close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Герменевтика культурной политики в современной России..pdf

код для вставкиСкачать
УДК 32::008
В.А. Ремизов
ГЕРМЕНЕВТИКА КУЛЬТУРНОЙ ПОЛИТИКИ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ
Рассмотрены подходы к культурной политике в современной России. Сформулирована суть
культурной политики в политологическом ключе.
Ключевые слова: культурная политика, исследования, подходы.
V. Remizov
HERMENEUTICS OF CULTURAL POLICY IN MODERN RUSSIA
The article presents the approaches of the cultural policy in modern society and the matter point of
cultural policy in the sense of politilogy.
Keywords: cultural policy, researches, approaches.
За последнее десятилетие в отечественной науке наблюдается повышенное внимание к проблемам культурной политики. Качественно новое направление исследованиям на эту тему придала
выпущенная в конце 1990-х годов двухтомная энциклопедия «Культурология. XX век». Разработанное в ней понимание культуры, культурных «процессов», «изменений», «динамики», «культурогенеза» (А.Я. Флиер) послужило отправной точкой для качественного совершенствования процесса изучения проблем культурной политики в обществе.
Среди исследователей, внѐсших вклад в теорию и методологию отечественной культурной
политики, с полным основанием выделим Э.А. Орлову, Ю.А. Веденина, К.Э. Разлогова, И.А. Бутенко, А.И. Комеча, А.И. Арнольдова, А.В. Астафьеву, О.Н. Каменец, И.К. Кучмаеву, B.C. Житкова,
В.А. Тишкова, А.Л. Рубинштейна, Е.Н. Селезнѐву, А.В. Соловьѐва, В.Я. Суртаева и др.
Сама проблематика государственной культурной политики исследовалась в различных еѐ аспектах многими научно-исследовательскими учреждениями, центрами и коллективами. Модернизационные и информационно-аналитические аспекты современной культурной политики преимущественно разрабатывались в Российском институте культурологии (руководители исследований
Э.А. Орлова и К.Э. Разлогов); проблемы культурного и природного наследия в контексте государственной культурной политики изучались в Институте культурного и природного наследия
(Ю.А. Веденин); культурная политика в сфере художественной культуры, а также экономикоправовые аспекты этой политики исследовались в Институте искусствознания (А.И. Комеч); проблемы сохранения ценностей отечественной культуры в качестве одного из необходимых приоритетов государственной культурной политики изучались в Государственной академии славянской
культуры (И.К. Кучмаева); зарубежный опыт культурной политики широко представлен в аналитических разработках Информкультуры Российской государственной библиотеки (Т.И. Лаптева).
Следует также выделить направления исследований, центрированных на активизации гражданского потенциала культурной политики. В этой связи значимым этапом в еѐ изучении и разработке следует признать так называемый программный подход. Он стимулировался сложившимся к
90-м годам XX века социальным заказом на разработку региональных программ культурного развития как альтернативы централизованному, бюрократическому подходу к культурной политике,
характерному для советского общества [1].
Программирование культурной политики явилось не только следствием своеобразного «регионального бунта» против засилья бюрократических структур федерального центра, но и более
эффективной формой организации исследований, включѐнных непосредственно в контекст управленческой деятельности. Комплексные региональные программы культурного развития, по замыслу их разработчиков, позволяли увязывать в одно целое цели, способы достижения, подзадачи,
этапы реализации, ресурсы, сроки осуществления культурной политики. При этом отмечалось,
что, хотя сама процедура программирования зарождалась в рамках технических систем, она вполне может быть модифицирована для применения в социокультурной сфере с учѐтом специфики
84
Научные и образовательные проблемы гражданской защиты – 2012’2
последней. Речь идѐт о предусмотренном региональными программами постоянном диалоге всех
заинтересованных сторон в процессе их разработки и реализации. В свою очередь, предусматривается ряд сопутствующих видов профессиональной деятельности, способствующих, по замыслу исследователей, повышению общей эффективности программных исследований: управленческое
консультирование, проектирование социокультурной среды, игротехнические семинары и т. д.
Ещѐ один позитивный эффект программных исследований – расширение состава субъектов
культурной политики, так или иначе вовлечѐнных в общую работу: управленцев разного уровня,
представителей общественных организаций, коммерческих структур, местной интеллигенции и т. д.
Вместе с тем программно-исследовательский подход был приспособлен административноуправленческим персоналом под собственные нужды, зачастую далѐких от реальных проблем
сферы культуры. Региональные программы стали удобной формой легитимации корпоративных и
лоббистских интересов части управленческого аппарата, «выбивающей» бюджетное финансирование для решения текущих ведомственных задач без соотнесения их с конечным социальным результатом. В этой ситуации многим чиновникам гораздо выгодней стало ориентироваться на узкий круг «своих» экспертов, штампующих «под копирку» различные региональные программы
вне общественного и государственного контроля за расходуемыми средствами. Соответственно
была профанирована сама идея программирования в сфере культурной политики.
Своеобразным выходом из этой ситуации стали научно-исследовательские разработки на
основе социально ориентированного подхода к государственной культурной политике. Безусловным лидером этого научного направления следует признать Э.А. Орлову. Она и еѐ последователи
предложили принципиально иную концепцию культурной политики, оцениваемой в категориях
повышения качества жизни горожан и жителей села. Вместо традиционного объекта государственной культурной политики в виде взаимосвязанных элементов «учреждения культуры – посетители» был предложен объект «социокультурная среда – население». Вместо псевдопрограммных
мероприятий, ориентированных на оптимизацию функционирования сложившейся системы
«культурного обслуживания», были предложены проектные исследования.
Одним из лидеров прогнозного социального проектирования была исследовательская группа
Т.М. Дридзе, сформированная на междисциплинарной основе. Разработки были уже ориентированы на развитие культурной инфраструктуры в соответствии с научным, а не отраслевым пониманием культуры. Последняя стала рассматриваться с точки зрения социальной и культурной антропологии как «содержание социальной жизни людей», культурных процессов, представляющее собой биологически ненаследуемую информацию, как искусственно созданные людьми объекты
(артефакты), составляющие их жизненный мир.
Административно-управленческий персонал в сфере культуры «не заметил» социально ориентированного подхода к культурной политике, т. к. он не вписывался в сложившуюся систему узковедомственных и «учрежденческих» интересов. Вместе с тем такой подход явился на сегодня,
пожалуй, одним из самых продуктивных и инновационных для дальнейшего совершенствования
государственной культурной политики как средства формирования гражданского общества.
В условиях складывающегося информационного общества активизировались информационно-аналитические исследования государственной культурной политики. До последнего времени
существовало два информационных центра, в которых проводились такие исследования: информационно-аналитическая служба Главного информационно-вычислительного центра (ГИВЦ) Министерства культуры Российской Федерации (в настоящее время ликвидирована) и «Информкультура» Российской государственной библиотеки (функционирует и в настоящее время). Результаты
информационно-аналитических исследований свидетельствуют об их значимости для отрасли. В
рамках проблематики гражданского общества опыт ГИВЦа представляет интерес как систематический анализ реального состояния и тенденций развития отрасли культуры и еѐ влияния на социальные и культурные запросы населения, так или иначе способствующего развитию его гражданНаучные и образовательные проблемы гражданской защиты – 2012’2
85
ской активности. Эта деятельность включала в себя подготовку информационных обзоров отдельных подотраслей сферы культуры, рефератов статей центральной и региональной прессы, посвящѐнных событиям культурной жизни и искусства, как рупора общественного мнения, анализ отраслевой статистики в соотнесении с реальными социокультурными проблемами населения, ежемесячное издание под учредительством Министерства культуры РФ информационного сборника
«Ориентиры культурной политики», где особое внимание уделялось гражданской проблематике в
сфере культурной политики. В настоящее время в ГИВЦе остался только пополняемый банк данных отраслевой статистики (без анализа этих данных). Информационная же работа в ГИВЦе, основанная на изучении реального состояния отрасли культуры в регионах, установлении обратной
связи в сфере культурной политики, фактически полностью заменена информатизацией отрасли
(компьютеризацией органов и учреждений культуры).
Сохранила свои основные позиции «Информкультура» РГБ как независимый информационный центр, выпускающий содержательные информационно-аналитические издания, в которых отражается зарубежный опыт культурной политики, статьи ведущих учѐных, исследующих актуальные проблемы культуры в нашей стране и за рубежом. Отдельно следует выделить подготовку национальных докладов министра культуры Российской Федерации, готовящихся силами, в основном, специалистов отраслевых научно-исследовательских учреждений. Чаще они всѐ ещѐ носят в
большей мере информационный, чем прогнозно-аналитический характер, существенно не влияя на
общую стратегию государственной культурной политики. При этом характерно, что недостаточная их аналитичность связана в первую очередь с акцентом на рассмотрении функционирования
сложившейся сети учреждений и объектов культуры без анализа их реального влияния на культуру общества, на социально-культурную активность населения.
Для анализа культурологической проблематики гражданского общества особый интерес могут представлять исследования, направленные на изучение ценностных ориентиров государственной культурной политики. Основная проблема, рассматриваемая в соответствующих научных
публикациях, так или иначе связана с сохранением российским суперэтносом собственной культурной идентичности, предполагающей наличие устойчивого ценностно-смыслового «ядра» в соответствии с собственными культурными традициями, историей, укладом жизни и пр. Однако пока можно писать, скорее, о некоторых предварительных гипотезах отдельных исследователей, чем
о серьѐзных систематических изысканиях, актуальных для организации государственной культурной политики [2].
Недостаточно ориентированы на проблемы культурной политики и экономические исследования. Основное содержание этих исследований составляет систематизация данных о характере
финансирования различных подотраслей культуры, систематизация финансовых показателей учреждений культуры на основе различных статистических данных. Даваемые немногочисленными
экономистами в области культуры рекомендации, как правило, в большей мере адресованы конкретным учреждениям культуры, чем органам управления в сфере культуры (в лучшем случае рекомендации касаются менеджмента, но не государственной стратегии и долгосрочной экономической политики).
Эта односторонность связана, в основном, с неразработанностью показателей и подходов,
связанных с реальным участием населения в конструировании и реализации культурной политики,
с новыми механизмами в сфере культуры, реальными культурными запросами населения. Однако
самым существенным недочѐтом всего массива отмеченных исследовательских аспектов выступает, как представляется, неадекватно осмысленная исходная методологическая точка анализа культурных процессов.
Прежде всего, это касается самого понимания культуры. Данный вопрос поднимался не раз.
Однако те, кто рассматривали эту проблему, очевидно, не смогли избежать ошибки, заключаю-
86
Научные и образовательные проблемы гражданской защиты – 2012’2
щейся в том, что размышляли о культуре вообще, тогда как надо было когнитивно выделять понимание культуры применительно к «культурной политике» как социопроцессу. Отсюда и ошибки, когда культуру сводят или «к совокупности материальных и духовных ценностей», или «к художественным ценностям», или «к сети и системе учреждений культуры» (вместе с их атрибутами), или к пресловутому «уровню развития».
Таким образом, уже на самой исходной точке отсчѐта исследования «тормозились» неясностью самого предмета культурной политики.
Отметим, что в наше время со страниц многих изданий исчезло понимание культурной политики как неотъемлемой части общегосударственной политики, охватывающей все основные
сферы общественной жизни и составляющей единую взаимосвязанную систему. Не акцентируется
тот факт, что культурная политика призвана и создаѐт духовные основы экономической, социальной и политической динамики общества и что без этого социальная динамика невозможна (она
или искажается, или тормозится, или даже меняет свой вектор). Недостаточно обращается внимания на то, что главным объектом культурной политики выступает носитель основной производительной силы общества – человек с его знаниями (образование); с его духовными ценностями,
устремлениями и запросами (мировоззрение, ментальные установки, потребности, эмоциональночувственные доминанты); с его нравственными принципами, законами, нормами, направленностями, регуляторами; с его верой или неверием в гуманизм, в высшие смыслы существования [4].
Ещѐ одно замечание. Оно связано с тем, что культурная политика функционально содержит
как минимум три слоя. Она призвана обеспечить духовную жизнь:
а) традиционалистской части общества (неконкурентоспособного населения);
б) активно созидающей части общества (конкурентоспособного населения);
в) становящейся части общества (подрастающего поколения).
Наконец, мы совершенно утрачиваем понимание того, что культурная политика духовно
обеспечивает мощь и безопасность общества. Вспомним, с античных времѐн известно, что в основе мощи общества, его армии, всех силовых и милицейских структур лежит «дух», духовные силы. В Новейшее время об этом ярко и убедительно говорили Наполеон, Л.Н. Толстой, А.Н. Толстой, Д.С. Лихачѐв, А.И. Солженицын, Н.Н. Моисеев.
Также культурная политика – это принципы и культурно-правовые основы взаимодействий,
связей с культурами стран ближнего и дальнего зарубежья, это проблемы регионального культурного развития и единого культурного пространства.
В дискурсе культурной политики можно понимать культуру как способ социальной практики людей, обеспечивающей поступательное, гуманистическое развитие общества и личности. При
этом, безусловно, понятие «способ» включает саму созидательную деятельность, где еѐ ведущими
культурными признаками выступает степень творческого начала (креативность); уровень еѐ совершенства, развития (в единстве прошлого, настоящего и тенденций будущего); совокупность еѐ
результатов (артефактов материальной и духовной практики). Именно такое понимание культуры,
и это очевидно, «связывает» воедино культуру и культурную политику. Оно реализует на практике в методически обоснованном (корректном) направлении культурно-политические концепты,
доктрины, программы, разработки, проекты. Наконец, такой диахронный подход позволяет чѐтко
определить акценты двух организационных сторон культурной политики – перспективы культурного строительства и регуляции текущих культурных процессов [5].
Если мы попробуем определить суть культурной политики в собственно политологическом ключе, то будем вынуждены начинать с методов, т. е. статистических приѐмов и определения переменных свойственных миру политики (т. е. элиты и государственной власти) и миру
культуры [6]. В узком смысле культурную политику можно, на наш взгляд, определить как те или
иные осмысленные действия органов государственной власти и других институтов политической
Научные и образовательные проблемы гражданской защиты – 2012’2
87
системы по внедрению в массовое сознание и политический процесс тех или иных культурных
норм и образцов поведения. В первую очередь, культурную политику осуществляют политические
лидеры, публичные политики, общественные деятели, а также деятели культуры и искусства.
В широком смысле любая политика, скорее всего, может быть определена как политика
культурная, поскольку она имманентно несѐт в себе определѐнный мировоззренческий заряд. На
наш взгляд, любая политика несѐт в себе определѐнные ценности. Даже кинематограф зачастую
является средством (а может быть, даже и субъектом) культурной политики. Так, если в период
правления Джорджа Буша брендом в США была защита национальной безопасности, то и премию
Оскар получил совершенно посредственный в художественном отношении фильм «Укрощение
бури». Может быть, сейчас со стороны высшей американской власти, со стороны еѐ элиты есть запрос на укрепление нравственных устоев нации и это составляет суть культурной политики американского государства?
Ответ на этот вопрос даѐт книга Барака Обамы «Дерзость надежды» (написана она в
2004 году). Он пишет весьма любопытные вещи. Приведу две цитаты.
«Пусть мы, американцы, в душе индивидуалисты, пусть мы инстинктивно бунтуем против
такого наследия прошлого, как верность законам своего племени, традициям, обычаям … – было
бы величайшей ошибкой считать, что этим и ограничивается наша сущность. Наш индивидуализм
издавна ограничен общественными ценностями, тем клеем, который скрепляет любое здоровое
общество. Мы ценим ограничения семейной жизни и обязательства по отношению к разным поколениям, которые подразумеваются в любой семье. Мы ценим то общее чувство соседства, которое
побуждает нас вместе строить какой-нибудь сарай или тренировать футбольную команду. Мы ценим патриотизм и обязательства гражданина, чувство долга и самопожертвования во имя родины.
… И ещѐ мы ценим те качества, в которых выражается наше уважение друг к другу: честность,
справедливость, сдержанность, доброта, участие, сострадание» [7].
И ещѐ одна цитата Б. Обамы для тех, кто думает, что американские государство и политики
«витают в облаках»: «… в целом я мало симпатизирую тем, кто хочет задействовать правительство, чтобы обеспечить соблюдение норм половой морали. Как и большинство американцев, считаю
вопросы секса, вступления в брак и рождения детей очень личными – находящимися в самом центре нашей системы личной свободы … я не думаю, что мы укрепляем семью, когда запугиваем и
силой заставляем людей вступать в отношения, которые для них, по нашему мнению, подходят
лучше всего, или когда наказываем тех, кто не соответствует нашим представлениям о половом
приличии. Я хочу, чтобы пары поняли ценность обязательств и жертв, связанных с браком. Но я
не хочу использовать силу закона, чтобы удерживать пары вместе, независимо от их личных обстоятельств» [7].
Как видно из опыта культурной практики реформирующейся России, всѐ же корни культурной политики также вытекают из социально-экономической жизни общества. И в силу этого все
имеющиеся неуспехи и промахи следует искать, прежде всего, в том, на каких созидательных
принципах мыслится и строится экономическая и духовная жизнь общества.
Сегодня Россия связывает себя с рыночной экономикой. Отсюда и вся культурная практика
осмысливается, юридически и организационно строится в расчѐте на рынок, на конкуренцию и
только. Отсюда идут все идеи о конкурсах финансирования культурных проектов, о «тендерах», о
«самостоятельности», «продажной цене», об удешевлении затрат, о необходимости «прибавочной
стоимости» от искусства, что в конечном счѐте превращает художественную практику в банальный рыночный товар, а сам культурный процесс – в нечѐткий поток преференций. Вот и одна из
последних перспективных разработок развития российской культуры до 2015 года всѐ время упирается в рыночные отношения, акцентируя расходные смыслы на потребление, на «продажу», на
СМИ – на распространение и массовое потребление. А в стратегии развития России до 2020 года
вопросам культурной политики вообще практически не уделено никакого внимания.
88
Научные и образовательные проблемы гражданской защиты – 2012’2
Представляется, что мы никогда не выйдем в России из раскольной диады: «остаточное финансирование» – «приоритетное финансирование», что мы год от года загоняем себя в духовный
тупик или будем двигаться по «порочному кругу» проблем, если не отойдѐм от упирания только в
идею рыночности процессов культуры в нашем обществе. А это, в свою очередь, заставляет решить более широкую культурологическую задачу: противоречие цивилизационной парадигмы
«Запад-Восток». Это застарелая для России проблема. Однако с 1990-х годов прошлого века она
нашла конструктивное развитие. Суть его заключается в новом рассмотрении цивилизационного
движения. Оно содержится в «интегрально-институциональной» парадигме, которая раскрывает
новую картину мира в категориях «цивилизованная матрица» и «раздаточная экономика». В ней
на базе институциональной методологии синтезируются формационный и цивилизационный подходы [8].
Данный анализ приводит к выводу, что раздаточная, то есть максимально огосударствленная, экономика – такая же объективная реальность, как и рыночная. Рынок и раздаток – это универсальные способы экономической организации, которые выработала мировая цивилизация в
длительном процессе своей эволюции. Экономику России можно охарактеризовать именно как
раздаточную, поскольку сущность экономических отношений здесь выражается не в механизмах
«купли-продажи», а в механизмах «сдач-раздач» [9]. Отсюда, если клеткой товарно-денежных отношений и рыночной системы является товар, то клеткой социально-экономического организма
раздаточной системы является раздаток. Авторы данной концепции делают вывод, что наличие
именно этих двух типов экономик обеспечивает выживание всего человечества, а их сосуществование на определѐнных принципах цементирует глобальную цивилизационную матрицу.
Важно отметить, что на протяжении своей истории раздаточная экономика России трижды
меняла облик и сейчас на наших глазах идѐт еѐ очередное радикальное видоизменение. В XXI веке
она поменяет, очевидно, не только формы, но и цивилизационный принцип построения своего институционального ядра. Это связано с одновременным процессом перехода от моногосударственного (имперского) типа политики к полигосударственному (демократическому и социально ориентированному) образу политической системы.
В завершение сделаем вывод о том, что эффективную для России культурную политику сегодня можно сформировать и осуществлять только правильно расставляя акценты между рынком
и государством, не отдавая однозначного преимущества ни одному из них. А это, как известно,
требует известного расширения научного сознания. Но именно данный подход обеспечит уже качественно новый виток культурного развития. Он только и создаст условия перехода к подлинно
демократической культуре, что является стратегической задачей развивающегося российского
общества.
Литература
1. Никонов А.П. Кризисы в истории цивилизации. М., 2011.
2. Бессонов О.Э. Затянувшийся бой. Переход к новой картине мира как вызов для российских интеллектуалов// Независимая газета, 21 марта 2008.
3. Купцова И.А. Динамика русской провинциальной культуры второй половины XIX – начала XXI
века. М., 2011.
4. Культурная политика. Проблемы теории и практики. СПб., 2003.
5. Арефьева Н.Т., Луховская О.К. Прогнозирование и развитие социокультурных процессов как фактор устойчивого развития региона. Иваново, 2010.
6. Теория и методы в современной политической науке: Первая попытка теоретического синтеза / Под
ред. С.У. Ларсена; пер. с англ. Е.А. Жуковой. М.: РОССПЭН, 2009. С. 11.
7. Обама Б. Дерзость надежды. Мысли о возрождении американской мечты / Пер. с англ. Т. Камышниковой, А. Митрофанова. СПб.: Издат. Дом «Азбука-классика», 2008. С. 65 – 66, 372 – 373.
8. Ремизов В.А. Культурная политика в современной России. Новогорск, 1999.
9. Пивоваров Ю.С. Русская политическая традиция и современность. М.: ИНИОН РАН, 2006. С. 232.
Научные и образовательные проблемы гражданской защиты – 2012’2
89
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
4
Размер файла
921 Кб
Теги
современные, герменевтика, политика, pdf, культурного, россии
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа