close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Путешествие во времени Ювана Шесталова от советской публицистики – к последней прижизненной книге «Шаманские тайны откровения слова «Русь»..pdf

код для вставкиСкачать
Публицистика Ювана Шесталова: последняя прижизненная книга «Шаманские тайны откровения слова «Русь»…
ВЕСТНИК ЮГОРСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2013 г. Выпуск 1 (28). С. 53–55
УДК 821. 51; 82 – 9
ПУТЕШЕСТВИЕ ВО ВРЕМЕНИ ЮВАНА ШЕСТАЛОВА:
ОТ СОВЕТСКОЙ ПУБЛИЦИСТИКИ –
К ПОСЛЕДНЕЙ ПРИЖИЗНЕННОЙ КНИГЕ
«ШАМАНСКИЕ ТАЙНЫ ОТКРОВЕНИЯ СЛОВА «РУСЬ»
М. М. Рябий
В творческой биографии Ювана (Ивана) Николаевича Шесталова публицистика была закономерным этапом, поскольку на определенном периоде развития младолитератур перспективным направлением является развитие художественно-публицистических жанров, преимущественно тяготеющих к очерку. Юван Шесталов попытался соединить лирическую
прозу с документалистикой. Этот этап творчества характеризуется многочисленными публикациями о людях, живущих в Югре, зарисовками, талантливо передающими ее колорит.
Публицистика начала 1970-х годов неотделима от прозы и поэзии. Обращаясь к теме национальных отношений, Юван Шесталов благодаря своей высокой квалификации писателя и
публициста принимал участие в развитии основ этножурналистики нашего региона. Его
журналистские материалы, начиная с 1960-х годов, опубликованные в ведущих изданиях того времени (газеты «Правда», «Комсомольская правда», «Советская культура», «Советская
Россия», «Литературная Россия», журналы «Огонек», «Наш современник», «Звезда», «Сибирские просторы», «Сибирские огни», «Дружба народов», «Нева», «Аврора», «Знамя») являлись национальным лицом Югры и положительно влияли на культуру этнической журналистики, поскольку были связаны с главными ее ценностями – самопознанием этнического
бытия, консолидацией этноса, сохранением его самобытности. В тех же 1960-х годах публицистика Шесталова выходит за рамки этнической аудитории, поскольку этнологическое мировоззрение писателя, нашедшее отражение в его публицистике, становится интересным
широкому кругу читателей. Юван Николаевич был одним из немногих авторов-публицистов
Югры, который сумел гармонично влиться своими этническими материалами в общее информационное пространство СССР, ощущая себя гражданином единой страны. При этом он
всю жизнь гордился своим национальным языком, радел за его развитие и чистоту и бережно
относился к традиционной культуре.
Именно в период 1960–1970-х годов приходит осознанное обращение писателя к русскому языку, благодаря которому многократно расширяется круг читателей. Помню, как получив из рук Ювана сборник стихов молодой поэтессы на мансийском языке, я спросил писателя, взявшего над ней негласное шефство: почему же нет альтернативного издания на
русском? В ответ, помню, прозвучало как приговор резкое суждение: надо на своем родном
языке научиться писать правильно, чтобы потом дорасти до публикаций на великом русском
языке. Такой подход свидетельствовал о серьезной ответственности писателя, взявшего на
себя смелость говорить на великом и могучем языке. При этом здоровался он со мной в университете всегда по-мансийски, прижимая лоб ко лбу, положив одновременно правую руку
на сердце. Такое приветствие казалось ему более искренним, чем «масонское», интернациональное рукопожатие.
В послеперестроечные годы Юван Шесталов вновь обращается к публицистике. Благодаря ей, он на новом уровне поднимает острейшие проблемы экологии и будущей судьбы
коренных народов Севера. В публицистическом творчестве последних лет все отчетливее
высказываются призывы к изучению духовно-культурного наследия своего народа. Публицистика для писателя – неизменный инструмент, без которого немыслимо создать основы
современной философии мансийского народа. Это хорошо понимают исследователи его публицистического наследия: «Без осознания Философии Природы, единства, цельности мира,
без Космического сознания – религии грядущих тысячелетий – невозможна здравая эволюция человечества» [2: 17], – свидетельствует, хорошо знавший Шесталова по питерскому
53
М. М. Рябий
житью-бытью его коллега и единомышленник, профессор и доктор наук Герман Ионин.
В последней прижизненной книге Ювана Николаевича «Шаманские тайны откровения слова
«Русь» он подчеркивает в предисловии: «Поэт, филолог, мыслитель, историк, вероучитель –
дает свою версию родному для каждого из нас, россиян, понятию – «русский народ». Глубинный смысл предлагаемой версии – «народов изначальное родство». Да, именно родство
народов определяло всю историю Руси. Оно вечный, не зависящий от времени исток нашего
единства. Единство, кратко называемое – «Русью» [3: 5–6].
Сам Юван Николаевич не отрицает победу славянского начала в российском, русском суперэтническом единстве. Однако мыслитель и публицист такого масштаба, как Юван Шесталов, вдохновлен особой образной интуицией: нельзя разрушать изначальное родство народов,
нельзя националистически обеднять великое понятие «Русь». Как писатель и публицист Шесталов предостерегает своих читателей: такая опасность сегодня существует, она губительна
для каждого из многочисленных или малочисленных народов современной России. Поэтому
последняя книга Ювана Шесталова должна быть по достоинству оценена, как часть цельного
представления о современной России, мира, где человек ощущает себя частицей всего сущего.
Автор книги об откровении слова «Русь», являясь носителем двух культур, не принимает в писателях-националистах гипертрофированной народности, демонстративного отказа от достижений человечества. Нет у него и эпатажности при описании национального быта манси. Для
публицистики Шесталова гораздо важнее показать уважение к тысячелетнему опыту манси в
нераздельной сложности с русской культурой. Поэтому в виртуальных путешествиях автора
перемешиваются не только культуры, но также исторические личности – представители династии Рюриковичей и современники. Прием для публицистики вполне художественный: «Пространство распахнулось дорогами, и время заговорило языком своих Времѐн. Лечу, слушаю
Времена» [3: 70]. Только повстречав на своем пути Дмитрия Шаховского, автор от «виртуальных» воспоминаний переходит к вполне реальным – встречам с великим русским поэтом Николаем Рубцовым: «Николай Рубцов в замызганном костюмчике, казался тихим, будто пришибленным, обиженным кем-то. Но когда читал свои тихие стихи о своей оси, у каждого из
нас просыпалась своя незримая, магическая, сакральная ось…
И это сближало нас – людей разных краѐв и языков… Кое-кто пытался этим вклинить
раздор или вздорный спор «о малом и большом народе»… И хотя меня, вьюжного манси,
цеплявшегося за каждый звук грозовых или тихих, как белая ночь, стихов, пытались противопоставить великороссам, мы инстинктивно тянулись в одно гнездо «с названием кратким –
«Русь».
…Николай Рубцов – настоящий русский человек, а не славянин западного разлива… Те
совсем другие… А мы из одного гнезда Руси многоязыкой…
Это я пойму потом…» [3: 72–73].
О публицистике последних лет Ювана Шесталова можно говорить сегодня как об откровении. С одной стороны – открытость, с другой – неповторимость… Но это лишь определения, лежащие на поверхности, как видимая часть айсберга. Глубина суждений приходит после того, когда начинаешь открывать страницу за страницей неповторимого мира его публицистических пророчеств и поражаться тому, как сумел обыкновенный внешне человек владеть таким даром предсказаний… Невольно вспоминаются откровения Александра Пушкина
и Василия Жуковского – классиков русской литературы, у которых учился Юван Шесталов.
Как-то современница Пушкина Александра Осиповна Смирнова-Россет, вспоминая свой
разговор с Пушкиным, записала слова, сказанные ей Александром Сергеевичем: «Все, что я
пишу – ниже того, что я хотел бы сказать. Мои мысли бегут гораздо скорее пера, на бумаге
все выходит холодно. В голове у меня все это иначе».
Он вздохнул и прибавил: «Мы все должны умереть, не высказавшись. Какой язык человеческий может выразить все, что чувствует и думает сердце и мозг, все, что предвидит и отгадывает душа?» [1: 32].
54
Публицистика Ювана Шесталова: последняя прижизненная книга «Шаманские тайны откровения слова «Русь»…
Эту же пушкинскую мысль развил Василий Андреевич Жуковский: «Что вы хотите,
мысль гения и мыслителя сверхчеловеческая; никакое слово не выразит ее вполне. Мы не так
вдохновенны, как те, что писали священные книги, потому что мы не святые» [1: 33].
Юван Шесталов, во многом являясь их последователями, определял словесность и публицистику, как веру в возможности человека. Для Шесталова преобладание духовных приоритетов было в личности самым главным, а уж потом обращалось внимание на все остальное. Именно в этом контексте необходимо рассматривать его публицистическое творчество
для того, чтобы постигнуть его специфику и национальные особенности.
Об особенной философичности своего творчества Шесталов успел намекнуть в своей
последней книге: «Поэт-философ нужен обществу, особенно правителям этого общества…
Для чего нужен? Эту тайну разве в двух словах раскроешь. Ясно одно: не для того, чтобы
складно сложить слова, а потом восклицать: «Вот как я умею!». К сожалению, некоторые
стихотворцы на «гладкописи» кончаются, уходя от проблем жизни, не то, что философы…»
[3: 193]. Сам Юван Николаевич был философом во всем – и, конечно же, в публицистике.
Поэтому сегодня важно рассматривать его творческое наследие в совокупности всех
произведений писателя – опубликованных и ожидающих в рукописях своей очереди обнародования, – как единый развивающийся философский текст, уделяя особое внимание малоизученным этапам публицистики в его писательской деятельности. Исследования, посвященные этой тематической направленности дадут положительные результаты и приоткроют
нам многое из того, что еще неведомо нынешней этножурналистике.
ЛИТЕРАТУРА
1.
2.
3.
Записки А. О. Смирновой, урожденной Россет (с 1825 по 1845 гг.) [Текст] // Статья
Л. Крестовой и А. Пьянова / сост. К. Ковальджи. – М. : Моск. Рабочий ; НПК «Интелвак», 1999.
Ионин, Г. Н. Миротворный Торум [Текст] // Собрание сочинений / Ю. Н. Шесталов. –
Т. 5. – СПб. ; Ханты-Мансийск, 1999.
Юван Шесталов. Шаманские тайны откровения слова «Русь». – Ханты-Мансийск : ОАО
«Издательский дом «Новости Югры», 2011.
55
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа