мифопоэтического наследия христианского мира Ближнего Востока во всем его многообразии и разнонаправленности векторов развития. Обилие выполненных на высоком уровне переводов
с сирийского и арабского придает номеру особо представительный характер и
дает основания надеяться и на более масштабные труды, которые приблизили
бы конкретные письменные памятники сиро-арабской христианской литературы (богословской, мистической, дидактической, хронографической) к российскому реципиенту (равно специалистам и «непосвященным»). Отдельно стоит
подчеркнуть высокий уровень технического оформления выпуска, особенно
существенного, когда речь идет о «симбиозе» на одних и тех же страницах арабской, греческой и сирийской (эстрангело и несторианской) графики.
Т. К. Кораев
(ИСАА МГУ)
Богданова Т. А. Н. Н. Глубоковский. Судьба христианского ученого. М.;
СПб.: Альянс-Архео, 2010. 1006 с.
В последние годы заметно повышение исследовательского интереса к истории
духовного образования и богословской науки в России. Обращается внимание
на вклад, внесенный духовно-учебным миром в отечественную науку, культуру,
литературу, историю. Ежегодно выходят статьи и монографии, посвященные тем
или иным аспектам духовного образования, областям богословской науки, конкретным их представителям. Но и на фоне этого многообразия появление труда
129
Рецензии
Т. А. Богдановой, посвященного замечательному русскому ученому, профессору
Санкт-Петербургской духовной академии и Софийского университета, членукорреспонденту Российской и Болгарской академий наук (1863–1937), является
событием, которое не может пройти незамеченным. Колоссальный объем монографии, обширный комплекс привлеченных источников, разнообразие затронутых проблем, обилие справочно-библиографического материала привлекают
внимание как специалистов, так и более широкого круга читателей.
Николай Никанорович Глубоковский является одним из наиболее значимых и ярких русских богословов XIX–XX вв., имевшим признание как в России,
так и за рубежом. Его труды в области библеистики, церковной истории, патрологии, истории духовной школы и богословской науки представляют ценный
вклад в русскую науку и культуру. Однако Глубоковский — личность сложная: и
его богословские идеи, и отношение к некоторым сторонам церковной жизни и
событиям, и поступки имели и имеют неоднозначную оценку и требуют глубокого и непредвзятого исследования, трезвой оценки.
В основу рецензируемой монографии легла диссертация, за которую
Т. А. Богданова была удостоена ученой степени доктора церковной истории в
Свято-Сергиевском Православном Богословском институте (Париж) в 2005 г.
Диссертация и монография представляют результат многолетних исследований
автора: первые статьи Т. А. Богдановой, посвященные наследию Н. Н. Глубоковского, относятся к концу 1980-х гг. Последовательность, пристальное внимание
автора к главным чертам и нюансам жизни и творчества Н. Н. Глубоковского не
только вызывают уважение, но включают представленное исследование в круг
работ, учитывать которые необходимо при дальнейшем изучении истории и духовной школы, и богословской науки.
Автор, представляя концепцию своего труда, делает акцент на том, что она старалась включить научные труды, события личной, педагогической и церковно-общественной деятельности Глубоковского в «духовно-академическую и социальную
среду, во временной контекст» (с. 6). Действительно, проявление общих тенденций
в судьбе христианского ученого позволяет не только лучше понять изучаемую личность, но и события того времени увидеть в иной перспективе, преодолеть устоявшиеся стереотипы, поставить новые вопросы. Т. А. Богданова выделяет два блока
вопросов, на которые она обращает особое внимание: 1) духовно-академическая
корпорация «внутри», «для себя», то есть специфика духовной школы и духовноучебного служения; 2) духовно-академическая корпорация «вовне», «для других»,
то есть влияние духовной школы на подготовку церковной реформы и выработку
церковной политики, отношения с государственной и церковной властью, «ученым монашеством» и светским научным сообществом. Этот подход автор достаточно последовательно выдерживает на протяжении всей монографии.
Монография Т. А. Богдановой состоит из предваряемых предисловием двух
неравных по объему частей, каждая из которых посвящена определенной эпохе
в жизни Н. Н. Глубоковского: в России (с. 23–692) и в изгнании (с. 693–842).
Завершают работу заключение, в котором автор высказывает некоторые суждения «в продолжение и развитие темы исследования», и краткие замечания о
Н. Н. Глубоковском как церковном историке (с. 826); пять приложений (хроно130
Богданова Т. А. Н. Н. Глубоковский. Судьба христианского ученого
логия жизни, некоторые архивные материалы и работы Глубоковского, а также
отдельные статьи и библиография трудов о нем) и обычные для научного издания указатели. Структура основной части естественна для обзора жизненного
пути и деятельности Н. Н. Глубоковского, 58 лет из которых приходятся на пребывание в России, 16 — на скитания в Европе.
Первая часть монографии разделена на 16 глав, каждая из которых посвящается определенному этапу в жизни или деятельности Н. Н. Глубоковского. Может,
конечно, вызвать сомнение обоснованность такого разделения, в частности, выделение в особые главы начала преподавательской деятельности в Воронежской
духовной семинарии или защиты магистерской диссертации (с. 90–102, 103–119
соответственно). И по объему, и по временному охвату, и по значению в жизни
Н. Н. Глубоковского они не сопоставимы с другими главами, например, посвященными всему его учебному пути, включая духовные училище, семинарию и
академию (с. 39–89) или служение в Санкт-Петербургской духовной академии
(с. 120–248). Но структуризация монографии, конечно, — право автора.
Глава 1 посвящена семье и детским годам Н. Н. Глубоковского. Т. А. Богданова постаралась собрать сведения обо всех родственниках ученого, их отношениях, что позволяет обратить внимание на особый мир духовного сословия,
составлявшего значительную часть российского общества и имевшего немалое
значение для русской культуры, образования, науки. В главе 2 представлен учебный путь Н. Н. Глубоковского — Никольское духовное училище, Вологодская
семинария, Московская духовная академия — и формирование его как ученого,
не боящегося обращаться к трудным и неоднозначно оцениваемым вопросам
церковной истории. Именно таким вопросом является деятельность и богословское творчество блаженного Феодорита Кирского, которому были посвящены
кандидатская и магистерская диссертации Глубоковского, принесшие ему не
только всероссийскую, но мировую известность. Глава 3 посвящена началу преподавательской деятельности Глубоковского в Воронежской духовной семинарии и сложным событиям в его личной жизни. В краткой главе 4 описана магистерская защита Глубоковского и так или иначе связанные с ней события: отзывы на диссертацию, в частности, знаменитого немецкого историка и богослова
А. Гарнака1, научные контакты и дискуссии. Последующие главы первой части,
с 5 по 16, посвящены петербургскому периоду в жизни Н. Н. Глубоковского, от
момента поступления на кафедру Священного Писания Нового Завета в СанктПетербургскую духовную академию осенью 1891 г. до «исхода с Петроградского
Египта» летом 1921 г. Эти тридцать лет включили в себя насыщенную многоаспектную деятельность преподавателя академии, научного руководителя и ученого-исследователя (глава 5); автора и издателя «Православной богословской
энциклопедии» (глава 6); члена-корреспондента Императорской Академии наук
(глава 7); духовно-учебного и церковно-общественного деятеля, автора многочисленных проектов и аналитических записок, полемиста, участника комитетов,
комиссий и совещаний по подготовке духовно-учебных реформ, Предсоборного присутствия (главы 8–12). Автор подробно разбирает идеи Глубоковского,
1
См.: Harnack A. Glubokovsky N. Der selig Theodoret, Bischof von Cyrus. Sein Leben und seine
literarische Tätigkeit: In 2 B. Moskau, 1890 // Theologische Literaturzeitung. 1890. Bd. 20. S. 502–504.
131
Рецензии
связанные со специфическими проблемами высшей духовной школы: учебной
и научной специализацией, местом и значением небогословских дисциплин в
духовном образовании, научным руководством, организацией самостоятельной
работы студентов. Значительное место в этих главах занимает рассмотрение вопросов об отношении духовных академий с Синодом, влиянии высшей церковной власти на богословскую науку, свободе научно-богословских исследований.
Т. А. Богданова приводит много выдержек из статей и писем самого Н. Н. Глубоковского и его коллег, которые свидетельствуют о болезненности этих вопросов
и остроте связанных с ними дискуссий. В главе 13 внимание автора сосредотачивается на одной из наиболее сложных и болезненных проблем духовно-академической жизни — отношениях «фрачников» и «рясофоров», профессоров-мирян
и «ученого монашества». Н. Н. Глубоковский достаточно жестко и непримиримо
относился к «ученому монашеству» конца XIX — начала XX в., не усматривая исполнения его главных задач: монашеского подвига и плодов богословской «учености». В последних трех главах (14, 15, 16) рассмотрены проблемы последних
лет жизни духовной школы и пребывания Глубоковского в России (1917–1921):
«разбойничьи времена», «блуждающая академия», «исход»…
Во второй части монографии Т. А. Богданова выделяет основные вехи европейского периода жизни Глубоковского: попытка устроиться в Финляндии, чтение
лекций в Белградском университете (глава 1), наконец, 14-летнее профессорство
на Богословском факультете Софийского университета св. Климента Охридского
(глава 2). Несмотря на драматичность изгнания, научно-богословские, преподавательские и церковно-общественные таланты Глубоковского, его преданность
делу и здесь принесли свои плоды. Более того, ситуация — крах стабильной научно-учебной деятельности, с одной стороны, включение части русских ученых в европейское научное сообщество — с другой, — требовали осмысления достижений
русской богословской науки, ее значения для мировой науки. Поэтому следует
обратить особое внимание на приводимые Т. А. Богдановой сведения о признании научного авторитета Н. Н. Глубоковского не только оказавшимися в изгнании
русскими учеными, но и зарубежными коллегами (с. 723–732, 786–787).
Последние три главы второй части посвящены конкретным направлениям деятельности русского профессора в Европе: изданию научных сочинений,
учебных курсов, переводов, библиографических и церковно-публицистических
статей (глава 3); участию в научной и церковной жизни русской диаспоры (глава 4); межконфессиональным контактам (глава 5). Обратим внимание на то, что
в Болгарии была издана значительная часть богословских трудов Н. Н. Глубоковского как вывезенных из России в рукописях, так и созданных в эмиграции.
Среди них главное место занимают работы о св. апостоле Павле, относящиеся ко
2-й части задуманной им трилогии — Евангелию христианской святости (о Послании к Евреям), — «Евангелия и их благовестие о Христе-Спасителе и Его искупительном деле», «Св. Лука, евангелист и дееписатель», некоторые экзегетические очерки, а также полный вариант очерка «Русская богословская наука в
ее историческом развитии и новейшем состоянии». Несколько работ Глубоковского было издано после его кончины: прежде всего фрагмент из 3-й части задуманной трилогии о Евангелии Христовом, «Благовестие христианской славы
132
Богданова Т. А. Н. Н. Глубоковский. Судьба христианского ученого
в Апокалипсисе св. апостола Иоанна Богослова» (16 лекций об Апокалипсисе).
Эта работа, имевшая особое значение для Н. Н. Глубоковского, стала не только
завершением его библейско-богословских трудов, но и осмыслением произошедших в России и мире событий (с. 755–757). Часть из созданного Глубоковским в изгнании остается неизданной и поныне.
Непростой темой является участие Н. Н. Глубоковского в движениях к христианскому единению: ей Т. А. Богданова посвящает особую главу (с. 786–825), на
которую следует обратить внимание. Глубоковский «принципиально и лично»
сочувствовал попыткам англикан сблизиться с православием еще до революции, с 1895 г. состоял в переписке с И. В. Биркбеком, поддерживал деятельность
«соединенной комиссии», созданной в Эдинбурге, писал о ней в «Церковном
вестнике». В годы «беженства» Глубоковский участвовал в межконфессиональных конференциях и встречах в качестве представителя Священного Синода
Болгарской Православной Церкви, считая «водворение всецелого христианского объединения» великой миссией и не разделяя подозрительного отношения
болгарских властей к одному из главных деятелей Эдинбургской конференции
Джону Мотту. При этом не следует, конечно, обвинять его в небрежении вероисповедной стороной вопроса: так, например, будучи богословом, он не мог умалять значение расхождений во взглядах православных и англикан на Таинства,
особенно на Евхаристию.
Межкофессиональная деятельность, в частности, сблизила Глубоковского с
Парижским Свято-Сергиевским институтом (с. 762–770). Т. А. Богданова дает
указания на переписку Глубоковского с архимандритом Киприаном (Керном)
и протоиереем Сергием Булгаковым, хранящуюся в архиве Свято-Сергиевского
института, хотя эта переписка не была обширной. Небезынтересна оценка Глубоковским специфики Свято-Сергиевского института по сравнению с православными богословскими факультетами, в том числе и с тем, на котором служил
он сам, Софийским: последние «культивируют рационально-научную сторону,
не связывая ее органически с церковными стихиями, которые бывают лишь привходящими для учащихся по их личному желанию», в то время как Богословский
институт «оказывается единственным показателем нормального православнобогословского ведения» (с. 769).
Выводы из своих многолетних исследований судьбы и наследия Н. Н. Глубоковского Т. А. Богданова излагает в заключении (с. 826–840). Автор обращает
внимание на то, что Глубоковский был церковным историком, «историком всегда
и во всем», стремящимся увидеть «тайную основу изучаемого предмета» (с. 826). В
качестве методологических принципов, реализующих эту заданность, Т. А. Богданова выделяет: обязательность соблюдения исторической перспективы; понимание религиозного фактора как таинственного двигателя исторического развития;
личное христианство как необходимое условие его познания; важность «биографического» или «личностного» момента в изучении христианской истории. Автор
монографии пытается дать свое объяснение и жесткости Глубоковского в некоторых вопросах: с одной стороны, он размышлял как человек «точной науки и
горячей веры» (с. 832); с другой стороны, этого требовала ситуация церковного
«нестроения» и затяжного кризиса, переживаемого духовной школой (с. 835).
133
Рецензии
Интерес представляют и приложения к монографии. Внимание следует
обратить на хронологию жизни и трудов Н. Н. Глубоковского (приложение 1,
с. 843–876) и перечень его творческих материалов, хранящихся в архивах России
и зарубежья (приложение 2, с. 877–888). В первом поражает количество статей,
заметок и рецензий, публикуемых Н. Н. Глубоковским ежегодно: 1893 г. — более
70 статей; 1894 г. — 40 статей; 1895 г. — более 40; 1896 г. — 30 и т. д. Перечень материалов создает основу для дальнейшего изучения наследия Глубоковского по
конкретным вопросам.
Еще раз следует отметить, что труд Т. А. Богдановой является замечательным вкладом в историю русской духовной школы и богословской науки. Особую
ценность представляет введение в русское научное пространство документов из
архивов Свято-Сергиевского Православного Богословского института (Париж),
Свято-Троицкой духовной семинарии (Джорданвилль), Отдела редких книг и
рукописей Библиотеки Принстонского университета, Архива Болгарской академии наук, Центрального государственного архива (София) и Государственного
архива г. Софии.
В монографии есть некоторые мелкие неточности, которые на фоне фундаментальности исследования не имеют большого значения. Приведем лишь
один пример. Так, Т. А. Богданова замечает, что «с конца 1870-х гг. для семинаристов практически закрыт был путь в светские высшие учебные заведения»
(с. 9). Действительно, свободное поступление выпускников духовных семинарий в университеты в 1879 г. было отягощено требованием аттестата классической гимназии. Но это не было запрещением: всякий выпускник семинарии
имел право сдать экзамены на аттестат зрелости в городской гимназии, ибо семинарии располагались в городах, являвшихся одновременно епархиальными и
губернскими центрами.
Можно не согласиться с некоторыми замечаниями автора монографии относительно тех или иных событий из истории высшей духовной школы, которые, впрочем, не имеют основополагающего значения. Т. А. Богданова излагает
тезисы Н. Н. Глубоковского, иногда довольно категоричные и резкие, без критической оценки: относительно «ученого монашества», действий церковной власти по отношению к высшей духовной школе и богословской науке. Некоторые
из этих тезисов сам Глубоковский пересмотрел в дальнейшем, на что, впрочем,
Т. А. Богданова указывает. Труд является церковно-историческим, поэтому акцент сделан на исторических событиях и их переживании самим Н. Н. Глубоковским и окружавшими его людьми. Автор не старается дать разбора богословских
трудов Глубоковского, больший акцент сделан на документах, аналитических
записках, речах, статьях, переписке.
Но позиция автора монографии объясняется в заключении: Глубоковский
на протяжении многих лет был для нее «не только объектом исследования, но
и учителем, убежденно свидетельствовавшим, что главная цель исторического
труда — “быть учительным вместе с великой учительницей историей”» (с. 840).
Н. Ю. Сухова
(ПСТГУ)
134
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
9
Размер файла
712 Кб
Теги
христианского, богданович, альянс, учёного, глубоковский, 2010, pdf, архей, судьбы
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа