close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

1893 Путешествие на Восток Его Императорского Высочества государя наследника цесаревича ч.1-2

код для вставкиСкачать
T o u s dr oi t s r eser ves. Град, и печ. у Ф.'А. Брокгауз а въ Лейпциг*. ПУТЕШЕСТВ1 Е Н А ВОСТОК Ъ ЕГ О ИМПЕРАТОРСКОГ О ВЫСОЧЕСТВ А Г ОС УДАР Я НАСЩНИК А ЦЕСАРЕВИЧ А 1 8 9 0 —1 8 91 АВТОРЪ- ИЗДАТЕЛЬ КН. Э. Э. УХТОМСК1Й. И Л Л ЮС Т Р И Р О В А Л Ъ Н. Н. К А Р А З И Н Ъ. Ч. 1. С. ПЕТЕРБУРГЪ. Л Е Й П Ц И Г Ъ: Ф. А. Б Р О К Г А У З Ъ. 1893. ТИПОГРАФЫ Ф. А. БРОКГАУЗА ВЪ ЛЕЙПЦИГЕ. В В Е Д Е Н И Е. Востокъ во всей краев: недвижный, роковой, — Изъ тонкой ткани лнцъ, одеждъ и украшенш, — Курится словно дьшъ преджертвенной волной, Проходнтъ словно рядъ сверхчувственных ъ видътпй. авно носились слухи о томъ, что Высочайше предположено далекое и многотрудное путешесте Государя Наследника Цесаревича на Индш и Китай, съ возвращешемъ обратно или черезъ Америку, или черезъ безконечную Сибирь. Воз ­
можность совершешя такого продолжитсльнаго и опаснаго путешеств!я сначала казалась положительно несбыточною; когда же къ весн-в и къ лтзту 1890 года осуществлеше замысла стало близкимъ и несомн'Ьннымъ, — подробности о в-Ьроятныхъ маршрутахъ естественно привлекли всеобщее внимаше, ибо каждая должна была получить въ будущемъ особое культурно-историческое осв-Ьщеше. Ничто такъ широко не раздвигаетъ умственнаго кругозора, ничто такъ не возд-Ьйствуетъ на характеръ, какъ непосредственное живое соприкосновеше съ чужбиною, — а тутъ что за дивныя и заманчивый страны ожидали Августт^йшаго путешественника! Вся прошедшая жизнь человечества связана съ ними. Все, когда-либо окрылявшее духъ, до нынтз уц'Ьл'Ьло въ памятникахъ и красноречиво говоритъ о непрестанной поб-вд'Ь разума и художественнаго творчества надъ безличнымъ, безерорменнымъ веществомъ. Можно, нисколько не преу­
величивая, утверждать, что нътъ ничего достоприм-Ьчательнаго въ области восточныхъ религш, архитектурныхъ особенностей и тому подобнаго, о чемъ Его Императорское Высо ­
чество не получалъ бы во время потзздки ясное и глубоко поучительное впечатлътае. Почти доисторическая старина вставала передъ Нимъ изъ безмолвк могилъ и развалинъ. Путешеств1е на Востокъ. I. i 2 ВВЕДЕН1Е. Самый странный и могучш идеи, создавали и проникнувипя Элладу, Египетъ и Аз ю, воочю являлись на каждомъ шагу низведенными поэз1ей на землю съ высоты небесъ, воплощен­
ными въ камень и слово, незыблемыми, непокоренными хаосомъ в-Ьковъ. Надъ составлешемъ программы государственно-важнаго путешеств1я потрудились особенно: воспитатель Наследника Цесаревича генералъ-адъютантъ Гр. Гр. Даниловичъ и отчасти покойный адмиралъ И. А. Шестаковъ, нашъ изв-Ьстный географъ А. И. Воейковъ и капитанъ i -го ранга Н. Н. Ломенъ, впосл-Ьдствш командиръ фрегата «Память Азова», на которомъ благополучно совершилось знаменательное плаваше. Частными сторонами намеченной поездки занялись затт>мъ уже ОТД-БЛЬНЫ Я ведомства, но объемъ ея и ц-Ьль выяснились еще гораздо раньше въ Гатчине и Петергофе. Число лицъ, избранныхъ для неотлучнаго сопровождешя Его Императорскаго Высо ­
чества, было весьма ограниченно и состояло: изъ главнаго руководителя, облеченнаго дов-вр1емъ Государя Императора, Свиты Его Величества генералъ-маюра князя Вл. Анат. Барятинскаго, флигельг адъютанта кн. Н. Д. Оболенскаго (лейбъ-гвардш Коннаго полка), кн. В. С. Кочубея (Кавалергардскаго Ея Величества полка) и Е. Н. Волкова (лейбъ-гвардш Гусарскаго Е. В. полка). За несколько дней до отъезда, съ Высочайшаго соизволешя, меня откомандировали изъ департамента иностранныхъ испов-Ьданш министерства внутреннихъ д^лъ въ распоря-
жеше кн. Барятинскаго для письменныхъ занятш и составлешя книги о путешествш. Въ TpiecTi къ свите присоединился акварелистъ Н. Н. Гриценко, ученикъ Боголюбова, а въ Каире военно-морской врачъ В. К. фонъ-Рамбахъ. Черезъ Сибирь также сопровождалъ Наследника Цесаревича флагъ-капитанъ Его Императорскаго Величества контръ-адмиралъ (ныне генералъ-адъютантъ) В. Г. Басаргинъ. Только пять вышеупомянутыхъ лицъ находились при Особе Его Императорскаго Высочества съ минуты отбыто! изъ Гатчины 23 октября (4 ноября) 1890 г. до возвра-
щешя домой 4 (16) августа 1891 г. и 21 октября, непосредственно передъ разлукой Пре­
столонаследника съ Венценосными Родителями, присутствовали при последней воскресной об-Едн- Б въ Гатчинскомъ Дворц-в, послъ чего Государь Императоръ и Государыня Импера­
трица осчастливили каждаго: изъ уъзжавшихъ съ Его Императорскимъ Высочествомъ мило-
стивымъ разговоромъ. Впереди ждало много чарующей новизны, но таилось въ свою очередь н-Ьчто невыразимо горькое и неподдающееся забвенш. Если мысленно перенестись къ пережитому и осветить, хоть сколько-нибудь подроб­
нее, все, что относится до 9V2 мътяцевъ, положенныхъ на безконечные переезды во много тысячъ верстъ, — въ результате получается до такой степени разнообразное, грандюзное и положительно неисчерпаемое количество глубокихъ впечатл-внй, что пока нт>тъ воз­
можности определенно сказать, где собственно — интереснейшш моментъ, которая страница наиболее ярка и неизгладима. Въ памяти и воображеши постепенно развертывается безконечный свитокъ. Начер-
танныя на немъ странныя письмена, — понятныя только для техъ, кто посвященъ въ ихъ сокровенное значеше, — постепенно сливаются въ нечто органически цельное и осмы­
сленное. Словно узорныя и цветныя украшешя дорогой старинной рукописи, по сторонамъ обрисовываются мелькомъ виденные знаменитые памятники, незабвенныя красоты той или иной природы, мягки светъ южныхъ безоблачныхъ небесъ. . . Все это какъ будто про­
сыпается въ насъ, сквозитъ везде кругомъ, притягиваетъ къ невозвратному прошедшему. Конечно, бывали путешеств!я и сложнее, и продолжительнее, и опаснее, — но едва-ли было и едва-ли можетъ скоро повториться въ м1ровой исторш второе подобное ВВЕДЕН1Е. 5 путешеств1е, важное особенно потому, что его посл-Ьдств1я пока еще неопределимы. Оттого очень затруднительно разобраться въ накопившемся за это время матер1ал-в: нужна крайняя осторожность въ обсужденш того, что такъ р^зко отмечено печатью вечности! Нельзя и передать на словахъ, какъ много приходилось перенспытывать, когда десятки дней шли за днями, сменяясь сотнею и новою сотнею дней, на каждомъ шагу дававшихъ самую обильную пищу познанпо и обогащавшихъ срантазпо. Засыпая накануне въ дрожа­
щей мгле катящагося въ ночи вагона, утромъ уже приходилось вставать среди совершенно незнакомой области образовъ и красокъ: то видеть золо­
тые лучи солнца надъ иззелена-синимъ моремъ, то ока­
меневшее въ доисторическомъ быте народы вну­
тренней Индш, то создашя гордаго мусуль -
манскаго искусства, средь праха местныхъ разрушенныхъ культуръ, то таюе уголки земнаго шара, где все еще собою являетъ первые --^ проблески шротворе нш: девственный, темнолиствен­
ный лесъ съ прорывающимся изъ него таин-
ственнымъ мракомъ и шумными, стреми­
тельными потоками, — ГГБПИ Я растешя, обвив идя и точно собираю­
щаяся задушить могучш ЛЩ стволы любаго широко : разросшагося дерева, — дымъ огне дышу щей горы, стонущей и жаждущей исхода внутреннимъ мукамъ, подъ непроницаемою тро­
пическою чащей, которая опоясала ея грудь. Сегодня мы видимъ на-
водненныя зрителями веселыя улицы Вены. Грохотъ салютовъ несется съ эскадры, на следующш день, по гулкому заливу TpiccTa. Волнистыми лишями всплы-
ваютъ скоро вследъ затемъ спокойные острова греческаго царства. Еще не было возмож­
ности уяснить себе и сознательно пережить виденное, еще не было возможности вполне насладиться этими впечатлешями, какъ передъ нами уже раскинуты мирныя долины древней Элиды: священные останки Зевсова храма сиротливо сереютъ у нашихъ ногъ. Въ егьнахъ олимпшекаго музея стоятъ и смотрятъ въ даль недвижнымъ, застывшимъ окомъ изломанныя, истерзанныя, поруганныя изваяшя, — работа лучшихъ представителей эллинскаго творчества! Отъ примелькавшихся развалинъ Акрополя морская пучина уноситъ, наконецъ, все дальше и властнее на чужбину. Африка. . . Узкая полоса песковъ, случайно и недавно населенная, считающаяся городомъ. Узкш и до игрушечныхъ размеровъ невзрачный Суэзскш ЗАМОКЪ ШЁНБРУНЪ. б ВВЕДЕНИЕ. каналъ: вихри встаютъ и клубятся грядою, и носятся по соседней аравшской пустыне, — на противоположной же стороне простирается унылое озеро-море Мензалэ. . . и вдругъ Каиръ, — Каиръ арабскихъ сказокъ и посл-Ьдняго слова европейской цивилизацш, переса­
женной на африканскую почву, — Каиръ, на который любуется почти недосягаемая высота ближайшихъ къ столиц* пирамидъ. Кажется, есть отъ чего почувствовать головокружеше и быть взволнованными смущенный духъ, право, былъ бы не прочь отъ временнаго отдыха и тишины. Но ея-то и Н-БТЪ. Торжество сменяется торжествомъ.' Съ неудержимою силою, по прежнему все ростутъ и сменяются впечатлъъия. Верхнш Египетъ. . . Придворныя яхты, разсекаюшдя зеркальную гладь царственнаго Нила: древше язычесше храмы, чертоги боговъ, лъта пероглифовъ. Вотъ и южный пред-Ьлъ путешеств1я по Нилу: очарованный, тихш островокъ Филэ, за чертою самыхъ с-Ьверныхъ нильскихъ пороговъ. Невдалеке отъ него — натискъ стрем­
нины, разбивающейся о черные камни вулканическаго происхождешя, — дикари-туземцы, ныряюице въ этотъ водяной адъ съ проворствомъ и радостнымъ чувствомъ амфибш. А повыше, за островкомъ — снова зеркальная гладь р-вки, въ которую смотрятся памятники, созерцавиле течете тысячал-Етш. .. И опять движете назадъ: къ новымъ образамъ, къ новымъ откроветямъ. Давно-ли кажется, у Мемфиса мы видели поверженныхъ колоссовъ великаго фараона Рамзеса II, давно-ли мы входили въ жаршя подземелья, гдъ- почивали священные Аписы, и въ точно заколдованную внутренность пирамидъ, которыя такъ стары, что даже трудно сказать, къ какой отдаленной эпохе онъ1 въ сущности относятся, — и уже передъ нами разстилаются опаленные зноемъ воды Краснаго моря. Кое- где, вдоль пустыннаго побережья, ясно выделяются остовы потерпъыиихъ крушеше судовъ. Изредка, по вечерамъ, проплы-
ваютъ, въ н-Ькоторомъ разстоянш отъ нашего фрегата, ярко "освътценные и, повидимому, переполненные пассажирами пароходы съ дальняго востока. Они идутъ туда, домой, въ Европу, откуда насъ все дальше и дальше относитъ какая-то чарующая и въ то же время страшная бездна. Вспомнишь Египетъ, Каиръ, — и невольно рисуются загадочныя создашя почти миеическихъ царей Хеопса, Хефрена, Микерина — и что же! вдругъ, справа на афри-
канскомъ берегу, Н-ЬТЪ-Н-БТ Ъ И обрисуется вершина какой-нибудь горы, имеющей форму треугольника и точно служащей прообразомъ пирамиды. Неужели удастся со временемъ доказать, будто и тутъ, въ своемъ творческомъ напряженш, духъ человечески раболепно сообразовался съ дивными очерташями воздействовавшей на него природы того Юга, откуда на ОЬверъ, черезъ Бабъ-эль-мандебскш проливъ, проникли въ принильсше края первые цивилизованные предки египетскаго народа? Мрачныя, но живописный скалы Адена тоже остались позади насъ. ИндШскш океанъ. Полное oTcyTCTBi e береговыхъ линш. Сознаше, что долго не увидишь никакой пристани: .... Просторъ все шире, шире — Стих1я разрослась, ей ГБСН О въ этомъ Mip-fe — Сестра небесъ идетъ въ пространство безъ границъ. Тр и фрегата въ эскадре Наследника Цесаревича («Память Азова», «Владим1ръ Мономахъ», «Адмиралъ Корниловъ») величественно режутъ волны, держатся на равномъ др.угъ отъ друга разстоянш, обмениваются сигналами, хотя и разобщены, но въ сущности составляютъ одно целое. Это целое, со входящими въ его составъ сотнями русскихъ людей, эта единица русскаго царства, словно затерянная въ безграничномъ морскомъ ОБЗ ОРЪ ПУТИ. КАИРЪ. МЕЧЕТЬ СУЛТАН А ГАССАНА. ВВЕДЕШЕ. 9 просторе, блюдетъ дов-вренныхъ ей Сыновей Монарха: разве уже это само по себе не естъ умиляющее и вместе съ темъ грандюзное явлеше? Бомбей. Желанная, далекая, утомительно - длинная Инд1я. Мыслимо-ли каждый день просыпаться въ совершенно измененной обстановке ? Люди иначе одеты; здашя ни­
сколько не похожи на виденныя вчера; новыя историчесюя особенности еще характернее и сложнее предыдущихъ. Одно изъ двухъ: или надо только смотреть и только наби­
раться впечатления, предоставляя себе въ будущемъ право и возможность разобраться въ обширномъ и психически богатомъ матер1але, или же надо съ жадностью вникать во все, что встречается по дороге, все стараться себе уяснить и придти въ конце концевъ къ печальному выводу, что это неисполнимо. Эллора. Старыя, поросшая мохомъ священныя пещеры, убежища змей и предметъ культа сравнительно немногихъ ревнителей. Целый городъ художественно задуманныхъ храмовъ и кумировъ, высеченныхъ въ скалистой гряде. Смуглый, полунагой, забитый, удивленный народъ, толпами сбегающшея на дороги посмотреть на невиданнаго Высокаго Гостя, который, какъ имъ сказали, пр1ехалъ сюда съ волшебнаго, непонятнаго, но могу-
щественнаго Севера, где правитъ Белый Царь. У многихъ туземцевъ, мужчинъ и жен-
щинъ, въ общемъ есть что-то, напоминающее наше простонародье: красный излюбленный цветъ одежды, по бабьему повязанные платки, окладъ лица — отчего въ иныхъ подроб-
ностяхъ чудится нечто, знакомое и близкое по духу? Разве все одна случайность, разве нетъ никакихъ оснований предположить, что мы еще мало изменены западной культурой, а они, застывиле въ почти доисторической старине, не только намъ братья по крови, но и братья по наложенному на насъ и на нихъ внутреннему отпечатку? Понятно, это — лишь смутная гипотеза, переутомлеше напряженнаго путешеств1емъ воображешя, которому безпрерывно даютъ свежую работу неожиданныя дорожныя мысли и неподдельныя эстети-
чесюя чувства. . . Мусульмански Востокъ. Стоило-ли сосредоточивать внимаше на одномъ чисто ин-
дусскомъ строе, когда передъ глазами раскидывается гораздо более простой и понятный лиръ, той самой средневековой ирано-туранской культуры, что переносилась на гигантскш полуостровъ изъ Средней Азш, изъ местностей, которыя или уже всецело наши, или же обнаруживаютъ къ намъ роковое тяготеше ? Странно подумать, но нельзя не признать, что Лахоръ и Самаркандъ, что благочестивая Бухара и религюзные центры прежняго царства Моголовъ въ сущности связаны некоторою общностью исторической жизни, что наконецъ отблескъ этой последней еще трепещетъ на ихъ архитектурныхъ создашяхъ, храиящпхъ, подъ сводами могильныхъ памятниковъ, прахъ султановъ, заслужившпхъ беземертсе. Река Гангесъ. Толпа индусовъ, совершающая въ ней религюзныя омовешя. Кумирни Бенареса, заподнивипя длинное побережье одного изъ древнвйшихъ городовъ. Попытки ближе вглядеться въ таинственный строй туземныхъ верованш и туземнаго быта. . . И опять стремительное движете впередъ къ другимъ, совершенно отличнымъ шрамъ: опять море, опять необходимость резко разорвать съ только что начавшимъ устанавливаться кругомъ впечатление. Юг ъ Индш. Смесь малопонятной, исконной цивилизаши, — которой представитель­
ницей является найденная здесь аршцами дравидская расса, — съ вероисповеднымъ твор-
чествомъ пришлецевъ: въ результате гигантеше пантеоны, пестреюшде и лепяшдеся повсюду на воротахъ и надъ крышами храмовъ, на столбахъ, внутри капищъ — буквально по­
всюду — такъ что всемъ этимъ фантастическимъ образамъ нетъ ни счету, ни меры, ни точнаго имени и значешя. После прощальной иллюминация въ городе Мадуре наступастъ Путешеств1е на Востокъ. I. 2 10 ВВЕДЕН!!! часъ отъъзда изъ Индш. Цейлонъ уже къ ней не прпнадлежитъ. Это скорее уголокъ того индо-малайскаго »iipa, заглянуть куда значить познать, чъ\чъ было человечество вскоре встЬдъ за бсзгр-Ьшнымъ существовашемъ въ раю. Тамъ — давно и съ нетерпешемъ ожидавшаяся встрвча Государя Наследника Цеса­
ревича съ возвращавшимися изъ далекихъ.краевь на яхте «Тамара» Ихъ Императорскими Высочествами Великими Князьями Алсксандромъ и Серпемъ Михаиловичами. Совместная экскурая въ глубь острова. Сокровища кандшекаго храма и «зубъ Будды». Первое не­
посредственное соприкосновение съ релипей, основанной этимъ древнимъ «мудрецомъ», обо-
жествленнымъ толпою. .. А кругомъ всего этого .природа съ неизсякающимъ творчествомъ, горная высь, уходящая къ бирюзовому небу, — на. ней живительный, умеренный кли.чатъ въ двухъ шагахъ отъ невыноспмаго тропическаго зноя. Такъ и кажется, что здесь, въ этой относительной прохладе, и духъ человечеекш, вдохновленный близкою Инд1ей, постепенно сталъ отрешаться отъ.сравнительно грубыхъ формъ ея одуряющаго язычества: въ буддизме, съ его трезвыми, простыми, светлеющими идеями проявляется уже иной Востокъ, — Во­
стокъ примнреннаго прошедшаго, более разумнаго настоящаго, бо.гЬе отраднаго и актив-
наго будущаго. Оборачиваешься на недавно покинутый бра.мппскш щръ и не замечаешь въ немъ твхъ же признаковъ человечности: мистически воспринимаемое Божество отчасти словно чуждается людей и-земли, замкнутее, грознее: Подъ небомъ Индш громадные храмъ-скала — Знакомый черти, забытыя названья! Безмолвная толпа, надъ нею изваянья — Народъ поннкъ во ТЬМ- Б предъ дальннмь алтаремъ, Со вст>хъ сторонъ глядятъ кумиры безъ числа — И страшнымъ, а нъмымъ, и в^чно недоступнымъ. . . Эта недоступность суровой святыни — заразъ и сила, и слабость браминовъ. Сила сказалась съ особенной яркостью, когда на язычески*! строп обрушилось пришлое мусуль ­
манство: индусы гибли, но верили и не сдавались. Слабость проявилась при укорененш ислама въ стране: жестоюе императоры («велиюе Моголы») подчинили ее себе, порабо­
тили на'сеяёще каждый своею резкою индивидуальностью. Воспитанные въ страхе передъ незримыми карающими богами туземцы ТБМ Ъ паче готовы были суеверно пасть ницъ при виде безжалостныхъ магометанскихъ вождей. Теперь, покину въ пределы ихъ прежняго царства, сознательнее относишься къ поеещеннымъ тамъ великолепнымъ мавзолеямъ, которые столь часто описывались и чуть-ли не воспевались путешественниками. Вотъ оне въ ихъ истинномъ, нелицепр'ятномъ освещения, эти Гробницы пришлецевъ, купавшихся въ крови, . Чтобъ отлет-влъ позоръ, создавшш тъ ограды, Не знавшихъ ничему прощенья и пощады! — Гд-fe ждутъ въ тревожном тьм-fc, средь мстнтсльныхъ Какъ много надо слить заботливой любви, гЬней, ПОС.ТБДНЯГО Суда могуче султаны. . . А всетаки оне великолепны и преисполнены вслич'я — могилы царственныхъ пора­
ботителей Индш! Когда море отнесетъ отъ нея далеко на востокъ, — и тамъ еще вездЬ дрожитъ лучезарное отражен'е ея религий, ея таинственнаго строя, ея заразъ и гордаго, и смирен-
наго духа. Въ однихъ краяхъ онъ уже изгнанъ изъ внешней жизни: на Яве лишь груды обломковъ, неисчислимые кумиры и сохранившееся во всей красотЬ язычесгае храмы гласить о воздействш культурнаго запада. Но буддизмъ еще кое-гдЬ уцелелъ среди народа. Каменное изваян'е бога мудрости Маньчжушри, съ мечемъ въ поднятой длани, найденное въ знойныхъ малайскихъ земляхъ, несмотря на историческое разстоян'е въ 2,000 летъ, совершенно тождественно съ темъ же олицетворен'смъ Будды, которое почитается на ВЪ ( ЛАМСКОМ Ъ ЗАЛИВ*. ВВЕДЕН1К. 13 сн'Бжныхъ крутизнахъ загадочнаго Тибета, какъ-будт о ИЗВ-БСТНЫ Я формы культа, ставъ каноническими, наглядно хотели свидетельствовать о неизменности его основъ повсевре-
менно н повсеместно. Наряду съ этимъ отблескомъ индйскбй цивилизацш видишь по-
лунагихъ туземцевъ, завоевываемыхъ исламомъ и только въ своей крайне оригинальной музыке удерживающихъ старый психически м1ръ, именно въ такъ называемомъ «гаме-
ланге», где безплотно реюинс, мяггае, серебристые звуки слышатся изъ-за каждаго зате-
ряниаго въ чаще растешя и персдаютъ о великой вековечной скорби многострадальнаго народа: Войны и казни. .. Порой дуновеше Смертью клокочущихъ горъ Вс е воплотилось въ нап1;пъ и вид'ьше, Вс е отуманило взоръ. Воля судьбою злов-Ьщею скована, Въ прошломъ тоскливо — темно, Страннымъ соблазномъ душа очарована, Сердцу-жъ любить не дано. . . ОВЕЯННЫ Й ЭТО Ю волшебною и жалобною музыкою, говорившею съ чужеземцами на новомъ для нпхъ языке, Наследникъ Цесаревичъ взошелъ 26 февраля ( ю марта) 1891г. на явансюй вулканъ Папандайю, въ сердце острова. День рождения Государя Императора былъ отпразднованъ горстью русскихъ, въ числе коихъ находился Его Псрвенецъ, за тысячи верстъ отъ- родины, далеко за экваторомъ, среди тропической природы, подавлявшей из-
быткомъ пропзводительныхъ силъ. Оамъ. Сказочная страна', сказочное царство. Все, отъ перваго до последняго дня, проведенныхъ у гостепршмнаго короля — его величества Чулалонкорна, преисполнено оча-
ровашя, необычайно оригинально и мило: разве только воспоминашя объ испытанной тамъ жаре незаметно охлаждаютъ вынесенное оттуда цельное и сладостное впечатлеше. На-
родъ и культура, поставленные на рубеже двухъ могущественныхъ по духу м1ровъ, — индшекаго и китайскаго, въ ихъ неотразимомъ воздействия на монголо-малайсше инород-
чесгае элементы смежныхъ съ ними обширныхъ краевъ, — безшумная и безкровная борьба за независимость съ наступающею въ глушь европейскою цивилизашею или вернее страстью къ захватамъ, — вереницы причудливыхъ храмовъ, отражающихъ позолоченныя верхушки и пестрыя кровли въ полноводномъ кМенаме», — поездка вверхъ по этой реке во внутрь любопытнаго государства. Местная музыка, местныя пляски, местный спортъ, две съ половиною сотни дикпхъ слоновъ, ревущихъ и мечущихся въ загоне: какой тутъ нуженъ масштабъ, чтобы о всемъ судить и говорить! Волна непрерывной дорожной смены уноситъ дальше вдоль прежняго Аннама, где теперь развевается французкое знамя, въ Небесную имперпо. Вотъ оно — это неизмеримое непроницаемое тело, надъ изучешемъ и понимашемъ котораго трудилось и трудится столько западныхъ умовъ! Со стороны правительства встречи, по существу превосходящдя все, раньше бывшее, — если отдать себе отчетъ въ непр!язни къ чужеземщинк: оюелтыи пмпс-
раторстя носилки, и притомъ на глазахъ у миллюнной черни, воспитанной въ вековыхъ предан1яхъ, будто Богдохану подданны друг!я нац1и земнаго шара, и знающей, что до при-
быт1я Русскаго Престолонаследника никому не оказывалось равныхъ почестей. Неужели не усматривать въ такомъ небываломъ явлен!и светлую эру нашихъ дружественныхъ отно-
mcHii i къ Китаю, когда въ узкихъ улицахъ Кантона до сихъ поръ еще какъ-бы слышится твердый шагъ морскаго десанта, конвоировавшаго тамъ Его Императорское Высочество, еще не замерли ликуюшде звуки сопровождавшей Его тамъ военной музыки ?.. . Япошя. Такой воздухъ, такая красота и такое освещеше, что имъ не найдти подоб-
ныхъ въ целомтз Mipe. Знаки радуиля. Выражеше общихъ симпат1й и падеждъ долго 11 ВВЕДЕШЕ. видеть у себя желаннаго Гостя. Самыя сердечныя чувства къ туземному быту, нравамъ, ИСКУССТВУ, СВЯТЫНТ5. И вдругъ! — обманъ и ночь — и ГД- Б- ЖЪ? при СВТ;Г Б дня, Въ стране, гд-Ь Онъ на все взиралъ съ такой любовью: Намъ думалось тотчасъ промчится вихрь огня, Разступится земля, обрызганная кровью. Невообразимыя нравственныя мучешя, пережитыя въ Отс у и Кюто после злодейскаго пoкyшeнiя: глухой туманъ, заволокнувшш все предшествовавшее путешестае, наконсцъ ясная какъ Божш день телеграмма Государя Императора «вернуться на эскадру». Отпльте во Владивостокъ. Приближеше къ холодному, невзрачному и все таки почти невероятно дорогому побережью, которое — наше, русское, неотторжимое, хотя безконечнос разстояше отдаляетъ пока Тихи океанъ отъ сердца Poccin. Прощашс съ фрегатомъ «Память Азова» : Далекш пройденъ путь по глади водъ лазурныхъ — Отъ дышущихъ тепломъ осеннихъ береговъ До самыхъ знойныхъ странъ, до майскихъ зорь пурпурныхъ На грани льдовъ. И памятью опять стремясь къ тому, что было, Мы ясно видимъ часъ, когда мечтамъ въ отв'Ьтъ Отъ пристани чужой насъ быстро уносило Въ прОСТОрЪ И СВТэТЪ. Какъ, однако, эти мгновенья затеряны во множестве другихъ пламенеющихъ образовъ! Останавливаться надъ Сибирью — дело втораго введешя во второй ПОЛОВИН Е сочи-
нешя. Остается припомнить 4-ое августа 1891 г. Царсшй поездъ плавно подходитъ къ станшн Тосне. Сердце усиленно бьется отъ горечи, что вотъ- вотъ, после 91/., месяцевъ, наступитъ полное разлучеше съ Темъ, Кто за это время проявилъ къ своимъ спутникамъ столько милости и учаспя, но кроме того душа полна сознашя: «Мы дома; все относи­
тельно благополучно — хвала Всевышнему!» Ходъ паровоза все тише и тише. Тихо плывутъ на платформе фигуры железнодорожныхъ служащихъ, мундиры Свиты. . . Госу ­
дарь ласково всматривается въ окна вагоновъ. Рядомъ растроганное лице Государыни. . . Дверь открывается. Путешеств1е окончено. Есть минуты, которыя никогда, никогда не могутъ забыться!!. . . В Ъ Н А. Вторникъ, 2j октября (4 ноября) 1S9 0 г. Дождливый день. Поздняя ненастная осень гнетомъ ложится на душу; но его не замечаешь, задыхаясь отъ дорожной суеты, смутной горечи и непом'Ьрнаго счастья: нако-
нецъ пробилъ часъ отътззда въ далекие чародейные края, наконецъ сбывается мечта воочно соприкоснуться съ ттзми странами Востока, который наиболее ярки и самобытны. Гатчинская станщя Варшавской железной дороги. Два часа пополудни. Сейчасъ надолго, быть можетъ, навсегда скроются изъ глазъ знакомыя лица, съ грустью всматри­
вающаяся въ Престолонаследника, потонутъ въ безформснной мгл'Ь знакомыя места, куда-то въ глубь сознан'я отодвинутся мнопе доропе и незабвенные образы. . . Ихъ Императорсюн Величества съ Августейшими Детьми входятъ въ вагонъ уезжающаго Сына, съ целью проводить Его до ближайшей остановки. Паровозъ трогается. Толпа благоговейно об-
нажаетъ головы, съ молитвой, вручая Всевышнему молодую жизнь, священную для сотни миллюновъ сердецъ. Черезъ цятьдесятъ минутъ видишь вереницу мокрыхъ невзрачныхъ строений. Здесь надо разстаться. Движете замедляется. Наступило мучительно-тяжкое мгновен'е, которое такъ хотелось отсрочить, которое невозможно продлить. Покидая съ Семьею Своего Первенца, Государь сохраняетъ наружное спокойств'е, громко прощается съ кн. Барятин-
скимъ, дарить остальныхъ спутниковъ несколькими памятными словами. Сердце вдругъ начинаетъ сжиматься отъ невыносимой боли. Что же должны чувствовать Венценосные Родители, принося въ жертву Росой и долгу все, что есть наицЬннейшаго на свете: Великий Князь Георги Александровичъ въ плаванш, Старили вверяется темъ же изменчи-
вымъ волнамъ и тысяче другихъ опасностей! Паровозъ опять трогается. Господи, дай силу и мужество нашему обожаемому Монарху и обожаемой Государыне перенести сво­
бодно на себя наложенное испыташс, укрепи Ихъ въ неутешной разлуке!! . . . Когда, въ исходе третьяго часа пополудни, экстренный поездъ, увозившш Наследника Цесаревича за границу, отошелъ отъ станщи Сивсрской, въ вагонахъ остались лишь самъ Августейший путешественникъ и небольшая свита. Холодный унылый день смотрелъ въ 16 ВтзНА. окна. Северная природа но принарядилась на прощанье, — да если бы она и провожала Ег о почти не грътощими лучами, и тихой улыбкой осеннихъ безоблачныхъ небесъ, — то чтобы значилъ этотъ бледный прощальный прив-Ьтъ на ряду съ Т-БМ Ъ разцв-вто.мъ южной красоты, который ожидалъ въ недалекомъ будущемъ? О родномъ крав и безъ того сохранялись на дуцгЬ лучиля светлейгшя воспоминашя. Грустный кругозоръ какъ-б£ удто гармонировалъ съ невольно тревожнымъ настроешемъ, которое обыкновенно испытывается при разставанш съ Росаей. Пасмурность все более и более увеличивалась. Еще не выез­
жая изъ предъ\повъ С.-Петербургской губернш, въ шестомъ часу пришлось зажечь СВЕЧИ. При скорости хода около сорока верстъ въ часъ, со времени отправлешя изъ Гатчины до полуночи было только пять остановокъ, и то по шести — двенадцати минуть. Его Императорское Высочество провелъ почти весь день въ бесБд+ > со своими неотлучными спутниками, после обеда изволилъ разематрнвать великолепное издаше Ладу п Мрнсо (Laloux et Monceaux — «Restauration d'Olympiea Paris, 1889), такъ какъ первая юстойная внимашя экскурая предполагалась именно туда, на место недавнихъ раскопокъ среди древняго Пе.юпоннсза. Сладко спалось въ Великокняжеско.чъ поезде на пороге новыхъ впечатленш. Среда, 24 октября (5 ноября). Въ первомъ часу пополудни, уже невдалеке отъ Варшавы, на станцш Лапы (Мазо-
вецкаго уезда, Ломжинской губернш) местное двуклассное училище выстроилось на площадке у вокзала для встречи Государя Наследника Цесаревича. Узнавъ объ этомъ, Ег о Императорское Высочество подошелъ къ детямъ. Раздалось троекратное «ура» и пЬше «Боже, Царя храни». Цветы посыпались къ ногамъ Августейшаго путешественника, удо-
стоившаго преподающихъ краткимъ милостивымъ разговоромъ. Когда вагоны тронулись, священникъ сталъ ихъ осенять крестомъ. Это трогательное напутств1е отъ лица Церкви, — последнее въ родныхъ пределахъ, — произвело сильное благотворное впечатлеше. Осяза­
тельно сказалась глубокая внутренняя связь не съ одной небольшой группой прощавшихся съ Преетолонаследникомъ, но со всею неоглядною страною, разстнлавшеюся за скромными лапинскими домами, за туманной окрестностью. День былъ такой же холодный, какъ и вчера, но понемногу светлело. Въ з часа 23 минуть прибьте на станшю Прага Прйвислянская, где Государь Hac.r l u -
никъ Цесаревичъ съ нетерпешемъ ожидается местными военными и гражданскими властями. Варшавскш генералъ-губернаторъ и командующш войсками генералъ-адъютантъ I. В. 1 урко и его помощникъ, генералъ-адъютантъ графъ хМусинъ-Пушкинъ, выделяются на убранномь флагами и экзотическими растешями дебаркадере, среди собравшихся генераловъ, главныхъ представителей чинов'наго Mip a и множества офицеровъ. Торжественные звуки гимна раз­
даются со стороны почетнаго караула со знаменемъ, выставленнаго отъ лейбъ-гвардш Волынскаго полка, котораго Его Императорское Высочество состоитъ Шефомъ. Августен-
шш путешественникъ, выйдя изъ вагона и сказавши несколько словъ генералъ-адъютанту Гурко, идетъ по фронту роты и здоровается съ людьми, после чего командующий войсками представляетъ Наследнику Цесаревичу генераловъ. Пропустивъ караулт. и музыку, Его Императорское Высочество входить въ Императорсюе покои, где генералъ-губернаторъ представляетъ ему высшихъ гражданскихъ чиновъ, и здесь въ течете получаса беседуетъ BTsHA. 17 съ гснсралъ-адъютантомъ Гурко и графомъ Мусинымъ-Пушкпнымъ, въ ожиданш, когда подадутъ другой «заграничный» потзздъ. Дебаркадсръ сплошь занять густо ю массою избранныхъ лицъ, желающихъ хоть издали взглянуть на увзжающаго Великаго Князя. Наконецъ и съ Варшавой пора разстаться. Часъ остановки пролеттзлъ незаметно. Толпа передъ Царскими комнатами разступастся. Наслтздникъ Цесареьичъ уже прощается съ генералъ-губернаторомъ. Его Императорское Высочество сталъ у окна, составлявшаго почти цтзлую ст'Ьну вагона-столовой и долго не отходилъ, любуясь видомъ дороги въ городъ. Путь этотъ изгибался отъ Пражскаго вокзала къ железнодорожному мосту, подъ которымъ долженъ былъ проехать по^здь Наследника Цесаревича, почему-то шедшш сначала очень тихимъ ходомъ. ЦЬлая нескончаемая вереница экипажей приближалась къ указанному мосту, ис­
чезала подъ нимъ, снова растягивалась. Прокрадывавшееся солнце освещало пара,ппая формы множества лицъ, разъезжавшихся после торжественной встречи. По мере того какъ оне делались менее ясными и более отдаленными, ближе и шире казалась рБка съ разведенными, кое-где на плотахъ, кострами. Крайне быстро темнело. Осязательнее чувствовалось разставан'с съ Росс'сй. Возбужденное состоян'е нервовъ усиливалось. Ночью предстояло пересечь границу, затемъ наглядно представлялась во всей краев блестящая оживленно-шумная Вена; но здесь, въ уютныхъ Великокняжескихъ вагонахъ, связанныхъ между собою теплыми крытыми переходами, съ дежурными кондукторами у тормазовъ, будущее мнилося непонятнымъ сномъ, настоящес-же чемъ-то такимъ, что и не должно-бы измениться. Кругомъ, извне — холодно, сыро, тревожно и темно: у насъ — светъ, тепло и относительный покой. Сколько верноподданныхъ сердецъ мысленно про-
вожаетъ въ ночи Великаго Князя, при Его быстромъ движенш въ чужеземную даль! Четвергъ, 25 октября (б ноября). Утро уже застаетъ на австршекой территорш. Несмотря на дурную погоду, рано въ сумеркахъ, на станщяхъ Трухна, Острава и Цаухтель замечаются сборища любопытныхъ. Чуть-ли не все въ поезде спятъ; никто изъ него не выглядывастъ, а между темъ мест­
ные жители толпятся, пытаясь уловить хоть какую нибудь характерную подробность от­
носительно следован'я въ Вену Августейшаго путешественника. До завтрака, въ ю-мъ часу, въ Прсрове, Его Императорское Высочество встреченъ нашимъ посломъ въ Австрш княземъ Лобановымъ Ростовскимъ. Народъ на станшяхъ все прибываетъ и прибываетъ. Въездъ въ столицу, судя по всемъ приметамъ, предвещаетъ необыкновенное многолюд'е. Погода проясняется. Первые, съ минуты отбьтя изъ Гат­
чины, ярше лучи разливаются по окрестности. Мы миновали Градишъ и Люнденбургъ. Полдень. Въ вагоне столовой накрыть завтракъ. Въ огромныя окна вливается много света и виднеется совершенно ровная мест­
ность, цветущш край съ превосходной земледельческой культурой. Железная дорога пересекаетъ р. Тайю, которая отделяетъ Моравпо отъ Австрш. Вскоре поездъ проходить по близости къ «Моравскому полю» (Marclrfeld), где въ ХШ в. происходили две исторически важныхъ битвы: Оттокаръ Чешсшй разбилъ здесь Венгровъ, а потомъ самъ погибъ, по­
бежденный Рудольфомъ Габсбургскимъ. Съ восточной стороны обрисовываются Малыя Карпатсюя горы. Путь неоднократно лежитъ у р. Моравы: за ней начинается Венгр1я. Какихъ-нибудь полчаса остаются до Вены. Надо переодеваться, позаботиться о томъ, что Путешестви е на Востокъ. I. 3 В-БНА. брать съ собою изъ вещей во дворецъ на кратковременную стоянку. Вагоны все быстрЬе н быстрее катятся по равнине. Неужели мы действительно успели отлететь отъ родной столицы свыше 1,500 верстъ? Изъ-за лъхистыхъ дунайскихъ побережй уже выглянула верхушка собора Св. Сте ­
фана. Наследникъ Цесаревичъ уже вышелъ къ свите въ австршскомъ мундире пятаго уланскаго полка, котораго Онъ состоитъ Шефомъ, и при ленте Св. Стефана. ПоЬздъ съ грохотомъ и свнстомъ стремится по длинному железному мосту надъ водами Дуная. Слева и справа чернеютъ друпе мосты. Постепенно замедляя ходъ, паровозъ, ровно въ 2 часа, останавливается подъ сводами гпгантекаго «Севернаго жслезнодорожнаго вокзала» (Nordbahnhof). Много свету струится сверху на величественную картину наступившаго npieua въ Вене! Императоръ Францъ 1осифъ, съ эрцгерцогами, довольно близко подошелъ въ форме нашего Кексгольмскаго императорское и королевское Карлъ Людвигъ — въ форме его императорское и коро-
ство эрцгериогъ Вп.ть -
русской конно-артил-
къ поезду. Его величество гренадерскаго полка; его высочество эригерцогъ Лубенскихъ драгунъ левское выеоче-
гельмъ — въ лершской форме. Эрцгерцоги Францъ Фер-
дннандъ Эсте, Оттонъ и Фердинандъ, сыновья эрцгерцога Карла Людвига, а также эрцгериогъ Райнеръ — въ австршскихъ мундирахъ. КромЬ императора, еще три члена Габсбургскаго дома — въ лентахъ Св. Андрея Первозваннаго. Сколько глазъ жадно ловитъ минуту Высочайшаго свпдашя! Давно-ли проездъ на Востокъ былъ решенъ черезъ Константинополь, на пути ко Гробу Господню? Неожи­
данная перемена маршрута радостно привествовалась въ радушной Вене. Въ прошломъ году Наследникъ Цесаревичъ, возвращаясь изъ Аеинъ, инкогнито посЬтилъ столицу Австрш. Теперь же онъ вступитъ въ ея запруженныя народомъ улицы съ почестями, каюя оказываются лишь Коронованнымъ Особамъ. Пр1емъ его одинаковъ съ незадолго передъ темъ бывшимъ пр1е.чомъ Германскаго императора. Императоръ Францъ 1осифъ самымъ сердечнымъ образомъ обнимаетъ и цЬлуетъ Высокаго Гостя. Победные звуки гимна придаютъ особу ю торжественность и безъ того знаменательной встрече, о которой въ данную минуту говоритъ и думаетъ вся занимаю­
щаяся политикой Европа. Русскш Престолонаследникъ столь же тепло здоровается съ ВтзНА. !9 эрцгерцогомъ Карломъ Людвнгомъ, обменивается дружескими рукопожат1ями съ прочими эрцгерцогами. Его величество и Его Императорское Высочество идутъ по фронту почетнаго караула со знаменемъ и хоромъ музыки, выставленнаго отъ венгерскаго птзхотнаго полка (№ 19) эрцгерцога Франца Фердинанда Эсте. ЗатЬмъ следуетъ представлеше Великому Князю главныхъ лицъ императорской свиты, после чего Наследникъ Цесаревичъ называетъ импера­
тору своихъ спутниковъ и успевастъ сказать несколько словъ находившемуся на дебар­
кадере здешнему военному агенту, полковнику Зуеву, советнику и секретарямъ нашего посольства: князю Кантакузину, барону Будбергу и графу Палену. Императоре, Францъ 1осифъ и его Высошй Гость направляются къ выходу черезъ придворные покои вокзала, из­
вестные красотою отделки. Въ хлынув-
шемъ за Ними многолюдье невозможно даже вскользь посмотреть на отличаю-
щ'я ее фрески и водоемъ. Его Величество приглашаетъ Рус-
скаго Престолонаследника занять место по правую руку въ открытой парной коляске, въ которой Они и вьгвзжаютъ въ запруженную ликующимъ народомъ Nordbalmstrasse. Живой темпераментъ населешя сказывается въ неподдельной восторженности пр'ема. Еще раньше, когда императоръ направлялся въ рус-
скомъ мундире на встречу Его Импера-
торскаго Высочества, въ сопровожденш дежурнаго генералъ - адъютанта графа Паара, улицы оглашались радостными кликами на пути следовашя монарха. Теперь же радушле npieMa проявляется съ крепнущимъ напряжен'емъ чувства. Везде знаки уважен'я и восторга. Везде образцовый порядокъ. Конная и пешая полищя (такъ называемая «Sicherheits-
waches) въ парадной форме разставлена среди толпы, до того хорошо дисциплинированной, что присутств'е подобной стражи едва-ли не служитъ однимъ только украшешемъ. За императорскимъ экипажемъ едетъ нашъ посолъ князь Лобановъ-Ростовскш съ княземъ Кантакузинымъ, потомъ виднеются графъ Пааръ съ княземъ Барятинскимъ, на­
значенный состоять при Особ е Наследника Цесаревича венгерекш магнатъ генералъ-лейте-
нантъ графъ Пальфи (Palffy ) съ княземъ Кочубесмъ, князь Оболенскш съ дежурнымъ флигель -адъютантомъ графомъ Шафготшъ (Schaffgotsch) и т. д. По дороге ко дворцу, вдоль Praterstrasse и Ringstrasse, народныя овацш не прекраща­
ются. Между вокзаломъ и Praterstern'oMb, где высится характерный памятникъ «австр'йскаго Нельсона», адмирала Тегетгофа (TegetthofF), героя победы при Лиссе, — хорваты и сербы-студенты машутъ платками и оглашаютъ воздухъ своими бурными сеживю!». 2 0 ВТЗНА. Взоръ невольно медлить на монументальномъ еозданш художника Кундтмана. Алле ­
горически фигуры борьбы и торжества встали надъ гранитнымъ поднож1емъ, имтзя передъ собою полуконей-полурыбъ. По середине возносится более ч-Ьмъ пяти-саженная мра­
морная колонна съ выступающими изъ нея носами кораблей, отдаленно напоминающая цар­
скосельски памятникъ, на озере, въ честь моряковъ Екатерининскаго времени. Австршскш адмиралъ, изображенный гораздо выше роста челов-вческаго, стоитъ съ подзорной трубою и саблею въ рукахъ. Дальше на улицахъ чешская молодежь громогласно восклицаетъ: «Слава!» Впеча-
тлътае отъ npie.Ma — чрезвычайно яркое и щчятное. Какъ жаль, что пребываше въ ВенЬ, при исключительныхъ услов1яхъ, столь .мимолетно, что надо дорожить каждымъ испыты-
ваемымъ мгновешемъ!. . . . Съ другой стороны однако рвешься поскорее въ Тр1ест ъ къ эскадре, чтобы наконецъ началось настоящее взлелеянное въ грезахъ путсшсств1е. Въ величавомъ Гофбургё Его Императорское Высочество встр'Ьченъ старшимъ оберъ-
гофмейстеро.мъ принцемъ Гогенлоэ и оберъ-церемоншмейстеромъ гр. Гушади. Они прово-
жаютъ Великаго Князя въ отведенные Ему покои, передъ которыми собирается рядъ чнновъ двора. Германскш посолъ принцъ Рейссшй (Prin z Reuss) и друпе послы, а также гр. Волькенштейнъ, представитель Австр ш въ Петербурге, немедленно делаютъ визитъ Госу ­
дарю Наследнику Цесаревичу. Онъ отправляется съ визитомъ въ покои его величества. Императоръ Францъ-1оспфъ, выйдя затЬмъ оттуда съ Его Императорскпмъ Высочествомъ, подходитъ къ великокняже-
скимъ спутникамъ и удостоивастъ каждаго разговоромъ. Наступаетъ кратки! перерывъ. Въ четыре часа безъ четверти, назначенные состоять при Высокомъ Гост е гр. Пальфи и командиръ пятаго уланскаго полка, коего Авгуетейцпй путешественникъ именуется Шефомъ, полковникъ фонъ-Комерсъ уже ждутъ, чтобы сопро­
вождать Русскаго Престолонаследника по городу, такъ какъ предстоитъ навестить npie3 -
жавшпхъ во дворецъ эрцгерцоговъ. Четыре придворныхъ экипажа готовы у крыльца для Его Императорскаго Высочества и свиты. Велики Князь продолжаетъ быть въ австр1йской форме. Первый визитъ — его императорскому и королевскому высочеству эрцгерцогу Карлу Людвигу въ ecFavoriten-
strasse». Хозяинъ со своимъ оберъ-гофмспстеромъ, графомъ Пеячевичемъ, встречаетъ На­
следника Цесаревича у лестницы внизу. Вход ъ убранъ цветами. Ступая по тяжелымъ коврамъ, не слышишь шаговъ. Высокаго Посетителя принимаетъ въ I-мъ этажЬ дворца вся эрцгерцогская семья въ такъ называемомъ «Holzsaal», где недавно еще былъ гостсмъ императоръ Вильгельмъ. Эрцгерцогиня Mapi n Терез1я — въ бвломъ платье. Вокругъ нея эрцгерцоги: Францъ Фердинандъ Эсте, Оттонъ и Фердинандъ, эрцгерцогини: Мар1я-1озефа, супруг а эрцгерцога Оттона, и Маргарита Соф1я. Велики Князь довольно долго остается здесь въ гостяхъ. Передъ Его отъездомъ изъ дома хозяинъ и хозяйка обходятъ русску ю свиту съ любезными распросами. Изъ Favoritenstrasse Августейший путешественникъ направляется съ визитомъ во дворцы эрцгерцоговъ Райнера и Выльгельма, но не застаетъ ихъ дома, вследъ затемъ въ русское посольство, где остается около двадцати минутъ, и къ такъ называемой «Kapuziner-
gruft» или «Kai.sergruft» для возложешя венка на могилу безвременно скончавшагося на-
следнаго принца Рудольфа. Капуцинскш монастырь возникъ на этомъ месте въ начале XVI I века, и съ техъ поръ около него погребаются члены Габсбургскаго дома. Свыше ста гробницъ насчитывается въ замечательно красивой усыпальнице. Среди монарховъ и монар­
хинь покоится лишь одно .lime, не связанное съ ними узами крови: графиня Фуксъ, ШЁНБРУНСК1 Й ДВОРЕНЪ. ВтзНА. 23 личный другъ ея величества знаменитой Марш-Тёрезш. Обходя грустное подземелье, по которому Его Императорское Высочество провожаютъ со светочами отцы-монахи Бла31усъ Рукмихъ и Губертъ, Велики Князь вслухъ выражаетъ свое воехнщен'е художественной отделкой иныхъ саркофаговъ. Въ шесть часовъ назначенъ парадный обтздъ въ Шёнбрунтз, за городомъ, куда импе-
раторъ Францъ-1осифъ уже вытзхалъ въ пятомъ часу. Время пребывашя въ Втзнт? летитъ съ такой лихорадочною быстротой, что не уситзваешь ни на что оглянуться, ни во что вглядеться. Тяжелый, утомительный день! Средневековая атмосфера придворной обста­
новки, словно унаследованная еще отъ эпохи, когда начиналъ создаваться самый Гофбургъ, весь строго выдержанный строй придворнаго быта производятъ сильное, глубокое впеча­
тлите, — и притомъ на рубеже восточныхъ притягивающихъ къ себе м'ровъ, где законо­
дательницей явится совершенно отличная отъ европейскихъ вкусовъ роскошь, где совер­
шенно другой этикетъ. Передъ отбыт'емъ Наследника Цесаревича въ Шёнбрунъ, Его свите препровождены пожалованные императоро.чъ ордена. На улицахъ, по прежнему, громадное стечен'е народа, точно толпы, приветствовав! шя Царскаго Первенца, пока было светло, и теперь не хотятъ упустить случая еще разъ посмотреть на Него, — хотя что можно видеть съ ярко освещенныхъ тротуаровъ, когда Августейше й путешественникъ отправляется на обедъ въ закрытомъ экипаже! Быстрые кони мчатъ Его черезъ Ring, Babenbergerstrasse и Schonbrunnerstrassc къ близкому загородному дворцу. Императоръ, въ русскомъ мундире, встречаетъ Молодаго Гостя на такъ-называемой «Голубой лестнице», идетъ съ Нимъ въ «Зеркальную комнату». Избранное общество удостоенныхъ приглашешя къ столу, въ ожиданш выхода Высочайшихъ Особъ къ обеду, собралось въ «Розовой комнате». Кроме нашей дипломатической миссш и нашего военнаго агента, кроме главныхъ упо.мянутыхъ лицъ австрШской и русской свиты, въ числе остальныхъ гостей можно, между прочимъ, указать на оберъ-камергера графа Траутмансдорфа, оберъ-гофмаршала графа Сэчена, министра-президента гр. Таафе, князя Виндишгреца, оберъ-егермейстера графа Трауна, военнаго министра фонъ-Бауэра, министра финансовъ барона Каллай, адмирала фонъ-Стсрнекъ, генералъ-адъютанта фонъ-Бо.чфрасъ. Изъ дамъ, кроме эрцгерцогинь, присутствуютъ только оберъ-гофмейстерина графиня Шёнфельдъ, гр. Штольбергъ и гр. Паллавичини. Высокая длинная галлерея шёнбрунскаго дворца, — вся въ зелени и цветахъ, со старинною живописью на потолке — залита огнями, отражающимися въ многочисленныхъ зеркалахъ. По правую руку отъ императора занялъ место за обеденнымъ столомъ Го­
сударь НаагБдникъ Цесаревичъ. Эрцгерцогиня Мар'я-Терез'я — по другую сторону отъ Его Императорскаго Высочества. Противъ державнаго хозяина сидятъ князь Лобановъ-
Ростовскш и князь Гогенлоэ. Превосходный оркестръ то уноситъ въ м'ръ звуковъ Гуно и «Миньоны», то ласкаетъ упоешемъ штрауссовскихъ вальсовъ, которые нигде такъ не нравятся, нигде такъ не двйствуютъ на воображеше, какъ во взлелеявшей ихъ ВенЬ, ибо она несомненно наложила на эти музыкальныя произведешя свой особый жизнерадостный отпечатокъ. Мы прощаемся здесь со столичного европейскою помпою. Завтра начнется настоящее nyTemecTBie, которымъ все грезишь и грезишь на яву. Убаюкиваемая чарующею музыкой мечта раздвигаетъ блестящ'я стены чертога, рисуетъ заманчивыя страны, торопитъ мгно­
венья къ желанному будущему. Разговоры вращаются въ условной черте известныхъ тэмъ, 2 4 ВТЗН А. обеденный залъ аяетъ праздннчнымъ убранствомъ; но слухъ и зр^ше невольно далеки отъ окружающаго великолт>тя. А между ТТ^М Ъ до чего онъ хорошъ самъ по себе этотъ Шенбрунъ! Не даромъ уже 320 лътъ назадъ МаКсишшанъ II, точно прозревая грядущее значеше местечка, строптъ тутъ охотничй замокъ. Потомъ его, правда, дарятъ одному министру. Но изъ частныхъ рукъ онъ снова переходитъ въ монарийя, после того какъ императоръ Матвей въ 1619 г. нашелъ при немъ прекрасный псточнпкъ. Его живительная вода служитъ причиной наимсновашя места «Шёнбруномъ». Двести л'Ьтъ назадъ его опустошаютъ турки, но замокъ возстаетъ изъ развалинъ, разростается, хорошветъ. Императрица Мар1я-Терез1я и 1осифъ II осо­
бенно заботятся объ его благоустройстве. Теперь зтотъ исторически дворецъ, впдъвиий в ъ своихъ ствнахъ рядъ событш (Наполеона I властелиномъ западной Европы; герцога Рейх-
штадскаго, умпрающимъ въ тЪхъ же покояхъ, где останавливался его всемогущш отецъ; блескъ продолжительнаго ВЬнскаго конгресса и т. д.) вм'Ьщаетъ до полутора тысячъ комнатъ, по истине можетъ считаться Версалемъ Габсбург-
скаго дома. После обеда, въ «Розовой комнате» — cercle. Императоръ Францъ-1осифъ представ­
ляетъ своему Гостю некоторыхъ государствен-
ныхъ деятелей Австр1и и самъ, еще разъ, милостиво разговариваетъ со свитою Великаго Князя. До посещен1я театра Августейш1й путе­
шественникъ заезжаетъ изъ Шёнбруна въ Гоф-
бургъ и черезъ четверть часа направляется от­
туда съ его величествомъ въ оперу. Державный хозяинъ и эрцгерцогъ Францъ Фердинандъ Эсте — въ уланской форме полка, коего Наследникъ Цесаревичъ состоитъ Шефомъ. Они занимаютъ такъ-называемую «Incotnritologe», внизу съ пра­
вой стороны отъ сцены, а свита размещается в ъ центре верхняго этажа, въ камергерской доже и въ ложе кн. Гогенлоэ. Идетъ третш актъ «Африканки». Исполнение артистовъ, конечно, безукоризненное, акустика превосходна; но за часъ до отъЬзда въ трехсотдневное путешсств1е трудно всецело отдаваться эстетическимъ впечатлешямъ. Передъ окончашемъ спектакля, въ исходе десятаго часа, императоръ и Его Императорское Высочество покидаютъ здаше оперы. Экипажи несутся къ «Южному вокзалу», где ждетъ маленьюй экстренный поездъ. Русскш пришлось оставить въ ВенЬ, такъ какъ путь горами къ TpiecTy очень труденъ и австрьйсше инженеры не решились пустить по нему тяжелые и многочисленные Великокняжесюе вагоны. После идсальнаго комфорта нашихъ прежнихъ купэ здЬсь положительно чувствуешь себя въ тЬсноте. Но, что же делать! на то мы и з а границей. ВЪ ЗДАН1 И В-ЁНСКОЙ ОНЕРЫ. Представлеше уже давно началось. 2 5 Сейчасъ четверть одиннадцатаго. Его величеству самому надо торопиться на другой вокзалъ, въ виду своего отътззда въ Гёдёллё. Державный хозяинъ на ирощан'е опять обнимаетъ и цтзлуетъ Молодаго Гостя. Еще моментъ, — и съ каждымъ поворотомъ колесъ мы ближе къ теплу, ближе къ манящему морю. Разстояше до него отъ Втзны любопытно изъ-за работъ, предпринятыхъ здтзсь, впервые въ Европе, для соединен'я столицы съ югомъ черезъ неудобопроходимын Semmering. Земмерингскую желтззную дорогу начали строить въ 1848 г. и окончили лишь въ 1854 г. съ затратою въ 15 миллюновъ гульденовъ. На ней, что достойно внимашя, — никогда никакихъ катастрофъ. 1>зда ттзмъ не ментзе непр1ятна. При довольно быстромъ ходв гор-
наго локомотива поминутно испытываешь сильные толчки и, несмотря на усталость, не можешь спокойно заснуть, — а вокругъ дымно, темно, нельзя даже уттзшиться созерца-
н'емъ живописной местности. Пятница, 26 октября (7 ноября). Хотя прибьте въ Тр'естъ назначено въ 11 часовъ, встз путешествуюшдс очень рано встали. Его Императорское Высочество поместился въ узенькомъ купэ, где импровизи­
рована столовая на 6 человекъ, которые едва въ состоянш шевельнуться. На крутыхъ поворотахъ просто не усидеть на месте, — до того качаетъ и бросаетъ. После станцш Св. Петра по сторонамъ раскидывается унылое, безплодное, безобразное пространство — Karst: напя ущелья разеекаютъ его вдоль и поперекъ, груды каменьевъ срошатъ буро-
серую поверхность, потрескавгшяся скалы нависаютъ надъ лишеннымъ всякаго вел1-гая пустыремъ. Верстахъ въ двадцати отъ TpiecTa дорога спускается къ морю. Виднеются итальянсюя назвашя. Веетъ иною жизнью. Голубыя волны блещутъ вдали. Сбоку, у побережья, легко различить Мирамарэ, красивый замокъ несчастнаго императора Мексики — Максимилиана. Вотъ и декорированный для встречи вокзалъ, где Государя Наследника Цесаревича ожидаютъ наместникъ края, военныя власти и русски консулъ. Пока Велики Князь садится съ кн. Барятинскимъ въ экипажъ, собравшаяся у станцш толпа кланяется, дамы машутъ платками. Но затемъ, по мере следован'я набережными къ пристани Св. Андрея, населеше, несмотря на впечатлительность южанъ, провожаешь Гостя довольно равнодушно. Это явлеше особенно странно, какъ контрасте после яркаго вчерашняго радуипя, темъ более, что Его Императорское Высочество — въ морской форме, кн. Барятинскш и Оболенскш — въ свитской; накрнецъ кавалергардская форма кн. Кочубея и лейбъ-гусарская Волкова, — впервые появляющаяся въ здешней местности, — должны бы, кажется, привлекать вниман'е населен'я. Какой-то полицейскш даже не находитъ нужнымъ, стоя, отдать честь. Насколько простая и симпатичная Вена навсегда врезалась въ память теплотою выраженныхъ чувствъ, настолько отъ TpiecTa получается смешанное впечатлен1е чего-то холоднаго, недосказаннаго. За то вокругъ столько солнца и такъ призывно раз-
стилается море! . . . . Вотъ и эскадра наша чернеетъ въ некоторомъ отдаленш отъ берега, на немъ со­
брались моряки, у ската къ воде расположился фотографъ съ аппаратомъ. Катера ждутъ приближешя Престолонаследника. Въ группе встречающихъ ясно выделяется Его Импе­
раторское Высочество Велиюй Князь Георпй Александровичъ. Путешеств1е на Востокъ. I. 4 НА ПУТИ ВЪ ПАТ-РАС Ъ. Пятница — понедъмьникъ, 26—29 октября ( у —ю ноября). Пог ода тихая, теплая, ясная. Морская поверхность ласково манить вдаль. Фрегаты («Память Азова» и «Владшнръ Мономахъ»), съ канонерскою лодкою «Запорожецъ» соста­
вляющие отрядъ контръ-адмирала Басаргина, замерли въ ожиданш, когда на носовомъ флаг­
штоке Великокняжескаго гребнаго катера появится флагъ Государя Наследника Цесаревича. Лишь только онъ поставленъ, бтзлыя легюя струйки дыма взвиваются вдоль борта нашихъ судовъ. Выстрелы падаютъ съ оглушитсльнымъ раскатомъ на сонныя воды. Матросы посланы по реямъ и кричать «ура». Эхо разростается и грохочетъ, вторя искусственнымъ громамъ: пространство между пристанью и выходомъ въ море погружается въ облачную пелену, которая быстро разрывается и св-Ьтлтзетъ. НА ПУТ И ВЪ ПАТРАСЪ. 27 Впрочсмъ, лазурныя воды и окрестность вскоре опять подернутся пороховою мглою: АвгустЬйцие Братья, посвтивъ фрегатъ «Память Азова», до отбьтя изъ Tpiecra объедуть и nponifl суда, торжественно встречаемые и провожаемые далеко раскатывающимися «ура!» и почти несмолкаемымъ салютомъ. Это — чисто русски"! праздникъ нашей небольшой эскадры въ момснтъ, когда ей на долю достается высокая честь сопровождать Великихъ Князей въ ихъ продолжительномъ плаванш, — такъ-сказать сливаясь помышлешямп съ целою Pocciefl, молящейся о благополучш Сыновей своего Царя. Въ грохоте орудШ и радостныхъ крикахъ командъ точно воплощаются чувства всего стомиллюннаго народа. То, что волнуетъ сердца моряковъ и свиту Наследника Цесаревича, до такой степени глубоко исключительно, что какъ явлеше должно оставаться совершенно непонятнымъ соседнему побережью съ его интересами полуитал1анскаго коммерческаго города, связаннаго съ самой Австр1е й одною лишь давностью общихъ торговыхъ выгодъ. Воздухъ вздра-
гиваетъ отъ тяжелыхъ пушечныхъ ударовъ. Волны плавно расходятся подъ дружными весельными взмахами мощныхъ гребцовъ Великокняжескаго катера. Загорелыя молодсцгая лица. Беззаветною преданностью горлице взоры. Музыка, несущаяся съ посвщаемыхъ судовъ. Сколько поэзш въ каждомъ изъ такихъ своеобразныхъ впечатленш! И это еще въ начале гигантскаго путешесгая... Даже жутко подумать о подобныхъ же мину-
тахъ, ожидающихъ впереди. Мы наконецъ на фрегате «Память Азова». На гротъ-брамъ-стеньге поднятъ флагъ Государя Наследника Цесаревича. Второй часъ пополудни. Вскоре отрядъ снимется съ якоря. Пока грузится багажъ, понемногу стараешься освоиться съ непривычною обстановкой, въ которой предстоять прожить, съ перерывами, несколько месяцевъ; знакомишься съ общсствомъ офицеровъ, осматриваешь каюты, проникаешься сознашемъ, что кругомъ — нашъ домъ до Владивостока, что фрегатъ отныне становится центромъ нашихъ симпатш и привычекъ, что вне его — суровая, хотя и гостеприимная чужбина. Пора поименовать лицъ, несущихъ службу на фрегате «Память Азова». Ведь съ 2 6 октября (7 ноября) они въ море — постоянные спутники и собеседники Престолона­
следника. Число ихъ весьма значительно, — особенно много мичмановъ. Иные, несмотря на недостатокъ свободного помещешя, бодро мирятся въ крайней тесноте съ подобнымъ существеннымъ неудобствомъ. Всемъ дорога мысль чувствовать себя въ непосредственной близости Августейшаго Первенца. Правая рука нашего командира Н. Н. Ломена — старгшй офицеръ капитанъ 2-го ранга О. А. Энквистъ. ЗатЬмъ идутъ лейтенанты: A. П. Андрсевъ (командиръ i-й роты). B. А. Киселевъ (командиръ 2-й роты). И. М. Новаковсюй (артиллершекш офицеръ). Н. Н. Беклемишевъ (минный офицеръ). А. В. Петровъ (рсвизоръ). Во главе длиннаго ряда мичмановъ стоитъ Его Императорское Высочество Великш Князь Георги Александровпчъ. 4 28 НА ПУТ И ВЪ ПАТРАСЪ. За нимъ следуютъ: П. П. Азбелевъ. И. В. Стсцснко. В. И. Лепко. Графъ Г. Г. Кейзерлингъ. Князь А. А. Голицыны Н. Н. Шишкинъ. Д. С. Михайловъ. Баронъ Е. Р. Каульбарсъ. A. А. Можайскш. П. П. Титовъ. Н. И. Бахмстьсвъ. B. Д. Мендел-вевъ. П. А. Снницынъ. В. К. Чернышевъ. Корпуса штурмановъ: Н. В. Смъльскш (старшш штурманъ) и подпоручикъ И. И. Ко-
нюшковъ (младшш штурманъ). Корпуса пнженеръ-механиковъ: А. А. Микковъ (старш'й инженеръ-мсханпкъ). Помощники старшаго инженеръ-механика: 0. В. Антоновъ. М. А. Мсльниковъ. П. А. Краацъ. Старший судовой врачъ: Э. В. Смирновъ. Младшш судовой врачъ: П. А. Давиньонъ. Кроме того еще на фрегате находятся: капитанъ морскаго училища Н. П. Азбелевъ, для научныхъ занятий съ Его Императорскимъ Высочествомъ Великимъ Княземъ Георглемъ Александровичемъ, флагъ-офицеръ адмирала Басаргина лейтенантъ Кроунъ, флагманск'п штурманъ лейтенантъ Н. П. Яковлевъ, 'еромонахъ Александро-Невской лавры Филаретъ и юнкеръ Унковсюй. Велико счаспе, выпавшее на долю вышеозначенныхъ лицъ, во-первыхъ въ виду не-
бывалыхъ условш предстоящаго плавашя, во-вторыхъ же и потому, что изъ всЬхъ судовъ славнаго русскаго флота съ именемъ «Азова » связаны одни изъ достославнтзйшихъ вос­
поминаний. Съ того момента, какъ мы вступили на палубу величественнаго фрегата, и онъ и его прошедшее не могли не интересовать насъ въ высшей степени. Духовная атмосфера, которой приходилось полубезсознательно проникнуться, роднила насъ мало по малу съ ттзмъ, что знали, испытывали и думали наши спутники - моряки, справедливо гордивш'сся своимъ Георпевскимъ флагомъ, купленнымъ ЦЕНО Ю русской крови. Въ столовой Наследника Цесаревича прежде всего бросалась въ глаза картина Наваринскаго боя, глтз двенадцатый флотскш экипажъ обезсмертилъ себя выдающимся мужествомъ. Шестьдесятъ слишкомъ летъ тому назадъ заложенъ былъ въ Архангельске корабль «Азовъ», спущенный на воду 26- го мая 1826 г. и поступивший въ следующемъ году въ эскадру генералъ-адъютанта адмирала Д. Н. Сенявина, поднявшаго на немъ свой флагъ и вышедшаго съ эскадрою на Кронштадтский рейдъ 21-го мая 1827 года. Вскоре по выходе эскадры на рейдъ Государь Императоръ Николай Павловичъ по­
сетить корабль «Азовъ » и, осматривая арсеналъ, обратилъ особенное внимаше на искусно выложенныя изъ ружсйныхъ замковъ имена незабвенныхъ для русскихъ моряковъ победъ прошлаго столет'я. После последней была сделана буква и. Государь заметилъ это и спросилъ капитана Лазарева, что значить эта буква. Михаилъ Петровичъ отвечалъ, что она означаетъ продолжен'е ряда назван1й. — «А что-же будстъ дальше»? съ удивлешсмъ спросилъ Государь. НА ПУТ И ВЪ ПАТРАСЪ. 2у — «Имя первой победы Вашего Императорскаго Величества», отвТэчалъ Лазаревъ. Съ 9-го на ю-е коня, въ полночь, Николай Павловичъ неожиданно прйхалъ на корабль «Азовъ». Сигналомъ приказано было сняться съ якоря, начиная съ передовыхъ подветренныхъ судовъ, и вскоре вся эскадра была уже подъ парусами. На «Азов'В», съ восходомъ солнца, вместе съ флагомъ подняли штандартъ, означавши, что Государь лично предводительствуетъ флотомъ. После маневровъ Императоръ, разставаясь съ эскадрой, произнесъ незабвенныя для нея слова: «Надъчось, что въ случае какихъ-либо воснныхъ действий, поступлсно будетъ съ непр!ятелемъ по-русски». Эскадра, подъ начальствомъ контръ-адмирала графа Л. П. Гейдена, поднявшаго свой флагъ на корабле «Азовъ», отправилась въ Средиземное море. 1-го октября русская и английская эскадры встр-Ьтились у острова Занте, и въ тотъ-
же день пришла на соединеше изъ Архипелага французская эскадра. Действ1 я Ибрагима-паши, командовавшаго турецко-египетскимъ флотомъ и опусто-
шавшаго гречесюя побережья, доказали, что все убеждсшя и даже угрозы безполезны, и потому на совете союзныхъ адмираловъ, 7-го октября, решено было войдти со всеми кораблями въ Наваринскую бухту, стать тамъ на якорь возле непр1ятельскихъ судовъ и темъ самымъ принудить противника, чтобы онъ сосрсдоточилъ свои силы на этомъ пункте и отвлекся отъ береговъ Морей. 8-го октября 1827 г. турецко-сгипетскш флотъ началъ общую канонаду. ,п НА ПУТ И ВЪ ПАТРАСЪ. 3° Въ эго время русски передовой контръ-адмиральский фрегатъ «Азовъ » входилъ на рейдъ и по немъ былъ открыть перекрестный огонь съ пяти кораблей, съ фрегатовъ, а также съ батарей, устроенныхъ при входъ въ бухту. Этому же перекрестному огню под­
верглись и nponie корабли, по м^ръ вхождешя ихъ туда. Не смотря на сильный огонь съ батарей и съ тройной лиши судовъ, составлявшихъ правый флангъ турецкаго флота, «Азовъ » продолжалъ свой путь и безъ выстрела спокойно сталъ на якорь у назначеннаго ему мтзета. Проч1я суда русской эскадры, также осыпаемыя ядрами, плавно становились на якорь по диспозицш. При всемъ нежеланш начинать битву, союзный флотъ открылъ огонь, пстребивилй въ четыре часа времени флотъ, впятеро сильнМшш союзныхъ эскадръ. Артиллер1я корабля «Азова » действовала выше всякой похвалы: онъ потопилъ два болынпхъ фрегата и корветъ, сбилъ 8о-ти пушечный корабль на мель, гдт> тотъ и былъ взорванъ, наконецъ, что всего важнее, истребилъ фрегатъ подъ флагомъ главнокоман-
довавшаго турецкимъ флотомъ. Изъ русскихъ судовъ более другихъ потерп^лъ отъ непр!ятельскаго огня, чпеломъ убитыхъ и раненыхъ, а равно и повреждешемъ рангоута и такелажа корабль «Азовъ»: на немъ все мачты были такъ пробиты, что при фальшнвомъ вооруженш съ трудомъ можно было нести на нихъ паруса. Въ корпусе корабля насчитывались 153 пробоины, между коими — 7 подводныхъ. После Наваринскаго сражешя эскадра контръ-адмирала графа Гейдена перешла къ острову Мальте, куда изъ Россш вскоре присланъ былъ курьеромъ одинъ изъ лейтенан-
товъ, участниковъ боя, флигель-адъютантъ маркизъ де-Траверсе, привезшш съ собою Георпевскш флагъ при Высочайшемъ рескрипте, который дословно гласить: БОЖ1ЕЮ МИЛОСТ1Ю МЫ, НИКОЛАЙ ПЕРВЫЙ, ИМПЕРАТОРЪ И САМОДЕРЖЕПТЪ ВСЕР0СС1ЙСКШ, и прочая, и прочая, и прочая. Флота Нашего Двенадцатому Линейному Экипажу. Обращая внимаше на славные подвиги Двенадцатаго флотскаго экипажа на корабле «Азове», въ восьмый день Октября текущаго года, при истребленш соединенными эска­
драми Российскою, Англшскою и Французскою Турецко-Египетскаго флота у Наварина, Всемилостивейше жалуемъ экипажу сему Кормовой второй Дивизш флагъ съ знамешемъ Святого Великомученика и Победоносца Георпя, въ память достохвальныхъ деянш Началь-
никовъ, мужества и неустрашимости Офицеровъ и храбрости нижнихъ чиновъ. Флагъ сей, препровождая при семъ, съ принадлежащимъ къ нему вымпеломъ, пове-
леваемъ по прочтенш сей Грамоты предъ всеми участвовавшими на корабле «Азове » въ битве Наваринской, поднять сш знаки отлич1я по установлешю, и впредь поднимать на линейныхъ корабляхъ Двенадцатаго флотскаго экипажа, къ коему пребываемъ Император­
скою Нашею милостю благосклонны. «НИКОЛАЙ». Въ С.-ПстсрбургБ Декабря 17-го дня, 1827 г. НА ПУТ И ВЪ ПАТРАСЪ. 31 Офицеры эскадры, въ полной парадной форм];, собрались на молсбенъ. Когда флагъ окропили святою водой, лейтенанты корабля «Азовав перенесли это неоценимое сокровище на ютъ, и заттэмъ по команде самого адмирала, флагъ медленно пошелъ къ ноку гафеля, сопровождаемый громкимъ «ура » людей, посланныхъ по реямъ, и салютомъ всехъ орудш «Азова». Те же почести единовременно отданы были Георпевскому флагу нашими остальными и англшекими судами. Котя съ Высочайшаго рескрипта, вырезанная на особой таблице, постоянно нахо­
дится на почетномъ месте, на шханцахъ фрегата. Она повешена на правой сторон!; НА ПАЛУБ13 ФРЕГАТ А «ПАМЯТ Ь АЗОВА». рулевой рубки, а на левой помещена такая же таблица со спискомъ офицеровъ, заслу-
жившихъ это редкое отлич'е. Здесь поименованы: Начальникъ эскадры: контръ-адмиралъ графъ Л. П. Гейденъ. Командиръ корабля: капитанъ i-го ранга М. П. Лазаревъ. Старшш офицеръ: капитанъ-лейтенантъ П. Барановъ. Лейтенанты: маркизъ А. де-Траверсе. А. Шеманъ. И. Бутеневъ. князь С. Ухтомсюй. С. Тыриновъ. П. Нахимовъ. А. Моллеръ. ,, НА ПУТИ ВЪ ПАТРАСЪ. Мичманы: Е. Путятинъ. К. Истоминъ. A. Путята. И. Асташевъ. B. Максимовъ. П. Дергачевъ. В. Корниловъ. Гардемарины: Д. Шишмаревъ; В. Истоминъ. Корпуса морской артиллерш: капитанъ-лейтенантъ Е. Андреевъ; унтеръ-лейтенантъ Н. Тибординъ. Штурманъ 8-го класса Г. Никифоровъ. Штурмансше помощники 14 класса: П. Здоровенно; Н. Скрябинъ. Лекаря: А. Дроздовъ, Д. Кучинсшй, И. Неймантъ. Шкиперъ 13-го класса В. Трифоновъ. Комисаръ 13-го класса И. Гавриловъ. Оберъ-аудиторъ 9-го класса В. АлексЬевъ. 1еромонахъ Герасимъ. Наверху рубки, надъ этими таблицами, простеръ свои широшя крылья Императорск'й двуглавый орелъ, словно слетътзшш полюбоваться скрижалями победы и словно готовый снова воспарить въ родную высь, чтобы стать очевидцемъ столь же безтрспетныхъ дтзян'й. По карнизу рубки помещены назвашя месть и сражен'й, въ коихъ участвовали корабли, носивиле имя «Азовъ». Само это имя связано съ нашими завътн"БЙшими историческими в о е п о ми н а н 1 ЯМИ и неизбежно упорными порывами къ южному морю, къ p - Б ше н по восточнаго вопроса. Первый пятидесятичетырехпушечный пловецъ-богатырь «Азовъ», спущенный въ октябре 1736 г. и названный такъ въ память города, завоеваше котораго составляло давнюю мечту каза­
чества и русскаго правительства, 16 лтзтъ состоялъ въ спискахъ флота. Второй одно­
именный корабль не разъ бился съ турками въ Черномъ мортз при Екатерине, причемъ они, «не стерпя жестокаго отъ нашихъ огня и почувствовавъ знатныя повреждешя, обра­
щались въ бегство». Третш носитель имени после Наварина вскоре пришелъ въ негод­
ность, и его преемники, въ награду за доблесть, стали величаться «Память Азова». Два такихъ корабля, подъ Георпевскимъ флагомъ, сооружались, въ 1831 г. и въ 1848 г. въ Архангельске. Наконецъ, въ 23 день юня 1886 г. Государь Императоръ Высочайше повелеть соизволилъ, строившейся съ марта на Балтшскомъ заводе полуброненосный фрегатъ наименовать те.мъ же громкимъ именемъ, съ зачислен'емъ въ списокъ судовъ Балтшскаго флота. Закладка этого шестаго «Азова » состоялась въ присутствш Ихъ Императорскихъ Величествъ 12 юля 1887 г. и спускъ на воду тоже, въ Высочайшемъ присутствш, 20 мая 1888 года. По установке машины и котловъ, для перехода въ Кронштадтъ, начата первая кампан'я 30 октября 1889 года. Въ нынешнемъ году фрегатъ, назначенный для плавашя въ Тихш океанъ, сталъ усиленно вооружаться и во всехъ работахъ по вооружен'ю принималъ самое деятельное участ1е Августейшш мичманъ, Его Императорское Высочество Великш Князь Георгш Александровичъ, ушедшш затемъ въ море уже въ августе (23 числа), ровно за два месяца до отъезда Наследника Цесаре­
вича изъ Гатчины. «Память Азова» направился на Плимутъ, Гибралтаръ, Мальту, Пирей и Тр'естъ, благополучно выдержавъ въ Бнскайскомъ заливе очень сильный штормъ, замечательный по громадной и неправильной волне, высота которой доходила до тридцати футовъ. Вт, рапорте командира (капитана 1-го ранга Ломена) сказано, что фрегатъ оказался при НА ПУТИ ВЪ ПАТРАСЪ. 33 этомъ обладающимъ хорошими морскими качествами. При наклонеши онъ не останавли­
вался ни на одну секунду и его быстро перебрасывало на другую сторону: разъ барказъ съ левой коснулся воды. Новоприбывгше размещаются по каютамъ. Къ числу сопровождающихъ Наследника Цесаревича надолго присоединяется нашъ посланникъ въ Грецш М. К. Ону. Ему, какъ проведшему много летъ на ближай-
шемъ Востоке, по­
ведено следовать за Его Император-
скимъ Высочествомъ по Египту и по Ин-
дш, т. е. совершить более чемъ трехме­
сячное путешесте. . Эскадра снима­
ется съ якоря. Мор­
ской воздухъ бо­
дрящею струей вли­
вается въ грудь. Какъ- то шире во-
кругъ, какъ-то ды-
шется свободнее и сильнее. Tpiecrb поодаль отъ насъ и совер­
шенно чуждъ царя­
щему на рейде вре­
менному оживленно. Скорее-бы выйдти на волю въ светлую Адр1атику, скорее-
бы сжиться на пол-
номъ ходу со слож­
ною и неизведанною жизнью многолюд-
наго военнаго судна Передъ «Памятью «ПАМЯТ Ь АЗОВА.» Азова» съ тихимъ вздохомъ раздвигаются и чуть пенятся спокойныя, позолоченныя солнцемъ воды. Среди зелени аллей, ведущихъ надъ побережьемъ къ пристани Св. Андрея, еще можно различить группы любопытныхъ. Чайки плавно-тяжелымъ полетомъ качаются надъ потревоженной влагой. Имъ точно любо такое лениво - медлительное рЬянье, ихъ точно нежитъ дразнить своимъ приближешемъ волну, которая ждетъ, чтобы оне ей отдались. Оба конвоира незаметно - быстро выстраиваются за фрегатомъ, уносящимъ Великихъ Путешеств1е на Востокъ. I. 5 . , НА ПУТ И ВЪ ПАТРАСЪ. Князей, и идутъ за нимъ «строемъ клина»: «Владим'ръ Мономахъ» съ правой, «Запоро-
жецъ» съ левой. Тр'естъ подергивается мглой отдалешя. Все неяснее становятся очерташя возвы­
шенностей Карста. Горы Истрш въ свою очередь яснъютъ. Къ ночи суда перестраиваются въ кильватерную колонну. Море почти недвижно, и теплая южная погода — весьма кстати поел* роднаго ненастья. Ярк"я краски вспыхиваютъ на окрестностяхъ, которыя вскоре однако блекнуть и представляются мрачно-пустынными изъ-за нависнувшихся надъ ними облаковъ. Подъ этой печальной ризою душа тоже заволакивается смутною, слабо щемящею грустью. Иногда береговъ какъ будто и совсъмъ не видно. Туманъ гуще. Не жарко, но въ атмосфере чувствуется гроза. Она действительно разряжается на трети или четвертый день после нашего выхода изъ порта. За каютой командира вдоль борта на корме — длинный и узкий, крытый балконъ, съ котораго любуешься красотами природы. После упомянутой грозы необыкновенно величественное впечатлен'е производить фрегатъ «Владим'ръ Мономахъ», когда радуга широко развертывается надъ нимъ, и онъ, такъ сказать, составляетъ одно целое съ нею и съ притихнувшимъ моремъ. Слева всплываютъ побережья Албанш. Эскадра вступаетъ въ проливъ между турец­
кою территор'ей и островомъ Корфу. При всемъ нежеланш искусственно воскрешать въ памяти средневековую старину, — особенно пока мы въ плаванш и еще далеки отъ пред-
стоящихъ экскурсий въ область исторш, археолопи и т. п., нельзя быть въ этой местности и не приводить себе въ сознаше чудныхъ строфъ Тютчева о венещанскомъ владычестве среди пересекаемыхъ нами водь. Именно отсюда все могуч-ie и шире Разросталась въ 1тт>ломъ mpi TfeHb отъ Львинаго крыла. Дожъ, ежегодно символически обручавш'йся съ Адр1атикой, дома, при праздничномъ ликованш согражданъ, бросалъ въ нее кольцо. Обручальныя кольца, по народному пове-
piio, чародейнымъ образомъ способствовали блеску, силе, богатству мудрой и предприим­
чивой Венещи. Перстень ея политическаго представителя словно квязалъ и чаровалъ» соседн'я правительства и мнопя обильныя дарами страны. Легкая мгла стелется по темно-голубымъ волнамъ, охватываетъ гигантеше хребты прибрежнаго Эпира. Проливъ властно расширяется, уподобляется озеру. Справа — уже греческое царство, слегка тусклое отъ недостатка освещешя, но удивительно живописное по строгой законченности и задумчивой прелести своихъ линш. На нихъ какъ-будто наброшено дымчатое серебристо-лазоревое покрывало. Северъ — и не евверъ! Между темь, къ ласковымъ о ч е р т а н 1 я мъ такъ-бы и хотелось пр'урочить ту или иную подробность скандинавской саги. Но сбоку подымаются дик1я и напя известковыя горы Эпира. Глядя на нихъ, всякая иллюз'я сказки невозможна. Блаженное местопребываше древнихъ Оэаковъ повернуто къ материку цветущими холмами и волнистыми возвышенностями. Весь этотъ край съ оливковыми и апельсиновыми рощами, съ виноградниками и разросшимися на воле цветниками словно улыбается угрю­
мому противоположному берегу, где только изредка по уступамъ скалъ сбегаютъ потоки и зеленеютъ сочныя пастбища. Оттуда бедные албанцы доставляютъ на Корфу молочные припасы, мясо и дичь. НА ПУТИ ВЪ ПАТРАСЪ. 35 Изъ-за островочка Видо показалась темная крепость города. Надъ суровой тверды­
ней, опоясанной садами, курится дымъ салюта. «Память Азова» отвт;чаетъ страшнымъ грохотомъ своихъ орудш. Наша эскадра торопится въ Патрасъ и потому идстъ мимо. Около полудня однако густая пасмурность настолько упорна, что благоразумнее вернуться и отдать якорь. ВН. ОВОЛВНОВГЯ. ПОЛКГШЪ. В - Б НОКЪ, ПОД НЕ С Е ННЫ Й В Ъ К О Р ФУ. Мы на рейде Корфу. Находящаяся тутъ же суда (английское, австршское и гре­
ческое) разцвтэчиваются флагами. Вдоль пристани, набережной и скалистыхъ громадъ тес­
нятся зрители, ожидая съезда Высокихъ Гостей. Темъ не менее Велиюе Князья остаются на фрегате. Командиры «Влади.\ира Мономаха» и «Запорожца» (капитанъ i - го ранга Э. В. Дубасовъ и капитанъ 2-го ранга Невражинъ) являются съ рапортами. Къ трапу подплываютъ г о р о д с к 1я власти, депутащя отъ населешя съ роскошнейшимъ венкомъ, пер-
вымъ приветомъ Греши. Хотя здесь еще въ сущности — не Грсщя, а нечто смешанное 5* НА ПУТИ ВЪ ПАТРАСЪ. вследствие втжоваго воздейств1я Италш и вообще всякой пестроты Левант1йскаго торго-
ваго вора, но всетаки Корфу, — бывшш однимъ изъ мужествснныхъ борцевъ Запада противъ полумесяца, отбивавши турокъ при помощи наемниковъ славянской крови, крат­
ковременно обретавшшся даже подъ русскимъ флагомъ, въ начале XIX CTCUTBTOI, — для насъ представляетъ нечто родственное по духу. Подъ утро (29 октября—ю ноября) эскадра продолжала путь невдалеке отъ пресло­
вутой Гомеровской Итаки и мимо мрачно-гористой Кефалонш. Къ вечеру, при пламен-
номъ закате, наши суда отдыхали въ гавани Патраса. олимшя. Вторникъ, 30 октября ( и ноября). а Сегодня — неделя со времени отъезда изъ Гатчины: первая недтзля въ безконечной веренице еще болтзе обильныхъ впечатлтзшями недтзль нашего путешеств'я! Еще рано-рано утромъ, — пока темно, — ~V" на фрегате подымаются шумъ и бътотня. Пробуждеше 580 нижнихъ чиновъ, — оче­
видно, такое явлеше, съ которымъ слуху прн-
X. ходится считаться. Безконечно-долго сколь-
зятъ по внутреннимъ трапамъ легюе шаги сп'вшащихъ на верхнюю палубу босоногихъ матросовъ. Все тамъ моется, чистится, при­
хорашивается. Къ шести часамъ назначенъ сътзздъ Наследника Цесаревича на берегъ; но отъ свт5жаго морскаго воздуха кртзпко спится; въ сумерки какъ-то труднее и не­
охотнее собираешься въ дорогу: однимъ словомъ, въ моментъ, когда Авгусгвйппй путешественникъ (отправляющейся въ экскурсю только въ сопровожден^ кн. Барятинскаго, М. К. Ону и ближайшей свиты, къ которой присоединяются старшш врачъ съ «Владим'ра Мономаха», Смирновъ и акварелистъ Гриценко) выходитъ, въ статскомъ платье, КАТЕР Ъ ж. и. в. НАСЛЕДНИК А ЦЕСАРЕВИЧА. проститься съ офицерами и командой, — уже совершенно светло. Однако день не предвещаетъ хорошей погоды. Пасмурно. Густые туманы низко сползли на прибрежныя горы, ложатся на тускло-без­
жизненное море. Катеръ отдаляется отъ «Памяти Азова». На руле — самъ адмиралъ Басаргинъ. Люди по реямъ провожаютъ Великаго Князя троекратнымъ «ура». Гребцы, по отданному приказанию, отвечаютъ темъ же на прощальный приветъ. Съ судовъ гремитъ пальба. ч ,8 олимшя. На пристани Патраеа толпятся горожане, съ представителями города во главе, чтобы засви­
детельствовать Его Императорскому Высочеству свои чувства радости отъ лестнаго для нихъ посъщешя и высказать, какъ единоверная намъ Грещя памятуетъ благодеяшя Россш и впредь надеется на могущественное заступничество. У побережья дожидаются экипажи и конный отрядъ для сопровождешя Гостя къ железной дороге, на западной оконечности города, где стоитъ довольно обширный храмъ Св. Андрея Первозваннаго, воздвигнутый, по церковному преданно, надъ мощами распятаго здесь Апостола, считающегося съ техъ поръ покровителемъ Патраеа. Раньше, чемъ сесть въ вагонъ, Наследникъ Цесаревичъ благоговейно входитъ въ святилище поклониться не-
тленнымъ останкамъ одного изъ первомучениковъ. Народъ теснится вследъ, наполняетъ притворъ, пробирается къ алтарю, разступается передъ русскими посетителями. Это место вечнаго праведнаго успокоешя издревле чтимо населешемъ края. Еще до хрисланской эры эллины молились, тутъ по близости, благодетельной богине земли и плодород!я. Окрестности действительно слыли за цветущую плодоносную полосу Пело-
поннеза. При ея религюзномъ центре находился чудесный источникъ, заглянувъ въ который язычники думали угадывать будущее: напримеръ, больные наклонялись надъ зеркальной поверхностью и, смотря по роду недуга, лице отражалось въ ней или подернутымъ ТЕНЯМ И смерти, или же здоровымъ, светлымъ, улыбающимся. Прорицатсльный даръ водохранилища преданъ забвенью. Отъ кумирни остались лишь куски мрамора. Дуновсше новой жизни, новой цивилизация все изменило и преоб­
разило. Въ IX столетш горожане, правда, борются подъ Андрсевскимъ стягомъ противъ наступающихъ съ севера славянъ, братьевъ того племени, чьи пределы пламеневши рве-
шемъ Апостолъ посещалъ, возглашая истины Высшаго Учешя. Но приходитъ несокрушимый исламъ. Патрасцы смиряются передъ турками. Заря освобождешя для Греши въ сущности занимается всетаки со славянскаго единовернаго Востока, благодаря великодушнымъ по-
мысламъ и велешямъ Императора Николая Павловича. И теперь Его одноименный Правнукъ набожно стоитъ подъ сводами храма, осененнаго незримымъ присутств1смъ просветителя Киевской Руси.. . Какъ слепы въ своей вражде века и народы, какъ неисповедимы Пути Господни, приводяшде все и всехъ къ молитвенному братскому единенио! Краткая экскурск въ Олимшю недавно требовала большей затраты времени (около 2—3 сутокъ), такъ какъ по направлению къ юго-западу отъ Патраеа не было железной дороги, первый участокъ которой открыть въ декабре 1888 г., и она сама едва окончена до городка Пиргоса, куда мы въ данную минуту едемъ по широкой приморской низмен­
ности. Слева холмы съ насаждешями коринки, резко очерченная горная цепь, неглубокое русло сбегающихъ съ нихъ безчисленныхъ потоковъ. Справа гладь залива, силуэты на-
шихъ судовъ, туманная остроконечная вершина далекаго острова Занте. Повсюду кругомъ главное богатство области, предметъ ежегоднаго колоссальнаго вывоза на десятки миллю-
новъ пудовъ за границу, особенно въ Англю — коротшя лозы ягоды, дающей мелюй вкуснейщш изюмъ и произрастающей почти исключительно между Ьническимъ моремъ и Коринеомъ; рядомъ длинные амбары, где она сушится и приготовляется въ продажу, затемъ поля, засеянныя ячменемъ и реденьк1я дубовыя рощицы. Песчаный берегъ, съ немногими соснами, постепенно отдаляется отъ насъ. Именно тамъ, во времена крестовыхъ походовъ, пришлые французеюе рыцари утверждались среди полубеззащитныхъ туземцевъ, окапывались въ замкахъ, строили католичесюя церкви. Это, на языке старыхъ летописей, называлось споромъ за обладаше крусалимомъ. Тевтонскш орденъ и пышные «Храмовники» выбирали соседнюю местность для укрепленныхъ палатъ. олимшя. 39 Славянская тогда Морея подразделилась западными завоевателями на двести «жупанствъ», управлявшихся 14 баронами. Тщетно посылалъ сюда войско византшекш дворъ. Мнимые крестоносцы оказывались сильнее. Рельсовый путь спускается въ Пиргосскую равнину. Остановка. Встреча властями. Экипажъ для следован'я въ Олимтю и группа конной стражи, которую отпускаютъ домой. Подъемъ на пригорокъ къ городской гостиннице, где приготовленъ завтракъ. Пиргосъ, средоточ'е зажиточныхъ окрестныхъ поселянъ, не великъ, состоитъ чуть-ли не изъ одной извилистой улицы съ нестройно лепящимися деревянными домами и незатейливыми, выхо­
дящими на нее мастерскими. Дорога изъ Пиргоса къ Олимши не представляетъ ничего особеннаго, напоминаете любую часть Средней Европы, местами идетъ вдоль возделанныхъ низменностей или-же среди гряды холмовъ, которые тянутся какъ-бы параллельно и усеяны деревушками. Жили­
ща поселянъ (къ слову сказать, избегающихъ строить дома въ изобилующихъ лихорадками ложбинахъ) выглядываютъ изъ-за фруктовыхъ садиковъ, отъ которыхъ везде, где только возможно, расходятся по сторонамъ обработанные участки земли. Здесь и тамъ высятся пышныя ели и темныя мастиковыя деревья, не образуюгщя леса, но растущ'я отдельно по склонамъ предгорья. Его приходится неоднократно пересекать, на пути къ знаменитой до­
лине, куда направляется Наследникъ Цесаревичъ, и тогда еще изредка вдали, подъ синевою небесъ, угадывается серебряное море, а подъ ногами разстилается благоденствующей край. Мы уже миновали Варвазену и Кр1экуки. Два часа пополудни. Должно быть, близко къ Олимпш, но ни ея, ни соседней къ ней реки (классическаго Алфея, ныне Руф'а) пока не видно. Только сбоку, въ тени ветвистыхъ платановъ, у пошатнувшейся мельницы весело шумитъ, межъ белыхъ песчаныхъ бережковъ, серый патокъ: это — Кла-
деосъ, исторически известный притокъ Алфея, изгибающшея въ немногихъ шагахъ отъ Зевсова храма, который мы едемъ смотреть. За нимъ вьется зубчатая горная лишя. Дорога ведетъ узкою долиною. Кое-где проступаютъ краснобурыя скалы. Лошади уморились и понуро бредутъ подъ жаркими лучами. При медленномъ движенш впередъ имеешь полную возможность внимательнее всматриваться въ туземный людъ и окружаюшдя постройки. Пелопоннезсюе дома почти все на одинъ ладъ. Внизу — нежилое помещеше, служащее не то кладовой, не то стойломъ для козъ и овецъ, хотя постоянство летней погоды дозволяетъ имъ всегда оставаться на воздухе. Повыше находится само жилье, не соединенное съ первымъ этажемъ внутреннею лестницею. Ступени спускаются оттуда прямо съ балкона. Внешни видъ такихъ глухихъ зданш, съ зелеными ставнями, и ориги-
наленъ, и монотоненъ. Впрочемъ, и населен'е, несмотря на праздничную принаряженность, въ день проследован'я Русскаго Престолонаследника, не отличается особенною пестротою одежды, обыкновенно свойственною южанамъ. У большинства преобладаетъ европейско-
мещанскш покрой платья. Просвечиваетъ стремлен'е гнаться за чужими модами. Въ за­
метно этимъ обезличенной толпе за то еще ярче выделяется красивое убранство старыхъ паликаровъ. Кокетливыя фески, широшя складки светлой фустанеллы, узорчатыя куртки и расшитыя гамаши, поясъ съ богатыми рукоятями кинжала, ножа и пистолета, смелая и свободная поступь молодцовъ, сознающихъ изящество своего костюма, все говорить за него, въ пользу прежняго скорее патр1архальнаго быта. Однако подобныя «новогреческ'я» ОДБЯН'Я, вероятно, дороже и потому выходятъ изъ употрсблен'я. У иныхъ девушекъ очень мила чалмообразная цветная повязка съ золотомъ. Неужели и ее ждетъ прене­
брежете? 4 0 ОЛИМП1Я. Наконецъ вотъ и она — ц-вль экскураи, поле развалинъ Олимтй. Чтобы прибли­
зиться къ нимъ надо выйдти изъ экипажей и сойдти подъ гору, по простой и немного крутой тропе. Черезъ Кладеосъ (по нынешнему Стравоксфали) недавно перекинутъ мо-
стикъ. Передъ глазами развертывается значительное неровное пространство, съ грудами камня, переплетенными дикимъ кустарникомъ, желтою лентою ртзки поодаль и живописнымъ хребтомъ, величественно встающимъ еще дальше за нею. Чувство разочаровашя просы­
пается сначала, потомучто ожидашя рисовали здесь картину гранддозныхъ размеровъ, а на д-Ьлтз посл-Бдше чуть-ли не игрушечны, въ сравненш съ представлешемъ о месте сборища ц-Ьлаго народа. Но къ древней Греши въ матер1альномъ отношенш ко всему нужно при­
менять маленькш масштабъ. Велики тамъ были только духъ и окрылявипя его идеи гармонш, красоты и силы. М1ръ Олимпш былъ совершенно особеннымъ м1ромъ. Сюда во имя чего-то высшаго собирались эллины со вс^хъ концовъ далекой земли, на половину ими колонизованной, на половину завоеванной. Здъть стихала пагубная вражда междуусобш. Стекарнлеся на торжество нацюнальныхъ игръ понимали, что теперь речь идетъ не о грубой форме по­
беды, что соперничаютъ собственно не сами борцы, а какъ бы избранныя существа, олицетворяюшдя собой наисовершеннейш1я проявлешя мужества, крепости, ловкости, ду-
шевнаго равновеая и т. п. Зрителямъ мнилось, что даже кони, участвуюцце въ состяза-
шяхъ, и те легче ветра несутся по равнине, чуя жажду славы въ сердце правящаго ими съ колесницы, который добивается, правда, лишь незатейливаго венка изъ оливковыхъ ветвей, но венка беземер™, — чтобы имя победителя гремело и повторялось повсюду, где звучитъ эллинская речь, где добытое въ Олимпш отлич1е дороже ценится, че.мъ все на свете. Ведь искусство восторжествовавшаго станстъ известно ряду поколешй! Поэты превознесутъ счастливца-соотечественника: изъ-подъ копытъ доносящихся къ победе коней брызнутъ искры хвалебнаго песноцЬшя. . . Нельзя забывать, что объединенной Германш исключительно принадлежитъ громадная культурная заслуга всесторонняго изеледовашя этой местности, съ затратой весьма зна­
чительной суммы (около 800,000 марокъ), чисто ради научныхъ целей и эстетическихъ потребностей современнаго человечества. Въ течете несколькихъ летъ пришлось мало по малу разрыть и описать подернутый иломъ и пескомъ районъ древнихъ святилищъ съ обступавшими ихъ прочими достопримечательностями. Немецюе археологи блистательно выполнили эту сложную и въ своемъ роде единственную задачу, применивъ къ разра­
батываемому матер1алу экспериментальный методъ, производя раскопки не случайно, а со строгой обдуманностью, бережно группируя находки и вполне отдавая себе отчетъ, какихъ результатовъ вправе ждать классическая филолопя. Передъ учеными тружениками, посе­
лявшимися тутъ, — еще при бездорожьи и среди порядочныхъ лишенш, — вскоре вос­
кресла местная старина. Тщательнейшимъ образомъ извлекались въ огромномъ количестве различныя древности, уяснявиля, какъ въ качестве политически-религюзнаго центра раз­
вивалась Олимшя. Надо быть именно тутъ, въ ея довольно тесныхъ предЬлахъ, чтобы воочпо представить себе, куда стремились, чемъ жили и гордились эллины. Едва-ли не самое географическое положеше окрестной страны — Элиды наиболее! способствовало постепенному прославленно «святыни». Близость моря, некоторая ограж-
денность горами отъ частыхъ иноплеменныхъ вторженш и отъ суровыхъ северныхъ ОЛИМШЯ. 41 в"Бтровъ, хорошей климать, обшие воды и плодовъ земныхъ, ЦЕП Ь прибрежныхъ холмрвъ, задерживающихъ жгучее дыханле Сирокко, — рядъ условш искони ставилъ долину Алфея на высоту действительно благопр'ятнаго положемя. При кажущейся обособленности отъ соседей, этотъ край темъ не менее постоянно впитывалъ въ себя посторонне элементы, и даже Востокъ издревле воздвйствова.еъ на него весьма осязательно и глубоко. Здесь оседали финик'янс, прививался культъ азиатской Афродиты. Богиня, наравне съ мрачнымъ гречеекимъ Кроносомъ, никогда почиталась покровительницею высящейся надъ здешней местностью маленькой горы, къ подножпо коей мы теперь подходимъ. Племя за племенемъ проникало постепенно на цветутщя нивы и пажити Элиды, при­
нося каждое съ собою свое божество, своихъ геросвъ, свои особенности характера и быта МУЗЕЙ въ олимпш. Ея смешанное населсше съумело заручиться дружбою вл1ятельныхъ правителей. Вотъ мы, напримеръ, подошли и стоимъ на томъ месте, где некогда находилась дорическая храмина Геры. Тамъ хранился вырезанный на металле договоръ туземнаго князя Ифпта со знаменитымъ спартанскимъ законодателемъ Ликургомъ. А ведь это случилось 2772 ве~ ковъ тому назадъ! Область мало по малу была признана священною и нейтральною, на нее не решались нападать. Проходя черезъ ея пределы, воины снимали съ себя оруж'е. Вся Эллада считала необходимымъ относиться съ глубочайшимъ уважешемъ къ темъ ред-
кимъ днямъ, когда народъ сюда стекался на празднество. Ничто не должно было мешать набожному настроенно и эстетическому восторгу толпы. Простодушные богомольцы не сомневались, что лоза открыта именно въ Олимпш, что тутъ именно родился богъ вина и веселья. Многое, относившееся къ совершенно другимъ отдаленнымъ местностямъ, въ Путешествие на Востокъ. I. 6 въ 4 2 о л и мшя. сказан1яхъ непременно пр1урочивалось къ чему-нибудь олимтйскому. Резвый старик"! Алфей, протекавши близь славныхъ ристалищъ, по убъжденш върующихъ, стремился -
Ьническое море, преследуя красивую нимфу Аретузу; она же, ища спасешя, бросиласъ въ это море, переплыла въ Сицшпю и тамъ пробилась источникомъ у Спракузъ. Речное бо­
жество однако продолжало погоню и, догнавъ бътлянку, окрасило ея чистая струи кровью жертвенныхъ животныхъ, отъ которой еще алъли волны Алфея, кативипя пепелъ и листья оливы. Французы не безъ гордости указываютъ на то, что на изслгЬдбваще Олимгаи одинъ изъ первыхъ обратилъ просвещенное внимаше ученый патеръ Монфоконъ (въ начале ХУ Ш столет1я). Англичане въ свою очередь отмечаютъ, что полъ века спустя, оксфордскш богословъ Чэндлеръ писалъ уже объ этой местности, какъ очевидецъ. Систематичесюя сведешя о ней стали накопляться значительно позднее. Мало подготовленные путешест­
венники, конечно, не представляли сперва обстоятельныхъ отчетовъ. Только въ исходе 2 0 - х ъ годовъ, когда Европа серьезно заступилась за опустошаемую турками Морею, въ Олимпш некоторое время прогостила целая экспедищя образованныхъ французовъ, въ числе которыхъ находились и архитекторы, и живописцы. Однако новогреки подозри­
тельно относились къ деятельности иностранцевъ, при малейшей возможности увозившихъ домой (напр. въ Лувръ) сокровища классическаго искусства, и потому случайныя попытки глубже заняться археолопей въ пределахъ Элиды не приводили, почти до нашего времени, ни къ какимъ плодотворнымъ результатами ИЗВЕСТНЫ Й фплологъ Куршусъ десятки летъ мечталъ о возможности предпринять тамъ работы и, не будь онъ воспитателемъ прусскаго наследнаго принца Фридриха, быть можетъ, Олимгая до сихъ поръ оставалась бы срав­
нительно плохо изс.твдованной. Куршусъ съумелъ заинтересовать своимъ проектомъ ра-
скопокъ не только берлинский дворъ, но и всю Германно. Тамъ поняли, что если друпя наши снабжали большими средствами ту или иную экспедишю, преследовавшую архео-
логичесюя цели въ Африке или Азш, то непростительно было бы и со стороны немец-
кихъ патрютовъ не приложить посильнаго старашя къ осуществленш столь ндсально-
полезнаго дела, — особенно разъ идетъ речь о возстановленш классической старины, памятниковъ доблестнаго народа, который даже въ годину персидскаго нашесгая, ког ia воины Леонида решились умереть подъ Оермопилами, — безпечно собрался по преданго на заветныя игры. Полководецъ Мардошй проведалъ отъ перебежчика, почему такъ мало грековъ отражаетъ вражеское войско и удивился: «из ъ- з а какой же награды ведется со-
стязаше?» — «Победителя венчаетъ масличная ветвь». — «Горе намъ!» — будто бы воскликнулъ какой-то иранецъ: «куда мы пришли? Эти люди мужественнее ВСЕХ Ъ на свете, если ценятъ подобное украшегае дороже злата и сребра.» Много вековъ поклонники эллинскаго искусства могли грустить о томъ, что раз­
венчана и погибла Олимгая. Известно было, что место, столь священное для древнихъ художниковъ и поэтовъ, обратилось въ пустырь и подъ палящими лучами солнца Морей река Алфей катить волны равниною, не сохранившею никакихъ остатковъ прошедшаго. Рядъ новейшихъ замечательных!, открытш разееялъ это заблуждешс: подъ благодетель-
нымъ иломъ менявшихъ свое направлеше водъ, уцелело немало развалинъ и обломковъ, которые наконецъ освещаются западнымъ знашемъ и возстаютъ какъ беземертныя создашя человеческаго ген1я. Олимп1я освобождается отъ поглощавшаго ее забвешя и, по всей вероятности, оживаетъ въ нашемъ расширенномъ сознанш еще лучезарнее, еще велико­
лепнее, чемъ она представлялась иному простодушному греку, издалека притекавшему сюда, на празднество, въ давно угасшую эпоху. Тенистая возвышенность надъ святилищами олимшя. 43 (Кронюнъ), названная такъ пелазгами въ честь Кроноса — сына Урана и Ген, по прежнему покрыта миртами и травами. Дишя грушевыя деревья спускаются къ ея под­
ножпо. Подъ нею разстилается площадь, нъкогда занятая разными храмами, сокровищни­
цами и ристалищами. Цтзпь круглыхъ холмовъ съ обнаженными вершинами, уходитъ въ даль, на югъ, опоясанная оливковыми деревьями и соснами, при чемъ ЗДЕС Ь и тамъ бтзлътотъ домики поселянъ. Широкая ровная ртзка струится съ востока на западъ. Аркадсшя горы темнътотъ на горизонте у дикихъ ущел'й, изъ которыхъ она вытекаетъ; но, пропустивъ ее въ улыбающуюся Элиду, онЬ разступаются и открываютъ ей просторный путь къ близ­
кому морю. Алфей некоторое время, повидимому, колеблется въ своемъ движенш туда, извивается въ тъни лавровъ, ростущихъ вдоль песчанаго побережья. Но стремительный горный потокъ Кладеосъ, вливаясь въ ръку съ севера, какъ-бы ускоряетъ ея бътъ, и оба скрываются за холмомъ. В ъ течете двенадцати въковъ греческое искусство и греческая релипя, будучи орга­
нически между собою связанными, пеклись о разукрашенш Олимпш. Весь такъ-называсмын классически м1ръ, даже изъ отдаленнъйшихъ уголковъ, высылалъ на игры атлетовъ, возни-
чихъ, художниковъ, мыслителей и поэтовъ — вообще всякаго рода выдающихся надъ средою людей. Каждое покол-вше, каждый городъ старались оставить ЗДЕС Ь память и слъдъ по себе. Богомольцы до такой степени должны были теряться при виде всехъ скоплявшихся редкостей и достопримечательностей, что мы — преемники греко-римской цивилизацш — теперь, на развалинахъ прошедшаго, непосредственно съ нимъ знакомые, в ъ иныхъ отношешяхъ больше его себе уясняемъ, чемъ сами древше. Наследникъ Цесаревичъ внимательно обозреваетъ площадь раскопокъ. Она пора-
жаетъ мертвенною обнаженностью. Отъ обломковъ и каменныхъ помостовъ веетъ грустью. Мы всетаки приближались въ надежде увидеть что-нибудь уцелевшее и стройное. А передъ глазами — разрытое кладбище съ разрушенными до основашя святилищами! Земле-
трясен'я въ VI в. после Р. Хр., обвалы Кронюна, невежество окрестныхъ жителей, строив-
шихъ себе крепость и жилье изъ неимеющихъ себе подоб!я камней — эти явлешя ясны какъ день, когда вступаешь въ пределы нынешней Олимпш; но воображен'е еще спитъ: ему не рисуется съ поразительной живостью давно минувшее велич)е, ему ничего не говорятъ сухой перечень древнегреческихъ названий и филологичесше комментарш. Главнейшимъ источникомъ топографическихъ данныхъ объ Олимпш служитъ сочи-
неше малоазшекаго грека Павзан'я (II в. после Р. Хр.), такъ подробно ее описавшаго, что уже съ эпохи Возрождешя общш планъ местности представлялся съ некоторою точностью. Вотъ налево отъ насъ — круглый фундаментъ Филиппейона, основаннаго отцемъ Александра Македонскаго после херонейской победы надъ аеинянами. Три мраморныхъ ступени ведутъ къ середине памятника, где некогда среди дивной колоннады стояли изображен'я северной царской семьи (изъ золота и слоновой кости). Рядомъ — святилище Геры, едва-ли не старейшее въ Элладе. Шестнадцать жрицъ постоянно ткали здесь покрывало богини, которой кроме того прислуживало много девушскъ. Несмотря на известнаго рода культъ женскаго начала (занимавши почетное положен'е въ Олимпш), женщины не смели при­
сутствовать на играхъ, этомъ исключительномъ празднестве мужскаго элемента: если-же кто-нибудь нарушалъ строгое запрещеше, виновницу казнили, сбрасывая ее со скалы. Вправо отъ Герейона подходишь къ религюзному центру, где памятовался прибывши съ востока герой Пелопсъ. Тутъ все предрасполагало поклоняться душамъ усопшихъ. Белые тополи окружали место. Срубая ихъ, набожный народъ поддерживалъ огонь на алтаряхъ. Теперь ничего не остается отъ прежней растительности... б* олимшя. Въ воздух* духота. Небо заволокнулось густыми тучами. Надо поторопиться осмотромъ руинъ. Музей по близости и, въ случай дождя, тамъ съ наслаждешемъ можно провести еще много времени. Мы идемъ, изредка оступаясь о камни, въ черте исчезнувшего жертвенника Зевса, у котораго, во мгле дымившихся передъ нимъ приношенш, жрецы предсказывали будущее. Олимшя была полна свойствъ мистическаго характера. По преданно, когда на нее однажды напали нечестивые враги и два враждебныхъ строя уже сходились для битвы, — вдругъ впереди туземцевъ Элиды появилась женщина съ ребенкомъ на рукахъ. Младенецъ вдругъ обратился въ змъя и, приведя нападавшихъ въ неописуемый ужасъ, скрылся въ черномъ подземельи, куда затъмъ вошло въ обычай посылать уродливую старуху съ завязанными глазами, съ сосудомъ воды и медовыми пирогами для таинственнаго существа, прозваннаго кспаеителемъ града» (Созиполемъ). Главный его хозяинъ — самъ «громовержецъ» — тоже подчасъ поражалъ Элладу сверхъестественными явлёшями: разъ напугалъ землстрясешемъ прншедшпхъ сюда съ дур­
ными намтфешями лакедемонянъ, разъ опалилъ молшей свою собственную статую, разъ даже вел'Ьлъ: ей. дико засмеяться при виде посланцевъ съумасшедшаго Калигулы, который вздумалъ заменить ея голову своею. . . Его Императорское Высочество приближается къ развенчанному чертогу «старшаго языческаго небожителя». Въ воздухе все осязательнее чувствуется дыхаше грозы. Мало по малу мысли отчетливее переносятся ко днямъ кипучей деятельности, когда древш'е архитекторы, скульпторы и живописцы наперерывъ стремились возвеличить нашональную святыню. Совершеннейшее и не могущее быть превзойденнымъ искусство отмечало пе­
чатью гешальностп ерздашя этой достопамятной эпохи. Олимгипсюе памятники, — какъ убеждаешься воочш — возникали и расширялись безъ определеннаго, холодно задуман-
наго плана: счастливый случай и врожденный вкусъ способствовали по временамъ заро-
ждешю той или другой характерной подробности. По мере того какъ здесь сосредото­
чивались мнопя богатыя приношещя — отзвуками и отблесками народнаго одушевлешя — параллельно являлись художники съ живою потребностью творчества. Удивительные храмы строились за храмами. Каждое новое изваяше законченностью и прелестью формъ словно пыталось превзойдти предъидуиц'я. . . Центромъ всего былъ однако домъ «громовержца», а кругомъ, въ красивомъ безпорядке, группировались друпе алтари, казнохранилища, школы, ристалища. Совокупность народныхъ «святынъ» называлась Алтисъ (ак-щ — этолфеюй варюнтъ слова аХсто?) — «роща». Въ священной дубраве могъ и долженъ былъ веселиться духъ боговъ и героевъ. Равномерно, по истеченш четырехъ летъ, на пятый годъ въ Олимпш отовсюду изъ греческаго Mipa, а потомъ изъ образованнейшихъ частей римской имперш, особыми глаша­
таями сзывались толпы богомольцевъ и приходили почтительныя посольства. Множество иноземцевъ и вообще гостей скучивалось на довольно маломъ пространстве. Религюзныя процессш двигались, распевая гимны. Ревнители съ благоговЬн1емъ приносили различный жертвы, согласно какимъ-нибудь искренно даннымъ обетамъ. Издалека прибывиле путники молились Зевсу. Велите ораторы непосредственно обращались къ народу. ПосгЬдшя политичесшя извест1я служили тэмою общихъ м1рскихъ разговоровъ. Приветствуемые зрителями, увенчанные цветами, взволнованные борьбой и ожидан1емъ победители шли благодарить боговъ. Казалось, что вся жизненная энерпя, присущая гре­
ческой народности, въ таюе моменты проявлялась съ наибольшею силою и яркостпо. За-
темъ, на четыре года, Олимшя опять пустела. Только немнопе чужестранцы, да жрецы НА РАЗВАЛИНАХЪ ЗЕВСОВА ХРАМА ВЪ ГРОЗУ. олимшя. 47 тихо скользили отъ алтаря къ алтарю, окружая свящснныя статуи благовон'ямн и хоть этимъ нарушая глубокое б е з м о л в 1е избранной божествами местности. Въ нъкоторомъ разстоянш отъ Кронюна, ближе къ Алфею, слегка возвышаясь надъ соседними развалинами, лежатъ жалше остатки храмины Зевса. Поднож1 Я нсмногихъ стол-
бовъ точно вросли въ почву. Осколки вершинъ рад'усами низвержены по сторонамъ, — очевидно, силою страшнаго подземнаго удара. Августъйшш путешественникъ подымается туда съ востока, гдт> былъ входъ, — со слъдами закр'Ьпъ отъ бронзовыхъ дверей, скры-
вавшихъ передъ толпою внутреннш видъ кумирни. Она делилась колоннадами на три части: въ средней и просторнейшей помещался главный кумиръ, надъ сотворен'емъ кото-
раго трудился гешальный Фидш, живгшй въ Олимпш изгнанникемъ, после того какъ аеинянс устранили его — создателя богини Аеины изъ золота и кости. Тотъ же благо­
родный матер'алъ послужилъ ему и для. возвеличен'я небеснаго отца Паллады. Изображеше предстало на высокомъ тронъ, изукрашенномъ чернымъ деревомъ и цветными каменьями. На величавой главе — втзнокъ. Въ деснице — небольшая статуя победы. Левая длань держала царственный посохъ съ орломъ. Золотомъ горъли плащъ и сандалш возсъдаю-
щаго м'роправителя. Подъ ногами у него покоились львы. Вся фигура являла наивысшую степень спокойсгая и примирешя. Олицетворен'с справедливости и милосерд1я — она мнилася одушевленною и совершенно свободною отъ матер!альныхъ узъ. Говорятъ, что ея творсцъ, окончивъ работу, палъ ницъ въ приняв-
шемъ ее святилище и взывалъ о ниспосланш какого-нибудь знака, что она безукоризненна. Зевсъ — громовержецъ! взгляни: предъ тобою твой рабъ и создатель, Фидш въ глубокомъ смятеньи отв'Ьта и проситъ, и ждетъ; Смотритъ съ н-Ь.маго престола бол<ественный образъ, Ликъ озаренный — въ дыму отъ куренш — ростетъ. Тщетно въ очахъ неподвижныхъ искать одобренья и ласки: Тайнами жизни подернутъ всевидящш взоръ, — Что ему смертный художникъ средь праха земнаго! Онъ же молящдя руки съ мольбою сугубой простеръ. . . Тихо въ пустынной кумирне .—: и Фид1й поднялся смущенный: Трепетъ пронесся по храму, и пламя повсюду б'Бжитъ, Грома раскаты . . . алтарь прояснился, о чудо! Да, это Зевсъ отв'Ьчает'ъ и небо грозой говоритъ. У алтаря остались слъды ударившей Молнш. Художникъ могъ торжествовать. Его потомки изъ поколтзн'я въ поколтзше стали пользоваться въ Олимпш общимъ почетомъ. Они пеклись о чистоттз дивнаго : кумира. Его обмывали елеемъ, стекавшимъ въ черный мраморный бассейнъ. Если подумать, какъ много шестисаженная статуя должна была выигрывать отъ украшавшей ее бронзы и миеологичеекой живописи, отъ пурпурнаго шерстянаго облачешя еъ ассиршскими узорами, подареннаго Антюхомъ Эпифаномъ Сирш-
скимъ, и относительно малыхъ размъровъ'святилища (им'ввшаго лишь ю саж. высоты, при 30 саж. длины и 12—13 ширины), — то умилеше эллиновъ передъ ген'альнымъ создашемъ болъе чъмъ понятно. Ттзмъ больнъе вспомнить, что его, при византшекой нетерпимости, увезли въ качествъ диковины въ Царьградъ и что тамъ оно сгоръло! Медлившая непогода наконецъ разряжается. Небосклонъ прорезывается огненными змеями. Дождь падаетъ крупными, частыми каплями. Наследникъ Цесаревичъ покидаетъ жилище Зевса и направляется въ гору. Музей открытъ' и ждетъ Высокаго посетителя: Еще весьма недавно все, добытое раскопками, лежало сложеннымъ или точнее сваленнымъ въ какой-то руине съ досчатою 4 8 олимшя. НАХОДКИ. дверцей. Аеинскш банкиръ Цингросъ предло-
жилъ средства, чтобы прилично поместить на-
цюнальныя сокровища. Ко времени окончашя работъ германской комисеш, ихъ накоплялось весьма значительное количество: 14,000 брон-
зовыхъ вещей, 6,000 монетъ, 400 надписей, 130 статуй и барельефовъ. Вотъ уже десять лътъ матердалъ приводится въ порядокъ. У входа въ хранилище портикъ и две колонны устроены на подоб1е бывшихъ у свя­
тилища «громовержца». Изъ передней уже видно въ глубине центральнаго зала обезобра­
женное изваяшс «победы» (N6«| ) художника Пэошя (около 420 г. до Р. Хр.). Мраморъ не­
когда трепеталъ жизненностью: богиня какъ-
бы низпаряла на землю. Куски ея отломан-
ныхъ крыльевъ и развевавшейся одежды такъ и нельзя было прикрепить къ принявшему теперь «ЖУ-Щ» пьедесталу. Воплощенная чело­
веческою мечтою «небожитсльница» будто прикована къ праху, навсегда лишена свободы подняться въ родной эфиръ. Повторять, до какой степени она прекрасна, пошло: разве можно видеть наивысшее творчество греческаго резца и не чувствовать себя прюбщеннымъ къ тому, что гр. Алексей Толстой тонко назвалъ «отчизной пламени и слова»? Прометей недаромъ похитилъ огонь съ небесъ. Эллины вдохнули это начало въ покорившееся ихъ голосу вещество! Здесь въ Олимпш; обходя архсологпчесгая достопримечательности, шагъ за шагомъ знакомишься съ постепеннымъ, мучительно-долгимъ развит1смъ тамошняго искусства. Доисторичесше крайне наивные образы людей и животныхъ, приносившихся къ алтарямъ, въ качестве жертвъ, или же вешавшихся на деревья священной рощи, все большая и большая обдуманность и анатомическое знаше въ олицетворенш Зевса, — который сначала является только силою и грозою, а зате.чъ определяется, какъ идеалъ царственной мудрости, спра­
ведливости и красоты, съ чертами бога и правителя, вещаго существа и народнаго вождя, — строгая женственность лиши у величавой головы Геры, облики бойцовъ и т. д., и т. д. — все поучительно въ высшей степени, все говорить о внутреннсмъ строе народа, приходившего въ Элиду помолиться и воспрянуть духомъ. Что же. его бодрило и закаляло для совер-
шешя славныхъ дктъ на поприще м1роваго сопер­
ничества государствъ? Для древнихъ грековъ это было понят1е «агонъ» (состязаше). Подъ словомъ подразумевалось нечто гораздо большее, че.мъ обыкновенная борьба атлетовъ и возничихъ, а точнее окончательное проявление взаимодейств1я двухъ противоположныхъ силъ. Въ состязашяхъ сказывалось напряжете не одного только человека, въ олимпш. ЗЕВСЪ ФИД1 Я И ОБЛОМК И ИЗВАЯШЙ ВЪ ОЛИМШЙСКОМ Ъ МУЗЕ'Ё. олимшя. а целой партш, целой области, ц^лаго народа. Гости съезжались въ Олимппо летомъ, съ ионя на июль. Остается загадкой, какъ могли происходить пресловутыя сборища именно въ дни самаго невыносимаго зноя. Это, вероятно, вызывалось традищеп, какимъ-нибудь религюзнымъ собьгпемъ, бывшимъ сильнее внешнихъ услов1й: но чемъ, — неизвестно. Неясно даже, кто собственно положилъ начало исторически важнымъ играмъ: оне будто-
бы велись со временъ прославленнаго обжорствомъ дорическаго Геракла, посадившаго тутъ масличное дерево для увенчашя победителей его ветвями. Въ верованш эллиновъ сами небожители некогда состязались здесь въ кулачномъ бою и въ беге. Критяне привезли сюда Зевса-ребенка и устроили для забавы борьбу, въ которой Аполлонъ осилилъ Гермеса и Арея. Съ V на IV в. до Р. Хр. Олимшя достигаетъ наивысшаго разцвета. Отъ преде-
ловъ северной Африки и Марселя до Чернаго моря и дальнихъ аз1атскихъ странъ бого­
мольцы съезжаются толпами. Отъ притока ихъ населеше долины Алфея становится гуще и богаче. Является необходимость въ сооружены сокровищницъ для хранешя отовсюду приносимыхъ драгоценныхъ даровъ. Изъ этихъ зданш самою пышною становится мегарская. Вокругъ храма Зевса разростается и ширится чудный паркъ, среди зелени котораго виднеются безчисленныя статуи, колонны, треножники, курильницы и т. п. Только греки по происхождений допускались на «благородное» ристалище. Македонскимъ царямъ сперва возбранялся доступъ, ибо ихъ считали почти варварами. Нацюнальная гордость дошла до апогея и затемъ жестоко была унижена. При владычестве Рима позоръ дошелъ до того, что одного цезаря, побежденнаго въ борьбе, темъ не менее увенчали. Последнш побе­
дитель въ Олимпш оказался родомъ изъ иноплеменниковъ Арменш. Въ годы яркаго блеска толпа не только смотрела на физичесшя состязашя, но внимала также речамъ и учению выдающихся мужей. Геродотъ, во время игръ, поведалъ народу часть своей беземертной исторш. Представители отдаленнейшихъ эллинскихъ поселений привыкали видеть друтъ въ друге отпрысковъ одного и того же корня и, сознавая это, рукоплескали искуснейшимъ государственнымъ деятелямъ и безстрашнымъ вождямъ. Когда, после саламинскаго сражешя, Эемистоклъ прибылъ на олимпшекое празднество, тысячи зрителей поднялись со своихъ седалищъ и приветствовали великаго аеинянина. Милетский мудрецъ Оалесъ, въ престареломъ возрасте, пр1ехалъ сюда полюбоваться невиданнымъ зрелищемъ и переутомленный долгимъ путешеств1емъ мирно опочилъ среди радостно лико-
вавшаго народа. Пиеагоръ, Сократъ, Платонъ, Дюгенъ посещали Олимшю. Уже въ VI-мъ столетш восторженные греки нашли возможнымъ воздвигнуть статую одному неподражаемому музыканту, который въ течете четверти века игралъ на свирели, восхищая богомольцевъ, стекавшихся въ Элиду. Маленькое изображеше его поставили близь центральнаго святилища. Сначала статуи удостоенныхъ столь великой чести людей выре­
зались изъ дерева, потомъ оне стали делаться изъ бронзы. По необъятному числу най-
денныхъ въ Олимпш пьедесталовъ, можно себе составить лишь слабое представлеше о количестве возвышавшихся надъ ними великолепныхъ произведений искусства. Обходя музей и медля очарованными взорами то на одномъ изъ нихъ, то на дру-
гомъ, въ главномъ зале невольно очень долго останавливаешься на грустныхъ обломкахъ украшенш Зевсова храма, которыя красноречиво говорятъ объ его величественной внеш­
ности. Какъ не застыть въ живительномъ созерцанш передъ фигурами, образовывавшими некогда одну знаменитую группу вдоль крыши надъ кумирней «громовержца»? Изобра­
жалось предстоящее состязаше коней пришлаго въ Элиде героя Пелопса съ конями мест-
наго пизанскаго царька Эномая. Богъ-властелинъ спокойно стоитъ, превышая ихъ разме­
рами, посредине. Въ стороне, сбоку, возлегаютъ зрители, олицетворешя речныхъ гешевъ. 7* 52 олимшя. (Алфея и Кладеоса). Скульпторъ Пэонш изъ Эракш является, повидимому, создатслемъ художественно задуманнаго момента предъ готовящеюся борьбой. Фигуры сильно постра­
дали, будучи низвергнуты при землетрясенш съ высоты сооруженш, но, благодаря тщатсль-
нымъ и обдуманнымъ работамъ археологовъ, группа, насколько возможно, собрана и распо­
ложена въ старомъ порядке. Что же такое особенное въ полумнеическомъ эпизоде могло заставить великаго ваятеля испытать надъ нимъ свой чарующи резецъ? Древнеклассическое предаше незамы­
словато и не даетъ много пищи воображенго. У Эномая — единственная дочь Гппподамея. Она — изумительной красоты и самъ отецъ ревнуетъ ее къ многочисленнымъ женихамъ, — темъ более, что есть предсказаше, будто ему суждено погибнуть отъ руки зятя. Для ограждешя девушки и себя отъ сватов­
ства Эномай ставить женихамъ, какъ главное yarcmie, победить его необычайно быстрыхъ коней вихрокрылымъ бегомъ столь же сильныхъ скакуновъ, или же за­
платить ценою собственной жиз­
ни несчаспе поражешя. Женихи не идутъ больше на страшный рискъ. Пизанскш царекъ на­
столько всегда уверенъ въ пре­
восходстве своей запряжки надъ лошадьми соперниковъ, что при начале состязашя даже не отъ-
езжаетъ на просторъ единовре­
менно съ ненавистными искателями руки Гипподамеи, а даетъ имъ помчаться впе-
редъ, — самъ же еще приносить жертву Зевсу и затемъ лишь грозно несется по равнине, догоняетъ мечтающаго овладеть невестой и безпо-
щадно прободаетъ его копьемъ. На смену тринадцати по-
гибшихъ такимъ путемъ отважно приходить Пелопсъ и побеждаешь Эномая. Не правда-ли, трудно себе представить, какъ можно, при довольно несложномъ содержанш ска-
зашя, вдохнуть жизнь и трепетъ поэзш въ простой камень? Но онъ передъ нами, среди целаго святилища эстетики, называемаго Олимпшскимъ музеемъ. Каменная на половину обезображенная группа дышетъ и полна напряжешя. Никто изъ участвующихъ въ состя-
занш не смотритъ на царственную фигуру Зевса: онъ, вероятно, невидимъ для глазъ, отвернулся отъ жестокосердаго отца, обратился въ сторону юнаго героя. Эномай пред­
ставляется суровымъ витяземъ, со шлемомъ на голове. Непобедимый до нынЬшняго дня отецъ Гипподамеи словно охваченъ прсдчувств!емъ невероятнаго пораженш. Съ нимъ рядомъ — жена, застывшая съ видомъ тихой грусти. Художникъ поставилъ дочь подле Пелопса. Она недвижна, безстрастна, удивительно хороша въ своей каменной, мягкими складками ниспадающей одежде. Совершенно подобный этому образъ находится, тутъ же по близости, въ числе прочихъ олимшйскихъ находокъ. Между ними есть баре-
льефъ съ женщиною, стоящею за Геркулесомъ, который поддерживаетъ небо, пока Г Е Р А К Л Ъ И А Т Л А Н Т Ъ. олимшя. 53 Атлантъ отправился принести богатырю яблоки изъ сада Гесперпдъ. Ея лице и лице Гипподамеи схожи. Въ еттэнахъ музея столькимъ можно безъ конца любоваться, что посвятить ему стоитъ хоть несколько дней. Но намъ пора вернуться въ Пиргосъ и Патрасъ. Гроза прошла. Солнце золотитъ о к на комнаты, где высится дра г оцЕнн- в йшй памятникъ Олимпш — статуя Гермеса, созданная Праксителемъ. Небожитель держитъ младенца Вакха и, пови-
димому, забавляетъ его чт^мъ-то; но рука, на которую смотритъ ребенокъ, отбита. Ц'Ьлы и блистаютъ неподражаемымъ совершенствомъ чело и торсъ беземертнаго юноши. Въ немъ такъ много человечности и простоты, что ваянью никогда не удалось достигнуть большей гармонш между идеей и формой. Мраморъ благоухаетъ красотою. ПОДЪ АКРОПОЛЕМЪ. Среда, 31- го октября (12-г о ноября). Jure всец-вло подъ впечатлЬшями вчерашняго возвращешя изъ Олимпш — при вторичной грозе, съ темнотою ненастья, нависшею на извилистомъ пути обратно къ же­
лезной дороге, — открываешь глаза въ патрасской гостиннице, приготовленной для ночлега Наследнику Цесаревичу. Передъ окнами толпы любопытныхъ. Ясный день. Со­
вершенно европейская внешность города и населешя. Уже съ вечера Его Императорскому Высочеству имели счаспе представиться назначенные состоять при Его Особе во время пребывашя въ Греши: флигель-
адъютантъ короля Эллиновъ полковникъ Вассо и ротмистръ кавалерш Метакса. Теперь они оба чуть светъ готовы со­
провождать Высокаго Гостя въ радушно настроенныя Аеины. Колокольный звонъ доносится изъ православныхъ церквей. Августейштй пу­
тешественникъ садится въ экстренный поездъ съ королевскими вагонами. Чуд­
ное утро такъ и просится въ душу. Быстро исчезаютъ изъ виду белые домики Патраеа. Воды Коринескаго залива неподвижной поверхностью раскидываются слева отъ насъ, сверкаютъ и нежатся на солнце, делятся на две резко отличныя полосы голубаго и стальнаго цвета. Справа отъ железной дороги однообразно тянутся насаждешя коринки, встаютъ холмы, ширится целый хребетъ. На­
сколько его очерташя сумрачны и тяжелы, настолько противоположныя этолйсгая горы, за моремъ, воздушны и очаровательны. Оне подымаются какъ-бы прямо изъ волнъ въ АвИНАХЪ. ПОДЪ АКРОПОЛЕМЪ. 55 свътлосинею сттзной, только по временамъ прорезываемою темными впадинами долинъ, и тихо уплываютъ величественными вершинами въ лучезарное небо. Какъ дивно хороша эта Грещя, какими красками одарила ее божественная природа! Возвышенности съ нашей стороны все ближе и ближе придвигаются къ заливу. Потзздъ идетъ местами среди прибрежныхъ скалъ, по крутымъ насыпямъ и довольно час-
тымъ неболыпимъ мостамъ. Изредка встречаются виноградники и масличныя деревья. Нависаюшдя громады становятся грознее. Понятно, почему здесь, при землетряссшяхъ, жителямъ вдвойне трудно избежать опасностей. Мы подходимъ къ городку Эгюну (или, точнее сказать, Востице), два года назадъ разрушенному сильными колебаниями почвы. Онъ почти отстроился, живописно раскидывается по зеленеющимъ склонамъ предгорья, улыбается солнечному блеску и струящемуся съ севера живительному ветерку. Окрестности постепенно меняютъ характсръ. Задумчивые кипарисы густыми рядами унизываютъ путь, образуютъ просто подоб1е леса, — чего кажется, нигде нетъ въ дру-
гихъ частяхъ Греши, — и какъ нельзя лучше гармонируютъ съ угрюмостью открывающихся сбоку глубокихъ ущелш, откуда катятся и перегоняютъ другъ друга ручьи. Коринеъ. Громкое назваше, данное незначительному коммерческому пункту, вырос­
шему поодаль отъ развалинъ своего славнаго предка. Железная дорога, дойдя до перс-
шейка, соединяющаго Морею съ материкомъ, поворачивастъ направо, къ востоку. Вгляды­
ваясь въ отступающую отъ насъ озероподобную ширь залива, прощаешься съ его мягкими волнистыми лишями, красивыми бухтами и венчающею даль серебристою главою Парнаса. Мысъ св. Николая обрывомъ спускается въ лазурную гладь исчезающихъ изъ виду водъ. Поездъ, замедляя ходъ, приближается къ району работъ по прорытго канала между запад-
нымъ моремъ и выходомъ въ Средиземное, чемъ весьма осязательно должно сократиться разстояше отъ Константинополя и Аеинъ до итал1анскихъ портовъ и TpiecTa, не говоря уже о расширение торговли внутри самой Грецш. Сооружеше будетъ длиною въ три съ половиною мили, шириною въ несколько десятковъ футовъ. Надъ нимъ уже переброшенъ высокш железнодорожный мостъ, на которомъ Наследникъ Цесаревичъ кратковременно покидаетъ вагонъ для беглаго обзора результатовъ потраченной на это предпр1ят!е энергш. Отсюда действительно открывается крайне оригинальное зрелище. Высота рельсоваго пути; откуда мы смотримъ, — черезъ крепюя перила вдоль пропасти, — достигаетъ, по меньшей мере, тридцати пяти саженей. Подъ нимъ смело могутъ со временемъ проходить суда съ гигантскими мачтами. Серыми и невзрачными массами лежатъ внизу насыпи, стены и землечерпательныя машины будущего могучаго водоема. Вереницы рабочихъ копошатся въ этомъ искусственномъ и узкомъ межгорье. Бедно и неуютно лепится тамъ же ихъ непрочное и случайное жилье. По направленно къ северной оконечности канала слабо различается маякъ у недавно возникнув-
шаго городка Посейдонш. Да, богъ моря некогда царилъ тутъ во всемъ своемъ величие передъ воображешемъ благоговейно настроенныхъ древнихъ. Наравне съ финикшскимъ божествомъ Мелькартомъ онъ чтился населешемъ именно здесь на рубеже двухъ одина­
ково ему подвластныхъ, но по непонятной причине чуждыхъ, хотя и родныхъ стихШныхъ началъ. Для прославлешя мореправителя на перешейке издревле возвышались особыя святилища и устраивались такъ-называемые «истмшеюя игры». Невозможности прямаго общешя въ ту далекую пору еще легко было помочь. Иные корабли просто-напросто перетаскивались по суху. Съ этой целью нарочно поддерживалась покатая, скользкая поверхность, на которую ихъ втягивали и съ которой ихъ потомъ сплавляли. Первобытно и практично! 5 6 ПОД Ъ АКРОПОЛЕМЪ. Уже при римскихъ императорахъ являлась мысль соединить оба моря. Однако за ея серьезное выполнеше взялись лишь въ нашъ въъъ. Работы начаты около 1881 года, по инищатив-в французскаго общества, съ гарибалыийскимъ генераломъ Тюромъ во главе. Время за полдень. Поездъ, увозягщй Его Императорское Высочество, круто пово-
рачиваетъ, подъ гору, къ маленькой гавани Каламакн, где предстоять снова вернуться на «Память Азова». Эскадра стройно выделяется на зеркал* Сароническаго залива. Крошеч­
ная станщя разукрашена. Сюда заблаговременно прибыли, чтобы встретить Август^йшаго путешественника, члены русской ыиссш въ Грецш, генеральный консулъ Г. Р. Генрйхсенъ и нашъ военный агентъ баронъ Е. А. Раушъ фонъ Траубенбергъ. Фрегатъ, подъ флагомъ Наследника Цесарс-
Въ прозрачномъ воздухе съ удивительною отчетливостью ростутъ и определяются горы, обступивкпя Аттику. Будь мы на два тысячелет1 я ближе къ ея прошедшему, на Акрополе сверкнули бы жаркимъ золотомъ шлемъ, копье и щитъ Аеины Паллады. Но богиня отлетела отъ разрушеннаго кремля. Купола православныхъ храмовъ блестятъ надъ новымъ городомъ. Целый лесъ мачтъ и трубъ, въ пестроте безчисленныхъ флаговъ развертывается у оживленнаго Пирея. Входъ въ него чрезвычайно твеенъ, — особенно когда туда направляется великанъ-броненосецъ. Триремы Оемистокла, безъ сомнешя, впархивали въ него стремительнее птицъ. Управляемые варягами — богатырями «драконы» Гарольда Гаардрады (жениха Ярославны), конечно, пробивались сюда, какъ это не мыслимо современнымъ военнымъ кораблямъ. Пятый часъ пополудни. Оглушительный грохотъ орудш съ батарей и судовъ длится до безконечности. «Память Азова» медленно скользитъ черезъ преддверье переполненной гавани. Музыка гремитъ нащональные гимны. Положительно счету нетъ пушечнымъ выстреламъ. Когда пороховой дымъ сталъ разееяваться, отъ южной дамбы отделился паровой катеръ, подъ королевскимъ штандартомъ, и подошелъ къ трапу Великокняжескаго ПОДЪ АКРОПОЛЕМЪ. 57 фрегата, гд* Гостей ожидали, въ парадной форм* (при лентахъ грсческаго ордена Спаси­
теля) Государь Насл*дникъ Цесаревичъ и Его Август*йшш Братъ. На свиданье съ Ними прибыли Ихъ Величества Король (въ русской адмиральской форм*, съ шифромъ 2-го флотскаго экипажа на эполетахъ и при лент* Св. Андрея Первозваннаго) и Королева Эллиновъ, Велики Князь Павелъ Александровичъ (въ мундир* л.-гв. Гусарскаго Его Величества полка) и Великая Княгиня Александра Георпевна, а также принцы Георпй (въ мундир* лейтенанта 2- го флотскаго экипажа), Николай и принцесса Марк. Около пяти часовъ, тотъ же катеръ отдалился отъ «Памяти Азова», неся одновременно на овоемъ флагшток* королевски штандартъ и флагъ Наследника Цесаревича. Высогае Пос*тителн и Август*й1ше путешественники направились къ пристани у вокзала жел*зной дороги. Пирейсюй городской голова прив*тствовалъ зд*сь Царскихъ Сыновей. Военная молодежь ЭвельпидсКой школы отдала Имъ должныя почести. Ликующая толпа провожала удаляв-
шшея въ Аеины по*здъ. Звуки «Боже, Царя храни» торжественно реяли надъ заздрав­
ными возгласами населешя. Въ столице — одинаково радушная, восторженная встреча. На станши собрались къ блестящему n p i e My — министры, представители иностранныхъ правительетвъ, городсюя власти и т. д. Август*йгшя Особы проехали по улице Гермеса во дворецъ. Тамъ, въ лоне родственной семьи, Наследникъ Цесаревичъ и Велики Князь Георпй Александровичъ намеревались сравнительно замкнуто провести несколько дней передъ отъездомъ на даль­
ни Востокъ. Время въ Грещи тянется незаметно. Погода скорее хмурая, дождливая. Ихъ Импе-
ратореюя Высочества не ездятъ осматривать города и его достопримечательностей, такъ какъ уже ранее ознакомились съ ними. Цель пребывашя въ Аеинахъ — исключительно желашс побыть среди близкихъ лицъ и взять съ собою въ плаваше, согласно воле Госу­
даря Императора, — королевича Георпя, решившего такимъ образомъ поглубже освоиться съ русскимъ языкомъ. Дни идутъ ничемъ особеннымъ не отмеченные. Всею душею отдаешься ожидашямъ непосредственнаго будущаго, ибо путешестас, наконецъ, действительно переживается на яву. Какъ правъ былъ какой-то французами писатель, сказавъ: cd'esppir des emotions est deja un plaisir!» Очевидно, когда съ притягивающими издали краями столкнешься лицемъ къ лицу, сперва должно наступить разочароваше, — и только потомъ, по м*р* удалешя отъ нихъ, опять просыпаются интересъ и любовь къ переиспытанному на чужбине. Простотой и спокойств1емъ веетъ отъ королевскаго столичнаго м*стопрсбывашя «Базиликона». Массивный беломраморный дворецъ съ колоннадами, построенный въ трид-
цатыхъ годахъ, при правительстве Оттона Баварскаго, высится надъ главною площадью, окаймленною лучшими гостинницами и кофейнями. Къ последней спускается бульваръ, по которому постоянно движется много народа. Въ четырсугольнике, между растущими здесь олеандрами, мягко стелется мурава. За резиденщ'ей ихъ величествъ подымается благородно очерченная гора Ликабетъ съ часовнею св. Георпя. Придворный обширный садъ, доступный и постороннимъ посети­
телям^ изобилуетъ тенистыми деревьями и цветниками. Внутри дворца покои соединяются длинными и очень высокими корридорами. Раз­
меры комнатъ везде огромныя. Тишина въ Базиликой* почти ненарушимая. Въ него видимо р*дко врывается кипучее оживлсше, проникающее молодой и волнуемый политикою Путешестви е на Востокъ. I. 8 eg ПОДЪ АКРОПОЛЕМЪ. городъ. Государственныя заботы зрт>ютъ и даютъ добрый шгодъ въ самихъ величавыхъ стънахъ королевскаго жилища. Августейгшя Особы ПОСЕТИЛ И театръ. Ея величество съ Наслъдникомъ Цссаревичсмъ •ЕЗДИЛ И въ Пирей, на «Память Азова». Въ воскресенье, 4-го ноября, въ русской церкви отслужена была въ Высочайшсмъ присутствш объдня. Этотъ храмъ отличается древностью своего основатя и непохожаго на друпя аеинешя постройки византшекаго стиля. Фунда-
ментъ положенъ еще въ IX ВЕКЪ, при императрице ИринЬ. Наше правительство дало щедрыя средства на обновлеше и внутреннее убранство тысячелътняго сооружешя. въ АЭИНАХЪ. На второй день пр^зда Великихъ Князей во дворце состо­
ялся большой обтздъ, а загкмъ, въ субботу, залы Базиликона пла­
менели огнями по случаю бала въ честь Гостей, на которомъ насчитывалось несколько сотъ человекъ приглашенныхъ и который длился до 4-хъ часовъ утра. На следующш вечеръ былъ опять балъ во французской миссш у графа Монтолона. Ег о величество и Наследникъ Цесаревичъ, ПОСБТИВ Ъ его влгЬсте со всею королевскою семьею, имели на фракахъ звезды при лентахъ Почетнаго Лепона. Наконецъ, 5-го, тор­
жества увенчались баломъ въ доме нашего посланника М. К. Ону. Два офицера съ « Влади.\ира Мономаха» (мичманы Дядинъ и Повалишинъ) изящно декорировали для этого собьтя балконъ, обративъ его въ очаровательный шатеръ, откуда упоительно неслась музыка оркестра съ «Памяти Азова». Все избранное аеинское общество собралось на радостный для русскихъ праздникъ единоврсменнаго присутств1 я въ Грецш столькихъ ПОДЪ АКРОПОЛЕМЪ. 59 Гостей съ Севера. Общее веселье и бодрое настроеше не нарушались никакимъ диссонан-
сомъ. Минуты близкой разлуки почему-то не страшили, почему-то мнились далекими. Во вторникъ, 6-го ноября, Ихъ Императорсия Высочества Велики Князь Павелъ Александровичъ и Великая Княгиня Александра Георпевна покинули столицу, направляясь домой, въ Россию, напутствуемые лучшими горячими пожелашями множества прибывшихъ провожать Ихъ на станцию коринеской линш. Среда, 7 ( 19) ноября. Наступилъ и для насъ часъ отъъзда. Съ утра уже снаряжаешься въ путь, испыты­
ваешь некоторое невольное напряжеше, ждешь опять моря и нераздельныхъ съ нимъ КЛАДБИЩЕ РУССКИХ Ъ МАТРОСОВ Ъ У ПИРЕЯ. безпредметно-сладостныхъ мечтанш. Съ утра дуетъ сильный ветеръ, заставляющей усо­
мниться, какъ наша эскадра выйдетъ при такой погоде изъ узкой гавани. Но эта мимо­
летная мысль не останавливаетъ дорожныхъ приготовленш. Сундуки выносятся. Экипажи поданы. Надо проститься съ гостепршмнымъ Базиликономъ и симпатичными Аеинами. Мы отправляемся въ Пирей на лошадяхъ. На одномъ повороте дороги красота покидаемой местности, несмотря на пасмурное небо, поражаетъ особенной характерностью. Акрополь выступаетъ красноватой скалистою твердынею среди тусклой зелени и желто-
коричневой поверхности округа. Гиметъ и Парнасъ раскинуты справа и слева. На сизомъ фоне амфитеатра, представляемаго краемъ, широкая вершина Пентеликона обрисовывается словно фасадъ незаконченнаго храма. Целыя оливковыя рощи виднеются между очерта-
шями горъ. Разрушенный, но вечно живой кремль гордо царитъ надъ разростающимся 8* 60 ПОДЪ АКРОПОЛЕМЪ. городомъ: алтарь искусства, непоколеблснный ужасами кровавыхъ нашествш и ванда­
лизма!! . . . Передъ вступлешемъ на фрегатъ ея величество королева Ольга. Константиновна поъхала съ Великими Князьями на новое русское кладбище для моряковъ, устроенное близь порта. Сюда же заблаговременно прибыли адмиралъ Басаргинъ, архпмандрптъ нашей мис-
сш Михаилъ, командиры нашихъ судовъ, отцьмеромонахи съ «Памяти Азова» и «Владишра Мономаха» и т. д. Почти пустое, просто огороженное м*сто, отведенное усопшимъ, открыто в*тру, который при еовершенш панихиды кр*пчаетъ и злится. Звуки молешя на половину не­
внятны. Волны етпама бътутъ по сторонамъ. Сердитые порывы становятся несносны. Но служба продолжается при благогов*йномъ настроенш т*хъ, КТ О собрался для помнновешя безв*стныхъ матросиковъ - соотечественниковъ: спите мирнымъ сномъ въ чужой земл*! За ваши души набожно ос*няютъ себя крестомъ Сыновья Батюшки-Царя! За ваше без­
грешное успокоеше умиленно .молится ваша неусыпная печальница и рад*тельница — Августейшая дочь вашего стараго генералъ-адмирала!. . . Мы въ мор*. Отъ медленно идущаго фрегата уже отвалилъ паровой катеръ, увозя­
щий королевскую семью. Быстро темн*етъ. До отдачи прпказашя, чтобы прибавили ходу, адмиралъ ждетъ, когда за нами осторожно выйдутъ изъ гавани оба конвоира. Ночь плыветъ надъ нами въ зв*здотканномъ покрывал*. Острый запахъ соленой воды при легкой качк* чуть-чуть кружитъ голову и живительно опьяняетъ. Вотъ вдали на про­
стор* обозначается нашъ неиз.м*нный спутникъ-фрегатъ, различаются сигнальные огни на «Запорожц*». «Память Азова» властно устремляется впередъ. Во мрак*, прощальнымъ прив*томъ, трижды раздаются громше крики съ трехъ греческихъ миноносцевъ, кото­
рыми зав*дывалъ принцъ Георпй и которые провожаютъ любп.маго начальника въ далеки, долпй путь. ПР1ЕМЪ ВЪ ЕГИПТЪ. Пятница, 9-го (21-го ) ноября. егодня третш день въ открытомъ море. Сначала почти не ощущалось качки. Но въ ночь на 8-е волна стала безпокойнее и шире. Загремела посуда на постав-
цахъ. Мебель задвигалась. Вещи попадали на полъ. По каютамъ пронесся неясный шумъ пробужденья и легкой суеты. Въ иллюминаторы ударялась сильными брызгами влага. • Съ непривычки не находя сна, лежа на койке, засвтзтивъ электрическую лампочку, инымъ при­
ходилось вслушиваться некоторое время въ немолчный говоре, ночныхъ водъ и отзвуки внвшняго волнешя на внутренней жизни пловучаго великана. При выходе на палубу, отовсюду обдавало ръз-
кимъ воздухомъ, тоскливымъ скрыпомъ снастей, темнотою и загадоч­
ностью простора, который мерно вздымался вокругъ, передавая фрегату каждый взмахъ своихъ низкихъ валовъ и свое могучее сердцеб1еше. Спустившись внизъ, снова надо было мириться съ неуютностью растревоженнаго помъщешя, съ непр1ятнымъ и безконечнымъ покачивашемъ, съ невозможностью сразу опять забыться и кръпко спать. Такъ длилось часами. Нервы напрягались. Никакое связное занятае", никакое двло не спорились. Сядешь читать (а о письме и думать нечего!), книга валится со стола, сидъшс летитъ въ сторону, при недосмотре или самъ упадешь, или на кого-нибудь натолкнешься. Но такъ какъ постепенно человтжъ сживается съ чъмъ-угодно, — то и въ данномъ случае маловажныя последств!я волнешя становятся источникомъ смеха и забавы, — темъ более, что съ минуты появлешя новаго лейтенанта (принца Георпя) въ каютъ-компанш, тамъ вдругъ стало однимъ стихшнымъ элементомъ больше. Заразительная веселость его королевскаго высо­
чества передалась молодежи. Уроки русскаго языка, преподававшагося ему младшимъ штур-
маномъ Ив. Ив. Конюшковымъ, комическ1й даръ мичмана кн. Андрея Голицына, простота отношенш Великаго Князя Георпя Александровича къ сослуживцамъ, постоянное мило­
стивое внимаше Наследника Цесаревича, — все бодрило и радовало духъ совершающихъ далеко не легкое плаваше. Ответственность, а по временамъ и тяжелыя услов1я вах­
тенной службы само собою скрашивались при сознанш, что тамъ на шканцахъ, у рулевой рубки, въ темноте и на ветру, безъ отлищя отъ другихъ, отстаиваешь свои часы второй Сынъ Государя. 62 ПРГЕМЪ ВЪ ЕГИПТТЗ. Сегодня къ вечеру адмиралъ и командиръ учащеннее обыкновеннаго поднимаются на палубу, съ напряженной бдительностью всматриваются въ даль, ожидаютъ появления маячныхъ огней на африканскомъ побережьи. Не увидавъ ихъ, туда не безопасно подхо­
дить. Время близится къ полуночи. Наклонешя фрегата съ боку на бокъ не уменьшаются. Послъуцйе дни совершается первоначальное испыташе нашей способности переносить качку. Больныхъ нътъ: значитъ, надо надеяться, морская болезнь никого не тронетъ и впереди. Однообразный шумъ водъ то раздражаетъ, то убаюкиваетъ. Изъ мрака, съ сквера, за ускользающею отъ серебряной пены кормой что-то какъ-будто слышится, кто-то словно силится доплыть до насъ среди непокорныхъ волнъ. Это прощается съ удаляющимися Г • Е Г О К О Р О Л Е В С К О Е В ЫС О Ч Е С Т В О П Р И Н Ц Ъ Г Е О Р П Й ГРЕЧЕСК1Й. родной материкъ. . . Это отголосокъ знакомой жизни и всего покинутаго дома таин­
ственно воплощается въ необъяснимыхъ звукахъ ночной бездны. .. Суббота, ю (22) ноября. Утро. Седьмой часъ. Увт>ряютъ, что Египетъ виденъ, — говорятъ, что городъ Портъ-Саидъ — прямо передъ нами. Но сколько ни протираешь глаза, сколько ни всма­
триваешься въ бледно-зеленую зыбь, свидетельствующую своимъ цветомъ о близости Нила — угадать, где обещанная гавань, долго не можешь и не решаешься: а минареты, а пальмовыя рощи, а прелести южной природы? ведь не на песчаныхъ же полоскахъ у горизонта, кончающегося такою же нелюдимою ширью, какъ и вокругъ шествующей на полныхъ парахъ эскадры? ПР1ЕМЪ ВЪ ЕГИПТЪ. На плоской серой поверхности определяется рангоутъ судовъ, выростаетъ огромный бстоновый маякъ, показываются дома и флаги, но берега тт>мъ не менЬе не различаешь. Ужъ не миражъ-ли? Н-Ьтъ, на встречу веетъ запахомъ ила и дыхашемъ полуденной страны. Мы — недалеко отъ оконечности Суэзскаго канала. Два гигантскихъ мола, въ полторы и въ 2V 2 версты длиною, тянутся на востокъ и особенно на западъ для ограж-
дешя ея отъ заносовъ, которые, не будучи допущены до разрушительной деятельности, мирно осЬдаютъ тутъ же, помогая инженерному искусству. Море съ подавленнымъ ропо-
томъ разбивается о несокрушимыя громады. Он* образуютъ у входа промежутокъ въ несколько сотъ саженей. Качка стихаетъ. Фрегатъ величаво идстъ къ любопытнейшему пункту земнаго шара, созданному исключительно гешемъ новейшей техники и предприим­
чивости. Вчера — болотистая местность на границе озера Мензалэ и Средиземныхъ водъ, безъ устойчивой почвы подъ постройки и безъ пресной воды: почти на другой день — целые ряды зданш съ довольно густымъ насслешемъ, существующимъ при известнаго рода комфорте, при благопр1ятномъ климате и при избытке нильской влаги, проведенной на Портъ-Саидъ въ надежныхъ трубахъ (на весьма значительномъ разстоянш) и кроме того содержащейся въ особомъ «Chateau d'Eau», съ запасомъ на три дня, въ случае задержки свежаго притока. Места оседлости стали возникать по пустыне вдоль канала точно такимъ же путемъ, какъ тамарисковыс кустарники, вдругъ появляюшдеся на безплодномъ про­
странстве степей. Даже трудно представить себе просто нечеловечесгая средства для борьбы съ чисто матер1альными затруднешями, которыя тутъ пришлось преодолевать строителямъ канала. Выборъ именно этого центра обусловливался тймъ, что сюда сравнительно близко под­
ступала морская глубина и являлась возможность вырыть удобнейшую гавань. Проло­
женный западнее каналъ былъ бы короче, но за то побережье не давало бы на далекомъ протяженна никакого доступа низко сидящимъ кораблямъ. Первые труженики, собравплеся въ Портъ-Саидъ (получивши наименоваше въ честь Саидъ-паши, египетскаго правителя, поддержавшаго проэктъ Лессепса), долго мучились отъ недостатка воды для питья, привозившейся на арабскихъ лодкахъ изъ Дамьетты. Работы велись съ удивительнымъ упорствомъ и терпешемъ. Въ виде характеристики достаточно заметить, что различный колоссальныя машины (не говоря уже объ угле, железе и т. п.) по частямъ доставлялись изъ. Франши и лишь на месте приспособлялись къ делу. Фирма Дюссо (Dussaud) изготовляла плотныя, очень тяжелыя глыбы песку съ примесью извести и соленой влаги. Оне низвергались въ море, ради образования моловъ, и число ихъ въ конце концовъ достигло тридцати миллюновъ пудовъ. Пучина незримо разделилась грозными стенами. Оплотъ все росъ и росъ, обещаетъ еще рости. Изобре­
татели остроумно, но неточно прозвали эти несчетные подводные камни «pierres perdues». На нихъ основалось благополуч!е предпр1ят1я. Восемь часовъ утра. Впереди ясно различается съуживающшея бассейнъ, па который мы держимъ путь. Съ египетскаго станшонера грохочетъ салютъ и раздаются привет­
ственные крики. Скучивгшяся въ гавани суда присоединяются къ торжеству встречи. Побе­
режье буквально запружено народомъ. Надо пристально вглядываться въ толпу, чтобы разо­
браться въ пестроте впечатленш. По составу зрителей это — смешешс языковъ и пле-
менъ. Кого только нетъ! Здесь тунисцы и алжирцы, сиршцы и пераане, индусы и. 64 ПР1ЕМЪ ВЪ ЕГИПТЪ. китайцы. Затъ.мъ идутъ левантшцы и европейцы всевозможньт'шшхъ професай. Наконсцъ, преобладая надъ остальными нашональностями, полудпюе арабы и убопе феллахи допол-
няютъ скученность зрителей. Двадцатитысячное населсше какъ-будто налицо. Желтый цвътъ одежды спорптъ съ краснымъ и зеленымъ, вытесняется голубымъ съ его тончай­
шими оттънками. Вдоль набережной выделяются некоторыя каменныя и кирпичныя здагия, которыя почти все невелики, обязательно имеютъ по веранде, почему-то кажутся вре-
шинство домовъ — деревянное. Правильныя улицы степь, если таковою считать искусственно соору-
странство вокругъ страннаго города. Мостовыя те.мъ отели, магазины, кофейни на западный агентства (среди нихъ и русское), бан-
консульства и т. д. свидетельствуютъ сти торговыхъ оборотовъ и широте ими интересов!). Хаотическое флаговъ, развевающихся ради Высокпхъ гостей, смягчено откуда-то добытою то­
щею зеленью. Оващи звучатъ безъ кон­
ца. За перво-
начальнымъ трескомъ пушечныхъ выстре.ювъ труд­
но разелышать до­
носящееся пенье и врывающуюся въ него музыку. Лодки съ любо­
пытно всматривающимся, ма-
меннымп постройками. Боль-
видимо уходятъ прямо въ женное песчаное про отсутствуютъ : между ладъ, пароходныя кирешя конторы о значительно-
затронутыхъ изобшпе AW ПРП-МЪ ВЪ ПОРТЪ- САНД Ъ шущимъ шляпами и ликующимъ людомъ безпрестанно снуютъ у бортовъ «Памяти Азова». Бе.лыя платьеца девочекъ греческой школы ласково светятся въ солнечномъ блеске. «Зито» грековъ, виваты многочисленныхъ местныхъ французовъ, необычайное усерд1е дамскаго струннаго оркестра на одной изъ пристаней, — все сливается въ нестройный взрывъ по своему выражаемаго энтуз1азма. Наша эскадра на короткое время останавливается въ Портъ- Сайде. Генералъ-
губернаторъ Суэзскаго перешейка, Ибрагимъ-паша, и адмиралъ египетской службы, При-
виледжю-паша, являются отъ имени его высочества Хедива представиться Наследнику Цесаревичу. - Командиръ англшекаго военнаго судна «Scout», принцъ Людовикъ Баттен-
ПР1ЕМЪ ВЪ ЕГИПТ-Б. 65 бергскш, отправляющейся въ Красное море для пресл-Бдоваш я рабо'торговцевъ, посЬщаетъ его Императорское Высочество. Полуторачасовая стоянка истскаетъ незаметно. На берегу — прежнее несмолкающее возбуждеше. Нашъ гимнъ повторяется неисчислимое число разъ. Слушая его подъ этимъ жгучимъ африканскимъ небомъ, в ъ этой чудесно создавшейся гавани, невольно припоминаешь, что приблизительно день въ д е нь (ровно двадцать одинъ годъ тому назадъ) столь же стихийно - радостное смятеше охватывало и потрясало ново­
рожденный тогда Портъ-Саидъ. Каналъ только-что былъ оконченъ вчерне. Правивши Египтомъ Измаилъ пригла-
силъ именитыхъ гостей къ открытие необыкновенно важнаго, исторически и экономически великаго воднаго пути. Торжество действительно почтили присутсгаемъ: императрица Евгешя, австршскш императоръ, кронпринцъ Фридрихъ Прусскш, принцъ Генрихъ Нидер­
ландами, несколько арабскихъ шейховъ и шерифовъ съ береговъ Краснаго моря, наконецъ вообще множество мусульманъ изъ отдаленнейшихъ краевъ. Въ портъ-саидской гавани собрались въ ноябре 1869 г. представители морской силы разныхъ государствъ. Случайная тридцатитысячная толпа (въ томъ числе тоже индусы и китайцы) услышала неистовый громъ орудий, после того какъ доступъ къ сооружение всенародно освятился хританскимъ богослужешемъ и молитвою муллъ. Рядъ ослепительнейшихъ празднествъ, щедро орга-
низованныхъ туземнымъ правительствомъ, последовалъ за этимъ памятнымъ собьтемъ. Путешеств1 е на Востокъ. I. 9 66 ПИЕМЪ ВЪ ЕГИПТЕ. Памятный эпизодъ открыли канала для судовъ всякой нацш закончился русскимъ гимномъ (в ъ виду учаспя въ торжестве клипера «Яхонта » съ нашимъ посломъ изъ Константи­
нополя). По словамъ очевидца (нъмецкаго писателя Ave-Lallemant) Портъ-Саидъ огла­
шался, — при небываломъ зрълищъ, — самою разнообразною музыкою. Но, въ заключеше всего, раздались звуки «Боже, Царя храни» («der imposantesten Nationalhymne, die es gibt»). И теперь они неумолкаютъ въ слабо струящемся воздухе. . . Одиннадцатый часъ. «Палить Азова » медленно удаляется, черезъ измаильски бас-
сейнъ, отъ гостеприимно встретившего города, причемъ еще долго виднтзются зеленыя ставни и красноватыя крыши его простенькихъ домовъ. Мы идемъ впередъ; но куда именно — на первыхъ порахъ не совсъмъ постижимо, потому что водный путь проложенъ прямо вдоль песчаной пустыни, окаймленной не то затопленными болотами, не то гладью того же моря, которое по прежнему колышется и ПЕНИТС Я вдали. Удивительное зрълище! настоящее вступлеше въ лоно чужаго материка! Туда, повидимому безконечно, удлиняется узкая, прямая полоса, доступная кораблямъ. Надо ввериться этой оправленной желтою глиною, единственной въ Mipf, дороге. Очутившись на ней, броненосецъ чувствуетъ себя на половину скованнымъ великаномъ. Изъ синяго простора онъ точно шагнулъ въ ручеекъ. Самостоятельность движение ставится въ зависимость отъ буксирующаго фрегатъ лоцман-
скаго пароходика. Позади дымитъ, на нъкоторомъ разстоянш, такое же небольшое судно. Генералъ-губернаторъ перешейка, согласно приказанпо хедива, сопровождастъ по своему округу Августъйшихъ путешественниковъ. Администрация канала въ свою очередь приняла необходимыя мъры, чтобы сравнительно быстро и осторожно провести «Память Азова»- къ нашей следующей стоянке — Измаилш. Видя замыселъ Лессепса осуществленнымъ, не можешь себъ даже представить, какъ Востокъ п Западъ обходились безъ этого сооружения. Однъ гигантсюя цифры потра-
ченныхъ на него каггиталовъ и неизмъримаго труда лишь смутно говорятъ о способахъ выполнешя задачи, стоившей двьсти миллюновъ рублей, въ течете десятилътняго напря-
жен1я. Полезное до крайней степени водовместилище само по себъ отнюдь не грандиозно. Ему, пожалуй, недостаетъ внъшней красоты. О соединенш двухъ кораблеобильныхъ морей изстари не только мечтали, но и ревностно заботились въ древности. Однако главнымъ звеномъ считался Нилъ. Изъ него уже къ Черному морю направлялось искусственно поддерживаемое судоходство. Фараоны пеклись о подобныхъ сношешяхъ съ заманчивыми странами. Персы-завоеватели такъ же думали и действовали во имя блага народовъ. Просвещенные Птолемеи не допускали мысли объ ослабление этихъ драгоцтзнныхъ связей. Сначала и мусульмане покровитель­
ствовали имъ. Постепенно, впрочемъ, удобнъйплс пути сообщешя пресеклись. Тщетно Венешя подымала речь о пользование ИМИ. Тщетно Лейбницъ обращалъ на нихъ взоръ «короля-солнца» — Людовика XIV. Нужно было могучее вл1яше Наполеоновскаго похода на Каиръ, чтобы оживить къ нимъ интересъ, котораго они безспорно являлись достойными. Изыскашя французскихъ ученыхъ съ техъ поръ освещали вопросъ съ различныхъ сторонъ. Возникали сомнешя относительно исполнимости новаго канала. Борьба МНБН Ш И вескихъ доказательствъ породила смелыя предначерташя Лессепса. Не откликнись его родина на фантастически звучавнля воззвашя, не помоги ему египетское правительство, наконецъ не ополчись на него Анплтя KpacHope4ieMb Пальмерстона и своимъ тяжелымъ давлешемъ на вс е предпр1ят1е, — что естественно вызывало реакцго и усугубляло рвете строителей, — протяжеше, где теперь совершается общешс многолюднЬйшихъ частей земнаго шара, наверно все еще представляло бы солончакъ и топь. СУЭЗСК1 Й КАНАЛЪ. ПР1ЕМ Ъ ВЪ ЕГИПТТЗ. Ныне же «Память Азова» свободно подвигается прямо на югъ между постепенно ростущихъ береговъ. По временамъ попадаются невзрачныя станщи съ намеками на расти­
тельность. Телеграфная лишя тянется по тоскливому безлюдью. Солнце начинаетъ немило­
сердно жечь. Какъ могли работать въ этой местности тысячи туземцевъ, стоя почти по плечи въ мутной горькой воде! Какъ выносили жизнь на мертвомъ перешейке вольно­
наемные немцы, итал1янцы, черногорцы и друпе, — въ невыносимейшую жару, при эпиде­
мической заболеваемости, съ опасешями лишиться хлеба изъ-за недостатка средствъ у строителей! Странное чувство испытывается при движснш по Суэзскому каналу. Гигантское судно скользитъ надъ узкой водной поверхностью, среди самой оригинальной окрестности, какую себе можешь представить: съ одной стороны — ослепительно ярше пески, огненное безмолв1е пустыни, изредка вереница верблюдовъ и горсть арабовъ, а позади всего темная высокая стена взметаемаго вихрями праха, — съ другой стороны: безконечное пространство печально мерцающаго озера — моря Мензалэ, на островочкахъ и отмеляхъ котораго длин­
ными, несметными рядами розовеютъ и белеютъ всяшя болотныя пернатыя, излюбивгшя этотъ уголокъ Египта. Надъ необозримою ширью, усеянной неподвижными птицами-
рыболовами, некогда раскидывались тучныя пастбища, куда стремились полукочевыя семи-
тичесюя племена. Торговые города славились тамъ развитаемъ промышленности и роскошью. Рукава Нила уклонялись сюда на востокъ. Но человеческая небрежность утратила прежнюю культуру. Пеликаны и фламинги избрали воцарившееся тамъ приволье своимъ жильемъ. Тихо качаются вдоль илистой влаги безцветные камыши; ветеръ тихо шуршитъ по без-
брежнымъ болотамъ и только воображеше археологовъ силится оживить память о быломъ. Псамметихъ I въ середине VII столеля до Р. Хр. поселилъ у Даенъ, — где теперь стелются воды озера Мензалэ, — греческихъ наемниковъ, юнянъ и каршцевъ, для обороны северо-восточной границы Египта. Тогда страна нуждалась въ укреплешяхъ съ этой стороны: близость Азш была нешуточною угрозою. Заполонивши насъ каналъ мало по малу углубляется въ сушу. Справа и слева виднеется одна угрюмая степь, высятся песчаные холмы. У одной станщи «эль-Кантара» до сихъ поръ поддерживается стародавни путь каравановъ, направляющихся на западъ изъ Сирш. Само назваше обозначаетъ «мостъ». За нимъ, южнее, ихъ опять ждало озеро, преграждавшее дорогу. «Память Азова» минуетъ и этотъ пунктъ. Пустынность окрест­
ности заметно возрастаетъ. Побережье становится выше. Что за тишина кругомъ, что за отсутств1 е малейшихъ признаковъ жизни! Нашъ фрегатъ идетъ по каналу почти вдвое скорее другихъ судовъ: если-бы все.чъ давалось подобное, въ данномъ случае исключительное право, — стены водоема разрушались бы съ гораздо большею силою. И то землечерпательныя огромныя машины работаютъ безпрерывно надъ его очищешемъ и расширешемъ. Говорятъ, года черезъ четыре, тутъ въ состояния будутъ безъ затрудненш встречаться на ходу два могучихъ судна, причемъ глубину пути доведутъ чуть-ли не до 15 —16 саженей. Отъ заходящаго солнца пески представляются багровыми. Сочеташя причудливыхъ красокъ горятъ и таютъ въ безоблачномъ небе. Металлически цветъ воды совершенно окутывается темнотою. Мы движемся между близко сходящимися высокими стенами песка. Только слабое журчанье за кормой говоритъ о томъ, что не все еще умерло въ природе. Ощущеше чего-то неизведаннаго и таинственнаго пробуждается въ душе. И хочешь, и не въ состоянш отдать себе яснаго отчета, какъ черезъ таюя горы праха, нанесеннаго вихрями столетий, генш века проложилъ смелую морскую стезю. ПР1ЕМЪ ВЪ ЕГИПТТз. /° Мы вступаемъ въ озеро Тимсу, ГДЕ назначена стоянка. Снопами электрическаго св-Ьта, бросаемаго съ фрегата въ ужасающую далекую глушь по сторонамъ, она призрачно плыветъ передъ взорами, — въ безжизненной наготе, озаренная какою-то сверхъестествен­
ною голубоватою зарею. Нельзя не сказать, что день на пороге Египта былъ обиленъ своеобразными впеча-
ТЛБШЯМИ. Прощаясь съ Суэзскимъ каналомъ, приходится еще отмтзтить следующую стран­
ную подробность. По нему ежемесячно проходятъ сотни судовъ: изъ нихъ наименьшее число (два или три) — подъ русскимъ и подъ ишанскимъ флагомъ. Направляясь на Измаилш, мы обогнали военное судно — именно подъ этимъ послъднимъ, — и разошлись съ нимъ подъ громъ салютовъ. Воскресенье, П (22) ноября. Черезъ несколько часовъ мы будемъ въ Каире. Опять приходится разстаться съ фрегатомъ, но уже на две недели. Востокъ бледнеетъ. Среди хаоса песчаной пустыни, съ нависнувшею надъ нею облачною пеленою, где-то тамъ въ Азш подымается красный, пламекЬющй шаръ. Солнце. Лазурная гладь озера вокругъ. У западнаго побережья видны холмики, nopociuie хвойными деревьями. На незначительномъ разстоянш отъ насъ — въ оправе изъ финиковыхъ пальмъ — Измаилш, любимый городъ Лессепса, центръ администрации Суэзскаго канала, место блестя-
щихъ празднествъ при окончанш сооружешя въ 1869 г. В ъ восемь съ половиною утра, къ «Памяти Азова» подъезжаютъ, въ полной парадной форме, на почтовомъ паровомъ баркасе: братъ хедива — принцъ Гуссейнъ-паша Камиль, египетсшй министръ иностранныхъ дЬлъ Зульфикаръ-паша и оберъ-церемошймейстеръ Абдеррахманъ-паша Рушди для приветств!я Августейшихъ путешественниковъ отъ имени своего повелителя. Раздаются звуки египетской нацюнальной музыки. Почетные гости идутъ съ палубы внизъ, въ помещеше Наследника Цесаревича. Вскоре зате.мъ, — едва смолкли провожавшее ихъ выстрелы, — и Ведшие Князья, и Греческш Королевичъ готовы отбыть вследъ на ожидающее Русскихъ побережье. Тамъ преобладаетъ французскш и ново-эллинскш элементъ, такъ что встреча безъ СОМНБШ Я должна носить ТОТ Ъ же сердечный характеръ, который уже радовалъ въ Портъ- Сайде. Подъ вновь заклубившимся дымомъ прощающихся орудш мы отплываемъ въ дорогу на манящш къ себе Каиръ. Давно-ли на месте этого озера Тимсы простиралась одна грозная пустыня, съ колючими растешями на склоне песчаныхъ холмовъ, и низкимъ кустар-
никомъ при болотисто-солончаковой почве? Даже крикъ птицы не прерывалъ безмолв1я. Разве пэна пробиралась въ логовище... А теперь катеръ ближе и ближе подходитъ къ городку съ церковью, мечетью, виллами, настоящими улицами и благоустроенными садами, где въ нашу позднюю осеннюю пору еще цветешь олеандръ и въ темнозеленой листве дозреваешь золотистый апельсинъ. Когда сюда, по распоряжешю строителей канала, въ присутствш хедива впустили воды двухъ морей и оне встретились — съ грознымъ шумомъ, покрытыя пеною, алчугщя разрушешя — разве зрелище такой победы надъ природою не должно было тешить гор­
дую человеческую мечту? Но перешеекъ былъ ознаменованъ и не такими, а большими чудесами. Въ глубокой древности его пространство (и съ севера, и со стороны синайскаго ПРГЕМЪ ВЪ ЕГИПТ13. 71 полуострова) давало доступъ морю, отчасти напоминало поверхность озера Мензалэ. Гдт>-
нибудь тутъ — какъ можно гадательно высказывать — совершился переходъ еврсевъ изъ царства фараоновъ въ Азпо, ибо значительно южнее онъ едва-ли былъ осуществимъ въ виду того, что Красноморсюя воды тогда глубже врезались въ материкъ. Поднявшись съ расположенныхъ у нильской дельты жилищъ, народъ Моисея искалъ кратчайшего пути на востокъ, именно въ этой местности. Втзтромъ отогнало слегка покрывавшую ее воду. При настиженш же изгнанниковъ преследователями, онъ внезапно переменился и затопилъ враговъ Израиля. Вотъ и пристань Измаилш, где Ихъ Высочества встречены снова Ибрагимъ-пашею, администращею канала (съ главнымъ распорядитслемъ Руайль де-Рувилемъ во главе) и одетыми въ белое (съ нащональными цветами) ученицами местной греческой школы, которыя подносятъ Августейшимъ путешественникамъ по букету. Имъ немедленно поданъ экипажъ, высланный сюда по распоряжение хедива изъ Каира. Великихъ Князей сопровож­
дают^ кн. Барятинскш, адмиралъ Басаргинъ, тайный советникъ Ону, кн. Оболенскш, кн. Кочубей, Волковъ, докторъ Смирновъ съ «Владшнра Мономаха», художникъ Гриценко и я. Приветствующее населеше бежитъ за колясками къ вокзалу. Дорога слегка поды­
мается въ гору, и лошади бегутъ очень медленно. Тенистыя нильешя акацш окаймляютъ принявшую насъ аллею. Для Гостей приготовленъ придворный поездъ. Любопытная толпа, несмотря на все задержки, прорывается къ нему. Впереди всехъ — дамы (преимущественно францу­
женки и гречанки). Около девяти часовъ, подъ шумъ сочувственныхъ возгласовъ, паро-
возъ уноситъ насъ отъ озера Тимсы. За движешемъ надзираютъ инженеры: гг. Промптъ, Никуръ и Скандеръ-бей. Кроме принца Гуссейна, свиты Наследника Цесаревича и двухъ египетскихъ сановниковъ, въ вагонахъ находятся: нашъ дипломатически агентъ и гене­
ральный консулъ въ Каире д. ст. сов. А. И. Кояндеръ, представившшея Ихъ Императорскимъ Высочествамъ уже на Суэзскомъ канале, гречесгай генеральный консулъ Аргиропуло и состоящий при Императорскомъ дипломатическомъ агентстве, въ качестве секретаря, кн. Дабижа. За Измашией начинается опять пустыня. Только телеграфные столбы пересекаютъ окрестность, да изредка вдали неясно обрисуется караванъ. Отражеше отъ солнечныхъ лучей нестерпимо ярко. Крупныя песчинки проникаютъ повсюду, при быстромъ ходе впередъ ложатся толстымъ слоемъ на мебель и платье, целымъ облакомъ кружатся за нами. Это не мешаетъ Августейшимъ путешественникамъ предпочесть пребывание въ удобномъ салоне сидеше на крытой платформе, соединяющей парадныя отделешя. Угрюмо мель-
каетъ по сторонамъ безжизненное песчаное пространство, воцарившееся въ области, где некогда, при помощи искусно направленнаго орошешя, процветало землсдел1е и подъ суровымъ скипетромъ фараоновъ народъ Моисея изнывалъ въ работе и угнетенш. Новей-
цпя изыскашя археологовъ, по инищативе египетскаго ((Exploration Fund», определяютъ даже съ известнаго рода точностью, где именно происходили собьтя, отмеченныя Библ1ею. За Тэль-эль-Кэбиромъ слева вдвигается въ пустыри небольшая полоса хорошо воз­
деланной земли (Вади Тумилатъ). Наконсцъ видны пальмы, феллахское жилье, орошенная почва, водочерпалки. Культурный районъ мало-по-малу расширяется. Это — знаменитая область Гошенъ, процветавшая въ древности, недавно еще заглохшая и безплодная, ныне же возрождающаяся, благодаря проведенпо къ ней нильской влаги. Резко и мрачно жел-
теетъ вдоль жизнерадостнаго края жаждущая быть тоже напоенной, обожженная зноемъ степь. Она словно бредитъ маревомъ: миражи постоянно встаютъ и тонутъ въ дали. 7 2 ПР1ЕМЪ ВЪ ЕГИПТ13. Станщя Загазикъ. Оффищальная встреча. Пушечные выстрелы у полотна желез­
ной дороги. Живописный группы туземцевъ, губернаторъ (мудиръ) провинщи Шаршэ и за нимъ толпа привътствующихъ лицъ. Если уже ЗДЕС Ь пр1емъ блестящъ и задушевенъ, — то чего же, спрашивается, ждать въ Каире?! Пересекаемый нами пунктъ некогда былъ местоположешемъ одного изъ важнЬй-
шихъ религюзныхъ центровъ древняго Египта (Бубастисъ), где находился замечательный по размерамъ и красоте храмъ, произведши сильное впечатлите на Геродота. Сюда стека­
лись сотни тысячъ богомольцевъ, для поклоненш, въ необузданнномъ весельи, богине Сехетъ (Афродите или Астарте). Ее изображали то грозной (съ львиною головой), то игривой (съ кошачьимъ обликомъ). Въ этомъ сверхъестественномъ существе олицетворялись паляшлй полуденный жаръ, жгучее томлеше страсти и т. п. Теперь отъ стариннаго города остаются лишь безформенныя груды камней и череп-
ковъ. Весь интересъ населешя сосредоточенъ на сбыте хлопка и хлеба. Поездъ, увозящий Гостей его высочества хедива, движется дальше по плодоносной и отчасти даже лесистой полосе. Плантащи разростаются по сторонамъ нашего пути къ столице, котораго уже пройдено изъ Измаилш около половины ( 75 в.). Время летитъ незаметно. Въ сорока верстахъ отъ Каира, на станцш Бенха, одинаково торжественныя оващи оказаны Ихъ Высо-
чествамъ губернаторомъ провинщи Калгубш и народомъ. Апельсиновыя деревья окружаютъ упомянутый городокъ. На горизонте постепенно яснеютъ арав!йская и лившская гряда. Говорятъ, вскоре должны появиться пирамиды и столичная крепость. Но въ минуты приближешя къ параднейшей встрече, когда надо облекаться въ мундиры и зорко следить за моментомъ свидашя Высочайшихъ Особъ, поло­
жительно нетъ ни возможности, ни охоты предварять созерцаше того, на что мы и безъ того - успеемъ обратить спокойное вниматие. Тридцать пять минутъ перваго. Предместье Каира мелькаетъ садами, виллами, сико-
моровой аллеей. Мы — у цели. Выделяясь среди своихъ раззолоченныхъ сановниковъ, правитель Египта устремляешь взоры на вагонъ — платформу, где стоять Августейшее путешественники. Дебаркадеръ красиво убранъ гирляндами зелени, русскими, греческими и туземными цветами, — съ Императорскимъ орломъ и шифромъ хедива надъ ними. Потолокъ идущаго къ экипажамъ прохода обтянуть MaTepieft. Многочисленное общество наполняетъ станшю: подле его высочества Тевфика-паши — принцы Ахметъ-паша, Османъ-паша, Ибрагимъ-
паша, затемъ министры, главнокомандующий египетскими войсками Гринфель-паша, пред­
ставители иностранной дипломами (съ занимающимъ въ Египте чрезвычайно важный постъ сэромъ Эвелиномъ Бэрингомъ во главе), каирскш вице-консулъ Ивановъ, генералъ Дормеръ (командующей местными английскими войсками), некоторые руссюе (г-жа Кояндеръ, князь и княгиня Гагарины, князь Мурузи, Абаза, г. и г-жа Баласъ, m-lle Дмшупева, известный египтологъ Голенищевъ, Мартыновъ) и т. д. У иныхъ изъ туземныхъ сановниковъ — наши ленты (Анненская, Станиславская). Хедивъ, приветствуя Государя Наследника Цесаревича, протягиваетъ Ему руку, чтобы помочь при выходе изъ вагона. Его Императорское Высочество знакомить его высочество Тевфика-пашу съ Великимъ Княземъ Георпемъ Александровичемъ и принцемъ Геориемъ Греческимъ. Правитель страны въ свою очередь знакомить Августейшихъ путешествснни-
ковъ со своими родственниками — принцами. Наследникъ Цесаревичъ представляетъ хедиву свою свиту. Г. Кояндеръ называетъ Ихъ Императорскимъ Высочествамъ предста­
вителей иностранной дипломатш и русскихъ. ВЪтзЗДЪ ВЪ КАИРЪ. ПРШМЪ ВЪ ЕГИПТтз. 75 У крыльца вокзала (во дворт>) выстроенъ у-й баталюнъ туземной п-вхоты. Нашъ гимнъ напутственно гремитъ при выходе Великихъ Князей къ экипажамъ. Тутъ уже немыслимо во все всматриваться и обо всемъ передавать въ строго хронологическомъ по­
рядке. Въ поднявшемся стихшномъ движеши теряешься и не можешь собраться съ мыслями для спокойнаго наблюдешя. Не проще-ли описать удивительный вът;здъ, переносясь вооб-
ражешемъ къ различнымъ моментамъ развертывающейся панорамы? Сам*- & ХЕДИВ Ъ ТЕВФИКЪ- ПАША. Сегодня памятный день для Каира, — такой памятный, что еще черезъ много лтзтъ старожилы будутъ вспоминать, какъ встр+зченъ былъ главнымъ городомъ и страной Насл-вдникъ Русскаго Престола. Небо слегка облачно. Легко дышется. Толпы народа съ какимъ-то жужжашемъ теснятся со всЬхъ сторонъ, по направленно отъ жел'взнодорожнаго вокзала къ площади Эзбеюэ. Смутный шумъ все ростетъ и ростетъ, по мт5р1з приближешя полудня, когда долженъ придти придворный пот>здъ. Оживлеше передается электрическимъ токомъ изъ 10* 7 б ПР1ЕМЪ ВЪ ЕГИПТЕ. улицы въ улицу, изъ дома въ домъ. Нетерпеливое настроеше после двенадцати часовъ заметно на каждомъ шагу. Чу! въ гулкомъ воздухе, съ оглушительною силой, слышится рядъ пушечныхъ выстреловъ съ крепости и съ широкаго канала Измашйэ. Это — привЬтъ желаннымъ гостямъ! Скоро, значить, шесгае тронется по разукрашенному Каиру, завя­
жется безсознательно-глубокое общеше этого народа съ Августейшими посетителями, заиграетъ музыка, загремятъ радостные крики. .. ... И вотъ все это действительно просыпается. Волны недоумввающаго говора и сочувственнаго ропота бегутъ по скученнымъ толпамъ. Сейчасъ должны проехать Высогае путешественники со свитой. Впереди уже видны конвоирующее всадники. Вдоль пути следовашя расположены войска. Слышатся звуки «Боже, Царя храни!» и греческаго гимна. Народное море положительно бушуетъ. Давка принимаешь ужасающе размеры. Дворцовые экипажи, несмотря на всю распорядительность по лиши, едва-едва въ состоянш двигаться впередъ, такъ что сопровождающимъ ихъ скороходамъ ни разу не приходится бежать. Въ первомъ, запряженномъ четверкою бе.еыхъ лошадей a la Daumont, на почетномъ месте, въ парадной форме лейбъ-гвардпе Его Величества Гусарскаго полка, при ленте ордена Осмашэ съ алмазами — Наследникъ Цесаревичъ. Рядомъ — хедивъ Тевфпкъ-паша, въ ленте ордена св. Благовернаго Вел. Князя Александра Невскаго, — съ задумчпвымъ, но улыбающимся лицомъ. Туземный правитель страны видимо доволенъ приветливостью обступающаго народа. Следомъ едутъ Его Императорское Высочество Великш Князь Георпй Александровичъ и Его Королевское Высочество Принцъ Георгий Греческш (въ русскомъ и греческомъ мор-
скихъ мундирахъ). Зашвмъ — именитЬйгше егнптяне и свита. Конные отряды откры­
ваю тъ и замыкаютъ шесгае. Неподалеку отъ конца излюбленной для прогулокъ аллеи Шубры, черезъ «Кантаратъ-
эль-Лэмунъ» (мостъ черезъ измаилшешй каналъ), высится двойная арка съ надписью: «Добро пожаловать.» Отде.тьныя ея части соединены гирляндами цветовъ. Она воздви­
гнута русскими. Въ сооружение ея принимали энергичное учаспе наши средне-аз1атсше мусульмане, бухарцы и хивинцы, живу!ще здесь иногда подолгу (или въ качестве уча­
щихся при знаменитомъ разсаднике арабскаго знашя — мечети эль-Азхаръ, или же на пути въ Мекку, ожидая, когда снарядится туда обычный караванъ). Этотъ элсментъ, о которомъ у насъ чрезвычайно мало известно, въ данную историческую минуту проявилъ свои никемъ не вызванныя верноподданничесюя чувства и въ глазахъ местныхъ муллъ и дервишей неоспоримо доказалъ, какъ ему дорого обаяше роднаго имени, какъ имъ пони­
мается чествоваше Сыновей Бвлаго Царя. Надъ нашею аркой, — у самаго вступлешя въ Каиръ, — возносится красиво сде­
ланный двуглавый орелъ. Она же убрана зеленью и разноцветными венещанскими фонарями. По бокамъ разбиты два шатра. Въ одномъ помещается русская колошя. Представителями ея подносятся букеты Хозяину страны и АвгустЬйшимъ путешественникамъ. Музыка у другой палатки играетъ «Боже, Царя храни». Съ моста экипажи направляются по улице «Бабъ-эль-Хадидъ»., IlJecTBie съ трудомъ прокладываешь себе дорогу къ центру города. .. Вотъ и пресловутая площадь Эзбеюэ, среди изобилующаго магазинами квартала. На месте, — где лежалъ прудъ, съ кюсками мамелюковъ на берегу, — теперь раскидывается общественный садъ, устроенный въ 1870 г. парижскимъ садовникомъ - артистомъ Барилэ. Отсюда расходятся мнопя улицы. Со всЬхъ сторонъ напираетъ и все ростетъ толпа. Какъ ПР1ЕМ Ъ ВЪ ЕГИПТТЗ. 77 хорошъ этотъ восточный людъ, какъ живописно одтзты даже его беднБйине представители! Или белое, или синее имъ такъ къ лицу! Туземцы побогаче щеголяютъ разноцветными чалмами, длинными шелковыми кафтанами. . . Знатные арабы драпируются въ свои про­
сторные плащи. . . Закутанныя женщины, странно сверкая сильно подведенными глазами, вглядываются сквозь отверста покрывала въ невиданныхъ прНззжихъ. А между гулкимъ многолюдьемъ (съ опасностью жизни подъ ногами лошадей или у колесъ) то и дт>ло перебътаютъ полуголые мальчуганы съ бритыми головами, проталкиваются копты; одетые въ темное, изъ-за зеркальныхъ стеколъ элегантныхъ каретъ смотрятъ занавешенныя белою тканью, ревниво охраняемыя евнухами обитательницы гаремовъ. Иностранцы на осликахъ пробираются сквозь густую массу народа. Кого-кого только нетъ въ пестрой толпе, приветствующей Августейшихъ путешественниковъ: нуб1ецъ стоитъ рядомъ съ туркомъ, персъ съ абиссинцемъ, авантюристъ-европеецъ съ сиршцемъ. Положительно кажется, что не менее сотни тысячъ городскаго населешя высыпало въ торжественный моментъ па улицы для нсслыханнаго, неподдающагося описанпо пр!ема. Смятеше действустъ поло­
жительно опьяняющимъ образомъ, особенно при сознанш: «я — русски». Разубранные коврами балконы и окна переполнены улыбающимися зрительницами. Дождь розовыхъ лепестковъ сыплется на путь. Неумолкающая музыка по временамъ почти заглушается возгласами народа. Веселый безпорядокъ быстро усиливается. Везде видны фотографы съ аппаратами. Тысячи флаговъ всевозможной величины тихо развеваются вдоль заволакиваемыхъ ими улицъ, — где едутъ Ихъ Высочества, — и по временамъ образуютъ надъ головами зыбкий сводъ съ удивительными переливами света. Въ саду Эзбеюэ, флаги прикреплены къ деревьямъ, на высоте трехъ саженей надъ землей, и составляютъ вдоль ограды целую массу ласкающихъ взоръ красокъ, оттененныхъ густою листвою. Недалеко отъ известной каирской гостинницы «Shepheard» возвышается светлоси-
реневая арка (въ 50 слишкомъ футовъ) съ восемью колоннами, — напоминающая по внешности парижскую «Агс de l'EtoiIe». Съ одной стороны приветств1е на ней начертано по-русски. Съ другой —простая французская надпись: «Французы Цесаревичу». Возгласы «да здрпвствуети РосЫл!» оглашаютъ все кругомъ. Среди ликовашя дружелюбно настроенной колонш играетъ оперный оркестръ, предложенный театральною дирекщей, чтобы достойно встретить Гостей. Аналогичная сцена повторяется дальше на Оперной площади, у греческаго консуль­
ства, где — греческая арка съ надписями «Греки Каира». При ней — эстрада для музыки. Тутъ-же, близь «New Hoteb, выстроены караулы: отъ 1-го баталюна Devonshire Regiments и отъ 2- го баталюна «Royal Irish Rifles», эллинешя школы и депутаты отъ этой народ­
ности, насчитывающей въ Египте около шестидесяти тысячъ душъ. Воспитанниками и воспитанницами различныхъ училищъ подносятся букеты его высочеству хедиву и Авгу­
стейшимъ путешественникамъ. Дети поютъ нашъ гимнъ. Экипажи снова трогаются, просто теряются въ напирающихъ толпахъ. Только по белымъ конямъ сопровождающих!, телохранителей отдаешь себе отчетъ, куда направляется начало шсств1я. За греческой аркой, еще на некоторомъ разстоянш вдоль дороги, поставлены разу­
крашенные шифрами шесты. Правитель страны и его Гости поворачиваютъ въ улицу, ведущую къ Императорскому дипломатическому агентству (въ лучшей части города — Измаил1э). Радостно мятущееся населеше следустъ и туда за Ихъ Высочествами. Когда Велиюе Князья и принцъ Георпй, прибывъ въ домъ г. Кояндера, становятся незримыми для толпя-
_8 ПРГЕМЪ ВЪ ЕГИПТТ5. щагося у садовой решетки народа и милостиво принимаютъ тамъ завтракъ, массы зрителей по прежнему наводняютъ дорогу. Стоитъ Августейшимъ Особамъ приблизиться къ окнамъ, — и неистовое ликоваше оглашаетъ все окрестъ. Такъ проходптъ часъ, другой. На улицахъ то же оживлеше. Давно уже, отвезя Гостей въ русское консульство, протзхалъ обратно во дворецъ хедивъ Тевфикъ-паша. Ему восточный людъ не д-влаетъ шумныхъ оваций, а по обычаю кланяется молча, прикасаясь къ феске и кладя руку на грудь. Не прерывается лишь безконечное «Зито» (да здравствуетъ!) возбужденнаго греческаго многолюд1я, праздную­
щего для себя праздникъ изъ праздниковъ. Потомъ опять взрывъ прив-Ьтственныхъ криковъ. Ихъ Императорсшя и его коро­
левское Высочества втроемъ направляются, среди конвоирующихъ всадниковъ, къ Абдин-
скому дворцу, где Ихъ приметъ правитель Египта. При этомъ туземцы не спускаютъ глазъ съ казака (Собственнаго Его Величества конвоя), поместившегося на сиденш за экипажемъ Августъйшихъ путешественниковъ. Мощная фигура, въ одежде кавказца, видимо производитъ впечатлеше на мусульманъ-горожанъ, въ сравнительно недальнемъ прошломъ имъвшихъ постоянное общеше съ черкесскою народностью. Половина мтзстныхъ преданий и воспоминашй историческаго характера связана именно съ этимъ прошедшимъ, и ттзмъ рельефнее выделяется въ яркихъ рамкахъ торжествующего Каира по восточному принаряженный телохранитель Сыновей Бе.таго Царя. Три часа пополудни. Обширная Абдинская площадь занята войсками. Простой по внешности, лишенный всякаго орнамента дворецъ белеетъ своими двумя длинными и низкими фасадами. Плоская крыша не особенно краситъ его. Отсутств1е растительности вокругъ придаетъ месту суровый отпечатокъ. Военныя почести отдаются i-ымъ баталюномъ туземной пехоты. Руссюй и греческш гимнъ встречаютъ Высокихъ посетителей. Съ крепости доносится салютъ. Поровнявшись съ параднымъ крыльцемъ, конная почетная стража строится вдоль пути следовешя нашихъ экипажей. Наследникъ Цесаревичъ посадилъ рядомъ съ собою принца Георпя Греческаго. Ландо Ихъ Высочествъ запряжено четырьмя великолепными лошадьми. Следомъ едутъ вместе: кн. Барятинсшй, г. Ону, г. Кояндеръ и оберъ-церемоншмейстеръ, старикъ Абдеррах-
манъ-паша. Остальная русская свита и греческш генеральный консулъ Аргиропуло замы-
каютъ кортежъ. Старгше чины египетскаго двора ожидаютъ Гостей у входа въ Абдинъ. Хозяинъ спускается сюда изъ верхняго этажа, чтобы ввести Августейшихъ путешественниковъ въ пр1е.\шыя комнаты. Здороваясь съ Ними, хедивъ представляетъ Имъ некоторыхъ пашей. Внизу, передъ беломраморной лестницей, убранной цветами, и затемъ, пройдя ее, на пороге парадныхъ покоевъ молодцевато стоятъ, живописною вереницею, состояние при особе Тевфика-паши вооруженные турки, албанцы, черкесы, — своего рода внутренняя дворцовая охрана: у нихъ высоюя фески, коричневые мундиры, золотые шнуры на груди. Ихъ Высочества идутъ въ угловую громадную гостиную, где садятся около окна (противъ главныхъ дверей). По правую руку правителя — Наследникъ Цесаревичъ, по левую — Великий Князь Георпй Александровичъ и принцъ Георпй Гречесгаи. Светлый необъятный коверъ застилаетъ всю комнату. Убранство ея и смежныхъ залъ совершенно европейское. Мебель, занавеси, канделябры и т. д. — видимо изъ Парижа. Малиновый безконечный диванъ вдоль стены, на которомъ разместилась свита, — тоже не восточнаго образца, крытъ люнекою MeTepieft. Смесь своего и принятаго извив ПРТЕМЪ ВЪ ЕГИПТтз. 79 странно, хотя и пр1ятно для ока сочетается во внутренней роскоши служащего исключительно въ часы ауданщй и въ торжественные дни, строго оффищальнаго Абдина. Въ нсмъ не живутъ, а только принимаютъ. Цсрсмоншмейстеры (въ синемъ съ золотомъ), въ звъздахъ и орденахъ, неизменно сохраняютъ головной уборъ. Снять его значило-бы, по местному воззрвнпо, выказать грубое непочтеше ко всему окружающему и отступить отъ исконныхъ правилъ вежливости, выработанныхъ признающими «пророка». Целый рядъ придворныхъ служащихъ подаетъ намъ предлинные чубуки изъ сандаль-
наго или вишневаго дерева, съ блестящими подстановками для самихъ трубокъ. Чтобы онъ не погасли, одЬтые въ черное «чубукчи» преклоняютъ колъна передъ курящими. Янтарные мундштуки съ алмазными инкрустащями весьма оригинальны. v Говорятъ, — пока этому не стали противиться англичане, — иноземныхъ почетныхъ гостей отдаривали, при торжественныхъ пр1емахъ у правителей Египта, богато убранными конями и дамаскинскимъ оруж1емъ, что согласовалось съ давнимъ обычаемъ въ мусульман-
скихъ краяхъ и до послъдняго времени было принято въ Бухаре. Востокъ не по нашему понимаетъ, чъмъ выражаются радугше и великолъше владыкъ какой-нибудь страны. По мъръ усвоешя съверною Африкой европейскихъ взглядовъ и предубъждешй, обаян!е тамош-
няго средневъковаго Mi p a тускнъетъ и теряетъ краски самобытной жизни. Ттзмъ сладостнее вдыхать, что еще остается отъ этой увядающей старины. Беседа его высочества хедива съ Августейшими путешественниками продолжается короткое время. Гостямъ подается неизбежный по этикету кофе. Затемъ, въ 3 ч. 20 м. отъездъ, — такой же плавно-величественный, такой же парадно-восторженный. Пушечные выстрелы и клики населешя дружно сливаются въ неразрывное целое. • So ПР1ЕМЪ ВЪ ЕГИПТТЗ. Экипажи направляются на лт>вын берстъ Нила, въ предместье Гизэ, гдтз одинъ изъ дворцовъ (принца Гуссейна - паши) предоставленъ любезнымъ владЬльцсмъ на двтз недели въ распоряжение АвгустМшихъ путешественниковъ. Около четырехъ часовъ хедивъ, въ сопровожденш дежурнаго при немъ генерала, Юсуфъ-паши Шухди, отдаетъ тамъ визитъ Государю Наследнику Цесаревичу. Вс.тЬдъ зате.мъ Его Императорское Высочество посЬщаютъ: гостя1щ й въ то время въ Каир* наследный принцъ Шведсгай, верховны!! оттомански коммиеаръ Газн-Ахметъ-
ЗАЛА ВО ДВОРЦ- Ь ГУССЕИНА-ПАШИ. Мухтаръ-паша (храбрый противникъ нашихъ войскъ въ последнюю войну) и хозяинъ дома, принцъ Гуссейнъ-паша. Мужсше представители русской колонш въ Египте in corpore представляются Пре­
столонаследнику. Старшш между ними, действительный статскш советникъ Абаза, под­
нося Ему хлебъ-соль, произноситъ при этомъ следующее приветсте: «Хлебъ и соль искони сопровождали на Руси выражешс чувствъ безпредельной преданности русскаго народа къ Престолу и Отечеству. Свято сохраняя заветы родины и на берегахъ далекаго Нила, русская семья въ Египте имеетъ безпредельное счастье лично повергнуть эти чувства къ стопамъ Первенца своего возлюбленнаго Самодержца». ОСВТзЩЕШЕ МОСТА ЧЕРЕЗЪ НИЛЪ. ПР1ЕМЪ ВЪ ЕГИПТЕ. 8 3 Въ лучшей художественной мастерской Каира (у Парвиса) заказано было для подне-
сешя серебряное блюдо съ солонкою. На немъ по краямъ - орнаментъ изъ лотосовыхъ листьевъ. По самой середине заключены въ кругъ два сфинкса со своего рода скрижалью, на которой начертано пероглифическимъ письмомъ имя Наследника Цесаревича. Въ другомъ большемъ концентрическомъ круг* очень изящно и тонко воспроизведены замечательные остатки туземныхъ древностей (пирамиды и сфинксъ у Гизэ, храмъ въ Эдфу и островъ Филэ). Между изображешями, пероглифичесшя надписи гласятъ о пожелашяхъ p y c c KOi i колонш (въ стране фараоновъ) благоденств1я Его Императорскому Высочеству. Подарокъ — въ мароккиновомъ футляре. После обеда (запросто, дома, въ присутствия одной только свиты) Наследникъ Цесаревичъ и Его Августейшее спутники, около девяти часовъ, опять садятся въ экипажъ для прогулки по городу. Конная стража сопровождаетъ Ихъ ландо. Мы едемъ темными аллеями къ мосту, перекинутому черезъ Нилъ, торопимся полу­
темными пустынными улицами европейскаго квартала къ центру Каира, где сегодня буше­
вала народная встреча. Черезъ какихъ-нибудь полчаса Ихъ Высочества достигаютъ Оперной площади, где — греческая арка. Вдругъ отовсюду надвигаются толпы зрителей. Воздвп-
гнутыя въ честь въезда декорацщ ярко озаряются и горятъ въ тепломъ вечернемъ мраке. Огненными л и н 1 я ми очерчивается путь следовашя желанныхъ Гостей. Те же ликовашя, что и утромъ, — но въ более фантастической обстановке. Давка еще страшнее чемъ днемъ. Лошади едва могутъ идти впередъ, сквозь дымную мглу иллюминащи, при трепет-
номъ бенгальскомъ освещения. Окружающая бородатыя лица, весь этотъ востокъ, неожи­
данно разлившийся вдоль потрясаемой криками дороги, это кипучее и безудержное оживлеше самымъ страннымъ образомъ действуютъ на душу. То картина кажется совершенно знакомою, понятною, величавою. Волны оятя бегутъ передъ очарованными взорами. Экипажъ Августейшихъ путешественниковъ плыветъ въ цЬломъ потоке пламенныхъ отраженш. Флаги мерно покачиваются надъ улицей. То внезапно огни застилаются дымомъ, меркнутъ, погасаютъ. Пока вспыхнутъ новые, подвигаешься дальше въ какомъ-то безформенномъ сумраке. Люди точно призраки, съ немолчными возгласами, теснятся вкругъ насъ. И затемъ опять блескъ радушнаго npieMa. . . Коммерчесгае кварталы сделали все, отъ нихъ зависевшее, чтобы красиво обста­
вить первую прогулку Ихъ Высочествъ. Гостинницы, кофейни, магазины, даже частные дома унизаны светлыми точками. Музыка усугубляетъ восторги. Да, Каиръ оправдалъ свою вековую известность, какъ городъ сказочнаго великолешя, какъ псточникъ услады для чужеземцевъ!. . Мы едемъ назадъ, въ Гизэ, теми же пустынными, тусклыми бульварами, что ведутъ къ реке. Одиннадцать часовъ. Тишиною веетъ отъ прилегающихъ виллъ после оглу-
шительнаго шума въ районе иллюминащи. Изъ окутанныхъ тьмою садовъ долетастъ только чуть слышный плескъ фонтановъ. Вотъ и гигантски черный мостъ (Касръ-энъ-
Нилъ). Два сидящихъ льва украшаютъ его выступающее въ тени начало. Безмолв1е и ночь словно стали еще глубже. Пережитыя впечатлешя едва лишь стали яснеть въ памяти и сознанш. Железная громада, надъ Ниломъ, по которой лежитъ нашъ путь, въ свою очередь нежданно воспламеняется множествомъ бенгальскихъ огней. Они цветятся (синимъ и белымъ) по обеимъ сторонамъ, съ высокихъ перилъ, где стоятъ, въ живописной одежде, разставленные въ несколькихъ шагахъ другъ отъ друга туземцы. Счастливая мысль закон­
чить этимъ сюрпризомъ 11-е ноября художественно осуществлена нашимъ соотечественни-
11 * 84 ПИЕМЪ ВЪ ЕГИПТ-Б. комъ, княземъ Мурузи, постоянно живущимъ въ Каиръ и до тонкости знающимъ, сколько въ немъ таится нсвъдомой прелести и неподражаемой красоты. Покннувъ преображенный свъточами мостъ, экипажи катятся снова по темнымъ, глухимъ аллеямъ. Южное небо съ разгоръвшпмися ярко-желтыми звъздами опрокинулось надъ спящею землей. Благодатная прохлада сладостно чувствуется всльдъ за испытанною жарою и почти непрерывнымъ утомлешемъ. Сейчасъ и дворснъ. У ограды, гдъ выстроены длинный карауль и конная стража, громко раздаются въ недвижномъ воздухъ сигнальные звуки трубъ и бряцан1е оруж1я. КАИРЪ и ОКРЕСТНОСТИ. Понедътшшкъ, 12. (24.) ноября. певникъ осложняется. Уже съ утра надо пользоваться часами кратковремсннаго пребывашя въ столице Египта. Сегодня предстоитъ ознакомиться и съ арабскими кварталами, и съ мусульманской архитектурой, и еще со многимъ — многимъ другимъ. Въ ожиданш пока подадутъ коляски къ крыльцу, есть возможность бтзгло осмотреть восхитительный маленький паркъ, разбитый передъ гостепршмнымъ жилищемъ принца Гуссейна-паши. Сочеташе зелени, цв'Ьтовъ и влаги такъ искусно, что слава, прюбрътенная ЗДЕС Ь раньше замечатель­
ными садоводами и остававшаяся за ними чуть-ли не съ эпохи крестоносцевъ, и ныне принадлежитъ имъ въ полной мере. Подъ вечно улыбающимся небомъ, при сравнительно здоровомъ климате, свободный отъ докучныхъ заботъ чело-
векъ неминуемо долженъ былъ испытывать среди подобной природы доступность безмя-
тежнаго счастья и тщету напраснаго внутренняго разлада. Не оттого-ли медлительно-
примиренный строй местной жизни издавна столь сильно вл1ялъ на умы приходившихъ съ нимъ въ соприкосновеше европейцевъ? Пора ехать. До крепости, куда имеютъ направиться Августейпвс путешествен­
ники, несколько верстъ. Быстро мелькаетъ, не возбуждая любопытства, Измашиэ. Съ целью дать пред-
ставлеше и о менее благоустроенныхъ околоткахъ, Гостей хедива везутъ и по такому кварталу, где туземная жизнь положительно бьстъ ключемъ. 86 КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. Итакъ, мы на яву въ сказочномъ городе арабской культуры, выросшсмъ на разва-
лпнахъ глубочайшей старины! До чего, однако, пестры эти каирски улицы! Сегодня — везде сравнительный порядокъ, а между ГБМЪ, — гдъ только пошире, — экипажи, всадники, толпа поминутно спутываются въ узелъ: то и дъло видишь вереницу нагруженныхъ верблюдовъ, муловъ (подъ бархатною попоной и съ медными побрякушками на узде), конныхъ полицепскихъ, англшскпхъ солдатъ, туристовъ въ шлемахъ отъ солнца, феллаховъ, бедуиновъ и негровъ. Кт о продаетъ воду, кто цв1зты, сласти или фрукты, кто проситъ подаяшя. На серебристо-
сЬромъ ослике, съ краснымъ стздломъ, нътъ-нътъ и проъдетъ туземная женщина, — вся въ темно-синемъ, неуклюже закутанная отъ нескромнаго взора. У высоко подобранныхъ стремянъ мелькаютъ туфельки. Изъ-подъ густаго покрывала вспыхиваютъ чсрныя очи. У бородатыхъ мусульманъ необыкновеннымъ достоинствомъ проникнуты каждое плавное движете, каждая поза: нмъ это какъ-то само собою дается, зависишь, конечно, въ сильной мъръ отъ нависнувшей надъ глазами чалмы и отъ кафтана, красящихъ и драпи-
рующпхъ восточнаго человека. Необыкновенно характерны узаконенные восточнымъ обычаемъ, бътушде и около нашихъ колясокъ скороходы (саисы). О существование таковыхъ въ принильскомъ царстве знаетъ уже древность. Bocoieorie, съ палками въ рукахъ, въ расшитыхъ золотомъ курткахъ п яркихъ кушакахъ, изогнувъ корпусъ, откинувъ назадъ плечи, они легко несутся передъ ретивыми лошадьми и покрикиваютъ на прохожихъ. Рукава колышатся за спиной, точно крылья у бабочекъ. Кисточки у головныхъ уборовъ (тарбушей) прыгаютъ на бтзгу. Гращя дви-
женш — въ полной гармония съ изумительною проворностью этихъ не знающихъ усталости людей, обыкновенно кончающихъ чахоткой. Существуетъ разсказъ, будто у прадеда хедива Тевфика-паши — у Мохаммеда-Али (основателя нынъшней династие) — былъ неутомимый саисъ, никогда не отстававши! отъ повелителя. Однажды послъднш, заслышавъ о какомъ-то возстанш, устремился на место происшеств1я верхомъ на быстромъ дромедаре. Разстояше равнялось десяткамъ верстъ. Скороходь все бъжалъ, придерживаясь за сбрую животнаго; когда же достигли цъли, онъ упалъ бездыханный. Черезъ сумрачныя, глубошя ворота въъзжаешь въ крепость (эль-Кала). Подъемъ въ гору хорошо вы.мощенъ и просторенъ. Вскоре становятся замЬтны и казармы европей-
скихъ солдатъ, и пушки иноземцевъ, паправленныя на городъ: вотъ и небольшая площадь среди довольно скученныхъ зданш, поодаль налево — развалины старой мечети, съ худо­
жественными изразцами персидскаго типа, и выстроенный, для встречи Великихъ Князей, англшскш карауль съ музыкой, играющей нашъ гимнъ. Кажется, такъ еще недавно на этомъ отрогъ Мокаттамскаго кряжа стоялъ дворецъ султана Саладина, прославленнаго крестоносцами! Теперь же тутъ виднътотся красные мундиры иностранныхъ часовыхъ и стройно тянутся къ небесамъ, — точно руки, про­
стертая къ молитв-Ь, — два минарета достроенной въ 1857 г. мечети («гама» ) Мохаммеда-
Али, — сама же она (изъ желтоватаго алебастра) ослъпитсльно ярко отсв'Ьчиваетъ въ блеске полуденнаго солнца. У входа надо надъвать туфли на сапоги. Внутри ея насъ охватываетъ сравнительный сумракъ — въ сооружение, напоминающемъ Св. Софпо въ Константинополе. На полу — КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. 8 7 ковры, привезенные, какъ говорятъ, изъ Мекки. Видны две-три не то сидяпця, не то коленопреклоненный фигуры. По сгвНам ъ отражается тотъ же алебастръ, — по скольку день проникаетъ сюда черезъ цветныя стекла у начала сводовъ, и черезъ ряды нижнихъ оконъ. Высоте столбы поддерживаютъ смело очерченный куполъ. Многочисленныя мед-
ныя лампы спускаются подъ нимъ и четырьмя боковыми (менынихъ размеровъ), однообразно растягиваясь по сторонамъ громадныхъ люстръ. Въ одномъ изъ южныхъ угловъ здашя — гробница Мохаммеда-Али, скончавшагося въ 1849 году. Она вся — въ длинныхъ пальмовыхъ листьяхъ, и за красивою позолоченною решеткой, откуда серебрится саркофагъ, окружена знаменами. Дальше выходъ на площадку, обнесен­
ную сводчатыми галлереями, съ башенными часами на китайскомъ павильончи­
ке, подаренными коро-
лемъ Людовикомъ-
Филиппомъ. Имъ, право, место где-
нибудь на столич­
ной железнодо­
рожной станщи, но никакъ не здесь, где о назначенш преддверья дома молитвы достаточно ясно говоритъ хотя бы обычный крытый басссйнъ для релипоз-
ныхъ омовений. Подъ ногами чув­
ствуешь до такой сте­
пени гладко отполирован­
ный белый мраморъ, что скользко идти. За мечетью — длинный, узки вы-
ступъ, вдоль котораго з1яетъ обрывъ. Съ него на западъ открывается ЖИВ О­
ПИСНЕЙШИЙ видъ на Каиръ: морс домовъ съ плоскими крышами, сады, неисчислимыя воздушныя башенки, дворцы, белые купола, руины, светлосерыя постройки, перссекаемыя красными полосками, — и за всемъ этимъ синяя сверка­
ющая лента реки, широко извивающейся (между зелеными полями и рощами пальмъ). Порою она даже представляется цепью мирно блещущихъ, недвижимыхъ озеръ. За нею — пира­
миды Гизэ, желтеющая Лившская пустыня, къ северу необозримая дельта Нила, къ югу,— между двухъ сдвигающихся степей, — земледельчесшй раюнъ, отвоеванный у безплодья. Око расширяется отъ блеска. Чудится, какъ будто вдали огненный горизонтъ заколебался и движется. КАИРСКАЯ КР'ЫТОСТЬ. 88 КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. Довольно близко отъ насъ, — на круглой Румелшскрй площади, подъ крепостью, — находится тотъ именно пунктъ, где осенью стягивается караванъ богомольцевъ въ Мекку (такъ-называемыхъ хаджй), замечательный особенно темъ, что еще со временъ первона-
чальнаго мамслюкскаго владычества принято снаряжать отсюда къ арабской святыне носилки на верблюде (махмалъ) и черный покровъ для Каабы (кисва), расшитый изречешями изъ Корана. Среди песковъ, недалеко отъ города, передъ нами выделяются безмолвныя, уединен-
ныя гробницы средневековыхъ владыкъ. Положительно кажется, что читаешь арабскую сказку Шехеразады, но только она развертывается не ночью, а въ горячемъ, почти сере-
бряномъ дневномъ аянш. Впрочемъ, тутъ въ Каире все со вчерашняго дня положительно мнится восхитительнымъ сномъ, чарующею небылицей. Кто изъ путешественниковъ, будучи на этомъ месте, за гробницей Мохаммеда-Али, не слыхалъ былъ объ истребленш несколькихъ сотъ мамелюковъ въ 1811 году ? Где ныне — мечеть, тогда еще высился старый дворецъ Саладина, куда ихъ заманили. Когда почти всехъ перестреляли, одинъ смельчакъ (Аминъ-бей) на испытанномъ скакуне, завя-
завъ ему глаза чалмой, заставилъ его прыгнуть отсюда внизъ. Конь убился. Всадникъ полуживой доползъ до ближайшаго дома и будто-бы спасся. Одна верая предашя утвер-
ждаетъ, что онъ после того долго жилъ (или въ Константинополе, или въ Верхнемъ Египте) и даже получалъ пенсто; друтая-же гласитъ, что его нашли и умертвили вскоре после катастрофы. Верить-ли разсказу, или точнее воскресшему глубоко древнему преданно, что кон-
сшя копыта выбили здесь въ камне предсмертный следъ передъ страшнымъ паденьемъ съ крепостной стены? Отъезжая отъ усыпальницы предка хедивовъ, невольно любуешься остатками пзящ-
ныхъ фаянсовыхъ кирпичей съ зеленоватымъ отливомъ, которые еще светятся на минаретахъ утратившей прежнее значеше мечети султана Насра и называются «кашани» (какъ и у насъ въ Средней Азш, на памятникахъ Бухары, Самарканда). Искусство ихъ изготовлетя зане­
сено сюда беглецами изъ Ирана, въ грозную эпоху монгольскихъ нашествгё. Августейиле путешественники милостиво принимаютъ прпглашсше командира рас-
положенныхъ здесь англшскихъ «Royal Irish Rifles» ПОСЕТИТ Ь ИХЪ офицерское собрате, устроенное въ одномъ прежнемъ дворце, изъ оконъ и съ терассы котораго открывается тоже очень красивый видъ на окрестности. Полкъ еще недавно находился въ Индш, а теперь псреведенъ въ страну, где въ начале века сражался противъ французовъ, — въ память чего носитъ на лядункахъ серебряное изображсше сфинкса. Затв.мъ, Ихъ Высочества обходятъ другой упраздненный чертогъ, въ которомъ англичане поместили свой центральный военный госпиталь. Онъ — на 500 кроватей. При посещенш его только четверть занята больными. На стенахъ просторныхъ палатъ взоръ невольно медлитъ на пестреющей вдоль нихъ крайне примитивной и пестрой живописи. При хедиве Измаиле въ Кале жилъ кто-нибудь изъ принцевъ. Въ данное время европейскш элементъ является въ крепости главнымъ представителемъ власти и порядка. Мы идемъ по внутреннему полузаглохшему двору, где встарь толпились суровые воины халифата, охранявгшс доступъ къ жилищу владыки. Тамъ, — за видимыми бойни­
цами и замкнутыми вратами, за подземными извилистыми ходами и тайниками, среди КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. «9 несказуемой роскоши, заморскихъ птицъ и зверей, мраморныхъ бассейновъ съ диковинными рыбами, — гдтз-то находился и самъ земной полубогъ, пребывавший почти въ полномъ отчужденш отъ народа. На золотомъ престоле, занав-Ьшенномъ дорогими тканями съ жемчугомъ, халифъ иногда принималъ поклонеше избранныхъ безоружныхъ лицъ. ЗевЁсе отдергивалась: «правоверные» падали ницъ передъ подавляющимъ видешемъ. Страны, преимущественно поетевлявиля сюда честолюбивыхъ и даровитыхъ рабовъ, достигавшихъ заттзмъ значешя и вл1яшя на собьтя, — наша Средняя Аз1я и нашъ Кавказъ, — давали тогда Египту известный притокъ свтзжихъ силъ, который способствовалъ полити­
ческой независимости Каира и оригинальности его культуры. Обаяше этого центра ислама должно было поражать, и въ действительности поражало въ средше века и Западъ, и Востокъ. Даже будучи теснима крестоносцами, столица Фатимидовъ на Ниле могла еще сравнительно дешево откупиться отъ рыцарей. Теперь все неизсякаемос богатство при-
нильской почвы недостаточно для ограждешя туземцевъ отъ европейскаго протектората. Нельзя быть въ крепости и не поинтересоваться колодцемъ Юсуфа или 1осифа, который такъ названъ по имени великаго султана, создавшаго нынешнюю Калу. Это диковинное сооружеше до 1865 г. черпало воду на поверхности чуть-ли не ниже уровня самой реки. Работали буйволы. По свидетельству древнихъ, существовеше этого колодца, спускающегося спиралью къ бездне, подало мысль Архимеду изобрести винтъ. Идешь туда, увязая въ мелкомъ песке, по наклонной и извивающейся поверхности. Ходъ крытый. Светъ проникаетъ въ него черезъ широюя отверзт!я внутри колодезныхъ стенъ. Туземцы, повидимому, съ незапамятныхъ временъ, доставали отсюда драгоценную влагу. Саладинъ лишь распорядился очистить спускъ въ землю, достигающш не менее сорока саженей глубины. Съ какою вековою жалобой подымаются оттуда скрыпуч1е отголоски каждаго пово­
рота колесъ! Не говорятъ ли они о временахъ местнаго блеска и могущества, когда мусульмансгае владыки Каира повелевали надъ громаднымъ царствомъ, пили изъ этого именно водохранилища (теперь отличающегося почему-то солоноватымъ вкусомъ), съ не-
деждой глядели впередъ, е не на развелины прошедшего. Давно уже взоръ остеневливелся на высочайшемъ (около сороке сеженей) изъ мине-
ретовъ Каире, увенчивеющемъ резрушеющуюся мечеть султана Гассене, красу Румелшской площади и средневековой старины. Глядя не это сумрачно-величественное здаше, говоришь себе: исламъ XIV столе™ шпзлъ своего Микель-Анджело, проникнутаго идеями Коране, въ эпоху, когде имя египетскихъ превителей внушело содрогеше. Архитекторъ могъ быть родомъ и европеецъ, потому что опытный взглядъ одного новейшего художнике уловилъ кекую-то второстепенную подробность, свидетельствующую о вл!янш готическего стиля. Дело не въ этомъ: знеменетеленъ порывъ духе. Постройке зенимаетъ около трехъ четвертей десятины и способна вмещать несмет­
ное количество «правоверныхъ», которые вообще неразъ тутъ искали и прибежища, и утешешя. Мы едемъ вдоль массивныхъ стенъ, вдоль длиннего и высокего феседе отживеющей мечети, где прежде сами «правоверные» благоговейно пробирелись пешкомъ. Кекъ оне просте! Притомъ скорее похоже не крепость временъ феоделизме, чемъ на домъ Божш! Путешествг е на Востока. I. 12 9 о КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. Впрочемъ, тутъ пролито столько крови, что оно и понятно: стоить вспомнить хотя-бы осень 1799 года, когда возставште туземцы защищались за его сТБНами противъ французовъ. До сихъ поръ еще на восточной стороне сохраняется сльдъ отъ нспр1ятельскихъ ядръ. Предъ огромною дверью — ступени. Дальше — темный ходъ во внутрь сооружешя. Онъ изгибается, ведетъ мимо какихъ-то углубление по сторонамъ (ГДЕ раньше СИДЕЛ И люди, погружавшееся въ созерцаше), кончается дворомъ, куда на цветной мраморъ пола сверху падаетъ ослепительный св^тъ и на который смотрятъ гигантегая стены съ могучими арками, вдъланными въ нихъ, и саженными надписями священнаго характера. Подъ ними красуются арабески, — узоры, принятые въ архитектуру съ древнихъ аз1ятскихъ тканей, ковровъ. Игра лимй имъетъ здесь своеобразнейшую прелесть. Оне словно сотканы изъ звездъ, пальмъ, цветовъ и загадочныхъ начертанш. Дв а водоема предназначены для турокъ и для египтянъ. У последняго — голубой куполъ, съ полумесяцемъ и золотою каймой изъ арабскихъ буквъ. Дальше — главное место молитвы, некогда считавшееся из.тюбленнымъ туземною мусульманскою властью, где она собирала народъ съ целью объявлешя ему своей воли. Самъ султанъ, создатель мечети, когда-то говорить здесь, въ качестве богослова, предъ удивленно-внимательною толпой. Матер1алъ къ постройке отчасти доставленъ сюда отъ служившихъ каменоломнями пирамидъ. Намъ открываютъ дверь, ведущую къ обширному и величественному мавзолею. Онъ крайне простъ, и грандюзные размеры прюбретаютъ красоту, исключительно благодаря художественно сгруппированнымъ сталактитамъ. Некоторые камни тутъ почитаются за чудотворные. Ихъ трогаютъ съ благоговешемъ. На нихъ молятся. На полюете показываютъ темное пятно, точно отъ запекшейся крови. По преданию, Гассанъ надумалъ строить Л1ечет ь вскоре после ужасной чул1ы, опустошившей 550 летъ назадъ полъ uipa. По свидетель­
ству мусульлшнекаго писателя Макризи, одинъ Каиръ тогда потерялъ девятьсотъ тысячъ горожанъ. Въ Египте не было достаточныхъ матер!альныхъ средствъ на осуществлеще зал1ысла. Повелитель отправился путешествовать инкогнито, временно передавъ бразды правлешя мнимо-преданному визирю. Неожиданно вернувшись изъ за-граннцы, на правахъ иноземнаго неполгБрно богатаго купца, властитель убедился, что его забыли и что саномъ его пользуется изменникъ-вельлюжа. Незнако.мецъ предоставилъ свои сокровища на соору-
жеше мечети, но по окончание работъ потребовалъ, чтобы ее назвали именемъ отсутство­
вавшего султана. Произошло за.мешательство. Гассанъ тогда явился въ полномъ блеске, и на этомъ месте, где мы стоимъ, собственноручно закололъ вероломнаго визиря. Хотя на могилу предъ нами чернь и смотритъ, какъ на могилу царя, — строителя мечети, —это ошибочно. Буйная, военная знать умертвила его при какой-то смуте. Тела не нашли. Онъ напрасно приготовлялъ себе вечное земное жилище. Судьба решила иначе, — точно въ наказаше за то, будто зодчему отрубили руки по завершение постройки, дабы онъ никогда не могъ начертать друтаго столь же искуснаго плана. Вскоре затемъ на школу, основанную султаномъ для 300 учениковъ, упалъ минаретъ того же здашя и всехъ задавилъ. Противъ выхода изъ мечети Гассана видишь леса передъ какимъ-то незаконченнымъ сооружеше.чъ. Дело въ толгъ, что современный Каиръ задумалъ воздвигнуть нечто похожее на нее, но выполнить задачи, вероятно, не въ состоянш, за неимешемъ выдаю­
щихся архитекторовъ, которые бы согласились взять ее на себя. На эту предположенную постройку много денегъ жертвовалось матерью прежняго хедива. I КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. 91 Мы едемъ узкими-узкими улицами. Кое-где темнтзютъ массивный, мрачныя ворота, уцтзлтзли надписи надъ живописными арками. — Внутри иныхъ зданш наверно есть укромные дворы, куда Л-БТ Ъ сто тому назадъ горделиво въезжали мамелюки на безцЬнныхъ коняхъ. Теперь все это отведено подъ склады, загромождено бочками и тюками, въ качестве желанныхъ гостей посещается лишь усталыми и навьюченными верблюдами. Солнечный свътъ не ложится палящимъ зноемъ на полукрытые проезды. Дома сдвинуты довольно близко, ради живительной прохлады. Она естественно рождается отъ малтзйшаго движешя воздуха, потому что этому способствуетъ мудрая конструкщя боль-
шихъ оконъ, закрытыхъ отъ внтшшяго шра, но снабженныхъ массой отверзтй и при этомъ выдвигающихся ртззною показною стороной надъ улицей. Ташя же противуположныя окна тянутся имъ на встрЬчу, погружая ттзмъ самымъ предметы внизу въ отрадную ттзнь. Туземные кварталы положительно выигрываютъ отъ подобнаго устройства, и хотя, конечно, своевременно было отвести подъ европейскую часть города Измашиэ, занимаемую министерствами и виллами, множество само собою осужденныхъ на разрушеше старомодныхъ зданий, однако внешность новыхъ построекъ, въ связи съ безусловною непрактичностью подражашя европейскимъ улицамъ и домамъ, оттого сильно потеряла, — особенно, разумеется, въ художественномъ отношенш. Нельзя безнаказанно пересаживать чужое на свежую почву, не спросясь ея характера и требований. Когда по сторонамъ мелькаютъ обрывки совершенно нетронутаго средневековаго Каира, сОчетате света и тени такъ удачно, что некрасивое, грязное, запущенное въ уголкахъ Востока, невольно поэтизируется, позолоченное прокравшимся лучемъ яркаго солнца. Такъ было, такъ не можетъ не быть. Ведь и столбики ничтожной мельчайшем"! пыли преображаются въ красивыя златотрепещупця полосы, когда ихъ коснется солнце, когда съ ними ласковъ день! Поэтъ ApiocTo, смутно зная мусульмански лиръ, говоритъ о Каире, какъ о городе съ 18,000 улицъ, где въ каждомъ этаже помещается по 15,000 воиновъ съ семействами, т. е. иными словами пылкая мечта итальянца допускала, что здесь сосредоточивается населеше чуть-ли не целаго земнаго шара. Теперь намъ крайне близка и доступна картина настоящаго положешя вещей, и втайне жаль, отчего мало подсказываетъ воображеше. Флорентийский паломникъ Фрескобальди (XIV в.), лично посетивший арабскую столицу на Ниле, виделъ на ея улицахъ много слоновъ, несметное количество жителей (больше чемъ въ тогдашней Тоскане), роскошь и довольство, наряду съ наросташемъ проле-
TapiaTa. Расточительность женщинъ вызывала даже противъ себя карающш законъ. Только этимъ можно было обуздывать горожанъ и горожанокъ, сознававшихъ, что они — въ центре ли'ровой торговли, охватывавшей три части света. Весь Востокъ находилъ тутъ сбытъ, нагромождалъ тутъ свои естественныя сокровища. Где же отблескъ этихъ яркихъ столетий? Всетаки древний, — языческий Египетъ пережилъ сравнительно юную культуру ислама и вершинами беземертныхъ пирамидъ по прежнему говоритъ о вечности иныхъ сторонъ человеческаго творчества. Нетъ-нетъ и вспомнишь, что въ КаирЬ, до турокъ, хоть и номинально, но имелъ значеше халифатъ. Толпы приветствовали на улицахъ светскаго, военнаго заместителя этой власти. Онъ выезжалъ обязательно на белой лошади, подъ черною попоной, въ черной золототканной чалме, съ черными знаменами вокругъ. И всему пришелъ конецъ съ о 0 КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. Впрочемъ, тутъ пролито столько крови, что оно и понятно: стоить вспомнить хотя-бы осень 1799 года, когда возставгше туземцы защищались за его стенами противъ французовъ. До сихъ поръ еще на восточной стороне сохраняется апздъ отъ непр1ятельскихъ ядръ. Предъ огромною дверью — ступени. Дальше — темный ходъ во внутрь сооружения. Онъ изгибается, ведетъ мимо какихъ-то углубление по сторонамъ (гдъ раньше СИДЕЛ И люди, погружавшееся въ созерцаше), кончается дворомъ, куда на цветной мраморъ пола сверху падаетъ ослепительный св^тъ и на который смотрятъ гигантешя стены съ могучими арками, вделанными въ нихъ, и саженными надписями священнаго характера. Подъ ними красуются арабески, — узоры, принятые въ архитектуру съ древнихъ аз1ятскихъ тканей, ковровъ. Игра линш имеетъ здесь своеобразнейшую прелесть. Оне словно сотканы пзъ звездъ, пальмъ, цветовъ и загадочныхъ начертанш. Два водоема предназначены для турокъ и для египтянъ. У последняго — голубой куполъ, съ полужьтяцемь и золотою каймой изъ арабскихъ буквъ. Дальше — главное место молитвы, некогда считавшееся излюбленнымъ туземною мусульманскою властью, где она собирала народъ съ целью объявлешя ему своей воли. Самъ султанъ, создатель мечети, когда-то говорилъ здесь, въ качестве богослова, предъ удивленно-внимательною толпой. Матер1алъ къ постройке отчасти доставленъ сюда отъ служившихъ каменоломнями пирамидъ. Намъ открываютъ дверь, ведущую къ обширному и величественному мавзолею. Онъ крайне простъ, и грандюзные размеры прюбретаютъ красоту, исключительно благодаря художественно сгруппированнымъ сталактитамъ. Некоторые камни тутъ почитаются за чудотворные. Ихъ трогаютъ съ благоговешемъ. На нихъ молятся. На помосте показываютъ темное пятно, точно отъ запекшейся крови. По преданю, Гассанъ надумалъ строить мечеть вскоре после ужасной чумы, опустошившей 550 летъ назадъ полъ шра. По свидетель­
ству мусульманскаго писателя Макризи, одинъ Каиръ тогда потерялъ девятьсотъ тысячъ горожанъ. Въ Египте не было достаточныхъ матер1альныхъ средствъ на осуществлеш'е замысла. Повелитель отправился путешествовать инкогнито, временно передавъ бразды правлешя мнимо-преданному визирю. Неожиданно вернувшись изъ за-границы, на правахъ иноземнаго непомерно богатаго купца, властитель убедился, что его забыли и что саномъ его пользуется изменникъ-вельможа. Незнакомецъ предоставить свои сокровища на соору-
жеше мечети, но по окончание работъ потребовалъ, чтобы ее назвали именемъ отсутство-
вавшаго султана. Произошло замешательство. Гассанъ тогда явился въ полномъ блеске, и на этомъ месте, где мы стоимъ, собственноручно закололъ вероломнаго визиря. Хотя на могилу предъ нами чернь и смотритъ, какъ на могилу царя, — строителя мечети, —это ошибочно. Буйная, военная знать умертвила его при какой-то смуте. Тела не нашли. Онъ напрасно приготовлялъ себе вечное земное жилище. Судьба решила иначе, — точно въ наказаше за то, будто зодчему отрубили руки по завершенш постройки, дабы онъ никогда не могъ начертать другаго столь же искуснаго плана. Вскоре затемъ на школу, основанную султаномъ для 300 учениковъ, упалъ минаретъ того же здашя и всехъ задавилъ. Противъ выхода изъ мечети Гассана видишь леса передъ какимъ-то незаконченнымъ сооружешемъ. Дело въ томъ, что современный Каиръ задумалъ воздвигнуть нечто похожее на нее, но выполнить задачи, вероятно, не въ состоянш, за неимешемъ выдаю­
щихся архитекторовъ, которые бы согласились взять ее на себя. На эту предположенную постройку много денегъ жертвовалось матерью прежняго хедива. КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. 9 1 Мы едемъ узкими-узкими улицами. Кое-где темнтзютъ массивный, мрачныя ворота, уцтзл-вли надписи надъ живописными арками. — Внутри иныхъ зданий наверно есть укромные дворы, куда лтзтъ сто тому назадъ горделиво вътззжали мамелюки на безцтзнныхъ коняхъ. Теперь все это отведено подъ склады, загромождено бочками и тюками, въ качестве желанныхъ гостей посещается лишь усталыми и навьюченными верблюдами. Солнечный евтзтъ не ложится палящимъ зноемъ на полукрытые проезды. Доли; сдвинуты довольно близко, ради живительной прохлады. Она естественно рождается отъ малейшаго движешя воздуха, потому что этому способствуетъ мудрая конструкщя боль-
шихъ оконъ, закрытыхъ отъ внешняго шра, но снабженныхъ массой отверзтш и при этомъ выдвигающихся резною показною стороной надъ улицей. Таюя же противуположныя окна тянутся имъ на встречу, погружая темъ самымъ предметы внизу въ отрадную тень. Туземные кварталы положительно выигрываютъ отъ подобнаго устройства, и хотя, конечно, своевременно было отвести подъ европейскую часть города Измашиэ, занимаемую министерствами и виллами, множество само собою осужденныхъ на разрушеше старомодныхъ здашй, однако внешность новыхъ построекъ, въ связи съ безусловною непрактичностью подражашя европейскимъ улицамъ и домамъ, оттого сильно потеряла, — особенно, разумеется, въ художественномъ отношения. Нельзя безнаказанно пересаживать чужое на свежую почву, не спросясь ея характера и требований. Когда по сторонамъ мелькаютъ обрывки совершенно нетронутаго средневековаго Каира, сочеташе света и тени такъ удачно, что некрасивое, грязное, запущенное въ уголкахъ Востока, невольно поэтизируется, позолоченное прокравшимся лучемъ яркаго солнца. Такъ было, такъ не можетъ не быть. Ведь и столбики ничтожной мельчайшей пыли преображаются въ красивыя златотрепещушдя полосы, когда ихъ коснется солнце, когда съ ними ласковъ день! Поэтъ ApiocTo, смутно зная мусульмански лиръ, говоритъ о Каире, какъ о городе съ 18,000 улицъ, где въ каждомъ этаже помещается по 15,000 воиновъ съ семействами, т. е. иными словами пылкая мечта итальянца допускала, что здесь сосредоточивается населеше чуть-ли не целаго земнаго шара. Теперь намъ крайне близка и доступна картина настоящаго положешя вещей, и втайне жаль, отчего мало подсказываетъ воображеш'е. Флорентийский паломникъ Фрескобальди (XIV в.), лично посетивши арабскую столицу на Ниле, виделъ на ея улицахъ много слоновъ, несметное количество жителей (больше чемъ въ тогдашней Тоскане), роскошь и довольство, наряду съ наросташемъ проле-
TapiaTa. Расточительность женщинъ вызывала даже противъ себя карающш законъ. Только этимъ можно было обуздывать горожанъ и горожанокъ, сознававшихъ, что они — въ центре MipoBof t торговли, охватывавшей три части света. Весь Востокъ находилъ тутъ сбытъ, нагромождалъ тутъ свои естественныя сокровища. Где же отблескъ этихъ яркихъ столетий? Всетаки древни, — язычески Египетъ пережилъ сравнительно юную культуру ислама и вершинами беземертныхъ пирамидъ по прежнему говоритъ о вечности иныхъ сторонъ человеческаго творчества. Нетъ-нетъ и вспомнишь, что въ Каире, до турокъ, хоть и номинально, но имелъ значеше халифатъ. Толпы приветствовали на улицахъ светскаго, военнаго заместителя этой власти. Онъ выезжалъ обязательно на белой лошади, подъ черною попоной, въ черной золототканной чалме, съ черными знаменами вокругъ. И всему пришелъ конецъ съ КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. того са.маго Запада, который такъ былъ ненавистенъ мусульманами Осталась память о лучшихъ дняхъ въ причудливо мерцающихъ сказкахъ «Тысячи и одной ночи», на разру­
шающихся мечетяхъ, среди сухихъ арабскихъ рукописей, и больше нигде. . . Сегодня, кажется, базарный день. Мы -Ёдемъ мимо минаретовъ и куполовъ (причудливой формы и съ любопытнымъ орнаментомъ). Безконечные ряды лавокъ со степенно возсъдающими владельцами унизы-
ваютъ дорогу по обеимъ сторонамъ. Каждый фасадъ ч^мъ-нибудь пнтересенъ по сочетающимся на немъ краскамъ, по сплетающимся на камне арабескамъ, по воздушности свода, ведущаго надъ дверью — окномъ во внутренность пестреющего товаромъ жилья — магазина. Неизбежный группы любопыт-
ныхъ скопляются вдоль ТЕСН О сдвинутыхъ домовъ. При безостановочномъ следование впередъ по ИЗВИЛИСТЫМ Ъ улицамъ арабскаго Каира, бегло переносишься отъ ремесла къ ремеслу, отъ пноземнаго издь^я и продукта къ таковы.мъ же туземнымъ, отъ характер­
ной фигуры одного какого-нибудь осани-
стаго мусульманина-купца къ другому столь же типичному олинетворенпо восточной вы­
держанности и невозмутимости. Красим 1.п-
гшя мечети мелькаютъ то справа, то слева. Все очароваше туземной архитектуры скво­
зить повсюду, — но намъ дано любоваться настоящимъ Капромъ лишь въ течете срав­
нительно немногихъ жадно переживаемых ь мгновенш. Экипажи катятся къ цели: Авгу­
стейшее путешественники намерены удосто-
типъ ВОДОНОСА. ить посещешемъ, въ одномъ изъ старыхъ кварталовъ, Синайское подворье и находя­
щуюся рядомъ съ нимъ греческую школу Абета. Она такъ названа въ честь богача-
патрюта, завещавшаго въ бо-хъ годахъ на ея основаше значительный капиталъ, съ услов1емъ, чтобы дело образовашя местнаго эллинскаго юношества непременно велось подъ покрови-
тельствомъ нашего правительства. Переулки и дворъ передъ училищемъ устланы коврами, переполнены восторженно встречающими греками. Ихъ Высочества обходятъ здаше. Во второмъ этаже, на галлерее, огибающей внутреншй дворикъ, дети стройно поютъ «Боже, Царя храни!» Его преосвященство синайские арх1епископъ Порфирш громко и внятно, съ чистымъ русскимъ выговоромъ, читаетъ Наследнику Цесаревичу следующую речь: «Ваше Императорское Высочество! «Учебное учреждеше «Абетъ » удостоено великой милости состоять подъ Августей-
шимъ покровительствомъ Императора Всероссшскаго. Какъ председатель попечительнаго совета, какъ арх1епископъ Святой обители Синайской, считающей не мало примеров!. КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. 93 Царскаго благоволешя, я почитаю несравненнымъ счастьемъ повергнуть къ стопамъ Вашего Императорскаго Высочества почтительнтзйшую признательность за высокую честь, оказанную намъ Высочайшимъ посЬщешемъ Вашимъ. Память о сегоднишнемъ днтз останется неиз­
гладимою въ сердцахъ учениковъ Абетекой школы. «Возвышаю смиренный голосъ мой къ Всемогущему Богу съ теплою молитвою, да блюдетъ Онъ подъ могучею десницею Своею Отца Вашего Императорскаго Высочества, Август-Ьйшаго Монарха, Императора Всероссшскаго Александра Третьяго, да хранитъ Онъ Ваше Императорское Высочество, гордость и надежду всего русскаго народа, отъ всякихъ невзгодъ и бъдствш и да направляетъ Онъ стопы Ваши по пути мира и благоденстъч'я, на славу русскаго народа и Святой Православной Церкви». Благообразный седобородый представитель древней обители на Синатз, радостно взволнованныя лица вокругъ Высокихъ Гостей, ртззкш переходъ въ эту радушно настроен­
ную среду отъ яркаго своеобраз1 я базарно-уличнаго движешя, — все странно гармонпруетъ съ потребностью глубже и глубже проникаться жизненнымъ трепетомъ захватывающаго насъ Востока и считаться съ неожиданностями путевыхъ впечатлтзнш. Великокняжескш экипажъ уже опять виднеется впереди поспевающей за нимъ свиты, среди лабиринта туземныхъ домовъ, живописныхъ лавокъ — нишъ и отсв+зчиваю-
щихъ глазурью, разнообразно извивающихся въ вышину, окаймленныхъ каменнымъ кру-
жевомъ минаретовъ. Отъ всего этого страннаго шра в'Ьетъ какой-то необъяснимою привлекательностью. Такъ и чудится, что онъ уже когда-то снился и теперь лишь раз-
цвтзлъ на яву. Проезжая характерными улицами, сразу начинаешь понимать простодушный кругъ воззртзнш мтзетнаго люда. Отчего бы имъ и не втзрить въ чудеса, будто-бы присуипя иному религюзному памятнику? Какъ имъ не быть фаталистами въ силу самой природы вещей? Подъ этимъ золотымъ африканскимъ небомъ, при дремотномъ состоянш духа, гдтз человеку не различить границы сказокъ и были, развтз есть возможность относиться къ жизни съ холодною разеудительностыо евверянъ? Для жителя Каира вполнтз естественно предположить, что отъ одежды какого-нибудь добродтзтельнаго султана въ течете сто-
лтзтш струится цтзлебный даръ, что въ разсадникъ м1ровой учености, мечеть эль-Азхаръ, по ночамъ приходятъ yconuiie праведники — «правовтзрные» для совершешя установлен-
ныхъ омовений, что въ другомъ домтз молитвы происходятъ столь же таинственныя сборища просвЬтленныхъ ттзней, съ цт>лыо обсудить, гдтз на землтз творятся беззакошя, и мисти­
чески оповестить о томъ хедива. Нетронутый въ своемъ психическомъ строй народъ! Непоколебленная въ своей здоровой основе культура Востока! Августтзйгше путешественники за'Ьзжаютъ ознакомиться и съ такъ называемымъ «арабскимъ» музеемъ на эль-Гур1йской улиц'к. Тщетно разукрашалась причудами архитектуры пышная мусульманская столица Египта. Теперь ея искусство въ упадктз. Недавно оно почти совстзмъ не признавалось. Мечети обтзднт5ли, лишились унаелтздованнаго имущества. Только благодаря вкусу и вл1янпо нтзко-
торыхъ европейскихъ ц-Ьнителей пробудилось стрсмлеше сохранять или реставрировать остатки достопамятной старины. Даже частныя лица стали коллекшонировать. Наконецъ, правительство (при хедивтз Тевфикъ-naurfe) обратило на нес внимашс, хотя и въ меньшей степени, чтзмъ на вика фараонова могущества. 94 КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. Созр-Ьла мысль о необходимости создать музей арабских* древностей. Прежшй англй-
скш консулъ Роджерсъ-бей, архитек- торъ хедива Измаила нъмецъ Францъ-
паша и знатокъ средневековой ^^ЙШВШш^ старины - просвещенный армя-
ПРЕДМЕТ Ы АРАБСКАГ О МУЗЕЯ. нинъ Артынъ-паша — способствовали осуществленю подобной идеи. Именно поелтзднш сегодня утромъ откомандированъ для сопровождешя Ихъ Высочествъ по туземному Каиру. Для хранилища арабскихъ древностей временно избрали мечеть Фатимидскаго халифа эль-Хакима, основанную еще въ 1003 г., вскоре после возникновешя Каира. Упомянутый КАИРЪ II ОКРЕСТНОСТИ. 95 властелинъ былъ какой-то изступлснный: то онъ шествовалъ по городу, поражая народъ необычайною роскошью, то бродилъ везде чуть-ли не въ рубище. Въ его правлсше совершались величайгшя жестокости, и въ то же время собрана превосходная библютека для общсствсннаго пользовашя, разросшаяся вскоре до миллюна шестнсотъ тысячъ томовъ, но уничтоженная Саладиномъ, какъ источникъ ересей. При входи въ музей срсднсв15ковыхъ достопримечательностей, видишь предъ собой корридоръ съ комнатами по бокамъ. Вдоль стенъ его расположены образчики узорчатой деревянной резьбы, заслонки гаремныхъ оконъ, двери мечетей. Съ потолка спускаются любопытныя по форме металличесгая лампы. Въ одномъ отд-Ьлтз находятся редгая куфи-
чесюя надписи, въ другомъ — старинные светильники, два красивыхъ м+здныхъ стола съ серебряными инкрусташями, псрснссенныхъ сюда изъ молитвеннаго дома Калауна (султана-
благотворителя, жившаго въ XIII столйтш). Кроме того неподражаемы эмальированныя лампы, заттзмъ цветное стекло сиршекаго издт5л1я, ради береженья взятое изъ мечети Гассана. Имя его ясно на нтзкоторыхъ изъ нихъ. Еще болтзе или ментзе замечательны нтжоторыя мраморныя плиты, футляры для корановъ, разукрашенные слонового костью, и т. п. Скромные размеры хранилища едва-ли будутъ въ состоянш вместить рядъ новыхъ желательныхъ прюбр'Ьтенш, а эти вещи иначе въ непродолжительном!, времени можстъ ожидать весьма плачевная судьба. Утреннй осмотръ Каира заканчивается постзщешемъ извтзетнаго магазина Парвиса, гдй чрезвычайно искусно имитируются вещи античнаго туземнаго характера. После завтрака (дома, во дворце Гуссейна-паши) Августейше путешественники едутъ въ прежнш Булакскш музей древне-египетской старины, названный такъ, пока кол-
лекщи хранились въ предместье того же назвашя. Съ прошлаго года оне находятся въ палатахъ хедива (у подгороднаго местечка Гизэ), отведенныхъ для нихъ щедрымъ прави-
тельствомъ. Туда — близко отъ временной резиденщи Великихъ Князей. На лестнице входа въ залы, — где насъ сразу обдастъ холодомъ развенчаннаго велич1я и погибшей культуры, — Ихъ Высочества встречены консерваторомъ отдела, Эмилемъ Бругщъ-бесмъ, братомъ египтолога Генриха Бругша. Мало встречается местъ на всемъ земномъ шаре, где на столь незначительномъ протяженш было бы собрано столько изображений, останковъ и памятниковъ глубочайшей старины, где бы на посетителей со всехъ сторонъ взирали не века, а цЬлыя тысячелЬлтя. Всякш, кто способенъ всматриваться и мыслить въ такой исключительной обстановке, въ Гизэсскомъ музее более чемъ где-нибудь проникается смешанными чувствами самоуничи-
жегая и гордости: отдельный человекъ, конечно, безмерно малъ и ничтоженъ передъ нетленнымъ велич1емъ того, что еще сохранилось отъ древности. По наряду съ этимъ разве не живительно сознаше, что вся эта древность, въ ея таинственно-глубокихъ образахъ, создана такими же какъ и мы людьми, съ темъ же божественнымъ огнемъ въ груди, съ такою же, хотя и смутною жаждою идеала? Раньше чемъ проникнуть въ музей и воочпо увидеть спящихъ фараоновъ среди предметовъ и обломковъ взростившей ихъ культуры, раньше чемъ потеряться въ лаби­
ринте эпохъ, царствований, именъ и событш, — нельзя не предпослать подобному изло-
жешю краткаго описашя, что это за музей, о которомъ идетъ речь, кто его задумалъ и КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. устроилъ, каково ого истинное значеше. Подобные вопросы становятся вдвойне понятными, такъ какъ при въъздъ въ ограду дворца, по направленно къ его крыльцу, сбоку, ино-
странцамъ обыкновенно указывается могила Марьэта. Стоитъ произнести фамилпо послт;д-
няго, и каждый, читавшш объ Египте, невольно проникается удивлсшемъ къ неутомимой деятельности и заслугамъ этого археолога, который, путемъ упорнъйшаго труда, сначала на скудныя средства издали изучалъ страну пирамидъ и зат'Ьмъ, уже прибывши сюда, всецело отдался мучительно-сладостнымъ поискамъ за неоткрытыми до него вещественными доказательствами того, че.мъ въ сущности былъ древнейшш жизненный строй и культъ народа, облекшегося формами государственной жизни и ставшего историчеекпмъ, когда почти весь Востокъ, не говоря уже о юномъ Западе, для изеледователей представляется погруженнымъ во мракъ и находился едва-ли не при зачаточныхъ услов1яхъ умственнаго пробужденк. ЗДАН1Е БУЛАКСКАГ О МУЗЕЯ. Благодаря хорошему климату, сухости воздуха, укромности некоторыхъ горныхъ уголковъ, а особенно въ виду изчезновешя многихъ памятниковъ старины, подъ зыбучимъ моремъ лившекихъ песковъ, египетское прошлое немало могло и можетъ сказатъ о дняхъ своего разцвета и блеска. Наполненный Марьэто.чъ музей красноречиво свидетельствуем объ этомъ. Но является вопросъ: какою ценою хранилище получило главныя сокровища, накопляло позднейипя находки? Мысль о необходимости такого местнаго центра, где бы археологически ценные предметы сосредоточивались, не расхищаясь туристами, высказана еще въ 50-хъ годахъ знаменитымъ Лепаусомъ, но приведена въ исполнеше — лишь долго спустя — выдающимся французскимъ египтологомъ. Онъ въ течешс целыхъ годовъ производить раскопки везде, где надеялся найдти какое-нибудь пояснеше горячо имъ любимой старине, — преодолевая при этомъ всягая лишешя, пренебрегая здоровьемъ, безопасностью, денежными затрудне-
шями. Въ конце концовъ, богатые научные результаты оправдали неуклонное стремлеше вдохновеннаго изеледователя. Хедивъ Измаилъ даль возможность, на первыхъ порахъ, КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. 97 сгруппировать находки и прютить ихъ; загЬмъ власти отвели для основавшегося музея болъе или ментзе подходящее здаше. Гигантски усил1я Марьэта принесли заметный плодъ, но, параллельно, силы ученаго ревнителя уходили: онъ умиралъ. Врачи запрещали ему рабо­
тать, советовали покинуть Египетъ. Фанатикъ своего отвлеченно-безкорыстнаго дъла, онъ всетаки оставался въ стънахъ взлелъяннаго имъ учреждены, разставлялъ коллекщи, не боялся ни сквозняковъ, ни духоты, ни переутомлешя. Мозгъ историка-мыслителя пылалъ еще безсмерт1ем ъ творчества, когда тъло уже онъмъло отъ недуга. Такъ скончался осно­
ватель Булакскаго (ныне Гизэсскаго) музея — Марьэтъ, погребенный какъ-бы на страже всего того, что имъ вызвано къ бытпо. Зная это, понятно, съ какимъ настроешемъ переступаешь порогъ «святилища архео­
логи™, — точно изъ каждаго камня, отъ всякой фигуры отделяется, касается и смущаетъ насъ дуновеше чего-то высшаго, заглянувшаго за пределы земли. Передъ посетителями чередуются остатки туманной, однако же непосредственно близкой старины. Наука тутъ еще собственно — на рубеже исторш. Можно-ли съ уве­
ренностью судить и говорить о ней, пока все загадочно, пока нетъ даже той путаницы, которая обыкновенно, соблазняетъ бытописателей? На разстоянш немногихъ десятковъ верстъ отъ Каира найдены, напримеръ, два раскрашенныхъ изваяшя князя Рахотепа и жены его, — родственницы фараоновъ — Нефертъ, жившихъ будто бы до построешя пресло­
вутой Хеопсовой пирамиды, т. е. въ столь недосягаемо далекую пору, что странно смотреть на черты подобныхъ фигуръ, — съ глазами изъ кварца, — по обычаю времени весьма сходныхъ со своимъ оригиналомъ. Одинъ уже типъ ихъ — неоценимое прюбретеше для этнографш и свидБтельствуетъ о довольно значительномъ уровне тогдашняго искусства. Изображешя создавались съ целью дать возможность неразлучнымъ съ остывшими телами душамъ иметь въ могилахъ верное обиталище изъ дерева или камня. Чемъ больше имелось статуй, темъ обезпеченнее должно было быть загробное существоваше усопшаго. Поверье, при всей своей странности, въ данномъ случае не обмануло египтянъ. Не будь его, — разве среди тьмы забвешя уцелели бы здесь для нась и продолжали пристально глядеть на окружающий М1ръ: какой-то сановный туземецъ со своей супругой (онъ — темнокорич-
нсвый, полуодетый, мускулистый, съ повелительнымъ взоромъ и властно сдвинутой рукой; она изжелта-белая, полная, невозмутимая, въ небрежно облекающемъ ее покрывале, съ повязкою и искусственнымъ головнымъ уборомъ)? И этимъ-то спутнику и спутнице мумий, сделаннымъ изъ простаго известняка, насчитывается теперь около пяти — шести тысячелетш! Феллахи, найдя Рахотепа и Нефертъ, въ ужасе приняли ихъ за исчадья ада и чуть не уничтожили. Хотя гробницы вскрывались грабителями, хотя безчисленные трупы именитыхъ лицъ извлечены изъ тайниковъ и погибли; но отражавши покойниковъ статуи кое-где непри­
косновенно сохранились. Оне замуровывались по близости къ усопшимъ, мирно грезили въ глухомъ мраке склеповъ, ждали вещественныхъ приношенш и поминашя. Что за чудо этотъ, мощно очерченный (изъ неподдающагося резцу зеленоватаго дюрита) царь Хефренъ, основатель второй по высоте пирамиды! Съ опущенными на колени руками, онъ спокойно возеедаетъ на кресле, со львиными головами на ручкахъ. Чертамъ лица придана художникомъ некоторая выразительность; сильная грудь какъ-бы собирается вздохнуть. Эту статую, вместе съ другими, однородными ей, археологи нашли въ обезобра-
женномъ виде на дне колодца, — откуда оне, быть можетъ, ждали освобождешя, подъема къ свету, къ солнцу, въ ту высь, для обладашя которой ихъ живой прообразъ, фараонъ Хефренъ, стремился вознести созидаемую имъ твердыню! Путешеств1 е на Востокъ. I. 13 98 КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. Въ строгомъ взгляде соседней фигуры жреца съ парикомъ на голов-fe (застывшаго на свое.мъ пьедестале, со свиткомъ папируса въ сжатой длани) сказыва­
ется оцЁпенътае. Но за то опять дышетъ жиз­
нью небольшихъ размтз-
ровъ деревянный «тол -
стякъ» съ палкою, на но-
гахъ, прид-кланныхъ уже для музея. Добродуш­
ный обликъ проникнутъ подвижностью; иллюз1я увеличивается конструк-
щей глазъ, въ составъ которыхъ вошли: бе­
лый кварцъ, бронза, кристаликъ, серебря­
ный гвоздикъ. Нашед-
mie эту статую рабоч1е съ удивлешемъ отыскали въ ней огромное сходство со своимъ «местнымъ стар­
шиной» и воскликнули: «нашъ шейхъ эль бэлэдъ»! Подъ такимъ прозвищемъ изображеше стало из­
вестно всему просвещенному Mip y и наглядно доказываетъ, какъ мало съ древнейшихъ временъ изменился египетскш народъ, обладавши, такъ сказать, способностью впитывать и ассимилировать пришлые элементы. Посетителя попеременно притя-
гиваютъ внешностью то наивная фи­
гурка египтянина, месящаго хлебъ, то крайне реальное, художественное изображеше египтянки, стирающей белье, то статуя коленопреклоненнаго, подобострастно ожидающего приказанш раба — писца. Забота художника о сход­
стве этихъ статуй съ действительностью лишаетъ ихъ, положимъ, идеалистическаго оттенка, который такъ краситъ все, сохранившееся отъ классической старины; но это въ сущности и не нужно, такъ какъ гармонируетъ вполне съ характсромъ народа, вспоеннаго нильскими водами: ему мало улыбалась возможность для человеческаго гешя пользоваться крыльями, — напротивъ, центромъ культа, даже въ загробномъ Mipis, являлась земля и въ гизэсскомъ МУЗЕ*. КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. 99 вообще все земное, не преображенное сверхчувственною красотой. ' Не оттого-ли сама почва З Д- Б СЬ болтзе, чтжъ гд-в-нибудь, сберегла потомству тайны в т з к о въ и нетленные елтзды давно исчезнувшей культуры? Мало-по-малу она возстаетъ во многихъ ничтожнтшшихъ подробностяхъ. Даже драгоценности (т. е. то, изъ-за чего грабителями нарушался покой незыблемъйшихъ гробницъ) — и онъ изртздка въ целости открываются археолопи. Лучшее по этой части, въ количеств* г 1 3 вещей, найдено при мумш царицы Аахотепъ, супруги или матери Ахмеса, изгнавшего гиксосовъ изъ страны. Въ музе* выставлены принедлежевипе ей: зеркало, великолепный кинжалъ, браслеты и «узехъ» — ожерелье, прикреплявшееся на грудь усоп-
шимъ; его составляютъ превосходно сделанный золотыя фигурки разныхъ животныхъ, очерташя цвътковъ, кресты. На одномъ запястье можно видъть коршуна, расправляющего крылья. Имеется текже голове льве, кекъ эмблема безстрашля. На богетой сЁкирт, глевно-
комендующего, съ рукояткою изъ кедроваго дерева, выделяются лотосы, а на обороте — фареонъ, замахнувшшея на опрокидывеемего иноземце, и богъ войны Монту, парящш недъ ними со своимъ орлинымъ клювомъ. Простея те­
лежке , не бронзовыхъ колесикехъ, подпиреетъ мессивную модель пироги изъ дрегоцтзннтзйшего ме­
талла. Въ ней находятся, считея серебряныхъ греб-
цовъ, пятнадцать изобра-
женш. Предметы искусно сгруппированы въ витри-
нехъ, заменчиво прико-
вывеютъ взоръ изъ-подъ стекле, откуде текже выглядывеютъ древшя ферфоровыя издтшя,' утверь, ткени, оруж1е, платье, даже парики. Не освобождеющейся отъ зебвенья обстеновкЪ лежитъ печеть грусти, присущея положительно всему, что обсту-
пеетъ въ музетз кеждего сознетельнего посетителя. Если долго ходить по Гизэсскому музею, то связь съ его сокровищеми и съ его обитетелями неземтзтно кртзпнетъ. Начинаешь понимать, почему выдающиеся люди нешей эпохи посвящели себя уясненпо стеродавнййшихъ временъ Египта, — восторгеешься, видя плоды ихъ изелъдовешя, — глубже и глубже вникеешь въ неугесеющую для несъ, хотя и отлеттзвшую жизнь. Прежше почти доисторичесюе туземцы до безум!я дорожили ею, всячески пытались себя обеземертить, превзошли друпс н а р о ды в ъ умтшьи создаветь по истинтз незыблемые памятники. Разрушеше дохнуло на мнопе слевные м1ры прошедшего, такъ что отъ нихъ доносится порою только отзвукъ. Принильскея культуре точно не хочетъ или не можетъ умереть: могильныя плиты продолжеютъ повъетвоветь о томъ, кто былъ и что было. Иные обломки статуй красноръчивъе многихъ уцвл-Бвших ъ изображенш. Надъ челомъ одной изъ нихъ — какея-то глыба, представляющая собою вънсцъ. Туловище разбито. Голова изъ темнаго грените, приписывеемея фереону Менефте, — погневшемуся зе Моисеемъ и его соплеменникеми, — поражаетъ тонкостью иеполнешя и задумчивою выразительностью. О Б Р А ЗЪ Б ОГ ИНИ X A T O P' 100 КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. Въ музее много боговъ, — такъ много, что европеецъ подавлснъ этимъ символиз-
момъ. Образы, почитавшееся древними египтянами, столь странны и смутны, до того подчасъ нечеловечны по своей ВНЕШНОСТИ, ЧТО, при всемъ желанш ближе познать эту религию, ни разумъ, ни фантазш не позволяютъ дойдти до сравнительно тъснаго общешя съ подобными върован1ями. Вмьсттз съ ттзмъ мысль о неразрывности матерш и духа крайне просто и понятно выражена на первобытныхъ памятникахъ. Напримъръ, на небольшомъ подобие бълаго саркофага имеется начерташе на крышке, которымъ высказано пожелаше, чтобы высшш силы даровали покойнику загробныя блага. Внутри сдълана какъ-бы мум1я маленькихъ размъровъ изъ гранита, и около нея притаилась душа (въ видтз птицы съ чс-
ловъческимъ обликомъ и руками). Первая холодною недвижностью действительно являетъ изъ себя трупъ, тогда какъ вторая полна внимашя и надежды, протягивастъ ручки къ небьющемуся сердцу усопшаго, словно въ чаяние, что вотъ-вотъ въ бездыханной груди проснется 6ieHie. Согласно вт>ровашю египтянъ, отделенная отъ тела и жаждущая съ нимъ опять соединиться душа иногда снова въ него возвращается, возрождаясь темъ самымъ къ более счастливому существованш. Маленькое гранитное изображешс души среди стенъ Гизэсскаго музея действи­
тельно какъ-будто ждетъ пробуждешя жизни въ родной ей каменной мумие, не сводить съ нея глазъ, забываетъ, что прошли и еще безконечно протянутся века, гранить же остается безгласенъ и немъ. Искусство сосредоточи­
вало тутъ свой гентй, для уяснешя идеи о значенш сердца, а его-то именно и нетъ! По витринамъ распределены разные предметы куль­
та, — местные и занесенные изъ-за границы, съ востока. Последше любопытны до известной степени, но плохо гармонируютъ съ произведешями чисто египетскаго харак-
ПРОФИЛЬ ИЗСОХШАГО ФАРАОНА. тера. Поражающимъ умозрешямъ Азш вообще трудно было прививаться на африканской почве. Мало-по-малу они, конечно, стали усвоиваться на Ниле, но только при известномъ подъеме туземной религш, и притомъ въ новыхъ облагороженныхъ формахъ. Поэтому раньше проникавипе сюда семитичесюе боги (съ копьями, мечами, шлемами и щитами) казались, вероятно, предкамъ феллаховъ столь же чуждыми, какъ и намъ. Спрашивается, что думать хотя бы о божестве Бэсе, въ роли пляшущаго уродливаго покровителя музыки, или о немъ же, изображенномъ на лотосе, съ ребенкомъ, котораго онъ, повидимому, хочетъ пожрать? Наука приходить, повидимому, къ выводу, что этотъ релипозный образъ унаследованъ въ своей основе изъ глубочайшей древности, отъ потесненныхъ на югъ негровъ. Пора, однако, оторваться отъ мертваго по духу и заглянуть въ совершенно особую область мертваго по плоти, т. е. по дойдти къ многочисленнымъ теламъ более или менее именитыхъ египтянъ, которые нашли едва-ли не окончательное успокоеше въ гостспршм-
ныхъ стенахъ одного дворца въ предместьи Гизэ, у самаго Каира. Большинство подоб-
ныхъ же лицъ безелавно погибло раньше того, при воровскихъ расхищешяхъ всего, что прельщало въ каждой выдающейся усыпальнице. Время развеяло прахъ туземныхъ владыкъ и вельможъ. Остались лишь избранные судьбою, извлечены на светъ, отданы на зрелище суетной толпе, составляютъ отдельные нумера каталога, одинаково говорящаго о всякой мелочи древняго быта и о техъ, въ кого верилъ и кому поклонялся по своему великш КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. IOI народъ. Чей удтзлъ лучше, — уц- Бл- Бвшихъ, въ силу непонятнаго рока, или смешавшихся съ матерью-землею, — на это, должно быть, есть только одинъ отвт>тъ. При вид* мумй какъ-то грустно подумать, чемъ оне были и что изъ себя пред-
ставляютъ. Когда раскутали малорослаго (подобно Наполеону) Тотмеса Ш, довсдшаго Египетъ до апогея могущества, еще задолго до Моисея, — трупъ вскоре разсыпался. Въ 1886 г. Маспсро изследовалъ тело Рамзеса II Великаго. Предстала широкоплечая фигура столетняго старца, съ руками, сложенными на груди, дико величественнымъ выражешемъ землистаго лица, маленькимъ энергичнымъ ртомъ, выдающимся подбородкомъ, длиннымъ горбатымъ носомъ, низкимъ лбомъ, густыми волосами, слегка пожелтевшими отъ баль­
замировки, и отверзтоши въ ушахъ для серегъ. Открытый тогда же Сети I, отецъ предъ-
идущаго, оказался очень на него похожимъ, всЪхъ поразилъ своимъ профилемъ и отпечаткомъ приветливости на тонкихъ мирно застывшихъ чертахъ. Не каждый фараонъ могъ одинаково спокойно смежить очи для вечнаго сна. Иная мудпя нагляднее героическаго эпоса сама собою свидетельствуетъ о минувшемъ. Одинъ изъ найденныхъ въ Эивахъ — Т1уакенъ, видимо, былъ отбитъ египтянами уже мертвый, въ бою съ гиксосами. У него большая рана на правомъ виске. Муки смерти отразились на ЛИЦЕ. Зубы оскалены. Языкъ прикушенъ. По з1яющей полости рта, разрубленной левой щеке и раздробленной нижней челюсти, наконецъ, по огромной трещине въ черепе, убеждаешься, какъ потерпелъ этотъ царь отъ иноземцевъ-враговъ до сихъ поръ нсопре-
деленнаго племени, Богъ весть, откуда притекшаго съ востока, и наводящаго на мысль, не было-ли это первымъ историческимъ нашеств1емъ монголовъ. Сраженный ими фараонъ почилъ въ саркофаге съ его собственнымъ изображешемъ извне. Позолота сверху отчасти стерта: эмалевыя очи померкли. Желтый огромный гробъ TiyaKCHOBa внука Ахмеса тоже украшенъ портретомъ. Прическа, лицо, ожерелье, имена царя на груди — голубоватого цвета. Саркофагъ Ахмесовой царицы Нефертари тоже отмеченъ ея художественно исполненнымъ обликомъ, въ канонической одежде бога Озириса. Сама же она почиваетъ въ виде красновато-
оранжевой мумш, съ мистическими знаками вокругъ чела. Подобная внешность способна непр!ятно поражать, но еще не возбуждаетъ отталкивающихъ чувствъ, которыя положи­
тельно проявляются, когда, напримеръ, изъ гроба выглядываетъ деревянная маска съ разрисованнымъ картономъ, и притомъ, среди цветочныхъ гирляндъ, оцепившихъ трупъ отъ ногъ до головы. Тутъ какъ-то совместились: искусственно задержанное тлеше, бездушный холодъ поддельно-лживыхъ чертъ незнакомаго лица, наконецъ, изеохиве стебли уложенныхъ съ покойникомъ нежныхъ растенш — и надъ всемъ этимъ всеобъ-
единяющая смерть, полное отрицаше столь мучительно - желанной жизни! — И страшно, и таинственно... Говорятъ, на этой именно мумш нашли въ цветахъ осу, вероятно, нечаянно заползшую въ нихъ при похоронахъ: ей точно суждено было стать тоже под-
тверждешемъ только-что сказаннаго. Одна изъ царицъ, скончавшаяся въ родахъ, находится въ музее, имея при себе своего младенца. Одинъ фараонъ, совершенно ветхи отъ старости, ограбленный араб­
скими кладоискателями, словно забылъ умереть, остановился на известной степени разру-
шешя, да такъ и застылъ: трудно себе представить более отталкивающее, коварное выражеше! Но и судьба, кажется, немилосердна къ этому трупу, приговоривъ его къ вечному жестокому сну среди дворцовой залы, где посетители умиляются передъ надмо­
гильными плитами, изваяшями и останками великихъ царей, а мимо ужаснаго старца про-
ходятъ чуть-ли не съ содрогашемъ. 10 2 КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. Здесь, кстати, умтзстно вспомнить, чтзмъ собственно было для египтянъ загробное существовеше, чего они тамъ добивались достигнуть, чему ихъ учила странная и несо­
мненно глубокая религш. Если только ясно себе это представить, — сугубымъ трагизмомъ проникается обступивши насъ «залъ мертвецовъ»; голосъ укоризны какъ-бы слышится изъ каждаго угла; отрежете чьей-то неземной печали тускло горитъ на остаткахъ позо­
лоты у саркофаговъ. Все молитъ о забвеньп, не находить его, томится и ждетъ, когда надъ древнимъ усталымъ Египтомъ нависнетъ ночь безъ зари, когда жаждупце слиться въ иномъ Mip e со светлыми силами вселенной, поймутъ наконецъ, что значить блаженство успокоешя. Въ чемъ же заключалась эта прежняя вера? Человекъ умираетъ, его тело похоло­
дело. Надо прибегнуть къ балзамировке, вынуть внутренности, натереть кожу и кости асфальтомъ, снабдить усопшаго талисманами, запеленать его полотнищами. Гробъ приспо­
соблялся для дальнейшего священнодейств1я темъ, что разрисовывался фигурами призы-
ваемыхъ на помощь божествъ и расписывался соответствующими молитвословшми. Опытные люди, напутствуя отошедшего въ вечность, соглесно обычеямъ, произносили известныя заклинешя недъ нимъ, чтобы вернуть ему способность речи, зрешя, ощущешя своего «я» при чувственныхъ воспр!ят!яхъ. Но это же «я», одаренное высшимъ разумешемъ, отправ­
ляется въ царство теней, для неумолимо-праведнего суде, для оправдешя себя передъ богами, для вступлетя зетЬмъ въ сонмъ преобреженныхъ блегихъ начелъ. Последнее состояше духе обусловливелось предверительными блуждашями, требовело борьбы съ силами мрака. Поэтому на обязанности живыхъ лежало, насколько возможно, помогать мертвымъ въ ихъ стремленш къ конечной цели. Общеше же съ ними поддерживалось черезъ мате-
р1альную среду неоскверненной гробницы, где лежала крепко завернутея мумш. Духъ ея съ одной стороны неслаждается въ египетскомъ раю, который предстевлялся подобнымъ земле, съ тою резницею, что тамъ нЬтъ несчастш: yconiuie едятъ и пьютъ, охотятся, принреятъ жертвы богамъ, кетеются по небесному Нилу и его многочисленнымъ рукевемъ, зенимеются деющимъ удивительные урожеи зсмледел1емъ. Знатные люди не хотели сами работеть на томъ свете, и по своему простодушно придумали следующую хитростъ: или ставили въ богетыя могилы стетуи слугъ, долженствовевшихъ ожить въ зегробномъ Mipe, или погребали въ склепахъ мум1еобразныя фигурки (ушебти), въ недежде окружить текимъ обрезомъ земуровеннего хозяине гробницы группою приспешниковъ. Съ другой стороны, духъ хотЬлъ быть вездесущъ и любилъ посещеть свое поки­
нутое тело, соединяться съ нимъ, переноситься въ доропя сердцу места. Изъ Гизэсскаго музея уезжеешь поневоле зедумчивымъ и потрясеннымъ. Не встречу смутно доносится шумъ Кеире, всюду заметно оживлеше, время измеряется суетою дня; но долго не можешь забыть и изгнать изъ воображешя кертину зеглохшего дворца съ его безпомощными обитателями, когда-то стоявшими во глеве Египте. Въ течете дня Ихъ Высочестве зеезжеютъ въ глевный дворецъ для внесешя Своихъ Именъ въ книгу супруги хедиве. Наследникъ Цесаревичъ остевляетъ текже визитную керточку принцу Гуссейну-пеше. Подевляющее количествомъ впечетленш утро, зетемъ продолжительный осмотръ египетскихъ древностей еще не деютъ прева на полный отдыхъ, который до некоторой, степени будетъ вкушаемъ лишь при поездке Ниломъ не югъ. КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. I O, Въ ИСХОД Е седьмаго часа Августейшее путешественники со свитой отправляются на парадный объдъ въ Абдинъ, куда приглашено девяносто человъкъ (въ томъ числе ВСЕ вышеупомянутые pyccKie). Кроме нсмногихъ соотечсственницъ, ЗДЕС Ь соберутся еще жены важн-вйшихъ иностранцевъ. Предстоящи банкетъ долженъ отличаться ръдкимъ блескомъ и сопровождаться новымъ вечернимъ празднествомъ. Залы, видтзнныя накануне, въ огняхъ пышнъе и величественнее. Шесгае къ столу в ъ fit ч. открывается Наслъдникомъ Цесаревичемъ, ведущимъ лэди Бэрингъ. Хозяинъ слъдуетъ рядомъ. За нимиидутъ: его королевское высочество наследный принцъ Шведскш съ г-жею Кояндеръ, принцъ Георгш Греческш съ графинею Ландбергъ, супругою гене-
ральнаго консула Швещи и Норвегш, Его Императорское Высочество Велиюй Князь Георгш Александровичъ съ графинею д'Обиньи (dAubigny), женою франдузскаго пред­
ставителя, и т. д. Передъ столовой тянется бальный залъ. Потомъ гости входятъ въ пространство, залитое яркимъ свътомъ, среди котораго, перемежаясь съ позолотою и красками окружаю­
щего убранства, у приборовъ пестрътотъ ЦВЕТЫ, серебрятся канделябры. На встречу, чередуясь, несутся звуки русскаго, шведскаго, греческаго и египетскаго гимновъ. Спсщальный оркестръ хедива играетъ подъ окнами, въ саду гарема. З а обтздомъ, Насл'Ьдникъ Цесаревичъ сидитъ по правую руку хозяина, по лъвую — наследный принцъ Шведскш. Напротивъ — принцъ Гуссейнъ-паша. Подле него — Великие Князь Георпй Александровичъ и принцъ Георгш Греческш. Музыка играетъ pot-pourri изъ «Жизни за Царя», шведскш маршъ «Koenig Iven Gardets», вальсъ Лорана «Alexandre Romanoff», греческш маршъ, pot-pourri изъ Мейсрбэ-
ровской «Северной звезды» и фентезио «Le s patineurs» (danse russe). В ъ заключен1е, после 87а ч. Августейппя Особы покидаютъ столовую подъ звуки 4-х ъ вторично исполненныхъ гимновъ. Общество наполняетъ парадные npieMHbic покои, выходяшее на Абдинскую площадь. Разносится кофе. Наследнику Цесаревичу представ­
ляются г. Кояндеромъ некоторые изъ иностранныхъ дипломатическихъ агентовъ. Окна открыты. Живительная прохлада вливается въ жарюя комнаты дворца. Всма­
триваясь въ группы гостей, — на этомъ рубеже мусульманскаго Востока, смелее и въ то же время самобытнее другихъ единоверныхъ государствъ воспринимающего западное вл1яше, — какъ-то не сразу отдаешь себе отчетъ, где собственно находишься: ни одной туземной представительницы прекраснаго пола, резко заметное отсутств1е хозяйки-власти­
тельницы — и параллельно съ темъ по европейски воспитанные паши, непринужденно говорящее съ дамами, — стены чертога преемника фараоновъ, неотмеченные безусловно ничемъ африканскимъ, — темныя наглухо застегнутыя «стамбулины» (платье, вроде сюртука) местныхъ сановниковъ съ неизбежными фесками, — что-то общее въ строгой простоте одежды и въ приветливости обращешя у ВСБХ Ъ египтянъ, начиная отъ самого хедива и его брата. . . Контрасты слишкомъ бросаются въ глаза. Десятый часъ. Ихъ Высочества переходятъ изъ угловой залы, где происходилъ вчера первый гпмемъ, на балконъ. Ссйчасъ должно проследовать мимо насъ грандюзное факельное шсств1е, устраиваемое преимущественно греческою колошею, подъ главнымъ руководствомъ г. Амвроая Синадино, вообще взявшего на себя важнейиля хлопоты для достойнего npieMa Августейшихъ путешественниковъ. Площедь почти темна и безмолвна. Справе чуть-чуть белеетъ однообразный двор­
цовый фаседъ, — слева неясно проступаютъ толпы народе: определяются фигуры людей съ фонарями, съ факелами. Вереницы огоньковъ и светочей все ростутъ и ростутъ, Ю4 КАИРЪ II ОКРЕСТНОСТИ. кажутся безконсчны.ми. Достаточно сказать въ пояснеше, что въ приближающейся процессщ принимаетъ участ1е отъ шести до восьми тысячъ челов-вкъ, изъ коихъ приблизительно три освъщаютъ путь. Когда она, окончательно сформированная на Оперной площади, двинулась къ Абдину, — первые ряды ея уже были въ виду его, пока постЕдше еще терялись въ прилегающей улицтз. Стройно близится торжественное шеств1с вдоль дворца. Впереди — всадники въ полицейской форме. За ними многочисленные музыканты (включнвние, между прочимъ, два военныхъ оркестра). По бокамъ участвующихъ въ факельной процессш, — въ кото­
рую также вошли Эллинсюя школы, — пдутъ солдаты туземной птзхоты съ фонарями. вкругъ блестящей извивающейся линш, не слышно ни народнаго говора, ни отдъльныхъ голосовъ. Ихъ Высочества стоятъ у перилъ погруженнаго въ тънь балкона. Дойдя до него, шесгае вдругъ охватывается шумнымъ смятешемъ. Гимны гремятъ въ честь хедива и Гостей. Несмолкаюпця ликовашя потрясаютъ площадь. Греческое «зито » въ своихъ взрывахъ восторга не поддается описашю. Начинается фейерверкъ, довести который до высшей степени изящества и изобре­
тательности въ состоянш лишь Востокъ. Море огня бушуетъ, переливается всевозможными цветами, еле зыблется въ светлой мгле или же ярче прежняго вспыхиваешь, разгорается КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. I 0j и снова меркнетъ. Среди застилающей зрелище темноты одиноко пламентзютъ иные столбы крутящегося пламени и безпомощно вертятся погасаюшдя огненныя колеса. Изъ богатаго разнообраз1емъ фейерверка наиболее врезываются въ память чрезвы­
чайно искусно и какъ нельзя болтзе кстати сделанные пароходъ и локомотивъ, долго пламеневцие и двигавшиеся передъ взорами Августтзйшихъ путешественниковъ. Около десяти часовъ Абдинская площадь — въ густомъ дыму. Факельное шеств1е устало скользитъ по ней обратно къ центру города. Второй день въ Каире глубиною вызванныхъ въ сознанш образовъ и волшебствомъ обстановки нисколько не уступаетъ предъидущему: а давно-ли казалось, что ему не можстъ быть равпаго, что пережитое вчера неизгладимее всякаго другаго настоящего? Вторникъ, 13 ( 25) ноября. Утромъ въ Гизэ пр1ехели предстевиться главные члены местной православной общины, съ 93- хъ Л-БТНИМ Ъ iepapxoMb, Блеженнъйшимъ Софрошемъ во глав*, уже 18 л^тъ упревляющимъ Александршскою Церковью. Блаженный патрдархъ обретался къ Наследнику Цесаревичу со следующими словами: «Вешс Императорское Высочество! «Старейшая Церковь Апостольскаго и патр1ершаго Алексендршскего престоле чрезъ меня, своего предстоятеля, редостно приветствуетъ блегополучное прибьте Вашего Импе­
раторскаго Высочества, Наследнике блегочестивейшей Всероссийской Державы, въ сопро-
вожденш светлейшей дружины, и вБнчает ъ честную и высокую главу Вашу Своими мате­
ринскими молитвами и благословешями, подобеющими и блегочестивому избранному Ея Чаду, и будущему Отцу и Властителю безчиеленнаго правослевнего народе, съ которымъ сердце тесно связено единствомъ догметовъ и единствомъ того же Божественнего Небе-
снего учешя Богочеловека Христа. «Ваше Высочество! Да будетъ препрослевлено Святое Имя Небеснего Церя за то, что вт, Вышнемъ Своемъ Промысле Онъ неразрывными узами Святой Своей веры, какъ златою цЬпыо, содержитъ въ единенш те народы, кои поставлены отъ Него стражами цравославш и защитниками чистой и непорочной Невесты Избавителя Святой Церкви. Да ниспошлетъ Всеблапй Богъ, какъ небесную росу, Божественную Свою благодеть и благо-
сЛовеше на все Императорское Семейство, соблюдая Его здревымъ, свободнымъ отъ всякаго зла и бедетв1я, да укрепить, охранить, весь русскш народъ, во славу Прссвятаго Своего Имени, въ радость и ограждеше Единой Святой Каеолической и Апостольской Матери нашей Церкви. «Мы же, радуясь о томъ, что удостоились принять Высокаго Наследнике про-
стреннего Русскаго Царства — Великаго Князя Николая Александровича, отъ глубины растрогеннего отеческаго сердце нешего преподеемъ Вешему Импереторскому Высочеству съ дружиною петр1ерцпя неши молитвы и блегословешя. Блегодеть Всликего Бога да будетъ съ Вами во все дни Вашей жизни, неправляя все стопы Ваши». Вследъ зате.мъ Августейшему путешественнику предстевлялся Коптсюй петр1архъ Кириллъ, духовный представитель четырехсотъ-тысячной монофизитской общины въ Египте, iepepxii4ecKift главе Абиссинской церкви, вождь целой земкнутой въ себе неродности, упорно отстеивеющей въ течеше четырнедцети столе™ свои релипозныя убеждсн1я и свои рессовыя особенности. Семо ея неименовеше — вероятно, искежен1е общепринятего Путешеств ш на Востокъ. I. !4 юб КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. греческаго назвали, даннаго принильскому государству, или происходить отъ стараго верхне-египетскаго города «Коптосъ». Незадолго до полудня Ихъ Высочества СЕЛ И СО СВИТО Ю ВЪ большой шарабанъ и отправились къ ближайшимъ отъ Гизэ пирамидамъ. Лихо понесся сопровождающие конвой. Тънистыя аллеи замелькали по сторонамъ. Жара чувствовалась въ воздухе, но не тяготила. Не прошло еще и въка, что пересекаемая нами местность, — хотя изобиловала палатами мамелюковъ, являла собою укрепленный разбойничий нентръ и притягивала купцовъ въ ихъ богатый лагерь, — однако, въ общемъ представляла палимое солнцемъ, на половину обнаженное продолжеше соседней пустыни. Отсюда предписывались законы Каиру. ' ЗДЕС Ь ВЪ начале X V I в. выжидалъ турец-
каго нашеств1 я Туманъ-бей. Отважный Мурадъ-бей здтзеь готовился дать отпоръ втор-
жешю Бонапарта. Теперь, благодаря хедиву Измаилу, при дьятельномъ садоводЬ Барилэ, въ короткое время все окрестъ покрылось растительностью: любо -Ехат ь подъ зыбкимъ сводомъ деревьевъ, разросшихся именно въ той стране, гдъ тънь отъ нихъ — такая редкая услада. Отецъ Тсвфика-паши, въ его заботахъ о процвътанш довольно запущенныхъ предмеспй столич-
наго города, сразу ихъ возродилъ и преобразилъ. Простаго разумнаго распоряжешя было достаточно, чтобы изъ утомительнейшей экскуреш въ эту сторону Лившскихъ песковъ сделать щмятнЬйшую прогулку. Лошади бодро бегутъ впередъ. Настроешс безоблачно. Не только ждешь, но жаждешь новыхъ неизведанныхъ впечатление. Еще недавно, по направленго къ пирамидамъ Гизэ, широко разливалось наводнеше, и среди временнаго потопа, точно островки, серели пригорки съ деревнями. Теперь оно отошло, оставляя сравнительно незначительные следы. Посевы видны вдоль дороги. Певуче жаворонки подымаются съ нихъ въ лучезарную высь. Пирамиды кажутся такъ близки, что мы уже почти доехали до нихъ; а между темъ, разстояше еще довольно значительно: это просто обманываетъ зреше ихъ невероятная величина, отсутегае предъ ними чего-нибудь, что разнообразило бы местность, наконецъ, прозрачность воздуха. Отъ деревни Гизэ къ великимъ памятникамъ старины, вознесшимся на предгорьи, у порога пустыни, ведетъ совершенно прямое шоссе, слегка приподнятое надъ наводняемою окрестностью и засаженное акащями. Листва надъ головой такъ густа, что не везде даже просвечиваешь лазурное небо. На его светломъ фоне впереди не менее светлы треуголь­
ники пирамидъ, — и, странно сказать, въ отдаленш оне представлялись еще громаднее. Что оне такое были въ древности? для чего созданы? Прежде въ виде объяснешя говорили: для того, чтобы хранить въ нихъ зерно, или спасать сокровища знашя отъ наводненш, или служить маяками для заблудившихся въ пустыне, или ради удовлетворешя тщеслав1я фараоновъ, или, наконецъ, съ целью производить астрономичесгая наблюдешя. Теперь говорятъ: оне воздвигнуты исключительно, какъ могилы. Но зачемъ эта неизме­
римая вышина, отчего не предпочиталось видеть тела просто въ недрахъ земли? Издали пирамиды довольно ясно напоминаютъ горы. Историки думаютъ, что еги-
петсюй народъ, въ лице основателей его культуры, явился съ востока. Съ другой стороны мы знаемъ, какъ въ Азш съ незапамятныхъ временъ чтутся возвышенности: имъ придается таинственное религюзное значеше, въ нихъ или на нихъ погребаются именитые yconuiie. Можетъ быть, это — и черссчуръ смелая гипотеза, но почему не сказать себе, что ГЛАВНЫЯ ПИРАМИДЫ И СФИНКСЪ. ч КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. 1 0о разъ область мертвецовъ предполагалась на западной сторон*, а на этомъ берегу Нила, у древней столицы (близъ Каира) не было горъ, - таковыя искусственно создавались, чуть-ли не въ силу безсознательно упорной традиция почитать ихъ и придавать возвышен-
ностямъ священный характеръ (особенно при погребенш царей). Само назваше «пирамиды» происходитъ будто-бы отъ слова «пи-рама» (гора). Аллея кончается. Шарабанъ Ихъ Высочествъ быстрее мчится по гладкой дороге. По бокамъ ея вырисовываются всадники-бедуины (въ живописнейшей одежде, съ разно-
образнымъ вооружешемъ). Сухощавые, мускулистые, бронзовые отъ загара — ни одинъ изъ нихъ по внешнему виду не похожъ на другаго, — точно ихъ выставили отличныя другъ отъ друга племена. По МЪЧУ Б сл-Ёдовашя экипажа мимо этихъ «сыновъ пустыни», они вскачь, съ гикомъ обгоняютъ Августъйшихъ путешественников!,, горячатъ кровныхъ коней, машутъ ружьями и значками на копьяхъ, каждою горделивою складкой плаща напоминаютъ, чъмъ должны были быть съ незапамятныхъ временъ непокорные арабы-
кочевники. Краски воплотились въ движенье, движенье — въ краски. Передъ подъемомъ къ этимъ памятникамъ тысячел-Ьтнй, — близъ дороги, емтзлымъ изгибомъ подымающейся къ нимъ, — предприимчивый европейскш духъ уже соорудилъ гостинницу для скучающихъ и пресыщенныхъ туристовъ, которыми ежегодно наводняется принильская долина. Говорятъ, идетъ ръчь о проложенш сюда железнодорожной вътви. Лошади съ трудомъ тащатъ экипажъ въ гору. Море песка надвигается со всЬхъ сторонъ, безеильно замираетъ только у поднож!я трехъ главныхъ пирамидъ. Остальные надгробные памятники одинаковаго типа, свидтзтельствовавш1е о погребенш здъть лицъ, близкихъ древнимъ фараонамъ, давно стали ничтожны, малозаметны. Чемъ-же характерны треу­
гольные колоссы, уц1злтзв1ше среди окружающего пустыря? Никогда они были будто бы гладко отполированы, одеты мраморными плитами, снабжены безчисленными надписями, украшены позолотой. Ныне это — неуклюж1я глыбы, особенно пирамида царя Хеопса. Навороченныя другъ на друга какъ бы руками титановъ, ополчившихся въ своемъ безумш на небеса, оне кажутся совершенно нечеловеческимъ, трудно постижимымъ создашемъ. Уходя въ страшную высь, сплотившиеся во вторую Вавилонскую башню камни искушаютъ природу, дразнятъ позднейшую технику, стоятъ надъ пигмеями-людьми вроде стражей вечности. «Вс е боится времени, но и оно страшится пирамидъ» гласитъ глубокомысленное арабское изречеше. Только находясь въ непосредственной близости отъ нихъ, понимаешь его истинное значеше. Насъ уверяютъ, что надъ построешемъ этихъ математически точно задуманныхъ и тщательно воздвигнутыхъ маесъ древнее населеше работало десятки летъ, выставляя сотни тысячъ безвестныхъ тружениковъ. Вожаки толпы — мудрые, какъ язычееше боги или какъ традицюнный змш — умели направлять къ определенной цели необычайную силу терпешя и кротости туземнаго народа. Фараонъ прославлялся и делался равенъ небожитслямъ. Подданные грелись въ лучахъ «воплощеннаго солнца», правившаго Египтомъ. Г д е чело­
вечество жило и мыслило при такомъ порядке вещей, еще не было разлада внутри госу­
дарства, — напротивъ, царило некотораго рода благополуч!е. Деревянный «шейхъ-эль-бэлэдъ», котораго мы вчера видели въ музее Гизэ, служа образцемъ тогдашнихъ распорядителей при постройкахъ, въ качестве точнаго подоб1я усопшему, являетъ изъ себя незлобиваго и едва-ли слишкомъ строгаго человека. 110 КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. Пять минуть перваго. Передъ нами высится небольшой павильонъ, приготовленный пышнымъ хедпвомъ Измаиломъ для встречи императрицы Евгенш при открыли Суэзскаго канала. Надо заметить, что мусульмански владыка принималъ ее тогда съ неслыханнымъ блеско.мъ н роскошью, — точно Саломонъ Савскую царицу. Кругомъ все голо, уныло, слито въ однозвучно - желтый цвътъ. Шарабанъ Авгу-
ст-вйшихъ путешественниковъ останавливается. Самъ хедивъ встръчаетъ Гостей у древнихъ памятниковъ своей страны. Рядомъ съ нимъ — наследный принцъ и наследная принцесса Шведсше. Арабы, свыкнлеся съ пирамидами, предлагаютъ свои услуги желающимъ совершить восхождеше на пирамиду Хеопса. Ступеней въ сущности нетъ. Надо взбираться по усту-
памъ, изъ КОИХ Ъ мнопе почти на половину въ ростъ человъческш. Чъмъ дальше поды­
маешься отъ земли, тъмъ страннее испытываемое ощущеше. Это не то, что подыматься на башню или вообще по безконечной л'Бстнииъ. Тамъ чувствуешь себя ствсненнымъ извне и мало въ чемъ отдаешь себъ ясный отчетъ. Тутъ же находишься постоянно подъ открытымъ знойнымъ небо.мъ. Три туземца поддержпваютъ, подталкиваютъ и прптяги-
ваютъ, не давая времени опомниться. Мало-по-малу дыхаше прерывается. Предметы внизу прпнпмаютъ микроскопически! видь. Надъ головой тянется рядъ теряющихся въ лазури громадъ, — одна другой могучъе, одна другой горделивее... Всъхъ ихъ влечеть къ вершине, имеющей объединить отдельныя точки, слить ихъ въ гармоническое целое, уподобить сооружеше м1ровому сочеташю силъ, которымъ царь — наивысшее таинственное начало. Кровь стучитъ въ виски. Съ запекшимися губами, съ полуослепленнымъ взоромъ, судорожно дыша, вверяешься помощи проводниковъ-арабовъ и машинально двигаешься впередъ. Они же прыгаютъ, словно дишя кошки, цепляются за неровную поверхность съ проворностью обезьянъ, не проявляютъ ни малейшпхъ признаковъ утомлешя и съ какн.мъ-то любопытствомъ или, быть-можетъ, даже прошей всматриваются въ иностран-
цевъ, совершающихъ всхождеше. Они ведь за это не получаютъ денегъ, напротивъ, сами тратятся, да еще, вдобавокъ, устаютъ! . . Странные чужеземцы!.. Въ 70- хъ годахъ два знаменитыхъ скрипача, венгерецъ Рэмени, лучшей изъ исполнителей чардаша, и пре­
старелый скандинавецъ Ole Bul l (последние — по совету и желанно Шведскаго короля) поднялись съ инструментами на пирамиду Хеопса, исключительно ради того, чтобы на ней поиграть. Окрестные жители, конечно, только диву давались, глядя на способы и побу-
дительныя причины взлезашя наверхъ. Если присядешь отдохнуть, какой-нибудь неотвязный мальчикъ-тузсмецъ соблазняетъ глотнуть изъ грязнаго глинянаго кувшина, путешествующего вместе съ нимъ взадъ и впередъ по пирамидамъ. Зате.мъ слышатся сначала робюя предложешя (какъ бы вскользь), а пототъ ужъ и убедительныя просьбы купить мнимо -древшя безделушки. Но видишь близкую верхушку, чувствуешь себя у желанной цели и простодушно относишься къ простодушному лукавству этихъ кормящихся стариною людей. Они, между прочимъ, выражаютъ охоту взбежать на соседнюю огромную пирамиду Хсфрена и столь же быстро сойдти, рискуя каждую минуту сломать себе шею. Такими же способностями искони отличались жители этой местности. О томъ говорятъ уже класеичесгае писатели. Кто не находить удовольств1я въ подобномъ зрелище, — отклоняетъ приставанье неутомимаго проводника и съ удвоенною энерпею торопится къ площадке, образовавшейся на слегка разрушенной вершине. Издали она казалась только притупленнымъ остр1емъ. Теперь убеждаешься въ размерахъ этой надломленности. Площадка занимастъ около 25 КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. U3 или 30 кв. футовъ. Иные вывороченные камни даютъ тень въ разгаре дня. Воздухъ вокругъ точно хрустальный. Раньше ВСЁХ Ъ взошелт,, сегодня 13-го ноября, на пирамиду Хеопса Наследникъ Цесаревичъ. По направленно къ городу полосы зелени сквозятъ среди елтздовъ недавняго навод-
нешя. Муравьиными тропинками гд'Ь-то мелькаютъ дороги. Въ голубоватомъ тумане теряются очерташя земныхъ жилищъ, храмовъ, дворцовъ. Мокаттамъ и крепость кажутся огненно-красными. А взглянешь въ сторону Лившской пустыни (съ неизмеримой высоты Хеопсова сооружешя), везде разстилаются пески, да торчатъ напя скалистыя возвышешя: нетъ тамъ границъ ужасному безлюдью, — все безцветно, беззвучно, не отмечено даже над­
гробными памятниками. За то подъ нашими ногами громоздится необозримый матер1алъ для мавзолеевъ. Его столько, что изъ него можно бы сложить десятки готическихъ соборовъ средней величины! Досужле смертные изчислили, будто изъ этихъ глыбъ можно построить стену (выше роста человеческаго) длиною вкругъ Францш или черезъ ширину африканскаго материка, или отъ Англш до Америки. Ихъ Высочества (на пирамиду взошли Велигае Князья, Шведскш и Греческш принцы) даютъ разрешеше проводникамъ начертать на помосте верхней площадки Свои Имена. Некоторыя изъ лицъ, поднимавшихся съ Ними, тоже пишутъ о совершенномъ восхожде-
нш, — но, признаться, плохо верится, чтобы эти последшя начерташя уцелели наряду съ первыми. Поверхность наверху испещрена никому ненужными надписями «туристовъ-эфеме-
ридовъ». Арабы пренаивно соскабливаютъ ими же незадолго предъ тЬмъ вырезаиныя буквы и спрашиваютъ, что писать взалгЁнъ о своихь новыхъ благодетеляхъ. И жалко, и смешно! . . Конечно, и тутъ, подолгу, съ глубокимъ почтешемъ сохраняются иныя имена, принадлежащая Высокимъ посетителямъ; но попытки все.хъ простыхъ путешественниковъ, взбиравшихся наверхъ, въ свою очередь прославить память о себе на площадке пирамиды такъ же безполезны, какъ замыселъ одного средневековаго евнуха разрушить ее, разо­
брать по частямъ, сравнять съ землей. Несколько глыбъ тогда действительно отпало. Громада однако осталась, подавляя дерзновенныхъ презрешемъ и несокрушимостью. Остроумно сказано однимъ поэтомъ: «Leur masse indestructible a fatigue le temps». Что собственно могло бы уничтожить эту твердыню? Разве только космически! переворот!,, исчезновеше рода человеческаго окрестъ, карающее дуновеше Божества на цветущш Египетъ!.. Отсюда съ венца сооружешя понимаешь, почему, еще до ислама, аравитяне издали приходили къ таинственному подножно царской гробницы на богомолье и для жертвопри­
ношений. Тутъ какъ-бы сказывался безеознательный культъ времени: ведь сооруженно Хеопса, по меньшей мере, минуло шесть тысячъ .<ТЁТЪ! .. До сихъ поръ трудно себе представить сколькихъ усилш стоило свести изъ-за реки на порогъ Лившской пустыни весь требовавшшея для постройки пирамидъ матер1алъ и содержать здесь огромнейшее число рабочихъ. Впоследств1е этими гробницами въ свою очередь стали пользоваться въ качестве каменоломенъ, но причинили имъ сравнительно мало вреда. Что же тогда думать о напряженш, когда ихъ воздвигали и когда подвози­
лись неисчислимыя глыбы? Въ соседнихъ двухъ памятникахъ следовавшихъ за Хсопсомт, царей клали даже въ основу темный гранитъ, сплавлявинйся черезъ Верхнш Египетъ по Нилу отъ нынешняго Ассуана (на рубеже древней Эеюши). Путешеств1 е на Востокъ. I. i J I I 4 КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. Т-Ьла усопшихъ правителей, скрытыя внутри созданныхъ ими втзчныхъ жилищъ, исчезли безсл-Бдно. Уже персы вторгались въ нихъ. Мусульмане тщетно искали тутъ кладовъ. Халифъ Мамунъ, преемникъ знаменитаго Гарунъ-аръ-Рашида, довелъ народъ до ропота своими тратами на нзслъдоваше загадочныхъ тайнохранилищъ, съ корыстными целями. Гробницы трехъ полумиеическихъ фараоновъ пусты. Посъщсн1с проложенныхъ въ камне ходовъ и покоевъ утомительно, удушливо, — а главное, не особенно интересно. Въ пирамиде «благочестиваго» Менкауры или Микерпна, сына Хеопса, найденъ красивый базальтовый саркофагъ. Его послали въ Анг.шо, но перевозившее судно, погибая в ъ Бискайской бухте, сбросило грузъ. Море скрыло посмертную броню фараона. После восхождешя на «могильную гору» Хеопса Ихъ Высочества проследовали въ упомянутый уже раньше павильонъ, где состоялся завтракъ на 35 человекъ. Кроме свиты Наследника Цесаревича присутствовали некоторые руссюе, лица, сопровождающая Шведскую наследную чету (баронъ Бликсенъ-Финеке, графъ и графиня де ла Гардп) и несколько египетскихъ сановниковъ. Сойдя затемъ на прилегающую къ этому шалэ терассу, Августейплс путешествен­
н и ки короткое время любовались такъ-называемою (на языке туземнаго населегая) «фан-
таз1ею». Арабсюй шейхъ Мензи устроилъ mw>6ic военной игры у пустыножителей — бедуиновъ. Сроашеся съ консмъ диюе наездники гарцовалп внизу подъ суровымъ песча-
н ы мъ плато, — на которомъ вознеслись пирамиды, — стреляли, носились ураганомъ, развертывали въ маломъ масштабе картину исконныхъ среди Магометова народа наездовъ и стремительныхь отступленш. Несмотря на жаръ, предстояло еще обойдти ближайшую окрестность съ уцелевшими здесь замечательными памятниками старины. Къ нимъ сначала пошли пешкомъ по тропе, проложенной сыпучими песками. Это передвижеше становилось, чемъ дальше, темъ утомительнее, — особенно, когда въ ногахъ ощущалась возростающая усталость отъ посещешя главной пирамиды. На небольшомъ разстоянш отъ нея, лице-мъ къ городу, высится скалистое изваяшс, которое, — если ближе подойдешь и вглядишься въ его странныя очерташя, — получе-
ловекъ, съ туловищемъ льва. Верхняя часть фигуры, еще въ средше века представляв­
шаяся образцомъ симметрш, духовной красоты и выразительности, изуродована пушечными выстрелами мусульманскихъ фанатиковъ. Нижняя уходить въ песокъ, который засыпаеть одинокаго многострадальнаго исполина, со слабыми остатками царственнаго головнаго убора и краски на левомъ виске, съ мучительно искривленнымъ ртомъ, поврежденными ноздрями, гримасой безобразнаго негра. Туземцы назвали его «Бсль-хитъ» («имеющимъ сердце въ очахъ», «бдительнымъ») или же «Абу'ль-Холъ» («отцемъ страха»). Онъ будто-бы лежитъ при пустыне, съ целью оберегать отъ нея плодородную землю, чародейного силой отгонять злыя начала. Древнш Египтянинъ виделъ въ немъ олицетвореше солнца «Ра » въ фазисе восхождешя, пробуждающемъ жизнь среди оцепенелой ночи. Рядомъ — гробницы, а онъ — символъ беземерта. Рядомъ — душная и страшная Лившская степь, а онъ смотритъ на Востокъ, где подъ его пристальнымъ творческимъ взоромъ радостно струится река, зеленьтотъ пажити и деревья, восхваляютъ небо за его дары безчисленныя человечесгая существа... Песокъ издавна понемногу заносить сфинкса, — точно прилегшаго отдохнуть, — засыпаеть его туловище, крадется къ самому лику. Такъ было, такъ будстъ. Смелое изваяше появилось гораздо раньше пирамидъ. Между его гигантскими лапами, съ ИХЪ КОРОЛЕВСК1 Я ВЫСОЧЕСТВА НАСЛТЗДНЫЙ ПРИНЦЪ ШВЕДСК1 Й СЪ АДЪЮТАНТОМЪ БАРОНОМЪ БЛИКСЕНЪ И ПРИНЦЪ ГРЕЧЕСКШ СПУСКАЮТСЯ СЪ ПИРАМИДЫ. КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. "7 незапемятнего перюде, курился жертвенный алтарь. Вихри наметали на него прахъ, и служеше прерывалось. Набожные правители тогда заботились, какъ-бы отрыть и высво­
бодить изъ-подъ земли державную святыню принильскаго края. Славнейший изъ фараоновъ, Тотмесъ III, наидалт^е другихъ египстскихъ властителей проникший въ Азно (въ серединт» втораго тысячелтз'пя до нашей эры), однажды, утомлен­
ный охотою на львовъ, когда-то водившихся около древней столицы — Мемфиса, заснулъ у каменнаго человека-льва, вблизи котораго мы теперь стоимъ: и видится монарху во сне, будто исполинская голова оживаетъ, обращается къ нему, какъ къ сыну, и предппсы-
ваетъ удалить песокъ, стремящшся ее задушить. Царь просыпается, повелеваетъ произвести необходимыя работы, ставитъ у могучаго таинственнаго тела доску съ надписью, какъ все это случилось. Въ XIX веке за такую же раскопку принимались морякъ Кавилья, Марьэтъ, Маспсро, Грэбо. Чемъ больше всматриваешься въ него, измеряя его десятисаженную высоту, темъ страннее и непонятнее кажется породившая его эпоха. Неужели же люди, существо-
вавьше чуть-ли не до Библейскаго потопа, во многомъ художественнее и глубже нашего умели выражать и воплощать свой идеалъ? Текстъ книжекъ-путеводителей, упоминая о сфинксе, отводитъ ему второе мьсто после пирамидъ, какъ-будто тутъ возможно делеше на категорш по интересу, какъ-будто этотъ памятникъ, который еще гораздо древнее ихъ, не выше всего окружающего: во первыхъ, по своему историческому или точнее доисторическому значенпо, во вторыхъ, по характерности этого изуродованнаго облика, видевшего тсчеше обильнейшихъ событиями тысячелетш и зебывшего про тегая мелгая подробности, когде передъ кеменными очеми встеетъ сема вечность. Недалеко отъ него открытъ древнш храмъ отдаленной неизвестной эпохи. Онъ сложенъ изъ большихъ глыбъ бледнорозоваго граните и елебестровыхъ плитъ. Несокру­
шимая крепость сооружешя вполне гармонируетъ съ его величественною простотой. Ни живописью, ни ваяньемъ, ни нечерташями не тронуто это молитвенное здаше, существу­
ющее, по мненно ерхеологовъ, со столь же незепемятныхъ временъ, какъ и находящаяся по близости каменный человекъ-левъ. Первобытное святилище соединялось съ пирамидой Хсфрсне. Стетуи церя (между прочимъ, и виденнея неми вчере въ музее) нейдеиы именно здесь. По лестнице спу-
скеешься къ пемятнику почти доисторической ерхитектуры, низко лежещему среди песче-
ныхъ пригорковъ. Тяжелые столбы видны у нечела ведущихъ въ подземелье ходовъ. Продолжеше ихъ не изогЁдовено, незнечеше не определено. ОГБННЫ Я углублешя, замЬ-
ченныя въ одномъ месте, дали поводъ предположить, что въ ниши стевились мумш, что хремъ долженъ былъ служить для поминовешя усопшихъ и т. д. Гледкая поверхность камней такъ светла и неприкосновенне, какъ будто зодч1е недевно воздвигли эту твердыню. Проводники-арабы угощаютъ Августейшихъ путешественниковъ кофеемъ. Опять выходишь на желтую тропу, изгибающуюся обратно къ пирамидамъ. Путь туде избирается однако не прямо, мимо сфинксе, а съ маленькимъ уклонешемъ въ сторону, съ целью нагляднее представить себе ужасающее безлюдье и безплодье смежной царскимъ гробницемъ пустыни. Ихъ Высочествамт. подводятъ оседленныхъ верблюдовъ. Хотя разстояше до пави­
льоне не особенно велико, но испробовать ихъ, у семой Лившской степи, и любопытно, и пр1ятно, когде жере скезывается все немилосерднее и невыносимее. п 8 КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. Передъ возвращешемъ туда еще осматривается нъчто, вроде з1яющаго склепа, растревоженнаго до основашя и кладоискателями, и археологами. Оно погружается въ землю широкимъ углублешемъ, съ крутыми стЬнами и небезопасными для заглядывающихъ вннзъ обсыпающимися краями. На днъ его покоится дюритовып саркофагъ, съ котораго кто- то, опрокинутый навзничь, какъ будто смотритъ съ тихою улыбкою наверхъ, на любопытныхъ зрителей. Что за отражеше незапамятной культуры, если даже камни одухотворены! Простившись въ четвертомъ часу съ радушнымъ хозяиномъ, Вслишс Князья и принцъ Георпй Греческш отъъзжаютъ отъ Хеопсовой пирамиды къ лежащему по сосед­
ству отелю «Мепа House», для визита Шведской наследной чете. До четырехъ, Ихъ Высочества провели тамъ время въ беседе и пили чай. Третш вечеръ на берегу Нила, — но сегодня действительно у самой глади реки. У нашего дипломатическаго агента и генеральнаго консула г. Кояндсра устроенъ праздникъ въ честь Ихъ Императорскихъ Высочествъ, на который приглашено более двухсотъ чело-
векъ представителей и представительницъ Каирскаго и Александршскаго общества. Къ пристани, у дворца Гизэ — где древне - египетскш музей, — причалены две придворныхъ яхты «Нуръ-энъ-Нилъ» и «31я-энъ-Нилъ», называемыхъ туземцами «дахаб1э»: обе обращены въ чудный шатеръ, убранный экзотическими растешями, изъ знаменитыхъ садовъ дворца Гезирэ, и съ прекраснымъ видомъ на иллюминованныя въ некоторомъ отдаленьи суда. Палубы тесно сдвинуты для образовашя обширной и оригинальной залы, которую пестро озаряютъ около 200 0 фонарей, спускающихся съ ярко задрапированнаго искусственнаго потолка. Уже на пути сюда Августейшее путешественники имели полную возможность, катясь по гизэсскимъ аллеямъ, любоваться изгибами густолиственной дороги вдоль Нила. За отсутстемъ въ предместьи газоваго освещешя она окаймлена была подставками съ вос-
пламененнымъ керосиномъ. Длинныя тени ложились и бежали по сторонамъ экипажей. На берегу, где праздникъ ждалъ прибьтя Великихъ Князей, множество русскихъ, египет-
скихъ, и греческихъ флаговъ отмечало входъ на сходни къ дахаб1ямъ, — весь въ зелени, цветахъ и орнаменте изъ персидскихъ ковровъ. Переступивъ это преддверье, пришлось сразу очутиться въ чарующей обстановке, совершенно самобытной по вкусу отделки, по сплетенью красокъ и огней. Его Императорское Высочество Наеледникъ Цесаревичъ, встреченный у пристани хозяиномъ и хозяйкою раута, подъ руку съ г-жею Кояндеръ идетъ на разубранный яхты, почтенныя также присутств1емъ его высочества хедива и наследнаго принца Шведскаго. Придворная музыка почти не умолкаетъ на одномъ изъ соседнихъ судовъ. За Дунклеровской apieft к Crown Prince of Sweden» раздаются звуки «Бокаччю». За «греческимъ патрютическимъ маршемъ» Анона слышатся кадриль «Турецгая мелодш» Гемеля, — вальсъ «Jeunesse doree» Вальдтейфеля и т. д. Рядъ красиво иллюминованныхъ дахабш (въ томъ числе принадлежащая нашему египтологу Голенищсву) проплываетъ мимо чертога, импровизированнаго нашимъ генеральнымъ консульствомъ. Затейливый фейерверкъ вспыхиваетъ и свиститъ надъ спокойнымъ Ниломъ. Подъ консцъ почти вплотную приближается пароходикъ. На немъ группа греческихъ артистовъ-любителей съ гитарами и мандолинами. Звуки гимновъ приветствуютъ Августейшихъ путешественниковъ КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. 12 1 и правителя страны. Пънье вторитъ величественно замолкающп.мъ аккордамъ. Теряясь взорами въ разстилающейся за светлыми точками темноте, ощущаешь какое-то невольное и сладостное волнеше. Вглядываясь въ царственную ръку съ пышной палубы празднично разубраннаго судна, подъ звуки нежно разливающейся музыки, такъ и чувствуешь, что вокругъ это — именно сказочная страна фараоновъ и волшебное царство ихъ преемниковъ. Не въ таюя же ли ночи поелтздше Птолемеи, совмещавшее въ себъ Западъ и Востокъ, выъзжали съ царедворцами на просторъ замирающихъ струй? Золотая корма светилась въ зв-Ьздномъ полумраке. Пурпурные паруса опьяняли в'Ьтеръ благовошями. . . Въ течете вечера нашъ дипломатически агентъ представилъ Наследнику Цесаревичу г. Корона, въ качестве депутата отъ живущихъ въ краю французовъ, выразившаго при этомъ чувства радости, одушевлявгшя его соотечественниковъ при участей въ пр1еме Его Императорскаго Высочества. Сама встреча должна была свидетельствовать о сердечномъ отношенш къ Особе могущественнаго Монарха и къ великому русскому народу. Велики! Князь тепло благодарилъ, говоря, что глубоко тронутъ проявлешями французской симпатш и проситъ г. Корона передать объ этомъ французской колонне. Среда, 14 ( 26) ноября. День рождешя Государыни Императрицы. Умиленными думами переносишься на далекш, ненастный северъ, где отягченное разлукой сердце Матери — Царицы, — при верноподданническихъ поздравлешяхъ и горячихъ пожелашяхъ цЬлаго гигантскаго народа, — въ тишине неотлучно пребываетъ съ ушедшими въ плаваше Сыновьями. Августейшее путешественники со свитой, въ полной парадной форме, присутствуют!, на обедне въ церкви св. Николая (отчасти построенной на средства императора Николая Павловича) въ туземномъ торговомъ квартале эль-Хамзави, куда, въ свою очередь, съ утра собрались все руссюе Каира. Служитъ самъ блаженнейшей Софроннё, въ лентахъ ордена Св. Александра Невскаго и Спасителя (въ сослуженш съ несколькими епископами). Отъ имени хедива, въ числе собравшихся, находится министръ иностранныхъ делъ Зуль-
фикаръ-паша. Несметная толпа грековъ наполняетъ храмъ, теснится съ улицы, даже среди литурпи выражаетъ свои чувства восторга по случаю прибьтя желанныхъ Гостей. Стоитъ патрь арху произнести молеше о здравш Росспёскаго Императорскаго Дома и Греческой Королевской семьи, тотчасъ кто-нибудь изъ эллиновъ, обращаясь къ присутствующимъ, громогласно восклицаетъ: «Зито Цесаревичъ!» «Зито Георгюсъ!» Тысячи голосове, откликаются на задушевное воззваше. Дамы, дети, школы, наводненные народомъ хоры, — все при­
соединяется къ бушующему движение и ликованго «да здравствуютъ»! Для насъ, непри-
вычныхъ къ такому шумному выражение радости передъ самымъ алтаремъ, — темъ не менее понятно, что единоверцы, издавна томившееся въ предЬлахъ Турецкой имперш подъ нравственнымъ гнетомъ ислама, — при пылкости своего характера, сосредоточивая полити-
чесюе помыслы и стремлешя вокругъ религш отцевъ, какъ главнаго оплота эллинизма, — отчасти должны были въ стенахъ святилищъ воспитывать и закалять гражданскш духъ. То, что древнимъ представляла кагора» (съ ея возвышенно-страстнымъ оживлешемъ), потомъ въ силу необходимости сталъ хрисланскш храмъ. И сегодня, — когда сотни рукъ приветственно тянутся вверхъ, машутъ шляпами и платками, — когда гулъ отъ лихорадочно-
порывистаго смятенья потрясаетъ воздухъ: этому нечего удивляться, это — въ порядке Путешеств1е на Востокъ. I. 16 122 КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. вещей — греческш Востокъ празднуетъ торжество своихъ жизненныхъ началъ, свтзтлое торжество Православш... ПОСБТПВЪ, после обедни и молебна о благо денствш Государыни Императрицы, бла-
женнейшаго n a Tp i a p xa Софрошя въ его покояхъ, где Наследникъ Цесаревичъ выразилъ n a T p i a p xy свои чувства признательности радушию и преданности эллинскаго населешя, Ихъ Высочества, по разукрашенной флагами улице Муски, возвращаются въ отведенный Имъ дворецъ. Днемъ предстоитъ совершить краткую поездку по окрестностямъ столицы. Вечеромъ назначенъ отъездъ въ Верхний Египетъ. Погода хмурится. Осень. Плачущее небо. Теплыя слезы, падаюшдя сквозь полуденную мглу, съ почти вечно безоблачной синевы. Въ Каире среди ноября, какъ говорятъ, редко идетъ дождь. Однако, теперь, — при экскурсш Августейшихъ путешественниковъ, въ местечко эль-
Матар1э, — онъ довольно сильно накрапываетъ въ третьемъ часу, по дороге изъ Гизэ къ станщи «Кантаратъ-эль-Лимунъ», откуда экстренный поездъ въ несколько мпнутъ доста­
вить Августейшихъ путешественниковъ къ цели. При быстроте хода, едва различаешь черезъ окна вагона мелькнувгшя казармы, обсерваторго, фруктовые сады и виноградники, дворцы, плантация хлопка и сахарнаго тростника, оливы, фиговыя деревья и кактусы, окаймлякшце полотно желБзной дороги. Путь снова лежитъ къ пределамъ древняго пло-
дороднаго Гошена. У намеченнаго пункта ждутъ прндворныя закрытыя ландо. Велите Князья, принцъ Георпй Греческш и свита направляются въ расположенный, невдалеке отъ здешней малень­
кой станщи, своего рода паркъ, где Ихъ Высочества выходятъ изъ экипажа и подъ дождемъ приближаются къ невысокой решетчатой ограде, за которою высится угрюмая сикомора, знаменитое дерево Богородицы. Подъ нимъ, согласно стародавнейшему пре­
данно, Непорочная Дева съ Предвечнымъ Младенцемъ на рукахъ, въ дни бегства въ Египетъ, присела отдохнуть. Слуги Ирода-гонителя показались вдали. Ища спасешя, Она скрылась въ широкое дупло, которое тотчасъ чудотворно подернулось густою паутиной. Враги прошли мимо. Въ смежномъ источнике Матерь Бож1я обмыла пеленки Христа и выкупала Своего Божсственнаго Сына. Где падали капли брызговъ въ этотъ мигъ, — тамъ выросли баль-
замичесюе кустарники, питаемые влагою изъ этого водоема, сладковатою на вкусъ после нпзшедшей на него Благодати, тогда какъ раньше она была горька. Они прюбрели м1ровую известность, долго считались исключительною принадлеж­
ностью местечка эль-Матар1э, точили пахучш и драгоценный елей, употреблявшийся напр. въ Абиссинш при таинстве крещешя. Въ начале XVI I в. добываше бальзама прекратилось: последшя деревцы почему-то исчезли. Копты и арабы издревле съ релипозной точки зрешя чтутъ Матаршскую «святыню». Первобытный стволъ могъ истлеть и рухнуть; но отъ ветвей всегда зарождались новые побеги. Последшй таковой, передъ которымъ теперь остановились Августейцле путешест­
венники, началъ рости летъ двести назадъ и уже представляется дряхлымъ «старцемъ». Желая угодить императрице Евгенш, Измаилъ-паша подарилъ ей (что довольно странно!) эту церковно-историческую достопримечательность края. Жена Наполеона III ее приняла и, конечно, о ней забыла. Но съ техъ поръ власти усиленно пеклись о по­
гнувшемся и покривившемся стволе, окружили его подпорками, наняли людей для ухода за ДЕРЕВО ВЪ МАТАР1Э. Ч КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. 12 5 нимъ и хоть отчасти для ограждешя его отъ вандализма туристовъ, которые постоянно брали на память то сучекъ, то остатокъ листьевъ. Священное для туземцевъ м-всто съ незапамятныхъ временъ было таковымъ. Источнпкъ именовался глубокою языческою стариною не иначе, какъ «окомъ солнца». Дневное свъ-
тило — богъ «Ра » — умывался будто-бы въ немъ. Эфюпсюй царь ГЕанхи, завоевавъ сЬверный Египетъ, прежде всего, согласно древнему царскому обычаю, охладилъ себтз лице изъ «этого водоема. Культъ деревьевъ также искони представлялся знакомымъ приниль-
скому населенно. На однихъ начертывались, по ученпо жрецовъ, имена излюбленныхъ божествами фараоновъ, — на друпя взлетала возрожденная птица «фсниксъ». Августъйгше путешественники, молча, осматриваютъ необыкновенную по своей судьбъ и значенпо, изсохшую, почти безлиственную сикомору. Ръдкш дождь съ тихимъ шумомъ падаетъ на землю. Небольшая толпа любопытныхъ собралась у ограды, съ полиценскимъ во главъ, у котораго на груди красуется руссюй орденъ (вероятно, полученный въ годъ посъщешя Каира Великими Князьями Серпемъ и Павломъ Александровичами). Печальное небо, погибающее дерево, смыслъ умиляющаго предашя, пережившаго рядъ въковъ, — все настраивастъ въ элегически-молитвенномъ дух^Ь и окрылястъ мечту. Что за дивную картину могъ-бы задумать и написать художникъ, который бы преобразилъ тусклую осеннюю обстановку и вершину согбеннаго подъ бременемъ лътъ ствола, токомъ свъта, падающаго на безжизненныя втзтви, и воздушною стезею, низ­
водящею подъ эту СЕН Ь Святое Семейство!! . . . Ихъ Высочества тздутъ обратно на Мата-
ршскую станцию. Погода немного яснветъ. Цълая гурьба погонщиковъ съ освдланными осликами предлагаетъ воспользоваться ими, для по+зздки на страусовую ферму. Последняя лишь въ верстъ разстояшя. И вотъ мы совершаемъ первый опытъ веселой скачки, песчаною дорогою, на милыхъ длинноухихъ животныхъ, не безъ коварства прозванныхъ «les savants» солдатами армш Бонапарта, какъ известно, сопровождавшейся настоящею экспедищею очень почтенныхъ и выдающихся ученыхъ. Довольно неудобныя сЬдла съ кожанной массивной лукой впереди, еще болъе неудобный стремена, капризная, тряская рысца и внезапныя остановки осликовъ заразъ и смъшатъ, и сердятъ. Мы то трусймъ пр1ятною иноходью по троив съ негустыми заро­
слями алоэ, то галопируемъ все ближе и ближе къ ЦЕЛИ, ПОД Ъ крикъ догоняющихъ маль-
чишекъ, приставленныхъ къ животнымъ. Происходятъ безболъзненныя и забавныя паденья. Торопливая кавалькада растягивается безпорядочною вереницею. Ворота фермы, разубранныя зеленью и флагами въ честь Высокихъ Гостей, настежъ отворены. Влад+зльцы, гг. Дервьё (Dervieu) и Кэносъ (Kenos), встръчаютъ Августъйшихъ путешественниковъ передъ крыль-
цемъ расположеннаго, въ центртз всего заведешя, двухъэтажнаго дома. Съ пнтересомъ вслушиваясь въ объяснешя и всматриваясь въ страусовое царство, — куда мы прибыли, — Ихъ Высочества обходятъ раскинутый вокругъ главнаго здашя дворъ съ кръпкимъ тыномъ, отдъляющимъ другъ отъ друга затворы, ГД Е важно прогуливаются, непр1язненно косясь на людей, длиннонопя, огромныя, допотопнаго вида птицы. Если въ нихъ пристальнъе вглядтзться, то положительно находии!ь (хотя это и звучитъ неправдо­
подобно) некоторое сходство... съ верблюдомъ, такимъ-жс характернымъ дътищемъ пустыни, какъ и онъ: у объихъ тварей, у четвероногой и двуногой — одинаковый 126 КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. профиль, длинный головы и шеи, одинаково устремленный въ пространство, надъ непро-
поршальнымъ туловищемъ, которое у страуса по силтз и строснго совершенно приспособ­
лено для верховой на немъ езды. Здесь, въ эль-Матар1э, гдтв ежегодно выростаетъ большое количество этихъ звъроо-
бразныхъ пернатыхъ, есть возможность наблюдать ихъ въ полупервобытномъ состоянш, среди песковъ и въ искусственныхъ рамкахъ степнаго приволья, — что во всякомъ случае, произво­
дить бол-fee сильное впечатлъше, ч-Ьмъ когда въ Европе видишь лишь двухъ-трехъ, въ замо-
ренно-тоскливомъ расположенш духа, за раззолоченною решеткою зоологическихъ садовъ. Каждый самецъ, каждая самка сохраняютъ врожденную, неподражаемую плавность и мощность движенш. Какъ ни медлительна поступь любого животнаго, въ ней чувству­
ется неукротимость его вихрокрылаго бъта на свободе. Втздь даже на самомъ быстромъ к онТэ едва можно угнаться за страусомъ. Его нельзя умертвить иначе, какъ ударами длинною палкою по голове, а то кровь совершенно пачкаетъ драгоцтзнныя перья. На­
сколько борьба съ н и мъ должна быть опасна, — достаточно показываетъ злая и вызыва­
ющая внешность затворниковъ и затворницъ, которыхъ Август-вйппе путешественники озираютъ теперь въ ихъ втзчномъ плену. Отличаясь коварнымъ нравомъ, эти птицы не привыкаютъ и къ тъмъ людямъ, — которые за ними ходятъ чуть-ли не съ самаго ихъ появлешя на свтвтъ, — бросаются на свопхъ сторожей, щиплютъ ихъ и стараются потоп­
тать, уронивъ на землю. Надо, впрочемъ, заметить, что арабы, въ присутствш посети­
телей, дразнятъ страусовъ, м-вшаютъ имъ сидъть на яйцахъ (что днемъ лежитъ на обязанности самца), стучатъ о заборъ, хлопаютъ въ ладоши. Немудрено, если иногда на калитку, ведущую въ сделанное для птицъ заграждеше, всею массою наскакиваетъ громадная серая матка и настойчиво вытягиваетъ шею, чтобы клювомъ достать обидчика. Страусы, живуцце во дворе, преимущественно помещаются попарно. Въ марте месяце у нихъ безболезненно выдергиваются перья. Выпадаюшдя сами собою считаются совершенно негодными. Ценность-же первыхъ то очень высока, соответственно моде, то понижается, колеблясь между 1,300 и 16,000 рублей за пудъ. Еще недавно этотъ товаръ доставлялся изъ внутренней Африки, где птицы сво­
боднее, чемъ на севере, купаются въ горячемъ песке, придавая темъ особую упругость и блестящш отливъ своей богатой одежде. После махдшскихъ возстанш торговыя связи съ югомъ ослабели, что косвенно повл1яло на развито культуры страусовъ въ Египте. Того- же хотели достигнуть въ Алжире, но это не удалось изъ- за дождей, которые лишаютъ «детей пустыни» необходимаго имъ сухаго, песчанаго грунта. Съ каждаго получается ежегодно перьевъ отъ 21Д> до 6 фунтовъ. Черныя и белыя (съ хвоста и крыльевъ) наиболее ценятся. Фунтъ ихъ стоитъ около 700 франковъ. Но раньше того, какъ птица дастъ тагае доходы, ее надо ростить более двухъ летъ. Перья, гер.метически укупоренныя въ жестяныя трубочки, преимущественно идутъ въ Парижъ, где на нихъ главный спросъ. Матаршская ферма принадлежитъ французской компанш управляющей ею изъ Каира. Начало предпр1ятпо положено было въ 70-хъ годахъ однимъ испанцемъ, — причемъ сперва опыты делались всего съ 14-ю птицами, доставленными суданскимъ караваномъ. При новизне дела пришлось натолкнуться на множество непредвиденныхъ затрудненш. Надо было шагъ за шагомъ, до тонкости, изучить подробности, касаюпцяся привычекъ и жизни страусовъ. Только тогда явилась возможность разсчитывать на успе.хъ. Несколько летъ ферма плохо работала, едва влачила существоваше. Попытки искусственно вылуплять и ростить птенцовъ не приводили къ желанному результату. КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. 127 Наконецъ образовалось акционерное общество, расширившее ферму и заведшее до шестисотъ птицъ, которыхъ теперь еще больше (чуть-лп не 750). Въ данную минуту дтзло твердо поставлено; ценность имущества компания простирается уже до полумиллюна франковъ. Въ сущности затраты на устройство помещений для птицъ не могутъ быть велики, потому что здтзеь дешевы рабоч1я руки, и кроме того нанимаемые арабы — встз испол­
нительны и трезваго поведешя. Страусы не требуютъ за собою необыкновеннаго ухода: чтзмъ проще обстановка, ттзмъ для нихъ лучше. Если только нтзтъ дождя, — а его почти никогда не бываетъ, — птицы преспокойно разгулпваютъ (какъ даже и сегодня, при дожде) вт, просторныхъ дворикахъ, отдтзленныхъ другъ отъ друга довольно высокою оградою и расположенныхъ полукругомъ при центральномъ зданш, гдтз производится самая выводка цыплятъ. Посл+здн1е содержатся вмтзеттз, сообразно съ ихъ возрастомъ. Прожорливость страусовъ и тутъ, въ эль-Матар1э, сказывается во всей силе. Говорятъ, будто и не счесть, сколько бобовъ, луковицъ, зелени (а по временамъ и испорченныхъ сухарей) имъ приходится отпускать въ течеше года. Останавливаешься передъ затворомъ, за которымъ лежатъ въ пеасЬ, или съ сердитымъ видомъ расхажнваютъ эти «дтзти пустыни», для удовлетворешя прихотей роскоши случайно рожденныя и воспи-
танныя въ неволе, и охотно веришь, вглядываясь въ оригинально - безобразныхъ тварей, что онтз при случае не побрезгаютъ съъхть кожанную подошву, глотаютъ песокъ и камушки, — до того крепокъ ихъ желудокъ, до того неутолимъ ихъ аппетитъ. Еже­
дневно на кормъ любой взрослой птицы расходуется свыше ю—15 фунт, всякой всячины. При нашемъ постзщенш Матаршской фермы наступило время, когда самки страусовъ кладутъ яйца, — каждая въ зиму отъ пятнадцати до сорока и более штукъ, изъ коихъ не болтзе половины пригодны для искусственнаго разведешь, остальныя-же продаются на тзду, или на то, чтобы ихъ выпустить, ярко раскрасить и заттзмъ дорого продать, въ качестве комнатныхъ и церковныхъ украшенш. Желтоватая гладкая скорлупа очень толста и кртзпка; выделанная напоминаетъ слоновую кость. Здоровое яйцо въхитъ до четырехъ или пяти фунтовъ и продается на ферм* за пять франковъ. Довольно любопытенъ процеесъ, какъ выводятся маленьюе страусы, которые никогда не высиживаются въ неволтз. Тщательно раземотртзнныя и подобранныя яйца (къ слову сказать, ловко выкрадываемыя изъ затворовъ) укутываются въ вату, располагаются въ металлическихъ ящикахъ очень простой конструкция и подвергаются постоянному воздей­
ствие горячей воды (въ 39—40° по Реомюру). Тагае ящики ставятся въ совершенно замкнутое для евтзта пространство. Зав'Ьдуюцце выводкой, по временамъ, днемъ, пристав­
ля ют всякое яйцо, видоизменяемое жаромъ, къ маленькому овальному отверстпо въ стене отведеннаго помещешя и, по мере того, какъ яйцо ярко освещается извне, наблюдакище, сами оставаясь въ темноте, внимательно определяютъ происходящий въ немъ процеесъ. Случается, что нечаянно попавгшя сюда взболтанныя яйца вдругъ лопаются съ оглушитель-
нымъ трескомъ. При нагреваемыхъ аппаратахъ всегда есть градусникъ, дабы температура отнюдь не менялась и зародыши не остудились. Воздейств1е на нихъ обыкновенно про­
должается сорокъ пять дней (какъ и для птицъ, рождаемыхъ на свободе), — хотя иногда достаточно бываетъ и меньшего количества времени. Чемъ ближе къ вылупленпо страу-
сика, темъ бдительнее надо надзирать за его появлешемъ на светъ: убедившись наконецъ, что животное созрело, следуетъ осторожно разбить яйцо молоточкомъ сверху и бережно высвободить птенца рукой. Онъ тотчасъ же начинаетъ двигаться, издаетъ пискливые звуки и, попавши въ число подобныхъ ему новорожденныхъ, — которыхъ такимъ путемъ 128 КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. группируется сразу штукъ до пятидесяти, — немедленно приступаете, къ твдтз. Десяти­
дневные малыши содержатся вмъстъ; тъ, что уже постарше, имъя мтзсяцъ или два, отделяются отъ этихъ крошекъ. Трехмесячные присоединяются къ полугодовымъ и однолеткамъ. Недавно вылупивппеся страусики обыкновенно скучиваются, какъ-бы чувствуя отсут-
cTBie заботливой матки, и пребываютъ еще въ состоянш некоторой апатш, исчезающей лишь при виде непосредственно близкаго корма; но более взрослые проявляютъ много суетливости и, — несмотря ни на какое обшпе выдаваемой имъ пищи, — всетаки ссорятся изъ-за нея. До 18-ти месячнаго возраста оба пола — сераго цвета. Затемъ самцы становятся черными съ белымъ, самки же сохраняютъ прежшй видъ. Обходя ферму, Наследникъ Цесаревичъ бралъ въ руки новорожденныхъ цыплятъ, удивительно забавныхъ, жесткихъ на ощупь и отдаленно напоминающихъ ежа. Безобидный клювъ, неподвижнонаивныя глазки, кра­
сивая округленкость формъ, — все сразу располагастъ къ этимъ крошечнымъ су-
ществамъ. Чемъ старше остальные по­
падающееся намъ страусики, — темъ они уродливее и несимпатичнее. Директоръ заведешя Дервьё почти­
тельнейше проситъ Августейшихъ путе-
шественниковъ вписать Свои Имена въ книгу посетителей фермы. Съ терассы ея верхняго этажа откры­
вается угрюмый и величественный круго-
зоръ. Смежная съ культурнымъ районовъ пустыня тускло - желтой поверхностью '/fy ?, ft """" ^> разстилается на необозримомъ протяже-
•v'- JfC) н1и. Вся местность окрестности полна СТРАУСЫ. историческихъ воспоминанш, отмечена собьтями глубочайшей древности и кро­
вавыми столкновенгями сравнительно новейшаго перюда. Тутъ, близъ эль-Матар1э, въ марте 1800 г. генералъ Клэберъ съ ю,ооо французовъ разбилъ въ шесть разъ сильнейшее-
турецкое войско. Но это происходило чуть-ли не вчера, — а за тысячи летъ, на про­
странстве, где теперь безмолствустъ степь, стоялъ обширный «городъ солнца» (Гелюполисъ греческихъ писателей), называвшейся египтянами «Ану», известный Библш подъ именемъ «Оонъ». Основаше его теряется во мраке временъ, релипозное значеше и вл1яше некогда были необъятны, взаимоотношешя съ Азкй и м1ровоззрешемъ ея народовъ крайне веро­
ятны и знаменателны. Востокъ и Западъ искони жили более или менее общими духов­
ными интересами. Тайны жречества, хотя и хранились немногими избранниками, но всетаки передавались изъ устъ въ уста въ отдаленнейгшя части земнаго шара. Сокровеннейгшя истины учешя древнейшихъ мудрецовъ неизменно памятовались въ недоступной тишине языческихъ капищъ. Суеверная толпа молилась на вооруженныхъ бронею знашя вождей. Эллинсше законодатели и мыслители, семитичесше родоначалники съ патр1архальною властью, северные «варвары» и южанедикари, — все приходили сюда для вразумлешя и на покло-
неше. Центральное святилище насчитывало безчисленныхъ постоянныхъ обитателей. Цари приносили близь него въ жертву восходящему дневному светилу «белый» скотъ, молоко, КАИРЪ И ОКРЕСТНОСТИ. бальзамъ, ладонь и благовонное дерево. ЗатБмъ земные владыки шли въ храмъ, жрецы заклинашями отгоняли отъ нихъ вражескую напасть, окуривали фараоновъ ароматами, вручали державнымъ прншельцамъ ЦВ Т Б Т Ы, держа которые позволительно было предстать предъ ликомъ туземнаго божества. Только повелитель могъ отомкнуть двери въ тайно-
хранилище, занимаемое какимъ-то дивнымъ воплощешемъ, войдти къ нему, побыть съ нимъ наедине и, наконецъ, покидая недосягаемый простымъ смертнымъ покой, приложить ко входу свою царскую печать. Священнослужители, павши ницъ, приветствовали монарха после чудеснаго свидашя. Тамъ, где теперь пустыри, въ старину чтился Тумъ («вечернее солнце»). Онъ насылалъ на опаленную зноемъ страну живительный ветеръ съ моря. И сегодняшни! день дышетъ прохладой, — но ее уже никто не вызывалъ молитвослов1ямн, никто въ ней не видитъ чего-то сверхъестественнаго и желаннаго. Фениксъ, певший у города Ану гимнъ солнцу, умолкъ и, сгоревъ отъ своего внутренняго пламени, не возродится вновь изъ животворнаго пепла. Многочисленные обелиски (каменные, одухотворенные богами остро­
конечные столбы, на окованной металломъ вершине которыхъ, — на «пнрамидюне» — , отдыхало дневное светило) изчезли: остается одинъ лишь такой памятникъ славныхъ тысячелетш, воздвигнутый воинственнымъ фараономъ Узертесеиомъ 1-мъ 4500 летъ тому назадъ. Этотъ серый одинокий обелискъ среди опустелой равнины, поглотившей древни'] великий Гелюполисъ, выделяется надъ нею точно надъ моремъ вершина горы отъ земли, поглоченной волнами. Изчезнувшая цивилизащя, исчезающий отблескъ и отзвукъ ея твор­
чества !! . . . Путешеств1 С на Востокъ. I. '7 ВЕРХ HI И ЕГИПЕТЪ. 14 ( 26) ноября. |тъ-ьздъ изъ Каира послъдовалъ, согласно путевой программе, 14 (26) ноября въ десятомъ часу вечера. Вернувшись въ пя-
томъ часу съ Матаршской фермы, Ихъ Высочества, после обеда у себя, въ Гизэ, медленно направи­
лись, — при фантастическомъ освъщеши безчисленныхъ факеловъ, несомыхъ феллахами, — на станщю Булакъ-
Дакруръ (въ предместье столицы, на лъвомъ берегу ръки). Извивавипяся туда аллеи представлялись въ совершенно невидан-
ныхъ таинственно - плънительныхъ очерташяхъ. Кто имвлъ случай любоваться картиною моста, иллюминованнаго княземъ Мурузи, цълыми улицами, пламеневшими въ честь Гостей, исполинскимъ факельнымъ шеств1емъ, феерическимъ фейерверкомъ и празднествомъ у русскаго генеральнаго консула, — тотъ, конечно, смъло могъ предполагать, что уже более нельзя ничего изобрести въ этой области. И вдругъ! едешь, межъ сумрака и смолистыхъ движущихся огней, подъ сводами густо разросшихся деревьевъ, точно въ сказочномъ дремучемъ лесу, по которому светятъ путь и бегутъ, приветливо маня въ открывающуюся темноту, каюя-то незнакомыя существа, покорныя голосу властелина, околдовавшаго эту чащу. Где - то далеко позади осталась только-что покинутая, европейски обставленная жизнь. Глухая стена встала между нами и ею. Неизведанной прелестью веетъ изъ окружающей мглы, откуда бьетъ въ глаза безпокойное пламя светочей. Странные люди въ характерно-живописной одежде, лесная глушь, опоясанная цепями огоньковъ, предстоящая дорога къ очагамъ древней культуры, — все сговорилось придать временному прощанпо съ Каиромъ отпечатокъ причудливой красоты и тайны. Великий чародей Египетъ обворожилъ, заполонилъ ими воображеше Августейшихъ путешественниковъ и сопровождающихъ Наследника Цесаревича лицъ. У станцш Булакъ - Дакруръ выстроены были войска Гизэсскаго округа. Оберъ-
церемоншмейстеръ Абдеррахманъ-паша отъ имени своего повелителя пожелалъ Ихъ Высо-
чествамъ благополучнаго пути. Экстренный поездъ тронулся. По обеимъ сторонамъ ВЕРХНИЙ ЕГИПЕТЪ. жсл'Ёзнодорожнаго полотна замелькали сторожевые костры, тысячами поставленные, по приказанпо хедива, для бдительнаго надзора за безопасностью и порядкомъ на лиши. Движешсмъ руководятъ ттз же главные инженеры, что присутствовали при елтздованш изъ Измаилш на Каиръ. Рядъ удобныхъ спальныхъ вагоновъ, после испытаннаго утомлсшя, естественно всТ5хъ располагаетъ къ скорейшему отдыху. Занося въ дневникъ последшя заметки, невольно напрашиваюшдяся сравнешя и мысли, надо при разставанш съ Каиромъ еще разъ подчеркнуть, что обаятельная личность самого Тевфика-паши и его радугше по отношенда къ Августейшимъ путешественникамъ въ сущности составляли и составляютъ драгоценнейшее изъ воспоминашй. Правитель страны, почитая себя счастливымъ, что принялъ Великихъ Князей, въ первый же день Ихъ прибьтя, телеграфировалъ о своихъ чувствахъ Государю Императору и получилъ отъ Его Величества сердечный ответь. Сегодня утромъ, когда блаженнейшш n a Tp i a p x i, возглашалъ многолете Государыне Императрице, хедивъ въ свою очередъ послалъ Ея Величеству поздравительную депешу. Какое странное чувство знать, что находишься на дороге въ Верхнш Египетъ! Поездъ изъ Каира до города Асаута долженъ пробежать около 360 верстъ и затемъ железнодорожная лишя кончается. Поговариваютъ о намерении продолжить ее на югъ, но для туристовъ это будетъ сущш проигрышъ, лишая ихъ необходимости следовать речнымъ путемъ. Въ голове чередуются и подчасъ спутываются обрывки недавнихъ яркихъ впеча­
тлений. Подъ мерный шумъ колесъ, въ вагоне невольно клонитъ къ дремоте; однако и въ сладостномъ полусне безпрестанно всплываютъ въ заволакивающемся сознанш образы прошедшаго и образы настоящаго, сливаются въ нечто неопределимое и темъ не менее родное, ласково увлекаютъ впередъ, постепенно погружаютъ въ непреодолимое забытье... Приходишь въ себя: говорятъ, мы уже у главнаго города одной изъ верхне-
египетскихъ областей съ шестыосоттысячнымъ населешемъ и 234 деревнями. Это и есть Асаутъ, откуда предстоитъ подниматься по Нилу до «первыхъ пороговъ». Тутъ впервые столкнешься лицемъ къ лицу съ провинщальною жизнью страны (заметно различающеюся отъ столичной), хоть относительно почувствуешь себя на свободе, воочио убедишея, что Египетъ, знакомый только по книгамъ, при всей соблазнительности представляемыхъ ими описанш, — почти ничто, въ еравненш съ тою действительностью, которая насъ обсту­
пить, до того она должна быть безподобно хороша и оригинальна. При пробуждения въ AcciyTt (въ седьмомъ часу утра, 15 (27) ноября) первое, что доносится до слуха одевающихся по вагонамъ, это — салютъ изъ пушскъ у пристани. Выстроенный у нея почетный караулъ, встречающш губернаторъ (Ахмедъ-паша Шукри), массы зрителей, зеленью убранные спускъ и сходни къ придворнымъ пароходамъ, — вотъ что прежде всего бросается въ глаза, если выглянешь изъ окна. Августейшее путешественники покидаютъ поездъ и прямо переходятъ на предна­
значенную для Нихъ лучшую яхту хедива «Fei z Rabbani», подъ командою его адъютанта, капитана Али-бея Абады. Большинство сопровождающихъ лицъ, прислуга, багажъ поме­
щаются на конвоирующемъ судне «Нёша». Идутъ деятсльныя приготовлешя къ тому, чтобы сняться съ якоря. •7* И2 ВЕРХНИЙ ЕГИПЕТЪ. Кроме свиты, въ десятидневную экскуреш по Нилу отправляются: г. Кояндеръ, каиреюй вице-консулъ Ивановъ (хорошо владъюнни туземною ръчью), египтологи Голе-
нищевъ и Бругшъ-бей (командированный местными властями), церемоншмейстеръ Юсуфъ-
бей Д\я и приглашенные Наслъдникомъ Цесаревпчемъ, прибывипе на «Владилпръ Мономахъ» изъ Аеинъ, нашъ военный агентъ полковникъ баронъ Раушъ-фонъ-Траубенбергъ и второй секретарь тамошняго посольства М. М. Катковъ. Восьмой часъ. Мы поворачиваемъ и отдаляемся отъ берега на середину ръки. Колеса начинаютъ уси­
леннее работать. Еще разъ успеваешь внимательнымъ взоромъ окинуть окрестность, — исходную точку путешеств1я въ Верхнш Египетъ, запечатлеть ее въ памяти, — и только. . . Затъмъ впечатлътая все бы­
стрее и ярче смт>няютъ другъ друга, по м-вртз движешя на югъ. Нплъ шпрокимъ пзгибомъ протекаетъ мимо Ас-
аута. Восточныя горы, отроги Гебель Абу Феды, отступаютъ отъ нея вглубь, Лившсюя же, напротивъ, какъ-бы приближаются. Вдоль пристани, — благодаря конторе Кука и коми., во множестве снаряжающей иностранцевъ-
путешественниковъ, — нетъ недостатка въ частныхъ пароходахъ и дахаб1яхъ. Тутъ — гавань (эль-Хамра) довольно значительнаго торговаго центра. Городъ — въ нвкоторомъ разстоянш, но отъ него тянутся къ Нилу домики богатыхъ коптскихъ купцевъ, съ хорошенькими садиками вокругъ,'словно въ подражаше европейскимъ вилламъ, которыми укра­
шается кварталъ Изманшэ въ Каире. Длинная большая насыпь, обсаженная широковетвистымп, неуклюжими сикоморами, ведетъ отъ реки въ Асаутъ. Онъ сла­
вится некоторыми глинянными изделщми: продавцы уже собрались у придворныхъ яхть, предлагая купить изящныя трубки. На противоположномъ берегу находятся эксплоатируемыя правительствомъ залежи алебастра. Последнш, вероятно, служилъ болынимъ подспорьемъ для туземцевъ, когда здесь въ давшя — давшя времена (до нашеств1я гиксосовъ) процве-
талъ одинъ изъ культурнейшихъ пунктовъ государства. Объ этомъ свидетельствуютъ сохранививяся по близости гробницы. Онъ былъ родиною величайшаго изъ философовъ неоплатонической школы — Плотина. Теперь местнымъ жителямъ — не до умозрешн. Векъ — не тотъ, расса — не та, — да къ тому же исламъ значительно изеушилъ духовную жизнь туземнаго насе-
лешя, более или менее всецело отдавшагося наживе и въ данное время озабоченнаго, какъ бы поднять до прежней высоты здешнюю торговлю, павшую после потери Судана. ЖелЬзная дорога, доходящая до Асаута, не мало можетъ этому поспособствовать. ВЕРХН1 Й ЕГИПЕТЪ. ВЕРХНШ ЕГИПЕТЪ. 45 Окрестности города представляютъ блестящимъ образомъ возделанное пространство. Каждый клочекъ земли арендуется за необыкновенно высокую ц-Ьну: плодоводство и огородничество процвт>таютъ. Местность защищена горами отъ горячихъ въ"гровъ пустыни. Этимъ, въроятно, объясняется ея исконное назвашс «Са1утъ» («защищенный съ тылу»), объясняется, почему уже арабсюе географы превозносили ее за климатъ и богатство почвы. Богъ Анубисъ, съ головою шакала (направляющей мертвыхъ по преисподней), считался въ древности покровителемъ округа. Маленьше волки почитались зд1зсь какъ священныя животныя, послъ смерти бальзамировались, въ качестве драгоцънныхъ мумй, и погребались въ состзднихъ горахъ. Яхта «Фейзрабани» плавно уходитъ въ прозрачную, чарующую даль. Передъ нами развернется прежняя Оиваида, всплы-
вутъ въ своей Библейской простотъ явлешя неизменно - древняго туземнаго быта, по­
тянутся т1з берега, на которыхъ кръпла доисторическая основная культура Египта. Въ его верхнихъ областяхъ всегда наименъе чувствовалось иноземное разрушительное воздъйсте, всегда тверже сознавалась из-
въттнаго рода самобытность. Отсюда былъ данъ отпоръ завоевавшимъ съверъ гиксо-
самъ. Здъсь населеше довольно упорно боролось противъ французской экспедищи на югъ (при Дэсэ, генералтз Бонапарта). Дни, проведенные на пароходахъ, по­
дымаясь по Нилу и возвращаясь въ Асаутъ, въ общемъ должны быть болъе или ментве схожи между собою. Описывать ихъ часъ за часомъ, — какъ при поствщенш выдаю­
щихся городовъ и подробномъ осмотръ памятниковъ, — и утомительно, и безпо-
лезно. Впечатлътя, получаемый съ палубы, въ концъ концевъ образуютъ одну вы­
пуклую, на каждомъ шагу повторяющуюся картину. Она сопутствуетъ, почти не мъняя тона и линш, на протяженш сотенъ верстъ, отчасти до Луксора, отчасти до начала Нубш. Движеше по р-Ькъ, безъ опасешя стать на мель, возможно только, пока свътло. Чуть стемнъетъ и еще не взошла луна, приходится выжидать, — остановившись, гдъ попало, у ближайшаго берега. Обыкновенно, конечно, капитанъ успъваетъ заблаговременно прибыть на ночлегъ къ какому-нибудь намъченному городу. Утромъ рано яхта Ихъ Высочествъ снова трогается въ путь. На песчаномъ островкъ, среди ръки, сидятъ два нуб1йскихъ коршуна. По одной ихъ фигуръ можно судить, почему фараоны считали ихъ своими геральдическими птицами. Местность хорошо обработана, засажена различными пальмами, сикоморами, акащ-
ями. За пастбищемъ черноволосаго буйволоваго стада въ лъску вспархиваетъ стая бълыхъ I3 6 ВЕРХНИЙ ЕГИПЕТЪ. пернатыхъ съ коричневыми маковками. Сокола взлетаютъ тутъ же, не трогая ихъ, занятые исключительно охотою на полевыхъ мышей. Въ ращелннахъ высокаго побережья видны гнйзда иныхъ птицъ, питающихся рыбою. Он Ъ то залетаютъ туда, то внимательно сидятъ на земляныхъ глыбахъ, высматривая добычу: стоитъ ей сверкнуть въ темной влагъ, и хищники стремительно кидаются къ вод*. Вдали сЪртзют ъ пугливыя утки, усеяви ш ручное пространство. Восточный пустынный берегъ залитъ солнечными лучами. Культурная полоса узенькой лентой тянется у самаго Нила. Тутъ же селеньице, группа деревьевъ, — и скалистые холмики и плоск!я горы, твердынею На pfecfe, по отмелямъ, нередко мелькаютъ пеликаны, цапли, журавли, гр'Бюшдес я на солнце и наслаждаюшдеся теплою погодою въ стране, гдтз они являются только временными гостями. Порою попадаются оборванные пастухи; заме­
чаешь убогое жилье, сделанное ими изъ маисо-
выхъ стеблей. Сторожевыя собаки вытягиваютъ свои лисьи головы. Длинный и сухощавый ни-
щш старикъ, — въ лохмотьяхъ, съ белой бо­
родой, — застылъ, опирался на палку. Вотъ мы иде.мъ близко-близко къ берегу: голуби и воробьи возятся около пустыхъ хп-
жинъ. Орслъ плавно кружить въ высоте. За отдаленнымъ речнымъ изгибомъ лениво машетъ крыльями ветряная мельница. Сбоку темнеетъ, среди зеленой каймы пашень план-
тащя сахарнаго тростника, акклиматизирован-
наго въ Египте хедивомъ Измаиломъ. Два мальчугана ухватились за длинный и тонкий стволъ сладкаго растешя и съ противополож-
ныхъ сторонъ втягиваютъ въ себя прохлади­
тельный сокъ. Пальмы покачиваютъ пучками своихъ оригинальныхъ листьевъ. Горы то ухо-
дятъ отъ Нила, отступаютъ въ область пу­
стыни, то опять напираютъ на него и почти спускаются поднож1емъ къ воде. Печать од-
нообраз!я лежитъ, пожалуй, на всей местности; но она такъ старательно возделана (где только для этого представляется малейшая воз­
можность), краски такъ привлекательны повсюду, что просто глазъ не можешь отвести от ъ окрестности и безконечно любуешься по истине прекрасною страною. Внешность многочисленныхъ голубятенъ напоминаетъ некоторые памятники еги­
петской старины, а именно: те самые пилоны (твердыни), которые мы привыкли видеть на рисункахъ, — испещренными пероглиеричсскимъ письмомъ. Впсчатлеше темъ сильнее, что рядомъ безпрестанно чередуется желтизна пустыни съ изумрудными полосами обрабо­
танной земли, а иллюз1я подсказываетъ, что все это принадлежность одного и того же чертога, где за яркостью мрамора стелется коверъ, опятъ идутъ каменныя плиты, и снова дорогая цветная ткань. . . «И СЕРЕБРИТСЯ НИЛЪ ЧУТЬ ДЫШУЩЕЙ ВОЛНОЙ.» ВЕРХН1Й ЕГИПЕТЪ. 139 Въ.природъ разлито какое-то умиротворяющее душу. спокойсгае. Широко и легко очерченный небосклонъ прозраченъ нужною синевою. Край вокругъ иногда, право, походитъ на заботливо содержимый садъ, . въ которомъ орошеше доведено до совершенства. Въ Египтъ нътъ мъсяца, чтобы земля не рождала ивътовъ и плодовъ. Завидя яхту, хедива, некоторые полуголые феллахи оставили работу и скучились у побережья. Чудится это или на . самомъ дълъ. такъ, но они положительно напомпнаютъ фигуры, выс-вчснныя на древн-вйшихъ памятникахъ: одинаково широшя плечи и худощавый станъ, одинаковая непринужденность и горделивость движенш. У одного — коричневая шапочка, точь въ точькакъ у Одиссея на старой греческой вазтз. Низкое туземное жилье изъ глины, безъ оконъ и дверей извнъ, отличается особен-
нымъ видомъ плоскихъ крышъ. Дождя тутъ почти никогда не бываетъ и потому никто не заботится о скатахъ. Все кругомъ, — и береговая лишя, и терассы надъ домами, — тянется въ горизонтальномъ направленш. Оттого и получается отъ ландшафта впечатлътае чего-то цвльнаго, спокойнаго, невозмутимаго. Гдъ пальмы еще не велики, онтз образуютъ вродъ лъса; но тъ, которыя покръпче стволомъ, уже ростутъ значительно ръже, самостоя­
тельно помахивая листвой надъ массивными тамариндовыми деревьями и мимозами. Жарко. Душно. Иногда лишь съ съвера, — на ръчныхъ изгибахъ, — св-вжш вътерокъ дышетъ въ лице. Эта струя воздуха желанна даже тварямъ: вотъ буйволы, съ остроконечными рогами, спустились въ воду, погрузились по шею, но повернулись мордами вдоль течешя. Нъкоторыя деревушки, изъ опасешя быть наводненными, лъпятся по уступамъ и обрывамъ у Нила. Дома расположены тъено другъ надъ другомъ и по цвъту, местами, какъ-бы сливаются съ черной-пречерной землею, благодаря которой самъ Египетъ некогда назывался «Хэмъ » («черная земля»). Наряду съ этимъ первоисточникомъ плодород1я, еще мертвеннъе представляются Аравшсшя горы, лишенныя малЬйшей растительности. Тамъ порою замътны однообразныя отвереля, входы въ могильные склепы. Однако трудно постигнуть, какъ на голыхъ кру-
тизнахъ уживались люди, трудивш!еся надъ ихъ создашемъ. Впрочемъ, въ такомъ краъ, гдъ основою всего служитъ глубочайшая монотонность, люди всегда со всъмъ: свыкались,: безропотно переносили тягчайпля лишешя. При усыплен-
номъ состоянш воображен!я сердце пребывало въ покоъ. Отсутств1е чего-нибудь ръзкаго въ природе и удручало, и смягчало человека. : Давно-ли низкихъ горъ Н-БМЫЛ очертанья Окрасились вдали румяною зарей ?. . . И вотъ ужъ смотритъ ночь изъ бездны безъ названья, И серебрится Нилъ чуть дышущей волной. Св'Ьж'Бетъ вътерокъ, и парусъ одиношй Скользитъ надъ лономъ водъ, верхушку наклоня: И небо, и р-ька въ туманъ голубоокш Слились, чаруя взоръ, мерцая и маня, — Маня въ обитель сновъ, гд'ь все вокругъ — святыня; За нами городокъ раскинулся въ огняхъ, — А прямо впереди безбрежная пустыня, Какой-то тихш плачъ въ темн-вюшихъ струяхъ. Душа окрылена живительной мечтою; Двойная жизнь очамъ открылась на землт;: Здъхь — трепетъ этихъ волнъ съ немолчною борьбою, Тамъ в'Ьчная краса въ спокойной лунной мпть. 18* 140 ВЕРХН1 Й ЕГИПЕТЪ. Страница изъ дневника. Карандашный набросокъ чего-то обычнаго, каждодневно видимаго и всетаки втзчно новаго. Одна изъ остановокъ, засветло, въ виду невозмож­
ности идти впередъ, — когда стемнБетъ, — изъ- за часто встречающихся отмелей. Ннчтзмъ не замечательное местечко. Вереница судовъ, нагруженныхъ пшеницей и маисомъ, растянулась у пристани, въ ожиданш попутнаго ветра. На берегу кучками сидятъ судовщики и поселяне, выспраши­
вающие у первыхъ, что творится на беломъ свете. Двое крошечныхъ, пресмешныхъ ребятишекъ (причемъ у одного на бритой голове оставленъ лишь клокъ) вскарабкались на осла. Впереди на него наложена ноша клевера. Они уцепились за длинноухое серое животное, а также и другъ за дружку, стараются заглянуть на дорогу, но изъ-за ноши ничего не впдятъ. Вотъ идетъ къ воде, съ ребенкомъ на плече, любопытно посматривающая по сторонамъ уже подурневшая молодая туземка. Дитя залеплено отвратительными мухами. Онв заползаютъ ему въ глаза, но и мать, и само дитя видимо не обращаютъ на это никакого вннмашя. Кажется, по местному воззренто, мухи спасаютъ ребятишекъ отъ порчи. Число египтянокъ, въ длинныхъ темносинихъ рубашкахъ, съ пустыми глинянными кувшинами, уве­
личивается. Все оне босоноги, какъ-то машинально закрываются отъ чужаго взора, съ врожденной гра-
щ'ей подымаютъ къ голове обнаженную руку, пере­
тянутую запястьями. Рядомъ остановился богатый горожанинъ въ шелковомъ полосатомъ кафтане, красныхъ туфляхъ. По течешю движется, близко отъ придворной яхты, большихъ размеровъ оригинальный плотъ. Онъ весь сложенъ изъ глиняныхъ кувшиновъ различ­
ной величины, изготовляемыхъ въ Всрхнемъ Египте. Въ нихъ, отъ дворца до беднейшей хижины, сохра­
няется въ охлажденномъ состоянш вода. Конструкщя горлышка не даетъ ей согреваться и портиться. Со­
суды покрупнее лежатъ снизу, крепко перетянутые пальмовыми волокнами. Те же, что поменьше, высоко нагромождены сверху. Управляемая полунагими рабочими хрупкая ладья быстро скользить по извилистой реке. Люди, на этой последней и кругомъ вдоль берега, внешни видъ кувшиновъ, сплавляемыхъ на потреблеше целой страны, однозвучность очертанш, узоровъ и красокъ во всемъ обступившемъ Mipe до того проникнуты че.чъ-то стариннымъ, знакомымъ по остатку древностей, застывшимъ въ унаследованныхъ формахъ, — что кажется, какъ-будто крыло времени ни къ чему не прикоснулось окрестъ, какъ-будто последнее и не хочетъ трогать здешнихъ бытовыхъ основъ, позволяя египтянамъ и египтянкамъ, ихъ торговому судоходству и издел1ямъ оставаться на степени почти доисторическаго развита. Земледел1е, oponiei-iie, оруд1я пахарей и т. д. свидетельствуют, о консервативномъ отношенш феллаховъ къ своей матер1альной обыденной жизни и необходимой обстановке. Только въ Средней Азш, въ ВЕРХН1 Й ЕГИПЕТЪ. 1 Л1 Индш и въ Китае замечается столь же упорное стремлеше безусловно почти во всемъ согласоваться съ ттзмъ, что завещано отдаленнейшимъ прошедшимъ. Что можетъ сравниться съ часами заката на Ниле, будь это тамъ, где подчасъ такъ великолепенъ бываетъ разливъ реки, или въ виду любаго изъ зубчатыхъ предгор1й Аравшской. или Лившской пустыни. Освещешс ежеминутно вызываетъ восторгъ сменою красивейшихъ цветовъ, дивною игрою красокъ. Когда расплавленное солнце скроется за горизонтомъ, голубое небо подергивается какою-то светлозеленою мглой (съ морскимъ колоритомъ). На этомъ зыбкомъ фоне, при поднявшемся вечернемъ ветерке, прозрачно выделяются изящныя главы пальмъ, движутся треугольники слабо вздувшихся паруеовъ инаго запоздавшаго судна, теряютъ позолоту стройные дальше минареты, обновленными встаютъ передъ воображешемъ развалины старины. Во что-то вслушиваешься, точно въ симфонпо, но только она не изъ звуковъ, а изъ красокъ: окрестно-
ОКОЛО ЛУКСОРА. поверхность дрожитъ, въ глубине трепетно горятъ огоньки, а надъ нами, съ необозримой выси, шлютъ приветъ алмазныя светила. . . Такъ бы и забылся, созерцая и славя египет­
скую ноябрьскую ночь! . . Но на реке довольно сыро. Персходъ отъ тепла къ ощутительной прохладе довольно резокъ и нещ-яятенъ, хотя въ общемъ для туземцевъ эти часы отдыха и сна, после знойной дневной тяготы, должны казаться целебнымъ спаситсльнымъ напиткомъ. Въ четвергъ, 15 ( 27), и пятницу, 16 (28) ноября, АвгустЬйцие путешественники останавливались вечеромъ у городовъ Сохага и Кэнэ. Въ обоихъ местахъ туземныя власти сделали все, отъ нихъ зависящее, чтобы разукрасить пристань и придать шлему торжественный характеръ, — темъ более, что вл1ятельные и богатые коптскш и греческш элементы со своей стороны усиленно содействовали радушно и блеску побережныхъ встречъ. Не только у сравнительно большихъ центровъ, но и у значительныхъ селенш, жители съ сочувств1емъ напутствовали Гостей хедива: напрщгвръ, — при следования рекой у местечка Белльянэ, — на огромномъ плоту, прикрепленномъ подъ обрывомъ, 142 ВЕРХНЕЙ ЕГИПЕТЪ. гдъ раскинулось жилье, выстроены были солдаты, а населеше радостно приветствовало ружейными выстрелами яхту, подъ флагомъ Наследника Цесаревича. Въ Срхаге, до наступлешя темноты, около пристани происходила такъ-называемая «фантазля» (потешное зрелище съ музыкою). Арабы гарцовалп и носились на красивыхъ коняхъ, пока барабанный бой оглашалъ набережную, переполненную народомъ. Мало по налу общее вннмашс сосредоточилось на одномъ наезднике, который съ особеннымъ искусствомъ управлялъ отлично выдрессированною лошадью. Благородное животное какъ-
бы вслушивалось въ резкш тактъ барабанной дроби, живописно вставало на дыбы, лег­
кими прыжками описывало съуживаюшдеся круги, падало на колени, словно съ волнешемъ и немою мольбой заклинало музыканта умолкнуть. Но барабанщикъ безжалостно продол-' жалъ свое дело, наступалъ на отпрядывавшего коня, нагибался, съ удвоенною силою сыпля удары палочками: сплошные перекаты реяли въ вечернемъ воздухе. Лошадь съ неподражаемою грашей и художественностью ишолнегая двигалась согласно нетерпеливымъ, мучительнымъ звукамъ. Быстро темнело. Представлеше кончилось само собою. Въ Кэнэ Августейшее путешественники пзъявляютъ соглаае посмотреть на харак­
терный египетскш танецъ особаго класса плясунш, известнаго своимъ искусствомъ чуть-ли не съ эпохи первыхъ фараоновъ. Ихъ Высочества отправляются со свитой взглянуть на него въ помещеше одного консула-туземца. Домъ последняго и дорога туда иллюмино­
ваны. Въ просторной комнате, где приходится разместиться зрителямъ, люстра и канде­
лябры льютъ яргай светъ. Она не велика эта группа танцовщицъ (гавази), — богато, но грязно одетыхъ, со звонкими ожерельями изъ монетъ, съ подведенными глазами и окрашенными въ желтое ногтями, съ жестяными кастаньетками, издающими резкш и скорее непр1ятный звукъ. . На полу, въ соседней комнате, сбились въ кучку музыканты, съ круглою скрипкою («кэманэ»), балалайкою, бубномъ, дудкою, лютнею и небольшимъ барабаномъ («дарабу-
кою»). Рядомъ село несколько старухъ, благоразумно занавесившихъ свои лица. Оне, по всей вероятности, — бывцпя гавази, родственницы и наставницы молодыхъ. Одна изъ ПООТБДНИХ Ъ — въ темнозеленой одежде, другая — въ серой, третья — въ красной и т. д. Волосы у иныхъ заплетены во множество мелкихъ косичекъ, персвитыхъ золотыми блестками; на подбородке синеетъ татуировка. Какъ-то жалобно коснулся струны смычекъ въ соседней комнате. Плясуньи тихо двинулись впередъ, пощелкивая и позвякивая своими крохотными кимвалами. Плечи и бедра вздрагиваютъ, ноги почти прикованы къ месту. Музыка нестройна. Тактъ отсут­
ствуешь. Ни въ чемъ нетъ поэзш, хоть сколько-нибудь своеобразнаго очаровашя. Гавази покачиваются, вяло подымаютъ и опускаютъ руки, пристально поглядываютъ на зрителей. Надо много воображешя, чтобы находить, съ некоторыми туристами, будто въ этихъ женщинахъ сквозятъ лики божественной Изиды и возлюбившей земное Клеопатры, будто въ телодвижешяхъ танцовщицъ есть грашя и страсть. Оне по временамъ, пребывая въ движенш, переговариваются между собою, перекли­
каются съ музыкантами, заунывно и нескладно начинаютъ что-то напевать. Плавность и строгая размеренность пляски у гавази до того совершенны, что оне ставятъ, напримеръ, на голову бутылку съ зажженною свечей, кружатся, сложивъ руки на груди, садятся, почти навзничь опрокидываются, держа темя неподвижнымъ, — и пламя едва колеблется, ВЕРХНИЙ ЕГИПЕТЪ. бутылка даже не наклоняется, кастаньеты съ уеыпляющимъ однообраз1емъ стучатъ и звенятъ. Туземный танецъ славится съ глубокой древности. Кажется, еще сринигаанс занесли его въ Испанпо. Не знаешь, какому дню отдавать предпочтете, — до того проникнутъ каждой своеобразно-однозвучною красотой. Утро-ли пробуждается, — евтзжш, хрустально-чистый воздухъ все вокругъ д-Ьлаетъ удивительно явственнымъ и близкимъ. Къ полудню на окрестности уже нТ5Т ъ никакихъ красокъ. Она залита ослепительно-б'Ьлымъ свт>томъ. Ищешь тени, чувствуешь легкую истому, и подъ шумъ разеекасмой пароходомъ воды, въ какомъ-то полусне следишь за бегущими мимо берегами. Какъ только завечереетъ, — опять у всего являются краски, точно оне рождаются умирающнмъ солнцемъ, блещутъ его наслед1емъ, необходимы покидаемой имъ и засыпающей земле. Багряные отблески вспыхиваютъ на горахъ. Серый цветъ ихъ склоновъ съ краснымъ оттенкомъ гранитныхъ глыбъ, темножелтая пустыня, зелень культурной обработанной полосы, синева реки, — все это причудливо гармонируетъ, сочетаясь въ одно целое, не поддающееся описание Понятно, что съ исчезновешемъ дневнаго светила, унылая мгла застилаетъ осиротелый небосклонъ, — но она — въ силе лишь несколько минутъ: затемъ откуда-то розовое нежное cisii-iie раз­
ливается повсюду, окрашиваетъ и небо и землю, какъ-бы доноситъ отъ солнца чарующш прощальный приветъ. Или, быть можетъ, это начинаетъ говорить съ Богомъ на свосмъ красноречивомъ языке выжженная палящими лучами, обыкновенно безмолвная, безбрежно раскинувшаяся степь? еивы. Суббота, 17 ( 29) ноября. ихими мечташями проносятся дни на Ниле. Чъмъ дальше подвигаешься на югъ, т+з.мъ неожиданнее являются осо­
бенности верхне-египетской природы, очерташя древнихъ сооружение, отблески и отзвуки погибшей куль­
туры. Эта культура ясно говорить о себв повсюду, где некогда находились релипозно - политичесюе центры и знаменитая столица туземнаго государ­
ства, — въ эпоху его наивысшаго разцвета, — при XVII I и XIX динаспяхъ, когда египетсше цари, жрецы и художники явля­
лись представителями более или менее образованнаго западнаго Mipa и въ рукахъ своихъ держали, отчасти, жизнь и смерть смсжнаго аз1атскаго Востока. Отъ мановешя фараонова бича зависело существоваше тамошнихъ владыкъ и народовъ, отъ служителей принильскаго пантеона зависела степень терпимости къ иноплеменнымъ релипямъ, отъ местныхъ архитекторовъ, скульпторовъ и поэтовъ зависело увековечить или предать забвенйо отголоски чужой культуры. Поскольку на Египте отражался за­
граничный строй, постольку страна и создашя ея духа достойны глубокаго и разносторон-
няго внимашя. Везде же, где замечается одинъ узко-неразумный и грубый нашонализмъ, это тотчасъ умаляетъ значеше самихъ памятниковъ. еивы. 45 Яхта хедива, отданная въ распоряжение Ихъ Императорскихъ Высочествъ, для слтздо-
вашя вверхъ по Нилу, подошла къ живописному побережью Луксора, съ его уцелевшей ещ е массивной колоннадой, лепящимися вокругъ белыми домиками, минаретами, какъ-то странно выделяющимися среди остатковъ ненавистнаго исламу язычества, и обелискомъ, который какъ-бы выглядываетъ изъ-за высокихъ разрушающихся стенъ соседняго святи­
лища. Последнее еще недавно было занято туземцами подъ жилье и первоначальную арабскую школу; но теперь, заботами и настояшями дирскши Гпзэсскаго музея, разчнщено, освобождено отъ нежелательныхъ обитателей и, по мере возможности, поставлено въ благопр1ятныя услов1я. / • — : > UM4 ш ЛУКСОРЪ. •"'У и П р е ж н яя «Оивы» получили наименование отъ классичес-
кихъ писателей, во весмъ отыскивавшихъ свои эллинешя назвашя, тогда какъ въ действитель­
ности городъ слылъ у египтянъ за «Апу» («пре­
столы кумировъ»), съ приставкой «т» впереди. Классичесше писатели изъ этого сделали ©fjficu, а мусульмане возводя постройки среди запустелаго чертога неведомыхъ боговъ, назвали ихъ «эль-Кусуръ» (замки); изъ этого слова впоследегае получилось «Луксоръ». И сюда-то потомство пришло вить убогое, неопрятное гнездо. Отсюда египтологи сочли себя при­
званными выдворить пришельцевъ. Здесь — первая продолжительная остановка Августейшихъ путешественниковъ въ Верхнемъ Египте, съ цйлью непосредственно-близкаго ознакомлешя съ местными древ­
ностями : некоторыя изъ нихъ находятся въ двухъ шагахъ отъ пароходной пристани. Стоитъ покинуть ее и перейдти къ гранитнымъ столбамъ, подпирающимъ одно дивное сооружеше, — и сразу чувствуешь себя унесеннымъ въ легендарную область. Забываешь время, когда живешь. На яву осязаешь то, что издали казалось нссбыточно-страннымъ и таинственнымъ. Камни сберегли, въ течете тысячелетш, беземертнос повествоваше о Путсшсств1 е на Востокъ. I. iy 146 ей вы. мйнувшихъ дняхъ, веровашяхъ, подвигахъ. Прошедшее встаетъ передъ нами, камснною СТ'-БНО Й отд-вляетъ насъ отъ текущего в*ка, по своему учить, по своему волнуетъ изу­
мленную ^мечту. Царь Аменхотепъ III (1500 лътъ до P. X.) разукрасилъ осматриваемое Великими Князьями святилище. Давняя старина связана съ именемъ этого фараона, — такая давняя, что просто не върится, была-ли она взаправду, какъ мы ее себъ представляемъ, не тъшится-
ли-нашъ умъ безплодными догадками о ней, если даже вчерашшя собьтя не вполне ясны. А-намъ еще говорятъ, что храмъ существовалъ здъсь и ранъе, въ еще болъс отдаленномъ перюдъ, а позже (3400 лътъ до нашего времени) только подвергся обновление. Надо, какъ говорятъ египтологи, перелетать мыслью за грань пятаго тысячелтзэтя до насъ, чтобы остановиться на эпохе зарождешя основной Эиванской кумирни. Она собственно расположена немного ниже побережья. Для посвщешя ея приходится спуститься несколько шаговъ, что отчасти придаетъ впечатлътаямъ особую характерность и причудливость. Такъ и кажется, что стоишь передъ огромной открытой могилой, которую забыли или не хотятъ засыпать землей. Незримо присутствующее мертвецы какъ-
будто боятся навсегда взять съ собою доверенное имъ духовное сокровище, но вместе съ темъ и не умеютъ его передать потомкамъ. Вокругъ центра кумирни, своего рода «святаго святыхъ», — нсдоступнаго толпе, — постепенно, веками, выростали смежные величественные покои. Августейшихъ путешест-
венниковъ вводятъ въ одинъ изъ нихъ, съ глубокомысленными начерташямн на стенахъ. Тутъ изображено, напримеръ, появлеше на светъ фараона Аменхотепа. Молодыя и кра-
спвыя богини, по имени Хаторъ, въ качестве добрыхъ фей притекли къ новорожденному и съ улыбкой поддерживаютъ ослабевшую царицу-мать Маутемуа, а надъ ея сыномъ пзрекаютъ вешдя предсказашя. На стене изображено двое младенцевъ: втораго держать, на ругкахъ, непосредственно за первымъ. Въ этомъ есть сокровенный смыслъ. Древше египтяне усматривали въ каждомъ человеке существоваше таинственнаго принципа «ка». Когда тело умирало, — «ка » оставался неприкосновенным^ переселившись въ какую-
нибудь статую или картину, тождественную съ внешностью покойнаго. Последшя замуро­
вывались близь него въ его вечномъ жилище. Даже если мум1я уничтожалась, — «ка » все еще могъ существовать. Личность фараона слишкомъ выдавалась надъ прочими смертными, чтобы его «ка » не представило крайняго интереса. Здесь, въ Луксоре, мы убеждаемся въ этомъ, глядя на рождеше Аменхотепа. «Ка » матери наклоняется надъ нимъ и надъ царицей, навеваетъ на нихъ благополуч!е. Ребенокъ и его спутникъ «ка » нарисованы, въ разные моменты: то вскармливаемыми «божественной коровой» (также богиней Хаторъ), то вписываемыми въ книгу царей богинею знашя Сафекхъ, то поклоняющимися верховнымъ божествамъ и т. д. Ихъ Высочества углубляются въ развалины. Въ одномъ месте показываютъ следы хриспанской церкви, приблизительно VI столе™, когда въ Оиваиде коренилась вера, обновившая язычесюй Mi pb. Лики угодниковъ Божьихъ, съ аяньемъ у чела, не вполне стерлись: сквозь обваливающуюся около нихъ штукатурку какъ-то призрачно выгляды-
ваютъ древне-египетеше объекты культа, съ ихъ неестественной символической внешностью и мудреными назвашями. У прежняго алтаря ясно темнеютъ остатки византшекой живо­
писи — полустертые всадники, бархатъ чьей-то обуви, наконецъ обрывки греческихъ надписей. Выходъ изъ Луксорскаго святилища пока еще недостаточно очищенъ отъ мусора и лечальныхъ обломковъ. Вотъ та часть сооружешя, которую воздвигалъ фараонъ Рамзссъ У МОГИЛЫ ПРОШЕДШАГО. еивы. 49 Велики. Начертаны: онъ самъ, — гигантскаго размера, — на колеснице, истребляюще й враговъ, или же на престоле, принимающе й поклонеше побъжденныхъ и плънныхъ. Если знать въ чемъ дъло, можно различить военный станъ тогдашнихъ временъ, уходъ за лошадьми, наказаше провинившихся солдатъ, лагерный обозъ, ряды пъхоты. Знаменитый пъвецъ этой славной эпохи, Пентауръ, превознесъ въ плавной и яркой ръчи мощь своего царя. Поэма была оцънена по достоинству. Ее издали иллюстриро­
ванной, какъ умъли издавать только знатоки и творцы всего грандюзнаго, т. с. вр'Ьзади въ камень на громадныхъ стънахъ святилищъ, и притомъ въ нъеколькихъ м'кстахъ (между прочимъ, и въ Луксоръ). Царсюя гранитныя изваяшя, въ 7 саженъ высоты, наполовину засыпаны прахомъ. Подле нихъ подымаетъ непокорную вершину современный имъ розоватаго цвета обелпекъ. Мечеть придвинулась сюда же въ черту языческаго храма. Любопытныя феллахеюя жен­
щины и дети скучились между построекъ, среди которыхъ чередовались разнообразные культы. Приготовлены ослики, чтобы ехать въ близь лежащш Карнакъ, главнейшую досто­
примечательность Эивъ. Дорога ведетъ по местности, некогда сплошь занятой дворцами владыкъ Египта, домами вл1ятельнаго жречества, именитыхъ горожанъ и купцовъ, сбирав­
шихся въ крайне многолюдную столицу изъ всехъ прилегающихъ странъ и отдаленныхъ центровъ торговли. Караваны приходили изъ внутренней Африки, съ береговъ Средиземнаго и Краснаго морей. Городъ, окрепши и развившшея въ дни борьбы за независимость отъ ига гиксосовъ, впоследсте достигъ блестящаго и цветущаго состояшя. Но и ему насталъ конецъ, и его подкосила смерть. Странное чувство шевелится въ душе при посещенш стараго пепелища наслаждав­
шихся здесь жизнью народовъ. И сегодня жаркш чудный день, какой зимою мыслимъ только въ Верхнемъ Египте. Твердь улыбается. Ленивая струя ветерка едва рябитъ поверхность Нила и не въ силахъ освежить запыленныхъ деревьевъ. Кругомъ видны следы упорной земледельческой культуры. Стоитъ взглянуть на полунагихъ трудящихся поселянъ, чтобы понять преемственную передачу имъ, — отъ фараоновыхъ подданныхъ, — и терпешя безъ границъ, и слепаго довольства судьбою, и сознашя неразрывно-глубокой связи принильскаго крестянина съ питающей его тучной почвою. А всетаки чего-то нетъ для возврата утерянныхъ благъ. Бездна з1яетъ между прошедшимъ и настоящимъ. . . Впрочемъ, — вотъ и самый хаосъ сооружений, куда направлялется нашъ путь. Везде следы унылаго разрушенья. Какая-то терасса сползла въ полуобвалившшея залъ. Лучъ солнца проникъ въ сокровеннейшш уголокъ храма. Непокорная пальма выросла среди обломковъ, олицетворяя торжество природы среди области смерти. Идешь по Карнакскому святилищу — камни заслоняютъ дорогу: грозящая обвалиться арка наклонилась надъ нею, колоколообразный орнаментъ уцвлелъ еще на массивныхъ столбахъ. Такъ вотъ эта гигантская каменная летопись древняго Египта, где онъ отра­
жается весь, веками своего разцвета, могущества и славы! Прахъ и безмолв1е наложили печать на развалины. Чемъ же оне были и что оне еще представляютъ изъ себя? Дымъ курений разееялся, и въ суровой наготе сереютъ обступающая насъ стены. Мы входимъ за ихъ словно очарованную грань, и какъ-то долго не можешь сообразить, куда именно зашелъ, что это за фигуры врезаны въ колонны, какой м1ръ воскресаетъ вокругъ и просится въ душу съ высоты гранитныхъ глыбъ. Лучипя времена ©ивъ, ставшихъ политическимъ центромъ страны, ттзсно связаны съ каждою постройкой въ черте здтзшняго цикла храмовъ и памятниковъ. Непобедимые фараоны приказали вртззать въ камень, на раздумье потомству, назваше странъ и городовъ, куда гений побтздъ заводилъ египетсшя войска. Историческая географ1я прямо обогащается, когда вчитываешься въ рядъ извъстныхъ еще по Библш именъ, узнаешь про падешс Дамаска, Яффы, Бейрута, Тира, Вавилона и другихъ важныхъ пунктовъ, про уведете въ полонъ сир1йскихъ племенъ, лишете власти многихъ царьковъ и повелителей, разграблеше пышныхъ восточныхъ сокровищницъ, однимъ словомъ, прюбщеше себе всего того, чт>мъ иноземная культура была значительно выше принильской, имтзя болтзе развитой матер1аль-
ный бытъ, съ такими утонченными проявлешями цивилизащи, каюя не снились Эиванскимъ владыкамъ. Это разжигало ихъ корысть и воинственный пылъ, влекло въ бой за ними десятки тысячъ послушнаго народа. Затъ\чъ, здесь, въ стороне отъ опасныхъ границъ и вдали отъ арены борьбы, фараонъ за фараономъ (въ течете семидесяти царствовашй и при пятидесяти поколътаяхъ) постепенно создавали и расширяли кругъ святилищъ, такъ что поатвдшя въ конце концевъ заняли пространство въ несколько квадратныхъ верстъ. За то печально глядятъ со еттзнъ высъченныя въ нихъ изображешя сотенъ плтзн-
ныхъ со щитами на груди, на которыхъ отмтзчены назвашя ихъ преданныхъ разграбление родныхъ городовъ. Одинъ Рамзесъ III подарилъ египетскому жречеству, для храмовъ, сотни угодий, сотни тысячъ головъ скота и всякой живности, миллюны мтзшковъ хлеба и 113,433 рабовъ, въ томъ числе сир1йскихъ князей и негритянскнхъ вождей. Рабы распре­
делялись по роду занятий, составляя, вместе съ туземцами, — крепостными монастырей, — стражу, купцовъ, художниковъ, ремесленниковъ, землепашцевъ, скотоводовъ, охотниковъ, рыбаковъ, лодочниковъ и т. д. Подъезжая къ Карнаку, удивляешься тому, насколько тутъ свирепствовало разру-
meHi e, какъ уничтожались удивительныя здашя. Но ведь это — область, посвященная богу Амону («сокровенному»)?! Такъ и кажется, что когда пришли истребители, онъ самъ не захотелъ допустить до своихъ чертоговъ кощунственную орду и сталъ метать въ нее обломки величественныхъ колоннъ, статуй, обелисковъ. Жилище титановъ должно было оставаться неприкосновенным!,, — и что же! люди-пигмеи, въ ослепленш своихъ мелкихъ страстей, проникли всетаки сюда, поколебали горделивые своды, подъ которыми уживались многосаженные столбы и легко помещался любой отделъ, размерами значи­
тельно превосходяицй поверхность, занимаемую соборомъ Богородицы въ Париже. Передъ нами развертывается знаменитый залъ въ 134 столба, подпиравшихъ массив-
нейшую крышу. Надъ головою нетъ достаточно воздуха, нетъ неба, чтобы высота сооружешя стушевывалась сравнительно съ неизмеримостью последнихъ. Толщина колоннъ очень значительна: разве только человекъ шесть могутъ охватить каждую! Здесь соб­
ственно — целый густой лесъ стройныхъ глыбъ, отдаленный намекъ на причудливость тропической растительности. Промежутки между ними весьма малы и потому, местами, разливается известнаго рода таинственность полумрака. Кто- то нарисованъ на нихъ, краски еще не поблекли, число фигуръ все множится и множится по мере того, какъ всматриваешься, и доводить до головокружешя. Да, говоришь себе: архитектура едва-ли не величайшее изъ искусствъ, когда она сочетается съ ваяшемъ и живописью, заставляя камни проникаться жизненнымъ трепетомъ. Зазвучи въ такой обстановке музыка, и духъ нашъ отрешится отъ скудной и бледной земли! . . енвы. Августейгше путешественники и лица свиты садятся, гдъ кому придется, отдохнуть среди развалинъ, отмтэченныхъ вечностью. Кругомъ тянутся какъ-бы аллеи и только начерташя, этажами восходяшдя по столбамъ, мъшаютъ этой вполн-fe естественной пллюзш. Впереди изящными лишями выделяется несверженный, подобно собратьямъ, громадный обелискъ. Онъ когда-то сшлъ отъ позолоты, добытой въ славныхъ походахъ, но теперь утратилъ ее, словно тяготится одиночествомъ и дряхлостью. Легенда гласитъ, что этотъ гранитный памятникъ, весящш более 20,000 пудовъ, привезенъ изъ каменоломснъ при Ассуане (дальше на юге), и доставка его, вместе съ извлечешемъ на св^тъ, потре­
бовала лишь семи мъсяцевъ. Последнее обстоятельство — просто чудо. Но ведь сооружегае обелисковъ было необходимо­
стью : на верхушке ихъ медлило и отдыхало дневное светило. Они своею тенью на песке измеряли шаги «бога-солнца!» . . . Фараонъ, сынъ и олицетвореше бо-
жественнаго светила, конечно, воздвигалъ въ честь небеснаго отца легкую на видъ и тонкую пирамиду, съ вершиною, заострен­
ною для воспр1ят1я лучей, причемъ надпись свидетельствовала о томъ, какъ царь, — псточникъ теплоты, — оживляетъ сердца народа. Въ данномъ случае щедро сози-
далъ не царь, а царица Хатшепсу, одна изъ оригинальнейшихъ женщинъ древняго Mipa. Она приказывала изображать себя мужчиной, съ бородой, — по мужски вла­
ствовала, думала, чувствовала. Летопись принильскаго народа въ лице ея знаетъ свою царевну Софпо, такую же энергич­
ную, непокорную, желавшую править безъ братьевъ. Старшш — мягкш и уступчивый — еще мирился съ этимъ. Второй, величайшш изъ всехъ фараоновъ, смелъ со своего пути честолюбивую сестру. Вызванный ею къ бытйо четырнадца­
тисаженный обелискъ по прежнему стре­
мится главою въ недосягаемое небо и ози­
раешь просторъ упраздненныхъ алтарей, съ окаменелыми молитвослов1ями фараоновъ. Такое определеше, въ сущности, совершенно подходитъ къ тому, что есть. Редко — где не видишь изсеченныхъ на памятнике владыкъ Египта приносящими жертвы богамъ, для получешя отъ нихъ многихъ благъ и уотвховъ. Странное творчество доныне еще не вполне разгаданной культуры! Ея прошедшее подобно остаткамъ местнаго зодчества: съ одной стороны все какъ-будто — напоказъ, ясно, плоско, до мертвенности недвижно; но чуть вдумаешься, и за всякою монотонною чертой таится и слышится иное высшее значеше. Изъ-за тысячелетш подаютъ о себе КАРНАКЪ. !3 2 е и в ы. в-всть (и притомъ съ помощью пероглифовъ, которые темны для непосвященныхъ) сами себя обожествившее люди, вне видимаго Mi p a чего-то шцуцце, на что-то уповаюшде, обманутые рокомъ и призраками грядущаго. Положимъ, известно, что они же, на высоте могущества, при побяздахъ, были только звери, и больше ничего. Пленные именитые враги приводились сюда, въ Эивы, на чужбину, исключительно для того, чтобы быть пригвожденными къ сттзнамъ святилищъ, на потеху и страхъ всъмъ, — и своимъ, и ино-
родцамъ, которые стекутся смотреть на страдальцевъ. Эти мстительныя ттзни налагаютъ и доселе позорное клеймо на фараоновъ-победителей, но все же, рядомъ съ ттзмъ, невольно спрашиваешь себя: отчего они сделались и стали такими великими, отчего намъ точно чего-то недостаетъ передъ ними? Правда, мы меньше ценили, переживаемыя мгновенья, а они ценили! Напримеръ, вотъ длинный внешшй фасадъ одного святилища, исписанный данными о подвигахъ, никому теперь не нужныхъ и всетаки сохранившихся незабвенными. Тотъ Сети, котораго изсохшее тело лежитъ въ Гизэсскомъ музее, здесь изображенъ грознымъ и неотразимымъ: онъ правитъ двуконною колесницею, переступаетъ свою укрепленную восточную границу, сокрушаетъ иноземцевъ, строить новыя крепости въ завоеванныхъ краяхъ, повелеваетъ срубать ливансше кедры для беднаго лесомъ Египта, въ качестве трофеевъ влечетъ домой отрубленныя головы и длани непр!ятелей. . . Въ одномъ месте царь сошелъ со своей боевой колесницы. Отданъ прпказъ гото­
вить матер!алъ для судостроения. Деревья густолиственны и стройны. Лица аз1ятовъ характерны. Дальше картина резко меняется. Сети опять на колеснице: подъ нею — павште враги. Имена фараоновыхъ коней высечены надъ ними. Властитель съ Нила раз-
гневанъ противъ иноземцевъ, какъ потревоженный левъ; они гибнутъ, затопляемые въ крови; повсюду — смятеше. Большинство побежденныхъ пронизывается стрелами. Какой-то несчастный простеръ руки, моля о пощаде. Но изъ надписи известно, что щадится лишь по человеку на каждыя десять тысячъ, чтобы эти счастливцы разнесли единоплеменникамъ весть о силе египетскаго повелителя. Осаждаются твердыни. Действ1е происходить у реки Тигра въ халдейской земле. Туземцы изображены не по обыкновенно — въ профиль, a e n f a c e; они испуганно прячутся въ чащу. Победитель и противники сталкиваются на повозкахъ. Верхняя часть С Т Е Н Ы обвалилась и потому отпали головы его самого и его скачущей лошади, но мощныя длани тянутся впередъ, низвергаютъ сразу двухъ враговъ и зате.мъ стреляютъ изъ лука въ нападающихъ всадниковъ. На полуразрушенной ограде можно еще различить царя, собственноручно вяжущаго пленныхъ или ведущаго ихъ за своею колесницей. Они шествуютъ рядами. Г д е - т о наверху видна толпа покоренныхъ, влекомая фараономъ на веревке. Тутъ же выделяются фигуры покровительствовавшей Оивамъ тр1ады боговъ: Амона, Муть («мать» ) и Хунсу (первый съ перьями на челе, вторая съ ястребомъ, третш — ихъ детище — съ луннымъ серпомъ). Имъ, должно быть, сладостно созерцаше измученныхъ неверныхъ, — темъ более, что вместе съ те.мъ подносятся (въ начерташяхъ) золотые, серебряные и малахи­
товые сосуды. Но близости взоры приковываются замечательною картиной возвращешя изъ похода. Кони горячатся передъ легкою колесницей, на которой возсъ\даетъ самъ владыка и лежатъ отрубленныя головы недруговъ. Его путь пролегаетъ у египетской границы черезъ напол­
ненный крокодилами каналъ, существовавши до Суэзскаго сооружешя, три тысячи триста пятьдесятъ летъ назадъ. Каналъ здесь названъ «Та-Тенатъ » («прорезъ»). Онъ соединялся еивы. 43 съ Ниломъ и давалъ доступъ отъ моря къ морю. На противоположном!, берегу этой узкой водной полосы фараона ожидаютъ жрецы съ цвътами, восхваляя торжество побе­
дителя; женщины подняли руки къ небу, встречая дорогое войско. У входа во внутренность святилища съ двухъ сторонъ высятся огромныя одпна-
ковыя изображены: богъ Амонъ передастъ Сети оруж1е и ряды связаныыхъ иноплеменни-
ковъ, пока последние избиваешь группу такихъ же лицъ, ухвативши ихъ всъхъ вместе за волосы. Въ другомъ мъстъ подобнымъ же образомъ начертанъ царь Шишакъ, завла­
девшие 1ерусалимомъ при сыне Соломона и унссшш сокровища храма. Чемъ больше вглядываешься, темъ грубее действуешь монотонность наивныхъ опи-
caHifl. А наивность порою простирается до крайняго предела. НапридгЬръ, пастухъ пасетъ стадо во вражеской земле. Вдругъ является повелитель Египта. Безоружный поселянинъ пораженъ ужасомъ, рогатый же скотъ устремляется въ бегство. Нападаюшде владыки — всегда большихъ размеровъ, а побеждаемые сравнительно очень малы ростомъ. Все вокругъ безконечно и бездушно гласитъ о томъ, что могло быть утехой и поучешемъ для полудикарей, но давнымъ давно отжило и должно быстро пресытить внимашс посетителей съ инымъ м1ровоззрен1емъ. Однако это прошедшее темъ не менее обступастъ здесь чужеземцевъ на каждомъ шагу, и, обходя развалины, нельзя воздер­
жаться отъ иныхъ археологическихъ комментар1евъ. Какъ умолчать хотя-бы о старейшемъ международномъ договоре, высеченномъ на южномъ фасаде Амонова святилища! Речь идетъ о мире и объ оборонительно-наступательномъ союзе, заключенномъ при царе Рамзесе II (за 3000 слишкомъ летъ до насъ) съ вождемъ хиттитовъ на востоке. Они клянутся, — призывая въ свидетели не только свои божества, но и местныя горы, реки, ветеръ и облака, — что сохранять въ целости данныя другъ другу обещашя: прекратить вражду, помогать въ б е д е, изъ-за согласной жизни выдавать даже беглыхъ прсступни-
ковъ! Вотъ, откуда, значить, надо уже следить за развипемъ вопроса объ экстрадицш. Каждое божество названной тр1ады имело въ Карнаке свой храмъ, но уживалось, впрочел!ъ, и съ другими занесенными сюда богами и-богинями. Въ эту местность прони­
кали свирепо настроенные, неотразимые въ наступленш ассиршцы, потомъ эфюпы и персы; но святилища поколеблены до основашя не ими, не полуварварами: нетъ, здесь эллинскою рукою безжалостно истреблялись (при подавленш возсташя, когда правилъ Птоломей X, около ста летъ до Р. Хр.) памятники, любовно взлелеянныя вереницею славныхъ фарао­
новъ. Горожане въ то время оборонялись въ кумирняхъ, точно въ крепостяхъ. Одиноко поднимаются, несколько поодаль, величественныя врата. За ними опять пустырь и обломки. Небольшое озеро сиротливо виднеется въ стороне: на немъ когда-то качалась золотая барка Амона. Каменистою тропой направляешься обратно на Нилъ, къ яхтамъ. Встарь туда вела изъ Карнака целая аллея юоо сфинксовъ. Теперь безерорменно виднеются здесь и тамъ, на дороге Августейшихъ путешественниковъ, изображены богини съ головой кошки или львицы. Статуи изуродованы, наполовину повалены, придаютъ окрестному унынно еще более грустный отпечатокъ. Ихъ Высочества вернулись на яхту. Толпа начинаетъ редеть вдоль побережья. Близко къ вечеру. Колокольный звонъ съ тихимъ призывомъ несется изъ католической церкви Луксора, находящейся при маленькомъ францисканскомъ монастыре. Два нишде Путешеств1 с па Востокъ. I. 20 15 4 ей вы. съ виду туземца поливаютъ то, что, съ нтзкоторымъ неправдоподоб1емъ, можно называть местного .мостовою: узенькое пространство между руинами и ртзкой. Поливка происходить изъ черныхъ козлиныхъ мтзховъ, которые, будучи наполненными, похожи на живыхъ тварей. Всматриваешься въ эту незатейливую действительность, служащую звсномъ между нами п царственнымъ наслед1емъ фараоновъ, теряешься во множестве навеянныхъ имъ мыслей и мечтаний, уносишься въ глубь вековъ, — и снова чувствуешь себя передъ гранитными столбами Аменхотепова и Рамзесова святилища. Не оживится-ли по прежнему Нилъ сотнями судовъ, подвозившихъ къ вивамъ сокровища Юга и Востока ? Не появятся-ли изъ пустыни запыленно-усталые караваны, привозпвыле золото и драго­
ценные камни изъ тамошнихъ копей? Нетъ. Взаменъ этого на водной поверх­
ности уродливо вырисовывается узкш двухъ-
этажный пароходъ предпршмчивой компанш Кукъ, развозящей иностранцевъ-туристовъ, которые съ лихорадочною быстротой обозре-
ваютъ Верхний Египетъ. Въ бинокль можно разглядеть, какъ отъ JIimificKoi i гряды едутъ по направленш къ Луксору каше-то туземцы, погоняя своихъ навыоченныхъ осликовъ. Это, какъ весьма можетъ статься — спещалисты по тщательной подделке различныхъ древностей, скрываюшдеся вдали отъ зоркаго преотвдовашя местныхъ чиновниковъ, которымъ предписано наблюдать, нетъ - ли между фальсификашей и подлинныхъ вещей, уворованныхъ изъ пион неизвестной египтоло-
гамъ гробницы. Заходящее солнце, освещая дальше пред­
меты , словно опуты-
ваетъ ихъ тонкою светлою паутиною, набрасываетъ на нихъ прозрачное золотистое покры­
вало. Вотъ и дневное светило ушло, и все кругомъ приняло какой-то мертвенно-сьрып оттенокъ. Только слабый отблескъ тянется полоскою на томъ месте, . где закатилось солнце. Вдругъ, точно завеса отдергивается у западнаго небосклона, точно кратсръ откры­
вается вдали: окрестность окрашивается въ багровый цветъ. Спокойное и подобное морю зеленоватое небо понемногу наполняется целою гурьбою пламенеющихъ облачковъ, подъ балдахиномъ такого-же цвета — и затемъ столь-же внезапно картина тускнеетъ, начи­
навши! разгораться песокъ холодеетъ, легше туманы поднимаются и ростутъ за купами пальмъ и феллахскимъ жильемъ. Природа точно два раза борется со мракомъ, прежде чЬмъ ему уступить, прежде чемъ всецело погрузиться въ него. Совеемъ темнеетъ. Легкш голубоватый туманъ крадется за Ниломъ по равнине къ чернымъ резко очерченнымъ скаламъ. Месяцъ тихо всплываетъ изъ- за горъ, озаряетъ КАРНАКЪ. еивы. 155 унылое безлюдное пространство, обозначаетъ светлыми точками дрожащую полосу р*ки. Звезды разгораются ярче и ярче. Млечный путь свсркаетъ какъ-то ласковът и тапнственн*е. Ни звука, ни движешя вокругъ: одинъ торжественный, безграничный покой! Воскресенье, iS ( 30) ноября. На большемъ пространств*, по обоимъ берегамъ Нила, разбросаны памятники, развалины и останки к стовратныхъ» Эивъ. Нужно много времени, чтобы внимательно ос.чотр*ть ихъ. Цтзлая литература объ Египт* недостаточно еще проливаетъ св*та на ОТНОСЯЩАЯС Я до нихъ подробности. Изъ всего величественнаго, громаднаго, когда-то священнаго и даже прекраснаго, чтзмъ окруженъ иностранецъ, вглядывающийся въ древнюю туземную культуру, «долина смерти» (на противуположной сторон* отъ деревни Луксора), такъ-называемыя «Бибанъ-эль-мулукъ» («царскйя врата») производятъ едва-ли не самое глубокое впечатл*ше и лицемъ къ лицу ставятъ съ т*ми существенн*йшими релипозно-
философскими вопросалш, которые н*когда уяснялъ себ* и во имя которыхъ жилъ египтянинъ. Зр*лище это мрачно, своеобразно, таинственно и вм*ст* съ т*мъ просто. Зд*сь открывается совершенно новый м1ръ, говорящш на непонятномъ и въ то же время ясномъ для сердца язык*. Прохладное утро. Окрестности Нила купаются въ мягкомъ св*т*. М*стсчко Луксоръ, на правомъ восточномъ берегу, — съ приставшими къ нему придворными паро­
ходами, на которыхъ прибыли въ Оивы АвгустМппс путешественники со свитой, — все бол*е и бол*е отодвигается по направлений къ НИЗКИМ Ъ Аравшскитъ горамъ. Для пос*-
щен!я некрополя (знаменитыхъ «фараоновыхъ могилъ») надо переправиться въ лодкахъ на западную сторону. Гребцы борются съ течешемъ. Р*ка двумя рукавами охватываетъ песчаный островъ. Мелко и нелегко пристать. Ц*лая гурьба погонщиковъ съ осликами ожидаетъ желанныхъ Гостей на близкомъ уже отъ насъ прибрежномъ обрыв*. Дальше амфитеатромъ вырисо­
вываются угрюмыя Лившсгая возвышенности. Мы пристасмъ. Въ сторон* отъ берега видн*ются кагая-то развалины; дв* глыбы исполинскихъ изваянш выд*ляются въ про-
зрачномъ воздух* среди равнины, простирающейся къ руинамъ. Еще очень рано, но жарюй день вступаетъ въ свои права. Разстояше до царскихъ гробницъ понуждаетъ къ торопливости. Прежше владыки стремились подальше отъ столицы найдти и устроить себ* м*сто в*чнаго упокоешя. По бокамъ извивающейся дороги, вдоль почти сухаго рва, живописною вереницею б*гутъ феллахсгая д*вочки съ кувшинами на головахъ. Мы *демъ рысцой. Даже животныя не то спотыкаются, не то вязнутъ въ песк*, — но гибюя и проворныя, точно зв*рьки, д*ти Нила не отстаютъ отъ путешественниковъ, зорко сл*дятъ за каждымъ ихъ движешемъ, держатъ наготов* св*жую воду. Безъ этихъ прив*тливо и лукаво улыбающихся личикъ весь характеръ окружающей м*стности представлялся бы въ дру-
гомъ, мен*е привлекательномъ св*т*. Хорошее настроеше, впрочемъ, поддерживается симпатичною вн*шностыо, бодрымъ шагомъ, а порою и рвегасмъ нашихт, забавно помахи-
вающихъ ушами осликовъ. Иные изъ нихъ отличаются рослостью, въ сравненш со своими европейскими собратьями, нав*рно дорого стоютъ (ц*на зд*сь на нихъ доходитъ порою до ста фунтовъ стерлинговъ), заботливо подстрижены, и, въ качеств* украшенья, им*ютъ симметричныя полоски на заднихъ ногахъ. 20* I5 6 ей вы. Горы ближе. Окрестность делается глуше и пустыннЁе. Справа нестройною массою бълъютъ остатки какого-то сооружешя, вроде храма. За пояснсшями, что это такое, незач-Ёмъ обращаться къ тексту «путеводителей»: какъ уже сказано, Августтзйшихъ путе-
шественниковъ сопровождаютъ по Нилу два египтолога — Эмиль Бругшъ и В. С. Голени-
щевъ, давно уже глубоко изучающий культуру страны фараоновъ. Оба эти ученые на каждомъ шагу даютъ рядъ любопытньйшихъ указание. Постоянно возникаетъ вопросъ за вопросомъ, но за то и научные ответы немедленно же могутъ быть получены. Поворачивая своихъ осликовъ къ северу, влъво, на ходу узнаешь про значеше, присущее оставляемымъ позади развалинамъ, до спхъ поръ приковывающпмъ внимашс туристовъ. Здъсь существовало въ древности святилище, въ память паря Сети, известное теперь подъ назвашемъ храма въ Курнъ\ Ученый романистъ Эберсъ пишетъ, что при немъ находилась школа, гдъ тща­
тельно воспитывались, по приказанпо упомянутаго фараона, его престолонас.тЁдникъ Рамзесъ II (Великш) и всь мальчики страны, родивнпеся съ нимъ въ одинъ день. Въ числе ихъ могъ быть Моисей, хотя такое предположеше весьма гада-
тельно. Сюда, въ определенное время, приносилось изъ столицы, съ восточнаго берега, изображеше бога Амона. Торжественная пропесая двигалась на западъ къ Нилу и затъмъ отъ ръки, по дороге, уставленной давно изчезнув-
шими сфинксами; главное божество Оивъ посещало место, отведенное культу генеалогически ему близкихъ и его же славящихъ туземныхъ владыкъ, особенно способствовавшихъ возвышенш Египта. Кумиръ направлялся жрецами въ самую глубь некрополя, куда лежитъ и нашъ путь. Надо было посетить места, где погребались именитые yconiuie, — по- ^ добно мир]'адамъ солнцъ, навсегда закатившимся въ глазахъ людей, — тоже отошедгше въ подземное царство для новой жизни. Амонъ, несомый среди Лившскихъ возвышенностей, какъ-бы чествовалъ померкипя светила, съ которыми созна­
валась его мистическая связь. Населеше, следуя такому же примеру, научалось благоговеть передь близкими по крови мертвецами. Черезъ угрюмое и узкое ущелье мы въезжаемъ въ «долину смерти». • Какая разница съ общепринятымъ отношешемъ къ мавзолеямъ! Везде ими гордятся, выставляютъ ихъ на видъ, а тутъ прячутъ, и притомъ среди мрачной пустыни, где нетъ ни деревьевъ, ни травы. Такова окружившая насъ местность Бибанъ-
эль-мулукъ («врата царей»). Это, впрочемъ, и не удивительно. Некогда египетсюе вла­
стители возносили свои посмертныя жилища въ форме пирамидъ (могильныхъ горъ). Въ позднейшую эпоху, — въ Оиваиде, где на западномъ берегу есть горная цепь, — найдено было более целесообразнымъ создавать ихъ не надъ землей, а какъ-бы въ ней самой. Ея недра казались удобнее для воспр1ята и хранешя такой великой тайны, какъ му.\ия фараона. Обнаженныя желтоватыя горы сдвигаются по сторонамъ. Тсмныя полосы много-
численныхъ извилинъ сползаютъ здесь и тамъ къ безплодному подножью. Иные камни такъ черны, какъ будто ихъ спалило безжалостное солнце. Природа тутъ отказалась отъ творчества. Тихо. Даже ослики беззвучно идутъ гуськомъ. Разговоры само собой ДОЛИНА СМЕРТИ. ей вы. 49 смолкаюгь. Нигдтз не видать ни одного живаго существа. Развтз въ отдаленьп съ дикой вершины лтзниво поднимется орелъ. . . Несмотря на утро, жаръ разгорается. Дорога раздваивается направо. «Это » — говорятъ намъ — «тропа къ стартзйшимъ мъттнымъ гробницамъ». «Да » — припоминаешь вдругъ, выходя изъ невольно охватившаго раздумья: «втздь кругомъ все — область мерт-
выхъ и, если'есть въ шртз настоящее кладбище, оно именно теперь-то и обступило насъ въ своемъ нсотразимомъ величш. Гдтз-то за покинутымъ предгорьемъ струится Нилъ. Люди суетно проводятъ часъ за часомъ. Въ погон* за мгновеннымъ счастьемъ жадно дышетъ и куда-то стремится вчера родившееся и завтра уже осужденное исчезнуть поко-
лътае, — а передъ нами тянется хребетъ, за склонами котораго нтзтъ ничего преходящаго: поелтзднш сонъ и ночь, безплотная борьба за идеалъ, потоки немеркнущего свъта, нако­
нецъ озаряющаго духъ, втзчное блаженство въ раю. . .» Мы останавливаемся у одного «баба» (входа), передъ гробницей за № 17. Каждой изъ нихъ даны нумера заботливымъ англшекимъ изелтздоватслемъ Уилькинсономъ. Пред-
• 1£ f l It • 1 1 в • г стоитъ спускаться по длинной довольно крутой каменной лъхтництз, — при св'Ьт'Ь несомыхъ феллахами огней. Август-Ёйцме путешественники сходятъ по ней въ моги­
лу Сети 1-го, считающуюся красив'Ьс дру-
гихъ. Хотя и знаешь, что ея владельца давно ужъ тамъ нтзтъ и онъ спитъ въ Гизэсскомъ музетз Каира, подъ занав'Ьшанною, на­
сколько возможно, витриною; но мысль, что тутъ было и чего ужъ нт^тъ, подавляющимъ образомъ дтзйствуетъ на посетителя, перенося его мечты къ далекимъ и туманнымъ временамъ. Древнее египтяне называли подземное царство «дуатъ» (глубиною). Только постз-
тивъ ихъ некрополь, можно убтздиться, насколько высоко стояли египтяне въ духовномъ отношенш. Что ни шагъ, — то нежданный образъ и неизгладимое воспоминаше. Боги, зм'Ёи, мумш, чудовища, небожители и гртзшники, — все это встаетъ въ нетлтшныхъ начерташяхъ со ст-Внъ и потолковъ по сторонамъ, причудливо чередуется и последова­
тельно уясняетъ психическ1е процессы, совершавцпеся въ усопшихъ за гранью земнаго бьтя. Не одна фантаз1я создавала эти странныя сочетан1я силъ добра и зла. Теряющееся во мрак* втзковъ м1росозерцаше, должно быть, сложило эти представлешя въ связное ц'Ьлое, безъ сомнтзн1я черпая при этомъ изъ забытой нын* действительности. Время передало ихъ въ наелтуце поздн'Ёйшимъ народамъ въ искаженной уже форм*. Доисторическая старина смотритъ на насъ отовсюду своимъ пристально-мутнымъ взоромъ. Въ данную минуту, теоретически подготовившись къ посЁщенно гробницы, еще ей вы. отдаешь себъ некоторый отчетъ въ ея происхождения и значении, а спрашиваешься: что чувствовалъ открывши гробницу Сети въ 1817 г. неустрашимый изсл-Ьдователь — путе-
шественникъ Бельцони, впервые проткнувшш къ этимъ недоступнымъ для солнца пись-
менамъ и встретивши здесь холодную загадочность пероглифовъ? Августейше путешественники все дальше и глубже спускаются въ царственную могилу. Неровно вспыхиваютъ и случайно осв-ьтцаютъ се несомые впереди огни. Ступени въ скал* безконечно тянутся къ бездне. Не только жарко, но даже душно. Ощущаешь, какъ-будто что-то громадное, вполне чуждое, тяжелое наклоняется надъ нами и давить въ своихъ бездушныхъ объят1яхъ. Дойдя до высокаго зала съ неуклюжими толстыми столбами, узнаешь, что ниже еще обрывъ, съ чувствомъ отвращешя видишь, какъ сверху срываются и съ пискомъ реютъ летучш мыши. Грустно. Сердце стеснено. Нетъ дви-
жешя, воздуха, простора для мысли и грезы. Разъ уже посетители находятся въ этомъ заколдованномъ Mip e давнымь давно созданныхъ релйгдозныхъ представления и условныхъ формулъ, надо съ нимъ, хотя вскользь, ознакомиться и, по крайней мере здесь, среди сгущающейся тьмы, отчасти уразуметь значеше египетскаго прошедшаго. До чего, однако, оно фантастично и неопределенно! Египтологи живою речью передаютъ Августейшимъ путешествснникамъ то, что иначе въ течете целыхъ месяцсвъ пришлось бы искать въ ученыхъ сочинешяхъ. Слушаешь и, такъ сказать, осязаешь эту быль, а всетаки она, благодаря обстановке, похожа на мудреную диковинную сказку. Солнце зашло. Фараонъ скончался. Явлешя тождественны. Но ведь отошедпшхь въ другую жизнь, вступившихъ «на западе» въ лоно мрака ожидаетъ тамъ рядъ встречь, борьба въ пути, достижеше светлой цели? Согласно священному обычаю, картины такого посмертнаго блуждашя изображены въ царской гробнице и удивляютъ насъ до сихъ поръ отчетливостью и правильностью линия, характерностью окраски. Всматриваясь въ то, что нарисовано на стенахъ, лишь смутно вникаешь въ сокро­
венное значеше каждаго символа, каждаго начерташя. Конечно, это — могила могуще-
ственнаго владыки, съ ореоломъ миеическаго существа. Тутъ все дышетъ таинственностью, должно и устрашать, и пояснять загадки бьт я; темъ не менее чрезмерная причудливость окружающихъ предметовъ слишкомъ мало доступна въ наши дни. Какъ, напримеръ, понимать, — среди множества вделанныхъ въ камень фигуръ, — длинную змею, сполза­
ющую по наклонной плоскости, крестообразный знакъ подъ головой чудовища или дру­
гую фигуру съ туловищемъ змея, но съ четырьмя ногами человека и челомь египтянина? Пока мы спускались, эти безчисленныя странности невольно бросались въ глаза по сторонамъ. Иногда врезанныя въ камень пресмыкающаяся завивались въ хитрыя кольца. Каше-то люди держали оруж1е наготове. Боги, съ нечеловеческими обликами, близко сходились и о чемъ-то вели разговоръ. При свете несомыхъ феллахами огней, тени, въ виде пероглифическихъ письменъ, съ неодинаковою определенностью выделялись изъ своего излюбленнаго мрака. Безстрастные профили тянулись вдоль потревоженнаго под­
земелья. Мумш, изображенныя на стенахъ, вереницей лежали на горизонтальной полосе змеинаго цвета, подпираемой уродливыми оконечностями скелета. То надъ нею, то надъ теменемъ иной гадины мелькала точно сросшаяся съ нимъ голова туземца. И все это не было галлюцинащей, не обусловливалось избыткомъ нашей фантазш въ окружавшей насъ ей вы. 161 мглъ: нтзтъ, такой именно м1ръ действительно жилъ и глядълъ на посетителей гробницы Сети, являлся создашемъ древнихъ мыслителей, исполнешсмъ неведомыхъ художниковъ, отражешемъ сложной и далеко непостигнутой культуры. Некоторые образы мелькаютъ вверхъ ногами, друпе полустерты, третьи — со связанными назадъ руками или лишены рукъ. Сидеть на чудовище, держаться за его отвратительную чешую многимъ изъ этихъ существъ, повидимому, совсемъ легко и есте­
ственно. Одна черная голова мумш приделана къ полукругу, а внутри его — крестъ. Понемногу теряешь даже способность подмечать любопытныя подробности. Мно­
жество впечатлений подавляетъ память. Но что же, въ конце концевъ, за смыслъ у нарисованнаго? Тамъ есть изображеше судна, на которомъ усопшш едетъ съ запада «по Нилу преисподней» къ новой заре. Что только ни чудится при этомъ во тьме! Религш учила, что все, тамъ видимое, вполне реально: душа будто-бы и вправду встречалась въ этой области съ различными демоническими силами, испытывала неожиданныя и роковыя вл1яшя. Старейгшя развенчанныя божества являлись, между прочимъ, вредоносными. Умериие должны были знать, кто и что имъ представится въ загробномъ Mipe. Оттого жрецы заботились о наглядности подобныхъ ужасовъ, призывали на помощь искусство и, если возможно такъ выразиться, иллюстрировали на могильныхъ стенахъ мрачное повествоваше о странствоватяхъ за рубежемъ земли. Появлявппяся тутъ змви олицетворяли собою подползающую отовсюду темноту и ненавистное египтянамъ тлеше. Надо было энергично бороться съ ними, искать надежныхъ союзниковъ — и они находи­
лись въ числе небожителей, призывались заклинашями, сопутствовали душе въ ея безтЬ-
лесныхъ испыташяхъ и тоже начертывались въ гробнице. Вотъ, напримеръ, образъ какой-то египетской Цирцеи (въ звездотканномъ голубомъ платье), которая платкомъ укрощаетъ отвратительнаго гада. Благолегае и уродство — рядомъ! Говорятъ, одинъ юный туземецъ замешкался въ гробнице Сети и провелъ здесь ночь. Подъ утро его нашли съумасшедшимъ. Что мудренаго! Есть вещи, заставляющая мутиться самые твердые умы, когда сверхчувственныя впечатлешя непосредственно дей-
ствуютъ на душу. А трудно и вообразить, что могло привидеться бедному феллаху въ подземельи. . . Путешествие на Востокъ. I. 21 1б2 ей вы. З В - Б З Д Ы мелькаютъ на потолке, мелькаютъ надъ челомъ различныхъ гешевъ на СТТБНЪ. Тутъ же изображено подоб1е пламени, въ которомъ будто-бы (какъ въ чисти­
лищ*) мучились грешники. Да, это — целый шръ, посвященный идеямъ туманной борьбы и вынуждаемаго обстоятельствами покаяшя, — целый тръ, точно призванный замкнуть въ свой кругъ великаго царя, при жизни помышлявшаго о совершенно нномъ. Ему виделись Сир'т и Палестина, апяше ихъ съ Египтомъ, основаше въ нихъ укрепленныхъ пунктовъ, устрой­
ство тамъ путей сообщешя, посылка туда доверенныхъ лицъ, для управлешя. Въ суете этихъ стремлений владыка не забывалъ, что ему готовится место въ биванскомъ некрополе и поощрялъ работавшихъ, которые действительно выказали при этомъ много уметя и даровашя. Теперь это последнее должно лишь удовлетворять любопытство чужеземцевъ, съ единокровными предками которыхъ Сети, безъ сомнвшя, какъ и его предшественники, вступалъ въ борьбу, при столкновенш съ арийскими племенами, разветвлявшимися тогда по разнымъ странамъ света и нападавшими на принильское царство изъ Малой Азш, изъ Италия, изъ Ливия (съ запада). Въ душномъ полумраке подземелья прислушиваешься къ толкованго египтологовъ, что здесь отысканы, между прочимъ, письмена, говорящая объ ужасномъ иетребленш рода человеческаго разгневаннымъ божествомъ. Сынъ необъятнаго неба «Ну», — глава среди сонма .\йроправителей, — богъ «Ра » сталъ стареть. Люди это заметили и насмешливо къ нему относились. Тогда друпе боги собрались на советъ и убедили его покарать нечестивыхъ. Божественный взоръ «Ра » породилъ богиню Хаторъ. Она пошла и распространяла погибель. Наконецъ «Ра » смилостивился, оетановилъ ii36ieHie и, пресыщенный земною властью, создавъ себе райскую область, поместился для отдыха на спине гигантской коровы, представлявшей собою твердь. Это чудесное миеическое животное, изображенное въ одномъ особомъ отделения могилы Сети, до того оказалось высоко ростомъ, что поколебалось. «Ра » приказалъ тогда богу «Шу » (воздушному пространству) подойти и поддержать дивную корову. Изображеше, гласящее о томъ, найдено въ осматриваемой нами гробнице. Кроме «Шу», животное подпираютъ еще восемь фигуръ пособниковъ. Какою глубочайшею стариною веетъ отъ подобнаго шросозерцашя, отъ всего имъ начертаннаго! Богиня Хаторъ, которая вообще является олицетворешемъ жизнерадостнаго начала любви, своего рода египетской Афродитой, тутъ вся — слепое мщенье, безжалостный палачъ. После порученной ей казни, она даже упивается кровью и пивомъ, и теряетъ способность различать, где еще есть скрывающиеся люди. Разве это не остатокъ перво-
бытно-дикихъ воззрешй? Местами, стенопись только намечена, представляетъ одни эскизы краснымъ каран-
дашемъ, — такъ и осталась навеки недоконченного, недосказанною. Смерть фараона, вероятно, заставила трудившихся здесь мгновенно прекратить работу. По разнымъ при-
знакамъ можно заключить, что гробницу предполагалось сделать еще глубже, чтобы отвоевать усопшему въ недрахъ земли побольше покоя и забвенья. Углублешс теряется внутри горы. . . Отецъ Рамзеса Великаго, кажется, недолго пользовался своимъ могиль-
нымъ чертогомъ. Оивы стали беднеть и близиться къ паденда. Грабители отважились проникать къ богатствамъ заветнейшихъ народныхъ святынь. Жрецы решились спасать божественныя царсюя мумш отъ осквернешя, тайно выносили мертвецовъ въ недалеюя пещеры, хранили ихъ тамъ, забывали подъ конецъ, где оне, или не успевали направить еивы. своихъ преемниковъ на священный слъдъ. Оттого теперь, словно чудомъ, после нълаго ряда столът1й, знаменитые останки опять являются на свтзтъ, и мы опять стоимъ передъ выходцами изъ малодоступнаго и малопонятнаго намъ iripa. Желтый алебастровый гробъ Сети, найденный тутъ въ октябре 1817 г. любознатель-
нымъ Бельцони, увезенъ въ Лондонъ. Тъло владыки недавно отыскано среди сосъднихъ горъ. Кроме начертанш въ пустомъ склепе нечего смотреть. Усталость отъ жары и впечатлтшш даетъ себя чувствовать. Колеблющимися огнями свътятъ феллахи Августви-
шимъ путешественникамъ при Ихъ возвращение наверхъ. Жадно впитываешь воздухъ, ощущаешь надъ собой не каменное, а настоящее небо... Какъ далека эпоха осмотр'Ьннаго сооружешя, какая бездна отд-вляетъ насъ отъ ея варварства и глубокомыс7мя! Мы садимся у входа, имъя передъ собой гурьбу погонщиковъ и понурыхъ осликовъ, желтоватые склоны возвышенностей и лучи, сливающееся на безплодной окрестности въ нестерпимый блескъ. Прислуга съ яхты его высочества хедива вынимаетъ изъ корзинокъ фрукты, питье. Л'встница внизъ чернъетъ въ двухъ шагахъ отъ насъ, не возбуждая уже ничьего внимашя. Давно-ли съ потолка, въ ближайшемъ корридоръ, миеичесюе коршуны распростирали крылья, — а еще раньше, вдоль стънъ, двънадцатиголовый крылатый змъй смънялъ другихъ, менъе чудовищныхъ, но изрыгающихъ пламя? Отверзт1е долго было замаскировано. Туземцы догадывались однако, что оно должно существовать и что за нимъ лежитъ длинная впадина, — такъ какъ дождевая вода, низвергаясь по горному склону, вдругъ изчезала въ одномъ мъстъ. Пришслъ энер­
гичный европеецъ, и дверь отворилась. . . Крайне разговорчивый и воодушевленный консерваторъ Гизэсскаго музея Бругшъ-
бей занимательно разсказывастъ о томъ, какъ ему первому изъ сгиптологовъ въ 1881 г. посчастливилось увидъть мумио Сети I, — въ уединенной котловине, среди десятковъ тълъ, когда-то сюда снесенныхъ жрецами въ общую усыпальницу и случайно отысканныхъ несколькими арабами. Хотя и братья, они, наживаясь отъ распродажи найденныхъ р'Ьд-
костей, поссорились. Старшш выдалъ, или точнъе продалъ секретъ (за 500 фунт, стерл.) властямъ, которыя тотчасъ наложили руку на находку, какъ на государственное достояше, откровеннаго же туземца возвели въ зваше надсмотрщика за здъшними древностями. Вотъ онъ стоитъ передъ нами, этотъ, по своему достигнувши известности, Мохам-
медъ Ахмедъ Абдъ-эръ-Рассуль, — въ простой чалмъ, въ простомъ кафтане, проница­
тельно вглядываясь въ присутствующихъ. Когда Бругшъ-бей везъ найденныхъ мертвецовъ въ Каиръ, на железной дороге будто-бы пришлось взять для нихъ «билеты перваго класса». LLIecTBi e направляется далее. Остановка передъ «вечнымъ жилищемъ» № 11 — Рамзеса III. Довольно покатый спускъ въ глубину. Снова кругомъ разступается ночь. Снова слышишь о томъ, какъ именитый yconuiif l плылъ черезъ нее къ заре и конечному блаженству. Безконечно причудлива внутренность этихъ царственныхъ гробницъ! Обитавши въ чертоге при жизни, и после смерти видимо хотелъ сохранить хоть отдаленно-одно­
родную обстановку. Въ связи съ искренней вврой въ магическое значеше могильныхъ начертанш, это какъ будто и удавалось. Немые образы, таинственныя письмена должны были воскрешать во тьме желанную действительность. 21 • i 6 4 е и в ы -
Ихъ Императорсгая Высочества Наследникъ Цесаревичъ и Великий Князь Георпй Александровичъ шагъ-за-шагомъ могли тутъ знакомиться съ нею, наблюдать по стено­
писи матер1альныя стороны угасшей жизни. Сл^ва, напртгвръ, тянутся картины, даюшдя представлеше о приготовленшхъ къ е д е: режутъ быка, нарубаютъ и взвешивають мясо, кладутъ его надъ треножникомъ на горящихъ дровахъ или подвязываютъ на веревкахъ надъ поломъ, въ ограждеше отъ крысъ или иныхъ грызуновъ. Хотя изображешя сильно испорчены, но фрески всетаки еще рисуютъ способы хлебопеченья, горшечное производство и много тому подобнаго. Попадаются на стенахъ разныя божества и эмблемы; но по соседству съ ними мы видимъ также гусей, утокъ, индюшекъ и куръ, лукошки, наполненныя яйцами, плоды, овощи, виноградныя кисти, травы. Подъ ними выделяется фигура реки Нила (краснаго и зеленаго цвета, съ цветами на голове). Вотъ еще два босоногихъ музыканта (изъ которыхъ одинъ слепъ), едва-ли не прпзванныхъ услаждать въ могиле слухъ фараона. Оба они играютъ на высокнхъ чрезвы­
чайно красивыхъ арфахъ, считающихся главнымъ характернымъ отлшнемъ этой гробницы. Такъ, по крайней мере, заключилъ въ прошломъ веке шотландецъ Брюсъ, открывши и наименовавипй ее «гробницей арфиста». Тень искусства! — и всетаки ждешь, благодаря реальности очертаний, что инстру­
мента, украшенный у своего поднож1я человеческимъ венценоснымъ ликомъ, вдругъ оживетъ, пальцы пробегутъ по струнамъ, струны проснутся и аккорды разбудятъ вековую тишину, приветствуя грядущаго среди нея Рамзеса. Съ правой стороны въ подземельи находятся изображешя парусныхъ судовъ не­
одинаковой величины. Намечено даже ихъ внутреннее помещеше. Везде орнаментъ, яркая окраска. Дальше нагромождено древне-египетское оруж1е: копья, мечи, кинжалы, ножи, луки со стрелами, кольчуги, шлемы, военные значки. Голубой оттенокъ, при­
данный этимъ предметамъ, долженъ свидетельствовать, что они были стальные. По бокамъ отъ нихъ нарисованы: черная корова, съ головнымъ уборомъ богини Хаторъ, и черный быкъ подъ пунцовою попоной. Стенопись развертывается въ десяти маленькихъ комнаткахъ, прилегающихъ къ центральному ходу. Оне имеютъ видъ кладовыхъ, быть можетъ, и вправду вмещали до разграблешя, всякую утварь, всягая драгоценности. А въ те отдаленныя времена роскошь процветала, наравне съ развит1емъ духовной культуры. Въ этомъ убеждаетъ осматри­
ваемая нами могила царя Рамзеса III — известнаго классическому Mip y Рампсинпта. Молва объ его сокровищахъ издавна проникала повсюду. Отголосокъ ея слышится въ сказкахъ Индш, Тибета. И действительно, по сторонамъ пестреютъ сиденья (со львиными головами и звери­
ными лапами), постели (съ полумесяцемъ, въ виде изголовья, и крытыя леопардовой шкурой), изящныя вазы изъ фарфора или глины. Присущш инымъ розоватый цветъ делаетъ ихъ какъ-бы прозрачными, намекаетъ на присутств!е вина. Дальше идутъ картины полевыхъ работъ, до и после наводиенш Нила. Земле­
дельцы то пашутъ на волахъ и сеютъ, то жнутъ и собираютъ въ житницы. Такъ какъ по середине описываемыхъ каморокъ найдены колодцеобразныя отверз™, то учеными высказывается предположеше, не покоились-ли тутъ, по близости къ власте­
лину, его самые доверенные подданные (каждый при свосмъ спсшальномъ отделе): заведывавште кухней, придворного флотшиею, фараоновымъ имуществомъ, оружейного палатою и т. п. еивы. i 6 5 НАХУСУ И ТМАХУ. Нынт5 гранитный саркофагъ царя находится въ Лувртз, сломанная крышка въ Кэмбриджъ, тъло въ Гизэ, длинный похоронный папирусъ въ Британскомъ музеъ! Рывшее эту могилу натолкнулись на другую, и потому главный ходъ, направляясь вглубь, поворачиваешь направо. Бросивъ взглядъ на зеленую обезьяну, вооруженную лукомъ, на дарующихъ много-
лтте гешевъ съ ящерицами въ рукахъ, — идешь назадъ и невольно останавливаешься передъ чт5мъ-то, уже вскользь зам'Ьченнымъ въ гробницъ Сети, въ данную же минуту еще болъе рельсфнымъ: въ одномъ углу на стънъ ясно видны представители четырехъ человъческихъ рассъ, съ приданными имъ египетскою стари­
ной характерными ВНЕШНИМ И признаками: i) голубоглазые п белокурые Тмаху, съ перьями на голове и въ бычачьихъ ко-
жахъ (т. е. иными словами аршцы, осъыше въ сопредельной Ливш); 2) Нахусу (негры); 3) желтолицые Аму (аз1яты), съ орлиными носами, остроконечными расчесанными бородами, — въ одежде туземцсвъ земли Ханаанской; 4) смуглые Ромету (обитатели самой страны фараоновъ), — стройные, широко-
плеч1е, съ кроткимъ выражешемъ лица, немного сгорбленнымъ носомъ, тонкою тал1ею, тъломъ кирпичнаго оттънка. Значитъ, на берегахъ Нила, за 3000 лътъ до Блюмен-
баха, уже помышляли о классификаши народовъ! Особенности нвкоторыхъ фигуръ могли бы, въ сущности, дать новый матер1алъ защитникамъ старой теорш, будто американские индъйцы въ прошедшемъ приходились сродни жителямъ Северной Африки. По направленш къ выходу замечается гимнъ солнцу «Ра», состояний изъ 75 воз-
звашй, въ форме пероглифовъ. Последше очень попорчены. Мы опять на воздухе, и путь лежитъ на западъ, черезъ довольно крутой перевалъ, отделяющей «долину смерти» отъ принильской равнины. Извивающаяся вдоль горъ песчаная тропа, усеянная, впрочемъ, преострыми ка­
мушками, — до того узка и обрывиста, что приходится слезть съ осликовъ и пробираться пешкомъ. День близится къ полудню, и потому чувствуешь себя просто расплавлен-
нымъ въ окружающей атмосфере. Мерещится это или вы­
читано где-то, что египетеше жрецы вееръ считали эмбле­
мой счастья? Какъ они были правы! Нельзя съ точностью сказать, сколько именитыхъ гробницъ вмещаютъ. «Бибанъ-эль-Мулукъ». Ученымъ из­
вестно таковыхъ около двадцати пяти; но мнопя — въ самомъ разрушенномъ состоянш. Еще Страбонъ говорилъ о сорока. Греки называли эти отверзта «сирингами» (флейтами), имея въ виду ходы въ подземелья. Тихо вокругъ и пустынно. Трудно нарисовать себе, даже при усил1яхъ воображения, что представляла здесь въ древности погребальная процесая. Покойника, конечно, согласно обычаямъ, везли подъ катафалкомъ, въ лодке, поставленной на полозья. Впереди мелькали сорванные для него лотосы, какъ образцы возрождешя. Затемъ вели жертвенныхъ живот-
ныхъ, несли кумировъ, разную утварь, доропя украшешя и плоды, корзинки со свежей РОМЕТ У И АМУ. 166 011 вы. листвой, въ качеств* намека на вечность жизни, и т. п. Плакальщицы оглашали окрест­
ность неестественными воплями. Б*лый цв*тъ одеждъ (точно въ Кита*) служилъ зна­
комь траура. Безконечно далеки т* времена! Тщетно ищешь взоромъ — не появится-ли хотя черный шакалъ гд*-ннбудь въ сторон*. Прежняя релипя вид*ла въ немъ воплощеше бога Анубиса, владыки могильной JIimiftcKof t гряды, который покровптельствовалъ бальза-
мировктз, отгонялъ демоновъ отъ труповъ, и владтзлъ съ этой ц'Вль ю лукомъ и бичемъ. Однако и шакала нигд* не видно. Только по одному нагорному склону скользить потревоженная зм*я, словно сползшая со ст*ны изъ могилы Сети, — изъ среды сестерь, вд*ланныхъ въ камень и сохраняющихъ неподвижность. Перевалъ кончается. Тропа направляется внизъ. Обнаженныя возвышенности поне­
многу отступаютъ унылыми отвесными громадами къ покинутой нами «долин* смерти». Передъ глазами разстнлается зеленоватая неровная поверхность, съ разбросанными по ней памятниками старины, недоразрушенными храмами, изуродованными и уставшими жить колоссами. Мы снова верхомъ тздемъ къ этимъ дрсвностямъ. Тутъ тоже всего коснулось крыло смерти, но совершенно иначе: тамъ, въ землтз, она остановила дерзновенную чело­
веческую мечту, при помощи Mari n стремившуюся попрать законы природы, застыть вн* пространства и событий, сдълать нетл*ннымн наши тълесныя оболочки. Въ улыбающейся намъ свтзтлой равнин*, — гд* еще больше запуст*шя и грусти, гд* каждый обломокъ подпираетъ груду, ожидающую такого же уд*ла, — смерть, въ свою очередь, прошла и многое, многое поколебала. Но отчего отъ развалинъ в*етъ на насъ молодымъ и цклебнымъ дуновешемъ? Он* созданы искусствомъ, которое не можетъ умереть, пора-
жаетъ самобытностью и во дни паденья. . . АвгустМшче путешественники приближаются къ одному изъ важн*йшихъ архитек-
турныхъ памятниковъ древняго Египта, къ Дэръ-эль-Бахри. Приступая къ его описание, нельзя не остановиться на изложении н*которыхъ весьма существенныхъ и любопытныхъ подробностей историческаго характера. Безъ нихъ непонятны и эпоха, породившая это странное зодчество, и создатели этого сооружешя, одиноко выд*ляющагося среди другихъ остатковъ старины. Тутъ ясно сквозятъ и весьма знаменательны два обстоятельства: во-
первыхъ, вторжеше въ принильскую культуру чужеземнаго художественнаго элемента, который съ эстетической стороны сталъ сразу выше ея; во-вторыхъ, намекъ на какую-то глубоко -традиционную связь египтянъ съ восточною страною Пунтъ, откуда н*когда, быть можетъ, вышли основатели царства фараоновъ. Царица «Хатшепсу» (чудное блестящее начало), строившая въ нын*шнемъ Дэръ-
эль-Бахри, справедливо считается одною изъ удивительн*йшихъ жснщинъ-правительницъ, каюя только изв*стны въ исторш. Согласно длинной надписи въ Карнак*, фараонъ Тотмесъ I еще при жизни передалъ дочери бразды правлешя или, точн*е, соправлешя. Такъ онъ поступилъ, будто-бы, сл*дуя повел*шямъ бога Амона, настоявшаго, чтобы ей передана была верховная власть. Настояния побуждешя царя возвести дочь на престолъ, конечно, навсегда останутся тайной; но существуетъ догадка, въ силу которой это собьте вызывалось политической необходимостью. Сахмъ Тотмесъ I не происходилъ изъ древняго правящаго рода, покойная-же мать юной Хатшепсу была отпрыскомъ старой династш. ПОГРЕБЕНИЕ ВЪ ДРЕВНОСТИ. ей вы. 169 Передать царевне прародительски санъ въ глазахъ отца значило упрочить свое собственное положеше. Присвоеше ей, кроме того, прозвища «Ма-ка-ра» изображаетъ собою знакъ таинствсннаго сочетанш въ лицв молодой правительницы жизненнаго принципа — «ка » бога-солнца, «Ра » и «Ма » — богини истины. Въ черте Эиванскаго некрополя, неподалеку отъ Рамессеума, куда мы тоже направ­
ляемся, — теперешни директоръ Гизэсскаго музея Грэбо (Grebaut) открылъ въ 1887 г. сидящую статую (въ ростъ человечески) царицы Маутнеферъ, бывшей матерью Тотмеса П-го. Въ виду ея сравнительно простаго происхождешя, царевичъ не могъ наследовать, помимо старшей сестры, и, следовательно, являлось наиболее цклесообразнымъ выдать ее замужъ за него. Отъ этого брака родились две. дочери: одна умерла, на другой-же (опять-
таки въ силу государственныхъ соображенш) женили будущего фараона Тотмеса III, кото­
рый, будучи по отцу тоже братомъ Хатшепсу и Тотмеса II, черезъ мать свою считался, однако, черезчуръ низкаго происхождешя. Женившись на ихъ дочери, онъ сталъ престо-
лонаследникомъ. Если это соответствуешь действительности, то дошедиия до насъ смутныя предашя о какой-то вражде между повелевавшою сестрой и младшимъ братомъ, — столь-
же властолюбивымъ, — или преувеличены, или лишены основашя, или во всякомъ случае, рисуются въ иномъ свете. По смерти брата-мужа, царица полноправно правила страной около пятнадцати летъ, именовалась фараономъ, облекалась въ ихъ царственную одежду, носила (какъ видно на памятникахъ) боевой шлемъ египетскихъ владыкъ и даже искусственную бороду. Царевичъ темъ временемъ служилъ въ святилище Амона, не вмешиваясь въ дела управ-
лешя, и только затемъ, передъ смертью Хатшепсу, выступилъ въ качестве правителя, прославившегося впоследств!е громкими завоевашями. Тогде онъ, можетъ быть, именно въ силу своего д1еметрельно противоположнего непревлешя, действительно относился непр1язненно къ ея памяти и уничтожая здесь и тамъ ея имя, этимъ унижалъ лишь собственное достоинство. Миролюбивая церице дала государству возможность поправиться отъ тяжслыхъ испытенш наложеннего гиксосеми иге. Она любила миръ, заботилесь о возеозданш и украшенш храмовъ, расшириле Карнекъ, зедумеле и неметиле къ выполнений такую архи­
тектурную достопримечательность, какъ Дэръ-эль-Бахри. Велико число обслисковъ, постевленныхъ египетскими властителями, — но нетъ тщательнее отесанныхъ и изящнее отделенныхъ, чемъ обелиски дочери Тотмеса I (въ черте карнекскихъ чудесъ). Одинъ упалъ, но другой еще высится, — гигантски, непобедимый, словно вышедшш ц1ликомъ изъ сплошной массы розоваго гренита. Давно-ли мы стояли на томъ берегу Ниле передъ этимъ могучимъ пемятникомъ? девно-ли немъ говорили, что на немъ нечертано: «созданъ вледыкою Хатшепсу въ честь Онванскаго Амона?» — а теперь передъ неми новое сооружеше, которое еще горездо удивительнее: терессы святилище Дэръ-эль-Бехри! Жрецы, стоя по утремъ въ Карнаке, близь обелисковъ, благоговейно созерцали восхождеше «бога-солнце» Ре, золотившего ихъ вершины. По вечеремъ отблескъ зери еще блисталъ на обоихъ алеющихъ остр1яхъ среди померкнувшей окрестности: молитвенно настроенный народъ смотрелъ на нихъ и любовался. Цель этихъ памятниковъ понятие. Но собственно ради чего воздвиглось на противоположномъ берегу гигантское и по внеш­
ности совершенно иноземное святилище, чуждое архитектурной фантезш египтянъ и скорее заимствованное съ дельняго Востоке, напр. изъ Халдеи? Такъ, между прочимъ, любили строить сабейцы въ Аревш, подрежевгше ерхитектурнымъ создешямъ Вевилоне. Кекъ это Путсшеств1 е на Востокъ. I. 22 допустили жрецы? Какъ съ этимъ примирилось строго консервативное населеше? Или въ этомъ не было новшества, а, напротивъ, просвечивала старина? Вероятно, по мужски была настроена и твердой рукой держала бразды правдешя единственная въ своемъ роде царица, — характерный профиль которой будто бы выделяется на поверхности опрокинутаго карнакскаго обелиска, — если съумела оставить въ наслед1е потомству то Дэръ-эль-Бахри, къ которому сейчасъ подъехали Августейште путешествен­
ники. Все кругомъ постепенно приходитъ въ крайнее разрушеше: мало по малу не останется и следа величественныхъ памятниковъ, до сихъ поръ отовсюду притягивающихъ толпы дивящихся иностранцевъ. Но слава Хатшепсу настолько окончательно стала досто-
яшемъ Mi p o BOi l исторш, что этому имени никогда не забыться. Въ развитш культуры оно есть и будетъ незаменимое звено. Я уже имелъ возможность говорить о неисчерпаемомъ значенш сокровищъ музея въ Гизэ. Съ вершины Хеопсовой пирамиды нашъ взоръ оста­
навливался съ недоумешемъ на фигуре изуродованнаго допсторпческаго сфинкса. Сколько летописныхъ достопримечательностей сберегли для насъ стены Луксора и Карнака! Недра фараоновыхъ могилъ разсказали и открыли намъ не мало глубоко поучительнаго. Но тутъ, въ Дэръ-эль-Бахри — совсе.мъ другой мдръ: что-то простое, спокойное, ясное, до мельчайшихъ подробностей самобытное. Грандюзная постройка (которая, въ проэкте реставраши французскаго архитектора Брюна, представляется красивейшимъ памятникомъ принильской старины среди обнаженныхъ, надвигающихся съ запада Лив1йскихъ возвышенностей) некогда служила целью релнпоз-
ныхъ процессий съ восточнаго Эиванскаго берега. Священныя, богато убранныя лодки, подъ балдахинами и съ тронными седалищами, отчаливали отъ пристани у тамошнихъ святилищъ, перевозили на противоположную сторону жрецовъ, кумиры, всякую утварь. Торжественная процесая направлялась къ маленькому храму, воздвигнутому Рамзесомъ II въ честь своего отца Сети I (мы ехали мимо сегодня утромъ, направляясь къ «долине смерти»), и затемъ шла къ Дэръ-эль-Бахри по особой аллее, уставленной двумя стами изваяшй. Вдали поднимались и манили широюя ступени лестницъ, соединявшихъ громад-
нейгшя терассы. Сверху до низу сооружеше занимало семь тысячъ пятьсотъ квадратныхъ сажень. Повыше виднелись изящныя колоннады. Надъ всемъ остальнымъ помешалось пзсеченное въ скалахъ «святое святыхъ». Трудно определить, чемъ обусловливался планъ сооружешя. Вызывалъ-ли къ тому характеръ неровной, волнистой местности, точно зали-
вомъ вдающейся въ Лившскую гряду? Не способствовало-ли тому художественное вл1яше Азш? Наконецъ, не потому-ли решено было воздвигнуть терассообразное целое, что оно прославляло удачную экспедишю въ таинственную страну Пунтъ, где внешшй видъ края отчасти отличался темъ же характеромъ постепеннаго подъема въ гору? Имя древне-еги-
петскаго строителя сохранилось безсмертнымъ, известно по обелиску въ Карнаке и звучитъ: Сенъ-Маутъ. Гробница его не найдена, личная его жизнь остается неизвестной, да и важно-ли это знать, когда потомству духомъ его завещано чудо искусства: Дэръ-эль-
Бахри (что по туземному означаетъ «северный монастырь»). Место такъ названо арабами, въ виду существовашя здесь (до ислама) коптскаго религюзнаго центра, отъ котораго тоже поднесь уцелели невзрачныя глинобитныя стены. Оригинальнейший памятникъ царствован1я Хатшепсу сильно потерпелъ отъ времени. Разрушеше вообще быстро идетъ. Напримеръ, когда въ конце прошлаго столе™ ученые члены французской военной экспедищи посетили Верхнш Египетъ, — аллея сфинксовъ, — отъ леваго берега къ святилищу, — еще обозначалась низверженными фигурами. Теперь нетъ ни одной. Груда обломковъ обезображиваетъ некогда просторную, гладкую и ей вы. окаймленную колоннадами терассу. Надо ИМЕТ Ь очень много воображешя, чтобы хоть отдаленно представить себе, какою красотою дышало знаменитое сооружеше, среди кото-
раго далеко не последнее МЕСТ О занимали ДВЕ колоссальныхъ сидящихъ статуи самой царицы, причемъ, съ высоты столбовъ на третьей терассъ, на нихъ упорно смотр'Ьли искусно изваянныя головы богини Хаторъ. Жара начинаетъ быть невыносимой. Ихъ Высочества, отдохнувъ НЕСКОЛЬК О минутъ в ъ соседней къ сооружешю скале, гдъ прежде, кажется, находилась маленькая коптская церковь, снова приступаютъ къ осмотру древностей. Сегодня — тяжелый день по коли­
честву разнороднъйшихъ впечатлъшй. Съ утра и до вечера образы будутъ чередоваться съ подавляющею быстротой и при сознанш, что лишь впосл'Ьдств1е, — и то по прошествш н'Ьсколькихъ мъсяцевъ — воспринятое ясно уложится и воскрсснстъ въ душъ. Итакъ, — р'Ьчь опять идетъ о Дэръ-эль-Бахри. Отъ замъчательныхъ колоннъ остаются одни обломки, — обломки, на которых!, отчасти, впрочемъ, УЦЕЛЕЛ И краски. Длинныя СТЕНЫ, сохранившаяся отъ верхней части храма (тамъ, ГД Е надъ нимъ уже отвъснымъ обрывомъ довольно близко спускается желто­
ватая обнаженная гора, и затъмъ пониже) разукрашены сравнительно хорошо уц'Ьлъвшими начерташями, которыя когда-то, — до прикосновешя варварской руки, — еще вдвое были многочисленнее. Конечно, велика разница между грандюзнымъ планомъ художественно возстанов-
леннаго сооружешя, который выяснился въ голове европейскаго архитектора Брюна, и между той печальной действительностью, съ которою намъ приходится соприкоснуться. Внутри скалы есть барельефное изваяше, представляющее, въ одежде юноши, царицу Хатшепсу, питаемую божественною коровою краснаго цвета, т. е. самою богинею Хаторъ. Последняя, при этомъ, какъ-бы прюбщаетъ свою питомицу къ вечной жизни. Условно говоря, такъ и случилось. Десятки вековъ изчезли въ таинственной бездне времени, а главные памятники женщины - фараона до сихъ поръ притягиваютъ внимаше образован-
наго Mi pa. Ученые еще спорятъ, когда началъ возникать храмъ Деръ-эль-Бахри: въ цар-
ствоваше-ли Тотмеса I или Тотмеса II, или наконецъ позже, когда уже вполне едино­
властно стала править его замечательная сестра. Не все-ли равно, если известно, что именно она, а не кто другой была тогда душею эпохи, предписывала законы жречеству и народу, вглядывалась въ иноземную культуру, сносилась съ далекой чужбиной? Здесь, у предгор!я Лившскихъ пустырей, древне-египетское искусство сохранило на память потомству исторю крайне любопытнаго общешя съ землею Пунтъ. Что это былъ за край? чего тамъ искали? Неполный и не вполне ясный ответъ начертанъ (и даже въ раскрашенномъ виде) на двухъ верхнихъ терассахъ характернаго святилища. Речь идетъ о снаряженш целой маленькой флотилш, черезъ Красное морс, на Сомалшскш берегъ, рас­
положенный въ восточной Африке, близь Аденскаго залива. Самъ богъ Амонъ повелелъ будто-бы царице войдти въ сношешя съ теми мест­
ностями, где добываются идоложертвенныя курешя. До того египетское жречество тяготилось зависимостью въ этомъ отношенш отъ торговли съ Apaeieft. Чуть-что препятствовало привозить оттуда необходимый для храмовъ товаръ, — и боги гневались, и Египетъ испытывалъ несчаспя, и настоятельнее являлась нужда получать благовошя изъ первоисточника. 22* 17 2 ей вы. «Строится пять судовъ, — узкихъ, длинныхъ, довольно высокихъ», гласить одна надпись. Если пойдти вдоль СГБНЪ, на которыхъ въ наивной простоте п ясности изоб-
раженъ походъ въ Пунтъ, это важное собьте во внешней жизни древняго Египта — то почти на каждомъ шагу имьешь возможность наблюдать мельчайшая подробности, рельефно касаюшшся экспедицш. Гребцы налегаютъ на весла; капитанъ распоряжается, вооруженное посольство, снаряженное въ даль, стоя на палубь, дополняетъ картину уплывающего судна. Всего было снаряжено свыше двухсотъ человъкъ. Надзирающая за матросами руко­
водить ихъ двнжешями, быть можетъ, ободряетъ ихъ къ дружной работе, къ хоровому П-ЕШЮ. Вода подъ кораблемь свътлоголубая. Ужъ не Нилъ-ли это? По цвету она не похожа на морскую поверхность. Во влаге, внизу, изображены рыбы, тоже пръсноводныя. По своимъ размьрамъ, на стенописи, онъ совершенно въ несоответствие съ фигурами видньющагося надъ ними экипажа: каждая могла бы свободно проглотить хоть двухъ гребцовъ. Къ несчастью, большая часть раскрашенныхъ стънныхъ пзваянш настолько попор­
чена, что этимъ нарушается связность повъхтвовашя. Известно за достоверное, что фло-
тилш вернулась въ Эивы, и притомъ вернулась съ драгоценнымъ грузомъ, вернулась на радость царицы и народу. Какимъ же путемъ совершалось плаваше въ страну Пунтъ? Несомненно, что точками отправлешя и возвращешя былъ Ннлъ. Надо, однако, определить направлеше, котораго держались суда, желавпня пройти въ Красное море: очевидно, путемъ къ тому не могло служить устье реки, ибо посланные Хатшепсу стремились къ цели не черезъ Гибралтаръ и океанъ, а более близкой, более удобной и безопасной дорогой. Изысканы, сравнительно недавно произведенныя англичанами Ардагъ, Спэйтъ и Бэр-
тономъ, съ некоторою достоверностью доказали, что берега Чернаго моря когда-то простирались на северъ гораздо далее, че.мъ теперь. Суэзсюй заливъ кончался тамъ, где теперь — городъ Измаил1я. Туда же въ древности доходить одинъ рукавъ Нила, держась более или менее той линш, по которой въ данное время пролегаетъ «пресный каналъ», связывающие реку съ озеромъ Тимсой. О существование почти одинаковой водной артерш в ъ древности убедительно говорить также виденная нами вчера стена карнакскаго святи­
лища, рисующая возвращеше изъ похода фараона Сети I. Онъ останавливается, передъ вступлешемъ въ родныя пределы, у подобной именно ветви неистощимаго Нила, которая свободно могла существовать и въ более древнюю эпоху. Вероятно, ею-то и воспользо­
вались въ дни Хатшепсу для пропуска экспедицш въ восточное море. Подробности, одна другой любопытнее, изображены на памятникахъ Дэръ-эль-Бахри. Вотъ, напримеръ, — сама страна Пунтъ. Египетская флотнця прибыла къ ней благополучно и стала на якорь. Плоские берегъ рисуется покрытымъ густою растительностью. Кони­
ческая форма туземнаго жилья, — слегка напоминающаго юрты, — вероятно, въ силу почвенныхъ услов1й выделяется высоко надъ землей: дома покоятся на сваяхъ; попадать в ъ нихъ можно, только взбираясь по лесенкамъ, т. е. значить туземцы жили тамъ тогда точно такъ- же, какъ и теперь обставлены иные жители внутренней Африки. Размеры изображенш, — здесь какъ и везде на древне-египетской стенописи, — не пропоршональны. Корова, отдыхающая подъ деревомъ, непомерно велика; птица, спорхнувшая съ ветки чуть-ли не въ полъ-коровы. На этой каменной картине выступаешь даже местная флора, состоящая, повидимому, изъ финиковыхъ пальмъ и благовонныхъ сикоморъ, произрастаю-
щихъ лишь вдоль рекъ, — изъ чего надо заключить, что маленькая египетская эскадра вошла въ какое-нибудь устье. Вода изображена зеленоватою, чемъ словно указывается на близость моря. Рыбы тоже совершенно друпя, нежели въ Египте. ДРЕВНЕ-ЕГИПЕТСКАЯ ФЛОТИЛТЯ. еивы. i?5 Пояснительный надписи крайне любопытны. «Посланный царицы, со своею военного свитою, разставляетъ на низенькомъ столе подарки, привезенные изъ Эивъ Пунтскому повелителю: краснвыя стеклянныя бусы, оже­
релья, браслеты, парадный кинжалъ и топорикъ». Вглядываешься въ соответствующую картину: удивительная отчетливость и выразительность исполнешя! Приготовленные въ даръ уборы окрашены въ желтый цв^тъ: значитъ, были золотые. Начальникъ экспедицш опирается на посохъ; воины, позади, вооружены копьями, топориками, большими щитами пъхотинцевъ. Хотя привезенные предметы и разложены тутъ, какъ-бы въ даръ хозяевамъ края, но въ сущности это не совстзмъ такъ: они получатъ заманчпвыя египетсюя прино-
шешя только въ обмънъ на вожделънныя произведешя Пунта. Следующая картина столь же художественно выполнена. «На встречу идутъ туземцы: вождь, его семья и подданные. Все они держатъ руки слегка приподнятыми, въ знакъ обычнаго почтительнаго приветств1я.» Туземная одежда ничемъ особенно не отличается отъ той, которая тогда была принята въ стране фараоновъ; только борода вождя по виду странно напоминаетъ бороды древне-египетскихъ боговъ и усопшихъ царей, какими ихъ принято было изображать. Ведь не считать же это простою случайностью? А такъ какъ происхождеше принильскихъ культовъ и всего традицюннаго пока еще очень зага­
дочно и темно, — то невольно зарождается вопросъ: ужъ не съ юго-востока-ли заносились пришельцами, колонизировавшими Египетъ, сказочныя доисторичесюя основы его религия и быта? На одной картине поражаетъ уродливостью и какою-то особенно безобразною тол­
щиной жена туземнаго вождя, въ желтомъ платье и со множествомъ украшенй. Лицо ея слегка татуировано. Незачемъ и причислять ее къ бушменскому племени, — какъ это делаютъ некоторые археологи, — когда известно, что внутри Африки подобная внеш­
ность вообще считается признакомъ женской красоты. Вероятно, съ этой целью, какъ нечто характерное, жена вождя и начертана въ Дэръ-эль-Бахри. Тела жителей страны Пунтъ окрашены въ кирпичный цветъ; волосы у нихъ черные, не курчавые. Намековъ на то, чтобы это были негры, положительно нетъ: наоборотъ, речь идетъ скорее всего о народе, связанномъ съ египтянами узами крови и прошедшей совместной жизни. Что же гласятъ о дальнвйшемъ пероглифы? «Лучине люди Пунта приближаются, немного сгорбившись, съ опущенными головами, — какъ подобаетъ встретить посланныхъ ея величества, — и вопрошаютъ ихъ: чемъ объяснить ваше прибьте въ землю, незна­
комую вашему народу? Не небесными-ли путями вы прошли сюда? Ужъ не приплыли-ли вы по морю, протекающему въ области небожителей? Несомненно вы шли тою же стезею, которою идетъ солнце. Мы знаемъ, нетъ ничего въ шре, что бы могло оставаться недо-
ступнымъ египетскому царю: если мы и живы, — такъ потому, что онъ дозволяетъ намъ дышать.» Наивные инородцы, конечно, польщены доставленными подарками. «Изъ благодар­
ности решено нагрузить въ обратный путь все пять иноземныхъ судовъ местными богат­
ствами.» По стенной живописи наглядно судишь о томъ, что за деятельность закипела после завязавшагося съ жителями Пунта общешя. По несчастно, верхняя часть картины почти разрушилась: мелькаютъ ноги, светится водяная полоса, — вотъ и все главное, до сихъ поръ уцелевшее. Где не такъ губительно повл1яло разрушеше, — тамъ местами можно вчитываться въ ясное повествоваше о нагрузке судовъ. «Египтянами переносятся молодыя деревья въ 176 еивы. корзинкахъ, куда они пересажены съ корнями и землей. Это — тяжелая ноша: каждое такое насаждеше тащатъ по четыре человека.» Тутъ, сколько известно, первая истори­
ческая попытка акклиматизировать чужеземныя деревья. «Туземцы въ свою очередь ста­
раются: кто доставляетъ огромный кусокъ чернаго дерева, кто ведетъ обезьяну, кто жирафа.» Относительно обезьянъ любопытно, что одна порода названа «кафу» и назваше это сходно съ санскритскимъ «капи». Невольно спрашиваешь себя, что за связь могла быть между Ищией и Пунтомъ. . . Но втздь древность ревниво стсрежетъ ту или иную тайну, втздь древность чаще всего упорно молчитъ! На одной испорченной части сттзны, съ которой изчезли фигуры, только надпись гласитъ о нахожденш слона въ числе отправ-
ленныхъ изъ Пунта животныхъ. Съ какою радостью должна была встретить свою экспедишю любознательная Хатшепсу: цтзлый лпръ ртздкостей и диковинъ, цтзлое неисчер­
паемое богатство! Жизненная сила сохранившихся начертанш такъ велика, что по смыслу сжатыхъ, разбросанныхъ здтзсь и тамъ письменъ, наука даетъ возможность сродняться съ этимъ изчезнувшимъ Mi p o Mb. Для придашя наибольшей яркости картинамъ, надъ ними, — иной разъ вдругъ, — вырезаны надписи, вроде следующей: «Кртзпче стой на ногахъ!» — восклицаетъ дюж1н носильщикъ. «Не налегай такъ тяжело на мои плечи!» — отвтзчаетъ окликнутый. Есть сцена, рисующая прощаше египетскпхъ посланныхъ съ обитателями Пунта. «По приказанш вождя, они принесли въ даръ огромное количество Mvpa, массивныя золо-
тыя кольца, много слоновыхъ клыковъ, чашу съ золотымъ пескомъ» и т. п. Местный правитель имтзетъ на правой ногтз не малое число плотно другъ къ другу прилегающихъ металлическихъ колецъ, похожихъ на ттз, которыя носятъ Бонго внутри Африки. Надо было дождаться открыта! знаменитаго путешественника Швейнфурта, чтобы поставить въ связь данныя его книги съ некоторыми изображешями въ Даръ-эль-Бахри, также какъ новтзйшимъ ихтюлогамъ выпало на долю определить по этому же ценному источнику, каюя имъ воспроизведены Красноморсгая рыбы. «Посланный царицею Хатшепсу благо­
дарить инородцевъ, приглашаетъ ихъ войдти въ его палатку, где, будто-бы по приказашю царицы, для нихъ приготовлено угощеше: хлебъ, пиво, вино, мясо, овощи, и всягае иные египетсгае припасы.» Следуетъ верноподданическое примечаше: «Да будутъ ея величеству присущи здоровье, сила, жизнь!» Есть, между прочимъ, картина и того, какъ происходила самая нагрузка: тутъ уже виденъ не берегъ, а только суда и соединяющая ихъ съ сушею, заметно наклоненныя сходни, — наконецъ, носильщики, втаскивающие по нимъ свой грузъ. Три обезьяны пре­
спокойно, какъ дома, расхаживаютъ по палубе, или садятся. Къ мачте прислонена арфа. Что за странность! Ведь и теперь еще однородный по внешности инструментъ можно видеть въ рукахъ иного каирскаго музыканта! Сбоку тянутся иероглифы: «Суда пол­
нехонько нагружаются чудесами страны Пунтъ: деревомъ, какое ростетъ лишь въ области небожителей, благовошями, слонового костью, зеленью, яшмою, редкими собаками, шкурами пантеръ, наконецъ даже представителями туземнаго населешя съ женщинами и детьми. Никогда еще съ техъ поръ, какъ созданъ юръ, подобныя диковинныя сокровища не были приобретены ни однимъ царемъ.» Какой утехой должна была служить эта надпись для Хатшепсу! «Пока часть судовъ грузилась, друпя уже снялись съ якоря. Ветеръ надуваетъ паруса; подданные царицы благополучно отправляются обратно въ ©ивы, на славу Амона, сокровеннаго бога.» ей вы. 17 7 Неходящшся предъ нами памятникъ не сохранить подробностей о моментъ ихъ возврещешя, такъ какъ резрушеше въ слишкомъ сильной мъръ коснулось Дэръ-эль-Бахри. По временамъ довольно трудно пршскать объяснешя к ъ нъкоторымъ частямъ надписей и не знаешь, къ чему пр1урочить иныя процессш жрецовъ, солдатъ, судовщиковъ. Можетъ быть, эти поелъдшя прямо и не относятся къ экспедицш въ Пунтъ, а гласятъ исключи­
тельно о характер-в освящешя здъшняго святилища. Если-же мьстами художникъ и изобразилъ представителей того или другаго народа, платившего дань Хатшепсу, то оно дълалось преимущественно съ цьлыо вообще се прославить на ст-Ьнехъ ея лучшего ерхи-
тектурнаго создашя. Въ числъ денниковъ, нерисовенныхъ при этомъ, вторично обрещеютъ не себя внимаше Пунтсше жители, особенно бросаклщеся въ глеза формой бородъ. Эти южане держать не плечехъ огромные сосуды, въ которыхъ долженъ быть золотой песокъ: но тогде вьдь ихъ не поднять-бы одному человеку? Говоря о стънописи, нельзя не отметить, что не ней отрежестся внвшнш видъ тогдешнихъ египетскихъ войскъ, и при этомъ резличнего роде оруж1я: деже полуодетые нубшцы, съ лукеми и трубечемъ впереди, и тъ изобрежены. Зат-вмъ въ одномъ мъстъ нечертены церегая носилки, покоивгшяся обыкновенно не плечехъ двънедцети силачей. У ручекъ кресла-престоле — львиныя головы; тутъ-же близко ВИДНЕЮТС Я слуги съ опехелами изъ страусовыхъ перьевъ и две охотничьихъ леоперде, ведомыхъ сторожами не привязи. Не такихъ именно носилкахъ, именно текъ окруженнея, Хетшепсу непревлялесь во дни своей слевы къ хрему Амоне въ Дэръ-эль-Бехри. Иероглифы описывеютъ свидаше «воплощеннего бога-церицы» и ея «невтздомаго, всемогущего покровителя». Оне говорить ему о своемъ желенш приложить все попечеше, чтобы въ святилищъ неходилось какъ можно больше требуемыхъ благовоний, которыя теперь можно получать непосредственно изъ Пунта. Амонъ поздравляетъ свою церственную дочь съ у с п Е х о мъ экспедицш и открываетъ Хетшепсу, будто онъ семь, вмъстъ съ другими богеми, сопутствовалъ плов-
цемъ, отправлявшимся на далеки, земенчивый югъ, ГДЕ благоухаетъ Mv p o. «Амону приносится въ жертву быкъ.» На одной картинтз изображена даже сцена закланш: можно различить алтарь, на который положены всягая приношен1я (напримфръ гусь, разной величины печенья и т. п.). НЕСКОЛЬК О жрецовъ простерли, въ молитвъ, свои руки, друпе заняты резръзывешемъ бычечьей туши не части. Внимательно вглядывеясь во вс ъ нечертенныя лице, убъждеешься, что они въ сущности не похожи другъ не друга, но отличаются извтзетнаго рода индивидуальностью. Памятникъ въ Дэръ-эль-Бахри предусматривеетъ деже, что случилось посль возвра-
щешя изъ Пунта: сокровище, прнвезенныя оттуде, были пожертвовены въ хремъ; темъ имъ сталъ вестись счетъ, все подвергнулось тщательной описи и взвъшиванпо. Последнее, для большей точности, совершаетъ будто-бы семь богъ письменности — Тотъ, олицетво-
peHi e высшей премудрости и спреведливости, глевный резумный помощникъ въ борьбъ съ нечелеми мрака. Покидая Дэръ-эль-Бахри, еще долго рисуешь себъ въ воображенш далекое время, породившее эти создашя, и емьлую фигуру подвигнувшей ихъ церицы. Эт е египетскея Екетерине II или Елизевете Англ1йскея и со стороны ВНЕШНОСТ И предстевляле любопытное явлен1е. Эстетики девно оцънили по достоинству голову одной древней стетуи, приписывевшуюся Тш, женъ фереоне Аменхотепе III. Теперь исторю-
греф1я склоняется къ выводу, что оживленныя кресивыя черты этого извеяшя олицетво-
ряютъ Хетшепсу. Путешсств1 е на Востокъ. I. 2J Сопровождаемые, по прежнему, гурьбою маленькихъ туземныхъ д*вочекъ - водо-
носицъ, съ бархатными глазками газелей, окруженные постоянно возростающей толпой мъттныхъ торговцевъ древностями сомнительнаго происхождешя (какъ-то кусками мумШ и ихъ раскрашенныхъ гробовъ, статуэтками, скарабеями и т. п.), Август*йиле путешест­
венники подъ-Бзжаютъ къ развалинамъ «Рамессеума», гд* назначенъ довольно продолжи­
тельный привалъ и прислуга съ яхты торопливо накрываетъ завтракъ. Общее утомлеше отъ жары и обю-пя впечатл*нш постепенно сказывается. въ притупленш первоначальнаго внимашя къ осматриваемыми достопрн.м*чательностямъ: Египетъ однообразенъ до крайней степени — не будучи завзятымъ археологомъ или спешалистомъ-изсл*дователемъ, трудно обозр-Ьвать монотонные памятники принильской культуры, не испытывая невольнаго чувства скуки и пресыщешя. Только отдыхъ можетъ разогнать это тягостное настроеше, — и потому вс* спутники Ихъ Высочествъ радостно прив*тствуютъ остановку въ черт* древняго святилища, часть котораго н*когда служила драгоцъннымъ книгохранилищемъ жречества и даже называлась «врачебницей души». Среди массивныхъ столбовъ, пзрытыхъ профилями оц*пен*лыхъ фигуръ, импрови­
зирована «столовая» съ видомъ на равнину и горы, на собравшееся окрестное населеше и обломки минувшаго ве.цгая. Веселый разговоръ, непринужденное ожнвлеше, шутливыя воспоминашя и дорожныя зам*чашя все громче слышатся межъ сумрачныхъ развалинъ. Толпа туземцевъ см*л*е придвигается къ трапез* Август*йшихъ путешественниковъ. «Чубукчи» хедива, сл*дукяще за Ними по Верхнему Египту, подаютъ Ихъ Высочествамъ т* же самыя трубки (съ инкрусташями), которыми правитель страны, уже въ первый день торжественнаго npieM a въ Каир*, угощалъ Великпхъ Князей. Пора однако собираться мало по малу въ обратный путь за р*ку. По дорог* предстоитъ еще пос*тить н*сколько памятниковъ. Передъ самымъ Рамессеумомъ, гд* длилась желанная полуденная остановка, лежитъ расколотый на части гранитный колоесъ, н*когда изображавший нарственнаго воителя, въ память чьихъ подвиговъ соорудился этоть старинный храмъ. При фараонахъ одна • изъ его дверей была золотая. Каменный восьмисаженный исполинъ у главнаго входа им*лъ лицо въ сажень ширины, грудь въ з'Д сажени отъ плеча къ плечу, и т. д. Теперь отъ низверженнаго Рамзеса остаются обломки. Центральный залъ святилища, ечнтавцпйся м*стомъ проявлешя «аяющей богини Хаторъ», служитъ ц*лью прогулокъ для туристовъ. Благодаря наглядности уц*л*вшихъ надписей и изображенш представляется полная возможность уяснить себ* побудительныя причины основашя Рамессеума, съ мыслью в*чно чествовать духъ славолюбиваго царя. Интересъ египетской исторш, въ ея наидревн*йшихъ и дрсвн*йшихъ перюдахъ, усугубляется т*мъ, что мы тутъ соприкасаемся не съ туманными предашями, не съ отвле­
ченно-гадательными гипотезами, а стоимъ на совершенно реальной почв*, видимъ передъ собою велише памятники нетл*нной старины. Л*тописи принильскаго народа задуманы и начертаны въ грандюзныхъ разм*рахъ. Созерцая представляемое ими, ни минуты не сомневаешься, что соотв*тствовавшая д*й-
ствительность и вправду была еще бол*е зам*чательна, ч*мъ сохранивш1еся и дошедш1е до насъ остатки м*стной культуры. Вотъ хотя бы и сегодня. . . Мы лицомъ къ лицу встр*чаемся съ однимъ изъ т*хъ литературно-историческихъ и художественныхъ созданш, которыя отражали въ себ* старую туземную цивилизацио. Есть чему подивиться, есть во что внимательно и долго всматриваться. Здъсъ, предъ нами, въ Рамессеумъ, на стънахъ святилища, построеннаго въ честь бога Амона и въ память Рамзеса Великаго, тянется эпическое твореше извъетнаго сгипет-
скаго поэта Пентаура, восхвалявшаго побьдную мощь знамснитаго фараона. Величина пероглифовъ, въ связи съ правильностью уцълъвшихъ и разросшихся въ цълыя картины изображения, положительно способна радовать взоры потомства, вмъхтъ съ тъмъ поучая его любопытнымъ характеромъ содержашя. ГРУППА У РАМЕССЕУМА. Египетское правительство тогда уже далеко не впервые прибегало къ громкому прославленно своихъ д-Ьянш (внъ предьловъ принильской страны). Еще ран'Ье, напримкръ, тоже случилось по отношешю къ подвигамъ необыкновенно энергичнаго брата Хатшепсу — царя Тотмеса III, который въ памяти роднаго народа справедливо считался славньйшимъ завоевателемъ, — особенно, если подумаешь, на сколько въковъ онъ предшествовалъ Александру Македонскому. Неутолимая жажда героическо-романтическихъ приключешй вызывала этого фараона къ нескончаемымъ походамъ и мало по малу привела къ покоренпо половины древне-
классическаго Mipa, такъ какъ честолюбивый властелинъ, увлекаясь смелыми замыслами, 18о ©и в ы -
чуть-ли не по прихоти ставилъ и мтзнялъ границы своего царства. При жизни Тотмсса III подобная внъшняя политика увенчивалась ПОЛНБИШИМ Ъ успъхомъ. Стоило ему направиться на югъ, и бичу Эиванекихъ владыкъ становились покорными страны у экватор1альныхъ озеръ, куда еще только недавно попытались проникнуть европейсюе изслтздователи. На с-ввср- Б п ВОСТОК Е передъ силой Египта трепетали острова Эгсйскаго .моря и верховья р+жи Евфрата, и Сиртя, и Месопотам1я, и Аравш. Африкански побережья Средиземныхъ водъ, Ливдя съ ея довольно загадочными воинственными племенами, — все на запад'Ь, до нынъшняго Алжира, опустошалось египетскимъ войскомъ, волей-неволей признавая гроз-
наго фараона. Въ память выдающихся и незабвенныхъ походовъ этой отдаленной эпохи одинъ изъ современныхъ ей птзвцовъ написалъ своего рода побвдный гимнъ и начерталъ его на черной гранитной доскТз, поставленной въ карнакскомъ храмТз. Слогъ произведены, несмотря на вгтеватость древней грамматики, ттзм ъ не менъе очень поэтиченъ и составленъ въ чисто восточномъ вкусв. Ни риемы, ни размтзра нтзть; но за то есть ритмъ и, подобно пътнямъ трубадуровъ и труверовъ, строеше отдЬльныхъ частей симметрично, картины же изобилують неожиданными сопоставлешями и параллелями. Слова, а иногда и цтзлыя фразы съ умысломъ повторяются, — ПОСТ Е нъкоторыхъ перерывовъ, — придавая музыкальную прелесть всему произведешю. Въ Рамессеумтз развертывается, въ свою очередь, рядъ сценъ, гораздо болтзе кон-
кретнаго содержашя, и потому-то чрезвычайно ярка и чрезвычайно красива связанная съ ними р^чь. Сухое перечислеше завоевашй Тотмеса тутъ сменяется обрисовкой того, что случилось въ походтз съ предпршмчивымъ и хранимымъ богами царемъ Рамзесомъ П. Когда узнаешь, именно здтзеь, объ этихъ давно минувшихъ дняхъ — думается, что какъ-бы само прошедшее смотритъ на насъ съ высоты отмт"зченныхъ имъ еттзнъ, — и притомъ что за прошедшее! Не жизненнтзе-ли даже оно знакомой съ дтзтетва Ил1ады, если одинаково съ ней приближаетъ наше воображен1е къ той глухой старинЬ и хотя .минутно роднитъ насъ съ ттзмъ, что проникнуто духомъ велич1я? О чемъ же говоритъ твореше Пентаура? Востокъ (мятежный Востокъ!), въ лицтз н1зсколькихъ покоренныхъ до того племенъ и народовъ греко-1малоаз1йскаго типа, спло­
тился противъ Рамзеса II, не страшится его мстительнаго наступлешя, — напротивъ гото­
вится встретить и уничтожить усталыя отъ передвижен1я египетск1я войска. Но фараонъ идетъ по землтз ханаанской, которая пока ему вътша, входитъ въ Cupiio, высматрпваетъ непр!ятеля. Последний, при всей своей многочисленности, всетаки остерегается, всетаки не увътренъ въ результат* открытаго сражен!я, и потому подсылаетъ въ ненавистный станъ искусныхъ лазутчиковъ. T'fe падаютъ ницъ передъ владыкой, говорятъ ему, будто они посланы частью раскаявшихся мятежниковъ, желающихъ возсоединиться со емтзлою ратью прежняго повелителя, и будто остальные отступили куда-то дальше на стзверъ, за ныне­
шни Алеппо. . . Рамзесъ торжествуете Рамзесъ убъжденъ въ справедливости подобнаго признашя. Окруженный лишь телохранителями онъ устремляется впередъ. Но въ рук и солдатъ скоро попадаются новые лазутчики: ихъ быотъ и заставляютъ сказать правду. Оказывается, что уже совевмъ близко находятся враги, нам-Ёреваюицсся внезапно напасть врасплохъ на царскую гвардно, которой одной немыслимо справиться съ противниками. Однако поздно. Отступлеше отрТззано. Отовсюду наступаютъ и подавляютъ численностью туземные мятежники. Фараонъ не пугается ихъ. Фараонъ самъ первый переходитъ къ нападение Шесть разъ прорывается онъ черезъ раставленныя ими въ боево.мъ порядкъ колесницы. Шесть разъ нспр1ятель прогоняется къ сосЬдней р-Ьк'Ь. Наконецъ еще подосп!зваютъ отстав1ШЯ ФАРАОНЪ ВЪ БОЮ. еивы. 18.3 египстсшя войска, и победа безповоротно ртзшсна. Вотъ въ сущности оставъ историчес-
к а г о повествовашя, изъ к о т о р а го могъ и долженъ былъ творить Пентауръ. Чт о же мы видимъ на дт з лт з? О чемъ собственно и д е тъ ръчь? Пъъецъ выбралъ именно тотъ моментъ, когда царя застигли врасплохъ, при неосторожномъ наступления малочисленнаго отряда. Г1ероглифы краснор'Вчивтз е иной позднтзйшей поэмы. «Подлый вождь хиттитовъ и его союзники подкрались на встречу фараону. Пре­
восходно вооруженные, имтзя по три храбртзйшихъ человека на каждой колеснице, они устремились на египтянъ. Первый натискъ былъ удаченъ. Тогда Рамзесъ, снаряжаясь въ стзчу, облекся въ броню и, подобно разгневанному богу войны, погналъ, что есть мочи, своихъ огромныхъ коней прямо на ненавистныхъ и презираемыхъ иноплеменниковъ.» Въ виду захватывающего духъ интереса, который представляетъ этотъ исторически любопытный отрывокъ древняго произведешя, самая форма описашя меняется: лирическое настроеше слушателей и зрителей должно сливаться и до некоторой степени отождест­
вляться съ настроешемъ самого великаго царя. «Я былъ одинъ» — ш ж Б с т в у е тъ онъ: «н и одного изъ моихъ именитыхъ соратниковъ, никого изъ моихъ начальствующихъ стрелковъ или опытныхъ возничихъ не было со мною. Мои телохранители покинули меня, бежали. . . Я остался одинъ, и тутъ-то я мысленно вознесся къ моему божествен­
ному отцу Амону: я-ли не следовалъ согласно твоимъ велешямъ на всехъ путяхъ жизни? Я-ли не слушался тебя? Я-ли не воздвигалъ тебе храмовъ изъ крепкаго камня? Сколько тебе въ жертву приносилось десятковъ тысячъ быковъ, сколько редкаго и благовоннаго дерева!! Всю вселенную заставлялъ я платить тебе дань. Взываю къ тебе, отсцъ! услышь меня, воззри на мое бедственное положеше! Я одинъ: все народы земли сплоти­
лись противъ меня. Вокругъ нетъ ни моихъ пехотинцевъ, ни моей конницы. Я зову, и никто изъ нихъ меня не слышитъ. Но ты, Амонъ, изъ себя представляешь более чемъ миллюны стрелковъ, более чемъ сотни тысячъ всадниковъ. Что передъ тобою мощь человеческая? Ты сильнее всехъ!» «Царь по прежнему одинокъ. Непр1ятель все ближе теснитъ его, — и вдругъ, о чудо! богъ Амонъ появляется рядомъ съ взывавшимъ, ведетъ его къ победе, протяги-
ваетъ ему руку, одобряетъ его голосомъ.» «Таинственный спаситель говоритъ: я — твой отецъ, — помощь моя осязательнее, чемъ помощь сотенъ тысячъ людей. Я ценю мужество. Я улицезрелъ твое неустрашимое сердце. Я доволенъ тобою. . . Теперь моя воля совершится.» «. . .И Рамзесъ, съ воплемъ победнаго упоешя, начинаетъ метать стрелы направо и налево. Подъ копытами его коней въ дребезги разбиваются 2500 непр1ятельскихъ коле-
сницъ. Низвергаемые воины даже не смеютъ направлять оруше на всесокрушающаго фараона. Дротики и копья не слушаются ихъ, — не имеющихъ возможности бороться, спасающихся бегствомъ, стремглавъ падающнхъ въ реку и исчезающихъ въ воде, какъ исчезаетъ крокодилъ. Истребляемые даже не могутъ въ себя придти отъ неудержимаго страха и смятешя, даже не оборачиваются на истребителя, а онъ ихъ все настигаетъ и губитъ. . .» «Тогда восточныя племена и народы поняли, ч то неземное существо помогаетъ царю, и воскликнули: э т о не человекъ — среди насъ, э т о — какой-нибудь воплотив­
шийся богъ! Бежимъ, — не то все поголовно будутъ истреблены! И бежали о н и, и Рамзесъ мчался за н и м и, уподобившись пожирающему огню.» Конецъ поэмы производить уже ослабленное впечатлеше. «Египетское войско приходитъ на поле брани, шествуетъ по безчисленнымъ трупамъ. Везде — умираюшде, !8 4 е и в ы. вездтз — потоки крови. Какъ могъ владыка одинъ совершить рядъ такихъ невтзроятныхъ подвиговъ? А онъ упрекаетъ своихъ, стыдить ихъ ттзмъ, что покинутый въ началтз сражены вступнлъ въ небывалый поединокъ съ миллионами людей. Только добрые кони сослужили втзрную службу, только они достойны ВЕЧНО Й благодарности и награды: отвести ихъ во дворецъ! держать ихъ въ постоянной холтз! кормить въ присутствш самого царя!» На слЬдуюшдй день враговъ окончательно покорили и заключили съ ними мирный договоръ, по которому вскортз одна ашатская царевна была выдана замужъ за фараона. Нельзя быть въ Рамсссеумтз, въ течете двухъ часовъ, и не распространиться хоть вкратцтз о произведет!! Пентаура. Гдтз-жс въ немногихъ словахъ передать весь драматизмъ описываемаго легендарнаго положешя! Какъ подделаться подъ утонченно - оригинальный слогъ твореш'я, украшающего Рамессеумъ. Наши современные авторы не умтзютъ, да едвали и могли-бы такъ мыслить и говорить. Только тамъ, гдтз птзвцы стояли еще въ непо­
средственной близости къ народному культу, къ первобытнымъ втзровашямъ и къ Mip y сверхъестественныхъ явленш — только тамъ способна была сложиться и остаться въ нази-
даше потомству подобная поэма. Насколько известно, она воспроизведена на четырехъ уцт5Л"Ввшихъ памятникахъ (въ Луксортз, въ Абидостз около верхне-египетскаго мтзетечка Белльянэ, въ нубшекомъ храмтз-скалтз у Абу-Симбела на Нилтз и здтзеь, близь Эиванскаго некрополя). Пятое издашс, — безъ изображенш, — встречается на ствнахъ карнакскаго святилища. То, которое — въ Нуб1и, наиболЬе гранд1озно по разм1зрамъ. Тамъ есть одна картина, занимающая площадь въ дв* тысячи квадратныхъ футовъ, на которой высЬчсно НЕСКОЛЬК О тысячъ фигуръ. Кромтз этихъ такъ-сказать каменныхъ лЬтописей насчитывалось еще множество вос­
произведена! той-же поэмы на папирусЬ. еивы. i8s Египтологи обращаютъ внимаше на одну уцтзлтзвшую въ Рамессеуме подробность: после' битвы изображенъ князь города Алеппо, вытащенный въ безсознательномъ состоянш изъ ръки. Его держатъ головою внизъ, чтобы изо рта хлынула вода. Краски еще уцтз-
лъли и можно различить, къ какому племени принадлежалъ пострадавши: волосы п борода у него — со свътлымъ, рыжеватымъ оггёнкомъ, глаза голубые. Неровными тропинками направляется дальнейший путь къ старому коптскому селенпо Мединэтъ-Абу. Около одной древней постройки туземныя дъти, собравшись въ кружокъ, провожаютъ Ихъ Высочества пешемъ. Снова въезжаешь въ ЦЕЛЫЙ лабиринтъ поколебленныхъ сттшъ и башенъ, съ угрю­
мыми галлереями вокругъ дворовъ, среди которыхъ торчать поднож1я и обломки колоннъ. Нужны часы, чтобы хоть вскользь ознакомиться съ развалинами, нужны безконечные ком­
ментария, чтобы уяснить себъ значенде. каждой части этихъ связанныхъ другъ съ другомъ и въ различное время воздвигнутыхъ сооружешй. Но день, отданный на посъщеше запад-
наго берега Оивъ, уже до того переполненъ многосложными наблюдешями, что нътъ ни силъ, ни желанья съ одинаковымъ внимашемъ во все вникать: любознательность изсякаетъ мало по малу сама собой отъ чрезмърнаго и умственнаго, и физическаго напряжешя. Тъмъ не менъе памятникъ, высящшся передъ осматривающими его Августейшими путешественниками, въ общемъ поражаетъ своими очерташями и вызываеть въ памяти нъкоторыя характерно-ярюя подробности. Такъ вотъ она — сокровищница царя Рампсинита! Зд'всь, въ числе драгоценностей, хранились разныя магичесюя письмена. Обладаше ими прельстило одного изъ надзираю-
щихъ за стадами фараона. Каменыцикъ, участвовавши въ построения здашя, выдалъ тайну, какъ проникнуть въ его сокровеннъйпие уголки. Захвативъ желаемое, первый сталъ вредить людямъ (при помощи чародейства), былъ схваченъ, судимъ и приговоренъ къ самоубшству. Последнее нередко давалось тогда на выборъ уличеннымъ въ преступлешяхъ государственнаго характера, которыя, въ виду дворцовыхъ интригъ, случались весьма часто. Такой конецъ, вероятно, многими предпочитался столь же обычному лишение носовъ и ушей. Что же такое Мединэтъ-Абу? Действительно-ли это жилой чертогъ выдающегося владыки (какъ предполагали иные ученые) или же просто памятникъ въ честь его велшня, где духъ Рамзеса III (коего могила осматривалась сегодня утромъ) могъ пребывать, упоен­
ный собственнымъ блескомъ и непомерною роскошью? Трудно решить, хотя второе толковаше гораздо правдоподобнее. Египетсюе цари воздвигали только съ религюзными целями каждое изъ своихъ нетленныхъ сооруженй. Видишь изображены подъ разукрашеннымъ ими окномъ, откуда иногда будто-бы смотреть фараонъ, — изображешя северянъ тевкровъ и пелазговъ,- этрусковъ и сардин-
цевъ. Полуар1йск1я племена Малой Азш и южной Европы находились тогда въ сильнейшемъ брожения и передвигались вдоль всего Средиземнаго моря: съ тамошними коренными жителями они отчасти бились, имея опорный базисъ въ лагеряхъ съ телегами, въ которыя впрягались быки и где оставались семьи странствовавшихъ воиновь, отчасти-же нападете производилось съ искусно управляемыхъ судовъ. Здесь врезана въ камень картина впервые увековеченнаго морскаго сражешя и варварскаго нашеств1я на Египетъ. Самъ Рамзесъ III мечетъ стрелы во враговъ. У нихъ Путешеств ш на Востокъ. I. 24 186 ей вы. на головахъ уборъ изъ перьсвъ, точно у краснокожихъ инд-Ёйцсвъ. Непр1ятели побежда­
ются. Фигуры плънснныхъ — подъ окномъ, на которое можетъ опираться фараонъ,' — въ сущности должны какъ-бы служить нагляднымъ выражешемъ его торжества. Тамъ дальше, внутри трехъэтажнаго сооружешя, находятся пом-вщешя со стенописью, повндимому изо­
бражающею обнаженныхъ северянокъ — рабынь (съ красивымъ греческимъ профилемъ). Оне подносятъ цветы Рампсиниту, нграютъ съ нимъ въ шашки, ухаживаютъ за царемъ. Наивное м1росозерцаше того времени обусловливало, что письмена на постройкахъ говорили решительно обо всемъ. НапрпмЬръ, въ Мсдпнэтъ-Абу упоминается о разгромленш западныхъ Лив!йскнхъ племенъ и тутъ же обозначается, сколько взято и какой именно добычи: 119 штукъ рогатаго скота, 115 мечей въ 5 аршинъ длины, 9 3 бое-
выхъ колесницы, 2310 колчановъ, 183 лошади и осла и т. д. Разве не удивительно, не забавно? Наряду съ этимъ узнаешь, что въ сокровищнице хранились тяжелые мешКИ СЪ З О Л О Т О М Ъ, Ц Б Л Ы Я полосы серебра, лазоревые и зеленоватые кам­
ни, много меди (изъ рудниковъ Синайскаго полуострова), жертвенныхъ куренш, драго-
ценныхъ статуй, сосудовъ, украшешй. Фараонъ съ гордостью добавляетъ: «я повсюду заботился о разсадке деревьевъ, о куль­
туре растенш, о полной безопасности отъ разбоевъ внутри страны.» Когда же надвигались враги, онъ, по образному выражешю одного древняго памятника, обрушивался на нихъ подобно гигантской глыбе %1$ЩШ$я$&ВиЕлС& розоваго гранита: кровь ихъ смешивалась съ зем-
- Щ \я£г!^.>Ш?:- -ffijHPW Ш лей, какъ воды наводнеш'я но лип разлива Ни.и. КОЛОСС Ъ MEMHOHA. Отъезжая и отъ этой стародавней достоприме­
чательности , Августейшее путешественники посте­
пенно приближаются къ реке, для обратной пере­
правы. Единственная остановка по дороге — у пресловутыхъ колоссовъ, когда-то украшавшихъ входъ въ безследно изчезнувшее святилище Амен­
хотепа Ш-го. Они — изъ мокаттамскаго плитняка, изуродованы, довольно безформенны, вообще представляютъ печальное явленее. Одноименный царю художникъ, воздвигавший ихъ, отмечая фигуры своимъ резцемъ, въ виде вызова грядущему предсказалъ обеимъ статуямъ беземертее. Но последнее, — хотя и выпало имъ на долю, — темъ не менее безелавно. Въ древности еще было иначе: одинъ колоесъ, разрушаясь, сталъ издавать странные певучее звуки, привлекшее общее внимаше, какъ нечто сверхъестественное. Именитые римляне (даже императоры) посещали Оиванскш некрополь съ намерешемъ услышать эту жалобу титана. У классическихъ писателей сложилось предаше, будто онъ ГОСТИНЫИЦА ЛУКСОРА. ей вы. 189 изображаешь сына «Зари» — Мемнона, вождя эфюповъ, сраженнаго Ахилдомъ въ бою подъ Троею. Здесь, близь Ливийской гряды, павшаго героя по преданно ежедневно кропила раннею росою безутъшно плачущая мать — и, словно въ отввтъ на ея горе, каменное изваяше издавало не то вздохъ, не то слабое стенаше. Прежде ихъ старались истолковать обманными пр1емами жречества; но теперь это проще объясняется д-вйств1смъ утренней теплоты на влажныя трещины вдоль мнимаго Мемнона. При Септимш Севере его рестав­
рировали, и онъ навсегда умолкъ. Для контраста съ омертвевшею стариной решено закончить день среди оригинальной обстановки арабскаго объда (по местному «эль-гхада»). Ихъ Императорсшя Высочества удостаиваютъ посъщен1емъ жилище туземца, на семье котораго вотъ уже тридцать лътъ лежитъ исполнеше обязанностей русскаго консула. Понятно, съ какимъ восторгомъ тамъ принята столь великая милость. По дороге туда, -
черезъ заросши миртами и пальмами обширный садъ Луксорской гостинницы для пргвз-
жихъ, — Наследнику Цесаревичу подносится букетъ отъ ея хозяина. Щяемная комната (и вместе съ ттьмъ какъ-бы кабинетъ) египтянина, почтеннаго пребывашемъ въ ней АвгустМшихъ путешественниковъ, отдълана на левантшеки-евро­
пейский ладъ съ портретами царственныхъ Особъ по еттзнамъ. Въ ожиданш свосбразнаго угощешя, не видишь еще ничего характернаго, о чемъ бы стоило упоминать. Вскоре появляются слуги съ металлическими кувшинами «ибрикъ» и большими тазами для омовешя рукъ. Эти тазы — «тиштъ» — съ двойнымъ дномъ: первое снаб­
жено многочисленными отверзт1ями, дающими стокъ воде. Каждому приглашенному подается полотенце «фута», которое должно служить на все время обеда, такъ какъ есть придется безъ вилокъ и ножей. Затемъ Ихъ Высочества со свитой переходятъ въ другую комнату, где — уже при отсутствш сидешй — гости по восточному разсаживаются на полу, вкругъ маленькихъ и низенькихъ столиковъ (на подоб1е табуретовъ), съ перламутровой инкрустащею, орнаментомъ изъ слоновой кости и тонкою узорчатою резьбой. Ради удобства располагаешься на ковре, подобравъ подъ себя ноги. За спину подкладывается высокая подушка. Августейшие путешественники и часть сопровождающихъ лицъ помещаются съ хозяиномъ у одного столика. Остальные весело садятся, — где попало, — у следующих*. Оживленное настроеше действуетъ крайне живительно после испытаннаго переутомлст-пя. Вереница слугъ ставитъ на табуреты передъ нами круглые и плосше массивные подносы. Кроме деревянныхъ ложекъ нетъ инаго прибора. Но когда объедешь Оивы, то немудрено ощущать здоровый аппетитъ и отнюдь не смущаться простотою туземнаго взгляда на вещи. Отъ вкуснаго ароматнаго супа въ фарфоровыхъ чашечкахъ — переход* къ сочному жареному ягненку. Блюда быстро чередуются. По арабскому обычаю подо-
баетъ отведать каждаго, но не выказывая при этомъ особеннаго предпочтешя никакому. Довольно затруднительно, обедая такимъ образом* въ-первый раз*, уследить за двумя десятками мелькавшихъ кушаний и определить ихъ, — зачастую по одному запаху и цвету, — такъ какъ прикоснуться къ сладковатой снЬди пальцами, съ которых* не успел* еще стереться жиръ, по непривычке, очевидно, не решаешься, — а домочадцы консула безъ малейшаго промедленья убирают* поданныя миски и заменяют* ихъ новыми. Пища не слишкомъ горяча. Мясо обыкновенно мелко нарублено. При помощи хлеба есть возможность справляться съ приглянувшейся едой. Изъ-за любопытства, съ которым* ей вы. относишься къ произвелешямъ незнакомой кухни, постоянно происходятъ юмористичесюе эпизоды: казавшееся лакомымъ кусочкомъ на д±л± выходить, по нашимъ понятамъ, почти гадостью, — и наоборотъ, такъ что обладаюшде гастрономическими наклонностями поми­
нутно приходять къ неожиданнымъ открьтямъ. Чередоваше сладкаго съ пртзснымъ и острымъ упраздняетъ для туземцевъ всякую потребность въ винъ за обтздомъ. Послъд-
ннмъ блюдомъ приносится рнсъ, сваренный на молоке. Туземное угощеше удалось на славу! За трапезой у древнихъ египтянъ было обыкновеше пока­
зывать присутствующимъ маленькое деревянное изобра-
жеше раскрашенной мумш, для напомннашя о томъ, что ждетъ человека. По словамъ Геродота, ее носили межъ гостей, когда они уже усптзвали насытиться. Это страшное воззваше, обращавшееся къ лю-
дямъ въ моментъ наступающего равнов-вая между силами тт>ла и духа, давно, конечно, забыто въ Египте. Здесь, положимъ, принято, какъ и вообще на Востоке, молчаливо и сдержанно держать себя за столомъ; но до столь утонченнаго варварства, наглядно заводить при этомъ ртзчь о смерти, со­
временники хедивовъ, съ ихъ слегка эпикурей-
скимъ м1ровоззрЪшемъ, и въ мысляхъ не способны дойдти. Въ КОНЦ Е обеда, молодой племянникъ хозяина, Мустафа Саидъ, отъ глубины растроганнаго сердца произнесъ старательно имъ задуманное и, по мьрв умтзшя, оформленное французское приветегае На­
следнику Цесаревичу. Тихо на ртжЪ\ Близко къ полуночи. Паро­
ходы у луксорскаго побережья погружены въ сонъ и мракъ. Подводя итогъ всему, что удивляло и чаровало въ течете дня, не можешь не признать долины погребешя царей и навтзянныхъ сю размы-
шленш за самое яркое и величественное BoenpiflTie. До сихъ поръ ничего подобнаго, по грандюзности и по глубин*, не встречалось еще на пути Ихъ Императорскихъ Высочсствъ, — да едва-ли скоро и встретится. Развалины за Великокняжескою яхтой озарены мягкимъ лазоревымъ светомъ луны, представляются одетыми въ снежно-ледянистую мерцающую ризу. Тени движутся по нимъ. Если только дать волю усталому воображенш, Богъ весть, что почудится. Но къ чему станетъ мерещиться небылица, когда действительность окрестъ насъ полна неве-
роятныхъ фактовъ, непостижимыхъ явленш?! Передъ очами впечатлительнаго туриста, посетившаго Бибанъ-эль-мулукъ, на первыхъ порахъ поминутно встаетъ угрюмый входъ въ «глубину», где напрасно хотели укрыться цареюя мумш. Говорятъ, что какая-то изъ еивы. 191 нихъ, привезенная въ Каирскш музей, однажды подъ вечсръ случайно распеленалась, въ неподходящей для нея обстановке, и, къ общему ужасу, съ немою укоризной подняла руку надъ головой. Безжизненная тьма причудливой гробницы! Твой царственный покой нарушенъ и смущенъ: Надъ тайною твоей склонились чьи-то лица, Читая въ тишинт; угаснувшнхъ времснъ. Живыя письмена загадочнаго лона Пытливому уму понятны и ясны: Могилы уже н-ьтъ — останки фараона На зр'Ьлище толпт; наукой отданы. А онъ? ужель онъ спитъ, поруганный и плъчшын, Среди тоскливыхъ СГБН Ъ заглохшаго дворца, Въ бездушномъ блескъ дня, гдт, всякш дерзновенный Коснуться можетъ рукъ, и груди, и лица, — ТБ ХЪ грозныхъ рукъ, чья мощь въ бояхъ была побъдна, Груди, откуда св-Ьтъ струился на народъ, Втзнчаннаго чела, которое такъ бл-Ьдно, Какъ будто глубину паденья сознаетъ? ДО ПОРОГОВЪ НИЛА и ВЪ МЕМФИСЪ. Понед-Бльникъ 19 ноября (i декабря). раткш отдыхъ. iMb i все еще въ Оивахъ! (я предпо­
читаю , ради иллюзш, выражаться такъ вместо Луксора). Раннее утро и очаровательная окрест­
ность. . . Положимъ, близкая горы кажутся обна­
женными и черезчуръ отвесными, — положимъ, кое-гдъ просвт5чиваетъ бурая пустыня; но лучи оживляютъ темнозеленую равнину и въ связи съ этимъ разцвътаетъ целый особый м1ръ красокъ, совершенно новый для свверянъ. Впрочемъ, здесь и восходъ, и закатъ одинаково пора-
жаютъ. Нашихъ сумерокъ нетъ. Солнце быстро всплываетъ надъ горизонтомъ и столь же быстро исчезает*. Где грань между ночью и днемъ? Где вокругъ действительно кончается полоса культуры, чтобы уступить безплодью? Отъ него къ ней — одинъ шагъ, отъ мрака къ свету — почти одно мгновенье. Въ шестомъ часу яхта «Фейзрабани» съ сопутствующею ей «Хэх1эю» дымятъ уже по направленго на югъ. Предстоитъ пройдти около ста верстъ противъ течешя для дости-
жешя Эдфу, которое замечательно сохранившимся тамъ святилищемъ, — до того непри-
косновеннымъ въ своей первобытной красоте и мельчайшихъ подробностяхь, что посвшете его (такъ сказать, съ эстетической точки зрешя) обязательно при обозренш Верхняго Египта. Известнякъ, входящш въ составь возвышенностей, подступающихъ къ Нилу съ востока, сменяется плитнякомъ, еще ярче, — но безъ прежняго золотистаго оттенка, — ВЪ ДРЕВНЕМЪ СВЯТИЛИЩТЗ. ДО ПОРОГОВЪ НИЛА И ВЪ МЕМФИСЪ, 195 и еще суровее отсвхчивающимъ въ дневномъ аянш. У Эрмента, съ западной стороны, берегъ густо покрытъ сикоморами. Дальше местность иногда опять представляется въ самомъ цвтзтущемъ состоянш. После завтрака — предположенная остановка у того мъстечка, где некогда съ необыкновенною торжественностью чтился Горусъ, сынъ бога Озириса, умсрщвлсннаго страшнымъ враждебнымъ ему божествомъ Сетомъ. Выступая пламеннымъ мстителемъ за отца и тоскующую мать, олицетвореше свътлаго начала ЗДЕСЬ, въ Эдфу, еще въ миеи-
чесюя времена ведетъ упорную борьбу съ силами мрака, какъ-бы являя собою образсцъ долготерпъшя, мужества и энергш пришельцевъ изъ Азш, углублявшихся для колонпзашп в ъ неподдававшуюся тогда никакой правильной культуре, почти непочатую глушь сввер-
ныхъ областей принильскаго побережья, безъ СОМН-БШ Я населенныхъ лишь дикими и зве ­
роподобными автохтонами. Лучистый Горусъ, неутомимый борецъ, во вевхъ релпгюзныхъ представлешяхъ и туманныхъ сказашяхъ старины играетъ при этомъ роль защитника, покровителя, вождя добрыхъ духовъ и всегда, по первому призыву, готовъ устремиться на непризнающаго исконный пантеонъ (съ солнцемъ «Ра » во главе) и покровительствую­
щего инородцамъ бога Сета. Необъяснимымъ остается, почему этимъ именемъ темъ не менее величались даже цари. Разгадка тайны затеряна въ древности. Передъ взорами Авгусгвйшихъ путешественниковъ снова высятся стены одного языческаго святилища. Въ черт е нетленнаго сооружешя, переходя изъ доступныхъ толпе притворовъ кумирни къ полутемнымъ покоямъ более сокровеннаго характера, невольно рисуешь себ е приблизительную картину того, чемъ былъ въ действительности этотъ храмъ въ Эдфу, пока еще его оберегала и холила правительственная рука. Внешнему блеску туземнаго культа, конечно, въ значительной степени способствовало и то, какъ умели себя обставлять непосредственные слуги алтарей. Египетсюе жрецы брили голову, одевались въ белое и носили пурпурныя сандалш. Въ знакъ сана черезъ плечо была перекинута леопардовая шкура. Старине между священ­
нослужителями назывались «пророками». При капище встречались также жрицы, изъ коихъ некоторыя считались искусными музыкантшами и происходили изъ царскаго рода. Убранство святилищъ отличалось необычайною роскошью. Драгоценные индшеше камни, чудные ковры и затканныя золотомъ завесы наполняли внутренность «жилища боговъ», где въ богатыхъ оправахъ изъ сафировъ и изумрудовъ арфы ждали прикосновешя къ вещимъ струнамъ. Когда фараонъ приходилъ поклониться богамъ, его здесь встречали трубнымъ гласомъ и барабаннымъ боемъ. Воплощенному на земле светилу выносились для привет-
сгая изображешя его предковъ — владыкъ, различныя религюзныя эмблемы, жертвенная утварь и т. д. Правитель страны могъ видеть лелеемыхъ въ кумирне священныхъ живот-
ныхъ и лицезрелъ центральнаго кумира-властителя — подъ балдахиномъ, въ цветахъ и повязкахъ, — окруженнаго опахалами и съ парусомъ въ рукахъ одного прислуживающаго жреца, какъ символомъ прохлады и радости. Ихъ Высочества идутъ по безмолвному храму въ Эдфу, какъ-бы застывшему въ своей величественной неприкосновенности. Каждая черточка стенописи, каждая высечен­
ная въ камне фигура и пояснительная надпись уцелели. Жизненныя основы древняго Египта исчезли, но осматриваемое нами сооружеше окончено точно вчера и прошедшее 25 * 196 ДО ПОРОГОВЪ НИЛА И ВЪ МЕМФИСЪ. облекается воображешемъ въ плоть и краски не подъ влшшемъ жалкихъ развалинъ и могильныхъ обломковъ, а при созерцании незыблемо-могучей действительности. По старымъ папирусамъ есть возможность проследить многтя- характерный черты языческой обрядности и возстановить более или менее полную картину культа боговъ въ святилищахъ. Нашъ русски египтологъ Леммъ представилъ по этому предмету нагляд-
нейшее научно-литературное onucaHie. По утру, на заре, очередной жрецъ входилъ въ сопровождения другихъ священнослужителей въ такъ называемый «чертогъ огня», где онъ ими высекался при произнесенш необходнмыхъ заклинангй; затемъ они брали куриль­
ницу и, зажегши благовошя направлялись въ главный запечатанный покой, вмещавши! изображеше «Амона-Ра». Въ присутствш кумира, священнодействующие благоговейно падали нпцъ и, прикоснувшись лицомъ къ земле, начинали взывать къ дивному богу, моля и славословя его. Они натирали идола драгоценнымъ пахучимъ елеемъ, съ при­
месью меда, окуривали его и временно покидали (до начала процессш, выходившей обык­
новенно къ народу со святынею на рукахъ). Амона-Ра выносили въ закрытомъ ковчегЬ, одинъ ужъ видъ котораго поражалъ и умилялъ толпу верующихъ! По возвращения въ храмъ торжественнаго шестая, жрецы опять приступали къ очистительнымъ обрядамъ, окропляли священное изображеше попеременно изъ черныхъ и красныхъ сосудовъ, обмы­
вали его и окружали благовоннымъ дымомъ. Потомъ кумиръ облекали въ ткани белаго, зеленаго, ярко-краснаго и темно-краснаго цвета. Туловище идола еще разъ умащалось редкими мазями, а глаза бездушнаго лика подводились зеленою и черною краскою. Внешни видъ статуи известенъ. «Амонъ-Ра» изображался крепкимъ мужемъ съ пестрымъ уборомъ изъ перьевъ на голове, въ короткой, пышной одежде, съ золотымъ ожерельемъ на шее, съ широкими золотыми обручами на рукахъ и на ногахъ. Прида­
ваемая богу голубая окраска свидетельствовала объ его связи съ лазурною твердью. Два бараньихъ рога посвященнаго ему животнаго иногда украшали голову дивнаго небожителя. Назвавшись его сыномъ, Александръ Македонсшй (какъ Искандеръ Зулькарнейнъ) сталъ съ такими же аттрибутами героемъ восточныхъ легендъ и, обратившись въ нечто чисто миеологическое, является и на монетахъ, и въ сказкахъ, подъ личиною таинственнаго «двурогаго» существа. Обойдя храмъ, Августейпде путешественники поднялись изъ его перваго входнаго двора, по узкой и темной, но удобной, лестнице въ 242 ступени, на одну изъ башенъ, подымающихся по обеимъ сторонамъ лицеваго фасада. Широкая панорама развернулась передъ взорами Ихъ Высочествъ, полная контрастовъ и странно гармонирующихъ красокъ. Горяч1я плиты верхнихъ длинныхъ площадокъ аяли какъ совершенно новыя: отверстия на нихъ во внутрь массивнаго сооружешя (служивгшя не проводниками света во мракъ сокровенныхъ частей святилища, а только для испарешя жертвеннаго дыма) на половину прикрыты и увеличиваютъ иллюзш нетронутости целаго. Тесно вблизи — феллахское жилье и цветущая обработанная местность; немного поодаль — песчаные пустыри: чело-
векъ отсюда наглядно видитъ картину борьбы между плодород1емъ и безплод1емъ, видитъ и старается найдти разгадку разлада въ природе. Хотя сохранившшся до нашихъ дней храмъ въ Эдфу (прежнемъ Атбо, что означало «прободаше» побежденнаго здесь злаго бога Сета) воздвигнутъ и разукрашенъ во времена владычества Птолемеевъ, въ течеше ста восьмидесяти летъ прилагавшихъ не мало усилш, чтобы отчасти здесь поддержать или-же блестящимъ образомъ реставрировать египетскую ДО ПОРОГОВЪ НИЛА И ВЪ МЕМФИСЪ. 197 старину; но основа святилищу несомненно положена гораздо ранке, въ такую эпоху, которую трудно и определить. Старейппй изъ местныхъ боговъ Пта созидалъ уже тутъ кумирню въ честь солнца «Ра». Почему-то этотъ пунктъ на Нилв считался исходнымъ для ряда славныхъ и стремительныхъ походовъ бога Горуса противъ «князя тьмы». Описашя совершавшихся деянш и преследовашй, и ожесточенныхь схватокъ съ врагомъ, конечно, проникнуты духомъ преданш, давно уже ставшихъ необъяснимыми; но они до такой степени характерны, что, при посещение Эдфу, какъ-то само собой становится понятна странная жизненность местной древней релитли. Богъ «Ра » плыветъ по Нилу въ сопровождснш светлой дружины; сопутствующей ему Горусъ говорить, что видитъ вдали замышляющихъ коварство враговь и, по прика-
зан1ю верховнаго своего божества, устремляется на нихъ, въ вид е крылатаго солнечнаго диска, ослепляетъ ихъ натискомъ, оглушаетъ нападешемъ, — такъ что сторонники враж-
дебнаго солнцу бога Сета въ бозпорядке и смятенш начинаютъ сражаться другъ съ дру-
гомъ и истреблять другъ друга. Оставшиеся после этого въ живыхъ кидаются въ воду, обращаются въ крокодиловъ и гиппопотамовъ и, въ такомъ виде, снова съ угрозой при­
ближаются къ барк е бога «Ра » съ цель ю его поглотить; но Горусъ и его соратники бдительно охраняютъ верховное божество и нещадно истребляютъ оборотней. Они бегутъ на северъ, но лучезарный сынъ Озириса гонится за ними съ жслезнымъ копьемъ 19 8 ДО ПОРОГОВЪ НИЛА И ВЪ МЕМФИСЪ. н съ ц±пью въ рукахъ и, гд* только настигнетъ быстро спасающихся отъ него, всюду истребляетъ противниковъ; прес/тЬдоваше продолжается все дальше и дальше, къ низовь-
ямъ Нила. Враги к Ра » прячутся въ вод* каналовъ, но и здтзеь имъ не укрыться отъ зоркаго Горуса. Древне-египетсшя надписи въ храмахъ педантично отм*чаютъ, гдтз имъ уничтожено 14 5 враговъ, гд* больше, гдтз меньше. При одной удачной ловитв* Горусъ казнитъ на носу солнечной барки 380 сторониковъ Сета. Увидавши это торжество св*тлыхъ началъ, поотЬдшй самъ выходитъ въ неистовств* на бой со своимъ непримпримымъ недругомъ, который однако его въ свою очередь одол*вастъ, вяжетъ и приводить къ «Ра». Окон­
чательно стереть Сета съ лица земли невозможно, потомучто онъ — существо беземертное. Поб*ды Горуса приводятъ лишь къ тому, что «князь тьмы» обращается въ зм*ю, упол­
зающую въ землю. Невольно возникаетъ вопросъ, что есть общаго и родственнанаго въ древнтзйшихъ учешяхъ Египта и Ирана. На берегахъ Нила своеобразно рисовался и истолковывался в*ков*чный, нескончаемый бой между Ормуздомъ и Арнманомъ. Когда нужно, Горусъ въ моментъ борьбы прпни.маетъ, какую угодно, ВНЕШНОСТЬ: т о онъ въ образ* льва съ человтзческимъ ликомъ мчится за врагами въ нагорную пустыню, раздирая настигаемыхъ своими острыми когтями и вырывая у нихъ языки, то онъ вы*з-
жаетъ за противниками въ море и тамъ досаждаетъ супостатамъ. Но они пользуются ночною темнотою, при которой светлый воитель перестаетъ что-нибудь различать даже вблизи, и ускользаютъ отъ погони. Заттзмъ, вскоре опять идетъ р*чь о новыхъ козняхъ, о новыхъ столкновешяхъ — на этотъ разъ гдтз-то далеко на юг*, въ Нубш, на граняхъ страны фараоновъ, куда н*тъ — нътъ и напирало по временамъ темнокожее некультурное населеше Внутренней Африки. Тутъ уже Горусъ старается испепелить враговъ, — и это ему иногда удается. В ъ знакъ побтзды египтяне, какъ уже сказано, изображали на памятникахъ своего неутомимаго борца и хранителя въ вид* крылатаго солнечнаго диска (хуть или бехутъ), украшавшаго входъ въ святилище и, — подобно маленькимъ пестрымъ знаменамъ, кото-
рыя тамъ же развевались на шестахъ, прикр*пленныхъ къ ст*намъ, — отгонявшего всякое нечистое вл1яше. Магичесшя средства не помогли. Инов*р1е и 6e3B*pie шагнули за бережно охраняв­
шуюся черту дымящихся алтарей. Феллахи ЦЕЛЫМ И семьями поселились въ кумирнтз. Мусульманский умъ не безъ отвращешя, но всетаки суеверно чуждаясь насильственнаго пстреблешя, взглянулъ на разв*нчанныхъ боговъ, унизывающихъ внутренше фасады храма в ъ Эдфу. Египтологи навтздались сюда съ ц*лью копировать и разбирать научно-важные иероглифы. Маррьэтъ добился приказашя хедива туземцамъ не обитать въ прсд*лахъ археологически ц*ннаго памятника, — и теперь онъ освобожденъ отъ сора, отъ загряз-
нешя, отъ случайнаго вандализма. На парапет* верхней башенной площадки, къ которому въ данную минуту присло­
нился Наслтздникъ Цесаревичъ, ясными буквами начертана французская надпись въ память французской экспедищи въ Верхнш Египетъ при Бонапарт*. Громюя и справедливо-
горд еливыя слова! Отрицательный результатъ тяжелаго и опаснаго похода! Кромтз крови, пролитой (у Луксора и во многихъ другихъ м*стахъ) въ храбрыхъ схваткахъ съ арабами, получавшими подкртзплешя изъ Мекки, кром* блестящихъ страницъ въ своей военной исторш, кром* тщеславныхъ отмтзтокъ объ этомъ на камняхъ принильской старины, — сподвижники генерала Дэсэ ничего поелтз себя не оставили въ краю. ДО ПОРОГОВЪ НИЛА И ВЪ МЕМФИСЪ. 199 Убого лтзпятся вокругъ титаническаго святилища въ Эдфу глиняныя постройки феллаховъ-пигмеевъ. На плоскихъ крышахъ сушатся и хранятся всяше запасы. Узенькими ленточками искрится здтзеь и тамъ вода каналовъ. Когда-то на берегу поелтзднихъ при­
носились жертвы «змтшнымъ божествамъ», насслявшимъ будто-бы эту стзть орошенья и заботившимся о благополучныхъ лтзтнихъ разливахъ ртзки. Когда-то по ней самой сколь­
зили богатыя барки, перевозившая кумировъ, которые прНззжали въ гости другъ къ другу: напримтзръ, Горуса навТ5щала изъ своего религюзнаго центра богиня Хаторъ. Въ доказа­
тельство вражды къ злому Сету египтяне закалывали свиней, напоминающихъ его пособ-
никовъ въ оболочке гиппопотамовъ: иногда также убивался съ такою же цтзлыо нелюбимый въ древности оселъ, бедное животное, столь пригодившееся впослт5дств1е потомкамъ этихъ ревнителей. Онъ считался нечистымъ, принадлежалъ къ тварямъ бога тьмы. Хотя копты съ неодобрешемъ, а то прямо враждебно, посматрпваютъ на деятель­
ность множества американскихъ мисеюнеровъ, а мусульмане такъ гв и вовсе не обраща­
ются, — эти вторые всетаки имтзютъ некоторый незначительный усп'Ьхъ, сосредоточиваютъ свое главное внимаше, если не на обращенш, то на воспитенш детей. Мы тздемъ теперь назадъ отъ святилища Эдфу къ пароходной пристани, находящейся отъ него на разстоянш какой-нибудь полутора версты, и въ дверяхъ одного дома Августтзй-
шихъ путешественниковъ приветствуете маленькая школа, организованная заезжими про­
поведниками. Такихъ разсадниковъ западнаго проевтзщешя на Нилтз насчитывается около ста. При довольно быстрой тзздтз на неизбтзжныхъ осликахъ, въ облакахъ нестерпимой пыли, которая вообще — одна изъ отрицатсльныхъ сторонъ каждой верховой экскуреш у Нила, не успеваешь поближе всмотреться въ этихъ воспитанниковъ западной миссш среди туземцевъ края. Следомъ за нашей скачущей, растянувшейся по улицЁ кавалькадою, — тяжелой, неуклюжей, размашистой рысью поспеваютъ верблюды со всадниками — солдатами верхне-
епшетской «конницы», тутъ намъ еще попадающимися въ первый разъ. На своихъ выносливыхъ животныхъ они свободно совершаютъ длинный переходъ степями, успешно высматриваютъ все окрестъ для нападенья, а въ случае опасности отъ сильнейшаго про­
тивника спешиваются, прячутся за послушно ложащимися «кораблями пустыни» и, обра-
зовавъ изъ нихъ кругъ, отстреливаются отъ врага. Видеть этотъ оригинальный конвой въ непосредственно близкомъ разстоянш, конечно, было любопытно, но вмест е съ темъ и не особенно удобно, принимая въ разечетъ лег­
комысленную неустойчивость туземныхъ осликовъ, которые, съ непривычки носить па спине европейца, — всемъ корпусомъ налегающего впередъ, тогда какъ местные жители сидятъ на задней части туловища, нередко оступаются и валятся, увлекая всадника на землю. Такое непредвиденное падеше случается и сегодня съ однимъ изъ лицъ свиты Августейшихъ путешественниковъ, — причемъ бежавшие прямо за нимъ два огромныхъ верблюда чуть-чуть не наскочили на упавшего. Къ счастью, все оканчивестся вполне благополучно и деже зебавно. Вторникъ, 20 ноября, (2 декабря). Окрестность все более и более изменяется, становится живописнее и глуше. Пустыня развертывается въ еще более неотразимомъ и дикомъ величш. Кекъ решались 200 ДО ПОРОГОВЪ НИЛА И ВЪ МЕМФИСЪ. углубляться въ нее, хотя бы и ради залежей изумруда, предпршмчивые землекопы царства фараоновъ! Плптнякъ вообще не подступаетъ такъ близко и ОТВЕСН О КЪ побережью Нила, какъ подступали постоянно на нашемъ пути известковыя возвышенности. Но за Эдфу з р Е л и щ е меняется. Низкш горы сдвигаются у исторически изв'Бстнаго «прорыва» Сельзелэ, который съуживается тутъ до какихъ-нибудь полутораста или двухсотъ саженей. Расши­
ренно русла способствовало въ древности, кроме натиска самихъ водъ, и то обстоятельство, что ЦЕЛЫ Я стъны камня на этомъ месте скалывались постепенно для производства различ-
ныхъ монументальныхъ построекъ. Еще и теперь, проезжая мимо, кажется, что разли­
чаешь ступени, ведппя къ неисчерпаемымъ каменоломнямъ. При нихъ процветало мно-
жество судовщиковъ, сплавлявшихъ плиты на северъ. Когда-то зд^сь будто-бы протянуты были цепи черезъ реку, для ограждешя Египта отъ вторжешя эфюповъ; но это, конечно, — сказка, вызванная однозвучностью древняго слова «каменная стена» и арабскаго слова «цепь». Яхта «Фейзрабани» встречаетъ у Сельзелэ сильное течете и, поборовъ его, выходить на разшпряющшея изгибъ Нила, стелющагося дальше озерною гладью. Здесь въ сущности кончается настоящий Египетъ. Дальше, южнее, и въ эпоху фараоновъ уже чувствовалась безпокойная, не поддававшаяся полному О Б Я Н Т О окраина. Начинается Hyoifl. Оба берега становятся все желтее и безлюднве, народъ темно­
кожее и обнаженнее, селенья и купы деревьевъ реже и меньше. Воздухъ недвижимъ. Солнце печетъ немилосердно. Жара достигаетъ, пожалуй, тридцати градусовъ по Реомюру. И следа нетъ феллахскихъ голубятень, феллахскихъ женщинъ, спускающихся за водой. День освещаетъ одне напя скалы и светлыя струйки песку, пробиваюип'яся сквозь ихъ разеелины. Багрянецъ заката отличается, какъ говорятъ, чемъ-то зловещимъ. На крутой возвышенности стоитъ красивый древний храмъ (эпохи Хатшепсу и вплоть до Птолемеевъ) исчезнувшаго города Нуби (или Унби), въ устахъ грековъ извЬстнаго подъ назвашемъ Омбосъ. Арабы, видя лишь развалины (комъ), наименовали МЕСТО «Комъ-
Омбу». Съ одной стороны его заносить ветеръ пустыни, уже засыпавшш глинобитныя постройки прежнихъ горожанъ, съ другой стороны внизу роется и подмываетъ береговую ДО ПОРОГОВЪ НИЛА И ВЪ МЕМФИСЪ. 201 черту почти безшумная ръка. Богъ безплод1я — ненавистный епштянамъ Сетъ — въ сущности царствуетъ теперь надъ этимъ обрывомъ и надъ всею унылой окрестностью. Близкое къ изчезновенно святилище воздвигнуто было въ честь бога Себака съ кроко­
диловою головой (одного изъ олицетворенш Сета) и въ честь его брата, но въчнаго про­
тивника Горуса. Оба культа какъ-то непостижимо уживались ВМЕСТЕ; но ПОСЛЕДШ Й не уберегъ своего алтаря. Время, смерть, разрушешс оказались могущественне, чъмъ начало гармонш и процв-вташя. Полоса безплодья со стороны Лившской гряды — желтаго цв-вта, со стороны Аравшекой — cfeparo. Узкш возделываемый раюнъ принадлежит* бедуинамъ племени Абабдэ. Здъсь и тамъ видны туземцы, работающее при помощи неуклюжих* водочерпалокъ. Довольно редк о въ однообразия пустыря мелькают* финиковыя пальмы. Тускло-
зеленые кустарники, съ какимъ-то свинцовым* отливом*, попадаются по временам*. Без­
людье идетъ рука объ-руку с* отсутстемъ растительности. Только телеграфная лишя, бегущая вдоль берега, свидетельствует* о связи глухаго окрестнаго края съ образован-* нымъ м1ромъ. Область темно-алаго гранита встаетъ передъ нами вдали. Зноемъ юга дышетъ совершенно отличная отъ Верхняго Египта страна. Правда, что Август'вйнпс путешест­
венники отдалились уже отъ Каира на 900 верстъ! Второй часъ пополудни. Постепенно открываются: слева окаймленный пустыней Аесуанъ, справа цвътущш островъ Элефантина, представляющш собою какъ-бы мозаику изъ яркой зелени, золотистаго песку и обожженныхъ солнцемъ скалъ. Тамъ некогда находился коммерчески и политически центръ Нубш Греческое оставшееся за нимъ на­
звание получилось какъ переводъ древняго слова «абу» (слонъ), ибо ЗДЕС Ь прежде проис­
ходил* крайне оживленный обмЕн ъ слоновой кости, привозившейся изъ внутренней Африки, на разные товары съвера и востока. Городская пристань по обыкновенно разукрашена въ честь Август'Бйшихъ путешест­
венников* На берегу ожидают* представители власти: местный губернаторъ Махсръ-бей, англшеюй полковникъ Кэннингхэмъ (командуюшда тутъ же выстроеннымъ баталюном* негровъ) и друпе. Ихъ Высочества идут* по фронту почетнаго караула. Чсрнокож1с солдаты-суданцы, насчитывающее въ своихъ рядахъ преимущественно освобожденныхъ рабовъ, одъты въ темносише мундиры съ белыми стоячими воротниками. Какъ говорятъ, эти сильные люди — отличные служаки. Британсюе инструкторы, заведующее ими по всей Нубш до Уади Хальфы (у вторыхъ пороговъ) не нахвалятся преданностью и испол­
нительностью своихъ «blacks.» Пестрая толпа ТЕСНИТС Я ПО набережной Ассуана, въ надежд* поближе взглянуть на Великих* Князей и королевича. Кого въ ней только нътъ! — восторженные греки, сосре­
доточенные копты, невозмутимые турки, феллахи, нубшцы, бедуины, негры... БЕЛЫ Й ЦВЕТ Ъ одежды чередуется съ голубымъ и коричневым* Каюе-то дикари (чуть-ли не съ Краснаго моря) съ огненными глазами и могучею копной курчавыхъ волосъ, завязанныхъ на затылкъ, ръзче всего ВЫДЕЛЯЮТС Я — среди своеобразнаго населения; Туземныя жен­
щины — въ темномъ, съ непокрытыми лицами, съ кольцами въ ноздряхъ и запястьями на ногахъ — дополняютъ, вмъстъ съ нагими ребятишками, оригинальную картину. Тогда какъ у ЗДЕШНИХ Ъ мужчинъ голова выбрита и только на макушкъ есть еще клокъ волосъ, заплетенный въ несколько тонкихъ косичекъ, — таковыхъ цълыя десятки спускаются буклями, въ вид* пробочниковъ, со щекъ и по ше* черныхъ представительницъ «прекрас-
наго пола.» Подобный головной уборъ, встречаемый во многихъ мъхтахъ Внутренней Путешестви е на Востокъ. I. 26 202 ДО ПОРОГОВЪ НИЛА И ВЪ МЕМФПСЪ. Африки, — видимо древняго происхождешя, ибо, уже судя по памятникамъ, нравился сгиптянкамъ въ давшя времена. Ассуанки бросаются въ глаза кромтз того ттзмъ, что слегка татуированы, что края втжъ у нихъ натерты сурмянымъ порошкомъ, а руки отчасти окра­
шены въ оранжевый цвтзтъ посредствомъ лнстьевъ хэнны. Дочери Нубш, кажется, мажутъ себ* голову касторовымъ масломъ: это, въ связи съ остальнымъ сказаннымъ, рпсуетъ ихъ въ довольно непривлекательномъ св-вт* ДЛ Я европейца. Опоясанный пышными пальмами городъ довольно живописенъ. Томившшся здтзеь въ изгнанш сатирикъ Ювеналъ во всякомъ случае не въ прав* былъ жаловаться на природу. Нилъ у конца пороговъ положительно величествененъ. Переетзкаюцця его русло испо-
линсгая глыбы гранита издали чернтзютъ и сверкаютъ на солнц*, словно спины купающегося стада слоновъ. Группы разноплеменнаго люда, евтзтлые верблюды съ красными с*дле.\ш, рамки знойнаго африканскаго безлюдья вокругъ, — все ласкаетъ и очаровываетъ взоры. Ихъ Высочества направляются по железнодорожной линш, — построенной на про­
тяжение всего нтзеколькихъ верстъ для безопасной доставки товаровъ, минуя катарактъ, — къ знаменитому острову Филэ, вознесшему свои развалины на розовогранитномъ подножш! За Ассуаномъ быстро начинается пустынное пространство, безотраднтзе «долины смерти» у Оивъ. Рельсовый путь идетъ легкимъ подъемомъ въ гору. Кое-гдтз попадаются надмо-
гильныя сооружешя, уже мусульменской эпохи. Между ними есть несколько надъ прахомъ туземныхъ «святыхъ.» Зат*мъ мрачно стелется только красновато-желтый песокъ, надви­
гаются безформенныя возвышенности, съ дикими скалами, теснящими другъ друга: вся суровая окрестность даетъ представлеше о т*хъ невыразимо тяжкихъ услов1яхъ, при кото­
рыхъ зд*сь н*когда .добывался для обелисковъ, саркофаговъ и прочаго мощный аэнитъ, названный такъ по имени города, изв*стнаго грекамъ подъ именемъ Оэны (арабскаго Ассуане). Оба слова произошли отъ древняго «Сунъ» (т. е. «вступлеше, входъ» въ страну), даннаго местности изъ-за присутств1я пороговъ Нила, который будто-бы именно тутъ, согласно учешю жрецовъ, пробивался на СВТБТ Ъ изъ подземнаго царства. Такъ думали в*рукшце египтяне еще при Геродот*. Перетзздъ отъ Ассуана къ пункту Шеллалю совершается въ двадцать минуть. До посвщешя острова Филэ, находящегося уже передъ нами, Августтзйгше путешественники и свита, въ 2 большихъ лодкахъ, отпревляются снечеле внизъ по теченно, чтобы полюбо-
веться педешемъ водъ съ прилегеющихъ прибрежныхъ возвышенностей. Худощевые тузем­
ные гребцы (нубшцы — прирожденные судовщики, кормяицеся повсюду въ Египт* этимъ ремесломъ, блегодеря скудости зереботке въ родномъ крею) быстрыми весельными взмахами бороздятъ ртжу. Они — въ стзрыхъ войлочныхъ тарбушахъ, въ нвтзтныхъ рубахехъ съ широкими рукавами, въ ситцевыхъ жилетахъ, зестегнутыхъ спереди множествомъ мелкихъ круглыхъ пуговицъ, въ шероверехъ и не босу ногу. Мтзстныс жители незывеются «баребра» (множественное отъ «бэрбэри.») Это — «кушиты» древности, какея-то особеннея рессе, строго различающеяся и отъ негровъ, и отъ феллаховъ. Смуглость ея предстевителей зевиситъ не отъ зегара, который иногда горездо сильн-Ье опеляетъ поселянъ Оивеиды, е отъ причинъ оргеническихъ. Креснобурый шоколедной цв^тъ кожи у нубшцевъ близко подходитъ къ окрасктв обожженныхъ солнцемъ окрестныхъ скалъ. Между ними и несе-
лен1емъ есть что-то общее во внешности. Въ полярныхъ стренехъ неблюдеются еналогич-
ныя явлен!я присущей тварямъ бтзлизны: е гороховый отттшокъ лицъ у египтянъ между Эдфу и Асаутомъ резв* не непоминаетъ кофейнаго оттенка водъ самого Ниле? У ПОРОГОВЪ. ДО ПОРОГОВЪ НИЛА И ВЪ МЕМФИСЪ. 205 Наши «барабра» необыкновенно типичны: высошй и прямой лобъ, тонюя брови, продолговато-узкш обликъ безъ выдающихся екулъ, толстыя губы, не прикрывающдя зубовъ. У нъкоторыхъ гребцовъ (смотря по примъси южной или северной крови) — волосы курчавее, носъ вдавленнъс, оболочка глазныхъ яблоковъ — съ желтоватымъ отлп-
вомъ, или же напротивъ внешность — скорее феллахская. При искусной гребле запевала правильнымъ ритмическимъ ходомъ звуковъ ободряеть товарищей въ работе. Каждый разъ, когда птзсня почему-нибудь обрывается, они съ какимъ-то страннымъ выражешемъ какъ-бы удивлешя и удовольств!я громко воскли-
цаютъ: «а . . . а . . . а . . .». Въ крикъ слышится и печаль, и чувство облсгчешя, и даже удаль. Мы пристаемъ къ одному мыску съ отлогимъ подъемомъ, откуда видснъ во всей его далеко не отвечающей ожидашямъ, но всетаки грозной силе катарактъ, игравши! такую роль въ воображение дрсвнихъ. Стремнина местами напираетъ на твердыни, дерз­
новенно преграждаются течете царственной реки, пенится, вздувается, образуетъ малень-
ше водовороты. Стройныя пальмы и здесь киваютъ главами съ разбросанныхъ среди пучины каменистыхъ островковъ. Наряду съ ожесточеннымъ натискомъ волнешя, перека-
тывающагося черезъ пороги, нетъ-нетъ и струятся спокойные, лазурно-ясные токи, какъ-
будто совершенно чуждые окружающей борьбе и смуте. Это явлешс, пожалуй, — любо­
пытнее самого катаракта, который въ сущности менее грандюзенъ, чемъ напр. падеше Рейна у Шафгаузена. Известность, прюбрЬтенная Ассуанскимъ катарактомъ, вероятно, въ значительной степени обусловлена относившимися до него сказашями и невполие, должно быть, точными описашями. Иначе трудно объяснить, почему такъ дивились катаракту созерцавшее его туземцы и чужестранцы. Всехъ ихъ, очевидно, особенно поражала кар­
тина единоборства несущихъ плодород!е водъ съ переступившею имъ путь каменною грома­
дою, — единоборства, изъ котораго оне выходятъ победительницами. Впрочемъ, легко пршекать и другую причину. Еще во дни Цицерона и Сенеки падеше Нила у последнихъ пороговъ могло быть гораздо значительнее и шумнее, чемъ въ новейння времена. Какъ-
бы тамъ ни было, но уже и тогда окрестные жители славились (напр. по отзыву Стра-
бона) искусствомъ плаванья въ опаснейшихъ местахъ. Въ данную минуту эти стройные, превосходно сложенные полудикари попеременно спрыгиваютъ съ обрыва въ стремнину, появляются на ея поверхности, сидя верхомъ на бревнахъ, играютъ съ опасностью, по желанно легко пристаютъ къ берегу. Говорятъ, одинъ молодой англичанинъ попытался проделать такую же штуку, но его унесло и па смерть разбило о камни теченьемъ. Выйдя изъ воды и съ изумительною ловкостью караб­
каясь по скользкому подножно утссовъ, барабра неотвязно молятъ о бакшише. Это слово — происходящее отъ персидскаго глагола «бахшиденъ» (дарить) — европейцу чаще всехъ другихъ словъ приходится слышать на Ниле. Но въ Нубш оно особенно акклима­
тизировалось. Тамошше жители такъ привыкли къ этому выраженпо въ присутствш «белаго», что просятъ денсгъ решительно за все, даже когда нетъ тому ни малейшаго повода. Какой-то врачъ-иностранецъ, безвозмездно лечившие нубшцевъ, по прошествш некотораго времени осаждался своими же пащентами, требовавшими бакшиша: «за что»? — «Да ведь мы столько дней пили ваше лекарство»! Лодки съ трудомъ подымаются вверхъ по реке. Грозныя скалы то разступаются, то сдвигаются по сторонамъ. Ради ускорешя подъема, вдоль дикаго отвеснаго побережья, 206 ДО ПОРОГОВЪ НИЛА И ВЪ МЕМФИСЪ. иные гребцы вплавь достигаютъ его съ толстыми веревками въ рукахъ и, притягивая насъ къ себе, помогаютъ медленному движенпо противъ низвергающихся водъ, которыя, не­
много дальше, уже обращаются въ пучину. Смутный шумъ доносится еще отъ скрывшегося изъ виду катаракта. Приближаясь къ острову Филэ съ северо-восточной стороны, невольно спрашиваешь себя, гдтз же его восптзтая издревле красота. Камни. Ръдюя пальмы. Развалины, успъъшш уже повсюду. пресытить и утомить взоръ. Груды обломковъ, хаотически наваленныхъ у побережья. Что- то дальше будетъ! Не рано-ли разочаровываться? И: действительно, первое впечатл1зше обманчиво. Туристъ по Нилу, опьяненный разнообразнейшими восхитительными впечатлешями, мало-по-малу становится черезчуръ требовательнымъ: причаливая къ Филэ съ его наиболее заглохшей и невзрачной стороны, еще не имеешь права судить о целомъ острове, который вскоре открывается очамъ во всей своей безподобной красоте. Богиня Изида нашла себя лучшее изъ мыслимыхъ жилишь. Здесь высился ея алтарь. Отсюда жрецы уносили ее по мрамор-
нымъ лестницамъ къ богато разубранной барке для посещешя благоговевшихъ передъ нею воинственныхъ степняковъ «блеммшцевъ», некогда считавшихся грозою Ассуана. Пристань, откуда она отъезжала, не существуете уже больше. Обаяше магическаго имени, занесеннаго вместе съ ея культомъ въ дальше уголки классическаго лира, потус­
кнело, исчезло: богиня съ лотосомъ въ руке, олицетворявшая скорбь природы при победЬ мрака надъ светомъ, смерти надъ жизнью и т. п., лишь незримо присутствуете среди возвеличивавшихъ ее стенъ. Красота — правда, что земная, но одухотворенная красота — осталась на нихъ. какъ отражеше неизгладимаго прошедшаго. Безшумными шагами обходишь уютный и сравнительно небольшой островъ Филэ, все глубже и созна­
тельнее проникаясь трепетомъ неувядающей старины. Камни памятниковъ разсказываютъ свою вечно новую повесть. Красноватаго цвета возвышенности мрачно опоясываютъ Нилъ. Течеше вверхъ словно обрывается. Река становится похожа на озеро. Обступаюшля развалины еще ярче выступаютъ при этомъ чарующею прелестью своихъ чисто греческихъ очерташй. Тутъ нетъ ничего, даже отдаленно напоминающаго суровое велич1е карнакскихъ святилищъ: прекрасный нветокъ, распустившийся въ глуши и льтопцй какъ гимнъ природе свое тихое мистическое благовоше!. . . Ихъ Высочества избрали на несколько минуте для отдыха самую возвышенную часть острова, откуда открывается восхитительный видъ на окрестность. Прямо впереди струится по угрюмой Эерюпш нелюдимый, медлительный Нилъ. Тамъ фараоны, тяготив-
гшеся оживлешемъ северной столицы, на просторе отдавались охотничьимъ забавамъ, вкушали безмятежный покой среди тропической растительности, тешились варварскими набегами на чернокожую рассу, которая и въ те отдаленныя .времена поставляла неисчис-
лимыхъ рабовъ. Здесь, въ тишине и въ уединеши, на рубеже двухъ лпровъ, все было посвящено молитвенной думе и религюзному созерцание Тутъ Изида оплакивала умерщвленнаго Сетомъ Озириса, предавъ доропе останки погребенно. Слезы богини, упадавшчя въ Нилъ, заставляли его воды вздуваться для плодотворнаго орошешя страны. Таинственный «Хнему», покровитель местности у катаракта, обладавший способностью лепить челове-
чесшя существа изъ глины, здесь собралъ и соединилъ въ одно целое разрубленное на куски тело Озириса. Все кругомъ искони являлось загадочнымъ и пленительнымъ. Вероисповедныя распри, политичесюе перевороты, быстрая смена вековъ и чередовашс ФАРАОНЫ НА ОХОТтз ВЪ НУБШ. 1. ДО ПОРОГОВЪ НИЛА И ВЪ МЕМФИСЪ. 209 воюющихъ народовъ, ничто въ сущности не клало отпечатка на мирное Филэ. Только въ начале нынъшняго столтшя французскш экспедицюнный отрядъ, дойдя до Шеллаля и видя признаки непокорности въ полуголыхъ «барабра», сгоряча сталъ въ нихъ стрелять картечью. Бедные туземцы Воочи о имтзли случай убедиться, какъ гибельно можетъ быть для нихъ надвижеше европейскаго вл1яшя и европейскаго просвъщен1я! Любуясь окрестностью, Августъйипе путешественники довольно долго медлятъ среди необитаемыхъ, безмолвныхъ развалинъ. Изъ павильона, выстроеннаго при фараоне Нектанебо, — который изъ Нубш черпалъ силы для борьбы съ покорившими Египетъ персами, — видны справа бурыя скалы острова Бигэ, впереди тоже пустынно-угрюмое побережье. Позади — громадные, подавляющие своею величиною пилоны (стъны древне-
египетскихъ сооруженш). Покинувъ ихъ и снова переъхавъ на лодке къ пароходной пристани (у железной дороги), Ихъ Высочества бегло осматриваютъ большую яхту хедива, на которой одно время предполагалось подняться дальше ко вторымъ порогамъ при Уади Хальфе. Вечеръ близится. Сейчасъ надо отправиться обратно въ Ассуанъ. Еще разъ прощаешься съ излюбленнымъ местопребывашемъ Изиды, мелькнувшимъ передъ нами какъ сказочное, неземное виденье. Что можетъ быть живописнее высокой храмовой терасеы (на восточномъ берегу острова Филэ), какъ бы нависающей надъ рекой? При вечернемъ освещеши памятники старины загораются мрачнымъ блескомъ, тени отъ нихъ ростутъ и доходятъ черезъ воду до черныхъ вулканическаго происхождешя утесовъ, хаотически нагроможденныхъ другъ на друга. Песокъ, желтеющш межъ ними, издали кажется огненнымъ, золотымъ. Передъ обедомъ Ихъ Высочества пешкомъ совершаютъ маленькую прогулку по городу на базаръ для покупки некоторыхъ характерныхъ предметовъ, которыми изоби-
луютъ местныя лавки. Тамъ особенно бросаются въ глаза вещи, привозимыя изъ Судана: во-первыхъ, оруж1е (палицы изъ чернаго дерева, луки съ колчанами и стрелами, дротики, копья, кинжалы въ ножнахъ изъ змеиной кожи, одевающихся на руку, щиты изъ кожи гиппопотамовъ и т. п.), а затемъ разныя цветныя ткани, жена-cie широше пояса изъ раковинъ, рога антилопъ, шкуры пантеръ, глиняная посуда и музыкальные инструменты. Къ ночи фонарики на набережной и на палубе пароходовъ засветились пестрыми огоньками. Кроме иллюминащи зажженъ былъ фейерверк*. При этомъ странно выделя­
лись на берегу «розовыя» фигуры нубшцевъ. Среда, 21 ноября (3 декабря). На обратномъ пути въ Каиръ.. . Сколько возможно было осмотреть и обдумать при кратковременномъ посещенш страны, — осмотрено, обдумано: въ сущности весь край лежалъ и лежитъ раскинутымъ передъ путешествующими по Верхнему Египту, такъ какъ онъ занимаетъ лишь сравнительно узкую полосу вдоль береговъ, остальное же (за исклю-
чешемъ некоторыхъ оазисовъ) — область пустыни. После завтра мы вернемся въ Асаутъ. До чего незаметно и быстро промелькнули дни во владешяхъ хедива! Яхта «Фейзрабани» ускореннымъ ходомъ идетъ внизъ по реке. Отдыхаешь отъ крайне напряженнаго состояшя духа при первоначальномъ ознакомленш съ местного глу-
Путешеств1е на Востокъ. I. 27 210 ДО ПОРОГОВЪ НИЛА И ВЪ МЕМФИСЪ. боною стариной. Въ голове роятся совершенно новыя, еще смутно сознавасмыя мысли; сопровождаемые мернымъ всплескомъ сильно спавшихъ после лтзтняго розлива водъ мы на яву вторично переживаемъ въщш и лучезарный сонь, навеянный древнею человеческою культурой. Жарше часы полудня по прежнему утомляютъ, но къ нимъ уже успеваешь при­
выкнуть. Подернутая слабою мглою бездетная, неприглядная даль перестаетъ привлекать усталое вниманье. Окрестности, видимыя чуть-ли не впервые, обманутому зрешю кажутся давно знакомыми и отчасти даже надоевшими. Только съ наступлешемъ малейшей про­
хлады, мечтательно-вялое настроеше изчезаетъ и сменяется бодрымъ, жизнерадостными Опять наслаждаешься путевыми впечатлешями, опять чувствуешь и ценишь своеобразную прелесть каждаго испытываемаго мгновенья. Вечеръ какъ-то подкрался незаметно. Решено остановиться у берега, — где по­
пало, — и переждать темноту. Берегъ оказывается высокимъ, пустыннымъ. Темноголубымъ отливомъ струится река. Изъ дальняго-дальняго жилья слабо доносится собачш лай. Прозрачность воздуха более чемъ когда-нибудь не поддается описашю, придавая окрестнымъ предметамъ фан­
тастически характеръ. Вотъ подошелъ къ водопою, — съ противоположной стороны, — верблюдъ, поднялъ безобразную голову и уставился на востокъ. Темный силуэтъ странно выделяется на красноватомъ горизонте. Вотъ появились каше-то люди, — поселяне, дети. Последше сидятъ на буйволахъ и осликахъ. Стада мелкаго скота бредутъ передъ ними. Каждое очерташе (кончая такими подробностями, какъ веревка или прутъ) ясно отпеча­
тлевается на догорающемъ небе. Вскоре все кругомъ поглочено мракомъ. Чтобы дать возможность нашему отстав­
шему спутнику — пароходу «Хэхш » скорее догнать и найдти яхту, на палубе последней зажигаются бенгальсые огни. Ихъ Высочества сами светятъ ими, съ верхняго яруса «Фейзрабани», на встречу запоздавшему конвоиру, который, наконецъ, обрисовывается вблизи.. • Семь часовъ. Обеденное время. Августейцие путешественники и свита, состоящая, — къ слову сказать, — въ данную минуту изъ 16 человекъ, садятся за столъ въ передней палубной каюте, блещущей тяжелымъ убранствомъ отъ избытка позолоты, резьбы и живо­
писи на стенахъ. Въ окна и двери проникаетъ все еще жаркое дыханье южнаго вечера. Кельнеры-швейцарцы, взятые, — по распоряжешю владыки страны, — изъ лучшего Каирскаго отеля, на все время пребывашя въ Египте Ихъ Высочествъ, быстро служатъ за обедомъ, чтобы безъ промедлешя можно было затемъ перейдти на отдыхъ и для курсшя въ соседнюю гостиную, съ большими шелковыми диванами желтаго цвета, или же подняться наверхъ, надъ нею, на крытый тентомъ длинный помостъ. Тамъ, положимъ, восхитительно тянутся часы и въ течеше дня, — но къ ночи, въ благодатномъ покое верхне-египетской природы, нельзя и описать, какъ хорошо и незабвенно отражается на душе эта полная самыхъ невнятныхъ звуковъ и въ тоже время глубоко-однообразная тишина. Месяцъ долженъ подняться за рекой, но его что- то долго не видно. Наконецъ, за горами, обозначается красновато-бледный кругъ, точно ликъ гигантскихъ размеровъ. Лунный светъ резко и ярко ложится широкою полосою на Нилъ: по бокамъ отъ нея — чернота, и только местами, какъ золотыя рыбки, плещутся во влаге крупные отблески туманно мерцающихъ созвездш. ФИЛЭ ДО ПОРОГОВЪ НИЛА И ВЪ МЕМФИСЪ. 21 3 Тишина. Нътъ охоты ни двигаться, ни заняться ч-Ъмъ-нибудь. Хотя по сходнямъ можно бы было сойдти на берегъ для прогулки, но темень съ одной стороны, а также и топкш подъемъ на прибрежную крутизну не располагаютъ къ тому, чтобъ хоть временно покинуть яхту. Съ каждымъ вечеромъ, проводимымъ въ необычной обстановке, все больше и глубже сживаешся съ психическимъ строемъ Востока, понимаешь въ немъ многое, что издали казалось книжно-отвлеченнымъ и непонятнымъ, роднишься съ такою жизнью, о которой раньше и не помышлялъ. Напримъръ, сегодня въ окружающей ночи, какъ не почувствовать, что хочетъ выразить мусульманинъ своими представлешями о джинахъ. . . Джины! эти странныя сказочныя существа, уже бывшая до сотворешя Адама, составляютъ н^что среднее между ангелами и людьми, созданы изъ огня, низко поставлены въ iepapxin духовныхъ силъ Mipa, способны всюду невидимо присутствовать, по воле принимать какой-
угодно призрачный видъ, не только человечески, но и звериный, наконецъ, делаться чудо­
вищами. Смерть угрожаетъ и имъ, хотя жизнь джиновъ можетъ длиться целыя столепя. Иные уверовали въ исламъ, друпе (такъ-называемые шайтаны) нетъ: во главе последнихъ Эблисъ (сатана). У каждаго человека — свой джинъ, данный ему отъ самаго рождсшя. Взятое само по себе такое воззреше ничего еще не говорить уму и сердцу. Тутъ, на Ниле, среди убаюкивающей природы, въ дымчатой сребротканной мгле, где передъ взорами нередко плывутъ кашя-то неопределенныя, почти безерорменныя тени, — вооб-
ражеше свободно и непосредственно входитъ въ общеше съ отголосками и видешямп обступившей ночи, осязаетъ крылья дла полета въ область безхитростныхъ восточныхъ сказаний, откликается на ихъ величаво-простыя и задушевныя слова. Четвергъ, 22 ноября (4 декабря). Почти вся свита помещается на «Хэхш», такъ какъ «Фейзрабани» красива и про­
сторна съ виду, но не обладаетъ болынимъ количествомъ каютъ, — насъ же много. Такое разделеше, которое становится необходимымъ только на ночь, днемъ совершенно незаметно, такъ какъ съ утра, до отправлешя въ путь, можно перейдти на яхту, а, въ часы завтрака, суда, кроме того, обязательно замедляютъ ходъ, для принят1я последнею пассажировъ съ идущаго следомъ парохода. При этомъ мы ежедневно имеемъ случай наблюдать за неловкостью матросовъ-гребцовъ въ моментъ приставашя къ трапу. То лодку относитъ далеко въ сторону, то она разогнана слишкомъ впередъ, то ударяется носомъ о бортъ вместо того, чтобы причалить сбоку. Тоже неуменье справляться съ обычными дорожными препятегаями и случайностями сказывается, когда наталкиваешься на мель. «Фейзрабани» какъ-то удачно минустъ мел­
ководье, но глубже сидягщй «Хех1я » задБвает ъ за откосы и разъ даже не на шутку врЬ-
зается въ песокъ, такъ что потребовалось не мало времени, чтобы его сдвинуть. Для этого у маленькаго экипажа, видимо, не хватало смышленности, которая вообще и повсюду такъ свойственна простому народу. Раздевшись, туземцы прыгали въ воду, плечами упирались въ судно, протяжно вскрикивали: «а. . . ia. . . Мхаммедъ!» и въ конце концевъ убежда­
лись, что сначала, до напряженной работы, надо было посмотреть, куда собственно направлена отмель, а теперь трудъ потраченъ не только безполезно, но и во вредъ делу. Къ вечеру передъ нами обозначаются серыя глинобитныя постройки города Гиргэ, который такъ названъ въ честь Георга Победоносца, обожаемаго местнымъ христ1анскимъ населешемъ и отчасти заменившего въ народномъ м1ровоззренш прежняго борца со зломъ — неутомимаго Горуса. 2 Ч ДО ПОРОГОВЪ НИЛА И ВЪ МЕМФИСЪ. Зная о приближения на яхтъ хедива православных* Великих* Князей, совершающих* плаванье на Востокъ подъ Георпевскимъ флагом* своего фрегата, какъ бы чувствуя, что «два Георпя» посещают* въ данное время прославляющей это имя и отмеченный его по­
двигами край, горожане-копты торжественно вышли съ хоругвями на пристань, чтобы подобающимъ образом* приветствовать Ихъ Высочества. Темный цвътъ одежды встръча-
ющихъ странно гар.монируетъ со строгой простотой молчаливо сердечнаго шлема. Надъ воздвигнутой на берегу тр1умфальною аркой высится крестъ. Церковное пЪтс звучитъ и льется въ вечереющем* воздухе. Сегодня закатъ еще великолепнее. Солнечный диск*, уплывая, отражается въ воде огненною полосою, которая съ одного конца, благодаря тамъ же отразившейся зелени берега, представляется ярко-изумрудною. Извилистый Нилъ размерами походитъ на заливъ. Дневное светило оставляетъ после себя сначала золотой цветъ на небосклоне, потомъ оранжевый, зеленый, — и, наконецъ, светлую, необъятную, невозмутимую лазурь. Пятница, 23 ноября (5 декабря). Снова тянутся берега страны, цветущимъ состоящем* издревле привлекавшей внимаше иноземныхъ завоевателей. Только теперь, вторично окидывая взорами Верхнш Египетъ, яснее и яснее представляешь себе обшпе даровъ, которыми его наделила природа. Здесь все говорить о человеческой жажде жить, вопреки всякимъ внешнимъ напастямъ и лише-
шямъ, но подъ щедрымъ покровительствомъ матери-реки, которая — источникъ плодо-
род1я, изобшия и богатства. Пробивъ дорогу къ морю отъ сердца «чернаго» материка, Нилъ че.мъ ближе къ устью темъ -заботливее кормить народъ, когда-то ему поклонявшийся, когда-то воздававши ему чисто божесшя почести. Седая старина будто-бы допускала, при умилостивления ИЛ И прославленш его, принесете въ жертву людей. Подобно персидской княжне, брошенной Стенькою Разинымъ въ кормилицу — Волгу, египтяне, благодарности ради, топили въ родной реке красавицъ-дьвушекъ. И тучными жатвами отзывался Нилъ на усиленныя молешя, на ужасные дары: наводненныя имъ поля и напоенная влагою почва свидетельствовали о благоволеши могущественнаго старца. Страна въ старину известна была подъ различными наименовашями: «Та-мери» («возлюбленная страна»), «Нехи» («страна сикоморы»), «Хэмъ» (черпал земля) и т. д. Отъ последняго назвашя, пр1урочиваемаго къ плодородно принильскаго края и цвету наноси-
маго рекою ила, произошло слово «хидня», занесенное арабами въ Испанно и долгое время служившее для обозначешя «чернокнижной» науки о силахъ природы и вещества. Покидая Верхнш Египетъ съ его древними очагами глубокомысленной образованности и культуры, какъ-то сознательнее относишься къ исполинскому росту и развитпо царства фараоновъ. Все, — что, при внимательномъ осмотре Гизэсскаго музея, было только намекомъ на рядъ непостижимо-величественныхъ явленш, — въ данную минуту, на обрат-
номъ пути, рисуется уже отчетливо и определенно. Отражсше отъ нихъ падаетъ на классически Mi p *, котораго высшую ступень представляла Олимтя съ ея искусствомъ, и, странно сказать! между этими двумя видимо далекими областями духа сказывается неко­
торое внутреннее сродство. Здесь, у разсадника первобытныхъ невозмутимо-ясныхъ знашй, Западъ началъ жить разумно - стройною и широко осмысленною человеческою жизнью. Лучиие эллины учились у мудрецовъ на Ниле. Посольство изъ Элиды именно въ Египте испросило совета относительно установлешя олимшйскихъ игръ. Подымаясь отъ позднейшаго ДО ПОРОГОВЪ НИЛА И ВЪ МЕМФИСЪ. 2 15 и сравнительно малаго къ старейшему и грандюзнъшшему, мы невольно раздвигаемъ свой кругозоръ, невольно приходимъ или должны приходить къ неожиданнымъ выводамъ и обобщешямъ. Время подъ вечеръ. Сейчасъ конецъ ртзчнаго пути. У Асаута, — какъ уже раньше сказано, — особенно привлекательны вдоль берега огромныя, толстыя сикоморы съ ихъ иззеленобтзлой корой и темною, ближе къ вершинамъ, листвою. За ними уже, на осл-Ьпи-
тельно-яркомъ небе, которое не омрачено ни единымъ облачкомъ, всплываютъ главы мечетей и величаво - стройныя пальмы. Двадцать однимъ пушечнымъ выстртзломъ приветствуется возвращешс сюда Высокихъ Гостей. Экстренный поездъ въ Каиръ ожидаетъ у пристани Августейшихъ путешественни­
ковъ. Прощаясь, не безъ сожалешя, съ красивою окрестного страной, давшей намъ столько интеллектуальныхъ наслаждений, мы въ последний разъ обедаемъ на яхте «Фейзрабани». Рядомъ причалена къ берегу какая-то «дахаб1э», откуда нежно и сладостно доносятся звуки рояля. На душе накипаетъ тихое волнеше, просыпается безпричинная грусть: надо разстаться со всемъ темъ, что стало наконецъ близкимъ и понятнымъ, — надо оторваться отъ созерцашя и думы для порывистаго следовашя вперсдъ, къ чуждымъ образамъ, къ новому очарованго. . . Суббота, 24 ноября (6 декабря). Седьмой часъ утра. Станшя Бедрашэнъ. Три дромедара хедива (съ дорогими седлами и попонами) приготовлены для экскурсш Ихъ Высочествъ въ Мемфисъ и къ прилегающимъ пирамидамъ. Кроме того ожидаетъ целая гурьба осликовъ и погонщиковъ. Мы выезжаемъ, — слегка заспанные после краткаго ночнаго отдыха въ вагоне, — на узкую дорогу, изгибающуюся черезъ какую-то деревушку, въ густой пальмовый лесъ, синеющш передъ нами на весьма значительномъ протяженш. Онъ выросъ и раскинулся тамъ, где некогда блистала одна изъ важнззйшихъ столицъ съ м1ровымъ значешемъ. Раскопки на месте древняго Мемфиса, по всемъ признакамъ, должны дать громад­
ный научный результата (вроде того, что получился въ Олимпш). Еще въ XIII веке известный багдадскш врачъ Абдъ-эль-Латифъ, а въ XIV столетш арабскш путешествен­
никъ Абу'ль-Фараджъ видели здесь чудеса. Требовалось несколько часовъ для обозрешя пространства, занятаго разными памятниками. Виднелись огромные пьедесталы, храмо-
выя стены изъ одной каменной глыбы, непонятныя мусульманамъ изображешя и т. п. Кладоискатели рылись повсюду и, между прочимъ, уродовали колоссовъ, думая, что это — чародеи той же рассы, какъ и создатели города, и что они, пока целы, мешаютъ откры­
вать сокровища. Въ старину последний имелъ 26 верстъ въ окружности, занимая въ длину или ширину отъ пяти до десяти. Теперь, если мнопе останки и сохранились, то прикрыты землей. Надъ ними, — точно цветы надъ могилой, — стройныя гигантсюя пальмы под­
нялись гордыми главами и образовали целый сонмъ древесныхъ исполиновъ, вообще въ Египте не собирающихся въ такомъ количестве заразъ. Живительный утреннш воздухъ прозрачснъ и душистъ. Тишина вокругъ ненару­
шимая. Мы, почти беззвучно какъ тени, движемся по мягкому бархатному песку. Среди разстилающагося по сторонамъ безлюдья и полнейшаго запустенья, вдали угрюмо про-
свечиваетъ цепь неуклюжихъ и поколебленныхъ временемъ пирамидъ. Проезжая на пути 2 l 6 ДО ПОРОГОВЪ НИЛА И ВЪ МЕМФИСЪ. къ нилъ по этому -неизмеримому, засыпанному и полузабытому кладбищу древне - египет­
ской архитектуры и прочнхъ искусствъ, въ памяти естественно возникаютъ и мелькаютъ обрывки мыслей о туземной старин*. Такъ вотъ она — первопрестольная столица одного изъ стар*йшихъ въ Mips госу-
дарствъ! Холмикп, покрытые щебнемъ и соромъ, илъ отъ недавняго наводнешя, жалшя феллахскш хижины среди обломковъ, зеленыя пальмы надъ исчезающимъ прахомъ былаго величк, насм*шливый взоръ пустыни на рубеж* культурной полосы. . . И приходятъ на память слова пророчества 1еремш: «Мемфисъ будетъ разрушенъ, сожженъ, никто въ немъ не станетъ обитать.» Спрашивается: зач*мъ для него, съ величайшими трудностями, добывались изъ-за р*ки матер1алы къ грандюзнымъ сооружешямъ ? Надписи на скалахъ, за Ниломъ, до сихъ поръ гласятъ, кому это было нужно и сколько несчаетныхъ тамъ выби­
валось изъ силъ; но здтзсь, на м*ст*, былое велич1 е утрачено, разв*яно временемъ, не уц*л*ло даже въ качеств* значительныхъ памятниковъ старины. Причудливыя пирамиды у древн*йшей столицы разрушаются. Могилы выдали или выдаютъ в*ков*чную тайну. Какъ скучно и до чего ничтожно жить! А в*дь еще первые владыки и устроители Мемфиса съ усп*хомъ пытались анализи­
ровать д*йствительность, уже въ эти почти доисторичесшя времена занимались медициной, анато.шей. Богъ врачеван1 я Имхотепъ означалъ «желанный» или «грядушдй съ миромъ», им*лъ прозвища «улшротворителя» и «благоликаго», изображался, какъ жрецы, съ бритой головой и со свиткомъ на кол*няхъ. Галенъ упоминаетъ о существованш зд*сь ц*лой библютеки, касавшейся искусства л*чешя. Оно, конечно, т*сно связано было съ релипоз-
ными представлен1ями и обычаями, съ мапей и заклинашями, но положительно им*ло реальную почву подъ ногами. Сынъ перваго зд*шняго царя Менеса — Атута («борецъ»), соорудивши мемфиссшй кремль — былъ медикъ. Въ этомъ же любопытномъ историческомъ район* высился храмъ бога Пта (или Фта), представителя всякой науки, письма, техники. Его святилище именуется даже «золотою кузницею». И д*йствительно, съ зачатковъ древне-египетскаго быта, туземцы являются большими искусниками, за что ни возьмутся. Но получится-ли когда-нибудь ясный отв*тъ, какъ у нихъ сложились и откуда вообще взялись подобныя знашя? Дромадеры Ихъ Высочествъ и наши ослики выбрались, наконецъ, изъ пальмоваго л*са и сп*шатъ въ гору, къ ц*пи раскинутыхъ на большемъ протяженш пирамидъ. Между ними особенно бросается въ глаза наидревн*йшая, такъ-называемая «ступенчатая» пирамида. М*стность, куда мы вступаемъ, называется, какъ и прилегающая къ ней деревня, Саккарою. Это — слегка искаженное древнее назваше, данное ей въ честь бога мертвыхъ «Сокара». Онъ же — Озирисъ, онъ же — Пта. Посл*днш проникаетъ собою все, относящееся къ Мемфису. Предашя, говоряцця о покровительст*, которое оказывалось городу верховнымъ божествомъ округа, крайне своеобразны и отчасти поэтичны. Гд*, какъ не зд*сь, вспо­
минать объ иныхъ характерныхъ подробностяхъ туземнаго отжившаго культа?! Для при­
мера можно остановиться хотя-бы на нижесл*дующей. Ассиршскш царь Сенахсрибъ, съ громаднымъ войскомъ, наступаетъ на Мемфисъ. Въ город* — смятеше, приготовлсшя къ оборон* и встр*ч* въ открытомъ пол*. Но въ ночь мыши прокрадываются во вражеский станъ, обгрызаютъ колчаны и стр*лы, ремни у щитовъ. Подъ утро непр1ятель оказывается на половину безоружнымъ и съ урономъ б*житъ. Жрецы же воздвигаютъ въ честь прозорливаго Пта особенный кумиръ его «съ мышью въ рук*» и надписью: «глядя на меня, будьте богобоязненны!». У ОСТАНКОВЪ МЕМФИСА. ДО ПОРОГОВЪ НИЛА И ВЪ МЕМФИСЪ. 219 Августъйгше путешественники, проехавши две-три версты пустынею, приближаются къ домику, гдъ когда-то жилъ и работалъ египтологъ Марьэтъ. Тутъ предположено отдохнуть, освежиться и затъмъ уже приступить къ обзору главнъишихъ достопримеча­
тельностей Мемфисскаго некрополя. Въ ожиданш, когда экскурстя продолжится, само собою приходится бросить ретро­
спективный взглядъ на различные факты, тесно связанные съ прошедшимъ окружающей насъ мертвенной местности, надо хоть вкратце охарактеризовать деятельность ученыхъ, старавшихся въ него вникать и, такъ - сказать, наметившихъ сущность прежняго Mipo -
еозерцашя. Быть въ домике Марьэта и не вспомнить объ этомъ мужественномъ и самоотвер-
женномъ изследователе, конечно, невозможно. Его продолжительное пребываше среди окружающего насъ въ данную минуту пустыря, — вдали отъ человеческаго жилья, на рубеж е области мертвыхъ, въ непосредственной близости отъ остатковъ древней куль­
туры, — даже еамимъ полудикимъ туземцамъ должно было представляться нспонятньгмъ и злоумышленно-таинственнымъ. Они, одно время, пришли къ убежденно, что здесь по­
селился великш чародей, которому для его волхованш необходимо соседство гробницъ, куски мумш, плиты, покрытыя неведомыми письменами и т. п. — Когда же разнеслась весть, что Марьэту иногда удается напасть на следъ зарытыхъ въ земле сокровищъ, что золотые предметы, откапываемые имъ, плавятся для извлечешя средствъ для новыхъ раскопокъ, — то нашлись арабы, пытавипеся убить и ограбить великаго французскаго ученаго. Постав­
ленный въ необходимость отстреливаться отъ нападающихъ, онъ спасся только благодаря своей безбоязненности, атлетическому телосложение и суеверному страху, который онъ, всемъ своимъ существомъ, внушилъ окрестному населенно. Простой домикъ, вмещавшш знаменитаго археолога, сиротливо выделяется межъ желтыхъ песчанныхъ холмовъ. Лучшая часть его (крытая веранда) грубо сколочена изъ досокъ и обнесена низкою, каменною стеною. Именно здесь пока остановились Авгу­
стейшие путешественники. Только что вернувшшея изъ Францш директоръ Гизэсскаго музея Грэбо нарочно выехалъ сюда для встречи Наследника Цесаревича. Сейчасъ придется направиться по безлюдному, безплодному некрополю на осмотръ различныхъ гробницъ. Какъ ни мало тени даетъ убогое жилище, служившее прнотомъ Марьэту, — однако сознаше, что надо къ нимъ идти пешкомъ, увязая въ мелкомъ, сыпу-
чемъ, ослепительно беломъ песк е (притомъ идти подъ палящими лучами южнаго солнца) до того непр1ятно, что все тутъ находящееся какъ-бы невольно медлятъ передъ весьма въ своемъ род е любопытной экскураей. Мы направляемся по значительному наклону къ пресловутому кладбищу быковъ Аписовъ, открытому беземертнымъ основателемъ Гизэсскаго музея. Когда слышишь о томъ, что навело Марьэта на мысль искать здесь эту погребенную въ земле архитектурную достопримечательность и по какимъ признакамъ действительно удалось ее найти, — то удивлеше передъ прозорливостью и непреклонною твердостью человеческаго гешя само собою рождается и ростетъ. Даже египтологи, врод е Лепауса, утверждали, будто место, гд е хранились останки Аписовъ, давно безеледно изчезло, — и темъ не менее Марьэтъ, вчитываясь въ Страбона, продолжалъ мечтать, что оно когда-нибудь найдется. У историка написано было приблизительно следующее: «въ Мемфисе есть святилище, — въ местности, до того песчаной, что ветры постоянно наносятъ целы е холмики праха и находящиеся тутъ сфинксы на половину зарыты въ немъ. Кто идетъ туда, — когда вихрится песокъ, — подвергается опасности быть засыпаннымъ.» На основанш лишь столь шаткихъ данныхъ, 2 8 * 220 ДО ПОРОГОВЪ НИЛА И ВЪ МЕМФИСЪ. руководимый исключительно своимъ никогда его не обманывавшимъ чутьемъ выдающегося изслтздователя, французъ - археологъ принялся за раскопки, несмотря на вс* препятаы'я, не смущаясь нич*мъ при стремленш къ намеченной цели. Голова какого-то сфинкса, подхо­
дившего къ описанш Стребоне, вскоре выглянуле изъ песку. Пришлось невольно вспомнить, что и раньше, въ Каиръ и Алексендрш, достевлялись текш-же извеяшя изъ здешней деревни Секкеры. Это было для Мерьэте Ар1едниной нитью. Онъ отважился израсходоветь на осуществлеше плане деньги, отденныя въ его распоряжеше французскимъ превительствомъ не покупку коптскихъ рукописей. Pe6o4ie понемногу освободили изъ-подъ затверд*вшихъ неслоенш целую аллею сфинксовъ. При этомъ песокъ не разъ обваливелся и рескопки порою угрожели жизни реботевшихъ. Греческш хремъ, укрешенный статуями мудрецовъ, появился вскоре затемъ среди пустыря. Стетуи Пиндере, Ликурге, другихъ поэтовъ и мыслителей выглянули не Божий светъ, — и вдругъ еллея кончилесь. . . Египтологъ, шедшш по ней къ желеннному тейнохренилищу, очутился безъ укезенш, кекъ быть дельте. По счестью онъ скоро непелъ снова на утраченный следъ, прорывшись некоторое время въ земле, въ которой сначеле более нигде не было видно зесыпенныхъ сфинксовъ. Въ ноябре 1861 года, поборовъ рядъ испытаний, мучительныхъ препятствий и сомненш, Марьэтъ победителемъ вошелъ подъ могуч1е своды подземелья, оставевшегося въ течете вековъ сокровеннымъ отъ челов*ческего взоре и гдтз н*когде египетсше жрецы хоронили священ-
ныхъ быковъ, которые почителись воплощешемъ божестве. Френцузъ-ерхеологъ могъ еще резличить, у входе туда, отпечатки ногъ кого-нибудь изъ покинувшихъ непосл*докъ это гигантское могильное сооружеше. Изслтздовашя въ этомъ реюн* длились около четырехъ л*тъ и докезали, что извест­
ное подъ этимъ именемъ подземелье создано безъ опредтзленнего плана, представляя собою загадочный лабиринтъ, гдтз что ни шагъ, то нетыкеешься не новое открьте. Пройдя мессивныя и мречныя вороте, Август*йште путешественники вступають въ одно изъ развтзтвленш бычечьяго кладбища, выс*ченнего въ скал*. Душно и жарко идти въ полумрак*, среди которего вереницами тянутся св*точи, разстевленные вдоль стенъ. Предположено посетить зд*сь сревнительно небольшую честь вс*хъ существующихъ подъ землей переходовъ, изъ коихъ, къ тому-же, мнопе, бывппе отрытыми, теперь снове зане­
сены пескомъ. Онъ всюду, куда только можно, проникаетъ, прегреждеетъ дорогу неучнымъ изыскешямъ, многое поглотилъ, еще многое вторично поглотитъ. Резъ что стерине здтзеь отозвелесь не вопросъ ученыхъ о значенш осматрпвеемыхъ нами мевзолеевъ, — любопытно, прежде всего, вникнуть въ то, чтзмъ собственно обуслов-
ливелось столь стренное погребете Аписовъ. Однимъ изъ семыхъ характерныхъ явленш древне - египетскего культе было блего-
гов*йное o T Ho me Hie къ нтзкоторымъ животнымъ. Неродъ мтзетеми почиталъ крокодила, мтзетеми кошку, мтзетами легендерныхъ птицъ и звТзрей, но особенно и больше всего быка. Въ Гелюполис* это животное незывелось Мневисъ. Въ Мемфис* чтился Аписъ. Суев*рное возвеличен!е его столь-же стеро, кекъ и прошедшее туземной культуры. Соглесно воззр*шямъ толпы, или молшя или лунный лучъ оплодотворялъ корову и божество являлось зет*мъ, не земл*, въ образ* рогатой твари. Особая прим*та служиле для отыскен1я и опред*лешя священнего быке въ м*стныхъ стедехъ. Случелось, что жрецы годеми не были въ состоян!и нейдти того, кто- бы, по вн*шнимъ сложнымъ прим*темъ, соотв*тствовелъ идеелу Аписе. Кто его неходилъ, — получалъ въ нагреду огромное состояше. На долю матери быка н*которымъ образомъ простирелся почетъ, стевшш уд*-
ломъ избреннаго животнаго. ДО ПОРОГОВЪ НИЛА И ВЪ МЕМФИСЪ. 22 1 Его, насколько возможно, старались сначала сделат ь ручнымъ, зат-вмъ, при насту-
плсн1и перваго новолушя, везли на золотой священной барк е въ Мемфисъ и тамъ поме­
щали въ святилище бога Пта. Для прогулокъ быка былъ устроенъ дворъ; когда же онъ находился въ стойле, — веруюшде старались заглянуть на него черезъ окошко. Божесшя почести, оказывавгшяся этому четвероногому, какъ-то даже странно описывать. Фараоны не щадили денегъ на то, чтобы окружить его культъ великолешемъ. Александръ Македонскш, римсшй императоръ Титъ признавали для себя полезнымъ принести жертвы Апису, который считался обладающим* вещими свойствами и своеобразно предска-
зывалъ будущее. Когда онъ лизнулъ одежду одного известнаго греческаго астронома, это значило, что последнш скоро умретъ, и такъ действительно случилось. Такое же указаше прочли жрецы въ нежеланш быка принять пищу изъ рукъ Германика. Ревъ жи-
вотнаго предвещалъ иноземное завоеваше. Вопрошавшие Аписа о чемъ-нибудь загадывали, въ какой изъ своихъ покоевъ онъ после того войдетъ. Если онъ именно туда входилъ, то, значитъ, получался утвердительный ответъ, и наоборотъ. Въ его святилище люди ложи­
лись спать въ надежде видеть полные значешя сны. Иногда быку предлагались вопросы и затемъ ждавшие толковашя прислушивались къ голосу детей, игравших* за стеною храма, а изъ долетавших* отдельныхъ выраженш составлялось приблизительно подходящее къ дел у изречете. Когда Аписа водили среди народа, — сопровождавшие быка юноши, нахо­
дясь въ состоянш крайней эксальтащи, пели и предсказывали. Дома Аписъ жилъ за пур­
пурными завесами, спалъ на мягкомъ ложе, елъ и пилъ съ драгоценныхъ металловъ. До какой дикой необузданности долженъ былъ унизиться Камбизъ, чтобы поднять вооруженную руку на бедное безобидное животное и оскорбить священнейшпя чувства покорно незлобиваго и по своему глубоко религюзнаго населешя! На быка Аписа молились; но если онъ слишкомъ долго жилъ (свыше двадцати-
восьмилетняго возраста, когда умер* Озирисъ), — то одетые въ, траур* жрецы съ поче-
томъ вели къ Нилу рогатое воплощеше бога и торжественно его топили. Умиравшихъ естественною смертью бальзамировали и хоронили съ несказанного пышностью, не щадя громаднейшихъ затратъ. Выдающиеся, по нравственному вл1яшю, жрецы изредка удостаивались погребешя около Аписовъ. Целые ряды гробницъ въ соотвествующихъ ихъ величине склепахъ возникали среди подземнаго кладбища. Веруюице приходили сюда для поклонешя и вписывали свои имена на особыя оставлявшаяся здесь каменныя таблички (съ точнымъ обозначешемъ дня, когда это случилось). Ихъ Высочества обходятъ тусклые и жарю с корридоры удивительнаго сооружешя. У одной огромной ниши, къ саркофагу, раззоренному грабителями и поруганному фана­
тиками — иноверцами, приставлена лесенка, по которой мы можемъ взобраться и бросить взглядъ во внутренность брони, долженствовавшей вечно охранять черное тело Аписа. Крышка гроба отодвинута. Куча каменьевъ наворочена на нея сбоку. Мум1я животнаго изчезла. Сокровища, накоплявгшяся при ней, въ качестве благочестивыхъ даровъ, давно унесены неизвестными кладоискателями. Странная обстановка вокругъ положительно кажется чемъ-то легендарным* Люди-великаны, создававшие ее, представляются суще­
ствами изъ какого-то неведомаго намъ Mipa. Марьэтъ, было, попытался извлечь на светъ одинъ изъ темногранитныхъ бычачьихъ саркофаговъ, — но и помощь пара, и различныя техничесюя приспособлешя нашего век а не дали возможности это сделать, — а между темъ хорошо известно, что древше египтяне какъ-
то ухитрялись приволакивать изъ Нубш на северъ, за сотни верстъ, столь громоздюя массы. 222 ДО ПОРОГОВЪ НИЛА И ВЪ МЕМФИСЪ. Отъ сдпнствсннаго въ своемъ роде кладбища обожествленныхъ тварей отъезжаешь в ъ недоуменьи и раздумьи: гдтз туземцы отдавались подобнымъ вероваш'ямъ и обрядамъ, — тамъ духъ не могъ не искать протеста, не могъ не побуждать человека сознательнее углубляться въ себя самого. Этимъ объясняется, почему въ прилегающей местности, еще до нашей эры появлялись ас- кеты-отшельники не то буддш-
скаго, не то браминскаго ' •• • характера. Они высту­
пали передъ толпой глашатаями обновле­
ны и возрождены. ^- -7 Песчаная дорога, : • • , • -. ~, . • М| .\|;i p|..| - | J, небольшую КОТЛОВИНу, I I I. У ГРОБНИЦ Ы АПИСА. непосредственно предстоитъ посетить могилу египетскаго сановника Ти, жившаго не­
сколько тысячъ летъ до нашего времени. Онъ служилъ трсмъ фараонамъ, пользовался ихъ неограниченнымъ довтзр^емъ, получилъ даже въ жены, несмотря на свое неаристокра­
тическое происхождеше, девушку изъ царской семьи. Изучивъ подземелье, где погребенъ этотъ выдающийся египтянинъ, ученые по стенописи могли возеоздавать полную картину старейшаго быта. Въ гробниц* («мастаба» ) Ти найдены его девятнадцать статуй. ДО ПОРОГОВЪ НИЛА И ВЪ МЕМФИСЪ. 2 23 Лучшая — на видномъ м'Ьст-в въ музей- Гизэ. Покойный тамъ изображен* человеком* высокаго роста, въ желтомъ парикъ, съ могучимъ тъломъ бл^дно-кирпичнаго цв'Ьта. Выра-
жеше лица и вообще вся ВНЕШНОСТ Ь удивительно напоминаютъ современныхъ феллаховъ. Августъйипс путешественники спускаются, по глубокому песку, въ посмертное жилище египтянина (эпохи V-й династш). Могильный мракъ отгоняется свътомъ магшя. Тоншя очерташя иероглифов*, НЕЖНОСТ Ь линий; при обрисовке отдельных* многочислен-
ныхъ фигуръ, участвующихъ въ той или другой сценъ, еще совершеннее и замечательнее виденнаго нами до сихъ поръ. Искусство, приложенное къ внутреннему убранству Эиван-
скихъ могилъ, едва-ли не ниже того, которое наблюдается въ осматриваемой нами гроб­
нице, да, къ тому же, лишено реальности, и, поражая насъ фантастичностью образовъ, въ сущности остается загадочно-чуждымъ. Художники наидревнвйшаго Египта обладали большими знашями и даровашями чемъ представители позднейшихъ царствование. Согласно инымъ восточнымъ умозрешямъ вселенная, отраженная Первоисточникомъ немеркнущаго аяшя, по мер е удалсшя от* Творца омрачается грехомъ и мертвеет*: не то-лп самое произошло и съ духовною жизнью принильскаго народа? Въ гробнице Ти Ихъ Высочества имеют* возможность раземотреть :гвлый ряд* изображения, отчетливо сгруппированных* по стенам*. Например*, видны как*--бы слу­
жанки съ разными предметами на голове,- одна придерживает* клетку с* 4 голубями и несет* гуся подъ мышкой, вторая тащитъ тяжелую корзину съ кувшинами, Каше и теперь еще въ употрсбленш, третья — хлеба, и т. д. При каждой — надпись съ ея именем*. Нельзя сказать с* точностью, насколько во мрак* склепа идеально пересаживался весь тогдашний хозяйственный строй. Быть может*, многое рисовалось лишь сообразно съ действительностью, но безъ прямаго отношешя къ челяди покойнаго. Надъ фигурами женщин* изображена сцена, какъ на ослахъ перевозится зерно. Передний покрыт* попоной съ бахромою. Впереди его евменитъ маленькими ножками преуморительный осленок*. По середине картины, тяжелая кладь начала сползать со спины животнаго. Провожатые — работники стараются помочь б'Ьде. Кто подпирает* ношу, кто удерживает* длинноухаго упрямца за морду, кто за хвост*, точно и теперь в* иной узкой улиц е какого-нибудь города на срсднеаз1атскомъ востоке, когда скученность толпы по временам* положительно вынуждает* прибегать къ столь крутой мере, У людей — нимало не африкански типъ лица, а скорее все говорит* за ихъ принадлежность К* кавказской рассЬ. Каждый слуга имеет * свою боле е или менее оригинальную физюномпо. Хозяинъ выделяется среди нихъ, будучи нарисован* гигантскаго роста, и именно: Ти очерченъ на хрупкой ладье, при опасной охоте на гиппопотамов* и крокодилов*. Подчиненные его неустрашимо борются противъ чудовищъ, наводнявших* широко разли­
вавшуюся реку, причем* все кругом* ея еще представляло довольно первобытную дебрь, едва тронутую человеческой культурой. Мы опять круто спускаемся подъ землю (къ другой гробнице) по узкому и крайне душному проходу въ могилу царя Унаса, жившаго тоже за НЕСКОЛЬК О тысячелетш. Она сравнительно недавно изелвдована преемником* Марьэта — египтологом* Масперо. Въ ней найдены остатки мумш, саркофаг* и любопытная стенопись, дающая хоть и смутное представлеше, что, по МНБНИ О древнейших* египтянъ, творится съ душей, разставшейся съ теломъ. 224 ДО ПОРОГОВЪ НИЛА И ВЪ МЕМФИСЪ. Какъ-то жутко подумать, что гласить одна надпись въ гробниц!; царя: «не хорошо Унасу испытывать голодъ и не иметь возможности есть, чувствовать жажду и не пить.» Положимъ, мертвецу приносятъ дары, чтобы избавлять его отъ такихъ тяж-
кихъ лишенШ. Положимъ, разныя магичесшя формулы должны ихъ облегчать. Но если всего этого недостаточно, тогда надо работать самому на то.мъ свете, надо заниматься тамъ хлебопашествомъ. Легко-ли это бывшимъ фараонамъ? Тутъ является исходъ изъ затруднешя вь лице «ушебти». Такъ назывались фигурки прислужниковъ, замуровывав-
цпяся въ могилу великихъ шра сего. Впереди, после прохождешя мытарствъ, Унасъ способенъ выше и выше подниматься въ iepapxin сверхъестественныхъ существъ, волшебною силою подчинить себе боговъ, присвоить себтз нъжоторыя изъ ихъ свойствъ и, наконецъ, взойдти, въ качестве новаго Озириса, на солнечный престолъ м1роправптеля. Саккара осталась за нами. Величественный пальмовый лесъ надъ Мемфисомъ вто­
рично принялъ Августейшихъ путешественниковъ. У двухъ поверженныхъ колоссовъ Рамзеса Великаго происходить кратковременная остановка. Оба они замечательны и разме­
рами, и красотой исполнешя. Одна статуя воздвигнута была царемъ-завоевателемъ у пред­
дверья кумирни Пта, въ память своего чудеснаго избавлешя отъ гибели, когда онъ, возвращаясь изъ похода, какъ-то ночью едва спасся отъ огня, при поджоге его ставки въроломнымъ братомъ. Передъ этимъ и одинаковымъ ныне исчезнувшимъ пзваяшемъ въ древности устраивались «бои быковъ». Уцелевшая фигура, изъ евтзтлаго камня, при­
надлежите Британскому музею. Она долго лежала ничкомъ, — заброшенная, заливаемая наводнешемъ. Теперь ее повернули на спину, огородили: по деревянной лесенке можно взобраться на мостикъ, надъ самымъ колоссомъ, прямо въ очи взглянуть величавому «божественному» лику и, прощаясь сегодня окончательно съ египетскою стариной, унести отсюда, какъ последнее глубокое впечатлеше, недвижно - холодный взоръ каменнаго фараона. У СУЭЗА И ВЪ КРАСНОМЪ МОРЪ. Воскресенье, 25 ноября (7 декабря). Ихъ Высочества со вчерашняго утра кратковременно пребываютъ въ Каире, въ томъ же дворцъ принца Гуссейна. Зрълище, представляемое древнимъ и новымъ Египтомъ, близится къ концу. Занавесь надъ нимъ тихо опускается. Дальнш путь, увлекающш въ неведомую даль, яснъе прежняго развертывается передъ воображешемъ. Какъ-то даже жутко подумать, что насъ еще ждетъ. Изъ Россш получены благополучныя втзети, доходятъ сравнительно недавшя новости: къ свите Великихъ Князей присоединился прямо изъ Петербурга пргбхавшш докторъ Рамбахъ, прибылъ второй фельдъ-егерь съ дорогими для каждаго письмами. Дальше такое быстрое общеше съ родиною станетъ немыслимо. Мучительно долго потянутся дни, а порой и часы, — въ ожиданш какихъ-нибудь запаздывающихъ извтзелй. Но, и при полу-
ченш ихъ, въ сущности въ душъ останется прежняя тоскливая неизвестность. Сегодня, къ ночи, Августъйцле путешественники простятся съ гостспршмнымъ пра-
вителемъ страны. Уже вчера днемъ, позавтракавъ дома въ Гизэ съ Ихъ высочествами, шведскою наслъдною четою, Они были съ послъднимъ визитомъ у хедива въ Абдинъ. Передъ объдомъ, долженствующимъ состояться тамъ-же около семи часовъ, Ихъ Высочества инкогнито, для покупокъ, поевщаютъ базаръ. Время летитъ незаметно. Вотъ и вечеръ, вотъ и окончательный отъъздъ изъ симпатичнаго дворца, служившаго памятнымъ мъстопребывашемъ въ Каиръ. За столомъ у его высочества Тевфика-паши никого нътъ, кроме принца Гуссейна-
паши, спутниковъ Наследника Цесаревича, немногихъ сановниковъ и лицъ, входящихъ въ составъ русскаго дипломатическаго агентства въ Египте. Въ исходе десятаго хозяинъ края отправляется съ Гостями въ театръ (на Оперной площади). Избранное общество собралось здесь, чтобы проститься съ Августейшими путешественниками. Три гимна (нашъ, местный и греческш) встречаютъ прибьте Ихъ Высочествъ. Мы уже вчера видели въ здешнемъ театре «Бокаччю». Теперь идетъ «Petit Duc». Фески въ партере, закрытая решетчатыми стенками ложи мусульманскихъ дамъ, Парижъ, nyTemecTBie на Востокъ. I. 29 226 У СУЭЗА И ВЪ КРАСНОМЪ МОРТЗ. пересаженный въ оперетк* на совершенно чуждую для него почву, — все странно вяжется съ разсказомъ о томъ, какъ въ Каиръ возникло, при хедивъ Измаил*, великолепное оперное здаше и какъ въ немъ, въ присутствия самого Верди, съ неслыханной роскошью ставилась «Аида». Поел* перваго акта «Petit Duc» бывшая въ Poccin m-me Bohrer, аккомпанируемая хоромъ, сп*ла «Очи черныя». Около полуночи Ихъ Высочества направляются по пллюминованнымъ, разукрашен-
нымъ улицамъ на жел*знодорожный вокзалъ. Шумъ и блескъ проводовъ, оживлеше и торжественность прощальныхъ народныхъ прпв*тствш не уступаютъ празднеству въ первый день въ*зда. Станшя переполнена провожающими. Длинная лишя вагоновъ напоминастъ о такихъ же уже пережитыхъ мгновешяхъ неизб*жнаго разставанья съ т*мъ, что казалось такъ трудно оставить за собой. Август*йште путешественники сердечно благодарятъ хедива и прощаются съ ни.мъ. На дебаркадер* вдругъ вспыхнваютъ и разгораются многочисленные бенгалъсюе огни. Флаги, ткани, зелень и цв*ты выступаютъ вдоль ярко-озареннаго фасада. Паровозъ медленно приходитъ въ движете. Ужъ не сонъ-ли все это было, не сказка-ли «Тысячи и одной ночи»? Понед-Бльнннъ, 26 ноября (8 декабря). Утро. Половина девятаго. Такъ называемая «Тегге Pleine», конечный пунктъ рель-
соваго пути въ Суэзъ. Наша эскадра виднеется вблизи. Узкою полоскою тянется къ морю какая-то насыпь, покрытая народомъ; среди воды мелькаютъ домики и деревья; окрест­
ность кажется отчасти искусственнымъ насаждешемъ, врод* Портъ-Сайда, создавшимся и развившимся исключительно ради канала. Для встр*чи Ихъ Высочествъ выстроенъ караулъ отъ м*стныхъ войскъ. Губерна-
торъ Мохамедъ Рашидъ-бей, русск и вице-консулъ Коста, консула другихъ государствъ, капитанъ надъ портомъ Уэстонъ-бей и т. д. ожидаютъ прибьтя Август*йшихъ путешест­
венниковъ. Покидая свой экстренный по*здъ, отличавшийся еще большимъ комфортомъ, ч*мъ предыдущее (сегодня ночью египетсюе вагоны впервые осв*щены были электричест-
вомъ; кром* того снопы св*та лились отъ фонаря, прикр*пленнаго передъ локомотивомъ и озарявшаго, по крайней м*р*, 150 саженей впереди, въ то время какъ разставленные по всей дорог* костры тоже ярко осв*щали значительное пространство), Ихъ Высочества милостиво прощаются съ Р1азомъ-пашей (предс*дателемъ сов*та министровъ, сопровож-
давшимъ Насл*дника Цесаревича изъ Каира), съ греческимъ генеральнымъ консуломъ Аргиропуло, съ церемошймейстеромъ Д1а-беемъ и зав*дывавшей ночнымъ движешемъ высшей жел*знодорожной администрацией. При громкихъ крикахъ прив*тствующаго населешя Ихъ Высочества переходятъ по насыпи къ катеру «Памяти Азова». Салюты съ нашихъ судовъ и пришедшаго сюда же изъ Портъ-Саида англшекаго военнаго судна «Scout » до основъ потрясаютъ Суэзское по­
бережье. «Ура » матросовъ, стоящихъ по реямъ, громовыми раскатами встр*чаетъ Великихъ Князей. Георпевскш судовой праздникъ, дома, на родномъ фрегат*. День тезоименитства Август*йшаго мичмана, вернувшагося на свой постъ. Об*дня, молебенъ въ батарейной палуб*. Завтракъ въ каютъ-компанш, за которымъ Государь Насл*дникъ Цесаревичъ У СУЭЗА И ВЪ КРАСНОМЪ МОРЪ\ 227 поднимает* бокалъ за здраьче кавалеровъ ордена св. Георпя, коихъ представитслемъ, за столомъ, является одинъ изъ героевъ последней войны, командиръ «Владшира Мономаха» капитанъ i-го ранга G. В. Дубасовъ. Оживленный обмънъ воспоминанш и впечатлений между вернувшимися на фрегатъ и офицерами «Памяти Азова» занимаетъ большую часть времени до обеда. Стоянка въ Суэзъ, въ общемъ хотя и была скучна для послъднихъ, но дала возможность нъкоторымт, изъ нихъ совершить любопытную экскурспо на верблюдахъ въ Каиръ, выбравъ старую дорогу пустыней. Наши матросики отпускались на берегъ и, несмотря на то, что тамъ гуляли сотни нижнихъ чиновъ, выпущенныхъ на волю изъ однообразной служебной обстановки, даже английская печать удостоверила добропорядочность ихъ поведешя. Только съ однимъ случилось несчастье. Онъ возвращался по железнодорожному полотну, ведя пьянаго товарища. На встречу шелъ паровозъ. Оттаскивая съ пути нетвердаго на ногахъ ! земляка, бедняга самъ былъ задетъ локомотивомъ и вскоре умеръ въ госпитале. Это — первая и, Богъ даетъ, единственная потеря въ течеше нашего плавашя на Востокъ. Две съ половиною недели мы будемъ теперь сживаться съ бытомъ нашихъ моря­
ков* при ихъ самоотверженном* и продолжительномъ уходе на чужбину. Какъ ни ярко горятъ передъ нами картины Египта, какъ ни залетаешь мечтой въ улыбаюшдеся издали неизвестные края, — всетаки душа сладостно отдыхаетъ въ родномъ кружке, подъ СЕНЬ Ю русскаго стяга, подъ отголосокъ знакомыхъ и радующих* сердце речей, при отзывчивом* настроеши окружающих* и понимании ими каждой дорожной думы, каждаго зародившагося чувства. Вечер* близится. Зеленое море мерцает* чешуей. Убогш коричневый парус* араб­
ской ладьи мелькает* на окаймленном* горами заливе. С* египетской стороны высится Джебель Аттака (с* нагими, но красиво изборожденными склонами) — туда, къ Азш, тянутся горы Синайскаго полуострова. Тамъ изъ-подъ Моисеева посоха брызнула сквозь 29 * 2 2 8 • У СУЭЗА И ВЪ КРАСНОМЪ МОР*. каменную грудь живительная влага, тамъ вознесена къ небу твердыня, бывшая какъ-бы престоломъ еврейскаго вождя и мыслителя. Еще задолго до него египтяне строили въ этой же области крепости для подчпнешя себе тамошнихъ кочевниковъ, пользовались Синайскими богатыми копями, врезывали въ скалы пероглифичесюй следъ своихъ дтзяшп и победъ. Солнце опускается въ волны, сразу темнеюпця и принимаюиця темнолиловый цветъ, между темъ какъ западныя возвышенности вдругъ кажутся охваченными пожаромъ и расплавленными, а недра ихъ словно состоящими изъ яхонтовъ, рубиновъ и аметистовъ. Поздно и темно; но на фрегате царствуетъ необычное веселое оживлеше: гости-
офицеры наезжаютъ съ «Владшйра Мономаха» и «Запорожца». Суда иллюминованы, набережная переполнена народомъ, въ ожиданш факельнаго шеств1Я съ музыкой, устрап-
ваемаго греческою колошей. Вотъ и оно блистательно прошло, вотъ н фейерверкъ, единовременно съ нимъ зажженный, отгорелъ надъ погруженною въ темноту густолиственною аллеей. Въ каютъ-компанш «Памяти Азова» долго еще не умолкаютъ разговоры, веселье и тосты. Моряки варятъ жженку. Составъ ея довольно загадоченъ и посвященные въ тайны ея изготовлешя отмалчиваются, когда ихъ точнее раепрашиваешь о ней. Крепкий напитокъ, впрочемъ, более действуете на вкусъ чемъ на голову. Офицеры дружно и радостно окружаютъ сидящихъ съ ними Великихъ Князей. Десятки русскихъ сердецъ бьются однимъ б1ен1емъ, будучи въ тесной непосредственной близости Техъ, чья безопас­
ность и чье благополуч!е поручено въ сущности всемъ и каждому изъ присутствующихъ. Молодое кипучее оживлеше проникаетъ товарищески обставленную праздничную пирушку. Участвовавшимъ въ ней долго будетъ памятно, какъ разгоралось и закончилось ликоваше на фрегате въ день судоваго торжества. Вторникъ, 2~ ноября (9 декабря). «Запорожецъ» долженъ возвратиться въ Пирей. Наследникъ Цесаревичъ посетилъ лодку, чтобы милостиво проститься съ командиромъ, офицерами и командой, и осчастли-
вилъ ихъ подарками. Нашъ дипломатически агентъ г. Кояндеръ и вице-консулъ Ивановъ, провожавшие до Суэза, только-что откланялись. Мы снимаемся съ якоря; какая-то туземная шлюпка съ продавцами, предлагающими фрукты и овощи, торопливо отчаливаетъ отъ фрегата, который сопровождаемый «Владилпромъ Мономахомъ» плавно уходитъ въ широко раздвигающшея заливъ. Море, по которому финиюяне, рискуя жизнью, устремлялись на очарованный и манящш сокровищами Востокъ, море, по которому эти последшя издавна привозились въ Египетъ даже китайскими мореплавателями, это море страшныхъ крушений и сказочныхъ чудесъ разстилается передъ нами то бирюзовое, то изумрудное. Теперь оно потеряло обаяше прежней сравнительной недоступности изъ-за коралловыхъ рифовъ и негостспршмно-
грозныхъ береговъ. Опасныя места тщательно намечены на картахъ, снабжены маяками, требуютъ усиленной бдительности и знанш. Переходъ по нему только томителенъ въ виду жары и однообраз!я очертаний суши, которая почти никогда не изчезаетъ съ горизонта. У СУЭЗА И ВЪ КРАСНОМЪ МОРТз. 229 Жуанъ де Кастро, посланный въ 1541 г. португальскими властями изъ Индш, чтобы уничтожить у Суэза турецкую флотшию, первый изъ европейцевъ ознакомился съ труд ­
ностями плавашя въ здешних* водахъ и составилъ о нихъ обстоятельный отчетъ, впослъд-
craie дорого оцененный англичанами. Когда слышишь о мучительномъ зное, испытываемомъ тутъ современными путешественниками, — хотя они окружены комфортом*, защищены отъ лучей, въ изобилш снабжены водою и т. д. — невольно спрашиваешь себя, что за выносливостью отличались эллины временъ македонскаго владычества, а потомъ и спод­
вижники Алмейды, если закованные въ броню, на далеко нснадежныхъ судахъ, они решалис ь доверяться Красному морю. Металлическш отблескъ исходить отъ раскаленных* волн*. Тишина надъ просто-
ромъ еще явственнее проявляется въ этомъ жестокомъ для взоров* отраженьи. Пустын­
ное гористое пространство виднеется съ обеихъ сторонъ нашего пути. Оставь погибшего корабля зловещею чернотой обрисовывается у безлюдно-угрюмаго побережья. Слева, въ лиловой мгле, подымается могучи хребетъ; но среди него едва-ли можно съ точностью определить вершину настоящаго Синая. Краснобурыя скалы торчать здесь и тамъ: белый, какъ снегъ, песокъ вкрапленъ въ ихъ трещины и жилы, струится внизъ по обрывам* или доползаетъ змеиными изгибами до обнаженныхъ верхушекъ. Вечереет* Что за дивное изчезновеше дневнаго светила! Пожалуй, такого всли-
колешя еще не было и въ Верхнемъ Египте. Сотни прозрачных* облачковъ воспламени­
лись на приотившей ихъ тверди. И она вспыхнула красками зари, и морская гладь преоб­
разилась, ярко отражая ее. Небо, воды, земля, наши суда и даже лица человечесюя стали золотыми. Позолота вдругъ потускнела. Смена цветовъ закончилась кровавым*. Затем* пепельный оттенок* лег* на все окрестъ. Солнце умерло. Отъ его погребальнаго костра остается одна зола. . . Среда — суббота, 28 ноября — i декабря ( ю—13 декабря). Жарко! Этимъ словомъ выражается совокупность мыслей и ощущений въ Красномъ море. Положимъ, градусникъ не показывает* чрезмерно высокой температуры. Но туп, проявляется лишь несовершенство, съ которымъ люди способны определять окружающая явлешя. На самомъ деле зной необычайно силенъ, а главное до болезненности чувстви­
телен* Отчего такой-же точно горячи воздухъ — напримеръ, въ Италш на берегу моря — не действует* столь разслабляющимь образомъ на организмъ, а здесь гнететъ? Отчего только здесь, между Apaeiefl и Африкой (да, пожалуй, еще въ Персидскомъ заливе и у Сенегамбш) жара, одинаковая по числу градусовъ не только съ тропическою, но и съ южно-европейскою, гораздо тягостнее чемъ въ какой-нибудь другой части земнаго шара? То, что живописные берега пустынны и безплодны, что никакая рек а не вносить своихъ струй въ это исключительно поставленное море, что наконецъ ветр у негд е разгуляться на просторе, — еще не есть объяснеше; а сознаше, будто находишься подъ свинцового кры­
шею средневековой венещанской тюрьмы, вполне осязательно и крайне тяжело. Какъ могутъ жить на местныхъ маячныхъ островочкахъ приставленные къ ночнымъ светочам* сторожа (греки, арабы) положительно загадка? Кроме безумной скуки, вед ь должно же ими испытываться и физическое страдаше! Погода кажется безветренна, но это только кажется. Въ декабре тутъ господ-
ствуютъ северные ветра; но мы движемся впередъ такъ быстро, что воздушному попут­
ному току воздуха не угнаться за разрезающим* волны фрегатом*. 2 50 У СУЭЗА И ВЪ КРАСНОМЪ МОР*. Прозвище «Чермнаго», — данное морю туземцами, — хотя и обусловлено цветомъ влаги въ иныхъ мтзстахъ, изъ- за окрашивающихъ ее подводныхъ растеши, — ттзмъ не мен-fee красивее звучите, чемъ соответствуете истине, такъ какъ этого оттенка путе­
шественники, направляющиеся серединою Красноморскихъ водъ, не замечаютъ (разве только на заре!). Мы третий день въ море. Резюя очерташя желтаго Синайскаго хребта давно уже потонули вдали на востоке. Джидда, гавань Мекки, привлекающая ежегодно сотни тысячъ богомольцевъ, г де- то по близости, на невидимомъ восточномъ берегу. Зной, которымъ дышетъ просторъ окружающихъ водъ, все усиливается и становится нестерпимымъ. Нами пересеченъ тропикъ Рака. Разслабляющш жаръ такъ-сказать проникаетъ все существо человека, убиваетъ энергпо, ослабляете душевную деятельность, давитъ и жжетъ. Сначала начинаешь чувствовать отсутсгае аппетита, а затемъ является и отвращешс къ *д*. Мучительная безсонница или исполненный жестокаго томленья безпокойный сонъ овладтзваютъ ночью, — днемъ же каждый часъ, отданный отдыху, только еще болтзс утомляете, только еще болтзе раз страиваете. Если взглянешь на море, водная поверхность, подобная разплавленному стеклу, нестерпимо ярко отсвтзчиваетъ въ дневномъ аянш. Осле­
пительный блескъ, утомляя взоры, порождаете невольное уныте. Тамъ, на горизонт*, виднтзется Аравийская земля; но она не притягиваетъ внимашя, такъ какъ знаешь, что и за гранью тамошнихъ береговъ тянутся таюя же ужасаюшля огненныя пространства, где солнце поглотило жизнь, гд* живутъ и сверкаюте лишь раскаленные лучи. По временамъ кажется (если на мгновеше забудешь о неотступно сопутствующемъ и близкомъ «Моно­
мах*»), что пучина кругомъ мертва, что нашъ быстроходный фрегатъ не движется, что мы застываемъ въ оц*пен*лой влаг*. Все какъ-будто спитъ подъ какимъ-то тягостнымъ гнетомъ; воздухе замере; почти неч*ме дышать; всюду огни, переб*гаюццс по сонныме волнаме, точно сверхеестественная сила ихе вяжете и чаруете. Темно. Духота еще невыносим*е: но мечта, очнувшись оте удрученности, испы­
тываемой въ течете дня, мало-по-малу устремляете воздушный полете ке зв*зднымъ лч'рамъ и въ область неизв*даннаго. Воды кругомъ преображаются. Новое море. . . Новыя созв*зд1я! С*веръ отсту-
пилъ далеко назадъ; въ неб* ясно обозначились причудливо мерцающая лиши Южиаго Креста. Уже второй день не видно Большой Медв*дицы. Черная твердь, словно засы­
панная неисчислимыми св*тилами, ниже и ниже наклоняется надъ землею т. с. наде окру-
жающимъ насе водянымъ просторомъ, просится въ душу и сквозь десятки миллюновъ верстъ льетъ свое неизсякающее алмазное аяше. Въ такую ночь забытье прерываемо вид*ньями и смутными воспоминашями. Внезапно и безпричинно пробуждаясь, съ лихо­
радочною тревогой, сразу не отдаешь себ* отчета, гд* находишься: темная бездна увле-
каетъ куда-то впередъ и, опять засыпая, сознаешь лишь одно, что безпо.чощно падаешь въ нее все глубже и глубже. Передъ разв*томъ, окончательно лишившись сна, выходишь на кормовой балконъ или на палубу, въ тщетныхъ поискахъ за св*жимъ воздухомъ. Все море ус*яно св*тя-
щимися точками. Молочнаго цв*та искристый сл*дъ зм*ится за «Азовомъ». Невдалек* гигантскими мечтами темн*етъ посп'Ьваюпцй за нами «Мономахъ». Изъ его трубъ вылетаетъ какой-то синш дымт,, въ которомъ вихрятся несм*тныя, на мгновеше вспыхиваюиця искры. У СУЭЗА И ВЪ КРАСНОМЪ МОР*. 231 Гдтз-нибудь на горизонт* н*тъ-н*тъ и сверкнетъ цвътной огонскъ, — словно прсдупреждеше далекаго маяка, словно фонарь окутаннаго темнотой встр*чнаго судна. Но это не люди подаютъ о себ* в*сть: тамъ въ дали надъ пучиной всплываютъ или тонутъ неясно сверкающая зв*зды. Он* же роятся надъ головой, смотрятся съ купола небесъ въ необъятную влагу, еще какъ-бы насыщенную дневнымъ св*томъ, дробятся въ ней, аяютъ странными переливами блеска — зат*мъ вдругъ начинаютъ бл*дн*ть и гаснуть. . . Утро розовымъ, н*жнымъ аяньемъ касается волнъ. Море на н*сколько минутъ оправды-
ваетъ данное ему прозвище «Краснаго» — потомъ подергивается ровною, спокойною синевою. Кругозоръ раздвигается и опред*ляется вполн*. Ликъ солнца сейчасъ покажется надъ зеркально-тихою ширью. Воскресенье, 2 ( 14) декабре. Острова, попадающееся на пути, поражаютъ безлюдьемъ и угрюмымъ видомъ своихъ коричневыхъ, черныхъ и оранжевыхъ утесовъ. Вулканичесюя силы оставили тутъ повсюду страшный сл*дъ подземной работы огня. Съ западной стороны тянется по прежнему гористое африканское побережье. Иныя вершины тянутся въ высь, до удивительной степени уподобляясь пирамидамъ. На восток* туманно обрисовывается что-то б*лое, безформенное. Это — какъ намъ говорятъ — арабский городъ Мокка, славившшся вывозомъ кофе. Впереди р*зко обозначается высокая скалистая твердыня Перима, такъ находчиво занятаго англичанами въ моментъ, когда французы собирались водрузить на немъ свое знамя. Выходъ въ океанъ, Бабъ-эль-мандебскпй проливъ, эти «врата горя (или слезъ)» на язык* арабскихъ мореплавателей, призывно встаютъ, суля за собою свободу полнаго простора и живительную прохладу. Мы направляемся въ сравнительно самый узкш изъ двухъ рукавовъ, охватывающихъ англшскш островъ. Прктный в*теръ дышетъ въ лице. Могучее теченье волнуется на встр*чу фрегатамъ. Материки какъ-бы силятся сблизиться въ посл*днш разъ, разобщае­
мые природой, отодвигаемые враждебною c THxi e f i. Парусныя ладьи съ грузами, управляемый чалмоносцами, мелькаютъ надъ властно всколыхнувшеюся влагою. Он* по типу какъ-бы начинаютъ быть переходнымъ зв*номъ къ китайскимъ «джункамъ», им*я сравнительно низкий носъ и высокую корму. Гд*-то сбоку, налево, должна находиться французская территор1я Шейхъ-Саидъ, откуда — при непреклонномъ намерении стать твердою ногой, создать портъ и укр*питься — обладатели его смело угрожали бы Периму, прюбр*ли важную угольную станцпо и способный раз­
виваться коммерчески центръ съ гораздо большимъ значешемъ, ч*мъ лежащш на проти-
воположномъ берегу Обокъ. Минуя проливъ, мы зам*чаемъ справа пароходъ, попавшш на рифъ изъ-за ошибки въ счисленш. Около него работаетъ спасательный-ботъ и тяжести перегружаются на барки. «Память Азова» направляется на с*веро-востокъ и поздно вечеромъ приближается къ Адену. На рейд* долженъ ожидать возвращающийся изъ дальняго плавашя крейсеръ «Адмиралъ Корниловъ». Онъ действительно находится въ глубин* залива и показываетъ свои позывные вспышками сигнальнаго огня. А Д Е Н Ъ. Понедт5льннкъ, 3 ( 15) декабря. Первый день во влад'Ъншхъ ея величества королевы Викторш, и притомъ у города, который былъ первымъ территор!альнымъ прюбретешемъ въ ея царствоваше. Раннее утро. Флагъ еще не поднять. На фрегате обычная чистка и суета. Дико-величественныя горныя твердыни (Шамшанъ) подымаются надъ англйскимъ портомъ. Темныя, грозныя, изрытыя мрачными впадинами, онъ говорятъ о внутреннихъ мукахъ пожираемой пламенемъ земли, выбросившей, наконецъ, на поверхность эти причуд­
ливо очерченныя, суыя и безплодныя громады. По одному мусульманскому преданно, где-то тамъ, на зубчатой вершине, — могила Каина. Ужаснее мьста для нея народная фантаз1я, видимо, не въ состоянш была пршскать. Съ противоположной стороны жел-
т-вютъ столь же безотрадные и совершенно пустынные пески. Крошечныя лодочки съ черномазыми мальчуганами (прикрытыми лишь передничкомъ и съ кожанными или железными нарамниками) вертятся и шумятъ около насъ, наполняя воздухъ своими надоедливыми предложешями достать изъ темнозеленой влаги брошенную за бортъ серебряную монетку (медную не различишь въ воде). Если ее кинешь, они, на перегонку, по лягушечьи спрыгиваютъ въ море и пропадаютъ въ глубине. Вскоре надъ волной появляется улыбающаяся рожица дикаря съ находкой въ белоснежныхъ зубахъ. Иногда, въ драке изъ-за нея, какой-нибудь утлый челночекъ, безъискусно выдолбленный изъ древеснаго ствола и управляемый небольшимъ весломъ, опрокидывается вверхъ дномъ. Но для плавающаго какъ рыба туземца это — только забава. Онъ его поворачиваетъ, ладонями вычерпываетъ воду и опять, какъ ни въ чемъ не бывало, разъ-
езжаетъ передъ иностранцами, призывая ихъ благотворить его ловкости. Когда делаешь видъ, что не замечаешь этихъ тунеядцевъ, они обижаются и начинаютъ скорее реветь че.чъ петь подъ самыми окнами каютъ, подпрыгивая на своей скорлупе, щелкая зубами и ударяя въ тактъ весельными лопаточками. Некоторые шмыгаютъ вокругъ фрегата просто верхомъ на бревнахъ. Дети солнца и пучины — мальчики сомалшекаго происхождешя, рождаемые туземными женщинами отъ временно проживающихъ здесь африканцсвъ, выростаютъ на свободе какъ зверьки, питаются подаяшемъ, безобидной эксплоатащей туриста-европейца и темъ, что не боятся опасной близости акулъ. Положимъ, оне АДЕНЪ. 2 33 отгоняются крикомъ, — положимъ, дальнозоркие пловцы издали замтзчаютъ отвратитель­
ного врага, но все же гибель отъ него возможна и случается. Хорошо еще, если чудо­
вище отхватитъ лишь руку или ногу. Изувеченные маленьше дикари тогда преспокойно продолжаютъ выгодное ремесло водолазовъ: недостаетъ однако, по остроумному выра­
жению одного французскаго писателя, чтобы отрезанная оконечность у нихъ постепенно отростала, точно лапка у пострадавшаго омара. Раздается обычная утренняя команда: «флагъ поднять!» Звуки музыки оглашаютъ палубу «Памяти Азова». Тихш рейдъ сразу преображается. Громъ салютовъ, начиная отъ произведеннаго съ «Адмирала Корнилова», безумолчно перекатывается по морю до горъ и, отпрядывая отъ нихъ, наполняете окрестность оглушитсльнымъ эхомъ. Аденскш губернаторъ (или точнее политически резидентъ) со свитой пр1езжаетъ на фрегатъ представиться Наследнику Цесаревичу. Затемъ Августейгше путешественники отправляются на встретивши Ихъ русский крейсере (подъ командой капитана 1-го ранга Е. И. Алексеева), г де Его Императорское Высочество изволитъ произвести смотре. Путешествие на Востокъ. I. 30 2 3 4 АДЕНЪ. Оффишальный сътзздъ на берегъ. Пристань разубрана флагами и тканями. На приветственной арк е съ надписью по русски: «Царевичу» — признаки тощей зелени. Власти встречаютъ Гостей подъ навесомъ врод е шатра. Противъ выхода изъ него выстроенъ длинный почетный карауль, а за нимъ, вдоль и вверхъ по скаламъ, живопис­
нейшими, чрезвычайно эффектными группами расположились туземцы. Подъ ослепи­
тельными солнечными лучами, вскарабкавшись на голые утесы, удобно разместившись по коричневымъ камнямъ, они пестро скучились надъ крутизной — точно отдыхаюшдя отъ полета диковинныя морсгая птицы надъ затеряннымъ въ океане островкомъ. Кого только нетъ! Тутъ видны представители различныхъ народностей отъ Индш до Занзибара и до почти недоступныхъ пустынь Аравш: ея сыны съ огненными вдумчивыми очами и горде­
ливою осанкой, стройные и могуч1е сомали съ волосами, натертыми известкою и словно посеребренными или же окрашенными въ красный цветъ, дюж!е негры, абиссинцы и всяше африканцы съ падающими имъ на лобъ и на щеки густыми змейчатыми прядями, огнепо­
клонники-парсы изъ Бомбея, индусы-купцы джайнскаго толка (т. е. исповедующее релипю, по духу сродную буддизму) и т. д. Надъ англшскимъ Аденомъ резко и звучно гремитъ «Боже, Царя храни!» Пройдя по фронту почетнаго караула, Августейгше путешественники — въ сопровожденш губер­
натора и другихъ лицъ администрацш, конвоируемые индшскими копейщиками (въ крас-
ныхъ чалмахъ, темной одежд е и высокихъ сапогахъ) на небольшихъ ретивыхъ лошадяхъ — направляются со свитою къ туземному городу, отстоящему отъ европейскаго на восемь верстъ. Отличная, но лишенная тени дорога ведетъ туда, слегка извиваясь въ гору, г де амфитеатром* раскинулся потухши кратеръ внушительной величины. Множество темноли-
кихъ полицейскихъ въ желтыхъ головныхъ уборахъ со значками «А. Р.» разставлено на нашемъ пути, по которому поминутно попадаются пыльные ослики-водоносы, провор-
ныя козы и овцы съ курдюками, перегруженные мулы и сухопарые верблюды. Последше местами лежат* целымъ усталымъ караваномъ среди огромнаго занятаго вьюками двора или на площади. Въ угрюмыхъ рамкахъ окружающаго пустыря, недвижные и безобраз­
ные, они похожи на какихъ-то ископаемыхъ тварей неизвестнаго перюда, неизследо-
ванной эпохи. Разныя строения (фабрика для изготовлешя льда, опреснители, гигантсше угольные склады) тянутся здесь и тамъ параллельно побережью. Потомъ уже по сторонамъ дороги скучиваются крытыя цыновками хижины съ высыпавшимъ на улицу населешемъ, состоя-
щимъ въ данную минуту преимущественно изъ бабъ и нагихь ребятишек* Это — гавань Маала, служащая туземцам* Яркое море съ арабскими каботажными судами (багала) сте­
лется за нею, мерцая переливающимися оттенками. Дорога круче. Скалистыя твердыни суровее вблизи. Узгая врата ведутъ укреплешемъ къ непроходимому съ виду ущелью. Очутившись въ теснине, почти не замечаешь неба надъ собой. Стража отдаетъ честь. Спускъ за нимъ выводить на сравнительно ровную дорогу. Передъ глазами развертывается совершенно неожиданная картина оживленнейшаго восточнаго города, съ готическимъ храмомъ слева на возвышенш, толпами народа, сбегающегося взглянуть на Великихъ Князей, белыми домами арабской архитектуры, къ которымъ мы подъезжаемъ, и, что поразительнее всего, мрачными глыбами застывшей лавы надъ единственною въ своемъ род е окрестностью. Дальше, наряду съ грязными жилищами, виднеются довольно опрятныя лавки. Зеленыя узорчатыя заслонки оконъ, терассы, переполненныя тучными негритянками и статными бронзовыми женщинами библейскаго типа, масса перекликающихся людей, которые А Д HI ГЬ. 235 стремятся вслТздъ за экипажами, — все вмътттз взятое представляетъ любопытное зртзлище. Но едва-ли не любопытнее еще тотъ самый пунктъ земнаго шара, куда сегодня прибыли Ихъ Высочества. Мало мъттъ достойно большего внимания съ культурно-исторической точки зр*шя. Аденъ уже съ глубокой древности славился своимъ торговымъ положешемъ; о немъ, можетъ быть, упоминается въ книг* Гезекшля (XXVII, 23) при обозначенш места (Эденъ), откуда купцами привозилизь на Западъ цвътныя восточныя ткани съ изящнымъ шптьемъ и ящички изъ кедроваго дерева. Находясь на южномъ берегу Счастливой Аравия, сопре­
дельно съ нынешнею провинщею 1еменъ, на пути, такъ сказать, коммерческаго и куль-
турнаго общешя полуденныхъ и по-
луночныхъ странъ, Аденъ издавна долженъ былъ быть известенъ и египтянамъ, и китайскимъ морепла-
вателямъ. Съ наступлешемъ нашей эры исторГя его становится яснее. Въ IV-мъ столетш императоръ Кон-
станцш присылаетъ сюда пословъ для сооружешя хриспанскихъ храмовъ. Когда же окружающие ЯЗЫЧНИК И на­
чали теснить хриспанъ, то Аденомъ и смежною съ нимъ частью материка на некоторое время завладели абис­
синцы, понуждаемые къ тому стрем-
лешемъ оказать помощь единовер-
цамъ. Затемъ край переходитъ въ руки персовъ - огнепоклонниковъ, потомъ къ мусульманамъ. Переходя сперва изъ-подъ власти халифовъ одной ди-
настш подъ власть халифовъ другой, Аденъ въ Х-мъ веке сталъ процветать подъ управ-
лешемъ собственныхъ има-
мовъ. Торговля съ Ищцей и Небесной HMnepi eft (а кос­
венно черезъ Египетъ и съ Европой) крепла и развивалась. Но будучи- лакомымъ кусочкомъ для боле е или менее могущественныхъ соседей, местность постоянно меняла владыкъ. Въ XVI-мъ веке пор­
тугальцы снарядили довольно значительную экспедищю, дабы овладеть Аденомъ. Въ Светлое воскресенье 1513 г. европейцы устремились на приступъ, однако съ большими, урономъ были отбиты туземцами. Обладаше свободолюбивымъ городомъ казалось, между прочимъ, желательнымъ и для египетскихъ мамелюковъ, и для ихъ враговъ-турокъ, и для португальскаго короля, такъ какъ въ то время на юго-западе Азш разыгрывалась грандюз-
ная борьба хриспанскаго Mip a съ тамошнимъ кореннымъ, за право стать твердою ногой на индшекихъ и индо - китайскихъ побережьяхъ. При Сулеймане Великолепномъ турецкая флотшпя хитростью овладела Аденомъ. Подойдя къ нему, она высадила на берегъ часть ТУЗЕМНЫ Я ЖЕНЩИНЫ. 23 б ЛДНП'Ь. матросовъ, подъ предлогомъ, что они — тяжело больные. Правитель Адена былъ пригла-
шенъ на адмиральский корабль, предательски схваченъ и повешены Тъмъ временемъ, захвативши городъ врасплохъ, завоеватели устроились въ немъ, прикрывшись сотнею пушекъ и достаточнымъ гарнизономъ. Хотя жители Адена и передались вскоре вслъдъ зат-Ь.чъ португальцамъ, но высланный съ эскадрой изъ Египта Пери-паша снова захватилъ Аденъ и еще надежнее его укръшилъ. Въ течеше десятковъ лътъ подданные царьград-
скаго падишаха не церемонились съ наезжавшими европейцами, арестовывали ихъ и даже бросали въ тюрьму появлявшихся здъеь съ судами командировъ-англичанъ. Постепенно турецкое вл1яше везд е въ 1емен-Б ослабело и край, перейдя по прежнему въ управлеше родныхъ имамовъ, сталъ терпеть отъ внутреннихъ неурядицъ. Аденъ нахо­
дился преимущественно въ рукахъ маленькаго арабскаго султана (округа Лахеджъ, племени Абдали, на.которое, какъ на сравнительно маловоинственный родъ, нападали полудише разбопники-сосБди, грабивиие при этомъ Аденъ). Подъ предлогомъ установлешя порядка въ это й местности, англшекое правительство въ 1839 г. выслало сюда десантъ изъ 700 чело-
въъъ съ десятью пушками и захватило городъ. Важный торговый центръ, некогда сла­
вившийся богатствомъ и многолюд1емъ, полъ-втжа назадъ былъ найденъ занявшими его европейцами въ состоянш крайняго упадка и обеднешя. Со свойственной имъ энерпей и деловитостью англичане быстро подняли значеше Адена. Сначала жители ближайшихъ частей Аравш сильно тяготились соседствомъ «неверныхъ». Какой-то фанатикъ сталъ даже противъ нихъ проповедывать священную войну. Арабы пытались произвести нападете, но все это ни къ чему не привело и, когда англшекое правительство назначило абдальскому вождю ежегодное жалованье, то неудовольегае мало по малу улеглось. За известную, ежегодно выдаваемую сумму ближайпле къ Адену туземцы согласны давать пропускъ направляющимся сюда караванамъ. Такъ съ техъ поръ и делается: следуя подобной же осмотрительной политике на неспокойныхъ границахъ, могущественный народъ въ сущности платить дань мелкимъ племенамъ. Между т е мъ, когда подумаешь о грозныхъ укреплешяхъ, мимо которыхъ мы ехали изъ порта за кряжъ, отделяющий его отъ мате­
рика, когда скажешь себе, что орудий, направленныхъ на последний, достаточно для отра-
жен!я дисциплинированныхъ войскъ, не говоря уже о полудикихъ арабахъ, — предупреди­
тельность аденскихъ властей, по отношенш къ инородцамъ-разбойникамъ, безъ сомнвшя, характерна и поучительна. Если верить даннымъ одной недавно написанной и весьма разумной книги Поля Бонетэна (Bonnetain) о дальнемъ Востоке, туземное толпящееся теперь вокругъ насъ населеше охотно переселилось бы отсюда въ Шейхъ-Саидъ, захоти только французское правительство твердо тамъ утвердиться и парализовать стратегическое значеше Перима. Правда, у новаго центра пришлось бы искусственно создавать коммерчески портъ, а у Адена онъ по природ е существуетъ отъ века. Городу словно предопределено быть въ цветущемъ состоянш, въ какомъ его засталъ, напримеръ, Марко Поло. Лошади идутъ въ гору. Широкая котловина сдвигается намъ на встречу. Пред-
стоитъ осмотреть знаменитые такъ - называемые «tanks», грандюзные водоемы для хранешя драгоценной дождевой воды, спадающей съ возвышенностей при крайне редкихъ здесь ливняхъ. Сооружешя эти ведутъ свое начало чуть-ли не съ VII века, когда краемъ пра­
вили персы Сассанидской эпохи. Высказывалось даже предположеше, что цистерны суще­
ствовали уже при цар е Соломоне (т. е. три тысячи леть назадъ) и что именно тутъ находилась неподдающаяся до сихъ поръ определенно страна Офиръ, откуда въ Палестину доставлялись всяия драгоценности Востока. АДЕНЪ. '37 Передъ водохранилищами (къ слову сказать, почти лишенными воды отъ продолжи-
тельнаго бездожд1я) разбитъ садъ, если вообще такимъ имснемъ можно назвать немного­
численный насаждешя, чахнушдя въ пыли и жаре. Передъ нимъ — арка съ приветственной надписью (ecWelcome to the Czare\viteh»). Ихъ Высочества выходятъ изъ экипажа. Наследнику Цесаревичу подносится букетъ. Мало дающая тени дорожка довольно круто подымается вверхъ. Странно бросаются въ глаза надписи по-англшеки и французски: «запрещается рвать цветы», когда съ виду растительность вообще здесь скорее отсутствуетъ. Но бедность аденской флоры, говорятъ, искупается ея оригинальностью. Ботаники, будто-бы совершенно искренно, интересуются ею и нахо-
дятъ среди этихъ выжженныхъ скалъ около ста разновидностей. Вотъ и знаменитые водоемы, въ нынешнемъ столетш дошедшее до пол-
наго упадка и съ большими затратами возстановленные англшекимъ прави- I тельствомъ. Они расположены одинъ • надъ другимъ, соединены между со- Щ бою, занимаютъ целое дикое ущелье, уходящее въ горную высь. Воды въ цистер-
нахъ очень мало, да оне, j кажется, и напол- $ няются-то разъ ДОРОГА ИЗЪ ГАВАНИ ВЪ ТУЗЕМНЫ Й АДЕНЪ. въ несколько летъ. Туземцы ею пользуются, но она гадка на вкусъ. Европейцы поэтому не пыотъ ни ее, ни ту колодезную воду, которая отчасти проведена, отчасти при­
возится для продажи изъ степи, а прибегают* къ заведеннымъ въ Адене превосходнымъ опреснителямъ. Мы едемъ назадъ къ морю, избравши только более дальнш путь вдоль кряжа, опоясаннаго укреплешями. Часовые и пушки, пушки и часовые постоянно обрисовываются по сторонамъ. Зычные звуки трубъ провожаютъ здесь и тамъ проездъ Августейшихъ путешественников* Синева залива сверкаетъ за уступами твердынь и обрывами. Экипажи заТБм ъ углубляются въ душный и серы й тунель, тускло освещенный сверху вонючими керосиновыми лампами, и вскоре спускаются къ порту, откуда началась экскурая. АДЕНЪ. До возвращсшя на нашъ фрегатъ, который запасается углемъ, р*шено принять завтракъ въ губернаторскомъ дом* (Residency) и об*дъ на крейсер * «Адмиралъ Корниловъ». Направляясь къ первому, *дешь съ горы на гору. Здаше, отведенное представителю власти, — типичное индшекое «bungalo\v», какихъ намъ придется увид*ть еще великое множество: одноэтажная постройка съ плоскою кры­
шей на столбахъ и широкими верандами вокругъ просторныхъ и прекрасно обставленныхъ комнатъ. Въ нихъ царитъ легкий полумракъ, потому что цыновки, закрывающая фасадъ, вм*ст* со св*томъ пропускали бы черезчуръ много пыли и зноя. Кром* свиты Великихъ Князей, къ завтраку приглашены старине офицеры и адми­
нистраторы города. Аденъ въ сущности принадлежитъ уже Индш, подчиненъ Бомбею, служитъ ей м*стомъ ссылки. Вс* разговоры вращаются около тэмъ, относящихся до нашего путешесгая въ страну, гд* большинство собес*дннковъ долго служило. Хозяинъ тамъ провелъ полъ жизни и убилъ, между прочимъ, огромное количество тигровъ. Туземные слуги въ чалмахъ, восхитительная прохлада, нав*ваемая «панкою» (своего рода в*еромъ, состоящпмъ изъ обтянутой матер!ею длинн*йшей доски, пов*шанной высоко надъ серединой стола и приводимой слугами въ постоянное движенье), р*чи новыхъ зна-
комыхъ, въ которыхъ слышится столько любопытныхъ и яркихъ подробностей о втяги-
вающемъ въ себя Восток*, — все будитъ въ душ* странное чувство удовлетворешя при вид* этого Востока въ двухъ шагахъ отъ насъ. Простившись съ семьей губернатора и пройдя по фронту выстроеннаго передъ домомъ почетнаго караула, Ихъ Высочества возвращаются на рейдъ. Палуба и оруд1я наряднаго крейсера положительно блестятъ отъ б*лизны и чистоты. Властное распоряжеше: «команд* разойдтись!» только-что прогрем*ло. Август*шше пос*-
тители спускаются до об*да въ св*тлое и, несмотря на просторность кормовыхъ каютъ, чрезвычайно уютное и богато снабженное книгами пом*щеше капитана Е. И. Алексеева. «Адмиралъ Корниловъ» — его д*тище въ полномъ смысл* слова, такъ какъ, пока онъ строился во Франщи, будущш командиръ самолично вникалъ во вс* подробности созданья броненосца. Характерная красота посл*дняго, совершенно отличная отъ присущей бол*е грандюзнымъ и строгимъ съ виду фрегатамъ «Память Азова» и «Владим1ръ Мономахъ», сразу бросается въ глаза какъ что-то новое и еще незнакомое. Естественная радость служащихъ на крейсер* чувствовать себя соединенными съ эскадрой подъ флагомъ Наел*дника Цесаревича усугубляется присутств1емъ Ихъ Высочествъ (между прочимъ и сына' обожаемой нашими моряками королевы Эллиновъ) среди офи-
церовъ, которымъ еще такъ неизгладимо памятно прошлогоднее плаваше Насл*дника Цесаревича по Средиземному морю на «Адмирал* Корнилов*» передъ его уходомъ во Владивостокъ. Объ этихъ чувствахъ, проникающихъ и каютъ-компанш, и всю команду, капитанъ Алекс*евъ оченъ сердечно выражается во время об*да, позволивъ себ*, съ бока-
ломъ въ рук*, предложить встр*ченный громомъ прив*тствш тостъ за Е. И. В. Насл*динка Цесаревича. Столъ накрытъ на палуб*. Благодаря легкому в*терку, приходишь понемногу въ себя отъ обычной дневной жары. Лихо, хватая за сердце, льются п*сни матросскаго хора. Темное небо сливается съ тихо вздыхающими океанскими волнами. Адская панорама Адена потонула въ тьм*. Забываешь, что отъ Россш отд*ляеть уже ц*лая бездна, что разстояше АДЕНЪ. АДЕНЪ. 241 отъ дома все ростетъ и становится ужасающимъ: задушевные звуки родныхъ напъвовъ развеяли тоску, заглушаютъ невольную внутреннюю тревогу, заставляютъ погрузиться въ чисто стихийный порывъ беззаветнвйшаго веселья, на которое вездъ и всегда, даже въ самыя тяжелыя жизненныя минуты, способенъ только русскш человтзкъ. Зажигающий нъгу въ груди, пленительный дла слуха строй нашихъ простонародныхъ песенъ дрожитъ въ ночномъ воздухе, яркимъ отголоскомъ будитъ въ насъ молчавшая струны, наполняетъ сердца слушателей и томлешемъ, и жалостью, и разудалой огненной жаждой изведать неизведанное. . . . Отзвенели мощные, почти диюе всплески песенныхъ волнъ. Ихъ Высочества простились съ офицерами и молодцеватой командой крейсера. Катеръ отвалилъ по направ­
лению къ «Азову». По бортамъ покидаемаго броненосца загораются бенгальсгае огни. Причудливо озаренныя фигуры обозначаются вдоль борта «Корнилова». Оглушитель­
ное, несмолкающее, напут­
ственно-дружное «ура » гре-
митъ вследъ Царскимъ Сы­
новьям* Вторникт., 4 (16 ) декабря. Эскадра ждетъ при-
бьтя новаго фельдъ-егеря на слегка запоздавшемъ пас­
сажирском* пароходе. Пора сняться съ якорей. Въ ви­
ду громадности перехода въ Индпо, не мешало бы иметь въ запасе побольше времени. Лодки съ продавцами окружают* фрегатъ. Это — ПРИБРЕЖНЫ Е ЖИТЕЛ И АДЕНА. преимущественно крайне ти­
пичные евреи, появившееся на здешнемъ побережьи чуть-ли не со временъ Соломона или, согласно другой версш, наезжаюнце сюда съ Малабарскаго берега. Ихъ спещальность -
покупка и сбытъ необделанныхъ страусовыхъ перьевъ. Кроме того, около судовъ снуютъ еще и продавцы кораловъ, раковинъ, плетеныхъ корзиночекъ, цыновокъ съ Мадагаскара, львиныхъ шкуръ и проч. Два грека привозятъ на «Память Азова», чтобы показать Августейшимъ путешественникамъ, выброшенное прибосмъ морское чудище странной формы и величины, вероятно, занесенное течениями откуда-нибудь изъ антарк­
тических* стран*. После полудня наконецъ приходитъ желанный пароходъ съ везущимъ вести изъ Россш. Фрегаты покидаютъ Аденъ. По мере того какъ онъ скрывается за горизонтомъ, все суровее становятся паряшдя надъ океаномъ, какъ-бы отрешенныя отъ земли, зубчатыя фантастичесюя вершины сопредельных* городу скалистых* островов*. Путешестш е ил Востокъ. I. 242 АДЕНЪ. Среда, 5 ( 17) декабря. Время поздно къ вечеру. Завтра день тезоименитства Государя Наследника Цеса­
ревича, которое вс* совершаюгще знаменательное плаванье отпразднуютъ на пути въ Бомбей, идя полнымъ ходомъ къ берегамъ пленительной страны, издревле притягивающей и чарующей чужеземцевъ. Радостно дышется среди морскаго приволья. СвтЪюя, негадан-
ныя силы закипаютъ въ груди. Какъ- то неизбежно проникаешься сознаньемъ нашей внутренней сплоченности и мощи на этомъ постепенно разшнряющемся для ока окрестномъ пространстве, пожираемомъ быстрымъ бегомъ русскихъ военныхъ судовъ. Ночь не страшна впереди. Еще не проснувшаяся въ своихъ хрустальныхъ чертогахъ утренняя заря словно чувствуется въ предразеветномъ мраке. Небо янтарное въ тающей мглъ- отдаленья. ... Искры всходящаго солнца на сонныхъ водахъ... Краски вечерней зари при лучахъ торжества, возрожденья.. . Отблескъ живой красоты на далекнхъ прибрежныхъ горахъ. Лаской зажегъ Алый востокъ Южную ясную твердь и загадочно-тихое море. Ширь необъятнаго моря съ волшебной улыбкой привъта.. . Еле бътупця волны подъ грудью нъччой кораблей... Св-Ьтлый, глубощй просторъ надъ равниной лазури и свЬта.. . Тайна великой Любви надъ блаженствомъ зыбей. Отзвукъ какой-то невнятной священной печали Есть въ неземныхъ голосахъ призывающей дали. Даль голубая все выше и глубже манить: Еле шум-Бвппя волны давно отшумъли, Краски румяной зари отошли, отгорътш, — Алое утро изчезло, но день-самодержецъ царить: Брызги огня ннспадаютъ съ вершины престола, Рд1;ютъ въ спокойныхъ волнахъ выраженьемъ Иного Глагола — Яркой молитвой природы въ сл!яньи съ Творцемъ. Е Г И П Е Т Ъ. Ф. Л. Ъъсжгюргь въ .Ii;mni.nr1>. T o u s dr oi t s r es er ves. ПУТЕШЕСТВ1 Е Н А ВОСТОК Ъ ЕГ О ИМПЕРАТОРСКАГ О ВЫСОЧЕСТВ А Г ОС УД АР Я НАСЛЕДНИК А ЦЕСАРЕВИЧ А 1890—1891. АВТОРЪ-ИЗДАТЕЛЬ КН. Э. Э. УХТОМСК1Й. ИЛЛЮСТРИРОВАЛЪ Н. Н. КАРАЗИНЪ. Ч. 2. С. ПЕТЕРБУРГЪ. ЛЕЙПЦИГЪ: Ф. А. БРОКГАУЗЪ. 1893. ТИПОГРАФИ Я Ф. А. БРОКГАУЗ А ВЪ ЛЕЙПЦИГЕ. БОМБЕЙ И ЭЛЕФАНТА. Полуденныхъ ночей дыханье огневое, Кочующихъ валов ъ движенье въковое, Спокойный зв-вздный блескь — .мятежный бъг ь варницъ. . . Океанъ дышетъ. Гладкая поверхность неоглядныхъ водъ слабо и ровно вздымается озаренная свътомъ небесъ, отчужденная отъ далекой земли, невозмутимо-спокойная подъ одноцветной лазурью. Кто не видалъ моря таковымъ, кто не чувствовалъ его соннаго жизненнаго трепета, кто не всматривался въ безбрежье простора и не вслушивался въ ленивую жалобу потревоженныхъ въ ихъ дремоте и засыпающихъ за кормою струй, — тотъ не знаетъ моря, тотъ не могъ его полюбить и къ нему привязаться, тому недоступно понимаше многихъ божественныхъ красотъ окружающего насъ Mipa. Если где-нибудь человекъ сознаетъ себя безконечно малымъ передъ Всевышнимъ, если где-нибудь изъ тайниковъ души зарождается незыблемое молитвенное уповашс, если где-нибудь смертный проникается благоговешемъ къ сверхъестественной мощи, разлитой въ косномъ по существу своему веществе, — такъ это главнымъ образомъ возможно и мыслимо при продолжитель-
номъ плаванш океаномъ, и притомъ не въ те только дни, когда онъ взволнованъ, необуз-
данъ и великъ, но лишь когда въ него смотрится Создатель съ проникнутой Его аяньемъ тверди. Въ эти мгновенья небо и море — одно целое. Никакой разладъ не омрачаетъ ихъ светлаго союза. Богъ — въ огне лучей. Ясная влага отразила въ себе необъятный куполъ вселенной. Его Императорское Высочество Наследникъ Цесаревичъ и Его Августейшш Братъ Велики Князь Георпй Александровичъ находятся на пути въ Бомбей. Время на фрегате «Память Азова » проходитъ хотя и медленней чемъ при постоянныхъ разъездахъ на суше, те.мъ не менее однако незаметно. Однообразный характеръ ежедневныхъ впечатленш нимало не утомляетъ, а даже даетъ некоторый отдыхъ и духовнымъ, и физическимъ Путешеств1 е на Востокт.. П. i БОМБЕЙ И ЭЛЕ ФАН ТА. силам*, которыя въ Египте были столь долго напряжены. Уже съ утра, просыпаясь задолго до подъема флага, ощущаешь потребность тотчасъ же, поднявшись на палубу или выйдя на кормовой балконъ, отдаться созерцательному настроенью. Неизменно тождест-
веннный кругозоръ, — отмеченный исключительно присутстйемъ двухъ русскихъ фрегатовъ-
конвоировъ, — и чаруетъ, и приковываетъ взоры. Легюя насыщаются ц^лебнымь возду­
хом* Сердцу т^сно въ груди. Душа такъ и рвется за эти грани неведомаго морскаго пространства, — ей бы только и реять по глубинам* радостно улыбающагоея поднебесья, — ее само собою тянетъ къ темному сказочному дну неизмеримаго океана, где спять сномъ тысячелетш и грезятъ бу­
дущим* туманным* про-
буждсньемъ запутанные въ густыхъ водоросляхъ, на­
селенные диковинными тварями, не знаюшде ни прошедшаго, ни настоя­
щего материки. Еще рано. Въ каютъ-
компанш почти никого не видно. Только старшш офицеръ Оскаръ Адоль-
фовичъ Энквистъ занялъ свое традищонное место во главе безконечнаго, зани-
мающаго целую залу стола. Юрюе вестовые почти не­
слышно скользять по ней взадъ и впередъ, поминут­
но откликаясь на зовъ изъ окружающих* ее жилых* помещение: один* тащит* воду, другой щетку, тре-
тш поднос*. Электричесшс звонки трещат* немило-
спящш МАТРОС Ы въ ЖАРУ. сердно. Мягюй, глухой шум* разсекаемыхъ волн*, въ связи съ плавным* покачиватемъ и редким* вздрагиванием* идущаго усиленным* ходом* броненосца, — отрывочныя речи, доносяпцяся съ верхней палубы сквозь открытые люки, — возбуждаюпце нервную систему токи света, движешя и жизни, которыми проникнуть нашъ морской гигантъ, — все это воспринимается и переиспытывается какъ-то единовременно: и ново, и старо, и ощущается точно въ первый разъ, и давно знакомо. Офицеры понемногу собираются къ утреннему чаю. Изъ буфета резче долетаетъ громыханье посудой. Слитный судовой гулъ и звонъ становятся явственнее. Восемь часовъ. Все торопливо устремляются наверхъ. Подъ звуки музыки, надъ кормой тор­
жественно взвивается флагъ съ изображешемъ Георпя Победоносца. БОМБЕЙ И ЭЛЕФАНТА. 3 Въ столовой Наследника Цесаревича, — которая помещается рядомъ съ кабинетомъ Его Императорскаго Высочества, въ кормовой части батарейной палубы, надъ каютъ-ком-
пашей, — за утреннимъ чаемъ собранъ кружокъ лицъ, постоянно окружающихъ АвгустЪй-
шаго путешественника. Онъ Самъ, выйдя изъ опочивальни, обыкновенно проводить съ ними время до завтрака (до 12 ч.). Адмиралъ и командиръ занимаютъ за столомъ место около Великаго Князя. Прямо тивоположномъ КОНЦ Е князя Барятинскаго дятся Михаилъ вичъ Ону, 'Ш противъ Цесаревича, на пре­
стола — обычное мътто ^j f c ^ Въ промежутке са-
Константино-
докторъ Рамбахъ, кн. Кочубей и Волковъ, кн.Оболснсюй и я. Необыкновенно похож1е портреты Государя Императора, Государыни Императрицы, Престоло­
наследника, Августейшего генералъ-адмирала Вели­
каго Князя Алексея Александровича и кроме того картина Наваринскаго сражешя укра-
шаютъ довольно просторную каюту, служащую столовой, — съ которой мы такъ свыклись, изъ которой открывается такой восхитительный и грандюзный видъ на море. Когда во время завтрака или обед а наверху гремитъ музыка, панка мерно колышется надъ столомъ и обдаетъ сидящихъ прохладой, — въ эти минуты доступный отсюда широкий кругозоръ какъ-бы еще властнее разделяется, царственная обстановка прюбре -
4 БОМБЕЙ И ЭЛЕФАНТА. таетъ особую прелесть, путешествие не только ощущается, но и развертывается по бокамъ панорамою неопределимых* по отгвнкамъ цветов*, играющих* на поверхности неизмери­
мого водянаго простора. Это ясно видишь и сознаешь днем*, — но в* темноте, при полном* почти отсутствш освещенья извне, окружающей тревожный мрак* представляется чемъ-то таинственным*. Окрыленный, точно сверхъестественною силою, фрегатъ врезается въ него, летитъ надъ ночной бездной, вносит* въ нее и нас*, спокойно разговаривающих*, безъ недоумения вглядывающихся въ даль, и веселое общество офнцеровъ, въ каютъ-ком-
ианш подъ нами, откуда слышатся звонше молодые голоса, и сотни недавно разобравшихъ свои койки усталых* матросиковъ, засыпающих* праведным* сном* в* далеких* морях* чужбины. После утренняго чая, а также и после завтрака Наследник* Цесаревичъ обыкно­
венно проходитъ или къ себе въ кабинетъ, или на кормовой балконъ, уставленный удоб­
ными сиденьями или, — въ случае ветра, волненья и чрезмернаго зноя, — въ располо­
женную между столовой и этимъ балкономъ небольшую такъ-сказать «библютеку», снабженную массивным* столом*, узенькими диванчиками и книжными полками. Сюда выходят* двери кают* адмирала, командира, М. К. Ону, Оболенскаго и Волкова (князь Барятинскш помещается за столовой, параллельно съ каютами Его Импера­
торскаго Высочества, а докторъ, Кочубей, Гриценко и я живем* внизу, около офицеров*). Его Императорское Высочество Велики Князь Георпй Александрович* и принц* Георпй Греческш, въ качестве несущих* морскую службу совершенно наравне съ прочими лейтенантами и мичманами, находятся, почти смежно съ каютъ-компашей, въ маленьких* каютах* кормовой части фрегата. Отсюда есть трап* наверх* въ библютеку. Ихъ Высочества въ свободное время подымаются черезъ нее къ Наследнику Цесаревичу. Тем* же путемъ преимущественно поддерживается и постоянное сообщешс нашпхъ нижних* каютъ съ верхними. Незадолго передъ полуднемъ Августейшему путешественнику приносятся на пробу матросещя щи. Старшей боцман* присутствует* при томъ, когда Велики! Князь изволить отведать поданной Ему горячей пищи. Къ столу Наследника Цесаревича, на завтракъ и обедъ, поочередно приглашаются по три лица изъ числа офицеровъ «Азова». Августейшие мичманъ и королевпчъ Георпй обыкновенно завтракаютъ и обедаютъ въ каютъ-компанш, разделяя трапезу Брата только въ очередь, наравне съ другими сослуживцами. Время отъ часа до спуска флага проходитъ у насъ въ чтенш, писаньи писемъ, беседахъ и т. п. Дни чередуются съ такою лихорадочной быстротой, что ихъ почти не замечаешь и тщетно стараешься продлить (отчасти ради отдыха, отчасти съ целью глубже подготовиться къ предстоящему большему путешесгаю по Индш). Наследникъ Цесаревичъ изволить проводить почти каждый вечерь въ каютъ-
компанш, где часто, далеко за полночь, звучитъ оживленная беседа, смехъ и говоръ воодушевляють молодежь, часъ за часомъ проходятъ какими-то светлыми сновидешями. За все время перехода въ Бомбей самым* выдающимся собьтемъ надо считать праздноваше эскадрою 6-го декабря 1890 г. Оно начинается съ умиляющего утренняго богослужешя, въ батарейной палубе, передъ судовым* образом* Георпя Победоносца. У аналоя — мощная фигура i e p o MOHa xa Филарета, невольно напоминающая о временах* БОМБЕЙ И ЭЛЕФАНТА. 5 Куликовской битвы, когда св. Сергий благоелавлялъ на брань съ врагами подобныхъ же русскихъ иноковъ — богатырей. Слева отъ алтаря — часовой, а немного подальше — хоръ певчнхъ. Справа — ходъ въ прилегающая къ корм* каюты Августейшего именинника и Его свиты. Около сложенныхъ музыкантами «Азова » инструмснтовъ — Ихъ Высочества, а по бокамъ — т'Ьсная толпа соучастниковъ плавашя, съ безконсчнымъ числомъ матросовъ позади. Открытое бирюзовое море развертывается по сторонамъ отъ насъ, за грозными приставленными къ борту оруд1ями. ПРИ ОРУДШХ Ъ «ПАМЯТ И АЗОВА». По окончание службы производится салютъ по уставу, поднимаются стеньговые флаги и на обоихъ конвоирахъ Великокняжескаго фрегата одновременно обозначаются поздравительные сигналы, на которые Наслт>дникъ Цесаревичъ приказываетъ ответить благодарностью и пожалованьемъ командамъ по чарке водки. Такъ какъ, по случаю дня тезоименитства Его Императорскаго Высочества, къ завтраку приглашены все офицеры «Азова», — то столы накрыты на юте подъ живописнейшимъ зыбкимъ шатромъ изъ всевозможнМшихъ флаговъ какой-угодно национальности. Это причудливо - пестрое убранство оставлено до ночи неприкосновеннымъ, потому что (ПООГЁ обеда, на которомъ по вол* Наследника Цесаревича присутствовали ВС Ё офицеры-именинники) участники плавашя опять собрались, въ восхитительной обстановке полуденнаго торжества, пить чай 6 БОМБЕЙ И ЭЛЕФАНТА. и смотр*ть на устраиваемое нижними чинами представлеше. Для ПОГЁХ П разыгрывается известный «Царь Максимилиане», весьма странный трагикомически и въ значительной степени сатирический сюжетъ, котораго русскими матросами давно уже заимствованъ откуда-
то изъ иностранныхъ флотовъ, радикально переработанъ нашими балагурами на новый ладъ, традишонно передается изъ экипажа въ экипажъ, занесенъ даже въ столь отдален-
ныя м'Бста, какъ Сургутъ на Оби, где эта пьеса считается въ обществе средствомъ отъ скуки. Два «деда » съ длиннейшими искусственными бородами уселись на палуб*, въ качеств* музыкантовъ. Одинъ за однимъ стали подходить и говорить кагая-то довольно неясныя, но всетаки по тону см*шныя р*чи (въ стихотворной форм*), актеры од*тые въ фантастически-мишурное платье военно-морскаго покроя, съ коронами на голов*, при эполетахъ и орденахъ. По афиш* узнаешь, что тутъ см*шаны роли лицъ, повидимому не им*ющнхъ, да и не могущихъ им*ть между собою ничего общаго. «Король Мамай», «Аника-воинъ», «Венера», «Зм*й-уланъ», «непокорный сынъ Адольфъ», «палачъ Брам-
беусъ» (сильно смахивающий по вн*шности на кухоннаго мужика), «скороходъ-фельд-
маршалъ», «докторъ-лекарь, онъ же и аптекарь», самъ «Максимшпанъ» ( въ исполненш нижняго чина Нестеренки), «смерть» въ простын*, «гусаръ», «арабъ» и т. д. зычными голосами, на расп*въ, о чемъ-то заявляютъ, стучатъ холоднымъ оруж!емъ и сапожищами, даже сражаются. Передъ появлешемъ центральнаго лица пьесы, являются актеры, такъ-сказать возв*-
щаюшде обе его приближенш. Для образца незат*йливыхъ фразъ, забавляющихъ придви­
нувшуюся къ исполнителямъ толпу нижнихъ чпновъ, можно привести н*которые слу­
чайные отрывки. Входить казакъ. Здравствуйте, друзья! Прибылъ донской казакъ сюда — Скоро будетъ присяжный гусарикъ сюда. Входцтъ гусарь. Здравствуйте, друзья! Прибылъ присяжный гусарикъ сюда — Ожидайте, друзья! скоро паря Макси.чильяна сюда. Входить царь Лакенмпл1анъ. Здорово, друзья! За кого вы .меня принимаете: За Царя Русскаго, или Наполюна французскаго, За короля шведскаго, или султана турецкаго? Но Н- Б Т Ъ, я — не Царь Русскш, Не Наполюнъ французск1и, Не король шведской, Не султанъ турецкой — Изъ дальнихъ русскихъ странъ Прибылъ грозный царь Максимильянъ. Но не зат-Ьмъ я къ вамъ прибылъ: иропалъ у меня сынъ Адольфъ 3 года. . . Фу, что я вижу передъ собой! Для кого сей честн-вйшш тронъ Такъ великолепно сооруженъ? Не для меня-ли, царя Максимильяна? Для царя Макси.чильяна. Хорь ноетъ. БОМБЕЙ И ЭЛЕФАНТА. 7 Онъ. Я на сей честной тронъ сяду, Всякъ встрепещетъ моего взгляду; Поставлю пажей около трона И буду судить по закону: Винныхъ и невинныхъ, правыхъ и неправыхъ. Но, если я не въ прав-Ь разсужу, то подыми меня орслъ подъ небеса, Занеси меня орелъ за американсюе острова, и т. д. и т. д. Злоупотребление цитатами изъ того, что говорится на спектакле, было-бы, конечно, неуместно. Фабула болъе чъмъ туманна; но наше благодушное настроеше — въ позднемъ сумраке, среди тихо вздыхающего океана — далеко не требовательно. Видъ «Мономаха» и «Корнилова», эффектно иллюминованныхъ электрическими лампами, — причемъ на передней мачте перваго ярко светится вензель Августъйшаго именинника, а второй прео-
браженъ въ огненный сверхъестественный корабль, — искусный подборъ пъсенниковъ изъ команды «Азова», разнообразящихъ вечеръ звучными наптзвами, все вмъстъ взятое радуетъ, и бодритъ, и освтжастъ. Живой навт;съ изъ цвътныхъ тканей слегка вздувается надъ головами сгруппировавшихся на ютъ. Громадныя по ширине, совершенно низгая волны слабо раскачиваютъ могучш, неукротимый въ своемъ бътъ фрегатъ. Русская удаль бьетъ и кипитъ въ заунывной прелести иныхъ пъхноп'Ьшй. На сердцв такъ сладко, и больно, и хорошо, что и конца-бы не хоттзлъ видъть этой ночи съ ея говоромъ водъ, блескомъ огней, токомъ дружныхъ бесъдъ и журчаньемъ замирающихъ пт5сенъ. . . Шестой день въ море. Эскадра уже близко отъ береговъ Индш. По разсчету моряковъ «Азовомъ » въ общемъ пройдено, начиная съ TpiecTa, весьма красноречивое число миль, т. е. много свыше четырехъ тысячъ, и притомъ отъ одного Суэза, въ ю сутокъ —> три тысячи, почти заразъ, съ небольшимъ отдыхомъ въ Адене. Незаметная сперва качка усиливается. Океанъ всколыхнулся. Пустынное про­
странство окрестъ оживляется мало по малу маленькими парусными судами, смело разре­
зающими просторъ по направленпо на западъ. И подумаешь, что подобныя же ладьи издревле служили однимъ изъ важнейшихъ звеньевъ между европейскимъ м!ромъ и стра­
нами дальняго Востока! Въ небе — целыя гряды облаковъ, передъ закатомъ окаймляемыхъ пурпуромъ и золотомъ, которые также ложатся на нежно-сиреневыя волны. Отражаясь въ нихъ, солнце воспламеняетъ эти первыя и, обращаясь въ кагае-то воздушные чертоги, 1твкоторыя наслоешя положительно кажутся лучезарными гриднями языческихъ боговъ. Море внезапно темнеетъ. Полосы желтаго света бегутъ отъ утопающего дневнаго светила и затемъ, какъ только оно скрылось, изъ розоватой мглы не мгновенье пробиваются зеленыя краски. Такъ-бы и воскликну лъ словами Тютчеве: Помедли, помедли вечернш день! Продлись, продлись очарованье! При восходе луны, широкея стезя стелется отъ нея по водному простору и кекъ-
будто снове теряется въ темной необъятной тверди: не текими-ли теинственными путями зедумчивыя пери восходятъ до пороге недоступныхъ имъ рейскихъ жилищъ? Ссребряннея ночь. . . Затканныя звездами волны. . . 8 БОМБЕЙ И ЭЛЕФАНТА. «Мы завтра въ Индш!» и сонь о-Ьжалъ очей: Я тщетно ждалъ ее въ ночи благоуханной — Въ багряномъ золоте проснувшихся лучей Встречается заря съ землей обетованной, — Где чарами любви овеянъ небосклонъ, Но страсть побеждена тоской неизъяснимой, Где ярко свьтнтъ жизнь, но все — какъ-будто сонъ И дышетъ красотой, какъ смерть неотразимой. Страна безумныхъ грезъ и окрыленныхъ думъ! Призывно ты встаешь изъ синей бездны моря, — Томительно звучитъ его унылый шумъ, Разладу странныхъ чувствъ въ усталомъ сердце вторя. Предъ нами Индтя! . . и святость, и покои Здесь грезились мужам ь, презревшимъ наслажденья: Отъ века ихъ народъ хранить все тотъ-же строй И жаждетъ Божества, свободы, искупленья. На рубеже земной печали и небесъ, — Когда отъ долгихъ мукъ душа окаменела, — Волшебный этотъ край зоветъ насъ въ мръ чудесъ, Где область вечныхъ таннъ и мудрость безъ предела. Вторннкъ, п ( 23) декабря 189 0 г. Восьмой часъ утра. Неопределенный тени на востоке словно говорите обе индш-
скпхе пальмовыхъ лесахъ и довольно давно уже потерянной изе виду земле. Вершина какой-то дальней горы, похожая на обелиске, выплываете изе сумрака, где должны находиться знаменитая естественныя твердыни западной Индш — Гхаты. Новый Пронгскш маяке высоко обрисовывается надъ самымъ южнымъ предмтзетьемъ Бомбея — надъ Колабою. Красивая цепь острововъ открывается прямо передъ нами. Черная непроницаемая туча еще не развеявшагося утренняго тумана налегла на берегъ, съ северо-запада, и съ одной стороны, сл*ва, значительно застилаетъ видъ. Русская эскадра, замедляя ходъ, величаво направляется — кильватерного колонной, замыкаемою «Корнило-
вымъ» — въ широкую гавань, где ей предстоитъ, по всемъ вероят1ямъ, весьма продол­
жительная стоянка. Три глухихъ береговыхъ выстрела возвещаютъ, что мы замечены. До входа на рейдъ «Память Азова» принимаетъ лоцмана. Оказывается, что местныя власти давно уже ждутъ появлешя нашихъ почему-то ожидавшихся къ десятому судовъ. Такъ какъ часъ прибьгпя не дозволяетъ торжественному съезду на берегъ совершиться въ раннюю пору, до наступлешя дневной жары, которая тутъ даже зимой достигаетъ двадцати градусовъ въ тени по Реомюру — то, очевидно, это обстоятельство несколько испортить намъ первыя впечатлешя въ Индш. Впрочемъ, и не взирая на него, сознашс непосредственной близости Бомбея — такой шагъ впсредъ въ области гигантскаго путе-
шеств1я, что съ души незаметно скатывается бремя раздумья и сомненья: тамъ, за синею-
щими хребтами отдаленья — девственный край Махабхараты и Рамаяны, прежшя владешя мужественныхъ и свободолюбивыхъ маратовъ, сокрушенное пришельцами царство Моголовъ и архитектурно - скульптурныя отраженья неувядающей старины! Низюя ряды зданш, каше-то склады и мастерсюя тесно сдвигаются на плоскомъ и невзрачномъ городскомъ побережьъч Только башня выдвинувшейся къ морю церкви ап. 1оанна, въ память павшихъ при первомъ неудачномъ поход* въ Афганистанъ, возносится надъ принявшимъ ихъ военнымъ кладбищемъ, около котораго, по словамъ путеводителя «Миггау», ничего лучшаго не нашли поместить какъ домъ умалишенныхъ. Справа, словно БОМБЕЙ И ЭЛЕФАНТА. 9 для контраста, возвышенные острова становятся все живописнее и живописнее. Нетъ ничего удивительнаго, если человечество издревле чувствовало притягательную силу этихъ безподобныхъ по красоте горныхъ мысовъ и бухтъ, делало ихъ средоточ1емъ миеическихъ преданш и окутанныхъ тайнами святилищъ, манило въ этотъ светлый просторный заливъ утлыя ладьи средневековыхъ мореплавателей, а также и отважныхъ морскихъ разбойни-
ковъ, вившихъ себе орлиныя гнезда на соседнихъ крутизнахъ. Съ приходомъ европей­
ской цивилизацш, — вражды или презренья къ туземной культуре, утилитарныхъ воззрение на Божш м[ръ, дальнобойныхъ орудш и пара, — обаянье Бомбея едва-ли увеличилось. По крайней мере, подплывая къ нему, скорее рисуешь въ воображения то, что было, чемъ то, что есть. Вереница большихъ красно-синихъ бакановъ обозначаетъ избранный эскадрою фар­
ватер*. Съ востока и далеко на северъ белеетъ множество рыбачьихъ парусовъ. Неко­
торые недвижно замерли у прибрежныхъ обрывовъ. Очерташя одного острова, затонув­
шего въ густой листве, напоминаютъ спину верблюда. Дымъ отъ салютовъ начинаетъ куриться здесь и тамъ. Испуганныя чайки кружатъ близь Царскихъ броненосцевъ. Почти черная облачная завеса, сползавшая на городъ съ северо-запада, все еще упорно держится въ моментъ нашего приближешя. Говорятъ, тутъ есть не мало батарей на скалахъ. Два монитора съ вращающимися башенками составляютъ также главную силу обороны. Какой-то «устричный утесъ» (Oyster rock) защищаетъ будто-бы входъ на рейдъ. Но въ обступающей насъ трепетной мгле, при ответе русскихъ орудш англшекимъ приветственнымъ выстреламъ, окрестность не ясна. Отчетливее прочего обрисовываются лишь мачты и трубы стоящихъ не якоре судовъ. Мы — въ клессической Гептанезш Appi eHe, у ряде соединенныхъ ныне другъ съ другомъ острововъ, на которыхъ выросъ и создался современный огромный Бомбей, угрюмо сереющш намъ на встречу. Половина девятаго. Лоцманъ укезывеетъ немъ место якорной стоянки. Командиръ королевскего военнего судне «Turquoise» — кепитенъ Бракенбури (Brackenbury), какъ стершш не рейде, зе отсутств1емъ енглшекего едмиреле, немедленно пр!езжеетъ съ визитомъ не «Пемять Азове». Вследъ зетемъ съ береге являются пред­
ставиться Государю Наследнику Цесаревичу назнеченные состоять при Его Особе на все время пребывашя въ Индш: известный и у насъ писатель (евторъ книги «Russie»), искусный диплометъ и бывшш секретерь прежняго индшекего вице-короля лорде Дэффе-
рина, сэръ Донельдъ Мэкензи Уоллесъ, превосходно знающш по-русски, и полковникъ Бенгальской армш Джерардъ, сопровождеемый двумя типичными туземными офицереми. Въ половине десятаго пр!езжаетъ со свитой, засвидетельствовать свое почтеше, Бомбейскш губернаторъ лордъ Геррисъ. Въ одиннедцетомъ чесу незначенъ оффишальный, и притомъ окончательный съездъ на берегъ. Мы, по крайней мере недель на пять, разстеемся съ дорогимъ «Азовомъ». Въ суете дорожныхъ приготовлешй не отдаешь себе вполне яснаго отчета, что эти мнопе дни въ сущности достанутся тяжелою ценой страш-
наго переутомлешя, — не столько физическаго, какъ духовнаго, — что обратно къ эскадре вернешься совершенно другимъ человекомъ, отъ подавляющего разнообраз1я воспринятыхъ впечатленш. Въ сухопутное путешесгае снеряжеется меленькш кружокъ, гораздо меньший чемъ по Нилу. Его Импереторскос Высочество Великш Князь Георгш Путешеств1 е на Востокъ. II. 2 10 БОМБЕЙ И ЭЛЕФАНТА. Александровичъ, чувствуя себя нездоровымъ, остается на фрегатъ. Наслтздникъ Цесаре­
вичъ и принцъ Греческш изволятъ отправиться (въ Бомбей и дальше) съ кн. Барятинскимъ, М. К. Ону, докторомъ Рамбахомъ, тремя гвардейскими офицерами-ординарцами, акварелис-
томъ Гриценко и авторомъ этой книги. РанЬе ч-Ьмъ потеряться среди чарующей новизны, ожидающей насъ черезъ несколько минуть, естественно хочешь собраться съ мыслями относительно побережья, на которое приходится ступить, и возстановляешь въ памяти всъ тЪ весьма скудныя историчесшя данныя о немъ, которыя вообще въ Европе какъ-то мало известны и затеряны въ сочи-
нешяхъ черезЧур ъ спешальнаго характера. До своего подъема на степень перваго по торговле города въ Индш, съ ежегодными оборотами въ" 8оо миллюновъ рублей, Бомбей долго былъ сравнительно маловажнымъ пунктомъ. : Древше местные цари, кажется, ценили его и прилегаюнце острова не столько з а выгодное приморское положеше, сколько за обилде пальмъ. Въ XIV вЪкъ- францискан-
CKi f l. .монахъ Одорикъ Мапупгь (по происхождешю чехъ, выдающийся путешественникъ, едва-ли не равный .Марку Поло) попытался насадить хриспанскую виру въ этомъ районе, гд £ СЕМен а ея упали уже со втораго стол1тя нашей эры. Въ первой половине XVI столе™ здесь начали селиться португальцы. Они воздви­
гал и часовни на холмахъ и проводили къ нимъ тропинки для богомольцсвъ. За неимешемъ стекла въ окна вставлялась прозрачная скорлупа гладко отполпрованныхъ раковинъ. «Illia da boa vida» (островъ благоденств1я) прозвано пространство, где теперь раскинуть городъ, получивший современное искаженное маратское наименоваше отъ храма въ честь богини Мумбай (изъ санскритскаго Махима, «великая мать», супруга Шивы). Туземцы выговари-
ваютъ Мамбэ или Бамбэ. Это слово ничего не имеетъ общаго съ португальскимъ прозви-
щемъ «bom bahia» (отличная гавань). Въ XVI I веке англичане стремятся къ обладание Бомбсемъ, несколько разъ безу­
спешно нападаютъ и наконецъ, получивъ его въ качестве приданаго Екатерины Браганцской, видятъ въ своихъ рукахъ центръ съ десятитысячнымъ населешемъ, состоящимъ преиму­
щественно изъ рыбаковъ и всякаго беглаго сброда. Изъ-за жестокой холеры оно внезапно таетъ. Мараты, особенно въ лице своего знаменитаго князя Сиваджи и могущественнаго пирата Ангр1я, въ течете- 90 летъ угрожаютъ гавани у входа. Потомки последняго долго страшны даже и туземцамъ, а на европейсюя военныя суда прямо охотятся, забирая ихъ въ пленъ. Голландцы тоже готовы напасть. Флотю-пя Могола, подъ начальствомъ адмирала — абиссинца, прямо ею овладеваетъ на несколько месяневъ и только усиленныя просьбы передъ императорскимъ дворомъ на севере спасаютъ европейскую факторда отъ погрома. Съ португальцами — постоянные нелады, хотя при передаче места присутствовалъ даже ихъ вице-король, посланный сюда въ 1662 г. съ эскадрою эрля (графа) Мальбору (Marl­
borough). Она страшно дорого обошлась казне и потеряла изъ-за климата четыре пятыхъ команды. Положеше делъ лишь медленно улучшается съ того времени, когда королевское правительство, тяготясь чрезмерными расходами, сопряженными съ обладашемъ Бомбея, заблагоразеудило продать его эксплоаташю богатевшей тогда Остъ-индской компанш. Будучи отрезаннымъ отъ материка, соединеннаго съ нимъ прилегающими островами, которые еще находились въ чужихъ рукахъ, англичане далеко не чувствуютъ себя твердо обосновавшимися въ своемъ новомъ колошальномъ прюбретенш, да кроме того еще вынуждены платить соседямъ весьма значительныя деньги за право ввоза товаровъ во внутреннюю Индто и вывоза оттуда. Некоторыя неожиданныя обстоятельства въ сильной БОМБЕЙ И ЭЛЕФАНТА. 11 степени помогаютъ новымъ хозяевамъ Бомбея. НапримЬръ, мараты такъ ожесточенно враждовали съ Моголомъ, что помешали его флоту захватить этотъ важный и для нихъ же самихъ опасный островъ, — голландская многочисленная эскадра непременно-бы имъ овладела, не приди ему на помощь французская, т. е. военныя суда той именно наши, которая когда-то пользовалась громаднымъ престижемъ на Восток* и вл1яше которой тамъ убито именно Англией. Потеряй тогда последняя Бомбейскую гавань, — карта Индш XVII I века могла получить совершенно иной видъ. Остъ-индская компашя, сначала, искусно повела здесь политику по отношенш къ туземному населешю этой местности. Въ противоположность узкому фанатизму португальцевъ, насильственно распро-
странявшихъ хрисэтанство, англичане съ полной в*ротерпимостыо стали воздействовать на инородцевъ, пре­
доставляя имъ наивозможно боль­
шую долю самоуправлешя, не обре­
меняя ихъ податями и т. д. Хотя Бомбей вскоре сделался админи-
стративнымъ центромъ тогдашнихъ британскихъ владенш, откуда мо-
ремъ направлялись удары на об­
ширную торговлю Могола и даже c i a Mc Ka r o царя, — директора компа­
ния, заседавипе въ Лондоне, радея исключительно о непосредствен-
ныхъ денежныхъ прибыляхъ, почти не заботились объ укрепленш мо-
лодаго города, о плате наемнымъ солдатамъ и т. п. Только благодаря высокому патрютическому настро­
енно наезжавшихъ сюда (съ ту­
манной родины) искателей наживы и приключения, Бомбей ущЬлелъ, окрепъ, обратился въ одинъ изъ самыхъ цветущихъ пунктовъ во владеньяхъ королевы. Въ конце XVI I в. самымъ выдающимся губер-
наторомъ былъОнжье (Aungier) изъ французской семьи гугенотовъ-эмигрантовъ. Онъ особенно гуманно относился къ тузем-
цамъ и даже, будучи пуританиномъ, шире смотрелъ на вопросы свободы совести чемъ тогда позволялось въ Англш и чемъ его соотечественники теперь справедливо гордятся. Намъ со своей стороны стоитъ вспомнить, что при нашемъ движенш на Востокъ, еще раньше того, мудрая политика Московскаго правительства въ принципе высказывалась за непри­
косновенность религия аз1атскихъ подданныхъ (между прочимъ и монголовъ-буддистовъ, усвоившихъ чисто индшекую веру). Р0ЩАН1 Е СЪ ЭСКАДРОЙ. 12 БОМБЕЙ И ЭЛЕФАНТА. Половина одиннадцатого. Гребной катеръ Государя Наследника Цесаревича быстро и величаво выходитъ изъ густаго дыма новыхъ соединенныхъ салютовъ съ нашей про­
щающейся эскадры и съ англшекихъ военныхъ судовъ «Turquoise» и «Reindeer». Люди посланы по реямъ. Пятикратное «ура » грсмитъ, вместе съ музыкой, велтздъ Его Импера­
торскому Высочеству. Не только броненосцы но и два монитора, «Magdala» и «Abyssinia», а также канонерская лодка «Brisk», боль-
uiie пароходы и яхточки на рейде праз­
днично разцвечены флагами. Разстояше до пристани «\Vellington Pier», въ силу обы­
чая сохраняющей старое назвашс «Аро11о Bunders (отнюдь не изъ-за какого-нибудь отношешя къ богу музъ, а по весьма про­
заической причине, что тутъ прежде въ огромномъ количеств!; продавалась местная рыба «palla» или, по другому объяснение, отъ искаженнаю слова «pahva», каке назы­
вались грузививяся здесь туземныя лодки) все уменьшается и уменьшается. Двадцать однимъ выстреломъ приветствуется Высо­
ки Гость съ береговой «Saluting battery». Вотъ и ступени каменной лестницы, подымающейся къ роскошно убранному npie.MHOM y шатру и устланной краснымъ сукномъ. Вотъ и начальникъ порта, ка­
питанъ Гекстъ (Hext), уже пр1езжавшш съ лордомъ Гаррисомъ на «Азовъ», ожидаетъ внизу приближающшея катеръ. Губерна-
торъ и сэръ Джорджъ Гривсъ (Greaves), командующий Бомбейскою apMieio, направ­
ляются на встрЬчу Августейшимъ путе­
шественникамъ. Ихъ Высочества входятъ въ пестротканную палатку гигантскихъ размеровъ и сразу охвачены удивительно странными, зрелищемъ собравшейся здесь смешанной толпы оффищальныхъ и не-
оффищальныхъ лицъ, почтительно раз-
ступающихся передъ Ними, по мере того какъ лордъ Гаррисъ Имъ представляетъ главнейшихъ присутствующихъ: членовъ своего совета, генераловъ, правительственнаго политическаго секретаря Ли-Уорнера (Lee Warner), верховныхъ судей, консуловъ (австрш-
скаго, французскаго, итал!анскаго, испанскаго, датскаго, шведскаго, персидскаго, турец-
каго) и другихъ. Пр1емный шатеръ (Shamiana) красиво оттенястъ ярюе мундиры и цветныя туземныя одеянья. Темнокоричневыя съ золотомъ завесы живописно спускаются съ потолка и драпируютъ поддерживающие его столбы, украшенные щитами и флагами, — которыхъ одинаковое множество прикреплено и надъ нашей головой. Длинный проходъ къ экипажамъ БОМБЕ Й И ОКРЕСТНОСТИ. БОМБЕЙ И ЭЛЕФАНТА. 13 окаймленъ растешями и цветами. Звуки «Боже, Царя храни!» слышатся у почстнаго караула отъ Глостерскаго полка. Изъ-за покрытыхъ алою матсрюй балюстрадъ на Гостей смотрятъ нарядныя дамы и блистаюппя драгоценностями жены парсовъ, тогда какъ ихъ вл1ятельнъйипе мужья, отцы и братья, наравне съ европейцами и некоторыми передовыми по социальному положенно мусульманами, сгруппировались ближе къ Великокняжеской свите. Въ числе именитыхъ туземцевъ, находящихся на пристани, нельзя не назвать самостоятельныхъ вождей, управляющихъ