close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Эпизоды журнального процесса третьей волны русской эмиграции идейно-эстетическое противостояние журналов «Континент» и «Синтаксис»..pdf

код для вставкиСкачать
Образование и педагогические науки
Education and Pedagogical Sciences
УДК 81
DOI: 10.17748/2075-9908-2015-7-6/1-360-363
ЛООВ Руслан Азретович,
LOOV Ruslan Azretovich,
аспирант кафедры публицистики и журналистского
мастерства
Postgraduate of the Chair publicism and Journalistic
Skills
ЭПИЗОДЫ ЖУРНАЛЬНОГО ПРОЦЕССА
ТРЕТЬЕЙ ВОЛНЫ РУССКОЙ ЭМИГРАЦИИ:
ИДЕЙНО-ЭСТЕТИЧЕСКОЕ
ПРОТИВОСТОЯНИЕ ЖУРНАЛОВ
«КОНТИНЕНТ» И «СИНТАКСИС»
EPISODES OF JOURNALISTIC PROCESS OF
THE THIRD WAVE OF RUSSIAN
EMIGRATION: IDEOLOGICAL AND
AESTHETIC OPPOSITION OF JOURNALS
«CONTINENT» AND «SYNTAX»
Статья посвящена противостоянию «Континента» и
«Синтаксиса» – двух ярких журналов третьей волны
русской эмиграции. Оба издания вели многолетнюю
активную полемику.
В основе конфликта между журналами лежит эстетическое и идеологическое расхождение их основателей: А.
Синявского и В. Максимова. «Континент» создавался
для того, чтобы объединить всю русскую эмиграцию
третьей волны, однако этого не вышло. Понадобилось
альтернативное издание.
В статье проводится сравнение идейно-эстетических
установок «Синтаксиса» и «Континента» как часть общего анализа журнальной политики русской эмиграции
третьей волны. Особое внимание уделено проблеме
творческой свободы в условиях отсутствия внешней
цензуры.
Актуальность данной работы заключается в том, что
при наличии достаточно обширных работ о «Синтаксисе» и «Континенте» отношения между ними малоизучены.
The article analyzes the confrontation between two magazines of the third wave of Russian emigration – «Continent» and «Syntax». These journals have been competing
for many years.
The conflict between these magazines is based upon
ideological and aesthetic differences of their founders: A.
Sinyavsky and V. Maximov. The «Continent» magazine
was founded to unite all third wave of Russian emigration, but this aim was not reached. An alternative edition
was needed.
The author makes the comparison of ideological and
aesthetic attitudes of «Syntax» and «Continent» as a part
of general analysis of journalistic policy of the third wave
of Russian emigration. Particular attention is paid to the
problem of freedom of creativity in the absence of external censorship.
The significance of this article is determined by the fact,
that, in spite of numerous works about «Syntax» and
«Continent», the relations between them are little-studied.
Ключевые слова: третья волна русской эмиграции,
русский журнал, Синявский, Максимов, Абрам Терц,
журнал, эстетика, писатель, искусство, ирония, альтернативное издание, журнальная полемика.
Key words: the third wave of Russian emigration, Russian Journal, Sinyavsky, Maksimov, Abram Tertz, magazine, aesthetics, writer, art, irony, alternative edition,
magazine polemics.
Противостояние «Континент» – «Синтаксис» стало символом журнального процесса русской эмиграции третьей волны. Оба журнала отличал свой, обособленный взгляд на культурные и социально-политические процессы эмиграции и метрополии. Разрыв А. Синявского с
«Континентом» явился не просто формальной ссорой с главным редактором В. Максимовым, а
нарастающим мировоззренческим конфликтом между обоими. Е. Скарлыгина видит причину
этого конфликта в «противостоянии либерально-демократической и национальнопочвеннической традиции в развитии русской общественной мысли» [6, с. 4]. Максимов уважал
и ценил Синявского и не хотел терять одного из значимых авторов, но разрыв произошел. И он
не случаен. В одном из интервью Д. Глэду Н. Горбаневская (заместитель главного редактора
«Континента») рассказывает, что Максимов после выхода Синявского из редколлегии «Континента» предлагал ему «выделить в каждом номере "Континента" 50 страниц как "Свободную
трибуну"», но Синявский отказался [1, с. 156]. Одна из главных претензий Синявского к журнальной политике «Континента» ‒ зарождающиеся тенденции воспроизведения в миниатюре
советской власти, со своими верхами и низами. То есть той самой власти, от которой и бежали
эмигранты. По мнению Синявского, «Континент», борясь с советским авторитаризмом, сам становился авторитарным изданием. Приведем слова З. Зиника из статьи «Подстрочник», которыми можно объяснить позицию всех недовольных журнальной ситуацией в русском зарубежье на
момент создания «Синтаксиса»: «Люди говорят за всю Россию от имени и поручению неизвестно кого, имеют в действительности в виду позицию своего круга, что и здесь проявляется в неприязни к посланникам других кругов» [2, с. 99]. Здесь можно усмотреть и тонкий намек на канонизацию А. Солженицына, чьи идеи превалировали в «Континенте» долгие годы. У Синявского был свой взгляд на то, каким должен быть журнал, он понимал, что единый журнал, удовлетворяющий пожелания всех и каждого, – это утопия. С этой целью и был создан «Синтаксис». С
первого номера «Синтаксис» обозначил поле своих интересов: публицистика, критика, полемика. И поскольку с советской печатью полемики быть не могло, главным оппонентом новообразованного журнала стал «Континент».
Следует понимать, что перед любым новым журналом всегда возникают два насущных
творческих вопроса: что писать и как писать. И если в первом вопросе «Континент» и «Синтак-
- 360 -
ISSN 2075-9908 Историческая и социально-образовательная мысль. Toм 7 №6 часть 1, 2015
Historical and social educational ideas Tom 7 #6 part 1, 2015
сис» зачастую сходились (оба издания волновала социально-политическая и культурная ситуация в эмиграции и метрополии), то в вопросе «как» возникали существенные расхождения.
«Синтаксис» опирался на эксперимент и эстетический вызов. А «Континент», как справедливо
отмечает В. Калмыкова, «был предан русской литературной традиции XIX века, со свойственным ему "комплексом героической жертвенности" русского писателя. В ситуации гибели за истину недопустимы улыбки, ирония, наслаждение существующей в мире красотой и вообще жизнью» [3, с. 131]. «Синтаксис» отделял этику от эстетики, отвергал концепцию служебного искусства, говоря о том, что прекрасное не всегда несет добро, также как добро не всегда прекрасно.
«Континент» же трактовал эстетику в христианских традициях, не отделял ее от этики. Для
«Континента» писатель есть учитель, советник. Главный редактор «Континента» В. Максимов
как писатель признавал литературное родство с Л. Толстым, в то время как Синявский указывал в числе своих ориентиров Гоголя, Достоевского, Лескова. Синявский продолжал развивать
концепцию «фантастического реализма», Максимов – русского реализма XIX в. Все это достаточно ясно характеризует и направленность журналов, возглавляемых обоими.
«Континент» в эмиграции (за редким исключением) позволял себе не больше, чем тот же
«Новый мир» в СССР. То есть многие художественные произведения, попадавшие на страницы
журнала, могли вписаться в концепцию социалистического реализма, если бы их авторы жили в
советском союзе. Публикации же «Синтаксиса» зачастую носили провокативный характер. С
одной стороны, в этом можно увидеть прямой вызов Синявского и Розановой консервативным
изданиям и достаточно осторожному «Континенту», с другой ‒ станет понятно, что и сам круг
авторов «Синтаксиса» (не нашедших себе места на страницах журнала Максимова) естественным образов сформировал его лицо. Стоит отметить, что среди авторов «Синтаксиса» были
ученики А. Синявского, поэтому их эстетическая позиция так или иначе уже содержала взгляд
Синявского и даже в большей степени – А. Терца. В. Максимов стремился окружить себя известными именами и политическими сторонниками, в большей степени друзьями и ровесниками. В редколлегию «Континента» входили такие значимые фигуры, как А. Солженицын, И.
Бродский, А. Сахаров, А. Галич, Н. Коржавин, В. Некрасов и др. «Синтаксис» в основном работал с молодыми литераторами экспериментального и эстетического крыла, авторами, сложившимися уже за границей.
«Континент» с самого начала создавался для того, чтобы быть главным действующим
лицом новой литературной эмиграции. Название журналу было придумано А. Солженицыным
(стоит отметить, что А. Синявский тоже предлагал Максимову вариант названия – «Процесс»,
но редактор склонился к варианту Солженицына). Само название сообщало изданию основательность, неподвижность, бескомпромиссность, но на компромиссы журнал не мог не пойти
как раз по причине роли, которую он должен был играть, то есть роли главной трибуны третьей
русской эмиграции.
Говоря о «Континенте» важно понимать, что он не являлся консервативным журналом.
Подобную категорию составляли, например, такие издания, как газета «Новое русское слово»,
журнал «Вестник РХД» и др., сформированные первой и второй волной русских эмигрантов.
«Континент» же являлся современным журналом, затрагивающим актуальные проблемы не
только политического, религиозного, но и эстетического содержания. Однако заметим, что, несмотря на то, что журнал был не чужд эксперименту и эстетике, роль, отведенная этим явлениям, была незначительной. Так, например, в 15-м номере журнала появляется рубрика «Мастерская», посвященная поэтическим экспериментам, открывающаяся стихами Э. Лимонова с предисловием И. Бродского. Но несмотря на достаточно доброжелательную оценку, сделанную
состоявшимся поэтом – начинающему, само ее присутствие указывает на то, что публикация
подобного рода литературного материала – исключение из правил, а не некая новая концепция.
Позже это подтвердит своей вступительной статьей к стихам молодых авторов Н. Горбаневская, не разделяющая энтузиазма И. Бродского в вопросе целесообразности подобных рубрик.
Причину компромиссов в отношении сомнительных для репутации журнала авторов со стороны
«Континента» можно объяснить его центристской политикой. «Континент» должен был охватить
все литературные процессы в русской эмиграции, но, как часто случается с теми, кто желает
угодить многим, не всегда справлялся с поставленной задачей.
Говоря о конфликте между «Континентом» и «Синтаксисом», нельзя не отметить их отношение к иронии, а точнее, разницу в понимании роли данного явления в рамках литературного журнала. Для «Синтаксиса» ирония по большей части явление эстетическое, часть литературной игры. Для «Континента» ирония, как и эксперимент, всего лишь элемент, не всегда приятный и уместный, способный создать и резонансную ситуацию, которую любили авантюристы
А. Синявский и М. Розанова, но определенно избегал В. Максимов. Хорошо иллюстрирует позицию «Континента» статья А. Сопровского «Конец прекрасной эпохи», где автор рассматривает иронию как явление, захватывающее всю литературу. Самое страшное, по мнению Сопров-
- 361 -
Образование и педагогические науки
Education and Pedagogical Sciences
ского, что «ирония восхваляется в … политической публицистике!» [7, с. 340]. Автор ссылается
на статью Г. Померанца «Сон о справедливом возмездии», опубликованной в «Синтаксисе», в
которой Померанц размышляет о значении иронии в литературе. Не случайно статья посвящена А. Солженицыну, которому, как отмечает автор, «ирония ни к чему». Статья же И. Померанца хорошо иллюстрирует позицию «Синтаксиса»: «Ирония помогает мне понять: все, что высказано, не может быть совершенной истиной; все, что есть, не может быть совершенной ложью…» [5, с. 81]. И наконец, Померанц высказывает мысль, которую трудно представить опубликованной в «Континенте»: «Даже в сфере святого много доступно иронии (в этой области она
называется юродством)» [там же]. Юродство – явление, тесно вошедшее в христианскую культуру, уравновешивающее строгий институт церкви шутовством, и есть позиция «Синтаксиса» в
отношении ставшего каноническим журнала В. Максимова. А. Терц и есть главный юродствующий, он и олицетворяет дух журнала, способного смеяться над всем и над всеми: не только над
советской властью, как тот же «Континент», но и над ее ярыми противниками. И смех этот носит
роль некоего очищения [4, с. 143-145].
Безусловно, противостояние Синявского и Максимова, с одной стороны, стало причиной
разлада всей третьей эмиграции, разрушило миф о единстве эмигрантов, с другой – способствовало развитию нормальной журнальной ситуации в русском зарубежье последней трети
века. Периодика первых двух волн стояла особняком и практически не принимала участия в
делах нового поколения эмигрантов. Поэтому серьезной поколенческой полемики не вышло.
Как оказалось, больше разногласий у новых эмигрантов возникло не с «отцами», а с представителями своего поколения.
Благодаря центристской политике «Континента» Синявский и Розанова создали свой
журнал и смогли донести до читательской аудитории в полной мере свои либеральные эстетические взгляды, а не довольствовались отведенными рамками внутри «Континента». Наличие
же оппозиционного «Синтаксиса» позволило «Континенту» избавиться от либерального радикального меньшинства, мешавшего установить монолитное единство внутри журнала, представляющего лицо эмигрантской периодики. В то же время наличие оппозиции добавляло весомости «Континенту».
Многолетнее противостояние журналов закончилось в 1993 г., когда Синявский и Максимов выступили с осуждением расстрела Белого дома и опубликовали совместную статью в
«Синтаксисе», посвященную этому событию.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ССЫЛКИ
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
Глэд Д. Беседы в изгнании – Русское литературное зарубежье. ‒ М., 1991.
Зиник З. Подстрочник// Синтаксис. ‒1980. ‒ № 8. ‒ С. 73-110.
Калмыкова В. Харизма русского писателя и свобода выбора: к постановке проблемы //Андрей Синявский – Абрам Терц: облик, образ, маска. Первые международные историко-литературные чтения, посвященные жизни и
творчеству Андрея Синявского (Абрама Терца) / сост. H. Рубинштейн. ‒ М., 2011.
Лоов Р., Бугаенко Н. А. Синявский и А. Солженицын: эстетический конфликт в контексте противостояния классической и модернистской парадигм // Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета. –
2015. – № 1. – С. 143-145.
Померанц И. Сон о справедливом возмездии // Синтаксис. ‒ 1980. ‒ № 6. ‒ С. 13-88.
Скарлыгина Е. Журналистика русской эмиграции: 1960-1980-е годы: учеб. пособие. ‒М., 2010.
Сопровский А. Конец прекрасной эпохи // Континент. ‒ 1982. ‒ № 32. ‒ С. 335-355.
REFERENCES
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
Gled D. Besedy v izgnanii – Russkoe literaturnoe zarubezh'ye. Moscow, 1991.
Zinik Z. Podstrochnik. Sintaksis.1980. № 8. Pp. 73-110.
Kalmykova V. Kharizma russkogo pisatelya i svoboda vybora: k postanovke problemy. Andrey Sinyavskiy – Abram
Terts: oblik, obraz, maska. Pervye mezhdunarodnye istoriko-literaturnye chteniya, posvyashchennye zhizni i tvorchestvu Andreya Sinyavskogo (Abrama Tertsa). sost. H. Rubinshteyn. Moscow, 2011.
Loov R., Bugayenko N. A. Sinyavsky i A. Solzhenitsyn: estetichesky konflikt v kontekste protivostoyaniya klassicheskoy
i modernistskoy paradigm. Vestnik Pyatigorskogo gosudarstvennogo lingvisticheskogo universiteta. 2015. № 1. Pp.
143-145.
Pomerants I. Son o spravedlivom vozmezdii. Sintaksis.1980. № 6. Pp. 13-88.
Skarlygina E. Zhurnalistika russkoy emigratsii: 1960-1980-e gody: ucheb. posobie. Moscow, 2010.
Soprovskiy A. Konets prekrasnoy epokhi. Kontinent. 1982. № 32. Pp. 335-355.
- 362 -
ISSN 2075-9908 Историческая и социально-образовательная мысль. Toм 7 №6 часть 1, 2015
Historical and social educational ideas Tom 7 #6 part 1, 2015
Информация об авторе
Information about the author
Лоов Руслан Азретович, аспирант кафедры
публицистики и журналистского мастерства
Кубанского государственного университета,
Краснодар,Россия
af03@mail.ru
Loov Ruslan Azretovich, Postgraduate student,
Faculty of Journalism, the Kuban State University,
Krasnodar city, Russia
af03@mail.ru
Получена: 23.08.2015
Received: 23.08.2015
- 363 -
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа