close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Реферат "Проблема манипуляции сознанием в романе В. Пелевина «Generation “П”»

код для вставкиСкачать
ОБЛАСТНАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ "ГРАНИ ТВОРЧЕСТВА"
РЕФЕРАТ
ПРОБЛЕМА МАНИПУЛЯЦИИ СОЗНАНИЕМ В РОМАНЕ В. ПЕЛЕВИНА "Generation "П""
Подготовила: Федотова Маргарита, ученица 11-В класса МОУ лицея № 29 г. Тамбова.
Научный руководитель: Маслова М.В.,
учитель русского языка и литературы
МОУ лицея № 29 г. Тамбова:
Тамбов 2009
Содержание
Введение 21. Манипуляция сознанием в отечественной культуре конца ХХ века52. Проблема манипуляции сознанием в романе В. Пелевина "Generation "П""
92.1. Образ главного героя 92.2. Авторские технологии и философия рекламы в романе 122.3. Загадки авторского замысла романа 16Заключение
19Литература
20
Введение
Виктор Пелевин - один из самых ярких и неоднозначных современных писателей, произведения которого вызывают бурную полемику на страницах журналов и на сайтах сети Internet. Это связано, очевидно, не только с тем, что "Пелевин - фигура культовая" [Немзер 2003, 392], но главным образом с тем, что писатель "работает" в очень актуальной сегодня области - в области художественного анализа процессов, "совершающихся в сфере сознания и коллективного бессознательного, индивидуальной психике, их воздействия на ход истории, социальное поведение людей" [Скоропанова 2002, 433]. Практически все критики, говорившие о Пелевине, отмечают, что основное содержание большинства его произведений составляет описание различных состояний сознания, в которых достоверными становятся самые причудливые и фантастические картины реальности ([Роднянская 1999], [Курицын 1996], [Павлов 1999], [Генис 1997], [Ройфе 1999], [Руднев 1998] и др.). Отсюда - внимание автора к феномену идеологии, рекламы, возможностям информационно-коммуникационных технологий, целенаправленно "переформатирующих" сознание людей. В центре романа "Generation "П"" (1999) - проблема манипуляции сознанием людей с помощью телевизионной рекламы. Особая эпохальная знаковость этой проблемы привлекает читателей, "перекормленных" рекламой, но не всегда четко представляющих себе ее суть и степень воздействия на собственное сознание и - что значительно страшнее - на подсознательную и бессознательную сферы. Отсюда вытекает актуальность детального изучения этого вопроса. Понимание проблематики произведения - один из самых важных и сложных этапов его анализа. Проблема, волнующая автора, определяет все уровни художественного текста, поэтому объектом исследования является весь роман Пелевина "Generation "П"". При этом конкретным предметом рассмотрения выступает область проблематики, предполагающая не только нахождение в тексте деталей художественной образности, "работающих" на проблемный вопрос автора, но и читательскую интерпретацию замысла. Понять авторский замысел романа, т.е. попытаться постичь, зачем Пелевин художественно заострил проблему манипуляции сознанием - основная цель данной работы. Для ее достижения необходимо последовательное решение ряда конкретных задач: а именно, целесообразно:
* в общих чертах рассмотреть формы манипуляции сознанием в отечественной культуре конца ХХ века, что поможет создать контекст создания романа;
* проследить в тексте развитие характера главного героя (Вавилена Татарского) в зависимости от его продвижение по карьерной лестнице рекламного бизнеса; * проанализировать технологии и разновидности рекламы, которые применяет герой в своей деятельности;
* понять суть и экзистенциальные источники философии рекламы Татарского;
* дать интерпретацию авторского замысла романа, связанного с проблемой манипуляции сознанием. Исходя из рабочей гипотезы, согласно которой: по Пелевину, технологии манипуляции сознанием разрушают идентичность личности как их потребителей, так и их создателей, можно сформулировать основные положения работы: * в романе "Generation "П"" отразилась эпоха конца 90-х годов ХХ века, с характерным для нее кризисом ценностных установок сознания;
* в образе главного героя автор изобразил неразрывную взаимосвязь между обезличиванием человека и его вовлеченностью в область технологий манипуляции сознанием;
* манипуляционные технологии, описанные Пелевиным в произведении, от "классических" рекламных слоганов (как будто списанных из учебников по рекламе) до вполне фантастического изображения криэйтерской деятельности героя в отделе компромата, "работают" на вытеснение традиционных ценностей российского человека и замещение их рядом псевдоидеалов, "форматирующих" сознание на разрушение самоидентичности (как индивидуальной, так и национальной);
* философия рекламы, разработанной в тексте Вавиленом Татарским, представляет собой авторскую концепцию романа: в век телевизионно-манипуляционных технологий человек из Homo Sapiens превращается в Homo Zapiens (Человека Переключаемого);
* ставя вопрос об абсолютной анонимности авторства манипуляционных технологий, Пелевин не дает читателю однозначного ответа и не стремиться открыто продемонстрировать идею произведения, тем самым провоцирую читателя на поиски самоидентичности по тем параметрам, который он задает как ненавязчивый (почти анонимный) автор. В этом он явно сближается с постмодернистами. В то же время, сама проблематика романа и авторская позиция по отношению к изображенному возвращают писателя к наследию русской классической литературы, с ее заботой о духовно-нравственном состоянии человека и общества. При рассмотрении заявленной темы применялись следующие методы исследования: культурно-исторический, сопоставительный, текстуально-аналитический, интерпретационный, биографический.
Представляется, что проведенное исследование имеет теоретическую значимость в силу недостаточной изученности поднятой темы в современной критике. Практическая значимость заключается в возможности применения результатов работы при освоении современной литературы и в прикладном значении - при изучении вопросов информационно-манипуляционных технологий в области журналистики, PR, социологии, политологии, культурологии.
Структура работы включает в себя введение, две главы, заключение и список использованной литературы.
1. Манипуляция сознанием в отечественной культуре конца ХХ века
Начнем с определения понятия "манипуляция сознанием". Слово "манипуляция" (от лат. manipulus - пригорошня, горсть, от manus - рука и ple - наполнять). В словарях европейских языков слово толкуется как обращение с объектами с определенными намерениями, целями. Отсюда происходит и современное переносное значение слова - ловкое обращение с людьми как объектами, вещами, точнее манипуляция - это "программирование мнений и устремлений масс, их настроений и даже психического состояния с целью обеспечить такое их поведение, которое нужно тем, кто владеет средствами манипуляции" [Кара-Мурза 2003, 16].
Автор приведенной цитаты выделяет несколько главных признаков манипуляции. Во-первых, это - "вид духовного, психологического воздействия"; во-вторых - "это скрытое воздействие, факт которого не должен быть замечен объектом манипуляции"; в-третьих, манипуляция - "это воздействие, которое требует значительного мастерства и знаний", т.е. это определенная технология. Наконец, в-четвертых, - "это часть технологии власти, а не воздействие на поведение друга или партнера". Но самое поразительное, что "манипуляция сознанием есть взаимодействие. Жертвой манипуляции человек может стать лишь в том случае, если он выступает как ее соавтор, соучастник. Только если человек под воздействием полученных сигналов перестраивает свои воззрения, мнения, настроения, цели - и начинает действовать по новой программе, - манипуляция состоялась" [Кара-Мурза 2003, 16-19]. Конечно, феномен манипуляции сознанием известен с древнейших времен. Вспомним хотя бы греческих и особенно римских риторов, которые могли увлечь своими речами сотни людей и тем самым заставить их делать то, что они не собирались раньше (будь то военное выступление, или всенародное решение предать сомнительную властям личность остракизму или даже смерти). Особенную силу манипуляция приобрела в ХХ веке, известном как эпоха идеологий разного толка. Риторические приемы манипулирования, воздействующие на широкую аудиторию (эффект эмоционального заражения в "толпе"), особенно зловеще проявили себя в тоталитарных режимах (Гитлера, Дуче, Сталина). Помимо этого в ХХ столетии появляются средства массовой информации (периодические издания, радио, телевидение, Internet), которые оказываются проводниками различных идеологий власти. К электронной "Энциклопедии методов пропаганды", в которой подробно описаны современные технологии манипуляции сознанием, приводятся два показательных эпиграфа. Первый из них - "СМИ сегодня есть инструмент идеологии, а не информации. Главное в их сообщениях - идеи, внедряемые в наше сознание контрабандой" (С. Кара-Мурза). Второй - "Чем лучше люди узнают сущность влияющих на сознание технологий, тем больше вероятность, что они поймут их назначение, и тем менее вероятность, что эти технологии будут использованы" (Дж. Маркс) [Энциклопедия http]. Оба высказывания носят предостерегающий характер, выявляя подводные рифы современного мировосприятия людей, оказывающихся беззащитными и несвободными (т.е. кем-то управляемыми) в своих нравственных, социально-политических оценках и поступках.
Начиная примерно со второй четверти ХХ века, помимо СМИ огромное значение приобретает искусство (кино, фотографии, театр, литература и т.д.), которое в условиях любого режима (демократического или тоталитарного) оказывается проводником авторского мировоззрения, в свою очередь могущего оказаться ангажированным идеологией господствующей власти. При этом знаковая природа искусства способствует созданию в сознании людей такой модели реальности, которая закрывает им глаза на процессы в действительной жизни. "А в будущем ни одного произведения искусства не будет создаваться просто так; не за горами появление книг и фильмов, главным содержанием которых будет скрытое воспевание "кока-колы" и нападки на "пепси-колу" - или наоборот", - заявляет, пусть и в утрированной форме, герой-автор из "Generation "П"" копирайтер Вавилен Татарский
В своих работах философ-постмодернист Ж. Бодрияр показал, что с середины ХХ века на смену морально-политическим идеологемам прошлого приходит новая, замаскированная форма сохранения обществом своего принудительного строя, предохраняющая его от уничтожения, - бурное распространение рекламных изделий и акций. Цель рекламы - незаметно внушить представление, что репрезентируемое ею общество поставлено "на службу идее счастья" [Бодрияр 1995(2), 140] и щедро одаривает каждого средством для самоосуществления. При этом "социальная действительность раздваивается на реальную инстанцию и ее образ, который ее скрадывает, делает неразличимой и оставляет место лишь для схемы растворения личности в заботливо-материнской среде" [Бодрияр 1995(2), 145].
В отечественной культуре рекламный бум пришелся на 90-е годы, которые и стали объектом анализа В. Пелевина в романе "Generation "П"". Отдельные характеристики эпохи, рассеянные по всему произведению, позволяют реконструировать авторскую оценку переходного периода. "Почти незаметно произошло одно существенное для его будущего событие. СССР, который начали обновлять, <...> улучшился настолько, что перестал существовать (если государство способно попасть в нирвану, это был как раз такой случай)". "Антирусский заговор, безусловно, существует - проблема только в том, что в нем участвует все взрослое население России". Или такое почти афористическое высказывание, лаконично констатирующее новую характерную черту России - смычку бизнеса и преступности: "...основной экономический закон постсоциалистической формации: первоначальное накопление капитала является в ней также и окончательным" [Пелевин 2002, далее цитаты приводятся по этому изданию]. В таком историческом контексте невозможно не видеть прямой взаимосвязи между социально-политическим кризисом и взлетом манипуляционнно-рекламных технологий, которые заняли очень значительное место в социально-психологическом и ценностном пространстве культуры, переформатируемой на потребление. "Через посредство рекламы потребитель, интериоризирует социальную инстанцию и ее нормы в самом жесте потребления" [Бодрияр 1995(2), 146]. Бодрияровская концепция оказала большое влияние на современную литературу вообще и на В. Пелевина в частности. Многие положения философа могут стать комментарием к философии рекламы главного героя романа, Вавилена Татарского. Напр., потребление - "это виртуальная целостность всех вещей и сообщений, составляющих отныне более или менее связный дискурс", "деятельность систематического манипулирования знаками" [Бодрияр 1995(1), 164-165], в которые превращаются вещи. Тип используемых знаков - симулякры-подделки, отсылающие к несуществующей стерильной реальности". Потребляется "идея отношения через серию вещей, которая ее проявляет" [Бодрияр 1995(2), 165].
Развитие технологий манипуляции сознанием стало одним из самых существенных феноменов рубежа второго тысячелетия, которое говорит о спланированной "оккупации" сознания читателей определенными информационными продуктами. "Любой текст в таком ракурсе рассматривается как сложная система установок, лингвистически закодированных моделей поведения, выстроенных в соответствии с возможностями восприятия, устройством человеческого мозга" [Сафронова 2004, 227]. На наш взгляд, основная задача Пелевина в романе "Generation "П"" - проанализировать механизм построения таких запрограммированных текстов, изменяющих ценностные установки как потребителей рекламы, так и ее создателей. Таким образом, в отечественной культуре конца ХХ (начиная с 90-х гг.) резко обострился кризис ценностных установок сознания постсоветского человека, который находит отражение в романе Пелевина "Generation "П"". Расцвет технологий и форм манипуляции сознанием (в частности, телевизионной рекламы) как характерная черта переходно-критического периода становится ведущей темой произведения, раскрывая которую автор ставит проблему сущности манипуляции сознанием в современном социуме, а также в журналистике и литературе, создающих интерпретационные модели действительности.
2. Проблема манипуляции сознанием
в романе В. Пелевина "Generation "П""
2.1. Образ главного героя
Образ главного героя в художественном произведении часто служит материалом для изучения его проблематики. В герое важно все: его портрет, характер, имя, уровень самосознания, отношения с окружающим миром, социальный статус и т.д. Если эти компоненты образа так или иначе меняются на протяжении повествования, то очевидно, что автора интересуют не изменения сами по себе, а причины, их побуждающие. Анализ художественной логики развития характера героя выводит читателей на проблематику произведения. Главный герой - Вавилен Татарский. На протяжении всего романа мы ни разу не встречаем его портрета. Мы не можем его увидеть по подсказке автора, нам остается только представлять его самим, хотя это достаточно сложно. Безликость героя - сознательный прием Пелевина, подчеркивающий собирательность образа. Аналогичную функцию выполняет имя, стесняющее героя своей неестественностью. Им наградил его отец - поклонник Василия Аксенова и В.И.Ленина, сконструировавший из двух имен одно. Благодаря имени Вавилен представляет опять же собирательный образ "Generation "П"", т.е. поколения семидесятых, которое окружают, с одной стороны, поколение пятидесятых и шестидесятых, еще веривших в святое дело Ленина и при этом в свободу слова, отстаиваемую Аксеновым; с другой - поколение "новых русских", уверенно и нагло "плюнувших" на все высокие идеи ради богатства, добываемого в основном неправедным способом. В критике существуют и другие трактовки имени героя. Так, напр., М. Павлов отмечает, что сумма значений составных компонентов имени (Вавилен Татарский = Василий Аксенов + Владимир Ильич Ленин + Вавилон + Татарский) означает смешение идеологий, культур, национальностей, эпох, Подобная "географически-исторически-мультипликационная" ономастика - "вообще отличительная черта творчества В. Пелевина [Павлов 1999], которая дает возможность автору открывать в сознании его героев коды различных культур. Вавилена Татарского не случайно интересует эзотерические учения как вавилонского, буддийского, так и христианского происхождения.
В именной конструкции, лишь случайно совпавшей по звучанию с названием города, другие критики видят "брэнд" с определенной историей, т.к. "у каждого Абрама своя программа, у каждого брэнда своя легенда". Понимание того, что "Вавилен Татарский такая же вещь, такой же продукт, как и то, что он рекламирует" [Лейдерман, Липовецкий 2003, 508], приближает нас к проблематике романа.
Вавилен Татарский в начале сюжета - человек, "чья жизнь складывалась самым обычным образом. Он поступил в технический институт - не потому, понятное дело, что любил технику (его специальностью были какие-то электроплавильные печи), а потому, что не хотел идти в армию". Тем не менее герой, повторяя автобиографические черты своего создателя, оказывается способным резко изменить свою судьбу.
Увлекшись поэзией Пастернака, "он не мог думать ни о чем другом, а потом начал писать сам". Автор, правда, характеризует связанный с поэзией случай как "совершенно типичный и типично закончившийся - Татарский поступил в Литературный институт". Тем не менее важно, что стартовая планка развития характера - увлечение вечной красотой слова (литературоцентричность сознания) и сознательный выбор пути, свидетельствующие о незаурядных чертах личности героя, о достаточно высоком уровне его самосознания. Впоследствии оно будет проявляться в постоянных вопросах Татарского, в его стремлении все понять и "дойти до самой сути".
Начавшая перестройка заставляет героя пересмотреть свои возвышенные взгляды на жизнь и поплыть в новом направлении. Интуитивно чувствуя, что вечность вытесняется рынком, он оказывается продавцом в табачном киоске под началом чеченцев. Здесь он приобретает одно очень важное в современной жизни качество: цинизм, "бескрайний, как вид с Останкинской телебашни". Встреча Татарского с Морковиным, сокурсником по Литинституту, открывает Вавилену глаза на постэсессэровский мир, а главное - на рекламу, работать в области которой предлагает ему приятель.
Свою новую карьеру Татарский начинает с должности копирайтера. Затем он проходит путь возвышения (архетип инициации) - через ступени криэйтера - старшего криэйтера в отделе компромата в так называемом "Институте пчеловодства" - "до живого бога, главы некоего тайного ордена, Гильдии Халдеев, поставляющей России иллюзорную реальность" [Лейдерман, Липовецкий 2003, 508]. Но социальное возвышение героя не способствует его счастью. Показательно, что у Татарского нет родных, близких, нет любимой девушки. Он как будто никому не нужен и сам вроде бы ни в ком не нуждается. Однако последний эпизод романа, повествующий о любимом клипе героя и вызывающий у него на глазах слезы, "в котором анимирована известная картинка с одиноким странником", в виде Татарского, идущего по пыльной тропинке к ярко-синему горизонту, демонстрирует его тотальное одиночество. А с учетом последнего абзаца романа: "Ходили слухи, что был снят вариант этого клипа, где по дороге один за другим идут тридцать Татарских", можно говорить о полной потере личностного начала в герое, его идентичности, верности самому себе. По сравнению с началом сюжета, Татарский явно изменился, но динамика его духовных изменений оказывается прямо противоположна росту его социального статуса, его карьеры. Проследить внутренние причины этого феномена поможет анализ рекламных текстов и философии рекламы, которые создает герой Пелевина.
2.2. Авторские технологии и философия рекламы в романе
В. Пелевин в последнее время много занимается рекламой, и приемы этой информационной технологи стали структурировать его новые произведения.
В романе "Generation "П"" большое место занимает цитирование сценариев и слоганов рекламных клипов. Практически все они основываются на классических образцах, исторических легендах, национальных мифологемах. Тем самым, в соответствии с основными положениями рекламных технологий, предметы потребления (стиральный порошк "Ариэль", одеколон от Хуго Босс, сигареты "Парламент" и т.д.) возводятся в несвойственный им ранг высших ценностей. Как говорится в учебнике по новым технологиям рекламы, "реклама должна выступать именно как инструмент создания общества с определенными характеристиками. Развитие общества напрямую зависит от того, насколько успешно в массовое сознание будут внедрены новые ценности, приходящие на смену ценностям, в духе которых мы воспитывались на протяжении десятилетий" [Феофанов 2000, 22]. Духовные ценности в рекламе начинают выполнять подчиненную функцию, снижаются, опошляются. Так, один из самых показательных в этом отношении сценариев Татарского строится на использовании библейских образов: "... длинный белый лимузин на фоне храма Христа Спасителя. Его задняя дверца открыта, и из нее бьет свет. Из света высовывается сандалия. Почти касающаяся асфальта, и рука, лежащая на ручке дверцы. Лика не видим. Только свет, машина, рука и нога. Слоган: "ХРИСТОС СПАСИТЕЛЬ. СОЛИДНЫЙ ГОСПОДЬ ДЛЯ СОЛИДНЫХ ГОСПОД".
Это только на первый взгляд подобный текст вызывает смех. На самом деле он рассчитан на определенную аудиторию, так называемую target group, подвергая мощной психической атаке сознание, эксплуатируя механизм коллективной памяти, как сознательной, так и бессознательной. Рекламные тексты выстраиваются с целью успешного "замыкания" и "переклинивания" сознания читателя многое, что зависит от уровня специальной подготовки и уровня самопознания автора сценариста-манипулятора. "В проект для "Спрайта" Татарский вложил все свое понимание ушибленного исторического пути России". Самопознание автора обуславливает и самоузнавание потребителя при воздействии на него созданного автором-проектировщиком художественного образа: "...это очень тонкий момент. Ты сначала стараешься понять, что понравится людям, а потом подсовываешь им это в виде вранья. А люди хотят, чтобы то же самое им подсунули в виде правды. Ты не веришь в то, что делаешь. Не участвуешь душой", - посвящает Татарского в секреты мастерства копирайтера его шеф Ханин. Работа автора рекламных клипов имеет целью расширение его внутреннего мира за счет подключения к процессу создания текста работы бессознательного. Криэйтор, "злой и проницательный шаман", обычно ищет доступ к креативным состояниям посредством ряда процедур автокоммуникации, в том числе разнообразных трансовых состояний: "Без сильного галлюциногена было сложно вдохновиться деталями его бизнеса". Стимуляторы творческого состояния самого разного характера и этимологии обеспечивают нестереотипный сдвиг в восприятии, требуемый для получения нового ракурса видения объекта описания. При создании необходимой рабочей обстановки, то есть возможности программировать получение творческих решений с высокой вероятностью, Вавилену Татарскому, например, помогают подпитка чужими творческими продуктами и разного рода психоделики (наркотики, алкоголь, спиритический сеанс). Наевшись мухоморов, он "...заметил, что думать стало сложно и даже опасно, потому что его мысли обрели такую свободу и силу, что он больше не мог их контролировать". А "когда не думаешь, многое становится ясно". И так как "все-таки профессионал в нем был сильнее романтика" пелевинский герой-автор поставил эту технологию доступа к "тонкому знанию" на поток. "Приключение, пережитое в подмосковном лесу, оказало благоприятное действие на профессиональные способности Татарского. Сценарии и концепции стали даваться ему намного легче". Причем "волна мухоморной энергии, прошедшая по его нервной системе, почему-то лучше всего отливалась в тексты для сигарет". А "Самый последний текст, видимо, пришел из огромного рекламного агентства на небесах уже тогда, когда Татарский достиг запредельной стадии опьянения, - только на расшифровку собственных каракулей у него ушло несколько минут".
Доступ к специфическим рабочим состояниям - эффективному взаимодействию с собственным бессознательным, другими словами - оснащенность духовным инструментом создания креативности, обнажает и психологические проблемы самого рекламщика, так как часто двигателем для творческого самовыражения является травма автора: "...надо было быть клиническим идиотом, чтобы сохранить способность проецировать свою тоску на эти стопроцентные торговые штампы". Прозрачность и креативность должны дать копирайтеру и умение преодолевать "диктатуру" своей картины мира, научить его отбирать на каждом шаге своего творческого процесса образы представления, в равной мере принадлежащие и ему, и субъективному миру читателя [Сафронова 2004, 232]. Так как "Секрет капиталистической одухотворенности заключен в искусстве потреблять образ себя". Другими словами и автор, и потребитель рекламы оказываются включены на равных в некое общее коммуникативно-предметное поле, производящее образы, интегрированные продукты, пригодные для множественной самоидентификации, и тем самым обеспечивающее принятие коммуникации, отсутствие ее отторжения. Поскольку художественный образ-персонаж в голове читателя может "получить прописку" и будет развиваться только в том случае, если станет объектом его аутентичности: "Ведь известно: все в мире держится на подобии".
Основной тип рекламы, который продуцирует Татарский под воздействием стимуляторов, - идеологический, меняющий ценностные представления потребителей на уровне национальной идентичности. Так, герой думает о том, что "имеет смысл подумать о введении в сознание потребителя "Николы Спрайтова" - персонажа наподобие Рональда Макдональда, только глубоко национального по духу". При этом понятно, что наиболее широкая зона социального воздействия рекламы - телевидение: "...основным каналом внедрения шизоблоков заказчика в сознание россиян в течение достаточно долгого обозримого периода будет оставаться телевидение". На анализе феномена телевизионного воздействия Пелевин строит свою философию рекламы, которую в тексте Татарский "получает свыше" при спиритическом общении с духом Че Гевары. Суть этого сообщения заключается в следующем. Телевидение породило виртуального субъекта, который во время телепередачи существует вместо человека, "входит в его сознание, как рука в резиновую перчатку". То, что совершается в ходе этого психического процесса, можно, по Пелевину, назвать "опытом коллективного небытия, поскольку виртуальный субъект, замещающий собственное сознание зрителя, не существует абсолютно, - он всего лишь эффект, возникающий в результате усилий монтажеров, операторов и режиссера. С другой стороны, для человека, смотрящего телевизор, ничего реальнее этого виртуального субъекта нет". Самоидентификация - основная категория, на которой базируется философия рекламы Пелевина, возможна для потребителя телепередач только через сопоставление списка потребляемых продуктов, товаров, их возможных комбинаций. "По существу, это протез желания identity как результат устойчивого и постоянного вытеснения личности. Речь идет о диссоциации личности, отождествляющей себя с фальшивым ego, "состоянии инфляции" (К.Г. Юнг) [Скоропанова 2002, 440].
В пелевинской философии рекламы центральное место, таким образом, занимает проблема человека, его исчезновения как личности, обладающей самосознанием и свободой. По предположению писателя, человека просто не стало. Из Homo Sapiens он превратился в Homo Zapiens, Человека Переключаемого (от англ. zapping - переключение телевизора с одной программы на другую). "Принудительный запинг, при котором телевизор превращается в пульт дистанционного управления телезрителем. Является не просто одним из методов организации видеоряда, а основой телевещания, главным способом воздействия рекламно-информационного поля на сознание". Пелевин анализирует конкретные вещи и методы воздействия на сознание человека, побуждающие его поглощать и выделять деньги по подобию физиологических рефлексов. Человек превращается в клетку потребляющей массы. Своеобразной "нервной системой" возникающего симбиоза и является телевидение. "Эта нервная система рассылает по его виртуальному организму нервные воздействия, управляющие деятельностью клеток-монад", в которые трансформируются человеческие индивидуальности.
Сверхзадача любой телерекламы - создание образа счастья, впечатления, что приобретение тех или иных товаров и принесет его человеку. "Поэтому человек идет в магазин не за вещами, а за этим счастьем, а его там не продают". Подвох заключается в том, "что рекламное счастье существует лишь в клипах. На самом деле они предлагают лишь суррогат счастья, основанный на подмене представления о полноценном существовании, открытом всей полноте проявленной жизни, лишь потребительским его вариантом Мир симулякров-подделок теснит реальность, закрывает ее от человека, плодит теленаркоманов" [Скоропанова 2002, 440].
2.3. Загадки авторского замысла романа
Надо признаться, что замысел романа Пелевина достаточно загадочен. С одной стороны, можно сослаться на обоснование появления любого коммерческого текста в самом произведении: "Главную, так сказать, тенденцию чувствуешь голодным желудком. Но откуда берется сама эта тенденция? Кто ее придумывает, если все в мире - а в этом я уверен - просто пытаются ее уловить и продать, как мы с Эдиком, или угадать и напечатать, как редакторы всех этих глянцевых журналов?". С другой стороны, сама художественная образность романа, оценочные суждения автора, судьба главного героя говорят о разоблачительном и предостерегающем намерении автора. Его герой оказывается сразу и ведомым системы - циркулирующего коммуникативного разума, и в то же время ее главой. Образ автора, как и образ-персонаж, это тоже "туборг мэн", иллюзорная оцифрованная структура, лишенная центра, по своей природе являющаяся совокупностью всех своих использованных образов. "В плане сверхзадачи произведения пелевинскую картину авторства можно интерпретировать только как нескончаемый "путь к себе" [Сафронова 2004, 235].
Авторское отношение к тому миру, который он изобразил, проявляется в тех вопросах, которые все время задает его герой, углубляясь в "джунгли рекламного дела". Разработав теорию "внедрения" и "вовлечения", Татарский по ходу всего сюжета робко выспрашивает у своих коллег: "Кто и куда вовлекает" обывателя-потребителя, "ведь не могут за бабками стоять просто бабки", "а на что тогда все опирается?" - и даже получив четкий вариант ответа: "Миром правит не "кто", а "что"", подкрепленный угрозой насчет нежелательности дальнейшей задумчивости, не унимается: "Но какая же гадина написала этот сценарий?". "Но и самые высокопоставленные повара искренне не ведают, кто заварил всю кашу. Не великий инквизитор, а великий Никто - в соответствии с новой эпохой открытого общества" [Роднянская 1998, 73].
Таким образом, очевидно, что В. Пелевин как писатель-постмодернист и разоблачает, и практикует направляющее художественное описание (технологию манипуляции сознанием), опирающееся на определенные стандарты восприятия. Пелевинский персонаж является одновременно и копией реальности, и ее скорректированной моделью со спланированными смещениями в означивании, параллельно деконструкцией и реконструкцией некоего универсального образа с заранее известными механизмами воздействия на читателя. "Пелевинский автор и его герой-автор в контексте манипуляции предстают в первую очередь "пограничниками", медиумами, коммуникаторами - даровитыми ремесленниками, осознанно работающими над расширением собственного внутреннего мира с целью все более эффективного управления собой и, как следствие, перцептивными процессами в голове читателей. "Кругом одна железная необходимость, и для тех, и для этих. Да и для нас с тобой" [Сафронова 2004, 237].
Однако несомненно, что, вскрывая процессы, совершающиеся с человеческим Я в век коммуникационно-информационных технологий, Пелевин выступает в защиту самотождественного человека, противостоит суррогатам, обесценивающим жизнь, порабощающим нацию. И в этом смысле он возвращается к духовно-нравственной проблематике и "учительному" пафосу классической русской литературы.
Итак, исследование проблемы манипуляции сознаем в романе Пелевина "Generation "П"" приводит нас к следующим выводам. В образе главного героя автор показывает прямую зависимость между обезличиванием человека и его вовлеченностью в область технологий манипуляции сознанием. Он автор и он же потребитель собственного творчества, его сознание манипулируется теми же технологиями, которые он внедряет в жизнь. Манипуляционные технологии, описанные в романе, "работают" на вытеснение традиционных ценностей российского человека и замещение их рядом псевдоидеалов, "форматирующих" сознание на разрушение самоидентичности (как индивидуальной, так и национальной). Философия рекламы раскрывает авторскую антропологию, согласно которой в век телевизионно-манипуляционных технологий человек из Homo Sapiens превращается в Homo Zapiens (Человека Переключаемого). Характеризуя тип основной проблемы романа, можно сказать, что Пелевин совмещает постмодернисткую концепцию анонимности автора с ответственной позицией автора в классической русской литературе. В этом смысле он не только описывает социокультурную проблематику эпохи конца 90-х гг., но и ставит нравственную проблему сохранения личностью собственной идентичности и духовной свободы в условиях тотального воздействия информационно-коммуникационных и особенно рекламных технологий на отдельного человека и общество в целом. Заключение
Роман В. Пелевина "Generation "П"" вызывает нескончаемые споры в силу той ведущей проблемы, которая волнует современных читателей, - проблемы воздействия на сознание людей манипуляционных технологий, лишающих человека его индивидуальной свободы. Есть ли будущее у поколения, которое скрывается за загадочной литерой "П", которую каждый расшифровывает по-своему: поколение "Пепси", поколение PR, поколение Пелевина, поколение Попсы, поколение Пса, поколение Постмодернизма, поколение Потребителей, поколение Посредников, поколение Порошка, поколение Пустоты, поколение Прямых попаданий, поколение Пигмеев, поколение Паразитов, поколение Пустыни, поколение Пива, поколение Перестройки. [Курицын 1996, 45]? Тот факт, что в 2004 г. начались съемки фильма по роману Пелевина (режиссер В. Гинзбург), говорит о востребованности произведения в современной культуре, отмеченной всевозможными кризисами, разрушающими духовную, психологическую и социальную жизнь человека. Литература
Бодрияр Ж. Интервью Катрин Франблен с Жаком Бодрияром // Искусство. - 1995. - № 1.
Бодрияр Ж. Система вещей. - М.: Рудомно, 1995.
Генис А. Беседа десятая: поле чудес. Виктор Пелевин //Звезда. - 1997. - № 12.
Кара-Мурза С. Г. Манипуляция сознанием. - М.: Изд-во Эксмо, 2003.
Корнев С. Столкновение пустот: может ли постмодернизм быть русским и классическим? Об одной авантюре Виктора Пелевина // Новое литературное обозрение. - 1997. - № 28.
Курицын В. Великие мифы и скромные деконструкции // Октябрь. - 1996. - № 8.
Лейдерман Н. Л., Липовецкий М. Н. Виктор Пелевин // Лейдерман Н. Л., Липовецкий М. Н. Современная русская литература: 1950-1990-е годы: Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. В 2т. - Т. 2 (1968 -1990). - М.: "Академия", 2003.:
Минкевич А. Поколение Пелевина // http://pelevin.nov.ru/stati/o-mink/1.html
Немзер А. Как бы типа по жизни (Рец. на: В.Пелевин. Generation "П") // Замечательное десятилетие русской литературы. - М.: Захаров, 2003.
Павлов В. Рецензия на роман В. Пелевина "Generation П"" // Знамя. - 1999. - № 12.
Пелевин В. Generation "П". - М., 2002.
Роднянская И. Этот мир придуман не нами // Новый мир. - 1999. - № 8.
Ройфе А. Душка Пелевин: (Рец. на роман В. Пелевина "Generation "П"") // Книжное обозрение. - 1999. - 13 апреля.
Руднев В. "Читал бы сутры, знал бы прикуп" // На посту: Культура / Искусство. - 1998.- № 1. Сафронова Л. В.. Мифодизайнерский комментарий к текстам Пелевина // Критика и семиотика. Вып. 7. - Новосибирск, 2004. - С. 227-237.
Скоропанова И.С. Русская постмодернистская литература: Учеб. пособие. - 4-е изд., испр. - М.: Флинта, 2002.
Троскот Е.О. Структурные особенности прозы В.О. Пелевина // Журнал "Самиздат". http://zhurnal.lib.ru/t/troskot_e_o/ Феофанов О. Реклама: новые технологии в России. - СПб: Питер, 2000.
2
Автор
tmirzaeva
Документ
Категория
Литература
Просмотров
3 056
Размер файла
111 Кб
Теги
реферат
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа