close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Феномен «Женской прозы» в русской литературе 90-х годов XX века..pdf

код для вставкиСкачать
УДК: 82-31
ББК: Ш 4/5.2-33 +Ш 4/5.4-33
ФЕНОМЕН «ЖЕНСКОЙ ПРОЗЫ» В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 90-Х ГОДОВ XX ВЕКА
© 2013
А.М. Шабанова, аспирант кафедры «Русская и зарубежная литература»
Самарский государственный университет (Россия)
Ключевые слова: гендер; литературный феномен; женская проза; русская литература; 90-е годы; маргинальная
литература.
Аннотация: данная статья посвящена литературному феномену 90-х годов XX века – «женской прозе», представляющего собой не только и не столько художественную оппозицию мужскому письму, сколько социальнополитический манифест на постсоветском пространстве. «Женская проза» предварила как развитие феминистского движения и становление института гендерных исследований в России, так и ознаменовала смену идеологически
выверенного советского режима на либерально-демократический, свободный для публикации ранее табуированных, относимых к маргинальным текстов.
ВВЕДЕНИЕ
Точного понятия женской литературы на сегодняшний день не существует, имеется множество определений, ни одно из которых нельзя назвать окончательным. Прежде всего, необходимо отметить, что женская
проза – это не женская литература, и наоборот. В нашей
работе «Проблема «женского письма» в гендерно маркированной прозе» предлагается классификация женской литературы, где женская проза является одной
из частей женской литературы, наряду с литературой
написанной женщинами, а также с постсоветской массовой литературой, приобретшей ряд специфических
черт, маркирующих её как женскую. Это не «дамский
роман» или женский детектив, не продукт, ориентированный на определённую целевую аудиторию, не несущий в себе психологизма или идентичности реальности, возможно даже художественной ценности. Женская проза – это понятие, противоположное «дамской
литературе», которой свойственна трансляция объявляемых природными женских качеств и представлений,
в частности так называемого «симулятивного женского» [1], то есть находящегося вне традиции так называемых «собственных»/женских и являющегося своеобразной проекцией мужских сексуальных желаний.
ИССЛЕДОВАНИЕ ВОПРОСА
Женская проза – это, прежде всего, социальный феномен, художественно разбитый на десятки текстов –
манифестов, репрезентирующий новые законы реальности, политического устройства.
Тем не менее, женская проза является частью, элементом в мозаике русской литературы, ограниченным
временными, жанровыми, тематическими рамками.
Если смотреть на предпосылки возникновения женской
прозы, то следует обратиться к репрезентации образа
женщины в текстах XIX-го и XX-го века – времени рассвета русской словесности.
В истории русской литературы существуют две типологии персонажей. Одна из них строится по социальному, внешне обусловленному признаку: характеристика героя осуществляется через его отношения с миром
людей, вещей, идей – условно её можно назвать субъектной, «мужской» типологией, так как героем является
мужчина, способный самостоятельно принимать решения, высказывать позицию, тривиально – изменять мир.
И другая: типология, основанная на определении духовных/душевных качеств персонажа, описании его
374
добродетелей/грехов,
характеристике
передвижений/телодвижений героя в узко локализованном пространстве, например, дома, или захватывающем небольшой маршрут «внутри городских стен». Такая типология относится преимущественно к женским персонажам. По аналогии её можно назвать «женской» типологией: слегка очерченные через социальный статус
и топографическую принадлежность – «уездная барышня», «институтка» или «эмансипированная женщина».
То есть женщина представляла собой не свободного
субъекта, имеющего вариативные модели существования, а в значительной степени была внесословным персонажем, точнее горизонтом мужского самоопределения.
Ю.М. Лотман объяснил отсутствие женщин в сфере
социальных отношений возможностью идеализации
их образов в литературе: «Татьяны, Лизы и Наташи, как
правило, являются художественным воплощением
человеческих, а впоследствии ставших чисто женскими идеальных качеств: верности, доброты, всепрощения, кротости, неуклонного следования нравственным
идеалам» [2]. Литературовед выделял три литературно-бытовых женских характеров: девушка-ангел (покорное судьбе дитя), демонический характер и женщина-героиня.
Как пишет Т. Касаткина, именно русская литература
создала идеальный образ русской женщины, абстрактно
духовной прекрасной незнакомки, ориентация на который заставила многих формировать свою собственную,
стремящуюся в векторное бесконечное модель: «Все
мне кажется, что у Александра Сергеевича Татьяна,
выиграв в цельности и законченности – навек, навек же
проиграла в достоверности, но – мало того – еще народила и женщинам и мужчинам кучу лишних комплексов, всегда возникающих из-за необходимости соотносить свое поведение с идеальной схемой, в которой
к тому же не учтена как минимум половина реальных
действующих сил» [3].
Эту же мысль продолжает американская слависткафеминистка Барбара Хелдт, которая в своей книге
«Угрожающее совершенство» размышляет о порабощении женщины XIX века посредством её идеализации. Мужчина возлагал на женщину бремя, обязанности, надежду нести нравственный и духовный идеал,
пишет Хелдт, которые он в своей повседневности безнадёжно утерял [4].
Многие исследователи русской литературы XIX века отмечают присутствие в ней так называемого симуВектор науки ТГУ. № 2 (24), 2013
А.М. Шабанова «Феномен «женской прозы» в русской литературе…»
лятивного женского образа, который конструируется
как своеобразное зеркало мужских желаний, горизонт
мужских поисков. Женщина не является в полной мере
субъектом переживания, а, главное, письма. Во всяком
случае, в корпус литературной классики произведения
авторов-женщин вплоть до Серебряного века не входят.
В этом смысле показательно высказывание А. Ахматовой: «Я научила женщин говорить», которое можно
рассматривать как веху в развитии женского самосознания в творчестве. Субъектностью в культуре, а также
в письме обладает почти исключительно мужчина.
Не случайно А. Ахматова и М. Цветаева называли себя
поэтами, а не поэтессами: они предпочли дистанцироваться от «дамской литературы», от второстепенного
маргинального творчества женских авторов XIX века.
Слово «поэт» подчёркивало субъектность авторской
позиции, и в тоже время эта позиция (на тематическом
уровне – рассказ о любовных переживаниях и семейных трагедиях) вызывающе обозначалась как женская.
Начиная с конца XIX века, шло упорное и последовательное развенчание мифа о русской женской добродетели и красоте, что обуславливалось историческими
переменами. Весь XX век русская, а затем советская
женщина, наряду со своим «товарищем», проходит активную социализацию. Приобретение социальных,
юридических и политических прав спустило женщину
на землю в мир законов, достижений, регламентаций –
сотворённый пьедестал оказался пуст, и романтическая,
одновременно хрупкая и прочная концепция русского
женского образа оказалась развенчанной.
После создания СССР эмансипация усилилась. Гендерный контракт (социально обусловленный порядок
распределения гендерных ролей) «работающая мать»
обеспечивал внешнюю видимость свободной счастливой женщины в свободном государстве, создавая идеологический коррелят американской системе, но предлагал тем самым очередную советскую фикцию. Образ
счастливой, трудовой, советской и освобождённой
женщины существовал в том же пространстве симулякров, что и образ высоких урожаев в послевоенное время
в фильме 1946 г. «Кубанские казаки» И. Пырьева.
Повседневность, кроме выполнения бытового
функционала, требовала от женщины участия в достижениях мужчины и заботы о нём, создания комфортных условий для его духовного роста. Это требование было актуально даже для неофициальных кругов: культуры андеграунда, диссидентских движений.
Одним из требований позднесоветского мужчины к
женщине было так называемое понимание, то есть от
женщины ожидалось, что она будет всецело захвачена
эмоциональной жизнью спутника. Такая ситуация,
чем-то напоминающая конструирование симулятивного женского в литературе XIX века, начинает подвергаться рефлексии в середине 80-х годов – в это время
и возникает новая литературная формация, так называемая «женская проза».
Женская проза представляла собой, во-первых, альтернативу господствующему мужскому письму, выявляя иной взгляд на конструирование мужских и женских образов в литературе. Во-вторых, репрезентируя
«женское», она раскрывала табуированные стороны
жизни советского общества и являлась открыто маргинальной, диссидентской составляющей былого тоталиВектор науки ТГУ. № 2 (24), 2013
тарного режима. Женская проза позиционировала себя
не только как оппозиция существовавшему советскому
гендерному порядку, но также манифестарно заявляла
об оппозиции всей маскулинноцентрической, то есть
основанной на продуктах мужского сознания, культуре.
С середины 80-х годов, в период политического перелома и движения к демократическим свободам,
в СССР усиливается интерес к положению и проблемам
женщин. На этой волне возникают формации негосударственного характера, клубы, объединения политической, культурной и даже развлекательной направленности, искавшие возможности улучшить положение женщин, найти способы самовыражения, легализовать права (Информационный центр независимого женского
форума, Центр гендерных исследований СанктПетербурга, клубы «Преображение», «Ф-1», «Сестры»
и др.). Также осуществлялась научное осмысление происходящего – начинается аналитическая работа, первые
попытки внедрить гендерные разработки западных
стран на постсоветской почве (РГГУ, Московский
центр гендерных исследований при Российской Академии наук). Тенденцию поддерживали и средства массовой информации: первым, кто ввёл в свободный медийный обиход термин «феминизм» стал журнал «Общественные науки и современность» [5].
Пионером в эксплицировании женских движений
диссидентского толка стало общество «Новые Амазонки», основанное в 1988 г. и ставившее своей целью создание и публикацию чисто женских произведений,
то есть произведений, созданных женщинами-авторами
и повествующих о женской судьбе, отходящих от довлеющих норм классической (маскулинной) системы
и выявляющих в творчестве женский опыт. Группа
выпустила два сборника: «Не помнящая зла» 1990 г.
и «Новые амазонки» 1991 г. В первый сборник вошли
произведения Л. Ванеевой, В. Нарбиковой, Н. Садур,
С. Василенко и др. Второй сборник «Новые амазонки»
дополнили произведения Т. Толстой, М. Палей,
Т. Набатниковой, М. Вишневецкой и др. Этих писательниц, часть которых входила в группу «Новые амазонки», и принято считать основными представительницами «женской прозы».
В манифестах литературной группы женщинписательниц «Новые амазонки» понятие женской прозы раскрывается с радикально-феминистских позиций
«инаковости» женщин: «Женская проза есть – поскольку есть мир женщины, отличный от мира мужчин. Мы
вовсе не намерены открещиваться от своего пола, а тем
более извиняться за его «слабости». Делать это так же
глупо и безнадежно, как отказываться от наследственности, исторической почвы и судьбы. Свое достоинство
надо сохранять, хотя бы и через принадлежность к определенному полу (а может быть, прежде всего, именно
через нее)» [6]; «… женская проза – большой раздел
литературы, и необходимо иметь в виду, что любовные
истории далеко не всегда являются центральной темой
этих произведений, в отличие от произведений такого
жанра, например, как дамский роман» [7].
Наиболее известные представительницы женского
движения и активные писательницы высказывают такие
мнения о женской прозе:
«Женская проза, если отвлечься от ценностных критериев, – факт литературного сегодня, и факт симпто375
А.М. Шабанова «Феномен «женской прозы» в русской литературе…»
матический, свидетельствующий о начале благотворной дифференциации нашей литературы – жанровой,
стилевой, тематической – ее специализации, ранее
искусcтвенно сдерживаемой внелитературными факторами» [8]; «..Не женского засилья мы хотим в литературе,… а своего места и обозначения в этом процессе.
Не женскими темами заполнить книги и средства массовой информации, а утверждением женских начал мира, добра, милосердия и терпимости» [9].
Также с 1989 года один за другим стали выходить
сборники женской прозы: «Женская логика» (1989),
уже упомянутые «Не помнящая зла» (1990) и «Новые
амазонки» (1991), «Чистенькая жизнь» (1990), «Жена, которая умела летать» (1993), «Glas» глазами
женщины» (дайджест 1993 года), «Чего хочет женщина...» (1993) [10].
Женская проза тесно коррелирует с гендерным просвещением. Так, в рамках этой программы выходят
книги из серии «Женский почерк», выпускаемой издательством «Вагриус» с 1999 года. В серии вышли книги
Л. Петрушевской, Л. Улицкой, В. Токаревой, Н. Садур,
С. Василенко, И. Муравьевой, О. Новиковой, Н. Медведевой, Н. Горлановой и других.
Важно отметить, что в 80–90-е гг. акцент «женского
бума» делается именно на прозаических жанрах, тогда
как в русской литературе начала XX века – Ахматова,
Цветаева, Гиппиус, в советское время – Ахмадулина
и др., эту нишу занимала «женская поэзия». Приоритетным направлением в это время становятся жанры
малой и средней формы: рассказы и повести, т.к. в малых формах можно наиболее точно, ёмко можно описать волнующее событие и максимально быстро донести чувства, переживания, эмоции – «интуитивную»,
женскую информацию – до читателя.
Женская проза исследует до того табуированные,
маргинальные темы русской классической и «высокой»
литературы, куда можно с поправками отнести и соцреалистическую литературу: различные физиологические процессы, аборты, выкидыши, роды, боль, женские болезни – описание в тексте совершается без каких-либо эвфемизмов и с детальной подчёркнутостью
натуралистических подробностей. Повествование порой получается дробным, открыто субъективным,
с непрямым авторским высказыванием и несобственнопрямой речью. Физиология вплетается в ткань повествования органично. Язык представляется живым языком «говорящей» женщины, воссоздающим на письме
жизнь женского тела.
Итак, женская проза в это время явилась уже даже
не оппозицией советскому строю, но новой структурой,
включившей в себя социальные, политические, истори-
ческие изменения. Литературный феномен стал одной
из составных частей общекультурного переосмысления
прошлого, выразившегося как, например, в художественных манифестах концептуалистов, так и в обращении к забытым или запрещённым в былое врем авторам, актуализации тем, ранее считавшихся нелегитимными.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Женская проза 90-х гг, XX века, явившаяся литературным продуктом социальных, политических – исторических изменений в стране, ознаменовала собой одну
из последних ступеней на пути к подрыву канонов
классической, если пользоваться феминистским термином «маскулинноцентрической», гегемонной в советском государстве литературе. Конструирование женского в литературе стало одним их важных направлений в развития демократического общества, узаконивания художественного плюрализма не только в политической сфере, но и в культурном пространстве.
CПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Жеребкина И. Женское политическое бессознательное (Серия «Гендерные исследования») – СПб: Алетейя, 2002. – С. 124–126.
2. Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре: быт
и традиции русского дворянства (XVIII – начало
XIX века). – СПб., «Искусство – СПБ», 1994. – 242 с.
3. Касаткина Т. «Но страшно мне: изменишь облик
ты» // Новый Мир. – 1996. – № 4. – С. 56.
4. Хелдт Б. Угрожающее совершенство: женщины
и русская литература / Б. Хелдт // Начало: сб. работ
молодых ученых. М., 1993. – Вып. 2. – С. 242–254.
5. Трофимова Е. О книжных новинках женской русской прозы // Преображение. Русский феминистский
журнал. – М., 1995. – № 3. – С. 105–111.
6. Василенко С. Вступительное слово к сб. «Новые
амазонки» (сост. – С. В. Василенко). – М.: Моск. рабочий, 1991. – С. 3–4.
7. Трофимова Е. Феминизм и женская литература
в России // Материалы Первой Российской летней
школы по женским и гендерным исследованиям
«ВАЛДАЙ–96». – М.: МЦГИ, С. 47–52.
8. Абашева М. Чистенькая жизнь не помнящих зла //
Лит. обозрение.– 1992.– N 5/6.– С. 9.
9. Васильева Л. Женщина. Жизнь. Литература // Лит.
Газета. – 1989. – 20 дек.
10. Василенко С. «Новые амазонки» (Об истории первой литературной женской писательской группы.
Постсоветское время) // Женщины: свобода слова
и творчества: сб. статей. – М.: Эслан, 2001. – С. 80–89.
THE PHENOMENON OF «WOMEN'S PROSE» IN RUSSIAN LITERATURE 90-IES OF XX CENTURY
© 2013
A.M. Shabanova, postgraduate student of department of russian and foreign literature
Samarskii State University, Samara (Russia)
Keywords: gender, women's prose, russian literature, 90 years, marginal literature
Annotation: This article focuses on the literary phenomenon of the 1990s «women's prose», which is not only and not
so much as the art that has long been opposition to Hegemony of male writing as social-political manifesto in the FSU.
«Women's Prose» anticipated the feminist movement as the development and establishment of the Institute for Gender
Studies in Russia and marked ideological shift calibrated Soviet regime to a liberal-democratic: free to publish previously
taboo and marginal texts.
376
Вектор науки ТГУ. № 2 (24), 2013
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
22
Размер файла
968 Кб
Теги
феномен, века, годом, литература, pdf, женской, русской, проза
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа