close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Агиографическое сочинение Мурада Рамзи «Драгоценности благих деяний. ».pdf

код для вставкиСкачать
УДК 17.82.10
А.А.Хасавнех
АГИОГРАФИЧЕСКОЕ СОЧИНЕНИЕ МУРАДА РАМЗИ
«ДРАГОЦЕННОСТИ БЛАГИХ ДЕЯНИЙ…»
В статье проводится краткий обзор сочинения М.М.Рамзи о житиях суфийских наставников
накшбандийского тариката: ʻУбайдулле Ахраре, Абдулмаджиде б. Мухаммад ал-Халиди, Мухаммаде асСамарканди и др. Оно содержит главы: «Разрешение на переход от одного шейха к другому», «О школах
нашего времени», «Иджазы шейха Халиди» и т.д. Фрагментарно освещаются чудеса (карамат), письманаставления (мактубат).
Ключевые слова: суфизм, тарикат Накшбандиййа, Мурад Рамзи, агиографическое сочинение, чудеса
(карамат), письма-наставления (мактубат), этика суфиев.
Hasavneh A.A. Hagiographic essay of Ramzi Murad «Jewels of a good acts…»
The article gives a brief overview of the works of M.M.Ramzi about the life of Sufi Masters of Naqshbandi
Tariqa: Ubaidullah Ahrar, Аbdulmajid b. Muhammad al-Khalidi, Muhammad al-Samarkandi and etc.The work consists
following chapters: «Permission to pass over from one to another sheikh», «On the schools of our time», «Permissions
of a Sheikh Khalidi» and so on.Some miracles (Karamat) and letters of instruction (Maktubat) are partially highlighted
in this article.
Keywords: Sufism, Naqshbandi tariqa, Ramzi Murad, hagiographic essay, miracles (Karamat), letters of
instruction (Maktubat), the ethics of the Sufis.
В общей арабо-мусульманской литературной традиции жанр агиографии (табакат) имел
широкое распространение. Уже в начале VIII в. стали различать ученых в качестве специалистов в
ахдас (событиях) и сийар (жизнеописаниях)» [1, c. 14]. Среди немногих оригинальных писателей
арабского мира можно назвать 'Абдалгани ан-Набулуси (ум. 1143/1731), аш-Ша'рани «Табакат алкубра», Абу 'Абдаррахман ас-Сулами (ум. 1021/ 1612) «Табакат ас-суфийа» и т.д. В этом жанре писал
и известный персидский поэт-суфий Джами (род. 817/1414 г.), который является автором самого
известного и полного сборника биографий суфиев «Нафахат ал-унс» («Дуновения близости»),
который основан на «Тазкират ал-аулийа» («Воспоминания святых») ‘Аттара и сочинениях ранних
суфийских биографов.
Жанр агиографии, включающий в себя как духовную генеалогическую ветвь (шеджере),
так и сочинения, посвященные биографиям видных представителей мусульманской духовной
элиты, занимал определенное место в татарской арабоязычной литературе, но на сегодняшний
день этот жанр у нас практически остается неизученным.
Труд татарского ученого и суфийского шейха накшбандийского тариката Мухаммада
Мурада Рамзи (1855–1934) «Нафаис ас-салихат фи тазйил ал-бакийат ас-салихат»
(«Драгоценности благих деяний в добавлении к другим благим деяниям») относится к таким
малоизученным сочинениям. Он был включен в общую работу шейха Шуайба б. Идриса ал-Багини
(1853–1912)1. В основу книги Багини были положены два сочинения: знаменитое «ал-Бакийат ассалихат фи такриб ар-рашахат», принадлежащее перу Али б. ал-Хусайна ал-Кашифи (ум.
910/1504-5), которое включило в себя биографии накшбандийских шейхов, начиная с Абу Бакра
ас-Сиддика (572–22 августа 634) и завершая ‘Убайдуллах Ахраром (1404–1490), и как
продолжение – труд Рамзи, который, соответственно, начинается с имени ученика ‘Убайдуллы
Ахрара – Мухаммад Захида ас-Самарканди (ум. в 1529) и завершается именем Халида ал-Багдади
(1779–1826). В его работе описаны биографии 16 шейхов. Это – Мухаммад Захид ас-амарканди
(Мухаммад Кади), Мухаммад Хваджака ал-Имканаки, Мухаммад ал-Баки (р. 1564), Ахмад б. ашШейх Абд ал-Ахад ас-Сирхинди (1564–1624), Маджд ад-Дин Мухаммад Масум (1598–1668),
Абдалла ад-Дахлави (1737–1824), прославившийся под именем Гулам ‘Али, Ахмад Диййаддин алКамашханави (ум. в 1894) и др.
Автор, помимо биографий каждого отдельного суфийского шейха, представляющего
определенное звено в золотой силсиле накшбандийского тариката, приводит и ответвления от
каждого из них, называя имена его сыновей, учеников и последователей, а также тех шейхов,
которые получили иджазу, но в дальнейшем не имели своих учеников.
1
Об этом сочинении см. подробнее: Шихалиев Ш.Ш. «Табакат ал-хваджаган ан-накшбандиййа» Шуайба ал-Багини как
памятник агиографического жанра // Тезисы докладов II Международной конференции «Мир ислама: история, общество,
культура». Москва, РУДН, 2010.
Сочинение татарского шейха состоит из 24 глав, таких как: «Необходимость избегания
суфиев, практикующих ритуальные танцы», «Пути выхода из разногласий», «Разрешение на
переход от одного шейха к другому», «Важное для праведного салика - сохранение уважения к
шейху, который является для него примером во всем», «Наиважнейший раздел о школах нашего
времени», «Иджазы шейха Халида в пяти тарикатах» и т.д. Как видим, помимо биографий
духовных наставников, в работу включены и некоторые вопросы относительно теории и
практики суфизма.
Поскольку структурно автор рассматривает биографии шейхов традиционно по суфийской
силсиле, соответственно, композиционно это сочинение составлено в хронологическом порядке.
Труд о суфийских шейхах представлен в нескольких ипостасях: помимо кратких биографических
сведений особое внимание в нем уделяется описанию примечательных деталей вступления того
или иного шейха в суфийское братство. Также автор включил в свое сочинение и сведения о
личностных качествах суфийских наставников (их многочисленные достоинства, а иногда и
недостатки, с кото-рыми они бролись на своем пути духовного восхождения).
В книге также речь идет о схожести некоторых суфийских тарикатов, таких, например, как
Кадирийа, Сухравардийа, Кубравийа, Чиштийа с накшбандийским по идейному содержанию, об
их взаимопроникновении друг в друга, преемственности некоторых традиций, а также
выделяются имена шейхов, которые состояли в нескольких тарикатах. Известно, например, что
духовный настав-ник Ахамада Сирхинди ал-Фаруки Мухаммад Баки ли-л-Лах построил первую
накшбандийскую ханаку на территории Индии и был по сути первым распространителем
накшбандийского тариката в Индии, а его наставником в свое время был шейх кадирийского
тариката, который воспитывал и его ученика [Ахмада Сирхинди] в маленьком возрасте – Шах
Камал ал-Кадири. Таким образом, Мухаммад Баки посвятил Ахмада Сирхинди в братства Чиштийа
и Кадирийа, а также передал ему разрешение на наставничество (иджаза) от этих двух тарикатов.
Интересный эпизод включил Мухаммад Мурад Рамзи в свое сочинение: «Как-то шейх Ахмад
Сирхинди сказал своим избранным ученикам: «Пришло мне сейчас странное повеление. После
того, как я надел на себя хирку и вошел в дом, передо мной явились величайшие кадирийские
шейхи, начиная от шейха ал-гаус ал-азам2 и заканчивая шейхом Шах Камалем ал-Китхали. Они
окружили меня. Про себя я подумал, что получил воспитание (тарбийа) и дошел до стадии
совершенства благодаря величайшим шейхам накшбан дийского братства, а теперь выпало на меня
то, что выпало. Между тем, пока я пребывал в подобных размышлениях в состоянии изумления,
вдруг передо мной предстали и шейхи Накшбандийи, начиная от Хваджи Бахаʼуддина анНакшбанди и заканчивая Хваджой Мухаммадом Баки ли-л-Лах. Шейхи накшбандийского тариката
сказали: «Он является нашим муридом, получил учение от нас и достиг степени совершенства
благодаря нашим стараниям, заботам и вниманию о нем». И сказали на это шейхи кадирийского
тариката: «Да, это верно. Но сначала он находился под нашим присмотром и попечением, и, исходя
из этого, он – один из нас». Между ними завязался спор. В это время появились шейхи
кубравийского и чиштийского тарикатов и примирили их. Рассказанная история указывает на
величие этого события и, несомненно, входит в одно из чудес в жизни шейха Ахмада Сирхинди алФаруки; оно не спрячется от размышляющего» [3, с. 276]. В сочинении также приводится
следующее высказывание: «В обновленном тарикате четыре реки: Накшбандийа, Кадириййа,
Чиштиййа, Сухра-вардийа, но самым преобладающим из них является накшбандийский тарикат»
[3, c. 298].
Стержнем в работе Рамзи являются вопросы этики, исключительное значение придается
нравственным началам и моральным ценностям. Эти моменты отражаются в письмахнаставлениях (мактубат) различных шейхов. В этом разделе значительное место занимают
«Мактубат Имама Раббани». Это можно объяснить следующим образом. Практически каждый
тарикат имел свое собственное «руководство», которое лежало в основе его идеологии и практики:
в чиштийском братстве это – сочинение «Фаваид ал-фуад» («Советы, полезные для души»), в
сухравардийском – «Авариф ал-маариф» («Дары познания») Шейха Сухраварди и т.д. Что касается
накшбандийского тариката, то это, несомненно, – «Мактубат-и Имам Раббани» («Послания
Божественного главы»). «Мактубат Раббани» - собрание писем, состоящее из трех томов. Оригинал,
как известно, написанный на фарси, был переведен на арабский язык Мухаммад Мурадом Рамзи. В
2
Ал-гаус ал-азам – термин, применяемый к шейхам, достигшим высочайших суфийских стадий. В данном контексте
имеется в виду основатель кадирийского тариката шейх Абдулкадир ал-Джилани.
сочинение включены письма и других накшбандийских шейхов, например – «Письмо шейха
Абдуллы ад-Дахлави к своему муриду шейху Абу Саиду».
По словам Рамзи, «из всех Божественных благ, ниспосылаемых человеку, в особенности
бедным, самое ценное заключается в том, что Всевышний приводит их к благородным шейхам»
[3, c. 292]. В сочинении описываются любовные экстатические переживания муридов по
отношению к своим наставникам. Одним из показательных примеров служит история с мавляной
Шамсуддин Мирзаджан Джананом (р. 1111/1699). «Когда Мирзаджан Джанан смотрелся в
зеркало, то видел там своего шейха, его образ. И зажглись в сердце мурида любовь к своему
муршиду и глубокое в этом убеждение. Стал он испытывать страдания от безумной любви до
того, что перестал есть и пить, прогнал свой сон. Босоногий, ухватившись за голову от тоски, он
кружил вокруг развалин и руин. Когда чувство голода уже одолевало его, то он довольствовался
лишь несколькими листьями с деревьев. В таком состоянии он провел четыре года» [3, c. 287].
Согласно учению суфиев, никакие самые совершенные познания из традиционных и
рационалистических наук не способны приблизить путника (салик) ко Всевышнему, путь этот
пролегает только через любовь. В данном случае любовь к наставнику (муршид) является как бы
переходной ступенью к всепоглощающей любви к Аллаху. Эта мысль красной нитью проходит
через все сочинение.
Что касается особых экстатических состояний (танцев, различных телодвижений во время
чтения зикров и т.д.), то однозначного подхода даже среди самих суфиев нет. В накшбандийском
тарикате, как известно, не наблюдается особого порицания этим состояниям, но в то же время
рекомендуется воздержаться от них. Как известно, душа была создана до тела. Когда человек
читает Коран или вспоминает Аллаха, душа обретает особую чистоту, тело содрогается от любви
к Тому, Кто, обратившись к душе, сказал слова: «Разве не Я Господь ваш?» [2, c. 134]. Поэтому-то
человек помимо своей воли производит различные телодвижения, когда произносит зикр или
читает Коран, его душа стремится к своему Господу, так как слышит Его слова. В подтверждение
дозволенности телодвижений во время зикра ученые обычно приводят аят из Корана: «…
которые поминают Аллаха стоя, сидя и лежа на боку» (3: 191), или обращаются к хадисам. Вот
один из них: «Когда сподвижники Пророка упоминали Аллаха, то качались подобно деревьям на
ветру» [2, с. 137]. Сам ал-Багини пишет: «…мы отвергаем танцы во время исполнения зикра ввиду
того, что внутреннее состояние [совершающих это суфиев] не затмевает их сознание. Они – те, кто
играет с религией» [4, c. 416]. Иными словами, танцы – как следствие любви к Аллаху допустимы
(причем, допустимы только Кунта-хаджи, известному другим шейхам как человека,
приближенного к Аллаху), тогда как потеря контроля над собой вследствие танцев или других
непроизвольных телодвижений запрещены. Мухаммад Рамзи также, в подтверждении той же
мысли пишет об одном шейхе: «В то время, когда ‘Абдаллах ал-Дахлави слушал стихи о
Божественной любви, он сдерживал себя от проявления своих чувств и застывал как гора. Он
говорил: «Однажды Абу ал-Хасан ан-Нури во время чтения стихов о любви стал танцевать, в то
время как глава суфийской группы (таифа) ал-Джанид продолжал слушать сидя на своем месте.
Ан-Нури сказал словами из Корана: «Отвечают только те, кто внимает» (6: 36). Ал-Джанид
ответил на это также цитатой из Корана: «И ты увидишь, что горы, которые ты считал
неподвижными, придут в движение, словно облака». (27: 88). К тому времени ал-Джанид, да
освятится его тайна, достиг предельной степени «Истикама»3, поэтому он и сдерживал себя [от
проявления экстатического возбуждения], что, по его мнению, противоречило Сунне» [3, c. 298]. В
сочинении не раз поднимается этот вопрос.
Экстатические состояния, в которые впадали суфии во время духовных практик, стали
противоречить муджаддидийскому тарикату4, и с приходом в тарикат Ахмада Сирхинди встала
необходимость их прекращения, ибо муджаддидийский тарикат прежде всего предполагает в
себе достижение уравновешенности, покоя, достоинства, смирения своих чувств. Те из братьев
тариката, кто придерживается этих правил, считаются самыми лучшими и достойными; они
сохраняют человеческий облик во время слушания чтения Корана или во время проведения
молитв, и в натуре их – избегание порицаемого и бунта; они не занимаются игрой на флейте и
танцами, а могут себе это позволить только избранные» [3, c. 301].
Фрагментарно освещаются и чудеса (карамат), которые имели место быть в жизнях
3
Истикама – название суфийской стадии (макама) духовного восхождения.
Имеется в виду муджаддидийская ветвь накшбандийского тариката, прлучившая свое название от шейха Ахмада алФаруки, (обновителя второго тыячелетия» (муджаддид).
4
прославленных шейхов. При их описании часто дается ссылка на конкретное лицо, свидетеля
карамата, который, как правило, является человеком богобоязненным и имеющим знания в
исламских науках, либо же приводится цепь передатчиков сведений о чудотворстве (иснад). В
сочинении Рамзи рассказывается о нескольких чудотворствах суфийских наставнико: «Однажды
шейха Ахмада Сирхинди позвали на разговение в месяц Рамадан (ифтар) десять его
последователей, и он им всем обещал прийти. Когда настал этот день, то он явился в дом к
каждому из пригласивших его в одно и то же время.
Султан Индии Нуруддин Джанкизхан по злому наущению об Ахмаде Сирхинди5 бросил его в
тюрьму. В один из дней, все еще пребывая в неволе, шейх с большой предосторожностью вышел
на пятничный намаз. Когда увидели от него это чудо, которое повторилось несколько раз, то
пришли к нему с повинной и умоляли его простить их. После этого его противники встали в ряды
братьев по тарикату и стали ему верными последователями» [3, с. 277]. Однако часто Рамзи не
заостряет внимания на чудотворствах, а лишь ограничивается словами: «караматов было много,
и автор не будет их описывать в этой книге…», либо: «они известны, и мы не сможем рассказать
обо всех».
Караматы, как известно, даются святым (аулийа), чтобы подтвердить их особую
богобоязненность и благочестие, му´джизат же по воле Аллаха ниспосылается пророкам как
доказательство их миссии. Кроме того, творящие карамат шейхи являются «орудием» в руках
Всевышнего, и они находятся на пути к пророчеству. Караматы и муджизат, несмотря на то, что
имеют одинаковый семантический смысл, нужно четко различать друг от друга. Первые должны
быть сохранены скрытыми, а вторые – объявлены перед всеми людьми. Эти два явления отличают
также не только от актов обмана (хийал), но также от предсказаний (киханат), волшебства (сихр), и
др. Кроме того, истинные шейхи никогда не похвалялись своими чудесами, напротив, - избегали
этого. «Имам Фахруддин ар-Рази сказал: «Очень часто люди по причине чудес отходят от пути
Аллаха, именно поэтому истинные арифы боятся, что эти чудеса будут для них испытанием,
которое они не смогут преодолеть» [2, c. 310]. Достаточно вспомнить, что одним из обвинений в
адрес известного ал-Халладжа было «разглашение чудес», посредством которого, в глазах
современников, он мог стремиться к роли пророка [5, с. 615].
В сочинении затрагиваются и некоторые политические вопросы, волновавшие наставников
описываемых времен. Так, например, известно, что в конце XVI века в Индии достаточно прочную
позицию занимали шииты, против которых велась идеологическая борьба со стороны
накшбандийских шейхов, которые побывали в этой стране еще до Мухаммада ал-Баки, во времена
правления Бабура (ум. в 937/1530 г.) и его сына Хаймуна (ум. в 963/1556 г.). После Мухаммада алБаки эту борьбу против «еретического» учения шиитов продолжил его ученик Ахмад Сирхинди
(ум. в 1034/1624 г.), который всеми способами пытался представить шиитскую общину главной
опасностью для мусульманского господства в Индии. В этой связи Рамзи упоминает о нескольких
письмах, написанных семнадцатилетним Ахмадом Сирхинди в противовес представителям
шиитского направления в Исламе, а также адресованных правителям Индии, в частности, –
императору Акбару. Ахмад Сирхинди (Имам Раббани), которого прозвали «обновитель второго
тысячелетия», имел и недоброжелателей в лице тех, кто не воспринял его учение и реформы. Об
этом Рамзи не умалчивает и очень критически отзывается об этой группе суфиев, называя их
«слепцами». Он высказывает мнение, что подобного рода противоречия внутри суфийской
общины возникают на основе простых чувств, а не для того, чтобы выявить истину или чистоту. В
сочинении татарского шейха всячески превозносятся великие качества Ахмада Сирхинди; по
словам Рамзи «он был сведущ в Божественных проявлениях (таджаллийат, ед. ч. таджалли),
истинной тайне о священной Каабе, о славном Коране и др. явлениях, о коих принято между
великими учеными и благородными святыми умалчивать» [3, с. 275].
Приводятся некоторые высказывания самих шейхов относительно этики поведения
суфиев, вот одно из наиболее интересных: «‘Абдалла ад-Дахлави, выделявшийся среди собратьев
безупречным поведением, говорил: «В слове бедность (фукр) [буква] «фа» означает «нужду»
(факка), [буква] «каф» - «довольство» (канаʻа), а [буква] «ра» - «упражнение» (риййада), и кто
соблюдет все три этих положения, тот получит: «фа» - милость от Аллаха (фадл), «каф» - близость
Всевышнего (курб) и «ра» - Божье милосердие (рахма), а если потеряет, то уделом его станут: «фа»
5
В 1029/1619 г. Султан Джихингир (по некоторым источникам – Нуруддин Джанкизахан), поверив в злые наущения своих
придворных против шейха Ахмада Сирхинди, заключил его в тюрьму. Но через некоторое время он был отпущен на свободу.
- позор (фадиха), «каф» - досада (кахр) и «ра» - порочность (разала)». Он также говорил: «Без
сомнения в этом пути (тарика) четыре вещи: сломанная рука, сломанная нога, истинная религия
и явное знание (йакин)». Сломанная рука – это рука, которая не дотянется с вопросом до
завистника, сломанная нога – не дойдет до двери богатого, бросив дверь святого, который его
поддерживал, истинная религия – та, что ничего не выбросит из его этики (адаб), явное знание –
знание, в котором не возникнет сомнения» [3, с. 297]. Как видим, такого рода высказывания
представляют своего рода «квинтэссенцию» всего учения суфиев, включая самые важные и
принципиальные положения суфийской этики и эстетики.
Автор сочинения приводит сведения из книг: «ал-Акаид ан насафийа» (“Разрушающие
воззрения”) Абу Хафса Наджмуддин ан-Насафи, «Сунан ат-Тирмизи» (“Хадисы [от] Тирмизи”),
«Мишкат ал-масабих» (“Ниша ламп”) Мухаммада ат-Табризи; выдержки из книг о суфизме:
«Рисалат ал-Ку-шайрийа» Абу ал-Касима ал-Кушайри, «‘Авариф ал-ма‘ариф» (“Дары глубокого
знания”) Шихабуддина Сухраварди, «Рашахат айн ал-хаййат» Али б. Хусейна ал-Кашифи,
«Маснави» Дж. Руми, многие из которых служили настольными книгами муридов. При этом они
прочитывали их с помощью комментариев своих наставников или воспринимали на слух.
Включены отрывки из стихов Мухаммад Баки ли-Л-лах, Джами, Абдулджалила ал-Мадани,
большая по объему касыда мавляны Халида ар-Руми ал-Курди аш-Шахразури, посвященная
шейху ‘Абдалле ад-Дахлави и т.д.
В сочинении татарского мусульманского деятеля, ученого, активного общественного
деятеля М.М.Рамзи отразились его широкие воззрения по самым разнообразным вопросам.
Получив блестящее религиозное образование, он предстает как эрудированный, многогранный
ученый с глубокими знаниями во многих отраслях мусульманской науки.
Труд Рамзи имеет важное значение в исследовании жизнедеятельности шейхов
накшбандийского тариката; он проливает свет на многие вопросы суфийской этики и практики и
Волго-Уральского региона, где, как известно, на протяжении многих столетий тарикат
Накшбандиййа пользовался неимоверной популярностью и имел широкое распространение.
Литература
1. Забитов С. Арабские биографические словари как источники по истории ислама и арабомусульманской культуры на Восточном Кавказе в VII–XIII вв. / Диссертация на соискание ученой степени
кандидата исторических наук. 240 с.
2. Мухаммад Юсуф Хаттар. Энциклопедия суфизма. Пер. с арабского. / Юсуф Хаттар Мухаммад. – М.:
Издательский дом «Ансар», 2005. – 480 с.
3. Мухаммад Мурад ар-Рамзи ал-Казани ал-Манзалави. Нафаʼис ас-салихат фи тазйил ал-бакийат ассалихат // Шу‘айб б. Идрис ал-Багини. Табакат ал-Хваджакан ан-Накшбандийа вас адат ал-маша̓ их алХалидийа ал-Махмудийа (на арабском языке). Дамаск: Дар ан-нуʻман ал-ʻулум, 1999. – С. 256–347.
4. Шу‘айб бин Идрис ал-Багини. Табакат ал-Хваджакан ан-Накшбандийа вас адат ал-маша̓ их алХалидийа ал-Махмудийа (на арабском языке). Дамаск: Дар ан-нуʻман ал-ʻулум, 1999. – 550 с.
5. Gardet L. Karama // The Encyclopaedia of Islam. New Edition. Leiden: E. J. Brill, 1997. Volume IV. P. 615-616.
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
0
Размер файла
305 Кб
Теги
драгоценность, сочинение, мурада, pdf, агиографических, благих, рамз, деяния
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа