close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

POST MORTEM

код для вставкиСкачать
 POST MORTEM: игра со Смертью
Современный человек, как известно еще со времен голландского философа и культуролога Йохана Хейзинги, есть Homo ludens, "человек играющий". Феномен игры с культурологической точки зрения сам по себе является во многом довольно определяющим для индивида, а в наше время, когда мир сам воспринимается нами как задуманная кем-то грандиозный компьютерный симулятор (здесь на ум сразу приходит таинственный образ Архитектора из кинотрилогии о Матрице), понятие игры человека и с человеком приобретает совершенно новое звучание.
Человек любит играть во множество самых разных игр, поскольку игра есть один из основополагающих, генерализованных принципов его существования. В самом общем виде их можно разделить на два класса - это игры с внешним миром, то есть взаимодействие с себе подобными, и игры с миром внутренним, то есть попытка самопознания в той или иной форме. На играх первого рода я сегодня останавливаться не буду, поскольку это не является темой лекции, а наше время, к сожалению, ограничивается рамками работы выставки; скажу только, что о них прекрасно написано в знаменитой дилогии Эрика Берна "Игры, в которые играют люди" и "Люди, которые играют в игры", и вряд ли я смогу добавить к этому что-то принципиально новое.
А вот среди игр второго рода, затрагивающих внутренний мир самого человека, заставляющих его искать собственную, выражаясь психоаналитическим языком, Самость, особый интерес представляют два вида игр: игры со словом и игры со Смертью. Именно на стыке этих двух игр построена и живет вся современная литература вообще, и тем более современная поэзия как ее часть. Именно об этом я бы и хотела сегодня поговорить с теми, кто собрался в нашем зале.
Почему я выбрала для этого разговора именно фигуру Поэта? Дело в том, что с моей точки зрения Поэт - это тот, кто во многом стоит на границе МЕЖДУ мирами: миром познания и миром ощущения, миром явленным и миром неосязаемым.. и в том числе - и между миром живых и миром ушедших. Для него влечение к смерти или, как опять же говорят психоаналитики, мортидо - это не просто инстинкт, это неоднократный способ выйти за границы собственного "Я", таким образом каждый раз узнавая о себе что-то новое и одновременно продлевая себя в Вечности
С другой стороны, именно Поэт, пожалуй, лучше всего может оценить слова уже упоминавшегося мной Йохана Хейзинги о том, что "размеренное слово возникает только в совместной игре, только там оно обладает своей функцией и своей ценностью, которые утрачивает по мере того, как совместная игра теряет характер культа, торжества или праздника. [...] Все, что в поэзии с течением времени получает сознательное признание как неотъемлемые ее качества: красота, магическая сила, причастность священному, -- первоначально все еще подчиняется первородным свойствам игры". В качестве материала для сегодняшней лекции я выбрала некоторые стихи известной писательницы Линор Горалик, в чьем творчестве тема Смерти (и, как следствие, игры с нею) временами чрезвычайно архетипична. Как умирают пятого числа?
Как умирают третьего числа?
Как умирают в первый понедельник?
Лежат и думают: "Сегодня все музеи
закрыты - санитарный день.
Всё неживое чает очищенья,
и чучела спокойней смотрят в вечность,
когда стряхнули месячную пыль."
Как умирают ближе к четырём -
в детсадовский рабочий полдник?
А ближе к новостям? А в шесть секунд
десятого? А в пять секунд? А в три?
А вот сейчас?
Какие ж надо святцы, чтоб никого из нас не упустить.
Согласитесь, чтобы написать подобное - мало просто сказать о смерти и об умирании, здесь нужно задуматься о том, что она, то бишь Смерть, такое по самой своей природе. И здесь мы подходим опять же к теме психоанализа - или точнее говоря, аналитической психологии и ее основателя, Карла Густава Юнга, который в своей работе "Душа и смерть" заявлял прямо и откровенно: "Как полет снаряда кончается с достижением цели, так и жизнь заканчивается смертью, которая, стало быть, и есть цель всей жизни. Даже жизненный подъем и вершина - лишь этапы движения к цели, средства ее достижения, цель же - смерть". То есть смерть - и с точки зрения Горалик, и с точки зрения Юнга - есть процесс неизбежный, а местами и желаемый. И это вполне логично, поскольку стремление людей "освоить" феномен смерти, сделать его чем-то понятным и доступным в обращении проявилось в огромном множестве сказаний, мифов, ритуалов (похороны, оргии, жертвоприношения и т.п.). Таким образом смерть включается в игровое действо, благодаря чему она начинает представляться включенной в порядок и цели жизненного мира людей и уже не такой чуждой.
Собственно, об этом вообще говорит вся история восприятия архетипа Смерти в мировой культуре - об олицетворении всего процесса умирания в одной-единственной фигуре, выражающей его, процесса, конечную цель. И недаром еще с древнейших времен мифопредставление о смерти как точке отсчета для осмысления земного существования развивает идею ее, смерти, как свершения судьбы человеческой. Шумерская персонификация судьбы Намтар являлась человеку в час кончины, как посол богини смерти Эрешкигаль. Этот образ явственно раскрывает ту простую мысль, что в момент смерти человек становится тождественен своей судьбе, исполнив её до конца. Именно в этом, в конечном счете, как раз и лежат истоки любого мортидо - в стремлении познать свою собственную Судьбу и цель, пусть даже и самым радикальным путем.
Кстати говоря, об отождествлении Процесса смерти с ее Фигурой, то бишь о персонификации архетипического образа у Линор Горалик также есть соответствующие строки:
Смерть, возвратившись с кладбища,
не проходит на кухню ужинать,
а прямо в ботинках валится на кровать
и быстро, обессиленно засыпает.
Ты задерживаешь вилку в воздухе.
Нужно пять-шесть секунд, чтобы приступ раздражения
отступил перед аппетитом, -
как по утрам, когда она наваливается сверху
и начинает елозить
и целоваться.
Смерть для Горалик - как для Человека, так и для Поэта - это не просто естественная часть жизни, не просто ее итог (вспомним вышеприведенную цитату Юнга). Это, прежде всего, диалог, попытка договориться с Мрачным Жнецом. Причем диалог этот - происходит именно в форме игры - словами, смыслами, ценностями. Чем-то это, наверное, сродни знаменитой игре в загадки между Бильбо Бэггинсом и Горлумом - с той только разницей, что для хоббита мысль о собственной смерти (и смертности) допускалась во время игры лишь теоретически, то для Горалик, как и для любого, кто стоит на Границе-между-Мирами (подобно сэру Мелифаро из книг Макса Фрая), мысль о конечности смертного, - сама собой разумеющаяся и неотступная:
Смертное вот несёт домой вентилятор купило
Смертное просто пахало как вол не пило еле дотащилось
Смертное по пельменям и ещё малому фокус показывало обещало
Смертное болит животом пьёт "Маалокс" страшно панкреатит рак язва СПИД сука Господи ну не надо пожалуйста больше не буду
Смертное постирало майку молодец сделало дело
Смертное лежит считает мама папа Наташа но остались Володя бабушка Лена Серёжа Миша
пять-три в нашу пользу если Миша конечно в субботу операция всё такое
и дай Бог потому что нам вот-вот наследовать Землю
с таким херовым численным перевесом,
а кое-кто ещё клеил в кино под стул жвачки,
кое-кто забывал забрать из школы с катка с продлёнки
кое-кто говорил в телевизоре глупости
а кое-кто смотрел и чревоугодничал жрал на ночь.
А вообще сколько там той Земли и ведь сам обещал поможет чего бояться.
Если конечно Миша в пятницу то есть завтра операция всё такое.
И в этом стихотворении мы явственно видим попытку преодоления страха смерти, попытку выиграть у Мрачного Жреца хотя бы несколько фигур на шахматной доске существования - несмотря на то, что итог партии известен заранее. С точки зрения психоанализа, страх перед Смертью, как и перед любым другим архетипическим образом, отражающим коллективное бессознательное человеческой природы, - это явление вполне объяснимое и естественное. Недаром в своих работах по религиозной психологии Карл Густав Юнг использовал при описании архетипов термин "нуминозное", характеризующий опыт чего-то переполняющего страхом и трепетом, подавляющего своей властью, но в то же самое время и опыт величественного, дающего полноту бытия. И Смерть подходит под это описание как нельзя лучше - ибо, говоря словами Ницше, "чем сильнее воля человека к жизни, тем сильнее в нем страх [собственной] смерти. А поскольку жить человек хочет всегда, то и страх смерти, страх не успеть - тоже живет в нем постоянно. Отсюда и вечные игры в попытке либо договориться, либо обмануть ту, с которой не выйдет ни первого, ни второго.
У Линор Горалик, кстати говоря, есть отличнейшее стихотворение на тему попытки продления собственного состояния post mortem, когда ты осознаешь вот эту самую бессмысленность убежать и обыграть, и начинаешь хотеть только одного - чтобы, раз уж так вышло, то нельзя было ничего переиграть:
Как в норе лежали они с волчком, -
зайчик на боку, а волчок ничком, -
а над небом звёздочка восходила.
Зайчик гладил волчка, говорил: "Пора",
а волчок бурчал, - мол, пойдём с утра, -
словно это была игра,
словно ничего не происходило, -
словно вовсе звёздочка не всходила.
Им пора бы вставать, собирать дары -
и брести чащобами декабря,
и ронять короны в его снега,
слепнуть от пурги и жевать цингу,
и нести свои души к иным берегам,
по ночам вмерзая друг в друга
(так бы здесь Иордан вмерзал в берега),
укрываться снегом и пить снега, -
потому лишь, что это происходило:
потому что над небом звёздочка восходила.
Но они всё лежали, к бочку бочок:
зайчик бодрствовал, крепко спал волчок,
и над сном его звёздочка восходила, -
и во сне его мучила, изводила, -
и во сне к себе уводила:
шёл волчок пешком, зайчик спал верхом
и во сне обо всём говорил с волчком:
"Се, - говорил он, - и адских нор глубина
рядом с тобой не пугает меня.
И на что мне Его дары,
когда здесь, в норе,
я лежу меж твоих ушей?
И на что мне заботиться о душе?
Меж твоих зубов нет бессмертней моей души".
Так они лежали, и их короны лежали,
и они прядали ушами, надеялись и не дышали,
никуда не шли, ничего не несли, никого не провозглашали
и мечтали, чтоб время не проходило,
чтобы ничего не происходило, -
но над небом звёздочка восходила.
Но проклятая звёздочка восходила.
Да, со Смертью нельзя договориться - потому что она просто исполняет свой долг. Да, ее нельзя обыграть - потому что в любой игре со Смертью исход известен заранее. И да, ее нельзя обмануть - потому что не обманешь того, кому все равно, кто ты и что ты из себя представляешь. И даже продлить собственное не-Бытие не получится - потому что проклятая звёздочка все равно восходит. Потому что с самого первого часа человеческого существования Смерть выдает человеку кредит с совершенно неопределенным сроком и гигантскими процентами. Кредит под названием "жизнь человеческая". И все, что мы можем сделать, чтобы хоть как-то по этому кредиту расплатиться - это, говоря словами еще одного толкиеновского героя, "всего лишь решать, что делать со временем, которое нам отпущено". Решать ежедневно, шаг за шагом - пока каждый из этих шагов не превратится в наш собственный выбор и ответственность за него. И может быть - только лишь "может быть", но всё же - тогда у каждого из нас появится шанс на архетипическую ничью перед лицом Вечности.
Он нисходит, а тот как раз выходить, и они встречаются у реки, -
многоногой, влачащей по мутным волнам барсетки, сумочки и тюки,
изливающейся из первого к Рождественке, к Воскресенке,
из последнего - в мёртвые чёрные тупики.
Им обоим пора бы уже начать - а они молчат
и глядят друг другу через плечо.
А вокруг всё течёт себе и течёт, никто их не замечает, -
только дежурный у эскалатора что-то чует,
нервничает, когтями оглаживает рычаг.
Это пятница, восемь вечера, жар подземный, измученные тела,
а они читают в глазах друг друга о своих заплечных, говорящих: "Я за тобой пришла", -
и бледнеют, склоняют увенчанные чела, -
и не оборачиваются.
Потолок не сворачивается.
Лампы не чернеют, не источают чад.
И тогда дежурный у эскалатора переступает копытами, медленно вдавливает рычаг.
Эскалаторы замедляют ход.
Предстоящие выходу падают на чело.
Над Москвой остаётся ночь, всё черным-черно.
Эти двое невидящими глазами глядят вперёд, -
и Христос безмолвствует,
и Орфей поёт:
"Нет, у смерти нет для меня ничего.
Нет, у смерти нет для меня ничего."
Автор
artputin
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
17
Размер файла
52 Кб
Теги
mortem, post
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа