close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Развитие мистической личности

код для вставкиСкачать
Вот еще одна книга, которая посвящена мистической личности и не только о ней пойдет речь еще и о особенностях развитие. Прежде чем продолжать дальше давайте разберемся, что такое развитие: Развитие – необратимое, направленное, закономерное изменени

УИТ
Алексей
РАЗВИТИЕ
МИСТИЧЕСКОЙ ЛИЧНОСТИ.
МОСКВА
2009
Содержание.
Предисловие.
Часть 1. Теории развития личности.
Био - и социогенитические концепции развития личности.
Теории развития личности по З. Фрейду.
Теории развития личности по Анны Фрейд.
Теории развития личности по К. Г. Юнгу.
Теории развития личности по С. Грофу.
Теории развития личности по Э. Эриксону.
Теории развития личности по Л. С. Выгодскому.
Теории развития личности по Д. Б. Эльконину.
Теории развития личности по В. С. Мухиной
Часть 2. Развитие мистической личности.
Мистическая личность.
Методы исследования мистической личности.
Развитие мистической личности по годам.
Развитие мистической личности по периодам.
Становление мистической личности.
Детство Е. П. Блаватской.
Детство Ошо Раджаниш.
Анализ развития мистической личности.
Литература.
Предисловие.
"Ни одна из практических
задач не может быть решена
без хорошей теории".
Обухова Л. Ф.
Вот еще одна книга, которая посвящена мистической личности и не только о ней пойдет речь еще и о особенностях развитие. Прежде чем продолжать дальше давайте разберемся, что такое развитие: Развитие - необратимое, направленное, закономерное изменение материи и сознания, их универсальное свойство, всеобщий принцип объяснения истории природы, общества и познания. Я решил, что в рамках концепции трансоанализа тоже нужно уделить место и особенностям развития личности.
Цель данной книги посмотреть как происходит развитие мистической личности и ее особенности. Первую часть книги я посвятил теориям развития по 3. Фрейд, К. Г. Юнгу, С. Грофу, Л. С. Выготский, Д. Б. Эльконин и др. Вторая часть полностью рассказывает об специфики и особенностях развития мистической личности. В данной книги я пользуюсь биографическим методом выявляя особенности развития и становление мистической личности, на примере Ошо Раджаниш и Елены Блаватской. Я совсем не говорю, что данный труд совершенен, в него еще можно вносить дополнения, и исправления, во вторых изучение биографии мистических личностей продолжится, нужно собрать поменьше мере около ста биографических историй, что бы составить наиболее четкий портрет мистической личности. В настоящий момент работа активно продолжается. Теория развитие мистической личности может входить в возрастную психологию, согласитесь в исследовании с детьми иногда же попадались очень не обычные дети с незаурядными умственными способностями к влечением ко всему не обычному мистическому, сверхъестественному, необычные рисунки, которые пишут дети потрясают, своей фантастичностью и специфическими особенностями, отличием от рисунков обычных детей, почему возникает такой интерес от куда он берется. Ведь нельзя же всех "необычных детей" грести под аутизм, шизофрению и патологические фантазии. Как объяснить "феномен детства" Блаватской, Ошо и других мистиков?
Возможно, немного приоткрыть завесу поможет эта книга.
Алексей Уит
28.10.2009
ЧАСТЬ 1. ТЕОРИИ РАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТИ.
Наука о психическом развитии зародилась как ветвь сравнительной психологии в конце XIX века. Точкой отсчета для систематических исследований психологии ребенка служит книга немецкого ученого-дарвиниста В. Прейера "Душа ребенка", по единодушному признанию психологов, он считается основателем детской психологии.
Нет практически ни одного выдающегося психолога, занимавшегося проблемами общей психологии, который бы одновременно, так или иначе, не занимался бы проблемами развития психики. В этой области работали такие всемирно известные ученые, как В. Штерн, К. Левин, 3. Фрейд, Э. Шпрангер, Ж. Пиаже, С. Л. Рубинштейн, Л. С. Выготский, А. Р. Лурия, А. Н. Леонтьев, П. Я. Гальперин, Д. Б. Эльконин и др.
Развитие, прежде всего, характеризуется качественными изменениями, появлением новообразований, новых механизмов, новых процессов, новых структур. Л. С. Выготский и другие психологи описали основные признаки развития. Наиболее важные среди них: дифференциация, расчленение ранее бывшего единым элемента; появление новых сторон, новых элементов в самом развитии; перестройка связей между сторонами объекта. Каждый из этих процессов соответствует перечисленным критериям развития.
Сначала задача возрастной психологии заключалась в накоплении фактов и расположении их во временной последовательности. Этой задаче соответствовала стратегия наблюдения, которая привела к накоплению разнообразных фактов, которые необходимо было привести в систему, выделить этапы и стадии развития, чтобы затем выявить основные тенденции и общие закономерности самого процесса развития и, в конце концов, понять его причину. Для решения этих задач психологи использовали стратегию естественнонаучного констатирующего эксперимента, который позволяет установить наличие или отсутствие изучаемого явления при определенных контролируемых условиях, измерить его количественные характеристики и дать качественное описание.
В настоящее время интенсивно разрабатывается новая стратегия исследования - стратегия формирования психических процессов, активного вмешательства, построения процесса с заданными свойствами, которой мы обязаны Л. С. Выготскому. Сегодня существует несколько идей осуществления этой стратегии, которые в сжатом виде можно представить следующим образом:
Культурно-историческая концепция Л. С. Выготского, согласно которой интерпсихическое становится интрапсихическим. Генезис высших психических функций связан с употреблением знака двумя людьми в процессе их общения, без выполнения этой роли знак не может стать средством индивидуальной психической деятельности.
Теория деятельности А. Н. Леонтьева: всякая деятельность выступает как сознательное действие, затем как операция и по мере формирования становится функцией. Движение осуществляется здесь сверху вниз - от деятельности к функции.
Теория формирования умственных действий П. Я. Гальперина: формирование психических функций происходит на основе предметного действия и идет от материального выполнения действия, а затем через его речевую форму переходит в умственный план. Это наиболее развитая концепция формирования.
Концепция учебной деятельности - исследования Д. Б. Эльконина и В. В. Давыдова, в которых разрабатывалась стратегия формирования личности не в лабораторных условиях, а в реальной жизни - путем создания экспериментальных школ.
В этой работе мы попробуем рассмотреть и сравнить более детально основные концепции и теории развития психики, принадлежащие отечественным и зарубежным психологам, начиная с теории рекапитуляции С. Холла и психоаналитической теории З. Фрейда и до теорий и концепций психологов современности.
Био- и социогенетические концепции развития психики
Биогенетическая теория обращает основное внимание на биологические детерминанты развития, из которых выводятся или с которыми соотносятся социально - психологические свойства. Сам процесс развития трактуется главным образом как созревание, стадии которого универсальны. Типы развития и вариации возрастных процессов выводятся из генетически обусловленных конституциональных типов.
Теория рекапитуляции С. Холла. Главным законом психологии развития С. Холл считал биогенетический "закон рекапитуляции", согласно которому индивидуальное развитие, онтогенез, повторяет главные стадии филогенеза. Младенчество воспроизводит животную фазу развития. Детство соответствует эпохе, когда главными занятиями древнего человека были охота и рыболовства. Период от 8 до 12 лет, который называют иногда предподростковым, соответствует концу дикости началу цивилизации; а юность, охватывающая период с начала полового созревания (12 - 13 лет) до наступления взрослости (22 - 25 лет), эквивалентна эпохе романтизма. Это период "бури и натиска", внутренних и внешних конфликтов, в ходе которых у человека появляется "чувство индивидуальности". Хотя Холл свел воедино большой фактический материал, что способствовало дальнейшей разработке возрастной психологии, его теория сразу же подверглась критике со стороны психологов, указывавших, что внешнее сходство детской игры с поведением животных или первобытных людей не означает психологической тождественности их поведения. Поверхностные аналогии, на которых основан "закон рекапитуляции", мешают понять конкретные закономерности психического развития.
Другой вариант биогенетической концепции разрабатывался представителями немецкой "конституциональной психологии". Так, Э. Кречмер и Э Йенш, разрабатывая главным образом проблемы типологии личности на основе некоторых биологических факторов (тип телосложения и т. п.), предположили, что между физическим типом человека и особенностями его развития должна существовать какая-то связь. Э. Кречмер считал, что всех людей можно расположить по оси, на одном полюсе которой стоит циклоидный (легко возбудимый, непосредственный, крайне неустойчивый по настроению), а на другом - шизоидный (замкнутый, неконтактный, эмоционально скованный) типы. Последователь Кречмера К. Конрад предположил, что эти характеристики применимы и к возрастным стадиям, например, предподростковый возраст с его бурными вспышками соответствует циклоидным периодам, юность с ее тягой к самоанализу - шизоидным.
Представители биогенетического направления привлекли внимание ученых к изучению взаимозависимости физического и психического развития. Это имеет важное значение для психофизиологии. Однако попытки понять закономерности развития психики исходя только из биологических законов, естественно не увенчались успехом. Они недооценивают роль социальных факторов развития и переоценивают его единообразие. В большинстве случаев типичный для биогенетического подхода акцент на органическом характере процесса развития сочетается с какими-то другими положениями.
В противоположность биогенетическому подходу, отправной точкой которого являются процессы, происходящие внутри организма, социогенетические теории стараются объяснить свойства возраста, исходя из структуры общества, способов социализации, взаимодействия объекта с другими людьми. Так, К. Левин исходит из того, что человеческое поведение есть функция, с одной стороны, личности, с другой - окружающей ее среды. Однако, свойства личности и свойства среды взаимосвязаны. Левин связывает психическое развитие личности с изменением ее социального положения. Однако эта концепция слишком абстрактна. Ставя жизненный мир ребенка в зависимость от его непосредственного окружения, микросреды, Левин оставляет в тени его общесоциальные детерминанты, такие, как социальное происхождение, род занятий, общие условия развития.
Общая черта био- и социогенетического подхода к развитию психики состоит в том, что источники и движущие силы развития они усматривают главным образом во внепсихических факторах. В первом случае акцент делается на биологических процессах, происходящих в организме, во втором - на социальных процессах, в которых участвует или воздействию которых подвергается личность.
Теория развития личности по З. Фрейду.
В первые годы своей работы Фрейд представлял психическую жизнь состоящей из трёх уровней: бессознательного, предсознательного и сознательного. Роль, которую играет бессознательное, является основополагающим постулатом фрейдовской теории. То обстоятельство, что наша психическая деятельность отнюдь не исчерпывается сознательной работой разума, что за последней проявляет себя какая-то другая сила, было известно и дофрейдовской психологии. Однако фрейдовская картина бессознательного значительно отличалась от концепций его предшественников тем, что он изобразил его как динамическую силу, а не как "мусорную корзину" для идей и воспоминаний. Фрейд решительно подчеркивает, что все душевные процессы представляют собой поначалу бессознательные акты. Бессознательное, по Фрейду, впервые не равнозначаще непостижимому. Наша жизнь испытывает непрестанное давление со стороны бессознательного. Фрейд говорил: "Бессознательное - это не место, не вещь, это та часть психики, которая подавлена."
В предсознательном теснятся психические переживания и образы, которые без особого труда могут стать предметом осознания. Сознание не пассивно отражает процессы, которые содержатся в сфере бессознательного, но находится с ними в состоянии постоянного антагонизма, конфликта, вызванного необходимостью подавлять сексуальные влечения.
В работах "Я" и "Оно", "По ту сторону удовольствия" Фрейд предложил иную модель человеческой личности. Он утверждал, что личность состоит из трёх основных компонентов: "Оно" или "Id"
"Я" или "Ego"
"Сверх-я" или "Super-Ego"
Имеется два базовых инстинкта - инстинкт Жизни или Эрос, и инстинкт Смерти или Танатос, который некоторыми более поздними исследователями был назван "мортидо" или "деструдо". Инстинкт Жизни включает в себя старое понятие либидо и часть влечения к самосохранению. Инстинкт Смерти, однако, для мысли Фрейда является чем-то новым - он совершенно отделён от либидо и фактически представляет внутреннюю деструктивность и агрессию, направленную в первую очередь против себя. В то время как инстинкт Жизни является созидательным, инстинкт Смерти - это та сила, работа которой постоянно направлена к смерти и, в конечном счёте, на возвращение к первоначальному неорганическому состоянию полной свободы от напряжения или усилия. Навязчивое повторение, проявляющееся в боевых снах Солдатов форме повторяющихся сновидений об определённых травматических инцидентах, было признано связанным с тенденцией инстинкта смерти возвращаться к более ранним состояниям. Поскольку направленная вовнутрь агрессия, независимо от её источника, представляет опасность для индивида, возникает постоянная необходимость бороться с ней таким образом, чтобы сделать её менее деструктивной по отношению к нему, а это может быть сделано одним или двумя способами: посредством её эротизации, т.е. посредством соединения её с либидо, вследствие чего она может принять форму садизма или мазохизма, или же посредством направления её вовне и превращения в агрессию против других.
Новорожденное дитя - это бурлящая масса импульсов или инстинктивных влечений, абсолютно лишенных какой-либо направленности или сознательного руководства, и в виду своей надличностной природы эта примитивная масса характеризуется как "Id". Это наиболее примитивный компонент, носитель инстинктов, "бурлящий котёл влечений". Будучи иррациональным и бессознательным, "Оно" подчиняется принципу удовольствия. Но поскольку ребёнок должен прийти к согласию с внешней реальностью, часть этого первобытного скопления рано или поздно становится обособленной и выделяется в виде "Ego" или самости (self), первейшей функцией которой является проверка реальности с той целью, чтобы реакции организма согласовывались с тем, что есть, вместо того, чтобы быть ответами, которые либо лишены координации, либо нацелены на прямое и непосредственное удовлетворение. На ещё более поздней стадии развития из потребности смотреть в лицо общественным моральным запретам возникает "Super-ego", которое широко отождествляется с "совестью", хотя лишь приблизительно совпадает с этим словом по значению. Эта часть личности выполняет роль критика и цензора. Если "Я" примет решение или совершит действие в угоду "оно", но в противовес "сверх-я", то оно испытает наказание в виде чувства вины и угрызений совести. Если в ранний период ребёнок принял моральный диктат своих родителей, их установки, мнения и суждения - в форме более или менее добровольного подчинения внешнему авторитету, то теперь, в процессе идентификации, эту роль берёт на себя супер-эго. Супер-эго лишь частично сознательно - этим фактом объясняется следующий часто наблюдаемый феномен: индивид может испытывать глубокое чувство вины после совершения какого-то действия, относительно которого его разум говорил, что оно вовсе не аморально.
Фундаментальной для психоаналитического подхода стала техника свободных ассоциаций. Брейер и Фрейд во время сотрудничества сделали вывод, что для каждого симптома обнаруживается специфическая ассоциация и воспоминание. Странной чертой этих забытых и болезненных воспоминаний было постоянство, с которым они обнаруживались именно в связи с травматическим, сексуальным опытом детской поры. Свободная ассоциация оказалась жизненной идеей, потому что возвращение к ранним воспоминаниям жизни постоянно блокировалось сопротивлением и переносом. Гипноз и директивная методика оказались несостоятельными, потому что ни один из этих приёмов не снимал ни сопротивления, ни подавления, только свободные ассоциации приводили к скрытой связи между мыслями и образами. Вы не можете заставить больных сделать те или иные вещи осознанными, вы можете только растормошить то, что плавает в его бессознательном, путём тщательного анализа тех фрагментов, которые плавают сверху, т.е. свободных ассоциаций. Фрейд пришёл к заключению, что истерия возникла тогда, когда пациент оказался в детстве пассивной жертвой сексуального обольщения со стороны взрослого, в то время как невроз навязчивости (obsessional neurosis) - был результатом активного участия в подобнх обольщениях детей. По мнению Р. Осборна к таким выводам Фрейд пришёл под влиянием идей Вильгельма Флисса, отоларинголога из Берлина.
Фрейд говорил: "Тайна человеческой души заключена в психических травмах детства. Докопайтесь до этих драм, и исцеление придёт. Эврика!" (1900)
В годы между 1900-м и 1910-м Фрейду пришлось изменить своё мнение относительно этих предполагаемых обольщений детской поры, когда он открыл, что во многих случаях обольщения не происходило. Но он уже заметил, что и сновидения и обмолвки являются бессознательно мотивированными, и он почувствовал себя вправе предположить наличие адекватного основания тому, что столь большое число его пациентов воображали себя объектом сексуального обольщения со стороны родителей. Обнаружение того факта, что страхи постоянно являются выражением желаний, привело Фрейда формулировке двух последующих гипотез, впоследствии включённых в психоаналитическую теорию: Гипотеза об инфантильной сексуальности и эдиповом комплексе. Постулировалось, что было два великих витальных влечения - влечение к самосохранению и влечение к порождению (т.е. сохранению рода). Первое не представляет особой трудности доя индивида, поскольку оно не встречает препятствий в течение достаточно продолжительного периода времени. Открытому же выражению второго влечения, названного Фрейдом либидо или сексуальной энергией, постоянно преграждали путь репрессирующие силы цивилизации. Важно подчеркнуть, что Фрейд трактовал сексуальность очень широко. По его мнению, это всё то, что доставляет телесное удовольствие. Для маленького ребёнка - это ласки, прикосновения, поглаживание тела, обнимания, поцелуи, удовольствие от сосания, тёплой ванны, опорожнения кишечника и т.д. В детстве сексуальные чувства очень общи и диффузны. Инфантильная сексуальность предшествует взрослой сексуальности, но никогда не определяет полностью сексуальные переживания взрослого. У взрослых он расширял это понятие на такие чувства как - нежность, удовольствие от работы, дружба. Иначе говоря, он использовал это слово в отношении того, что обычно описывается как "желание". Причиной, по которой Фрейд определил секс таким необычным образом, был тот очевидный факт, что сексуальные усилия взрослых людей не обязательно направлены исключительно на лиц противоположного пола - в случае перверзии они м.б. направлены на лиц того же пола, на самого себя, на животных или даже на неодушевлённые предметы. В этом отношении генитальное соитие отнюдь не обязательно является объектом сексуального поведения; рот и анус также м.б. привлечены. Наконец, в поведении детей наблюдаются такие действия, которые похожи на извращения взрослых (такие как интерес к мочеиспусканию и дефекации, сосание пальца, демонстрация обнажённого тела и получения удовольствия, видя других обнажёнными). Поскольку предполагалось, что инстинкт самосохранения не часто встречает на своём пути препятствия, Фрейд направил всё своё внимание на изучение либидо. Заметив, что три отверстия тела - рот, анус и гениталии - были частично ассоциированы с либидозным удовлетворением, он постулировал, что интерес к ним претерпевает развитие в определённой хронологической последовательности с момента рождения и дальше. Для новорожденного младенца - рот - это первичный орган удовольствия, поскольку именно через рот он осуществляет контакт со своим первым объектом желания - материнской грудью.
Когда грудь отнимается или является недоступной, он хватает суррогат, пытаясь удовлетвориться сосанием пальца или какого-то другого предмета. Этот интерес к области рта, никогда полностью не исчезающий, заметен в удовольствии, которое взрослые получают при еде, курении, поцелуях - и более явно - при половых актах, связанных со ртом. Ранняя оральная (пассивная) фаза этой стадии развития м. б. видна непосредственно после рождения и перед тем, как младенец получил грудь, т.к. сосательные движения наблюдаются ещё до подлинного сосания. Однако под наиболее примитивной стадией наделения либидо понимается как диффузное распространение либидо или энергии влечений по всему телу, внутри и по кожной поверхности, которое всё более фокусируется на ротовой области, сперва проявляя себя пассивно, а затем активно и агрессивно с прорезыванием первых зубов в возрасте шести месяцев. Оральную фазу частично перекрывает и сменяет анальная фаза, характеризующаяся агрессивным выталкиванием, а позднее - удерживанием, которое по всей вероятности, соответствует развивающейся к концу первого года способности контролировать анальный сфинктер. Догенитальная сексуальность как стадия развития заканчивается приблизительно в конце третьего года , когда на ранней генитальной или фаллической фазе интерес начинает концентрироваться на пенисе - слово "фаллический" было использовано Фрейдом для указания на то, что сексуальным объектом являются не гениталии как таковые, а фаллос, потому что данная стадия по его мнению "знает лишь один вид гениталия - мужской". В отличии от аутоэротических догенитальных фаз, фаллическое удовлетворение требует внешнего объекта. Латентный период с пятого по десятый год является латентным в том смысле, что в это время в либидо происходят лишь количественные изменения, и этот термин означает не отсутствие проявлений сексуальности , как предполагают многие, а просто то, что нет качественного развития. В конце латентного периода может произойти усиление догенитальных влечений, когда ребёнок становится менее опрятным и менее дисциплинированным, но затем это сменяется половой зрелостью с соответствующими изменениями функционирования желёз, возвещающими приход взрослой генитальности.
Либидо лучше всего рассматривать в качестве энергии влечений, принципиальным компонентом которой является сексуальность, но Фрейд никогда не присоединялся к воззрению, что "всё есть секс". В своих экономических аспектах либидо индивида рассматривается как закрытая энергетическая система, регулируемая физическим законом сохранения энергии, т.е. либидо, уходящее из одной области, должно неизбежно вызвать действие где-то ещё. Отсюда вытекает убеждение психоаналитика, что любой симптом, снятый посредством внушения (suggestion) (т.е. без высвобождения поддерживающей его энергии), проявится в какой-то иной форме; так, например, прекращение курения м.б. заменено обжорством. В своей теории остроумия Фрейд рассматривал смех как вспышку энергии, служившую дотоле вытеснению антисоциальных чувств, существование которых общество готово временно допустить в частично замаскированной форме. Либидо проходит стадии созревания, каждая из которых биологически детерминирована и сфокусирована на специфической эрогенной зоне ( рот, анус, пенис) и имеет специфическую цель удовлетворения ( сосание, введение и кусание, удерживание и агрессивное выталкивание, проникновение). Взрослая генитальная сексуальность представляет собой сплав догенитальных и генитальных влечений, и говорится, что сексуальная перверзия м.б. представлена лишь тогда, когда догенитальные влечения становятся у взрослого первичными и в качестве цели занимают место генитальных влечений.Но хотя стадии развития либидо биологически детерминированы, признаётся, что на их развитие влияет имеющая место по мере прохождения через эти стадии реакция различных значительных фигур на детское поведение. В соответствии со своей сексуальной теорией психики Фрейд все стадии психического развития человека сводит к стадиям преобразования и перемещения по разным эрогенным зонам либидонозной или сексуальной энергии. Эрогенные зоны - это области тела, чувствительные к стимулу; будучи стимулированы, вызывают удовлетворение либидонозных чувств. Каждая стадия имеет свою либидонозную зону, возбуждение которой создаёт либидонозное удовольствие. Перемещение этих зон создаёт последовательность стадий психического развития. Таким образом, психоаналитические стадии - это стадии гинеса психического течения жизни ребёнка. В них отражено развитие "Оно", "Я", "Сверх-Я" и взаимовлияние между ними. Оральная стадия.(0 - 1 год). Характеризуется тем, что основной источник удовольствия, а, следовательно и потенциальной фрустрации, сосредотачивается на зоне активности, связанной с кормлением. Оральная стадия состоит из двух фаз - ранней и поздней, занимающих первое и второе полугодия жизни. Она характеризуется двумя последовательными либидонозными действиями (сосание и укус). Ведущая эрогенная область на этой стадии - рот, орудие питания, сосания и первичного обследования предметов. Сосание, по Фрейду, - это тип сексуальных проявлений ребёнка. Если бы младенец мог выразить свои переживания, то это было бы, несомненно, признание, что "сосание материнской груди есть самая важная вещь в жизни"" Сначала сосание связано с пищевым наслаждением, но после некоторого времени сосание становится либидонозным действием, на почве которого закрепляются инстинкты "Оно": ребёнок иногда сосёт в отсутствии пищи и даже сосёт свой большой палец. Этот тип наслаждения в трактовке Фрейда совпадает с сексуальным наслаждением и находит предметы своего удовлетворения в стимуляции собственного тела. Поэтому эту стадию он называет аутоэротичной. В первое полугодие жизни, считал Фрейд, ребёнок ещё не отделяет свои ощущения от объекта, которым они были вызваны. Можно предположить, что мир ребёнка - это мир без объектов. Ребёнок живёт в состоянии первичного нарциссизма, при котором он не осознаёт существование других объектов в мире. Глобальное базисное нарциссическое состояние - это сон, когда младенец ощущает тепло и не имеет никакого интереса к внешнему миру. Во второй фазе младенческого возраста у ребёнка начинает формироваться представление о другом объекте (матери) как существе независимом от него. Можно заметить, что ребёнок испытывает беспокойство, когда мать уходит или вместо неё появляется незнакомый человек. Внутриутробное существование человека, по Фрейду, в противоположность большинству животных, относительно укорочено; на свет он появляется менее подготовленным чем они. Тем самым усиливается влияние реального внешнего мира, развивается дифференциация "Я" и "Оно", повышаются опасности со стороны внешнего мира и чрезмерно возрастает значение объекта, который один может защитить от этих опасностей и как бы возместить потерянную внутриутробную жизнь. И этот объект - мать. Биологическая связь с матерью вызывает потребность быть любимым, которая уже больше никогда не покидает человека. Разумеется, мать не может по первому требованию удовлетворять все желания младенца, при наилучшем уходе неизбежны ограничения. Они и есть источник дифференциации, выделения объекта. Таким образом, в начале жизни разграничение между внутренним и внешним, согласно взглядам Фрейда, достигается не на основе восприятия объективной реальности, а на основе переживания удовольствия и неудовольствия, связанных с действиями другого человека. Во второй половине оральной стадии, с появлением зубов, к сосанию добавляется укус, который придаёт действию агрессивный характер, удовлетворяя либидонозную потребность ребёнка. Мать не позволяет ребёнку кусать свою грудь. Таким образом, стремление к наслаждению начинает вступать в конфликт с реальностью. По Фрейду, у новорожденного нет "Я". Эта психическая инстанция постепенно дифференцируется от его "Оно". Инстанция "Я" - часть "Оно", модифицированного под прямым влиянием внешнего мира. Функционирование инстанции "Я" связано с принципом "удовлетворение - отсутствие удовлетворения". Как только что отмечалось, первое познание ребёнком предметов внешнего мира происходит через мать. При её отсутствии ребёнок испытывает состояние неудовлетворённости и благодаря этому начинает различать, выделять мать, так как отсутствие матери для него есть прежде всего отсутствие наслаждения. На этой стадии ещё не существует инстанции "Сверх-Я", и "Я" ребёнка находится в постоянном конфликте с "Оно". Недостаток удовлетворения желаний, потребностей ребёнка на этой стадии развития как бы "затормаживает" определённое количество психической энергии, происходит фиксация либидо, что составляет препятствие для дальнейшего нормального развития. Ребёнок, который не получает достаточного удовлетворения своих оральных потребностей, вынужден продолжать искать замещение для их удовлетворения и не может поэтому перейти на следующую стадию генетического развития. Эти идеи Фрейда послужили толчком к изучению критических периодов, в течение которых складываются благоприятные условия для решения свойственной возрасту генетической задачи. Если она не решается, то ребёнку гораздо труднее решать задачи следующего возрастного периода. На оральной стадии фиксации либидо у человека, по мнению Фрейда, формируются некоторые черты личности: ненасытность, жадность, требовательность, неудовлетворённость всем предлагаемым. Уже на оральной стадии, согласно его представлениям, люди делятся на оптимистов и пессимистов. Анальная стадия. (1 - 3 года), как и оральная, состоит из двух фаз. На этой стадии либидо концентрируется вокруг ануса, который становится объектом внимания ребёнка, приучаемого к опрятности. Теперь детская сексуальность находит предмет своего удовлетворения в овладении функциями дефекации, выделения. Здесь ребёнок встречается со многими запретами, поэтому внешний мир выступает перед ним как барьер, который он должен преодолеть, и развитие приобретает здесь конфликтный характер. По отношению к поведению ребёнка на этой стадии можно сказать, что полностью образована инстанция "Я", и теперь она способна контролировать импульсы "Оно". "Я" ребёнка научается разрешать конфликты, находя компромиссы между стремлением к наслаждению и действительностью. Социальное принуждение, наказания родителей, страх потерять их любовь заставляет ребёнка мысленно представлять себе, интериоризировать некоторые запреты. Таким образом, начинает формироваться "Сверх-Я" ребёнка как часть его "Я", где в основном заложены авторитеты, влияние родителей и взрослых людей, которые играют очень важную роль в качестве воспитателей в жизни ребёнка. Особенности характера, формирующиеся на анальной стадии, по мнению психоаналитиков, - аккуратность, опрятность, пунктуальность, упрямство, скрытность, агрессивность; накопительство, экономность, склонность к коллекционированию. Все эти качества - следствие разного отношения ребёнка к естественным, телесным процессам, которые были объектом его внимания во время приучения к опрятности ещё на доречевом уровне развития. Также по мнению Фрейда, такие черты, как упорство, независимость, собственничество происходят из наслаждения от удерживания (например, у ребёнка, который на мольбы родителей в действительности отвечает: "Что имею, то и держу"). Фекалии ассоциируются с обладанием и частично с деньгами - в противном случае фрейдисты небезосновательно спрашивают, с какой стати мы пользуемся такими фразами, как "воняющий деньгами", "грязный барыш", "спускание денег в канаву" или даже "катание в дерьме", которые явно уравнивают деньги с фекалиями? Или, спрашивается, с чего бы тяга к пунктуальности и чистоплотности порой достигала патологической степени, не будь она реакцией против примитивного желания грязи и беспорядка? На протяжении оральной стадии младенец узнаёт о других и начинает устанавливать с ними отношения; на протяжении анальной стадии он учится отказываться от непосредственного инстинктивного удовлетворения с целью понравиться другим или по крайней мере оказывать на них влияние. Во фрейдовской теории считается, что лёгкость или сложность, пережитая ребёнком при прохождении догенитальных фаз, имеет фундаментальное влияние на его позднейшие (уже в качестве взрослого) отношения к таким основным формам поведения, как способность давать и брать, неповиновение или покорность, любовь или ненависть, а также по отношению к таким чувствам, как скупость или щедрость, оптимизм или пессимизм, интерес или безразличие к другим. Конфликты или трудности, пережитые на той или иной стадии, могут привести к фиксации либидо на данном пункте, а позднейшие неприятности вызывают регрессию к нему. Фаллическая стадия.(3 - 5 лет). Характеризует высшую ступень детской сексуальности. Ведущей эрогенной зоной становятся генитальные органы. До сих пор детская сексуальность была аутоэротичной, теперь она становится предметной, т.е. дети начинают испытывать сексуальную привязанность к взрослым людям. Первые люди, которые привлекают внимание ребёнка, - это родители. Либидонозную привязанность к родителю противоположного пола Фрейд назвал "Эдиповым комплексом" для мальчиков и "комплексом Электры" для девочек, определив их как мотивационно-аффективные отношения ребёнка к родителю противоположного пола. В греческом мифе о царе Эдипе, убившем отца и женившемся на матери, воспринимая отца как соперника, вызывающего одновременно и ненависть и страх. Разрешение, или освобождение от "эдипова комплекса", совершается в конце этой стадии под влиянием страха кастрации, который, по мнению Фрейда, вынуждает мальчика отказаться от сексуального влечения к матери и идентифицировать себя с отцом. В случае с маленькой девочкой положение дел ещё более сложное, и Фрейд, кажется, никогда не имел полной ясности в этом пункте. Для обоих - и для мальчиков, и для девочек - предполагается, что после оральных и анальных фаз и те, и другие первоначально имеют фаллическую ориентацию. Девочка начинает интересоваться своим клитором, как биологическим эквивалентом пениса мальчика, но так как этот орган представляется очевидно низшим по сравнению с мужским аналогом, то у неё развивается завистливое желание быть такой, как мальчик. У Фрейда это называется "завистью к пенису" и постулируется, что имеющая место привязанность девочки к её отцу - комплекс Электры - из греческого мифа, в котором Электра способствует смерти своей матери, Клитемнестры, убившей её отца, Агамемнона - возникает лишь тогда, когда она отказывается от надежды быть мужчиной и смиряется с собственной кастрацией как с данным фактом. Во фрейдовской интерпретации мужской эдипов комплекс разрушается посредством комплекса кастрации и отбрасывается по причине боязни кастрации, в то время как женский комплекс вызывается с помощью комплекса кастрации, когда разочарованная отсутствием пениса, девочка обращает свою любовь на отца и отвергает мать. Тот факт, что девочка думает: "Я была наказана", в то время как мальчик страшится: "Я могу быть наказан" считается имеющим важные последствия для их последующего развития. Но у обоих полов эдипов комплекс появляется как высшая точка инфантильной сексуальности, а преодоление усилий данного периода при достижении взрослой сексуальности необходимо для нормы, тогда как бессознательная привязанность ( прицепленность) к эдиповым тенденциям является типичной для невротичной психики. Посредством вытеснения этого комплекса полностью дифференцируется инстанция "Сверх-Я". Именно поэтому преодоление "эдипова комплекса" играет важную роль в психическом развитии ребёнка. . Фрейд был уверен, что у мальчика супер-эго выросло из остатков эдипова комплекса, а ощущение вины, некогда базировавшееся на страхе наказания и отвержения со стороны родителей, благодаря введению родительских стандартов внутрь самой психики, стало бременем, наложенным на самого себя. Так как предполагалось, что у мальчика комплекс кастрации является сильнейшим фактором, приводящим к концу эдипову стадию и следовательно, формирующим супер-эго, и поскольку, как мы уже видели, маленькая девочка вынуждена принимать "кастрацию" как неприятный факт, как fait accjmpli (свершившийся факт фр.), постольку маленькие девочки никогда не могут (так утверждают фрейдисты) развить сильное супер-эго. Одному из пациентов Фрейда, маленькому Гансу было пять лет, и он отказывался выходить из дома из страха, что его может укусить лошадь. На основе бесед с мальчиком и его отцом Фрейд пришёл к выводу, что этот страх является продуктом комплекса Эдипа. Аргументом было то, что пенис у папы Ганса больше, чем у мальчика. Ганс обсуждал эти "идеи" с отцом и пришёл к выводу, что у лошадей пенис ещё больше. Таким образом, страх Ганса перед своим отцом заменился на страх перед лошадьми, которые могут его укусить (кастрировать). Фрейд заявил, что детская сексуальность проявляется сразу же у ребёнка, а не в воспоминаниях взрослого. Этот случай поставил две проблемы. Первая состояла в том, что этот самый Маленький Ганс появился у Фрейда через четырнадцать лет и ровным счётом ничего не помнил о тех событиях. Второе: сам Фрейд сыграл минимальную роль в этой истории, хотя и приписывал ей важное значение. Другим знаменитым случаем, который приводил Фрейд, был случай Сергея Панкиева, состоятельного российского аристократа. Он был тяжёлым невротиком, тревожным, зависимым, судорожным искателем женщин с обширными ягодицами, которые оказались бы способны потворствовать его сексуальным запросам. Он сам называл себя "человек - волк" , следуя своему сну, который и дал ключ ко всему неврозу. В своём сновидении он увидел открытое окно, а там - несколько крупных белых волков, сидящих на ветках дерева. Он завопил и проснулся. Это сновидение настигло его в возрасте четырёх лет, и тогда-то и начался этот невроз. Фрейд настаивал на том, что человек-волк фактически был свидетелем полового акта своих родителей в раннем возрасте. Это драматическое событие, которое Фрейд назвал первичной сценой, и привело к неврозу, к страху перед кастрацией, к навязчивому поведению и к глубоко запрятанному страху перед отцом. Человек-волк был очень аномальной личностью, и Фрейд работал с ним четыре года подряд, причём состояние того стало намного лучше к концу лечения, Для Фрейда это было прямым доказательством его теории эдипого комплекса. Таким образом, к концу фаллической стадии все три психические инстанции уже сформированы и находятся в постоянном конфликте друг с другом. Главную роль играет инстанция "Я". Она сохраняет память прошлого, действует на основе реалистического мышления. Однако эта инстанция должна теперь бороться на два фронта: против разрушительных принципов "Оно" и одновременно против строгости "Сверх-Я". В этих условиях появляется состояние тревоги как сигнал для ребёнка, предупреждающий о внутренних или внешних опасностях. В этой борьбе механизмами защиты становятся вытеснение и сублимация. По Фрейду, самые важные периоды в жизни ребёнка завершаются до пяти лет; именно в это время формируются главные структуры личности. По мнению Фрейда, фаллической стадии соответствует зарождение таких черт личности, как самонаблюдение, благоразумие, рациональное мышление, а в дальнейшем утрирование мужского поведения с усиленной агрессивностью.
Латентная стадия. (5 - 12 лет). После пяти лет наступает длительный период латентной детской сексуальности (5-12 лет), когда прежнее любопытство в отношении сексуальных проявлений уступает место любопытству по отношению ко всему окружающему миру. Либидо в это время не фиксировано, сексуальные потенции дремлют, и у ребенка есть возможности для идентификации и построения Я-идентичности. Фрейд полагал, что в течение этого периода сексуальные импульсы подавляются реактивной формацией морали, стыда, отвращения, а также эстетическими идеалами. Он рассматривал эту фазу как сочетание биологических процессов, влияние культуры, образования и реорганизации защитной структуры Эго, на которую частично влияет развитие Суперэго. Хотя Фрейд верил, что в течение этого периода существует уменьшение сексуальной активности, он указывал, что в действительности латентность - это идеальное время для образования. Естественно, что развитие часто во многих пунктах заметно отклоняется от этого идеала. Эпизодические проявления сексуальности прорываются через сублимацию; и, фактически, большая часть детей занята некоторой сексуальной деятельностью на протяжении всего латентного периода. Наше нынешнее понимание латентного периода базируется на фрейдовском выражении, что этот период отнюдь не является унифицированным состоянием. Ребенок проходит через множество изменений в развитии в течение этих лет, и сексуальная латентность скорее относительна, чем абсолютна. В некоторой степени ребенок отказался, разрешил или подавил либидные желания эдиповой фазы из-за развития Эго и Суперэго. Теперь родительские ожидания и запреты воспринимаются им более последовательно, как требования, направленные к его сознанию, а болезненные воздействия стыда и вины ограничивают поиск либидного удовлетворения и усиливают подавление Эдиповых инцестуозных желаний. К тому же, окрепшее Эго способно держать под контролем воздействия инстинктов и сублимировать их, как только найдется приемлемое средство удовлетворения. Генитальная стадия. (12 - 18 лет). Предвестьем последнего периода инфантильной сексуальности служит концентрация сексуального интереса и возбуждения на гениталиях. Оральные и анальные интересы и составляющие инстинкты - например, разглядывание (скопофилия), демонстрация и обнюхивание - теперь включаются в контекст генитальной мастурбации, которая приобретает доминирующее значение. Фрейд отмечал, что после генитального интереса и любопытства в анальной фазе, сфера внимания в данной фазе "смещается к гениталиям, к их действию, и приобретает доминирующее значение, которое к зрелости уже не имеет такой актуальности". Поэтому он первоначально назвал это инфантильной генитальной организацией. Для понимания инфантильной генитальной фазы Фрейд ограничился мужчинами и назвал ее фаллической фазой. Он пишет: "К сожалению, мы только можем рассказать, как такое положение вещей воздействует на детей мужского пола; соответствующие процессы у маленьких девочек неизвестны нам". Полагая, что в течение этого периода интересы и девочек и мальчиков направлены на фаллос, он стал использовать термин фаллическая фаза по отношению к инфантильной генитальной организации обоих полов. Она характеризует высшую ступень детской сексуальности: если до сих пор она была аутоэротичной, то теперь становится предметной, т.е. дети начинают испытывать сексуальную привязанность к взрослым людям. Ведущей эрогенной зоной становятся гениталии. Фаллической стадии соответствует зарождение таких личностных черт, как самонаблюдение, благоразумие, рациональное мышление, а в дальнейшем утрирование мужского поведения с усиленной агрессивностью. Мотивационно-аффективную либидозную привязанность к родителям противоположного пола 3. Фрейд предложил называть эдиповым комплексом для мальчиков и комплексом Электры для девочек. Инфантильная генитальная фаза частично совпадает с двумя фазами объектных отношений: доэдиповой или нарциссической, и эдиповой. На доэдиповой фазе доминирующей задачей является половая идентификация; интерес ребенка сфокусирован на консолидации сексуально дифференцированного, нарциссически оцененного образа тела и установления идентификации половой роли. Во второй фазе доминируют сексуальные превратности, сопровождающие цели, связанные с объектом Эдипова комплекса. Фрейд наблюдал, что по мере прогресса влечения, дети этого возраста вскоре начинают демонстрировать развитие Эдипова комплекса. Так, они формируют сильную привязанность к своим родителям и, питая сильные сексуальные чувства, соревнуются с каждым из них по очереди за любовь другого. Дети начинают задавать вопросы об анатомических различиях, откуда появляются дети, а также конструировать теории для объяснения своих наблюдений. По предположению Фрейда, эти теории связаны в детском сознании с сексуальными фантазиями и имеют отношение к появлению невротических болезней. Он признавал, что детские сознательные и бессознательные пугающие фантазии, связанные с сексуальным возбуждением, стимулируют конфликтное отношение к родителям и сопровождаются интенсивными чувствами любви и ненависти. Ясные примеры этих желаний, фантазий и конфликтов продемонстрированы в аналитической работе с детьми. В аналитической работе с взрослыми, хотя и менее ясно чем с детьми, видны производные формы и обобщения этих конфликтов, а также защиты, применяемые против них. Традиционно Эдипов комплекс обсуждается в контексте психосексуального развития. Однако для ребенка он заключается не только созревание влечения, но также и в прогрессе объектных отношений и обретении половой идентификации. Кроме того, внутренние компромиссы, на которые идет ребенок, чтобы справиться с конфликтами, вызванными Эдиповым комплексом (обычно это формирование какого-либо инфантильного невроза), включают в себя продвижение в развитии Эго и Суперэго. Идентификации, сделанные в период переживания Эдипова конфликта заключают в себе и развитие чувства себя. Рэнджел описывает Эдипов комплекс как кульминацию детской инстинктивной жизни, ядро неврозов, "организующий зонтик будущей жизни". Фрейд ссылается на него как на место соединения, из которого выходят все поздние виды развития. То, что Эдипов комплекс обсуждается во всех областях развития, служит подтверждением нашей точки зрения, что развитие не происходит изолированно в пределах какой-то одной системы. Сбалансированный подход к процессу развития принимает в расчет все системы. Поскольку ребенок имеет сексуальные чувства к каждому из родителей, то Эдипов комплекс традиционно обсуждался в рамках позитивной, инвертированной и негативной формы (названной так по аналогии с фотографической печатью, и не содержащей в себе отрицательной оценки). При положительном Эдиповом комплексе ребенок концентрирует свои желания на родителе противоположного пола, а родителя своего пола воспринимает как пугающего соперника. Затем ребенок начинает бояться потери любви и наказания от идеализированного родителя своего пола из-за фантазий, надежд и желаний, содержащихся по отношению к другому родителю. На протяжении инфантильной генитальной фазы из-за детских идеализации и идентификаций с родителем своего пола, а также установления половой идентичности бывают совершенно очевидны либидные желания по отношению к этому же родителю. В случае негативного или инвертированного Эдипова комплекса либидные желания направлены на родителя того же пола. Родитель противоположного пола видится как соперник. Обычно ребенок разрешает этот негативный Эдипов конфликт путем принятия родителя того же пола как объекта Эго-идеала и путем осуществления идентификации с этим идеалом как частью формирования Суперэго. Детские эдипиальные желания порождают громадный конфликт из-за сильнейшего соревнования любви и ненависти, зависти и враждебности, которые только усиливаются при идентификации с каждым из родителей и желанием любви каждого из них. Следовательно, ребенок вынужден либо найти какой-то компромисс, либо отказаться от причиняющих боль конфликтных желаний и чувств. Следующие два-три года посвящены разработке, контролю, частичному разрешению и оставлению Эдипова комплекса. Застревание на этой стадии, трудности преодоления эдипова комплекса создают основу для формирования робкой, застенчивой, пассивной личности. Степень тревоги, осознаваемой юношей, связана с отношением силы влечения и возможностями Эго и Суперэго. Изменения в настроении, в поведении и временные симптомы отражают значительные конфликты между различными психическими структурами, равно как и попытку заключить компромисс. Как часто случается, главная трудность может возникнуть, если биологические, когнитивные и социальные изменения происходят до того, как Эго и Суперэго созреют для управления. Например, раннее развитие у девочек вторичных половых признаков - рост груди и ранние первые менструации - лишает ее полной латентной консолидации, превышая соответствующие возможности. В более раннем возрасте ребенок мог бы положиться на родителей, чтобы обеспечить функционирование вспомогательного Эго для контроля влияния на сексуальные импульсы. Но с усилением влечения и с физиологическим и анатомическим развитием генитальных возможностей, эмоциональная близость к родителям вызывает инцестуозные конфликты и снова разжигает неразрешенную борьбу Эдипова комплекса. Родители уже не могут играть ту же роль, что и раньше; теперь они не могут выполнять роль вспомогательного Эго для юноши. Молодой человек должен найти новые объекты для удовлетворения сексуальных потребностей и потребности зависеть от объекта. Для этого требуется длительный период приспособления, в течение которого юноша не только отделяется от своих родителей и объектов любви и зависимости, но также отстраняется от их индивидуализированных и держащихся на власти представлений; он прекращает считать их авторитетными фигурами. Все эти взаимопереплетающиеся факторы еще будут обсуждаться в этой книге. Здесь же достаточно отметить, что в рамках психосексуального развития главный сдвиг все же состоит в том, что генитальная зона становится доминирующей. Принципиальная задача отрочества состоит в том, чтобы прийти к соглашению с сексуальностью, в том числе с сексуально зрелым телом, и достигнуть нового равновесия между влечениями, Эго, Суперэго и прошлыми и нынешними объектами. Теория личности Фрейда неоднократно подвергалась критике и в нашей, и в зарубежной литературе. Эта критика касалась крайней биологизации человека, отождествления мотивов его социального поведения с биологическими потребностями животных и принижения роли сознания в управлении его действиями. К этому следует добавить т то, что теория Фрейда по существу является умозрительной. Многие положения нельзя считать научно доказанными. Вместе с тем не следует умалять заслуг Фрейда, начавшего интеллектуальную революцию, которая навсегда изменила науку о самовосприятии, о межличностных отношениях и все теории человеческого поведения. Теория развития личности по Анны Фрейд.
Одним из последователей Фрейда, развиваших по направление детского психоанализа, являетса его дочь Анна Фрейд. Она полностью сосредоточила свое внимание на проблемах и методах психоанализа, применяемого к детям. В своих лекциях , вышедших в последствии в виде отдельной книги "Введение в детский психоанализ, она рассмотрела следующие проблемы:
Ребенок, в отличии от взрослого, никогда не является инициатором начала анализа - решение о необходимости анализа всегда принимают его родители или другие окружающие его люди. По словам Анны Фрейд, некотоорые деттские психоаналитики (например Мелания Клейн) не считают это серьезным препятствием в работе, однако по ее мнению, вполне целесообразно постараться каким-нибудь образом вызвать в ребенке заинтересованность, готовность и согласие на лечение. Эту часть психоаналитической работы она выделяет в отдельный период детского психоанализа - подготовительный. В течение этого пероида непосредственно аналитической работы не ведется, просто происходит "перевод определенного нежелательного состояния в другое желательное состояние с помощью всех средств, которыми располагает взрослый в отношении к ребенку". Автор выделяет три предваритеельные условия, нобходимое для начала анализа: осознание болезни, доверие к аналитику и решение на анализ. В качестве примеров Анна приводит следующие случаи:
Одна ее шестилетняя пациентка сообщила ей: "Во мне сидит черт. Можно ли вынуть его?". Ответ был таков: да, можно, но если мы решим вместе это сделать, то придется выплонить множество не слишком приятных вещей. Девочка, подумав, согласилась - так было достигнуто соблюдение важного правила терапии - добровольное согласие пациента.
Другая пациентка, которую привели родители, согласилась работать вместе с психоаналитиком, стараясь приобрести союзника в борьбе с ними, подобно тому, как первая девочка старалась заполучить союзника в войне с "чертом".
Довольно часто ребенок не соглашается так просто работать с аналитиком. В таких случаях, по словам Анны Фрейд, имеет смысл в течении некоторого времени постараться добиться расположнения ребенка - в приведенном примере она описывает случай с десятилетним мальчиком, когда пришлось вначале добиваться просто интереса мальчика к личности терапевта, затем постараться показать, что общение может быть не только интересным, но и полезным и, наконец, дать понять , что подвергаться анализу означает получать многочисленные преимущества. После этого ребенок начинает осознавать действительную пользу проведения психоаналитической работы.
Таким образом, по мнению Анны Фрейд, первым и немаловажным отличием детского психоанализа от классической его формы является наличие особой, подготовительной стадии, на которой ребенок должен признать свою проблему и принять решение на анализ. По словам автора, "у маленького запущеного невротика вместо сознания болезни ... возникает чувство испорченности, которое становится ... мотивом для проведения анализа".
После такого вступления Анна Фрейд приступает к характеристики уже непосреддственной процедуры детского психоанализа. После того, как аналитику удалось завоевать доверие и расположение маленького пациента, возникает вопрос о методах и технических приемах, которые могут быть применены к ребенку в течение психоаналитической работы. Анна приводит 4 основных приема классического психоанализа и раасматривает их применительно к детскому:
Воспоминание пациента. В детском анализе не приходится сильно рассчитывать на собственные воспоминание ребенка. Маловероятно, что он сумеет рассказать аналитику достаточно о своей болезни. Поэтому автор предлагает активно собирать и использовать сведения использовать сведения от родителей. При этом надо учитывать все неточности и искажения, возможно обусловленные личностными мотивами.
Что касается толкования сновидений, то здесь, по мнению Анны Фрейд, вполне применимы те же приемы, что используются в работе со взрослыми людьми. Частота сновидений у редбенка не меньше, чем у взрослого. Анна расказывает, что в работе она сообщает малышу, что "само сновидение ничего не может сделать, каждую свою часть оно откуда-нибудь да взяло", а затем они вместе "отправляются на поиски". В эту же группу приемов выделяется анализ "снов на яву", мечты детей, которыми они делятся более охотно, чем взрослые пациенты. В книге приводится несколько ярких примеров таких детских фантазий, в которых очень явно просматриваетя связь с какой-то (тоже "просвечивающей") проблемой. Встречаютс также "сны на яву с продолжением" - фантазии, связанные по сюжету, которые ребенок рассказывает от сеанса к сеансу. В самых удачных случаях, аналитик может войти с ребенком в настолько тесный контакт в самом начале анализа, что он [ребенок] будет рассказывать ежедневно продолжение своего сна на яву, что является очень удобным и достоверным источникком информации об актуальном внутреннем состоянии ребенка. Еще один специфический для детского психоанализа прием - это изучение и толкование рисунков детей - дети охотно и много рисуют и, подчас, проявляют бессознательные желания, чувства именно в рисунках.
Касаясь метода свободных ассоциаций, Анна Фрейд замечает, что у ребенка, как правило, отсутствует готовность к ассоциированию. Именно по этому, по ее мнению, детский анализ считается (на момент написания книги) особенно трудной областью применения учения Зигмунда Фрейда. Однако, иногда можно "спровоцировать" ребенка давать неекоторые ассоциации. Так, например, в практике автора был случай, когда удалось разрешить проблему, используя метод свободных ассоциаций, когда девочку просили "сесть на корточки с закрытыми глазами на корточки и прислушаться к тому, что происходило в ней". Девочка, обладая (что важно) прекрасной зрительной памятью, охотно выполняла эту инструкцию и рассказывала все, что "приходдило на ум ". Уже в то время были попытки заменить свободные ассоциации игрой ( доктор Гельмут, Мелания Клейн). Как мы увидим ниже, эти методы получили широкое развитие, например, его активно применял в своей практике Эрик Эриксон.
Отдельное внимание уделяет Анна Фрейд роли переноса (или перенесения) как технического приема в детском психоанализе. Первое, что обращает на себя внимание, это, то, что необходимость заинтересовать ребенка перед началом анализа (см. пункт 1) с) означает, в переводе на аналитическую терминологию, создать положительное перенесение. Таким образом, положительное перенесение является необходимым условием с самого начала работы. Отрицательные же перенесения при детском анализе являюются, по словам автора, прежде всего препятствием, т. к. нормальная и продуктивная психоаналитическая работа с детьми возможна только при наличии положительного перенесения. Отрицательные же, сколь много материала они не давали, в детском анализе следует разрушать. Все элементы перенесения у ребенка, продолжает Анна, остаются лишь элементами, невроз перенесения как ттаковой у ребенка не возникает. Это обуславливается прежде всего тем, что ребенок, в отличии от взрослого, еще не разорвал теснейших отношений с родителями и, по сути дела, ему не за чем переносить свои отношения к родителям на другого человека. Кроме того, аналитик при работе с детьми недолжен оставаться безличным, как в классическом психоанализе, он, как уже неоднократноупоминалось, должен быть интересным, симпатичным ребенку. Это создает реакцию перенесения искусственно, а ничто искусственное не может стать по настоящему реальным.
В заключительной части своей книги Анна Фрейд подводит некоторый итог своим взглядам на особенности детского психоанализа. Она обращает внимание на различные тонкости пихоанализа, связанные, в основном, с незрелостью структуры личности ребенка. Например, в отличии от взрослого пациента, ребенок очень зависим в своих отношениях с окружающим миром и он (мир) оказывает намного большее влияние на протекание и механизм невроза. По мнению автора, большинство проблем маленького пациента так или иначе обусловлены незрелостью сверх-Я. Чтобы результативно провести анализ, как считает Анна, аналитик "должен суметь во время анализа с ребенком место его Я-идеала". Ребенок согласится уступить место в своей внутренней, эмоциональной жизни новому "любовному объекту". Таким образом, в детском психоанализе намечается явная связь с воспитанием - из-за слабости Я-идеала ребенка и его эмоциональной зависимости от внешнего мира он не способен самостоятельно сдерживать освобождающиеся побуждения и для этого ему нужен человек (психоаналитик), обладающие авторитетом в воспитательном отношении.
В заключение к данному разделу можно сказать, что, в отличии от предыдущего и последующего, он практически полностью посвящен приактическим проблемам детского психоанализа. На наш взгляд, это полезно потому, что рассмотрение и практик, и теории дает намного более полное представление о взглядах на практически любую психологическую проблему.
Теория развития личности по К. Г. Юнгу.
КАРЛ ГУСТАВ ЮНГ: АНАЛИТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ ЛИЧНОСТИ
Работы Фрейда, несмотря на их дискуссионный характер, вызвали желание у группы ведущих ученых того времени поработать вместе с ним в Вене. Некоторые из этих ученых со временем отошли от психоанализа, чтобы искать новые подходы к пониманию человека. Карл Густав Юнг был самым выдающимся среди перебежчиков из лагеря Фрейда.
Как и Фрейд, Юнг посвятил себя изучению динамических неосознаваемых влечений на человеческое поведение и опыт. Однако, в отличие от первого, Юнг утверждал, что содержание бессознательного есть нечто большее, чем подавленные сексуальные и агрессивные побуждения. Согласно юнговской теории личности, известной как аналитическая психология, индивидуумы мотивированы интрапсихическими силами и образами, происхождение которых уходит вглубь истории эволюции. Это врожденное бессознательное содержит имеющий глубокие корни духовный материал, который и объясняет присущее всему человечеству стремление к творческому самовыражению и физическому совершенству.
Другой источник разногласий между Фрейдом и Юнгом - отношение к сексуальности как к преобладающей силе в структуре личности. Фрейд трактовал либидо, в основном, как сексуальную энергию, а Юнг рассматривал его как диффузную творческую жизненную силу, проявляющуюся самыми различными путями - как, например, в религии или стремлении к власти. То есть, в понимании Юнга, энергия либидо концентрируется в различных потребностях - биологических или духовных - по мере того, как они возникают. Как и Адлер, Юнг отвергал заявление Фрейда о том, что мозг представляет собой "приложение к половым железам".
Воззрения Юнга на личность человека являются, возможно, наиболее сложными, неортодоксальными и наиболее полемическими в персонологической традиции. Он создал уникальную, представляющую огромный научный интерес теорию, заметно отличающуюся от всех других подходов к изучению личности.
АНАЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ: ОСНОВНЫЕ КОНЦЕПЦИИ И ПРИНЦИПЫ
(В результате переработки Юнгом психоанализа появился целый комплекс сложных идей из таких разных областей знания, как психология, философия, астрология, археология, мифология, теология и литература. Эта широта интеллектуального поиска в сочетании с непростым и загадочным авторским стилем Юнга является причиной того, что его психологическая теория наиболее трудна для понимания. Понимая эти сложности, мы, тем не менее, надеемся, что краткое знакомство со взглядами Юнга послужит вам отправной точкой для дальнейшего чтения его трудов.
Структура личности
Юнг утверждал, что душа (в теории Юнга термин, аналогичный личности) состоит из трех отдельных, но взаимодействующих структур: эго, личного бессознательного и коллективного бессознательного.
Эго является центром сферы сознания. Оно представляет собой компонет psyche, включающий в себя все те мысли, чувства, воспоминания и ощущения, благодаря которым мы чувствуем свою целостность, постоянство и воспринимаем себя людьми. Эго служит основой нашего самосознания, и благодаря ему мы способны видеть результаты своей обычной сознательной деятельности.
Личное бессознательное вмещает в себя конфликты и воспоминания, которые когда-то осознавались, но теперь подавлены или забыты. В него входят и те чувственные впечатления, которым недостает яркости для того, чтобы быть отмеченными в сознании. Таким образом, юнговская концепция личного бессознательного в чем-то похожа на таковую у Фрейда. Однако Юнг пошел дальше Фрейда, сделав упор на том, что личное бессознательное содержит в себе комплексы, или скопления эмоционально заряженных мыслей, чувств и воспоминаний, вынесенных индивидуумом из его прошлого личного опыта или из родового, наследственного опыта. Согласно представлениям Юнга, эти комплексы, скомпонованные вокруг самых обычных тем, могут оказывать достаточно сильное влияние на поведение индивидуума. Например, человек с комплексом власти может расходовать значительное количество психической энергии на деятельность, прямо или символически связанную с темой власти. То же самое может быть верным и в отношении человека, находящегося под сильным влиянием матери, отца или под властью денег, секса или какой-нибудь другой разновидности комплексов. Однажды сформировавшись, комплекс начинает влиять на поведение человека и его мироощущение. Юнг утверждал, что материал личного бессознательного у каждого из нас уникален и, как правило, доступен для осознания. В результате компоненты комплекса или даже весь комплекс могут осознаваться и оказывать чрезмерно сильное влияние на жизнь индивидуума.
И наконец, Юнг высказал мысль о существовании более глубокого слоя в структуре личности, который он назвал коллективным бессознательным. Коллективное бессознательное представляет собой хранилище латентных следов памяти человечества и даже наших человекообразных предков. В нем отражены мысли и чувства, общие для всех человеческих существ и являющиеся результатом нашего общего эмоционального прошлого. Как говорил сам Юнг, "в коллективном бессознательном содержится все духовное наследие человеческой эволюции, возродившееся в структуре мозга каждого индивидуума". Таким образом, содержание коллективного бессознательного складывается благодаря наследственности и одинаково для всего человечества. Важно отметить, что концепция коллективного бессознательного была основной причиной расхождений между Юнгом и Фрейдом.
Архетипы. Юнг высказал гипотезу о том, что коллективное бессознательное состоит из мощных первичных психических образов, так называемых архетипов (буквально, "первичных моделей")1. Архетипы - врожденные идеи или воспоминания, которые предрасполагают людей воспринимать, переживать и реагировать на события определенным образом. В действительности, это не воспоминания или образы как таковые, а скорее, именно предрасполагающие факторы, под влиянием которых люди реализуют в своем поведении универсальные модели восприятия, мышления и действия в ответ на какой-либо объект или событие. Врожденной здесь является именно тенденция реагировать эмоционально, когнитивно и поведенчески на конкретные ситуации - например, при неожиданном столкновении с родителями, любимым человеком, незнакомцем, со змеей или смертью.
В ряду множества архетипов, описанных Юнгом, стоят мать, ребенок, герой, мудрец, божество Солнца, плут, Бог и смерть (табл. 4-2).
Юнг полагал, что каждый архетип связан с тенденцией выражать определенного типа чувства и мысли в отношении соответствующего объекта или ситуации. Например, в восприятии ребенком своей матери присутствуют аспекты ее актуальных характеристик, окрашенные неосознаваемыми представлениями о таких архетипических материнских атрибутах, как воспитание, плодородие и зависимость. Далее, Юнг предполагал, что архетипические образы и идеи часто отражаются в сновидениях, а также нередко встречаются в культуре в виде символов, используемых в живописи, литературе и религии. В особенности он подчеркивал, что символы, характерные для разных культур, часто обнаруживают поразительное сходство, потому что они восходят к общим для всего человечества архетипам. Например, во многих культурах ему встречались изображения мандалы, являющиеся символическими воплощениями единства и целостности "Я". Юнг считал, что понимание архетипических символов помогает ему в анализе сновидений пациента. Архетип
Определение
Символы
Анима
Бессознательная женская сторона личности мужчины
Женщина, Дева Мария, Мона Лиза
Анимус
Бессознательная мужская сторона личности женщины
Мужчина, Иисус Христос, Дон Жуан
Персона
Социальная роль человека, проистекающая из общественных ожиданий и обучения в раннем возрасте
Маска
Тень
Бессознательная противоположность того, что индивид настойчиво утверждает в сознании
Сатана, Гитлер, Хуссейн
Самость
Воплощение целостности и гармонии, регулирующий центр личности
Мандала
Мудрец
Персонификация жизненной мудрости и зрелости
Пророк
Бог
Конечная реализация психической реальности, спроецированной на внешний мир
Солнечное око
Таблица 1. Примеры архетипов, описанных Юнгом
Некоторые наиболее важные архетипы
Количество архетипов в коллективном бессознательном может быть неограниченным. Однако особое внимание в теоретической системе Юнга уделяется персоне, аниме и анимусу, тени и самости.
Персона (от латинского слова, обозначающего "маска") - это наше публичное лицо, то есть то, как мы проявляем себя в отношениях с другими людьми. Персона обозначает множество ролей, которые мы проигрываем в соответствии с социальными требованиями. В понимании Юнга, персона служит цели производить впечатление на других или утаивать от других свою истинную сущность. Персона как архетип необходима нам, чтобы ладить с другими людьми в повседневной жизни. Однако Юнг предупреждал о том, что если этот архетип приобретает слишком большое значение, то человек может стать неглубоким, поверхностным, сведенным до одной только роли и отчужденным от истинного эмоционального опыта.
В противоположность той роли, которую выполняет в нашем приспособлении к окружающему миру персона, архетип тень представляет подавленную темную, дурную и животную сторону личности. Тень содержит наши социально неприемлемые сексуальные и агрессивные импульсы, аморальные мысли и страсти. Но у тени имеются и положительные свойства. Юнг рассматривал тень как источник жизненной силы, спонтанности и творческого начала в жизни индивидуума. Согласно Юнгу, функция эго состоит в том, чтобы направлять в нужное русло энергию тени, обуздывать пагубную сторону нашей натуры до такой степени, чтобы мы могли жить в гармонии с другими, но в то же время открыто выражать свои импульсы и наслаждаться здоровой и творческой жизнью.
В архетипах анимы и анимуса находит выражение признание Юнгом врожденной андрогинной природы людей. Анима представляет внутренний образ женщины в мужчине, его бессознательную женскую сторону, в то время как анимус - внутренний образ мужчины в женщине, ее бессознательная мужская сторона. Эти архетипы основаны, по крайней мере частично, на том биологическом факте, что в организме мужчин и женщин вырабатываются и мужские, и женские гормоны. Этот архетип, как считал Юнг, эволюционировал на протяжении многих веков в коллективном бессознательном как результат опыта взаимодействия с противоположным полом. Многие мужчины, по крайней мере до некоторой степени, "феминизировались" в результате многолетней совместной жизни с женщинами, а для женщин является верным обратное. Юнг настаивал на том, что анима и анимус, как и все другие архетипы, должны быть выражены гармонично, не нарушая общего баланса, чтобы не тормозилось развитие личности в направлении самореализации. Иными словами, мужчина должен выражать свои феминные качества наряду с маскулинными, а женщина должна проявлять свои маскулинные качества, так же как и феминные. Если же эти необходимые атрибуты остаются неразвитыми, результатом явится односторонний рост и функционирование личности.
Самость - наиболее важный архетип в теории Юнга. Самость представляет собой сердцевину личности, вокруг которой организованы и объединены все другие элементы. Когда достигнута интеграция всех аспектов души, человек ощущает единство, гармонию и целостность. Таким образом, в понимании Юнга развитие самости - это главная цель человеческой жизни. К процессу самореализации мы вернемся позже, когда будем рассматривать юнговскую концепцию индивидуации.
Основным символом архетипа самости является мандала и ее многочисленные разновидности (абстрактный круг, нимб святого, окно-розетка). По Юнгу, целостность и единство "Я", символически выраженные в завершенности фигур вроде мандалы, можно обнаружить в снах, фантазиях, мифах, в религиозном и мистическом опыте. Юнг полагал, что религия является великой силой, содействующей стремлению человека к целостности и полноте. В то же время, гармонизация всех частей души - сложный процесс. Истинной уравновешенности личностных структур, как считал он, достичь невозможно, по меньшей мере, к этому можно прийти не ранее среднего возраста. Более того, архетип самости не реализуется до тех пор, пока не наступит интеграция и гармония всех аспектов души, сознательных и бессознательных. Поэтому достижение зрелого "Я" требует постоянства, настойчивости, интеллекта и большого жизненного опыта.
Эго-направленность
Наиболее известным вкладом Юнга в психологию считаются описанные им две основные направленности, или жизненные установки: экстраверсия и интроверсия. Согласно теории Юнга, обе ориентации сосуществуют в человеке одновременно, но одна из них обычно становится доминантной. В экстравертной установке проявляется направленность интереса к внешнему миру - другим людям и предметам. Экстраверт подвижен, разговорчив, быстро устанавливает отношения и привязанности, внешние факторы являются для него движущей силой. Интроверт, напротив, погружен во внутренний мир своих мыслей, чувств и опыта. Он созерцателен, сдержан, стремится к уединению, склонен удаляться от объектов, его интерес сосредоточен на себе самом. Согласно Юнгу, в изолированном виде экстравертной и интровертной установки не существует. Обычно они присутствуют обе и находятся в оппозиции друг к другу: если одна проявляется как ведущая и рациональная, другая выступает в качестве вспомогательной и иррациональной. Результатом комбинации ведущей и вспомогательной эго-ориентаций являются личности, чьи модели поведения определенны и предсказуемы.
Психологические функции
Вскоре после того, как Юнг сформулировал концепцию экстраверсии и интроверсии, он пришел к выводу, что с помощью этой пары противоположных ориентации невозможно достаточно полно объяснить все различия в отношении людей к миру. Поэтому он расширил свою типологию, включив в нее психологические функции. Четыре основные функции, выделенные им, - это мышление, ощущение, чувство и интуиция.
Мышление и чувство Юнг отнес к разряду рациональных функций, поскольку они позволяют образовывать суждения о жизненном опыте. Мыслящий тип судит о ценности тех или иных вещей, используя логику и аргументы. Противоположная мышлению функция - чувство - информирует нас о реальности на языке положительных или отрицательных эмоций. Чувствующий тип фокусирует свое внимание на эмоциональной стороне жизненного опыта и судит о ценности вещей в категориях "плохой или хороший", "приятный или неприятный", "побуждает к чему-то или вызывает скуку". По Юнгу, когда мышление выступает в роли ведущей функции, личность ориентирована на построение рациональных суждений, цель которых - определить, является оцениваемый опыт истинным или ложным. А когда ведущей функцией является чувство, личность ориентирована на вынесение суждений о том, является ли этот опыт прежде всего приятным или неприятным.
Вторую пару противоположных функций - ощущение и интуиция - Юнг назвал иррациональными, потому что они просто пассивно "схватывают", регистрируют события во внешнем (ощущение) или во внутреннем (интуиция) мире, не оценивая их и не объясняя их значение. Ощущение представляет собой непосредственное, безоценочное реалистическое восприятие внешнего мира. Ощущающий тип особенно проницателен в отношении вкуса, запаха и прочих ощущений от стимулов из окружающего мира. Напротив, интуиция характеризуется сублиминальным и неосознанным восприятием текущего опыта. Интуитивный тип полагается на предчувствия и догадки, схватывая суть жизненных событий. Юнг утверждал, что, когда ведущей функцией является ощущение, человек постигает реальность на языке явлений, как если бы он фотографировал ее. С другой стороны, когда ведущей функцией является интуиция, человек реагирует на неосознанные образы, символы и скрытое значение переживаемого.
Каждый человек наделен всеми четырьмя психологическими функциями. Однако как только одна личностная ориентация (экстравсрсия или интроверсия) обычно является доминирующей, осознаваемой, точно также только одна функция из рациональной или иррациональной пары обычно преобладает и осознается. Другие функции погружены в бессознательное и играют вспомогательную роль в регуляции поведения человека. Любая функция может быть ведущей. Соответственно, наблюдаются мыслящий, чувствующий, ощущающий и интуитивный типы индивидуумов. Согласно теории Юнга, интегрированная, или "индивидуированная" личность для совладания с жизненными обстоятельствами использует все противоположные функции.
Две эго-ориентации и четыре психологических функции, взаимодействуя, образуют восемь различных типов личности. Например, экстравертный мыслительный тип фокусируется на объективных имеющих практическое значение фактах окружающего мира. Он обычно производит впечатление холодного и догматического человека, живущего в соответствии с установленными правилами. Вполне возможно, что прототипом экстравертного мыслительного типа был Фрейд. Интровертный интуитивный тип, наоборот, сосредоточен на реальности собственного внутреннего мира. Этот тип обычно эксцентричен, держится в стороне от окружающих и индифферентен к ним. В данном случае Юнг, вероятно, в качестве прототипа имел в виду себя.
Развитие личности.
В отличие от Фрейда, придававшего особое значение ранним годам жизни как решающему этапу в формировании моделей поведения личности, Юнг рассматривал развитие личности как динамический процесс, как эволюцию на протяжении всей жизни. Он почти ничего не говорил о социализации в детстве и не разделял взглядов Фрейда относительно того, что определяющими для поведения человека являются только события прошлого (особенно психосексуальные конфликты). С точки зрения Юнга, человек постоянно приобретает новые умения, достигает новых целей и реализует себя все более полно. Он придавал большое -значение такой жизненной цели индивида, как "обретение самости", являющейся результатом стремления различных компонентов личности к единству. Эта тема стремления к интеграции, гармонии и целостности в дальнейшем повторилась в экзистенциальной и гуманистической теориях личности.
Согласно Юнгу, конечная жизненная цель - это полная реализация "Я", то есть становление единого, неповторимого и целостного индивида. Развитие каждого человека в этом направлении уникально, оно продолжается на протяжении всей жизни и включает в себя процесс, получивший название индивидуация. Говоря упрощенно, индивидуация - это динамичный и эволюционирующий процесс интеграции многих противодействующих внутриличностных сил и тенденций. В своем конечном выражении индивидуация предполагает сознательную реализацию человеком своей уникальной психической реальности, полное развитие и выражение всех элементов личности. Таким образом, архетип самости становится центром личности и уравновешивает многие противоположные качества, входящие в состав личности как единого главного целого. Благодаря этому высвобождается энергия, необходимая для продолжающегося личностного роста. Итог осуществления индивидуации, очень непросто достигаемый, Юнг называл самореализацией. Он считал, что эта конечная стадия развития личности доступна только способным и высокообразованным людям, имеющим к тому же достаточный для этого досуг. Из-за этих ограничений самореализация недоступна подавляющему большинству людей.
Возрастные кризисы по К. Г. Юнгу.
Детство. Ребенок, как правило, пока еще лишен проблем, однако со своей сложной психикой он сам, пожалуй, представляет проблему номер один для родителей, воспитателей и врачей. Только взрослый человек может в себе сомневаться и потому быть не в ладах с самим собою.
Всем нам известны истоки проблем этой возрастной ступени. Подавляющее большинство людей соприкасаются здесь с внезапно прерывающими сон детства требованиями жизни. Если индивид достаточно подготовлен, то переход в профессиональную жизнь может произойти гладко. Но если имеются контрастирующие с действительностью иллюзии, то сразу возникают и проблемы. Никто не вступает в жизнь без некоторых уже сложившихся представлений. Иногда это представления ложные, не соответствующие внешним условиям, с которыми человек сталкивается. Часто это связано со слишком большими ожиданиями, с недооценкой внешних трудностей либо же с необоснованным оптимизмом или негативизмом. Можно было бы составить длинный список всех тех ошибочных представлений, которые являются причиной первых, осознанных проблем.
Детская ступень сознания пока не знает проблем, ибо от субъекта еще ничего не зависит, в то время как сам ребенок целиком зависит от родителей. Он словно совсем еще не родился и по-прежнему пребывает в духовной атмосфере родителей. Духовное рождение и вместе с тем осознанное отделение себя от родителей наступает обычно только вместе с вторжением сексуальности в пубертатном возрасте. С этой физиологической революцией связана также и революция духовная. Вследствие телесных изменений "Я" выпячивается до такой степени, что зачастую заставляет считаться с собой совершенно несоразмерно. Отсюда и название "переходный возраст" (Немецкое выражение Flegeljahre (переходный возраст) дословно переводится как "годы дерзости, невоспитанности, грубости". - Перев.).
Здесь мы подошли непосредственно к нашей теме, то есть к проблематике возрастных ступеней. Молодой возраст
Сначала речь пойдет о проблематике молодого возраста. Эта ступень простирается от непосредственно послепубертатного времени и примерно до середины жизни, которая приходится на возраст где-то между тридцатью пятью и сорока годами.
Всем нам известны истоки проблем этой возрастной ступени. Подавляющее большинство людей соприкасаются здесь с внезапно прерывающими сон детства требованиями жизни. Если индивид достаточно подготовлен, то переход в профессиональную жизнь может произойти гладко. Но если имеются контрастирующие с действительностью иллюзии, то сразу возникают и проблемы. Никто не вступает в жизнь без некоторых уже сложившихся представлений. Иногда это представления ложные, не соответствующие внешним условиям, с которыми человек сталкивается. Часто это связано со слишком большими ожиданиями, с недооценкой внешних трудностей либо же с необоснованным оптимизмом или негативизмом. Можно было бы составить длинный список всех тех ошибочных представлений, которые являются причиной первых, осознанных проблем.
Однако проблемы порождают не только столкновение субъективных представлений с внешними условиями, но и, возможно столь же часто, внутренние душевные трудности; они существуют даже тогда, когда внешне все идет гладко. Особенно часто они представляют собою вызванные сексуальным влечением нарушения душевного равновесия и встречающееся, пожалуй, столь же часто чувство неполноценности, которое может являться причиной чрезмерной чувствительности. Эти внутренние конфликты могут существовать даже в том случае, когда приспособление к внешним условиям вроде бы достигается без труда. Иногда даже кажется, что молодые люди, вынужденные вступить в тяжелую борьбу с окружающей жизнью, не испытывают внутренних проблем, тогда как другие, которым по каким-либо причинам приспособление дается легко, обнаруживают либо сексуальные проблемы, либо конфликты, связанные с чувством неполноценности.
Лица, имеющие проблемы, очень часто бывают невротиками, но было бы серьезным недоразумением смешивать наличие проблематики с неврозом, ибо между ними имеется существенное различие: невротик болен потому, что не осознает своей проблематики, а человек, имеющий осознанную проблему, страдает от нее, не становясь больным.
Статистика указывает на возрастание частоты депрессий у мужчин в возрасте около сорока лет. У женщин невротические трудности появляются, как правило, несколько раньше. В этой фазе жизни, то есть между тридцатью пятью и сорока годами, подготавливается существенное изменение человеческой психики. Сначала, правда, это неосознанное и не бросающееся в глаза изменение - речь здесь скорее идет о косвенных признаках изменений, берущих, по-видимому, свое начало в бессознательном. Иногда это как бы постепенное изменение характера, в другом случае появляются качества, которых не было с детского возраста, или же начинают блекнуть прежние склонности и интересы, а их место занимают новые, или - что бывает очень часто - начинают затвердевать и становиться жесткими прежние принципы и убеждения, особенно моральные, что постепенно, к пятидесяти годам, может перерасти в нетерпимость и фанатизм - как будто существованию этих принципов что-нибудь угрожает и поэтому их нужно выпячивать еще более.
Зрелый возраст.
Юнг говорил, что не всегда в зрелом возрасте вино молодости становится прозрачным, иногда оно и мутнеет. Все эти явления наиболее заметны у людей несколько односторонних. Иногда они наступают раньше, иногда позже. Зачастую, как мне кажется, их наступление затягивается тем обстоятельством, что еще живы родители данного человека. Тогда как бы чересчур растягивается юношеская фаза. Главным образом я наблюдал это у тех мужчин, отец которых долгое время был жив. Его смерть вызывала тогда нечто вроде скоротечного созревания и действовала, так сказать, катастрофически.
Стареющий человек должен знать, что его жизнь не увеличивается и не расширяется; наоборот, неумолимый внутренний процесс приводит к сужению жизни. Если молодой человек слишком много занимается собственной персоной - это является для него чуть ли не грехом или, по крайней мере, опасностью; для стареющего же человека уделять серьезное внимание своей Самости - это обязанность и необходимость. Солнце прячет свои лучи для освещения самого себя, после того как оно расточало свой свет миру. Вместо этого многие пожилые люди предпочитают превращаться в ипохондриков, скряг, узких педантов и landatores temporis acti (Апологеты минувшего времени (лат.). - Перев.) или даже оставаться вечно молодыми - жалкая замена освещению Самости, но неминуемое следствие того заблуждения, что вторая половина жизни должна управляться принципами первой.
Пожилой возраст.
Дольше Юнг пишет об пожилом возрасте. Разумеется, человек не жил бы семьдесят и восемьдесят лет, если бы такая продолжительность жизни не соответствовала смыслу его вида. Поэтому вечер его жизни также должен иметь свой смысл и цель, он не может быть жалким придатком утра. Несомненно, смыслом утра является развитие индивида, его устройство во внешнем мире, продолжение рода и забота о потомстве. Это является очевидной природной целью. Но если эта цель достигнута, и достигнута даже с избытком, должно ли приобретение денег, дальнейшее завоевание и расширение пространства своего существования переходить за рамки разумного смысла? Тот, кто подобным образом без нужды переносит закон утра, то есть природную цель, на вторую половину жизни, должен считаться с душевными потерями точно так же, как юноша, пытающийся перенести свой детский эгоизм в зрелый возраст, должен расплачиваться за это свое заблуждение социальным неуспехом. Приобретение денег, социальное существование, семья, потомство представляют собой всего лишь природу, но не культуру. Культура находится по ту сторону природной цели. К. Г. Юнг считает, что у первобытных племен, например, мы видим, что почти всегда старики являются хранителями таинств и законов, а в этом и выражается прежде всего культура племени.
Я не знаю, что в этом заблуждении можно отнести к реакции на преувеличение в прошлом статуса и что к ложным идеалам. Последние, несомненно, имеются: конечный пункт для таких людей находится не впереди, а позади них. Поэтому они устремляются назад. Можно согласиться с ними в том, что трудно увидеть, какие другие конечные пункты должны быть во второй половине жизни по сравнению с целями первой: расширением жизни, полезностью, дееспособностью, утверждением в социальной жизни, предусмотрительным подыскиванием подходящей пары и хорошего положения для своего потомства - цель жизни достигнута! К сожалению, это не может являться достаточным смыслом и целью для многих людей, усматривающих в старении только лишь угасание жизни и ощущающих, что их прежние идеалы поблекли и изжили себя. Конечно, если бы эти люди еще раньше успели наполнить до краев и опустошить до дна чашу своей жизни, то теперь они чувствовали бы себя, пожалуй, иначе; их бы ничего не удерживало, все, что могло сгореть, сгорело бы, и спокойствие старости было бы для них желанным. Но нам нельзя забывать, что мало кто из людей умеет жить и что искусство жить является к тому же самым важным и самым редким из всех искусств - исчерпать всю чашу красоты, кому это удавалось? Так что для большинства людей слишком многое остается непережитым - часто даже возможности, которые они не смогли бы реализовать при всем желании, - и, таким образом, они переступают через порог старости с неудовлетворенными притязаниями, которые невольно заставляют их смотреть назад.
Теория развитие личности по С. Грофу.
С Гроф в своей теории развития личности выделял четыре периентальных матрицы:
Эмпирическое подтверждение трансперсональному подходу к пониманию человека дали многолетние исследования Станислава Грофа. Он доказал, что в сфере сознания человека нет четких пределов и ограничений, тем не менее полезно выделить четыре области психики, лежащие за пределами нашего обычного опыта сознания: 1) сенсорный барьер; 2) индивидуальное бессознательное; 3) уровень рождения и смерти (перинатальные матрицы); 4)трансперсональная область.
По мнению С. Грофа, трансперсональные явления обнаруживают связь человека с космосом - взаимоотношение, в настоящее время непостижимое, когда глубокое исследование индивидуального бессознательного становится эмпирическим путешествием по всей Вселенной, когда сознание человека выступает за обычные пределы и преодолевает ограничения времени и пространства.
Эти переживания ясно указывают, что каким-то необъяснимым пока образом каждый из нас имеет информацию обо всей Вселенной, обо всем существующем, каждый имеет потенциальный эмпирический доступ ко всем ее частям и в некотором смысле является одновременно всей космической сетью и бесконечно малой ее частью, отдельной и незначительной биологической сущностью.
Люди, переживающие трансперсональные проявления сознания, начинают догадываться, что сознание не является продуктом центральной нервной системы и что оно как таковое присуще не только людям, а является первостепенной характеристикой существования, которую невозможно свести к чему-то еще или откуда-то еще извлечь. Человеческая психика по существу соразмерна всей Вселенной и всему существующему.
Хотя это кажется абсурдным и невозможным с точки зрения классической логики, но человеку свойственна странная двойственность: в некоторых случаях людей можно с успехом описать как отдельные материальные объекты, как биологические машины, то есть приравнять человека к его телу и функциям организма. Но в других случаях человек может функционировать как безграничное поле сознания, которое преодолевает ограничения пространства, времени и линейной причинности. Для того чтобы описать человека всесторонним способом, мы должны признать парадоксальный факт, что человек одновременно и материальный объект, и обширное поле сознания. Люди могут осознавать себя самих с помощью двух различных модусов опыта. Первый из этих модусов можно назвать хилотропическим сознанием: он подразумевает знание о себе как о вещественном физическом существе с четкими границами и ограниченным сенсорным диапазоном времени в мире материальных объектов. Другой эмпирический модус можно назвать холотропическим сознанием: он подразумевает поле сознания без определенных границ, которое имеет неограниченный опытный доступ к различным аспектам реальности без посредства органов чувств.
Рассмотрим более подробно результаты исследований, полученные С. Грофом. Как уже отмечалось, Гроф обнаружил, что когда человек от уровня сознания начинает проникать в область своей бессознательной психики, то встречается со следующими уровнями:
1) сенсорный барьер;
2) индивидуальное бессознательное;
3) уровень рождения и смерти (перинатальные матрицы); 4) трансперсональная область.
Большинству людей доступны переживания на всех четырех уровнях. Переживания эти можно наблюдать во время сеансов с психоделическими препаратами или в современных подходах экспериментальной психотерапии, где используется дыхание, музыка (ребефинг, холотропное погружение), работа с телом. Их переживанию способствуют самые разнообразные религиозные обряды, восточные духовные практики. Много случаев такого рода можно наблюдать во время спонтанных эпизодов неординарных состояний сознания.
Кратко охарактеризуем каждый из этих уровней. Всякая техника, дающая возможность эмпирически, то есть опытным путем, войти в сферу бессознательного, будет вначале активировать органы чувств: разнообразные физические ощущения в теле (физический барьер), безадресные, по-видимому, ранее часто сдерживаемые эмоции (человеку хочется плакать или смеяться без какого-либо конкретного повода - эмоциональный барьер), актуализация зрительных образов (цветные пятна, геометрические формы, какие-либо пейзажи могут мелькать в поле зрения за закрытыми веками - образный барьер), изменения в слуховой зоне могут проявляться как звон в ушах, жужжание, звуки высокой частоты, это может сопровождаться необычными осязательными ощущениями в разных частях тела и т. п. Все эти сенсорные переживания и представляют тот "сенсорный барьер", который необходимо преодолеть, прежде чем начнется путешествие в бессознательную сферу психики.
Следующая сфера переживаний - область индивидуального бессознательного (биографический уровень) - все, что угодно, из жизни человека - какой-то неразрешенный конфликт, какое-то вытесненное из памяти и не интегрированное в ней травмирующее переживание может всплыть из бессознательного, любые события или обстоятельства жизни человека с момента рождения до настоящего момента, имеющие высокую эмоциональную значимость переживаний, реально переживаются заново. Воспоминания из биографии проявляются не по отдельности, а образуют динамические сочетания - "системы конденсированного опыта" (СКО). СКО - это динамическое сочетание воспоминаний (с сопутствующими им фантазиями) из различных периодов жизни человека, объединенных сильным эмоциональным зарядом одного и того же качества, интенсивных телесных ощущений одного и того же типа. Психологические и телесные травмы, пережитые человеком в течение жизни, могут быть забыты на сознательном уровне, но хранятся в бессознательной сфере психики и влияют на развитие эмоциональных и психосоматических расстройств - депрессии, тревожности, страхов-фобий, сексуальных нарушений, мигрени, астмы итп. Особенно психотравмы, сопряженные с опасностью для жизни, оставляют неизгладимый отпечаток в психике. Если на биографическом уровне индивидуального бессознательного с опасными для жизни ситуациями предстоит во время самоисследования встретиться только тем, кто в действительности пережил схватку со смертью, то на следующем уровне бессознательного вопрос смерти универсален для каждого человека, поскольку при рождении каждый находился какое-то мгновение на грани смерти. Хотя полный спектр переживаний, происходящих на этом уровне, нельзя сводить к повторному проживанию биологического рождения, родовая травма составляет саму суть процесса. Поэтому Гроф назвал эту сферу бессознательного перинатальной. Переживания смерти и нового рождения, отражающие перинатальный уровень бессознательного, весьма разнообразны и сложны. Проявляется такой опыт в четырех "базовых перинатальных матрицах" (БПМ), которые сформировались во время четырех клинических стадий биологического рождения. Перинатальные матрицы - это глубинные структуры бессознательной психики, в которых содержится информация о переживаниях и ощущениях организма с момента зачатия до завершения рождения. Перинатальные матрицы в обычных условиях не осознаются человеком, хотя способны существенным образом влиять на его здоровье, психику, поведение и жизнь. С помощью специальных психологических методик (холотропное дыхание, ребефинг) любой человек может "проникнуть" в область перинатальных матриц и осознать содержащуюся в них информацию и переживания в символической или реальной форме. Первая перинатальная матрица (БПМ-I)
Биологическая основа этой матрицы - опыт исходного симбиотического единства плода с материнским организмом во время внутриматочного существования. В периоды безмятежной жизни в матке условия для ребенка почти идеальны, однако некоторые физические, химические, биологические и психологические факторы способны серьезно их осложнить. При этом на поздних стадиях беременности ситуация скорее всего будет менее благоприятной - из-за крупных размеров ребенка, усиления механического сдавливания или функциональной недостаточности плаценты.
Приятные и неприятные воспоминания о пребывании внутри матки могут проявляться в конкретной биологической форме. К тому же, по логике глубинного опыта люди, настроенные на первую матрицу, способны переживать в полном объеме все связанные с нею видения и чувства. Безмятежное внутриматочное состояние может сопровождаться другими переживаниями, для которых тоже свойственно отсутствие границ и препятствий - например, океаническое сознание, водные формы жизни (кит, рыба медуза, анемон или водоросли) или пребывание в межзвездном пространстве. Картины природы в ее лучших проявлениях (Мать-природа), прекрасные, мирные и изобильные, также характерным и вполне логичным образом сопутствуют блаженному состоянию ребенка в утробе. Из архетипических образов коллективного бессознательного, которые доступны в этом состоянии, нужно выделить видения Царства Небесного или Рая в представлении различных мировых культур. Опыт первой матрицы включает также элементы космического единства или мистического союза. Нарушения внутриматочной жизни ассоциируются с образами и переживаниями подводных опасностей, загрязненных потоков, зараженной или враждебной природной среды, подстерегающих демонов. На смену мистическому растворению границ приходит их психотическое искажение с параноидальными оттенками.
Позитивные аспекты БПМ-1 тесно связаны с воспоминаниями о симбиотическом единстве на груди у матери, с позитивными СКО и с восстановлением в памяти ситуаций, связанных со спокойствием духа, удовлетворенностью, раскрепощенностью, прекрасными пейзажами. Имеются схожие выборочные связи с разными формами позитивного трансперсонального опыта. И, наоборот, негативные аспекты БПМ-1 обычно ассоциируются с определенными негативными СКО и соответствующими негативными трансперсональными элементами.
Что касается фрейдовских эрогенных зон, позитивные аспекты БПМ-Iсовпадают с таким биологическим и психологическим состоянием, когда в этих областях нет напряжений и все частные влечения удовлетворены. Негативные аспекты БПМ-I имеют, по-видимому, специфическую связь с тошнотой и дисфункцией кишечника, сопровождающейся поносом.
Вторая перинатальная матрица (БПМ-II)
Этот эмпирический паттерн относится к самому началу биологического рождения, к его первой клинической стадии. Здесь исходное равновесие внутриматочного существования нарушается вначале тревожными химическими сигналами, а затем мышечными сокращениями. При полном развертывании этой стадии плод периодически сжимается маточными спазмами, шейка матки закрыта и выхода еще нет.
Как и в предыдущей матрице, эту биологическую ситуацию можно пережить снова вполне конкретным и реалистичным образом. Символическим спутником начала родов служит переживание космической поглощенности. Оно состоит в непреодолимых ощущениях возрастающей тревоги и в осознании надвигающейся смертельной опасности. Источник опасности ясно определить невозможно, и индивид склонен интерпретировать окружающий мир в свете параноидальных представлений. Очень характерны для этой стадии переживания трехмерной спирали, воронки или водоворота, неумолимо затягивающих в центр. Эквивалентом такого сокрушительного вихря является опыт, в котором человек чувствует, как его пожирает страшное чудовище -- например, гигантский дракон, левиафан, питон, крокодил или кит. Также часты переживания, связанные с нападением ужасного спрута или тарантула. В менее драматичном варианте то же испытание проявляется как спуск в опасное подземелье, систему гротов или таинственный лабиринт. По-видимому, в мифологии этому соответствует начало путешествия героя; родственные религиозные темы - падение ангелов и изгнание из рая.
Рисунок, представляющий видение на психоделическом сеансе, где преобладала начальная фаза БПМ-II. Первые маточные сокращения испытывались как нападение чудовищного спрута.
Некоторые из этих образов покажутся странными для аналитического ума, и все же в них обнаруживается логика глубинных переживаний. Так, водоворот символизирует серьезную опасность для организма, свободно плывущего в водной среде, и заставляет его беспорядочно двигаться. Сцена пожирания схожим образом превращает свободу в опасное для жизни стеснение, которое можно сравнить с протискиванием плода через тазовую полость. Спрут захватывает, сковывает и угрожает организмам, свободно плавающим в океане, а паук заманивает, хватает и уничтожает насекомых, прежде свободно порхавших в неограниченном воздушном пространстве.
Символическим выражением проявившейся полностью первой клинической стадии родов становится опыт отсутствия выхода из ада. Он включает чувство увязания или пойманности в кошмарном клаустрофобическом мире и переживание необычайных душевных и телесных мучений. Ситуация как правило представляется невыносимой, бесконечной и безнадежной. Человек теряет ощущение линейного времени и не видит ни конца этой пытки, ни какого-либо способа избежать ее. Следствием этого может стать эмпирическая идентификация с заключенными в темнице или концентрационном лагере, с обитателями сумасшедшего дома, с грешниками в аду или с архетипическими фигурами, символизирующими вечное проклятье, такими как Вечный Жид Агасфер, Летучий Голландец, Сизиф, Тантал или Прометей.
Находясь под влиянием этой матрицы, индивид избирательно слеп ко всему положительному в мире, в своем существовании. Среди стандартных компонентов этой матрицы - мучительные ощущения метафизического одиночества, беспомощность, безнадежность, неполноценность, экзистенциальное отчаяние и вина.
Что касается организационной функции, БМП-II притягивает СКО с воспоминаниями о ситуациях, в которых пассивная и беспомощная личность попадает во власть могучей разрушительной силы и становится ее жертвой без шансов на спасение. Здесь также наблюдается близость к трансперсональным мотивам аналогичного свойства.
В отношении фрейдовских эрогенных зон эта матрица связана, видимо, с состояниями неприятного напряжения и боли. На оральном уровне это голод, жажда, тошнота и болезненные раздражения рта; на анальном уровне - боль в прямой кишке и задержка кала; на уретральном уровне - боль в мочевом пузыре и задержка мочи. Соответствующими ощущениями генитального уровня будут сексуальная фрустрация и чрезмерное напряжение, спазмы матки и влагалища, боль в яичниках и болезненные сокращения, которые сопровождают у женщин первую клиническую стадию родов.
Третья перинатальная матрица (БПМ-III)
Многие важные аспекты этой сложной матрицы переживаний можно понять по ее отношению ко второй клинической стадии биологических родов. На этой стадии сокращения матки продолжаются, но в отличие от предыдущей стадии, шейка матки теперь раскрыта, и это позволяет плоду постепенно продвигаться по родовому каналу. Под этим кроется отчаянная борьба за выживание, сильнейшее механическое сдавливание, часто высокая степень гипоксии и удушье. На конечной стадии родов плод может испытывать непосредственный контакт с такими биологическими материалами, как кровь, слизь, околоплодная жидкость, моча и даже кал.
На эмпирическом плане эта схема несколько усложняется и разветвляется.
Помимо истинных, реальных ощущений разных аспектов борьбы в родовом канале в нее включается большой набор явлений, следующих типичной тематической последовательности. Самыми важными из них будут элементы титанической битвы, садомазохистские переживания, сильное сексуальное возбуждение демонические эпизоды, скатологическая вовлеченность и столкновение с огнем. Все это происходит в контексте неуклонной борьбы смерти-возрождения. Титанический аспект совершенно понятен, если учесть задействованные на этой стадии рождения чудовищные силы. Нежная головка ребенка втискивается в узкую тазовую полость маточными сокращениями, сила давления которых колеблется от 50 до 100 фунтов. Встречаясь с этим аспектом БПМ-III, человек испытывает могучие потоки энергии, усиливающиеся до взрывоподобного извержения. Характерные здесь символические мотивы - неистовые силы природы (вулканы, электромагнитные бури, землетрясения, волны прилива или ураганы), яростные сцены войн и революций, технологические объекты высокой мощности (термоядерные реакторы, атомные бомбы и ракеты). В более мягкой форме этот эмпирический паттерн включает опасные приключения - охоту, схватки с дикими животными, увлекательные исследования, освоение новых земель. Соответствующие архетипические темы - картины Страшного суда, необыкновенные подвиги великих героев, мифологические битвы космического размаха с участием демонов и ангелов или богов и титанов.
Садомазохистские аспекты этой матрицы отражают смесь агрессии, которой плод подвержен со стороны женской репродуктивной системы, и его яростной биологической реакции на удушье, боль и тревогу. Частыми темами здесь являются кровавые жертвоприношения, самопожертвование, пытки, казни, убийства, садомазохизм и изнасилования.
Логика переживаний сексуальной составляющей процесса смерти-возрождения не так очевидна. Пояснить ее можно на примере широко известных данных о том, что удушье и нечеловеческие страдания вообще вызывают странную форму сильного сексуального возбуждения. Эротические мотивы на этом уровне характеризуются захватывающей интенсивностью полового влечения, механического и неизбирательного по своему качеству, порнографическому и девиантному по природе. В относящихся к этой категории переживаниях секс сочетается со смертью, опасностью, биологическим материалом, агрессией, побуждениями к самоуничтожению, физической болью и духовным началом (в приближении к БПМ-IV).
Тот факт, что на перинатальном уровне сексуальное возбуждение происходит в контексте смертельной угрозы, страха, агрессии и биологического материала, становится ключом к пониманию сексуальных отклонений и других форм сексопатологии. Эту взаимосвязь мы будем подробно обсуждать позже.
Элементы демонизма на этой стадии процесса смерти-возрождения представляют, пожалуй, особую трудность и для терапевтов, и для пациентов. Жуткие свойства такого материала могут вызвать полное нежелание иметь с ним дело. Наиболее обычна здесь тематика Шабаша ведьм (Вальпургиевой ночи), сатанинских оргий или ритуалов Черной мессы и искушения. Общим в опыте рождения на этой стадии и в ведьминском шабаше или Черной мессе является причудливое сочетание переживаний смерти, извращенной сексуальности, страха, агрессии, скатологии и искаженного духовного порыва. Скатологическая сторона процесса смерти-возрождения имеет своей естественной биологической основой тот факт, что на последних стадиях родов ребенок может войти в тесный контакт с фекалиями и другими биологическими продуктами. Такие переживания обычно превосходят все то, что действительно мог испытывать новорожденный. Это ощущения барахтающегося в экскрементах, ползающего в отбросах или выгребных ямах, поедающего фекалии, пьющего кровь и мочу или же отвратительные картины разложения.
Знаменитая гравюра на дереве Гюстава Доре под названием <Танец на Шабаше>. Изображен дьявол, возглавляющий бешеную экстатическую пляску - занятие, характерное для ведьмовских шабашей.
Элемент огня проявляется либо в своей обычной форме - как идентификация с жертвой, отданной на заклание, -либо в архетипической форме очищающего огня (пирокатарсис), который разрушает все гнилое и отвратительное в человеке, готовя его к духовному возрождению. Этот элемент символизма рождения наиболее труден для понимания. Соответствующим ему биологическим компонентом может быть, наверное, кульминационная сверхстимуляция новорожденного беспорядочной <пальбой> периферических нейронов. Интересно, что аналогичный опыт выпадает на долю роженицы, у которой на этой стадии часто возникает ощущение, что ее влагалище охвачено огнем. Также следует отметить, что в процессе горения твердые вещества превращаются в энергию; переживанием огня сопровождается смерть Эго, после чего личность в философском плане отождествляет себя уже не с твердой материей, а с энергетическими паттернами.
Старая немецкая гравюра на дереве, изображающая Шабаш ведьм на горе Блоксберг. Это одно из самых знаменитых в Европе мест проведения шабашей, на Блоксберге разыгрываются события Вальпургиевой ночи в <Фаусте> Гете. На картине показана пресловутая сцена ритуального целования Мастера Леонарда в задний проход, а также начало оргий.
Религиозный и мифологический символизм этой матрицы особенно тяготеет к тем системам, где прославляется жертвование и жертвенность. Часты сцены ритуалов жертвоприношения в доколумбовой Америке, видение распятия и отождествление себя с Христом, поклонение ужасным богиням Кали, Коатликуэ или Рангде. Уже упоминались в этом отношении сцены поклонения сатане и образы Вальпургиевой ночи. Другая группа образов связана с религиозными обрядами и церемониями, в которых секс сочетается с исступленным ритмическим танцем - например, фаллические культы, ритуалы, посвященные богине плодородия, или разнообразные ритуальные церемонии первобытных племен. Классическим символом перехода от БПМ-III к БПМ-IV является легендарная птица Феникс, прежнее тело которой сгорает в огне, а новое восстает из пепла и взмывает к солнцу.
Два рисунка швейцарского художника Хансруди Гигера с богохульственными искажениями религиозных тем, характерных для БПМ-III. Рисунок (а) сочетает элементы агрессии, распятия и смерти с демонической атмосферой. На рисунке (б) к эти темам добавлен сексуальный мотив и обвивающие петли, напоминающие удава, что еще сильнее подчеркивает перинатальный источник этих образов. (Из <Некрономикона>).
Опыт идентификации с легендарной птицей Феникс на переходе от БПМ-III к БПМ-IV, происходившим во время ЛСД-сеанса с высокой дозой. феникс - очень удачный символ смерти-возрождения, так как он подразумевает смерть в огне, рождение нового и движение к источнику света. Ряд важных характеристик, присущих этому паттерну переживаний, отличают его от уже описанных паттернов состояния безвыходности. Здесь ситуация уже не кажется безнадежной, и сам переживающий не беспомощен. Он принимает активное участие в происходящем и чувствует, что страдание имеет определенную направленность и цель. В религиозном смысле ситуация будет больше напоминать чистилище, чем ад. К тому же роль индивида здесь не сводится исключительно к страданиям беспомощной жертвы. Он - активный наблюдатель и способен одновременно отождествлять себя с той и с другой стороной до такой степени, что иногда трудно бывает понять, агрессор он или жертва. В то время как безвыходная ситуация предполагает только страдания, опыт борьбы смерти-возрождения представляет собой границу между агонией и экстазом, иногда слияние того и другого. Вероятно, можно определить этот тип переживаний как <вулканический экстаз>, по контрасту с <океаническим экстазом> космического единства. Особые характеристики опыта связывают БПМ-Ш с СКО, сформировавшимся из воспоминаний о ярких чувственных и сексуальных переживаниях, о битвах и победах, об увлекательных, но рискованных приключениях, об изнасиловании и сексуальных оргиях или о случаях контакта с биологическими продуктами. Те же соотношения существуют и для трансперсонального опыта такого рода. Что касается фрейдовских эрогенных зон, эта матрица связана с теми физиологическими механизмами, которые приносят внезапное облегчение и релаксацию после длительного напряжения. На оральном уровне это жевание и глотание пищи (или, наоборот, рвота); на анальном и уретральном уровне это дефекация и мочеиспускание; на генитальном уровне - восхождение к сексуальному оргазму и ощущения роженицы на второй стадии родов.
Четвертая перинатальная матрица (БПМ-IV)
Эта перинатальная матрица по смыслу связана с третьей клинической стадией родов, с непосредственным появлением на свет. В этой последней стадии мучительный процесс борьбы за рождение подходит к концу, продвижение по родовому каналу достигает кульминации, и за пиком боли, напряжения и сексуального возбуждения следует внезапное облегчение и релаксация. Ребенок родился и после долгого периода темноты впервые сталкивается с ярким светом дня (или операционной). После отсечения пуповины прекращается телесная связь с матерью, и ребенок вступает в новое существование как анатомически независимый индивид.
Как и в других матрицах, некоторые относящиеся к этой стадии переживания представляют точную имитацию реальных биологических событий, произошедших при рождении, а кроме того, - специальных акушерских приемов. По понятным причинам этот аспект БПМ-IV намного богаче, чем конкретные элементы, испытанные в контексте других матриц. Кроме того, специфические детали высвобождающегося материала бессознательного легко поддаются верификации. Речь идет о подробностях механизма рождения, об использовавшейся анестезии, о способе ручного и инструментального родовспоможения и о деталях послеродового опыта и ухода за новорожденным.
Символическим выражением последней стадии родов является опыт смертивозрождения, в нем представлено окончание и разрешение борьбы смертивозрождения.
Последовательность переживаний во время перехода от БПМ-III к БПМ-IV. На первом рисунке гигантская пугающая фигура, похожая на Голема, которая преграждает доступ к источнику света. Второй рисунок отражает более позднюю стадию процесса, когда препятствия преодолены и испытатель встречает объятием восходящее без помех солнце. (Из коллекции доктора Милана Хаузнера, Прага, Чехо-Словакия).
Парадоксально, что, находясь буквально на пороге освобождения, индивид ощущает приближение катастрофы огромного размаха. В эмпирических сеансах как раз этим часто вызывается твердое решение остановить поток переживаний. Если же переживания продолжаются, проход от БПМ-III к БПМ-IV влечет за собой чувство полного уничтожения, аннигиляции на всех мыслимых уровнях-то есть физической гибели, эмоционального краха, интеллектуального поражения окончательного морального падения и вечного индивидуального проклятья трансцендентальной размерности. Такой опыт <гибели Эго> заключается, судя по всему, в мгновенном безжалостном уничтожении всех прежних опорных точек в жизни индивида. Переживаемый в своей окончательной и наиболее полной формеЗ, он означает безвозвратный отказ от философского отождествления себя с тем, что Алан Уоттс обычно называл <Эго, облаченным в кожу>.
На этом рисунке представлен переход от БПМ-III к БПМ-IV, как он переживался на ЛСД-сеансе; женщина показана карабкающейся по отвесной скале в устремлении к свету. Подъем на вершину во всех культурах символизирует новое рождение и духовные поиски. Нападающие на нее хищные птицы изображают темные силы, которые пытаются помешать ее совершенствованию.
За опытом полной аннигиляции и <прямого попадания на самое дно космоса> немедленно следует видение ослепительного белого или золотого света сверхъестественной яркости и красоты. Его можно сопоставить с изумительными явлениями архетипических божественных существ, с радугой или с замысловатым узором павлиньего хвоста. В этом случае также могут возникать видения пробуждения природы весной, освежающего действия грозы или бури. Человек испытывает глубокое чувство духовного освобождения, спасения и искупления грехов. Он как правило чувствует себя свободным от тревоги, депрессии и вины, испытывает очищение и необремененность. Это сопровождается потоком положительных эмоций в отношении самого себя, других или существования вообще. Мир кажется прекрасным и безопасным местом, а интерес к жизни отчетливо возрастает.
Символизм опыта смерти-возрождения может быть извлечен из многих областей коллективного подсознательного, так как любая крупная культура обладает соответствующими мифологическими формами. Смерть Эго будет испытываться в связи с самыми разными божествами-разрушителями - Молохом, Шивой, Уицилопочтли, Кали или Коатликуэ - или при полном отождествлении с Христом, Озирисом, Адонисом, Дионисом или другими жертвенными мифологическими существами. Богоявлением может стать совершенно абстрактный образ Бога в виде лучезарного источника света или более-менее персонифицированное представление разных религий. Так же обычен опыт встречи или единения с великими богинями-матерями - Девой Марией, Изидой, Лакшми, Парвати, Герой или Кибелой.
Среди соответствующих биографических элементов - воспоминания о личных успехах и окончании опасных ситуаций, о завершении войн и революций, о выживании после несчастного случая или выздоровлении после тяжелой болезни. Что касается фрейдовских эрогенных зон, БПМ-IV на всех уровнях развертывания либидо связана с состоянием удовлетворения, которое наступает сразу же после активности, облегчающей неприятное напряжение, - после утоления голода, рвоты, дефекации, мочеиспускания, оргазма и деторождения.
Психологический принцип дополнительности.
Таким образом Грофовская картография и мир его не только структурируют мир практической трансперсональной психотерапии, но и содержат в себе онтологию познания, связанную с продвижением по стадиям самосовершенствования. Когда ближе знакомишься с этим миром, он оказывается настолько необычным, настолько отличающимся по своей психотопологии от мира обычного, в котором мы живем, что больше похож на мир сказочный. Когда занимаешься эмпирической психотерапией, работаешь в необычных состояниях сознания, в новых интенсивностях оказывается, что порой, чтобы попасть из точки А в точку В, нужно идти не прямо, а в противоположную сторону, иначе, если пойдешь прямо в точку А, она всегда будет от тебя удаляться на бесконечное расстояние. Например, если мы будем идти в основанный на опыте ординарного сознания, стратегии Фрейда, в конечную причину наших неврозов в настоящем, некоторый травмирующий опыт и максимально артикулировать ее: вот эта ситуация была причиной Эдипова комплекса, а из-за этого я испытываю страх кастрации, чем точнее я буду определять данную ситуацию, сидя на традиционной психотерапевтической кушетке, тем более жесткой, ригидной и более пустынной будет моя жизнь в настоящем.
Кажется, что в мире души, в мире психологии, действует тот же самый закон соотношения неопределенностей, который В. Гейзенберг открыл в мире квантовом. Чем точнее мы определяем координаты события, тем более неопределенным становится наше знание о том, что же действительно произошло. Если мы пытаемся идти дальше биографических травм, то за этими травмами разворачиваются перинатальные травмы. Но пережив перинатальные травмы, оказывается, мы можем пережить множество других событий, трансперсональных травм. И Гроф описывает, в частности, ситуации, когда то, что можно назвать исцелением, наступало только тогда, когда человек переживал события, которые не происходили с ним, в его биографии, не случались при его рождении, а которые относятся к чисто трансперсональной мистерии. Например, он участвовал в ситуации заклания древних ацтеков и его пронзали ножом и вырывали сердце и после того, как он это пережил, боли в сердце исчезли. Гроф лаконично формулирует это так. Каждому из нас присуще врожденное стремление к целостности, к счастью, к тому, что называют холотропным целостным состоянием. При энергизации нашей психики, когда взбадривается наше спящее латентное состояние, когда расправляется то, что спит в нас, когда расправляются наши возможности восприятия переживаний, когда мы находим все эти метафоры через которые я пытаюсь прокоммуницировать с вашим опытом, когда мы входим в расширенные необычные состояния сознания, в новые интенсивности, мы попадаем каждый в свой мир необычных переживаний. Как будто бы существуют записанные на нас узоры власти, я так бы назвал, прутья клеток, ментальные, эмоциональные, физиологические циклы. Каждый носит в себе целый склад нереализованных надежд, клеток и напряжений, которые мы называем психологическими травмами, своей структурой, структурой своего характера, своими особенностями. Что же происходит с нами, когда мы пытаемся выйти за пределы данной клетки.
ТРАНСПЕРСОНАЛЬНЫЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ РАСШИРЕНИЕ ОПЫТА В ПРЕДЕЛАХ ОБЩЕПРИНЯТОЙ РЕАЛЬНОСТИ, ПРОСТРАНСТВА И ВРЕМЕНИ
1. Выход за пределы пространственных границ a. переживание двуединства; b. отождествление с другими людьми; c. отождествление с группой и групповое сознание; d. отождествление с животными; e. отождествление с растениями и ботаническими процессами; f. единство с жизнью и всем творением; g. переживание неодушевленной материи и неорганических процессов; h. планетарное сознание; i. внеземные переживания; j. отождествление со всей физической вселенной; k. парапсихические феномены, выходящие за пределы пространства. 2. Выход за пределы линейного времени a. внутриутробные переживания; b. опыт предков; c. опыт расового и коллективного бессознательного; d. переживания прошлых воплощений; e. филогенетические переживания; f. переживания планетарной эволюции; g. переживания космогенеза; h. парапсихические феномены, выходящие за пределы времени 3. Физическая интроверсия и сужение сознания ЗМПИРИЧЕСКИЙ ВЫХОД ЗА ПРЕДЕЛЫ ОБЩЕПРИНЯТОЙ РЕАЛЬНОСТИ И ПРОСТРАНСТВА-ВРЕМЕНИ
a. спиритические и медиумические переживания; b. энергетические феномены тонкого тела; c. встречи с духами животных; d. встречи с духовными учителями и сверхчеловеческими существами; e. посещение других вселенных и встречи с их обитателями; f. переживание мифологических и сказочных сюжетов; g. встречи с божествами; h. переживания универсальных архетипов; i. интуитивное понимание универсальных символов; j. творческое вдохновение и прометеевский импульс; k. опыт Демиурга и переживание космического творения; l. опыт космического сознания; m. сверхкосмическая и метакосмическая пустот ПСИХОИДНЫЕ ТРАНСПЕРСОНАЛЬНЫЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ
1. Синхронные связи между сознанием и материей 2. Спонтанные психоидные явления a. сверхнормальные физические способности; b. спиритические феномены и физический медиумизм; c. повторяющийся спонтанный психокинез (полтергейст); d. неопознанные летающие обьекты (НЛО-феномены) 3. Намеренный психокинез a. ритуальная магия; b. целительство и ведовство; c. сиддхи; d. лабораторный психокинез Вышеприведенная классификация представляет собой полный список тех типов трансперсональных переживаний, которые Гроф наблюдал в психоделических исследованиях, в сеансах холотропного дыхания и в работе со спонтанными эпизодами необычных состояний сознания. Кроме того, здесь упомянуты психоидные трансперсональные феномены, которые постоянно описываются как в мистической, так и в современной литературе, но которые Гроф сам в своей работе не наблюдал. Эта картография в общем согласуется с евечнойэ философией, хотя дополняет ее и отличается от нее в некоторых деталях. Переживания, подразумевающие расширение сознания в пределах общепринятой пространственно-временной реальности, приблизительно соответствуют астрально-психической области нижнего тонкого плана. Большая часть переживаний, характеризующихся эмпирическим выходом за пределы общепринятой реальности и пространства-времени, принадлежит к высшему тонкому плану. Опыт окончательного Божества, или Космического Демиурга (savikalpa samadhi), по-видимому, соответствует нижнему каузальному плану, а переживание бесформенного сознания, превосходящего всякую дуальность (nirvikalpa samadhi), или пустоты (sunyata) - высшему каузальному плану. Абсолют, или Предельное, переживается как "таковость" всех уровней или как сознание в его первоначальном состоянии.
Необходимо иметь в виду, что трансперсональные переживания не всегда осуществляются в чистой форме. Уже упоминалось, например, что переживания, характерные дпя той или иной перинатальной матрицы, часто сопровождаются специфическими трансперсональными феноменами и что биографические переживания также могут иметь трансперсональные особенности. Различные формы трансперсональных переживаний также обьединяются в группы. Так, эмбриональные переживания могут сопровождаться филогенетическими воспоминаниями, переживанием космического единства, архетипическими образами небес и Рая или видениями различных добрых божеств или демонов. Эти ассоциации очень устойчивы, они отображают важную эмпирическую логику и глубокие внутренние связи различных феноменов в мире сознания.
Теория развития личности по Э. Эриксону. Многие последователи после Фрейда пытались пересмотреть психоанализ, чтобы показать значения эго-процессов и проследить их развитие. Наиболее выдающимся из них был - Эрик Эриксон, последователь З. Фрейда, расширивший психоаналитическую теорию. Но он рассматривал развитие ребенка в более широкой системе социальных отношений.
По его мнению особенности становления личности зависят от культурного и экономического уровня развития общества, в котором растет ребенок, от того какой исторический этап этого развития он застал. Ребенок, живущий в Нью-Йорке в середине XX века, развивается не так, как маленький индеец из резервации, где еще сохранились старые культурные традиции и время как бы остановилось.
Ценности и нормы общества передаются детям в процессе воспитания. Дети, принадлежащие к сообществам практически одинакового уровня социально-экономического развития, приобретают разные черты личности и из-за разных культурных традиций, связанных с основным видом занятий, и принятых стилей воспитания. Например, в разных индейских резервациях Э. Эриксон наблюдал два племени - Сиу, бывших охотников на бизонов, и Юрок - рыболовов и собирателей желудей. В племени Сиу детей не пеленают туго, долго кормят грудным молоком, не следят строго за опрятностью и вообще мало ограничивают свободу их действий. Дети ориентируются на исторически сложившийся идеал своего племени - сольного, отважного охотника в бескрайних прериях - и приобретают такие черты, как инициативность, решительность, смелость, щедрость в отношении соплеменников и жестокость в отношении к врагам.
В племени Юрок, наоборот, дети рано отнимают от груди, туго пеленают, рано приучают к опрятности, сдержаны в общении с ними. Они вырастают, молчаливыми, подозрительными, скупыми, склонными к накопительству.
Развитие личности по своему содержанию определяется тем, что общество ожидает от человека, какие ценности и идеалы ему предлагает, какие задачи ставит перед ним на разных возрастных этапах. Но последовательность стадий развития ребенка зависит от биологического начала. Ребенок, созревая, с необходимостью проходит ряд следующих друг за другом стадий. На каждой стадии он приобретает определенное качество (личностное новообразование), которое фиксируется в структуре личности и сохраняется в последующие периоды жизни.
ИДЕНТИЧНОСТЬ - психосоциальная тождественность - позволяет личности принимать себя во всем богатстве своих отношений с окружающим миром и определяет ее систему ценностей, идеалы, жизненные планы, потребности, социальные роли с соответствующими формами поведения. Идентичность - условие психического здоровья: если она не сложиться, человек не находит себя, своего места в обществе, оказывается "потерянным".
Идентичность формируется в юношеском возрасте и является характеристикой достаточно зрелой личности, До этого времени ребенок должен пройти через ряд индефикаций - отождествление себя с родителями, половая индефикация и т.д. Этот процесс определяется воспитанием ребенка, так как с самого его рождения родители, а затем и более широкое социальное окружение приобщает его к своей социальной общности, группе, передают ребенку свойственное ей мировосприятие.
Описанные Эриксоном восемь возрастных периодов человека представляют его наиболее важный вклад в теорию личности. Центральным звеном этой теории является положение о том, что человек в течение жизни проходит через несколько универсальных для всего человечества стадий. Эти стадии являются результатом развертывания плана личности, которые наследуются генетически и каждая стадия жизненного цикла наступает в определенное для нее время. Личность формируется только путем прохождения в своем развитии последовательно всех стадий. Кроме того, Согласно Эриксону, каждая психосоциальная сопровождается кризисом - поворотным моментом в жизни человека, который возникает как следствие достижения определенного уровня психологической зрелости.
ВОСЕМЬ СТАДИЙ ПСИХОСОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ
№стадия развитиявозрастпсихосоциальный кризиссильная сторона1Орально-сенсорнаядо 1 годаБазальное доверие - базальное недовериеНадежда2Мышечно-анальная1-3Автономия - стыд и сомнениеСила воли3Локомоторно - генитальная3-6Инициативность - винаЦель4Латентная6-12Трудолюбие - неполноценностьКомпетентность5Подростковая12 -19Эго - индентичность - ролевое смешениеВерность6Ранняя зрелость20-25Интимность - изоляцияЛюбовь7Средняя зрелость26-64Продуктивность - застойЗабота8Поздняя зрелость65 - смертьЭго-интеграция - отчаяниемудростьТаблиц 2. Восемь стадий психосоциального развития Э. Эрексону.
Мы рассмотрим первую часть его периодизации развития личности - до 17-20 лет. В это время происходит медленное, постепенное становление главного ядерного образования - идентичности личности. Личность развивается благодаря включению в различные социальные общности (нацию, социальный класс, профессиональную группу и т.д.) и переживанию своей неразрывной связи с ними.
В каждом личностном качестве, которое появляется в определенном возрасте, заключено глубинное отношение ребенка к миру и самому себе. Это отношение может быть позитивным, связанным с прогрессивным развитием личности, и негативным, вызывающим отрицательные сдвиги в развитии, его регресс.
Ребенку приходится выбирать одно из двух полярных отношений - доверие или недоверие к миру, инициативу или пассивность, компетентность или неполноценность и т.д. Когда выбор сделан и закреплено соответствующее качество личности, например, положительное, противоположный полюс отношения продолжает скрыто существовать и может проявиться значительно позже, когда взрослый человек столкнется с серьезной жизненной проблемой.
Последовательность проявлений этих полярных личностных новообразований отражена в таблице, которая называется:
СТАДИИ РАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТИ ПО Э. ЭРИКСОНУ
№стадия развитияОбласть социаль-ных отношенийПолярные качестваРезультат прогрес-сивного развития1Младенческий возраст (0-1)Мать (или заме-щающее ее лицо)Доверие к миру - недовериеЭнергия и жизненная радость2Ранний возраст
(1-3)РодителиСамостоятельность - стыд, сомненияНезависимость3Дошкольный возраст (3-6)Родители, братья и сестрыИнициатива - пассивность, винаЦелеустремленность4Предпубертанный возраст (6-12)Школа, соседиКомпетентность - неполноценностьОвладение знаниями и умениями5Юность (13-18)Группы сверстниковИдентичность - непризнаниеСамоопределение, преданность и верность.Таблица 3. Стадии развития личности по Э. Эрексону. Младенческий возраст - первая стадия развития, где возникает доверие или недоверие к миру. Степень развития у ребенка чувства доверия к другим людям зависит от качества получаемой им материнской заботы.
При прогрессивном развитии личности ребенок выбирает доверительное отношение. Оно проявляется в легком кормлении, глубоком сне, не напряженности внутренних органов, нормальной работе кишечника. Младенец получает от матери не только молоко и необходимый ему уход, с ней связано и "питание" миром форм, красок, звуков, ласк, улыбок. Таким образом, чувство доверия не зависит от количества пищи или от проявления родительской нежности; скорее оно связано со способностью матери передать своему ребенку чувство узнаваемости и постоянства переживаний. Эриксон подчеркивал: младенец должны доверять не только внешнему миру, но так же и миру внутреннему, они должны научиться доверять себе. Подобное поведение мы можем наблюдать тогда, когда младенец может переносить отсутствие матери без проявления особой тревоги и гнева. Материнская любовь и нежность определяет "количество веры и надежды, вынесенной из первого жизненного опыта" ребенка.
Проанализировав то, что является причиной кризиса 1-го года жизни, Эриксон подчеркивал его связь с качеством материнского ухода. Причиной кризиса является одна из форм депривации - ненадежность, несостоятельность матери и отвергание ею ребенка. Это приводит к появлению у него психосоциальной установки страха, подозрительности и опасения за свое благополучия. Эта установка будет проявляться на более поздних стадиях личностного развития. В качестве второй формы депривации Эриксон называет недостаток материнского внимания, когда ребенок перестает быть для матери главным центром внимания. (Когда мать выходит на работу или рожает второго ребенка) .
И наконец, родители, придерживающиеся противоположных принципов и методов воспитания могут создать для ребенка атмосферу неопределенности, в результате чего у него появляется чувство недоверия. Положительное психосоциальное качество, приобретаемое в результате успешного разрешения конфликта "доверие - недоверие" - надежда, т.е. доверие переходит в способность младенца надеяться. Это первая ступень формирования идентичности развивающейся личности.
Ранний возраст. Чувство доверия подготавливает почву для достижения определенной самостоятельности, автономии, избегание чувства стыда, сомнения.
Здесь ребенок обнаруживает, что родительский контроль бывает разным: он может проявляться как форма заботы или как форма обуздания и мера пресечения.. Эта стадия является решающей для установления соотношения между добровольностью и упрямством.
С точки зрения Эриксона, положительное разрешение кризиса на этой стадии зависит прежде всего от готовности родителей постепенно предоставлять детям свободу самим осуществлять контроль над своими действиями. Но, в тоже время, родители должны ненавязчиво, но четко ограничивать ребенка. Самостоятельность или автономия не означает, что ребенок получает неограниченную свободу. скорее она означает, что родители должны удерживать возрастающую способность ребенка делать выбор в пределах определенных степеней свободы.
В условиях депривации, когда ребенку не разрешается развивать свою автономию и самоконтроль ребенок переживает чувство стыда или гнева, направленное на самого себя. Это происходит в тех случаях, когда родители постоянно опекают ребенка или остаются глухими к его потребностям. И ребенок, вместо того, чтобы быть уверенным в себе и ладить с окружением начинают думать, что другие пристально рассматривают его, относятся с подозрением и неодобрением Ребенок чувствует "глаза мира", следящие за ним с осуждением и стремиться заставить мир не смотреть на него или хочет сам стать невидимым.
Но так как это невозможно у ребенка появляются "внутренние глаза мира" - стыд за свои ошибки, неловкость, испачканные руки и т.д. У него возникает страх потерять лицо, постоянная настороженность, скованность необщительность. Если стремление ребенка к независимости не подавляется, устанавливается соотношение между способностью сотрудничать с другими людьми и настаивать на своем; между свободой самовыражения и ее разумным ограничением. Дошкольный возраст, совпадающий с третьей стадией, Эриксон называл возрастом игры. Ребенок активно познает окружающий мир, моделирует в игре отношения взрослых, сложившиеся на производстве и в других сферах жизни, быстро и жадно учится всему, приобретая новые дела и обязанности. Здесь определяющим фактором формирования чувства инициативы в значительной степени зависит от того, как родители относятся к проявлению у ребенка собственного волеизъявления. Дети, чьи самостоятельные действия поощряются, чувствуют поддержку своей инициативы. В условиях депривации, когда родители не позволяют действовать детям самостоятельно или наказывают детей в ответ на их потребность любить и получать любовь от родителей противоположного пола (сексуальная природа кризиса по Фрейду), на первый план выходит чувство вины у детей. Тогда поведение ребенка становится агрессивным, он боится постоять за себя. В группе сверстников такие дети обычно ведомые и чрезмерно зависят от родителей. Им не хватает целеустремленности или решительности, чтобы ставить перед собой реальные цели и добиваться их.
На этом возрастном этапе происходит половая индефикация и ребенок осваивает определенную форму поведения, мужскую или женскую.
Младший школьный возраст - предпубертанный, т.е. предшествующий половому созреванию ребенка. В это время развертывается четвертая стадия, связанная с воспитанием у детей трудолюбия, необходимостью овладения новыми знаниями и умениями. Школа становится для них "культурой в себе", со своими особыми целями, достижениями и разочарованиями. Этот период жизни характеризуется возрастающими способностями ребенка к логическому мышлению и самодисциплине, а также способность взаимодействовать со сверстниками в соответствии с правилами.
Постижение основ трудового и социального опыта дает возможность ребенку получить признание окружающих и обрести чувство компетентности, у ребенка развивается чувство трудолюбия, в процессе освоения технологии своей культуры.
Если же достижения не велики, он остро переживает свою неумелость, неспособность, невыгодное положение среди сверстников и чувствует себя обреченным быть посредственностью. Вместо чувства компетентности образуется чувство неполноценности, которое может отбить у ребенка охоту учиться дальше. Так же чувство неполноценности может развиться в том случае, если дети обнаруживают, что их пол, раса, религия или социально - экономическое положение, а вовсе не их уровень знаний и мотивация, определяют их личностную значимость и достоинство. Период начального школьного обучения - это так же начало профессиональной индефикации, ощущения своей связи с представителями определенных профессий. И здесь Эриксон отмечает, важна не только школьная успеваемость, но поиск индивидуальных и общественных целей, что является основой эффективного участия в социальной, экономической и политической жизни.
Старший подростковый возраст и ранняя юность составляют пятую стадию развития личности, период самого глубокого кризиса. Детство подходит к концу, и этот большой этап жизненного пути, завершаясь, приводит к формированию двух полюсов развития: На положительном - в виде идентичности, на отрицательном - в виде ролевого смешения. Задача подростка состоит в том, что бы собрать воедино все имеющиеся к этому времени знания о самих себе (какие они сыновья, дочери, спортсмены, студенты, музыканты и т.д.) и интегрировать эти образы себя в личную идентичность, которое представляет осознание как прошлого, так и будущего, которое логически следует из него.
В определении идентичности, данном Эриксоном, можно выделить три элемента:
1 Молодые люди и девушки должны воспринимать себя внутренне тождественными самим себе. В этом случае формируется образ себя, связанный с прошлыми представлениями и определяющейся в будущем.
2 Значимые другие люди тоже должны видеть тождественность и целостность в человеке, т.е. подкрепление сложившегося мнения о себе со стороны значимых людей.
3 Молодые люди должны достичь возросшей уверенности в том, что внутренние и внешние планы его целостности согласуются между собой. Их восприятие себя должно подтверждаться опытом межличностного общения посредством обратной связи. По мнению Эриксона, основа для благополучной юности и достижения идентичности закладывается в детстве. В ней объединяются и преобразуются все предыдущие индефикации ребенка; к ним добавляются новые, поскольку повзрослевший, изменившийся внешне ребенок включается в новые социальные группы и приобретает другие представления о себе. Целостная идентичность личности, доверие к миру, самостоятельность, инициативность и компетентность позволяют юноше решить главную задачу, которую ставит перед ним общество - задачу самоопределения, выбора жизненного пути.
Однако существует ряд факторов, которые могут серьезно мешать развитию идентичности:
1 Развитие идентичности происходит под сильным влиянием тех социальных групп, с которыми они себя индефицируют (кинозвезды, певцы и т.д. или революционные лидеры). В этом случае подавляется сама личности и ограничивается сама идентичность.
2 Поиск идентичности может быть достаточно труден для определенных групп населения: для женщин, когда их рассматривают как людей второго сорта, групп социальных меньшинств и т.д.
3 Резкие социальные, политические и технологические изменения способствуют возникновению чувства неопределенности, тревоги и разрыва связей с миром. Они представляют угрозу для многих традиционных и привычных ценностей, которые подростки усвоили еще в детстве.
Эти условия депривации, неспособность достичь личной идентичности, приводит к кризису идентичности или ролевому смешению. Это проявляется в неспособности выбрать карьеру или продолжить образование. Многие подростки испытывают чувство своей бесполезности, бесцельности, желание как можно дольше не вступать во взрослую жизнь, смутное, устойчивое состояние тревоги, чувство изоляции и опустошенности. Диффузность идентичности может проявляться во враждебном неприятии социальных ролей, желательных для семьи и ближайшего окружения юноши или девушки (мужской или женской, национальной, профессиональной, классовой и т.д.), в презрении ко всему отечественному и переоценке иностранного, в стремлении "стать ничем", если это единственный оставшийся способ самоутверждения. Положительное качество, связанное с успешным выходом из кризиса периода юности - верность, т.е. способность подростка быть верным своим привязанностям и обещаниям, несмотря на неизбежные противоречия в его системе ценностей.
Теория развития личности Л. С. Выгодскому.
Этапы становления и развития советской детской психология неразрывно связаны с историческими преобразованиями, которые начались в нашей стране в 1917 году. Как бы ни относиться к тому что свершилось тогда, справедливость требует признать, что по
масштабу, трудности и новизне задач, возникших во всех областям жизни, это была эпоха, которая,пользуясь словами Ф. Энгельса "нуждалась в титанах и которая породила титанов по силе мысли, страсти и характеру, по многосторонности и учености". В психологии такой личностью стал Л. С. Выготский. Он строил теории развития сознательной личности ребенка "в обстановке все общей революции" и само его учение было "насквозь революционным" Революционными были жизнь и творчество многих русских интеллигентов, и здесь надо согласиться с поэтом: "Времена не выбирают, в них живут и умирают". Замечено не только нами, что развитие научной генетической психологии совпадало с фундаментальными изменениями в структуре общества и культуры. Именно эти изменения ставят перед наукой новые генетические цели. Вся научная деятельность Л. С. Выготского была направлена то, чтобы психология смогла перейти "от чисто описательного, эмпирического и феноменологического изучения явлений к раскрытию их сущности". Он ввел новый -- экспериментально-генетическийметод исследования психических явлений, так как считал, что "проблема метода есть начало и основа, альфа и омега все истории культурного развития ребенка". Л. С. Выготский разработал учение о возрасте как единице анализа детского развития. С предложил иное понимание хода, условий, источника, формы,специфики и движущих сил психического развития ребенка; описал эпохи, стадии и фазы детского развития, а также переходы между ними в ходе онтогенеза; онвыявил и сформулировал основные законы психического развития ребенка. Без преувеличений можно сказать, что Л. С. Выготский сделал все, чтобы детская психология стала полноценной и подлинной наукой, имеющей свои предмет, метод и закономерности; он сделал все, чтобы эта наука смогла решать важнейшие практические задачи обучения и воспитания детей, по новому подходить к проблемам возрастной нормативной диагностики психического развития. Истина теории Л.С. Выготского освещала не только заблуждения современных ему биологизаторских теорий развития, но и предостерегала будущие поколения ученых от некритического заимствования чуждого научного мировоззрения. Л. С. Выготский писал: "Для диалектически-материалистического мышления проблема развития является центральной и основной для всех областей действительности и для всех областей научного знания. Однако не всякое решение этой проблемы приближает нас к истинному пониманию объективной диалектики действительности. Этому истинному пониманию противостоят не только метафизические теории, отрицающие в корне саму идею развития, но и теории, проводящие ложные идеи развития". К этим ложным идеям относятся прежде всего теории эмпирического эволюционизма, опасность возрождения которых постоянно ощущается в детской психологии на протяжении последних лет. Эмпирический характер подобных теорий, писал Л. С. Выготский,"приводит к тому, что они теряют всякую теоретическую устойчивость, вбирая в себя и эклектически ассимилируя чужеродные элементы". Центральной для всей истории советской психологии стала проблема сознания. В философском плане сознание обычно понимают как специфическую особенность человеческой психики, формирующуюся в системе общественных отношений, в труде, на основе речи и освоения различных форм общественного сознания. Подчеркивается не только обусловленность сознания людей их общественным бытием, но и его активная роль в деятельности людей, когда "сознание человека не только отражает объективный мир, но и творит его". Намечая программу изучения сознания, Л. С. Выготский отмечал, что загадки сознания, да и психики вообще,никакими уловками -- ни методологическими, ни принципиальными -- не обойдешь. Известно, что В. Джеймс спрашивал, существует ли сознание, и отвечал, что в существовании дыхания он не сомневается, но в существовании сознания сомневается. По мнению Л. С. Выготского, такую постановку вопроса можно принимать только как гносеологическую: "Психологически же сознание есть несомненный факт, первостепенная действительность, и факт огромнейшего значения, а не побочного или случайного. ...До той поры в новой психологии не будут сведены концы с концами, покуда не будет поставлена отчетливо и бесстрашно проблема сознания и психики и покуда она не будет решена экспериментально объективным путем". Л. С. Выготский определил область своего исследования как "вершинную психологию"(психологию сознания), которая противостоит двум другим -- "поверхностной" (теории поведения) и "глубинной"(психоанализ). Он рассматривал сознание как "проблему структуры поведения". Сегодня мы можем сказать, что три сферы человеческого бытия: чувства, интеллект и поведение изучаются в крупнейших психологических концепциях -- психоанализе, теории интеллекта и бихевиоризме. Приоритет же в развитии "вершинной психологии", или психологии развития сознания, принадлежит советской науке. С полным правом можно утверждать, что Л. С. Выготский осуществил задачу перестройки психологии на основе глубокого философского анализа. Для Л. С. Выготского были важны вопросы? Каким образом человек в своем развитии выходит за пределы своей"животной" природы? Каким образом в процессе своей общественной жизни он развивается как культурное и трудящееся существо? Согласно Л. С. Выготскому,человек в процессе своего исторического развития возвысился до создания новых движущих сил своего поведения; только в процессе общественной жизни человека возникли, сложились и развились его новые Потребности, а самые природные потребности человека в процессе его исторической развития претерпели глубокие изменения. Заслуга Л. С. Выготского состоит в том, что он первым применил исторический принцип в область детской психологии. "До сих пор,-- писал Л. С. Выготский,-- еще многие склонны в ложном свете представлять идею исторической психологии. Они отождествляют историю с прошлым. Изучать нечто исторически означает для них изучать непременно тот или иной из фактов прошлого. Это наивное понимание - видеть непроходимую грань между изучением историческим и изучением наличных форм. Между тем, историческое изучение просто означает применение категории развития в исследованию явлений. Изучать исторически что-либо -- значит изучать в движении. Это и есть основное требование диалектического метода". Каждая форма культурного развития, культурного поведения, считал он, в известном смысле уже продукт исторического развития человечества. Превращение природного материала в историческую форму есть всегда процесс сложного изменения самого типа развития,а отнюдь не простого органического созревания. Все современные Л. С. Выготскому теории детского развития трактовали этот процесс с биологизаторской точки зрения. Убедиться в этом можно, рассмотрев табл. 6, на которой показано, как самые крупные научные концепции отвечают на вопросы о таких параметрах детского развития, как его ход, условия, источник, форма, специфика, движущие силы. С точки зрения Л. С. Выготского, все современные ему теории описывали ход детского развития как процесс перехода от социального к индивидуальному. Поэтому не удивительно, что центральной проблемой всей без исключения зарубежной психологии до сих поростается проблема социализации, проблема перехода от биологического существования к жизни в качестве социализованной личности. Условия развития, с точки зрения большинства представителей западной психологии,-- наследственностьи среда. Источник развития они ищут внутри индивида, в его природе. Однако главная черта всех концепций -- это понимание развития как приспособления человека к окружающей его среде. В этом состоит их биологизаторская суть. В современных концепциях в основе детского развития так же лежат, если ненаследственные, то биологические процессы приспособления. По Л. С. Выготскому, среда выступает в отношении развития высших психических функций в качестве источника развития. Вспомним слова К. Маркса о промышленности как чувственно предлежащей перед нами психологии. По К. Марксу (Л. С. Выготский разделял эти его идеи!), "присвоение определенной совокупности орудий производства равносильно развитию определенной совокупности способностей у самих индивидов".В этом смысле человек есть социальное существо, вне взаимодействия с обществом он никогда не разовьет в себе тех качеств, которые развились в результате развития всего человечества. Согласно Л. С. Выготскому, высшие психические функции возникают первоначально как форма коллективного поведения ребенка, как форма сотрудничества с другими людьми, и лишь впоследствии они становятся индивидуальными функциями самого ребенка. Так,например, сначала речь -- средство общения между людьми, но в ходе развития она становится внутренней и начинает выполнять интеллектуальную функцию. Л. С Выготский подчеркивал, что отношение к среде меняется с возрастом, а, следовательно меняется и роль среды в развитии Он подчеркивал, что среду надо, рассматривать не абсолютно, а относительно, так как влияние среды определяется переживаниями ребенка Л С Выготский ввел понятие ключевого переживания. Как позднее справедливо указывала Л. И Божович, "понятие переживания, введенное Л. С. Выготским, выделило и обозначило ту важнейшую психологическую действительность, с изучения которой надо начинать анализ роли среды в развитии ребенка;переживание представляет собой как бы узел, в котором завязаны многообразные влияния различных внешних и внутренних обстоятельств". Л. С. Выготский сформулировал ряд законов психического развития ребенка: Детское развитие имеет сложную организацию во времени: свой ритм, который не совпадает с ритмом времени, и свой темп, который меняется в разные годы жизни. Так, год жизни в младенчестве не равен году жизни в отрочестве. Закон метаморфозы в детском развитии: развитие есть цепь качественных изменений Ребенок не просто маленький взрослый, который меньше знает или меньше умеет, а существо, обладающее качественно отличной психикой Закон неравномерности детского развития: каждая сторона в психике ребенка имеет свой оптимальный период развития С этим законом связана гипотеза Л. С. Выготского о системном и смысловом строении сознания. Закон развития высших психических функций. Высшие психические функции возникают первоначально как форма коллективного поведения, как форма сотрудничества с другими людьми и лишь впоследствии они становятся внутренними индивидуальными (формами) функциями самого ребенка Отличительные признаки высших психических функций: опосредованность, осознанность, произвольность, системность; они формируются прижизненно; они образуются в результате овладения специальными орудиями, средствами, выработанными в ходе исторического развития общества; развитие внешних психических функций связано с обучением в широком смысле слова, оно не может происходить иначе как в форме усвоения заданных образцов, поэтому это развитие проходит ряд стадий Специфика детского развития состоит в том, что оно подчиняется не действию биологических законов, как у животных, а действию общественно исторических законов. Биологический тип развития происходит в процессе приспособления к природе путем наследования свойств вида и путеми индивидуального опыта. У человека нет врожденных форм поведения в среде. Его развитие происходит путем присвоения исторически выработанных форм и способов деятельности. Условия развития позднее были более подробно описаны А. Н. Леонтьевым. Это морфофизиологическиео собенности мозга . и общение. Эти условия должны быть приведены в движение деятельностью субъекта. Деятельность возникает в ответ на потребность. Потребности также не в рождены, они формируются, причем первая потребность -- потребность в общении со взрослым. На ее основе младенец вступает в практическое общение с людьми, которое позднее осуществляется через предметы и через речь. По Л. С. Выготскому, движущая сила психического развития -- обучение. Важно отметить, что развитие и обучение -- это разные процессы. По словам Л. С. Выготского, процесс развития имеет внутренние законы самовыражения. "Развитие,-- пишет он,-- есть процесс формирования человека или личности, совершающийся путем возникновения на каждой ступени новых качеств, специфических для человека, подготовленных всем предшествующим ходом развития, но не содержащихся в готовом виде на более ранних ступенях". Обучение, по Л. С. Выготскому, есть внутренне необходимый и всеобщий момент в процессе развития у ребенка не природных, но исторических особенностей человека. Обучение не тождественно развитию. Оно создает зону ближайшего развития, то есть вызывает у ребенка к жизни, пробуждает и приводит в движение внутренние процессы развития, которые вначале для ребенка возможны только в сфере взаимоотношения с окружающимии сотрудничества с товарищами, но затем, пронизывая весь внутренний ход развития, становятся достоянием самого ребенка. Л. С. Выготским были осуществлены экспериментальные исследования отношения между обучением и развитием. Это изучение житейских и научных понятий, исследование усвоения родного и иностранного языков, устной и письменной речи, зоны ближайшего развития. Последнее -- подлинное открытие Л. С. Выготского, которое известна теперь психологам всего мира. Зона ближайшего развития -- это расстояние между уровнем актуального развития, ребенка и уровнем возможного развития определяемым с помощью задач, решаемых под руководством взрослых. Как пишет Л. С. Выготский, "зона ближайшего развития определяет функции, не созревшие еще, но находящиеся в процессе созревания; функции, которые можно назвать не плодами развития, а почками развития, цвета миразвития... Уровень актуального развития характеризует успехи развития, итоги развития на вчерашний день, а зона ближайшего развития характеризует умственное развитие на завтрашний день". Понятие зоны ближайшего развития имеет важное теоретическое значение и связано с такими фундаментальными проблемами детской и педагогической психологии, как возникновение и развитие высших психических функций, соотношение обучения и умственного развития, движущие силы и механизмы психического развития ребенка. Зона ближайшего развития -- логическое следствие закона становления высших психических функций, которые формируются сначала в совместной деятельности, в сотрудничестве с другими людьми, постепенно становятся внутренними психическими процессами субъекта. Когда психический процесс формируется в совместной деятельности, он находится в зоне ближайшего развития; после формирования он становится формой актуального развития субъекта. Феномен зоны ближайшего развития свидетельствует о ведущей роли обучения в умственном развитии детей."Обучение только тогда хорошо,-- писал Л. С. Выготский,-- когда оно идет впереди развития". Тогда оно пробуждает и вызывает к жизни много других функций,лежащих в зоне ближайшего развития. Применительно к школе это означает, что обучение должно ориентироваться не столько на уже созревшие функции, пройденные циклы развития, сколько на созревающие функции. Возможности обучения во многом определятся зоной ближайшего развития. Обучение, разумеется, может ориентироваться на уже пройденные циклы развития -- это низший порог обучения, но оно может ориентироваться на еще не созревшие функции, на зону ближайшего развития, что характеризует высший порог обучения. Между этими порогами и находится оптимальный период обучения. "Педагогика должна ориентироваться на вчерашний, а на завтрашний день детского развития",-- писал Л. С. Выготский. Обучение с ориентацией на зону ближайшего развития может вести развитие вперед, ибо то, что лежит в зоне ближайшего развития, в одном возрасте преобразуется, совершенствуется и переходит на уровень актуального развития в следующем возрасте, на новой возрастной стадии. Ребенок в школе осуществляет деятельность, которая постоянно дает ему возможность роста. Эта деятельность помогает ему подняться как бы выше самого себя. Как всякая ценная идея, понятие зоны ближайшего развития имеет большое практическое значение для решения вопроса об оптимальных сроках обучения, причем это особенно важно как для массы детей, так и для каждого отдельного ребенка. Зона ближайшего развития-- симптом, критерий в диагностике умственного развития ребенка. Отражая область еще не созревших, но уже созревающих процессов, зона ближайшего развития дает представление о внутреннем состоянии, потенциальных возможностях развития и на этой основе позволяет сделать научно обоснованный прогноз и практические рекомендации. Определение обоих уровней развития -- актуального и потенциального, а также одновременно и зоны ближайшего развития - составляют вместе то, что Л. С. Выготский называл нормативной возрастной диагностикой в отличие от симптоматической диагностики, опирающейся лишь на внешние признаки развития. Важным следствием этой идеи можно считать и то, что зона ближайшего развития может быть использована как показатель индивидуальных различий детей. Одним из доказательств влияния обучения на психическое развитие ребенка служит гипотеза Л. С.Выготского о системном и смысловом строении сознания и его развития в онтогенезе. Выдвигая эту идею, Л. С. Выготский решительно выступал против функционализма современной ему психологии. Он считал, что человеческое сознание -- не сумма отдельных процессов, а система, структура их. Ни одна функция не развивается изолированно. Развитие каждой функции зависит от того, в какую структуру она входит и какое место в ней занимает. Так, в раннем возрасте в центре сознания находится восприятие, в дошкольном возрасте -- память, в школьном -- мышление. Все остальные психические процессы развиваются в каждом возрасте под влиянием доминирующей в сознании функции. По мнению Л. С. Выготского, процесс психического развития состоит в перестройке системной структуры со-. знания, которая обусловлена изменением его смысловой структуры, то есть уровнем развития обобщений. Вход в сознание возможен только через речь и переход от одной структуры сознания к другой осуществляется благодаря развитию значения слова, иначе говор" -- обобщения. Если на системное развитие сознания обучение не оказывает прямого влияния, то развитием обобщения и, следовательно, изменением смысловой структуры сознания можно непосредственно управлять. Формируя обобщение, переводя его на более высокий уровень, обучение перестраивает всю систему сознания Поэтому, по словам Л. С. Выготского, "один шаг в обучении может означать сто шагов в развитии"или "обучаем на копейку, а развитие получаем на рубль". Высказанная в начале 30-х годов, эта гипотеза, обладавшая огромной потенциальной силой, имела ряд существенных недостатков. Во-первых, схема сознания, предложенная Л. С. Выготским, носила интеллекту: листический характер. В структуре сознания рассматривались лишь познавательные процессы, а развитие мотивационно потребностной сферы сознательной личности оставалось за пределами внимания исследователей. Во-вторых, Л. С. Выготский сводил процесс развития обобщений к процессам речевого взаимодействия людей. Л. С. Выготский неоднократно писал о единстве общения и обобщения. По ею мнению, "самым замечательным из всех фактов, относящихся к развитию детского мышления,является положение, что в меру того, как развивается общение ребенка со взрослыми, расширяется и детское обобщение, и наоборот". В этих утверждениях усматривался идеализм концепции Л. С. Выготского, сведение развития к взаимодействию сознании. Наконец, в третьих, детская психология во времена Л. С. Выготского была исключительно бедна экспериментальными фактами, и его гипотеза еще не имела экспериментального подтверждения. На протяжении многих лет гипотеза Л. С. Выготского оставалась гениальной интуицией. Преодоление недостатков и исторически обусловленных ограничений этой гипотезы составляет этапы становления советской детской психологии.
Дальнейшие шаги по пути, открытому Л. С. Выготским.
Первый шаг был сделан уже в конце 30-х годов психологами Харьковской школы (А. Н. Леонтьев, А. В.Запорожец, П. И. Зинченко, П Я. Гальперин, Л. И. Божович и др.). Они показали, что в основе развития обобщений лежит не общение языкового типа, а непосредственная практическая деятельность субъекта. Исследования А. В. Запорожца (у глухих детей обобщения образуются в результате практической деятельности), В. И. Аснина (то же самое у нормальных детей), А. Н. Леонтьева (исследования световой чувствительности руки и роль поисковой активности в этом процессе), П. Я. Гальперина (изучение различий вспомогательных средств животных и орудий человека) позволили с разных сторон подойти к представлению о том, что в действительности является движущей силон психического развития, позволили сформулировать тезис о значении деятельности в развитии человека. Есть существенное различие между понятием "обучение" и понятием "деятельность". В термине "обучение" приставка"об" несет смысл внешнего принуждения, как бы минующего самого ребенка. Понятие "деятельность" подчеркивает связь самого субъекта с предметами окружающей его действительности. Невозможна прямая "пересадка" знания прямо в голову субъекта, минуя его собственную деятельность. Как подчеркивал Д. Б. Эльконин, введение понятия "деятельность" переворачивает всю проблему развития, обращая ее на субъекта. По его словам, процесс формирования функциональных систем есть процесс, который производит сам субъект. Эти исследования открыли путь для нового объяснения детерминации психического развития. Это не означает, что проблема уже решена, но найдена плоскость, где можно искать ее решение,подчеркивал Д. Б. Эльконин,-- плоскость экспериментальная.. Никакое воздействие взрослого на процессы психического развития не может быть осуществлено безреальной деятельности самого субъекта. И от того, как эта деятельность будет осуществлена, зависит процесс самого развития. Таким образом, исследования советских психологов открыл роль деятельности ребенка в его психическом развитии. И это бы выход из тупика проблемы двух факторов. Процесс развития -- это самодвижение субъекта благодаря его деятельности с предметами,а факты наследственности и среды -- это лишь условия, которые определяют не суть процесса развития, а лишь различные вариации в пределах нормы. Следующий шаг связан с ответом на вопрос о том, остается ли эта деятельность одной и той же напротяжении детского развития или нет. Он был сделан А. Н. Леонтьевым, углубившим разработку идеи Л. С. Выготского о ведущем типе деятельности. Благодаря работам А. Н. Леонтьева ведущая деятельность рассматривается как критерий периодизации психического развития как показатель психологического возраста ребенка. Ведущая деятельность характеризуется тем, что в ней возникают и дифференцируются другие виды деятельности, перестраиваются основные психические процессы и происходят изменения психологических особенностей личности на данной стадии ее развития. Содержание форма ведущей деятельности зависит от конкретно-исторических условий, в которых протекает развитие ребенка. В современных общественно-исторических условиях, когда во многих странах дети охвачены единой системой общественного воспитания, ведущими в развитии ребенка становятся следующие виды деятельности:эмоционально-непосрсдственное общение младенца со взрослыми, орудийно-предметная деятельность ребенка раннего возраста, сюжетно ролевая игра дошкольника, учебная деятельность в младшем школьном возрасте, интимно-личностное общение подростков, профессионально-учебная деятельность в ранней юности. Смена ведущих типов деятельности подготавливается длительно и связана с возникновением новых мотивов, которые формируются внутри ведущей деятельности, предшествующей данной стадии развития, и которые побуждают ребенка к изменению положения, занимаемого им в системе отношений с другими людьми. Разработка проблемы ведущей деятельности в развитии ребенка -- фундаментальный вклад советских ученых в детскую психологию. В многочисленных исследованиях А. В. Запорожца, А. Н. Леонтьсва, Д. Б. Эльконина и их сотрудников была показана зависимость психических процессов от характера и строения внешней, предметной деятельности. Монографии, посвященные анализу основных типов ведущей деятельности в онтогенезе (в особенности книги В. В. Давыдова, Д. Б. Эльконина), стали достоянием мировой науки. Изучение процессов становления и смены мотивов, становления и утраты деятельностью личностного смысла было начато под руководством А. Н. Леонтьева и продолжена в исследованиях Л. И. Божоиич и ее сотрудников. Вопрос о предметном, операциональном содержании деятельности разрабатывался в исследованиях Л. Я. Гальперина и его сотрудников. В них особо рассматривалась роль ориентировочной деятельности для формирования физических, персептивных и умственных действий. Наиболее продуктивным направлением в советской детской психологии было изучение специфических особенностей перехода внешней деятельности во внутреннюю, закономерностей процесса интериоризации в онтогенезе. Следующий шаг в развитии идей Л. С. Выготского был подготовлен работами Л. Я. Гальперина и А. В.Запорожца, посвященными анализу строения и формированию предметного действия, выделению в нем ориентировочной и исполнительной частей. Так началось чрезвычайно продуктивное исследование функционального развития психики ребенка, предсказанное Л. С. Выготским. Актуальным стал вопрос о соотношении функционального и возрастного генеза психических процессов. Разделяя эти идеи, Д. Б. Эльконин сделал исключительное по своей психологической глубине и прозорливости предположение. Он поставил вопрос: "Какой смысл имеют предметные действия ребенка?", Для чего они служат?". Согласно его гипотезе, в процессе развития ребенка сначала должно происходить освоение мотивационной стороны деятельности (иначе предметные действия не имеют смысла!), а затем операционально -технической; в развитии можно наблюдать чередование этих видов деятельности. В концепции Д. Б. Эльконина преодолевается один из серьезных недостатков зарубежной психологии,где постоянно возникает проблема расщепления двух миров: мира предметов и мира людей. Д. Б. Эльконин показал, что это расщепление ложно, искусственно, На самом деле человеческое действие двулико: оно содержит собственно человеческий смысл и операциональную сторону. Строго говоря, в человеческом мире не существует мира физических предметов, там безраздельно господствует мир общественных предметов, удовлетворяющих определенным общественно выработанным способом общественно сформированные потребности. Даже предметы природы выступают для человека как включенные в определенную общественную жизнь, как предметы труда, как очеловеченная, общественная природа. Человек -- носитель этих общественных способов употребления предметов. Отсюда способности человека-- это уровень владения общественными способами употребления общественных предметов. Таким образом, всякий предмет содержит в себе общественный предмет. В человеческом действии всегда нужно видеть две стороны: с одной стороны, оно ориентировано на общество, с другой стороны,-- на способ исполнения. Этими структурами человеческого действия, согласно гипотезе Д. Б. Эльконина, отражается и в макроструктуре периодов психического развития Д. Б. Эльконин предлагает по-иному посмотреть на взаимоотношения ребенка и общества. Гораздо правильнее, считает он, говорить системе "ребенок в обществе", а не "ребенок и общество", чтобы не противопоставлять его социуму. Если рассматривать формирование личности ребенка в системе "ребенок в обществе", то радикально меняется характер взаимосвязи, да и само содержание систем "ребенок -- вещь" и "ребенок -- отдельный взрослый", выделенных европейской психологии как две сферы детского бытия. Д. Б, Эл конин показывает, что система "ребенок -- вещь" по сути есть система "ребенок -- общественный предмет", так как на первый план для ребенка выступают в предмете общественно выработанные действия с ним, а не физические и пространственные свойства объекта; последние служат лишь ориентирами для действий с ним. При усвоении общественно выработанных способов действий с предмет ми и происходит формирование ребенка как члена общества. Система "ребенок-взрослый" превращается, по Д. Б. Эльконин ну, в систему "ребенок - общественныйв зрослый". Это происходит потому, что для ребенка взрослый -- носитель определенных видов общественной по своей природе деятельности. Взрослый осуществляет в деятельности определенные задачи, вступает при этом в разнообразные отношения с другими людьми и сам подчиняется определенным нормам. Эти задачи, мотивы и нормы отношений, существующие в деятельности взрослых, лети усваивают через воспроизведение или моделирование их в собственной деятельности (например, в ролевой игре у дошкольников), конечно, с помощью взрослых. В процессе усвоения этих норм ребенок сталкивается с необходимостью овладения все более сложными, новыми предметными действиями. Д. Б. Эльконин показывает, что деятельность ребенка в системах "ребенок - общественный предмет" и "ребенок -- общественный взрослый" представляет единый процесс, в котором и 4 ормируется личность ребенка. Другое дело, пишетон, что "этот единый по своей природе процесс жизни ребенка в обществе в ходе исторического развития раздваивается, расщепляется на две стороны". Д. Б. Элькониным был открыт закон чередования, периодичности разных типов деятельности: за деятельностью одного типа, ориентации в системе отношений следует деятельность другого типа, в которой происходит ориентация в способах употребления предметов. Каждый раз между этими двумя типами ориентации возникают противоречия. Они и становятся причиной развития. Каждая эпоха детского развития построена по одному принципу. Она открывается ориентацией в сфере человеческих отношений. Действие не может дальше развиваться, если оно не вставлено в новую систему отношений ребенка с обществом. Пока интеллект не поднялся до определенного уровня, не может быть новых мотивов. Закон чередования, периодичности в детском развитии позволяет половому представить периоды (эпохи)в стадии онтогенеза психики (см. табл. 7). Развивая идеи Л. С. Выготского, Д. Б. Эльконин предложил рассматривать каждый психологический возраст на основе следующих критериев: Социальная ситуация развития. Это та система отношений, в которую ребенок вступает в обществе. Это то, как он ориентируется в системе общественных отношений, в какие области общественной жизни он входит Основной, или ведущий тип деятельности ребенка в этот период. При этом необходимо рассматривать не только вид деятельности, но и структуру деятельности в соответствующем возрасте и анализировать, почему именно этот тип деятельности ведущий. Основные новообразования развития. Важно показать, как новые достижения в развитии перерастают социальную ситуацию и ведут к ее "взрыву" -- кризису. Кризис. Кризисы -- переломные точки на кривой детского развития, отделяющие один возраст от другого. Можно сказать вслед за Л. С. Выготским: "Если бы кризисы не были открыты эмпирически, их нужно было бы выдумать теоретически". Раскрыть психологическую сущность кризиса -- значит понять внутреннюю динамику развития в этот период. М-П -- мотивационно-потребностная сфера личности, 0-Т - операционально-техническая сфера личности. Гипотеза Д. Б. Эльконина, учитывая закон периодичности в детском развитии, неновому объясняет содержание кризисов развития. Так, 3 года и 11 лет -- кризисы отношений, вслед за ними возникает ориентация в человеческих отношениях; 1 год, 7 лет - кризисы мировоззрения, которые открывают ориентацию в мире вещей. Гипотеза Д. Б. Эльконина творчески развивает учение Л. С. Выготского, она преодолевает интеллектуализменого учения о системном и смысловом строении сознания. Она объясняет возникновение и развитие у ребенка мотиванионно-потребностной сферы личности. Ранее теория А. Н. Леонтьева показала деятельностный механизм формирования обобщений, отстранив некоторые идеи Л. С. Выготского о роли речевого общения,высказанные им в его историческое время. Развитие детской психологии Л С. Выготским и его школой неразрывно связано с введением в научные исследования стратегии формирования психических процессов. Как подчеркивал Л. С. Выготский, эксперимент в психологии -- модель реализации теоретический концепции. Для исследования того, как ребенок в ходе развития усваивает орудия и средства культуры, был разработан эксперимеитально-генетический метод,позволяющий раскрыть происхождение психического процесса. Принцип экспериментально-генетического метода состоит в том, что берутся дети, у которых отсутствует соответствующий психический процесс, а затем, исходя из определенной гипотезы, формируется недостающий процесс в лаборатории. Он моделирует тот процесс, который происходит в жизни. Эта стратегия позволяет разобраться в том, что же скрывается за переходами от одного уровня развития к другому, так как есть возможность этот переход экспериментально построить.
Теория развитие личности по Д. Б. Эльконину.
Возраст - в психологии - категория, означающая качественно специфическую ступень развития онтогенетического - временные характеристики индивидуального развития. Нужно различать процессы возрастного (онтогенетического) и функционального развития - в рамках отдельных процессов психических. Для последнего характерны относительно частые, парциальные изменения, накопление коих и создает предпосылки для качественных возрастных сдвигов в детском сознании и личности. В ряде концепции возраст рассматривается как суммация разнородных явлений роста, общесоматического, полового и нервно-психического созревания, зрелости и старения, сходящихся со многими сложными явлениями oбщественно-экономического развития человека в конкретных условиях.
В истории становления возрастной психологии было представлено достаточно много подходов к решению вопроса о возрастной периодизации.
В отечественной возрастной психологии наиболее распространенной является периодизация Д. Эльконина.
ПРОБЛЕМА ПЕРИОДИЗАЦИИ ПСИХИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ
Д.Б. Эльконин писал, что проблема периодизации психического развития в детском возрасте является фундаментальной проблемой детской психологии. Ее разработка имеет важное теоретическое значение, ибо через определение периодов психического развития и через выявление закономерностей переходов от одного периода к другому, в конечном счете, может быть решена проблема движущих сил психического развития. От правильного решения проблемы периодизации во многом зависит построение системы воспитания и обучения детей.
Д.Б. Элькониным определены основные подходы к проблеме периодизации:
исторический подход к темпам развития и к вопросу о возникновении отдельных периодов детства в ходе исторического развития человечества;
подход к каждому возрастному периоду с точки зрения того места, которое он занимает в общем цикле психического развития ребенка;
представление о психическом развитии как о процессе диалектически противоречивом, протекающим не эволюционным путем, а путем перерывов непрерывности, возникновения в ходе развития качественно новых образований;
выделение, как обязательных и необходимых переломных, критических точек в психическом развитии, являющихся важными объективными показателями переходов от одного периода к другому;
выделение различных по своему характеру переходов и в связи с этим различение в психическом развитии эпох, стадий, фаз. Согласно Д.Б. Эльконину, при создании возрастной периодизации целесообразно оперировать системой "ребенок в обществе", внутри которой существуют системы "ребенок - вещь" и "ребенок - отдельный взрослый". Из двух самостоятельных они превращаются в единую, существенно изменяя свое содержание. В системе "ребенок - вещь" вещи, обладающие определенными физическими и пространственными свойствами, начинают открываться ребенку как общественные предметы, главным образом выработанные способами действий с ними. Система "ребенок - вещь" в действительности является системой "ребенок - общественный предмет" Общественно выработанные способы действий с предметом не даны непосредственно как некие физические характеристики вещей. На предмете не указаны его общественное происхождение, способы действий с ним. Поэтому овладение этим предметом невозможно путем простого "уравновешивания" с его физическими свойствами. Внутренне необходимым становится особый процесс усвоения ребенком общественных способов действий с этим предметом (ложкой он ест, лопаткой копает и т.п.).
При усвоении общественно выработанных способов действий с предметами происходит формирование ребенка как члена общества, включая его интеллектуальные, познавательные и физические силы. Для самого ребенка это развитие представлено прежде всего как расширение сферы и повышение уровня овладения действий с предметами. Именно по этому параметру дети сравнивают свой уровень, свои возможности с уровнем и возможностями других детей и взрослых. В процессе такого сравнения взрослый открывается ребенку не только как носитель общественных способов действий с предметами, но и как человек, решающий определенные общественные задачи.
В системе "ребенок - взрослый" взрослый начинает выступать как носитель определенных видов деятельностей, вступающий при этом в разнообразные отношения с другими людьми, подчиняющийся определенным нормам. При этом на самой деятельности взрослого внешне не указаны ее мотивы и задачи. Внешне она выступает перед ребенком как производство и преобразование предметов и вещей. Поэтому возникает необходимость процесса усвоения задач и мотивов человеческой деятельности и норм человеческих взаимоотношений. А взрослый как раз и выступает перед ребенком как носитель сложных способов действий, эталонов и мер, необходимых в свободной ориентировке в мире. Таким образом, по мнению Д.Б. Эльконина, деятельность ребенка внутри систем "ребенок - общественный предмет" и "ребенок - общественный взрослый" представляет единый процесс, в котором формируется его личность. В каждый возрастной период эта деятельность специфична. Так, для младенцев, согласно исследованиям М.И. Лисиной, такой деятельностью является непосредственное эмоциональное общение со взрослыми. Внутри этой деятельности формируются ориентировочные и сенсомоторные действия. Яркой иллюстрацией такого общения служит "комплекс оживления" как сложное комплексное действие, решающее коммуникативную задачу и осуществляемое особыми средствами. Этими же исследованиями доказано, что дефицит эмоционального общения оказывает серьезное негативное влияние на психическое развитие в этот период.
В раннем детстве установлен переход ребенка к собственно предметным действиям, непосредственное эмоциональное общение со взрослыми уступает место деловому практическому сотрудничеству. В раннем детстве ученые отмечают своеобразный "предметный фетишизм" - ребёнок занят предметом и действием с ним. На основе активного овладения предметно-орудийными операциями развивается "практический интеллект".
Для дошкольного детства определяющей развитие деятельностью является игра в ее наиболее развернутой форме - ролевая игра. Благодаря особым игровым приемам, к числу которых относятся: принятие на себя роли взрослого, обобщенный характер воспроизведения предметных действий, использование предметов-заменителей, ребенок моделирует в игре отношения людей и их жизнь. То есть игра "включает" его в жизнь. Ролевая игра есть деятельность, дающая ребенку-дошкольнику ориентацию в самых фундаментальных вопросах человеческой жизни. По сути игра - это школа социализации.
Для психического и умственного развития детей школьного возраста наиболее значимо учение. Учебная деятельность обеспечивает усвоение новых знаний, интенсивное формирование интеллектуальных и познавательных возможностей. Учебная деятельность опосредует всю систему отношений ребенка со взрослыми в этот возрастной период.
Для подростка учебная деятельность остается чрезвычайно значимой, т.к ее результаты остаются главными критериями оценки его взрослыми.
Однако в исследованиях Т.В. Драгуновой и Д.Б. Эльконина была открыта специфически подростковая деятельность - интимно-личностное общение со сверстниками. В этой деятельности воспроизводятся те отношения, которые характеризуют взрослых людей. Причем происходит углубленная ориентация в этих отношениях и их усвоение. Внутри этой деятельности формируются взгляды на жизнь, на свое будущее (личные смыслы жизни) и самосознание как "социальное сознание, перенесенное внутрь". Определяя значимость для каждого возрастного периода того или иного вида деятельности, можно сказать, что она ведет за собой психическое развитие. Поэтому целесообразно говорить о ней как о ведущей деятельности. Рассмотрение ведущих видов деятельностей показывает, что в детском развитии имеют место периоды, дающие преимущественное осмысление задач, мотивов и норм отношений между людьми и на этой основе - развитие мотивационно-потребностной сферы, а также периоды, где преимущественно усваиваются способы действий, а значит - происходит формирование интеллектуально-познавательных возможностей детей.
ПЕРИОДИЗАЦИЯ ПСИХИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ Д.Б. ЭЛЬКОНИНА
В основе возрастной переодизации Д.Б. Эльконина лежат ведущие деятельности, определяющие возникновение психологических новообразований на конкретном этапе развития. Рассматриваются отношения продуктивной деятельности и деятельности общения.
Вот как представляется в целом периодизация психического развития Д.Б. Эльконина.
Периодизация психического развития Д.Б. ЭльконинаВозрастные периодыВедущая деятельностьСистема отношенийМладенческий Раннее детство Дошкольный возраст Младший школьный возраст Подростковый возраст Юношеский возрастОбщение со взрослым Предметная деятельность Игра Учебная деятельность Общение со сверстниками Учебно-профессиональная деятельностьчеловек-человек человек-вещь человек-человек человек-вещь человек-человек человек-вещьТаблица 4. Периодизация психического развития по Д Б. Эльконину
Эпоха раннего детства (до 3 лет).
1. Младенчество (до 1 года). Здесь ведущий вид деятельности - эмоциональное общение. В 2-2,5 месяца у ребенка появляется комплекс оживления на появление взрослого: улыбка, двигательная реакция и т.д. К 6 месяцам эта деятельность общения развивается, ребенок узнает маму. Взрослые развивают руку ребенка: дают ему игрушку, включают его в общение через предмет, ведущее к действиям с пред метом. К году у ребенка начинает возникать потребность в вербальном общении.
На границе младенчества и раннего возраста происходит переход к собственно предметным действиям, к началу формирования гак называемого практического, или сенсомоторного интеллекта.
2. Ранний возраст (собственно раннее детство) (1-3 года). Здесь ведущий вид деятельности - предметно-манипулятивный. Ребенок открывает и закрывает дверь, пересыпает песок и т.д. Он овладевает действиями с ложкой, карандашом, ведром, носовым платком и др. Это операционально-техническая фаза.
В этот период времени предметные действия служат для ребенка способом налаживания межличностных контактов. Общение, в свою очередь, опосредуется предметными действиями ребенка и практически не отделено от них. Но к 3 годам ребенок начинает сравнивать себя со взрослыми и заявлять "Я", "Я сам".
Эпоха детства (3-11 лет).
1 Дошкольное детство (3-7 лет). Стремление к самостоятельности выводит ребенка паролевую игру, имитирующую отношения людей в процессе труда. Благодаря игровым приемам ребенок принимает на себя роль взрослого и моделирует в игре их межличностные отношения.
Таким образом, ролевая игра, объединяя общение и предметную деятельность, обеспечивает их совместное влияние на развитие ребенка. У него возникает потребность занять новую социальную позицию, и к концу этого периода у ребенка появляется стремление чему-то научиться, он хочет получить результат своей деятельности в качестве оценки, тянется к учению.
2. Младшее школьное детство (7-11 лет). Это фаза операционно-технической деятельности, в основном деятельности учебной. Ребенок учится читать, писать. В процессе учения формируются интеллектуальные и познавательные способности, развивается система отношений ребенка с окружающими - его собственная практика взаимоотношений с другими людьми. Но приходит время, и он хочет подражать поведению взрослых; хочет равноправного отношения к себе. Наступает следующая эпоха
Эпоха подростничества (11-17 лет).
1. Младшее подростничество (11-14 лет). Появляется новая деятельность - деятельность интимно-личностного, эмоционального общения со сверстниками, возникает объединение с равными себе по возрасту детьми, появляются лидеры. Возникает "чувство взрослости" - особая форма новообразования сознания, через которое под росток сравнивает себя с другими, находит образцы для подражания, перестраивает свою деятельность и отношения.
Здесь важно, чтобы круги общения ребенка не выходили из-под контроля взрослых - "трудный возраст", "переломный возраст".
2. Юность - старшее подростничество (14-17 лет). У ребенка вновь появляется потребность к самопознанию, формируется само сознание, ставятся задачи саморазвития, самосовершенствования, самоактуализации. Осуществляется профессиональное и личностное самоопределение, ему важно знать, кем он будет. Ведущая деятельность - учебно-профессиональная (вновь операционально-техническая фаза), в процессе которой формируются мировоззрение, профессиональные интересы, идеалы.
Периодизация Д.Б. Эльконина является наиболее распространенной в отечественной психологии.
Содержательное раскрытие особенностей возраста предполагает: выделение возрастных особенностей в натуральном ряду развития, осмысление особенностей социального положения, понимание их преломления в психике и поведении ребенка.
Теория развития личности по В. С. Мухиной.
Условием развития человека помимо реальности самой Природы является созданная им реальность культуры. Определяемые культурным развитием, исторически обусловленные реальности существования человека В. С. Мухина классифицирует следующим образом:
Реальность предметного мира - предметы природы и рукотворные предметы, которые человек создал в процессе своего исторического развития, а также система отношений к этим предметам. Эти отношения отражены в языке, мифологии, философии и в поведении человека.
Реальность образно-знаковых систем - системы знаков, которые воздействуют на внутреннюю психическую деятельность, определяя ее, и одновременно детерминируют создание новых предметов реального мира. Современные знаковые системы подразделяются на языковые и неязыковые (знаки-признаки, знаки-копии, автономные знаки, знаки-символы и т. д.).
Реальность социального пространства - вся материальная и духовная сторона человеческого бытия наряду с общением, человеческими деятельностями и системой прав и обязанностей.
Природная реальность - условие и источник жизни и жизнедеятельности человека. Человек ввел саму природу и ее элементы в содержание реальности созданной им образно-знаковой системы и сформировал отношение к ней как к источнику жизни, условия развития, познания и поэзии.
Процесс психического развития самого человека, согласно многочисленным исследованиям этнологов, психологов, происходит по историческим законам, а не по биологическим. Так, доказано, что процесс формирования мозга животного в основном заканчивается к моменту рождения, а у человека продолжается после рождения и зависит от условий, в которых происходит развитие ребенка. Следовательно, эти условия не только заполняют "чистые страницы" мозга, но и влияют на само его строение. Если в животном мире достигнутый уровень развития поведения передается от одного поколения к другому, как и строение организма, путем биологического наследования, то у человека свойственные ему виды деятельности, а вместе с ними и соответствующие знания, умения и психические качества передаются другим путем - путем социального наследования. Природные свойства ребенка, не порождая психических качеств, создают предпосылки для их образования. Сами же качества возникают благодаря социальному наследованию. Так от природы ребенок получает строение слухового аппарата и соответствующих участков нервной системы, пригодное для различения речевых звуков. Но сам речевой слух развивается только в процессе усвоения того или иного языка под руководством взрослых. Следовательно, в процессе усвоения общественного опыта отдельные рефлекторные механизмы объединяются в сложные формы - функциональные органы мозга.
В период детства происходит интенсивное созревание организма ребенка, в частности созревание его нервной системы и мозга, что очень важно для психического развития: благодаря этому увеличиваются возможности усвоения различных действий, повышается работоспособность ребенка, создаются условия, позволяющие осуществлять все более систематическое и целенаправленное обучение и воспитание.
Ход созревания зависит от того, получает ли ребенок достаточное количество внешних впечатлений, обеспечивают ли взрослые условия воспитания, необходимые для активной работы мозга.
Каждый возраст отличается избирательной повышенной восприимчивостью к разным видам обучения. Существуют возрастные периоды особой сензитивности, когда определенные обучающие воздействия оказывают наибольшее влияние на ход психического развития.
В. С. Мухина предлагает принципиально новый подход к пониманию механизмов развития и бытия личности через идентификацию и обособление.
Идентификация - механизм присвоения одним индивидом всесторонней человеческой сущности.
Обособление - механизм отстаивания индивидом своей природной и человеческой сущности.
Мухина рассматривает идентификацию и обособление как диалектически связанные механизмы, по своей глубинной сущности находящиеся в единстве и противоположности.
Многие психологические направления наполняют понятие обособления исключительно отрицательным содержанием, настаивая на том, что отчуждение возникает в результате социального развития как нечто сковывающее свободу личности, ее потребности и достоинство. Однако общество всегда нуждалось в самостоятельной и активной личности, а личность - в гармоническом взаимодействии с обществом. Это обстоятельство обусловило формирование определенного механизма в генезисе развития человека. Идентификация и обособление - это и есть два равноценно значимых и одновременно диалектически противоречивых элемента пары единого механизма, развивающего личность и делающего ее психологически свободной. Производные от основной пары (конформность - самостоятельность, сопереживание - зависть и др.) получают свое развитие в специфических социальных ситуациях: из ситуативно возникающего поведения в определенных условиях складываются свойства личности. В структуре личности превалирующий член пары определяет личностные характеристики. В крайнем выражении каждый член пары асоциален.
Периоды, которые представляют возрастные достижения в психическом развитии в наиболее типичных пределах, В. С. Мухина определяет следующим образом:
Младенчество (от 0 до 12-14 мес.) - период, когда ребенок развивается в физическом, психическом и социальном плане чрезвычайно быстро, проходя за короткое время колоссальный путь от беспомощного новорожденного с малым набором врожденных реакций до активного младенца, способного смотреть, слушать, действовать, решать некоторые наглядно воспринимаемые ситуации, взывать о помощи, привлекать внимание, радоваться появлению близких. У младенца уже можно наблюдать такие рефлексы, как защитные, ориентировочные, ориентировочно-пищевые, а также сосательный, цеплятельный и рефлекс отталкивания. Под влиянием внешних впечатлений у ребенка происходит интенсивное развитие мозга и органов чувств. Общение со взрослым в этот период перерастает в совместную деятельность, а действия, которыми ребенок овладевает под руководством взрослого, создают основу для психического развития. К концу первого года у ребенка возникает связь между названием предмета и самим предметом - начальная форма понимания речи. К концу младенчества на основе организуемых взрослыми движений и действий ребенка у него складываются первоначальные представления об окружающем мире и возникают элементарные формы восприятия и мышления.
Ранний возраст (1 до 3 лет) - основными достижениями раннего детства, которые определяют развитие психики ребенка, являются: овладение телом, овладение речью, развитие предметной деятельности. Эти достижения проявляются: в телесной активности, координированности движений и действий, прямохождении; в развитии соотносящих и орудийных действий; в бурном развитии речи; в развитии способности к замещению, символическим действиям и использованию знаков; в развитии наглядно-действенного, наглядно-образного и знакового мышления; в развитии воображения и памяти; в чувствовании себя источником воображения и воли; в выделении своего "Я" и появлении так называемого чувства личности.
Дошкольный возраст (3 до 6-7 лет) - период владения социальным пространством человеческих отношений через общение с близкими взрослыми, а также через игровые и реальные отношения со сверстниками. Общаясь со взрослыми и сверстниками, ребенок обучается тонкой рефлексии на другого человека, интенсивно развивает способность к идентификации с людьми, сказочными персонажами, игрушками, изображениями и т. п. Одновременно ребенок открывает для себя позитивную и негативную стороны обособления. Малыш дошкольного возраста учится принятым позитивным формам общения, уместным во взаимоотношениях с окружающими людьми, продвигается в развитии речевого и эмоционального общения. Ребенок начинает приобретать интерес к половым различиям, что содействует развития половой идентификации. Весь период с трех до семи лет просматривается эта тенденция раннего онтогенеза человека: неудержимое, стремительное развитие психических свойств, прерывающееся выраженными остановками - периодами стереотипного воспроизведения достигнутого. В этом возрасте самосознание ребенка развивается на столько, что это дает право говорить о детской личности.
Младший школьный возраст (от 6-7 лет до 10-11 лет) - к началу младшего школьного возраста ребенок представляет собой в известной степени личность. Он открывает для себя новое место в социальном пространстве человеческих отношений. У него уже достаточно развиты рефлексивные способности; существенным достижением в развитии личности ребенка выступает преобладание мотива "я должен" над мотивом "я хочу". Этот возраст обещает ребенку новые достижения в новой сфере человеческой деятельности - учении. Ребенок в начальной школе усваивает специальные психофизические и психические действия, которые должны обслуживать письмо, арифметические действия, чтение, физкультуру, рисование, ручной труд и другие виды учебной деятельности, на основе которой при благоприятных условиях обучения и достаточном уровне умственного развития ребенка возникают предпосылки к теоретическому сознанию и мышлению. Учебная деятельность требует от ребенка особой рефлексии, связанной с умственными операциями: анализом учебных задач, контролем и организацией исполнительских действий, а также контролем за вниманием, мнемоническими действиями, мысленным планированием и решением задач. Новая социальная ситуация ужесточает условия жизни ребенка и выступает для него как стрессогенная. У каждого ребенка, поступившего в школу, повышается психическая напряженность. В школе происходит стандартизация условий жизни ребенка, в результате выявляется множество отклонений от предначертанного пути развития: гипервозбудимость, гипердинамия, выраженная заторможенность. Общая сензитивность к воздействию окружающих условий жизни, свойственная детству, содействует развитию адаптационных форм поведения, рефлексии и психических функций. В большинстве случаев ребенок приспосабливает себя к стандартным условиям. Ведущей деятельностью становится учебная.
Отрочество (от 11-12 до 15-16 лет) - период, когда подросток начинает по-новому оценивать свои отношения с семьей. Стремление обрести себя как личность порождает потребность в отчуждении от всех тех, кто привычно, из года в год оказывал на него влияние, и в первую очередь это относится к родительской семье. Это период, когда подросток начинает ценить свои отношения со сверстниками. Стремление идентифицировать себя с себе подобными порождает столь ценимую в общечеловеческой культуре потребность в друге. Именно через дружбу подросток усваивает черты высокого взаимодействия людей: сотрудничество, взаимопомощь, взаимовыручка, риск ради другого и т. д. Дружба в отрочестве благодаря стремлению подростков к взаимной идентификации повышает конформность во взаимоотношениях. Если отроки в семье негативисты, то в среде сверстников они нередко конформисты. Рефлексии на себя и других открывают в отрочестве глубины своего несовершенства - и подросток уходит в состояние психологического кризиса. Субъективно это тяжелые переживания. Но кризис отрочества обогащает подростка знаниями и чувствами таких глубин, о которых он даже не подозревал в детстве.
ЧАСТЬ 2. РАЗВИТИЕ МИСТИЧЕСКОЙ ЛИЧНОСТИ.
МИСТИЧЕСКАЯ ЛИЧНОСТЬ.
Личность человека разнообразна разнопланова, невозможность найти людей с одинаковым характером и взглядами на жизнь. Личность (personality; от латинского persona - маска актера: роль положение лицо) - особое качество человека приобретаемое им в социокультурной среде в процессе совместной деятельности и общения.
Мистическая личность - это та личность, которая по особому развивается, по другому мыслит, даже можно сказать, у них мистические взгляды на жизнь. Они по другому относятся к окружающему, чем обычные люди с обычным мышлением.
Метод исследования мистической личности.
Сейчас я немного расскажу об исследовании мистической личности. Для изучение использовалось мой любимый метод наблюдение и метод беседы со специальными вопросами, называть я их пока небу. Основном был применен наблюдение, он хорош, когда приходится наблюдать за человеком в естественных условиях. Основном приходилось ходить на различные сборища, где собираются уфологи, аномальщики парапсихологи, экстрасенсы иногда шаманы и т.д. Я наблюдал за их поведением, в некоторых случаях сравнивал их с другими людьми и все же обнаружил, что их поведение все же отличается от поведения обывателей, однако особых различий нет. Однако заметил одну интересную деталь выражение лица мистической личности другое, чем у обывателя. У обывателя лицо как - то менее выразительное, даже как то немного отстраненное, выражает "проблемы сегодняшнего дня". У мистической личности выражение лица более одухотворенное, более выразительное, в некоторых случаях видно какие то необычные выражения которых нет у обычных людей. Можно привести обычный пример: практически каждый человек, может увидеть в другом, что он необычный и не похожий на других, особенно на него, так называемый феномен "Белой вороны", конечно совсем не обязательно, что такой человек является мистической личностью. Нужно заметить, что, как правило, люди занимающихся уфологией, парапсихологией, экстросенсорикой очень часто с трудом уживаются в коллективе их не принимают и стараются избегать.
Еще один метод который нужно упоминать - это биографический метод хорош для изучении биографии мистической личности. Биографический метод.
Способы изучения личной истории в психологии или как их еще называют биографические методы - способы исследования, диагностики, коррекции и проектирования жизненного пути личности. Биографические методы начали разрабатываться в первой четверти XX в. (Н. А. Рыбников, Ш.Бюлер). Первоначально они ограничивались ретроспективным описанием прошедших этапов жизни человека или всего жизненного пути исторических персонажей прошлого. В дальнейшем биографические методы стали включать анализ актуальных и предполагаемых в будущем событий (будущая автобиография, управляемая фантазия, графики жизни, каузометрия), а также исследования круга общения (дополнительные биографии, линии отношений субъекта). Современное изучение личной истории, основанные на изучении личности в контексте истории и перспектив развития ее индивидуального бытия и взаимоотношений со значимыми другими, направлены на реконструкцию жизненных программ и сценариев развития личности, пространственно-временной организации ее деловой, семейной, духовной жизни, природной и социальной среды. Использование биографических методов в данной работе было использован метод анкетирования и биография уфологов.
Современные биографические методы основаны на изучении личности в контексте истории и перспектив развития ее индивидуального бытия. В психологии пока нет устоявшегося мнения относительно целей, задач и способов применения биографического метода. Доказательство тому - наличие как минимум трех различных значений, в которых употребляется само понятие "личной истории". При этом сами авторы зачастую не осознают того, что одним и тем же термином в психологической литературе обозначаются совершенно разные реальности.
В своем наиболее широком значении биографический метод в психологии - это особый концептуальный подход к изучению личности, основанный на представлении о том, что личность является "продуктом" собственной биографии или истории своей жизни. Его можно кратко выразить формулой "личность - это жизненный путь человека". В этом качестве биографический метод представляет собой нечто значительно большее, чем инструмент для изучения отдельных функций или свойств личности. Специфические черты биографического метода.
Во-первых, он является историческим по происхождению, так как мигрировал в психологию из исторических наук. Связь с ними прослеживается в таких его особенностях, как значительная ретроспективность, опосредованность источниками, стремление к полноте реконструкции прошлого, близость к искусству. Психологическое биографирование заимствует некоторые конкретные приемы из источниковедения. Главное, что сам объект биографического метода - жизненный путь - историчен по своей природе. Как в исторических науках, так и в психологической биографике основной единицей анализа является событие.
Во-вторых, биографический метод несомненно относится к генетическим. В этом отношении он аналогичен экспериментальному лонгитюдному исследованию. В силу своей ретроспективности биографический метод отчасти может заменить лонгитюд, когда нет возможности изучать развитие непосредственно год за годом на длительном отрезке времени.
В-третьих, факты жизненного пути, как правило, нельзя воспроизвести в лабораторных условиях - их можно только реконструировать. Биографический метод, направленный на реальный процесс жизнедеятельности личности, отличается "естественностью". Биограф, как и наблюдатель, не вмешивается в ход событий. Биографические факты могут рассматриваться в качестве жизненных показателей личностных структур.
В-четвертых, биографический метод, оперирующий молярными единицами - событиями, поступками, обстоятельствами и т. д., нацеленный на открытие "закона" индивидуальности изучаемого человека, является синтетическим, а вместе с тем в значительной мере описательным. Однако в биографическом методе есть свои приемы анализа и вполне возможны измерения.
Наконец, биографический метод освещает не только объективную сторону жизни, но и переживания во внутреннем мире, в котором тоже есть события. В своем монографическом варианте метод отличается интимностью, если можно так назвать эту особенность. Нередко воспоминания, письма, дневники носят характер исповеди, и тогда особенно мощно работают субъективные факторы - защитные механизмы, влияние мотивов, реакция на исследователя, искажения памяти. Здесь высок уровень субъективности, поэтому остра проблема валидности, надежности, точности биографического метода.
В плане преодоления недостатков метода (впрочем, относительных: трудоемкость, описательность, субъективные искажения) имеют значение исследования по психологии воспоминаний, самосознания, психогнозиса.
Преодолению субъективизма в биографических исследованиях служит комплексность процедуры, т. е. использование различных биографических источников, конкретных методик. Полезно сопоставление биографических данных с нормами и типами, полученными статистически на больших выборках. Объективность биографического метода повышается, когда материалы обсуждаются в кругу специалистов на своего рода клинических конференциях, когда параллельно одни и те же лица изучаются разными исследователями. Весьма необходимы для дальнейшего развития биографического метода специальные методические эксперименты, в которых бы сравнивались познавательные возможности разных биографических методик.
При этом многосторонние связи структуры личности, представленной талантом и характером, и жизненного пути определяют место этих интегральных образований в кругу биографических проблем: они результат жизненного пути и его регуляторы, более того - основа жизнетворчества.
Изучение биографических явлений имеет не только теоретическое, но и практическое значение. Уясняя закономерности жизнедеятельности и жизненного пути, человек может лучше представить себе оптимальный вариант собственного развития, определить свой жизненный путь. Понимание роли личности в планировании и осуществлении жизненного пути способствует более ответственному отношению к нему, стремлению ставить серьезные жизненные цели и достигать их осуществления. Биографический метод в трансоанализе основном используется для выяснение почему человек перешол к мистическому учению, что с ним случилось. Вот например, человек после контакта с НЛО начинал заниматься уфологией и так далее.
Развитие мистической личности по годам.
Человек уже рождается мистиком, а не он становится таковым в процессе взаимодействия с социальной средой. В социологии и социальной психологии различают макросреду личности, т.е. существующую в данный момент систему социальных отношений, в рамках которых данная личность живет и действует, и ее микросреду, т.е. непосредственное социальное окружение, включающее семью, друзей, родственников, членов контактных групп (на работе, в процессе отдыха, занятий спортом и т.п.), с которыми данная личность систематически общается. Для объяснения причин формирования религиозности того или иного индивида в социалистическом обществе важнейшее значение имеет изучение его микросреды, и в частности влияния на него мистической семьи, а также мистической общины в лице ее активистов и служителей культа. Следует заметить, что специального рассмотрения требует и проблема мистического "обращения".
Не менее важно изучить социально-психологические особенности уже сформировавшейся мистической личности. Речь идет о специфических для верующих потребностях, мотивах поведения, ценностных ориентациях, стереотипах в их сознании и поведении. Кроме того, следует учитывать, что верующие неоднородны с точки зрения их социально-психологических характеристик. Существуют разнообразные социально-психологические типы верующих, отличающиеся и по их отношению к мистике, и по их ценностным ориентациям и социальным установкам.
Все эти вопросы не могут рассматриваться только на теоретическом уровне. Они требуют привлечения конкретного материала, в частности данных социологических и социально-психологических исследований. Естественно, что при этом в центре внимания должны быть особенности формирования мистической личности в социалистическом обществе, равно как и специфика верующих, живущих в условиях социализма.
№ПериодаХарактеристика1Рентальный период (0-1)Характеризуется самым началом становления личности, в том числе предрасположенности или не предрасположенности к мистицизму или мистическим переживаниям.
2.Период раннего детства (1-3)Характеризуется становлением особого развития, в котором начинает формироваться предоспаложенность к мистицизму. В этот период от 1 до 3 начинается сформировываться мышление и другие психологические процессы.3.Дошкольный период (4-6)Характеризуется развитием зачатков мистической личности. Каким - то образом на ребенка начинают влиять особые факторы, которые он не может контролировать, могут начаться развиваться различные фобии, или психические заболевания. В конце периода может начаться развиваться духовно - мистический кризис.4.Младший школьный возраст (7-12)Одновременно с началом обучения в школе формируется новое отношение к миру. В восприятии нового смысла жизни преобладает исключительность и наивысшая ценность. Мистические видения еще не сравнивают с источником и целью моральной жизни.5.Средний школьный возраст (12-14)Этот возраст связан с приобретением новых психических возможностей, среди которых большое значение имеет развитие абстрактного мышления и гипотетически-дедукционного анализа. Бурное развитие чувств и возникновение понимания своего пола создает различные проблемы и чувство растерянности. Возрастает также обеспокоенность в мировоззрении, возникают критические оценки некоторых проявлений мистических переживаний.6.Старший школьный возраст (14 - 17)Это время называют "временем бурь и давления", когда более-менее конечно формируется отношение к мистицизму.7.Период молодости (17-25)Сложность психических и мистических чувств в этот период возникает из целого ряда причин, но прежде всего - с новой социальной роли, которую молодежи приходится исполнять после окончания школы8.Ранняя зрелость (25 - 35)Характеризуется полным становлением личности.9.Средняя зрелость (35-50)В этом возрасте возникает проблема пересмотра и углубления в мистицизм и мистические переживания.10.Старость. Период завершения. (50 - 85)Характеризуется завершением развития личности, а в некоторых случаях пропадания таковых способностей, но иногда паранормальные способности проявляются до конца жизни человека.
Таблица 5. Развитие мистической личности по годам.
Рентальный период 0-1.
Характеризуется самым началом становления личности, в том числе предрасположенности или не предрасположенности к мистицизму или мистическим переживаниям.
Психологи считают, что это не верно. Они утверждают, что уже во втором полугодии можно четко увидеть мистериальное поведение. Младенцы переживают два этапа: 1) аремистическую фазу; 2) фазу квазимистического поведения. Во второй фазе, благодаря способности различать цвета, звуки, формы и действия, ребенок может переживать мистический опыт. На первом этапе жизни для человека существенным является чувствовать от окружающих его тепло и ласку, заботу и любовь, особенно от матери. Это сеет в ребенке прадоверие, что помогает преодолевать страх, несет выразительную радость и открытость к другим, и тем самым закладывает психологический фундамент для развития возможных мистических переживаний.
Период раннего детства (1- 3).
Характеризуется становлением особого развития, в котором начинает формироваться предоспаложенность к мистицизму. В этот период от 1 до 3 начинается сформировываться мышление и другие психологические процессы. Ребенок переживает довольно тяжелые время, когда на его психику, сознания начинает влиять, что не понятное, мистическое, начинают сниться сны мистического содержания, (эти сны могут сопровождать человека на всем протяжении его жизни). У каждого человека это происходит по разному в зависимости от его психического состояния и предосположенности к мистическому опыту. Мистический опыт охватывает второй год жизни ребенка. В конце этого периода ребенок может переживать видения мистического содержания, видеть будущее а также может понимать отличие мистического явления от другой, в которую он попадает. Иногда во время тематических игр дети этого возраста могут разыгрывать простые сцены с мистическим содержанием. Развитие чувств помогает ребенку выражать некоторые мистические переживания. В этом возрасте ребенок может назвать некоторые места и символы, связанные с мистическим опытом. Но и дальше возможно только кратковременная концентрация ребенка, когда он может молиться в конкретных намерениях. Имеет одновременно чувство исключительности и интимности связанной с ними атмосферы. Следует отметить, что кроме игрового подхода к зачаткам предосположенности к мистицизму граница между игровыми и чисто мистическим явлениями становиться полностью выразительной даже для самого ребенка. В этом возрасте возникает много вопросов метафизического характера. Эти вопросы очень просты и адресованы конкретным и ближайшим людям. Идея мистических существ вызывает явное уважение, а иногда и страх. Здесь ребенок склонен также и к антропоморфизации мистических существ и в восприятии их как сказочных героев.
Дошкольный период (4-6).
Характеризуется развитием зачатков мистической личности. Каким - то образом на ребенка начинают влиять особые факторы, которые он не может контролировать, могут начаться развиваться различные фобии, или психические заболевания. В конце периода может начаться развиваться духовно - мистический кризис.
Бурное развитие воображения, образное восприятие мира, полного неожиданностей и тайн, оказывает большое влияние на ребенка и склоняет его к восприятию высшей реальности. Наблюдается сильное влияние на детей мистицизма и возможного мистического опыта. Представления о мистицизме имеет чувственно-представленческий характер. Поскольку ребенок более всего пользуется зрением и слухом, то аналогически приписывает это и мистическим переживаниям. Считается, что антропоморфическое восприятие мистицизма и мистических переживаний уменьшается после четырех лет. Под конец этого периода дети уже воспринимают мистических существ как нематериальное существо, немного похожее на человека и которое может все. Конкретных представлений о мистических существах становиться все меньше, преобладают рефлексионные. Младший школьный возраст (7-12).
Одновременно с началом обучения в школе формируется новое отношение к миру. Ребенок проявляет заинтересованность к познанию естественной и человеческой среды. В связи с этим возрастает круг личностей и организаций, имеющих значение для ребенка. Сюда входят не только родители и дом, но и учителя и школа, мистические общества и его члены.
К 9 годам жизни исчезает наивный образ мистических существ и мистических переживаний и возникает в понимание ребенка как особой миссии в его жизни, (феномен детей Индиго) имеющего ряд особенных черт, таких как вездесущность, доброта, справедливость. В восприятии нового смысла жизни преобладает исключительность и наивысшая ценность. Мистические видения еще не сравнивают с источником и целью моральной жизни. Средний школьный возраст (12 -14)
Этот возраст связан с приобретением новых психических возможностей, среди которых большое значение имеет развитие абстрактного мышления и гипотетически-дедукционного анализа. Бурное развитие чувств и возникновение понимания своего пола создает различные проблемы и чувство растерянности. Возрастает также обеспокоенность в мировоззрении, возникают критические оценки некоторых проявлений мистических переживаний. На смену авторитарно-моральной мистичности приходят тенденции навязывания более личного контакта с мистическими существами. Моральный авторитет старших уже не имеет предыдущего значения. Большую ценность приобретает собственный выбор и влияние окружения.
К концу этого периода встречается явление персонификации идеи мистицизма - Его понимание как Кого-то, высших существ, которые, возможно контактирует сам ребенок . С персонификацией связана интериоризация. Это означает, что концепция мистицизма окрашивается субъективными и чувственными элементами. Личность в этом возрасте доверяется мистическим проявлениям как источнику морального выбора. Поэтому в чертах человека проявляется мистическая личность, которая становиться основной. Этот возраст полон опасности для мистического развития. Прежде всего подросток входит в различные группы сверстников, имеющих иногда не конструктивное влияние. Отбрасывание авторитетов, половое созревание, некоторый скептицизм и чрезмерная обидчивость иногда могут приводить к легализму (внешнему соблюдению морали) и утилитаризму (практицизму, корыстолюбию).
Старший школьный возраст (14 - 17)
Это время называют "временем бурь и давления", когда более-менее конечно формируется отношение к мистицизму. Это иногда приобретает вид невыразительных высказываний о мистицизме и некоторого ожидания, что связано с общим чувством амбивалентности и поиска. Очень быстро растет потребность в познании и заинтересованность философией. Также идет борьба за личное мировоззрение, так как имеют сильное действие противоположные мнения. Очень часто могут возникать различные кризисы собственной идентичности. Кроме конфликтов со взрослыми, у молодых людей возникают беспокойства, связанные с первым сексуальным опытом, что противоречит нормам. Тяга к знаниям и понимание мира, связанные с определенными достижениями в этой области иногда приводит к восприятию мистицизма как таких, которые противоречат разуму. В ранней молодости мистических существ воспринимают как кого-то таинственного и одновременно близкого. Психологи обращают внимание, что этот период характеризуется, в какой-то степени, бунтом против мистицизма, когда приходится переживать неудачи, а особенно невинно терпеть. Молодые люди, испытавшие некоторую горечь, начинают сомневаться в действительности к мистическим переживаниям в человеческой жизни. Мистические переживания преобладают больше с прошениями но мало еще спонтанности и доверия в контактах с мистическими сущностями. Но это время не только конфликтов и кризисов, иногда и естественных. Случается и ряд парадоксов мистической жизни. Хотя в этот период встречается больше обращений, возникает одновременно и больше сомнений и пренебрежения религиозных обязанностей. Это объясняется тем, что в этот период человек принимает много решений относительно жизненных ценностей, собственной идентичности, а также мистических убеждений. Проблему собственной идентичности молодежь иногда пытается решить через нервозные и незрелые контакты с лидером группы, друзьями или сексуальными партнерами. Помочь в этот период можно через партнерское поведение.
Период молодости (17 - 25)
Сложность психических и мистических чувств в этот период возникает из целого ряда причин, но прежде всего - с новой социальной роли, которую молодежи приходится исполнять после окончания школы. Одни из них идут работать, другие продолжают учебу. Такое разделение социальных ролей отображается и на характере религиозных отношений в самом человеке. Например, у студентов технических и естественно-научных вузов концепция мистицизма достаточно ортодоксальна, а в гуманитарных она более натуралистическая, благодаря чему у них возникает больше проблем. Но не смотря на эти различия, можно утверждать, что период университетского образования или профессиональной деятельности связан с некоторой стабильностью, попыткой синтегрировать различный опыт и знание о человеке и мире, чтобы сформировать свое личное мировоззрение. В сравнении со школьным, этот период характеризуется меньшей эмоциональной поспешностью и неустойчивостью, а большим размышлением и уважением в отношении к духовной действительности. Но это не связано с пассивностью, а наоборот - толкает к динамичности и идеализму. Об этой стадии религиозного развития можно говорить как о периоде мистической аутентичности. Здесь у молодых людей появляется стремление к чистому мистицизму, которая открывала бы смысл жизни. Возникает желание самоусовершенствования через полное доверие мистическим существам как фундаменту жизни. Мистицизм становиться источником силы, бескомпромисности, вдохновляет на социальные и патриотические идеи. Время молодости есть временем, определяющим судьбу человека, поэтому некоторые люди могут отходить от веры в результате примитивных мистических взглядов и срабатывания защитных механизмов в ответ на сверхсильные раздражители для данного человека. Ранняя зрелость (25 - 35).
Характеризуется полным становлением личности. Психические и физические состояния уже полностью сформировались. В некоторых случаях ему кажется, что его похищали инопланетяне, или он владеет паранормальными способностями или занимается аномальными явлениями.
Примерно в этом возрасте от 25 до 35 лет происходят якобы контакты с инопланетянами или с архитипическими существами.
Этот период связан с большой и малой жизненной стабилизацией. Семья, профессиональная деятельность, и другие мелкие и большие заботы настолько захватывают человека, что если его религиозность поверхностна, у него нет времени на мистическую жизнь. Очень мало таких ситуаций и личных переживаний, которые направляли бы мысли к мистицизму. В это время люди нередко переживают смерть близких, но благодаря жизненной силе и активности быстро забывают. Иногда это время называют временем мистической стабилизации. Во время кризиса, который завершает этот период, человек начинает осознавать свою ограниченность, а это создает возможность для фундаментальной религиозной ориентации, то есть для доверия себя Богу. Это может быть основным итогом этого периода жизни человека.
Средняя зрелость (35 - 50)_
В этом возрасте возникает проблема пересмотра и углубления в мистицизм и мистические переживания. Но не только этот период является этапом формирования зрелого мистицизма, поскольку и на предыдущих этапах жизни у человека есть такая возможность. Некоторые люди, идя по пути наименьшего сопротивления, демонстрируют приспособленчество и мистической безразличие. Их мистичность не личная, а социологическая. Другая категория - люди, все больше посвящающие свою жизнь мистицизму.
Старость. Период завершения (50 - 85).
Характеризуется завершением развития личности, а в некоторых случаях пропадания таковых способностей, но иногда паранормальные способности проявляются до конца жизни человека.
В 60 - 65 лет человек начинает стареть, многие процессы организма ослабевают в том числе и паранормальные способности. В 70 , 80 - 85 лет может наступить полное или частичное отмирание таковых способностей. Начинается старость, которая с каждым годом прогрессирует.
Психологическое определение этого периода связано с личной переоценкой жизни как целостности. Эти оценки двойственны: жизнь определяется как та, которая имела смысл или абсурдная. В старости должно произойти утверждение собственного жизненного цикла - что должно было произойти и чего нельзя изменить любым способом. Плодом этого становиться мудрость, которая заключается в восприятии неизбежности смерти. Поддержкой здесь является понимание того, что смерть не победит, а будет побеждена. Люди, заботившиеся раньше о вере, теперь делают окончательный выбор в пользу религиозных ценностей. В зрелой религиозности старых людей наблюдается как будто объединение со всей вселенной, толерантность, уравновешенность, поскольку они уже не зависят от страстей и не полагаются на земные надежды.
Если же человек не приобрел в предыдущих периодах выразительной и глубокой веры, то в старости у него наблюдается ряд ритуальных поступков; часто это только внешняя религиозность, в которой человек стремится преодолеть страх перед будущим и показать себя как личность, исполняющую религиозные обязательства, но не происходит наложение религии на жизненный опыт. Иногда может появляться зависть к молодым и агрессивность относительно них или паническое ожидание близкой смерти.
Существует распространенное мнение о том, что люди в старости больше обращаются к религии. Усиление религиозных проявлений мотивируется переживанием своей недостаточности и диспропорции между реальностью и нуждами, стремлением полноценной жизни и страхом смерти, волнением совести. Но чаще всего это связано с проблемой смерти и загробной жизни, так как религия играет ключевую роль в приготовлении к смерти, разрешая в процессе умирания избежать депрессии, связанной с чувством вины, помогает безболезненно принять приближение отхода и одновременно единение с вечностью. Развитие мистической личности по периодам.
В развитие мистической личности, можно выделить: Детство, Юность, Средний возраст, Пожилой возраст. На каждый период развития присуще свои особенности.
В этой статье я расскажу о развитие мистической личности используя биографический метод, на примере Е. П. Блаватской. И так:
I Детство. 5-15 лет.
Период детства у мистической личности характеризуется периодом начального становления. Первые встречи с "мистерией" в том числе какие - то видения сверхъестественного плана.
Пример.
Рассказывает о своем детстве Е. П. Блаватская: "В течении примерно (шести лет (в возрасте от восьми до пятнадцати) ко мне каждый вечер приходил какой то старый дых, чтобы через мою руку письменно передать различные сообщения. Это происходило в присутствии моего отца, тети и многих наших друзей, жителей Тифлиса и Саратова."
Вот еще несколько примеров характеризующие характер и поведение Е. П. Блаватской:
Любимая тетя Блаватской, Надежда Фадеева писала о ней следующее: "С раннего детства Елена отличалась от обыкновенных детей. Очень живая, невероятно одаренная, полная юмора и отваги, она удивляла всех своеволием и решительностью поведения... Ее беспокойный и очень нервный темперамент ее неразумное тяготение к умершем и в тоже время страх перед ними, ее странная любовь и любопытство в отношении всего неизвестного, скрытого, необыкновенного, фантастического и, более всего независимости и свободе, которые никто и ничего не могло обуздать - все это, соединенное с необыкновенно богатым воображением и исключительной чувствительностью.
Малейшее противоречие вызывало в ней раздражение часто до конвульсий. Когда же вблизи не было никого, кто мог помешать ей, девочка, могла часами, а иногда и днями спокойно сидеть и что - то сама себе, как полагали люди, шептать одна, в темном углу рассказывать об удивительных случаях сверкающих звездах и других мирах.
II. Юность 16-25 лет.
Юность характеризуется продолжением становления, но уже более осознанным целенаправленном. Чтение книг специальной тематикой вступление в различные мистические общества. Путешествии по разным странам в поисках своих ответов на вопросы. В частности Блаватская начиная с возраста 17 лет посетила: Центральную Азию, Индию, Южную Америку, Африку и Восточную Европу.
Во многих случаях юность характеризуется поисками наставника или учителя.
Пример.
"В путешествии с княгиней Киселевой по Египту госпожа Блаватская начала знакомится с некоторыми оккультными учениями, хотя и примитивными отличающиеся от тех, которые она познала позже.
В то время в Камре жил один старый копт, богатый и влиятельный человек, который окружающими признавался как маг. По - видимому, Блаватская стала его ученицей, он заинтересовался ею, и она с воодушевлением приняла его учение. Позже она вновь встретила этого человека и привела с ним некоторое время Булаке".
Вот, что сама Блаватская пишет о поисках своего учителя и о встречи с ним:
"В своих видениях в раннем детстве я видела учителя. Еще до моего пребывания в Непале, Я повстречалась с ним Лично и узнала его во время посещения им Англии В 1850 - 1851 г.г. Это было дважды. В первый раз он вышел из толпы и велел мне встретить его Гайд - парке. Я не имею права об этом рассказывать".
III. Средний возраст. 26 -50 лет.
Средний возраст характеризуется завершением периода становления. Приобретения некого статуса в мистических кругах. Возможное полное овладение различными мистическими учениями и способностями.
Пример.
Воспоминание сестры Е. П. Блаватской: "Я устроила ее в своей комнате и, начиная с этого вечера, я убеждалась в том, что мая сестрица приобрела какие - то необыкновенные способности. Постоянно и во сне и наяву вокруг нее происходили какие - то невидимые движения, слышались какие - то звуки, легкие постукивания. Они шли со всех сторон - от мебели, оконных рам, потолка, пола, стен. Они были очень хорошо слышны и , казались, что три стука означало "да" два "нет". (Встреча во Пскове со своей сестрой 1859 году, Е. П. Блаватской тогда было 28 лет).
IV. Пожилой возраст. От 60 - до смерти.
Пожилой возраст характеризуется завершением личностного пути мистической личности. В том числе возможное создание собственной мистической школы (собственного учения), появление учеником, продолжателей дела учителя.
Примером может быть: написание книг излагающие учение в данный момент, имеются ввиду книги Е. П. Блаватской: "Разоблачения Изида", "Тайная Доктрина", Ключ к Теософии". В том числе Блаватская была одной из создателей Теософского общества и основала Эзотерическую школу Теософии.
И, наконец смерть, как завершение жизни дел мистической личности. Становление мистической личности.
Теорию становления мистической личности я начал разрабатывать давно. По моему мнению этой проблемой нужно было заняться серьезно. Ведь исследование мистической личности одно из самых важных трансоаналитической концепции. Развитие мистической личности было разделено на три стадии Развитие, Становление, Завершение. С помощью автобиографического метода были подобраны примеры в частности из биографии мистика Ошо Раджниш.
Конечно он пока еще не идеален требует доработок и новых исследований. Сейчас я представляю план становления мистической личности:
I. Развитие.
1. Влияние "мистерии".
Духовно - мистический кризис.
II. Становление.
1. Изменения в психике.
А. Поведение.
Б. Мышление.
В. Изменения в сознании.
Г. Новая мотивация.
Д. Интуиция.
2. Я концепция.
3. Изменения в личной жизни.
А. Изменения внутреннего осознания себя.
Б. Пересмотр жизненных позиций. Поиск наставника.
В. В сексуальной жизни.
Г. Становление мистического мировоззрения.
4. Дальнейший мистический опыт.
А. Проявление "мистерии"
Б. Применение различных психотехник.
В. Чтение мистической литературы.
Г. Вступление в мистическую школу.
Духовно - мистический кризис.
III. Завершение.
1. Укрепление мистического мировоззрения.
2. Достижение состояния просветления ( в некоторых случаях).
Теперь давайте рассмотрим эти стадии более подробно:
I. Развитие.
1. Влияние "мистерии".
Становление мистической личности начинается с влияние "мистерии" т.е. того, что смогло изменить жизнь человека в другую сторону и заставило стать его мистиком. Такой мистерией может быть например влияние другого человека (мистика), или близкий контакт с неопознанными летающими объектами. Такое влияние может изменить полностью жизнь человека он может пересмотреть многие свои жизненный позиции, отказать от многих своих старых привычек. Вследствие это может возникнуть духовно - мистический кризис о не мы поговорим ниже. Особенность этого кризиса заключается в том, что он возникает в конце каждой стадии становление мистической личности. Вот как Ошо описывает свое столкновение с "мистерией":
"Я медитировал обычно на задворках университета, на прекрасном холме с тремя высокими деревьями. Там было очень тихо, никто туда не ходил. Я забирался на одно из деревьев и медитировал. Однажды я вдруг понял, что продолжаю сидеть на ветке, а тело мое упало и лежит под деревом. Я оставался наверху и соображал, как вернуться в тело. На счастье, мимо шла женщина из соседней деревни, она несла продавать молоко и заметила лежащего неподвижно человека. Она, должно быть, слышала, что в тех случаях, когда внутреннее тело отделяется от внешнего, нужно потереть человеку межбровье - точку "третьего глаза", врата входа. Покидая тело, дух оставляет эти воротца открытыми. И она потерла мне лоб. Я видел, как она подносит руку к моей голове, а в следующий миг уже открыл глаза, поблагодарил крестьянку и спросил, как ей это удалось. Она сказала, что просто слышала где-то об этом. Она была из глухой деревушки, но и туда доносились распространенные слухи о том, что именно через "третий глаз" дух покидает тело и возвращается назад". Или как Ошо вспоминает свое детство:
"Должно быть, эта мечта осталась у меня от прошлых жизней, потому что не было ни дня, когда бы я не занимался этими поисками. Конечно, все вокруг считали меня чудаковатым. Я никогда не играл с другими детьми. Я даже не заговаривал со своими ровесниками. Мне они казались туповатыми. Они и в самом деле занимались поразительными глупостями. Я никогда не хотел играть в футбол, волейбол или хоккей. Естественно, все считали меня странным. Что до меня, то я тоже пришел к такому выводу. Повзрослев, я понял, что на самом деле странный не я, а весь наш мир".
Кризис.
Как мы уже сказали духовно - мистический кризис возникает в конце каждой стадии становления мистической личности. В начальной стадии он может проходить особо тяжело у человека переустанавливается психика начинают появляться изменения в поведении, мышлении, сознании. Человек начинает искать ответы на свои вопросы и из недостатка знаний, и не в состоянии разобраться в себе возникает депрессия. После прохождения это кризиса человек приходит ко второй стадии которую я назвал стадией "Становления". В некоторых случаях духовно - мистический кризис может протекать очень остро. Например, состояние одержимости можно отнести особо острым кризисным состояниям я отношу состояние одержимости мистической болезни и не в коем случае не проявлениям становления мистической личности. Во вторых иногда духовно - мистические кризисы особенно на первом этапе могут перейти мистическую болезнь, которую человек уже не может сам справится и ему нужна помощь специалиста. Вот как Ошо описывает свое прохождение духовно- мистического кризиса:
"Последний год жизни дома, когда мне исполнился двадцать один год, стал периодом душевных срывов и духовных прорывов. Разумеется, все те, кто меня любил - родители, друзья и преподаватели, - отчасти понимали, что со мной происходит. Но почему я так отличался от остальных детей? Почему часами сидел с закрытыми глазами? Зачем усаживался на берегу реки по ночам и смотрел в звездное небо? Естественно, те, кто не понимает подобных вещей - а мне и не очень-то нужно, чтобы их понимали, - считали меня сумасшедшим. Меня почти не замечали даже дома. Меня постепенно перестали о чем-то спрашивать. Все вели себя так, будто меня здесь нет. И это мне нравилось - так я превращался в ничто, в пустоту, в полное отсутствие чего-либо. Тот год выдался примечательным. Я окутал себя пустотой. Я утратил какую-либо связь с внешним миром. Если мне напоминали, что пора искупаться, я шел купаться и сидел в воде часами. Им приходилось стучать в двери и кричать: "Эй, выходи! Ты там уже столько сидишь, что на месяц хватит!" Я ел, когда мне говорили, что пора поесть. Если никто об этом не напоминал, я мог не есть несколько дней кряду. Нет, я не постился, я и не думал соблюдать посты и гонения. Мне хотелось одного: как можно глубже уйти в себя. Врата тянули меня магнитом, эта сила была непреодолимой. Меня всасывало, как в "черную дыру". Ученые говорят, что во Вселенной есть "черные дыры". Если рядом окажется звезда, "дыра" втянет ее в себя. Сила притяжения такова, что ее невозможно превозмочь, и звезда гибнет, целиком пропадая в "черней дыре". Никто не знает, что творится по другую сторону. Я думаю - и какой-то физик, вроде бы, уже нашел тому подтверждение, - что по другую сторону находится "белая дыра". У дыры не может быть одного конца, она всегда сквозная. Я познал это на своем опыте. Возможно, так устроена и вся Вселенная. Звезда гибнет. Когда она попадает в "черную дыру", мы видим, что звезда исчезает. Но в то же время в Космосе рождаются новые звезды. Откуда они берутся? В каких утробах созревают? Простой арифметики достаточно, чтобы понять: этими утробами являются "черные дыры" - в них гибнет старое и рождается новое. И я сам пережил это, хотя я и не физик. В тот год невероятная сила тянула меня прочь, все дальше от людей. Я настолько отрешился от мира, что не узнавал порой родных отца и мать. Подчас я забывал даже, как меня зовут. Я изо всех сил старался припомнить свое имя, но ничего не получалось. Естественно, в тот год все окончательно убедились, что я сошел с ума. Но для меня это безумие было медитацией, а на самом пике сумасшествия врата наконец-то отворились..." "Целый год я пребывал в таком состоянии, что никто не мог бы предсказать, чем это обернется. Целый год я жил так, что с большим трудом поддерживал в себе жизнь. Даже такие простые вещи давались с огромным трудом, потому что у меня напрочь пропал аппетит. Шли дни, а есть мне совсем не хотелось. Шли дни, а я забывал даже попить воды. Я заставлял себя есть и пить. Тело стало таким нечувствительным, что я щипал себя, чтобы убедиться, что я еще тут. Я бился головой об стену, пытаясь понять, есть ли у меня еще голова. Только боль могла ненадолго вернуть мне ощущение тела. По утрам и вечерам я бегал. Я пробегал пять-восемь миль подряд. Все думали, что я свихнулся. Зачем столько бегать? Шестнадцать миль в день! Но я делал это лишь для того, чтобы ощутить себя, чтобы почувствовать, что я все еще существую, чтобы не лишиться связи с самим собой - я просто ждал, пока глаза привыкнут к тому новому, что во мне зарождалось. Мне приходилось очень стараться. Я ни с кем не говорил: мысли стали такими непоследовательными, что мне было невероятно трудно даже построить фразу. Я мог замолчать на полуслове, потому что забывал, о чем говорил. Я мог застыть посреди дороги, потому что забывал, куда шел. Я мог сидеть с книгой, прочесть полсотни страниц, а потом вдруг спросить себя: "О чем я читал? Ничего не помню". Мое состояние было очень странным..." "Мне было трудно даже закончить фразу. Я сидел взаперти в своей комнате. Я молчал, не произносил ни слова, поскольку сказать что-либо означало бы признаться в своем безумии. Так прошел целый год. Я просто лежал на полу, глядел в потолок и считал сначала до ста, а потом в обратном порядке, от ста до единицы. Хоть что-то у меня оставалось - например, эта способность считать по порядку. Все остальное я позабыл. Чтобы снова прийти в себя, найти какую-то точку отсчета, мне понадобился целый год. Но это случилось. Это было настоящее чудо. Однако это стоило мне большого труда. Никто мне не помогал, никто не подсказывал, куда идти и что со мной происходит. Больше того, мне мешали, против меня были все - преподаватели, друзья и прочие доброжелатели. Все были против меня. Но они ничего не могли поделать, разве что стыдить меня или расспрашивать, что же это я делаю. В том-то и дело, что я не делал ничего! Это было сильнее меня. Это просто происходило. Конечно, кое-что я все-таки сделал: сам о том не подозревая, я постучал в дверь - и она открылась. Я много лет медитировал, просто сидел молча и ничего не делал. И шаг за шагом я перенесся в то пространство, где ты просто есть, но ничего не делаешь. Ты просто есть - чистое присутствие, бездеятельный наблюдатель. Нет, я ничего не делал. Я просто лежал, сидел, ходил - но там, в глубине, не было никого, кто что-то делает. Я утратил все честолюбивые мечты. У меня пропало желание к чему-то стремиться, чего-то достигать. Я просто погрузился в себя. Это была пустота, а пустота сводит с ума. И все же это единственный путь к Богу. Бога достигает только тот, кто готов сойти с ума". II. Становление.
1.Изменение в психики.
Стадия становления характеризуется изменением в психики человека в том числе его психических процессов: поведение, мышление, воображение, восприятие, сознание, мотивация, интуиция. Многие психологические процессы еще требуют дополнительного изучения и могут быть представлены не полностью.
А. Поведение.
После влияние "мистерии" начинается изменятся поведение человека, он начинает искать ответы на свои вопросы. Начинают появляться навыки которых раньше не было. На начальных этапах поведения может характеризоваться отрешенностью от внешнего мира. уход в себя и т.д. Пример такого поведения мы рассмотрим на примере мистика Ошо:
"Я окутал себя пустотой. Я утратил какую-либо связь с внешним миром. Если мне напоминали, что пора искупаться, я шел купаться и сидел в воде часами. Им приходилось стучать в двери и кричать: "Эй, выходи! Ты там уже столько сидишь, что на месяц хватит!" Я ел, когда мне говорили, что пора поесть. Если никто об этом не напоминал, я мог не есть несколько дней кряду. Нет, я не постился, я и не думал соблюдать посты и гонения. Мне хотелось одного: как можно глубже уйти в себя. Врата тянули меня магнитом, эта сила была непреодолимой. Меня всасывало, как в "черную дыру"". Б. Мышление.
Мышление особенно важно при становление мистической личности, оно меняется одно из первых Они склонны к мышлению, основанному на интуиции, эмоциях и иррационализме. По мнению мистиков, реальность недоступна разуму и постигается лишь иррациональным способом. Что касается интуиции мы о ней поговорим более подробно ниже.
В. Изменения в сознании.
Огромную роль в изменении играет сознание, оно начинает меняться одно из первых, человек начинает осознавать себя по другому сознание расширяется становится доступно то, что раньше было невозможно. Особенно изменения происходят после применения различных психотехник направленных на духовность.
Г. Новая мотивация.
Мотивация человека, тоже изменяется, но все же главную роль играет то какой мистической школе человек мистический себя относит, мотивация меняется в зависимости от мистического мышления, и от силы первоначального воздействия "мистерии". В том числе мотив может зависеть от того, чего человек хочет достигнуть в результате своего духовно- мистического развития. Например если человека было похищения НЛО, то он хочет узнать что с ним случилось. Если у человека есть духовный наставник, новый мотив может быть полностью построен на нем.
Д. Интуиция.
Особую роль играет интуиция, у всех мистиков она очень хорошо развита. Мистики говорят, что интуиция проходит три различные состояния -- чувство, воображение и фразу - для того, чтобы стать достаточно ясной, чтобы быть различимой. Один человек слышит голос интуиции даже тогда, когда она находится на первой стадии процесса развития; он лучше способен воспринимать интуицию, его Эго можно назвать интуитивным. Другой человек различает ее, когда она выражает себя в царстве мысли. А третий может различать свою интуицию только тогда, когда она проявляется в форме фразы.
2. Я - концепция.
Я концепция тоже играет огромную роль в становлении мистической личности. После влияния "мистерии" начальные представления "личности о себе" начинает манятся. В зависимости, что именно повлияло на человека, например если это так называемые контакты с НЛО. Изменения могут быть очень различны, Я начинает трансформироваться по воздействием "мистерии" и спиритипа инопланетян, которые могут сказать, что даный человек является избранным и он должен навести порядок на Земле, что он "мессия", у него есть важная задача, которую он должен выполнить. Огромную роль играет духовное Я и трансцендентное Я Изменение Я концепции у Ошо:
"Когда исчезли усилия, исчез и я сам, ведь человек не может существовать без усилий, без желаний, без устремления. Эго, личность, "я" - это не устойчивое явление, а процесс. Это не какая-то внутренняя субстанция, потому что мы вынуждены каждый миг воссоздавать ее заново. Все равно что кататься на велосипеде: ты едешь, пока жмешь на педали. Если же перестать давить на педали, велосипед остановится. Конечно, он еще может проехать немножко по инерции, но, как только перестаешь жать на педали, велосипед начинает останавливаться. Он лишается энергии, толкающей вперед силы. А потом он просто падает набок. Эго существует, потому что мы продолжаем давить на педали желания, продолжаем к чему-то стремиться, стараемся прыгнуть выше головы. Вот в этом кроется сама сущность эго - в желании подпрыгнуть выше себя, ворваться в будущее, перемахнуть в завтрашний день. Эго возникает при прыжке в то, чего еще нет. Оно рождается из того, чего нет, и потому похоже на мираж. В нем есть только желание - и ничего больше. В нем есть только порыв, стремление. Эго живет не настоящим, а будущим. Когда живешь будущим, эго кажется чем-то вполне ощутимым. Но если задерживаешься в настоящем, оно остается миражом и начинает постепенно растворяться. В тот день, когда я перестал стремиться... Это тоже неудачное выражение, правильнее сказать: "в тот день, когда исчезло стремление". Так будет намного вернее, потому что слова "я перестал стремиться" означают, будто еще оставался "я". Это значит, что я нацелил свои усилия на желание остановиться - и, следовательно, некое утонченное желание еще сохранялось". 3. Изменения в личной жизни.
А. Изменения внутреннего осознания себя.
Внутренний мир человека тоже претерпевает изменения. Человек начинает по другому себя ощущать, чувствовать, осознавать окружающее пространство, и людей находящихся вокруг себя. Вот как рассказывает в своей книге Ошо:
"Я настолько отрешился от мира, что не узнавал порой родных отца и мать. Подчас я забывал даже, как меня зовут. Я изо всех сил старался припомнить свое имя, но ничего не получалось. Естественно, в тот год все окончательно убедились, что я сошел с ума. Но для меня это безумие было медитацией, а на самом пике сумасшествия врата наконец-то отворились..."
Б. Пересмотр жизненных позиций. Поиск наставника.
Как правило после влиянии "мистерии" человек начинает вести новую жизнь, пересматривать многие свои старые ценности, увлечения. Семья, друзья начинают замечать большие изменения в жизни человека перенесшего влияние "мистерии". В некоторых случиях начинающий мистик пробует найти учителя который обучал бы его смотреть на мир по другому. Вот, что по этому поводу пишет Ошо:
"У меня самого Учителя не было. Я искал, но так и не смог его найти. Дело не в том, что я не пытался, - поверьте, я искал очень долго, но так и не нашел. Найти Учителя трудно. Очень трудно найти существо, прекратившее существование. Трудно ощутить присутствие того, кто почти отсутствует. Искатели редко находят того, кто представляет собой просто дверь к Божественному - открытую дверь, через которую легко пройти. Это очень, очень трудно". В. В сексуальной жизни.
В настоящий момент точно неизвестно есть ли изменения в сексуальной жизни. По логике стоит предположить, что они тоже претерпевают значительные изменения, как правило не в лучшую сторону. Представление Ошо о сексуальной жизни:
"Лично для меня, секс - простое, прекрасное и естественное явление. Если двое хотят поделиться друг с другом энергией, это никого больше не касается. А выражение "свободный секс" подразумевает, что многие предпочли бы видеть в нем платную услугу, покупать секс - то ли у проститутки, на одну ночь, то ли у жены на всю жизнь, - но, так или иначе, покупать. Да, я верю в свободный секс. Я верю, что каждый от рождения имеет право делиться энергией, наслаждаться сексом. Это приятно. В сексе нет ничего серьезного. Но те, кто утверждает, будто я учу "свободному сексу", - жалкие, сексуально неполноценные люди". Г. Становление мистического мировоззрения.
Под влиянием "мистерии человек начинает понимать, что мир, в котором он живет на много сложнее чем ему раньше казалось. Существует некая другая реальность, которую он раньше не замечал. Становление мистического мировоззрение у Ошо:
"...работал над собой, боролся, делал все, что только можно было сделать, но все напрасно. Теперь-то я понимаю, почему ничего не получалось. Сами усилия становились преградой, сама лестница мешала подняться, само желание достичь было помехой. Это не значит, что добиться этого можно без поисков - нет, поиски необходимы, но рано или поздно наступает миг, когда их следует прекратить. Чтобы пересечь реку, нужна лодка, но рано или поздно приходит время вылезать из лодки, забыть о реке и оставить ее за спиной. Усилия нужны, без усилий вообще ничего не выйдет. Но и одни лишь усилия не приносят плодов. Перед самым двадцать первым марта 1953 года, буквально за неделю до этого дня я перестал работать над собой. Настал тот момент, когда ты ясно видишь всю тщетность своих усилий. Ты уже сделал все, что можно, но ничто не принесло успеха. Ты сделал все, что в человеческих силах. Что еще остается? В этой полной безнадежности ты бросаешь все попытки. И в тот день, когда я прекратил поиски, когда перестал к чему-то стремиться и вообще на что-то надеяться, - в тот самый день это и началось. Из ниоткуда пришла новая энергия. У нее не было источника. Она пришла из ниоткуда и распространялась повсюду. Она была в деревьях, камнях, небе, солнце и воздухе - везде. Я так долго искал, я считал, что цель где-то далеко - а все было так близко, совсем рядом! Я направлял свой взор в даль, за горизонт, и глаза перестали замечать то, что было вблизи". 4. Дальнейший мистический опыт.
А. Проявлении "мистерии".
В некоторых случаях "мистерия" может проявляться снова. Например во многих историях о влиянии "мистерии" спиритипы духовных учителей, инопланетян, духов приходили к человеку ежедневно давали ему различные наставления, задания и т.п.
Б. Чтение мистической литературы.
Чтение специальной литературы, которые сейчас в огромном количестве стоят в магазинах. Человек интересующийся мистикой с может выбрать на свой вкус в зависимости от мистической школы который он принадлежит, в том числе от его личного опыта. Чтение мистической литературы на примере Ошо:
"Я читал самые неожиданные книги. Я перечитал самые странные священные писания со всех уголков планеты. И все же я оставался наблюдателем, потому что уже нашел свою родину. Мне нечего было искать в этих книгах, нечему было там учиться. Читал я совсем в иных целях. Я хотел сделать свое провозвестие всеобщим, свободным от любых локальных ограничений. И я очень рад, что мне это удалось". В. Начала применение различных психотехник.
В зависимости от школы человек начинает применять различные психотехники, медитацию, йога и другие мистические практике, которые он считает нужными для себя и для своего духовного развития.
Г. Вступление в мистическую школу.
Во многих случаях человек переживший влиянии "мистерии" вступает в мистическую школу, так же в зависимости от того, что с ним произошло, какой мистический опыт он перенес. Например если человек перенес контакт с НЛО, то он может попасть в различные уфологические организации, котором в огромном количестве есть по всей России. В некоторых случаях человек мистический сам создает свою мистическую школу например как сделал Ошо, возгласив себя учителем. Как правило такие мистические школы создают в зависимости от своих взглядов и мистического мировоззрения.
Кризис.
На второй стадии духовно - мистический кризис уже не так опасен, как на первой. Основные переживания были на первой стадии если они прошли без осложнений и не началась мистическая болезнь, сопровождавшаяся психическим расстройством. То человек на второй стадии проходя становление мистической личности перенесет ее без вреда для себя. Переживания кризиса становления у Ошо:
"В тот день, когда я перестал стремиться... Это тоже неудачное выражение, правильнее сказать: "в тот день, когда исчезло стремление". Так будет намного вернее, потому что слова "я перестал стремиться" означают, будто еще оставался "я". Это значит, что я нацелил свои усилия на желание остановиться - и, следовательно, некое утонченное желание еще сохранялось. Но желание невозможно остановить, его можно только постичь. Само постижение желания означает его исчезновение. Запомните, никто не в силах прекратить желать, а подлинная реальность проявляется лишь после того, как исчезает желание. Вот такая дилемма... Что же делать? Желания существуют, а будды продолжают повторять, что нужно избавляться от желаний, - и следом заявляют, что нельзя прекратить желать. Что делать? Человек сталкивается с дилеммой. Он постоянно чего-то хочет. И ему вначале говорят, что это нужно прекратить, а потом - что это невозможно прекратить. Что же, собственно, делать? Желание нужно постичь. И его можно постичь, для этого достаточно понять его тщетность. Нужно прямое восприятие, непосредственное проникновение в суть вещей. В тот день, когда исчезли желания, я чувствовал себя беспомощным и утратившим надежду. Надежда пропала, потому что пропало будущее. Надеяться было не на что, ведь уже ясно было, что все надежды тщетны, они не сбываются. Ты бегаешь по кругу. Мечта манит за собой, оставаясь за пределами досягаемости. Она создает все новые миражи и искушает: "Давай, беги быстрее - и ты дотянешься". Но сколько ни беги, мечта все так же далека, она отдаляется, как линия горизонта. Горизонт виден, но до него никогда не дойти. Стоит сделать шаг вперед, как он отдаляется ровно на шаг. Чем быстрее бежишь, тем быстрее уходит в даль он. Если замедлишь шаг, он тоже приостановится. Очевидно одно - расстояние между ним и тобой всегда остается одинаковым. Оно не сокращается ни на метр. Мы не в силах сократить расстояние между собой и мечтой. Надежда - это горизонт. Мы пытаемся дотянуться до горизонта, до надежды, до переброшенного в будущее желания. Желание - это мост, но мост воображаемый, потому что сам горизонт - тоже мираж. Туда нельзя протянуть настоящий мост, его можно только вообразить. Человек не может коснуться того, чего нет. В тот день, когда исчезли желания, когда я заглянул в их сущность и понял, что они всегда тщетны, я почувствовал себя беспомощным и лишившимся надежд. Но в тот же миг что-то начало происходить. Началось то самое, к чему я стремился на протяжении многих жизней и чего никак не мог достичь. Единственная надежда - в ощущении безнадежности, единственное исполнение желаний - в отсутствии желаний. И когда ты ощущаешь непостижимо глубокую беспомощность, весь мир вдруг начинает тебе помогать. Вселенная ждет. Она видит, что ты работаешь над собой, и до поры ни во что не вмешивается, просто ждет. Она может ждать бесконечно долго, потому что не терпит суеты. Это сама Вечность. Но в тот миг, когда ты оставляешь попытки и исчезаешь, вся Вселенная мчится к тебе, наполняет тебя. Именно тогда все и начинается. Семь дней я пребывал в полной безнадежности, но, несмотря на беспомощность, я чувствовал, как что-то происходит. Говоря о безнадежности, я употребляю это слово не в привычном вам смысле. Я просто имею в виду, что у меня не было никаких надежд. Печали это не вызывало. Напротив, я был счастлив - мне было спокойно, я был тих, собран и внимателен. Отсутствие всяких надежд, но в совершенно новом смысле. Для меня перестало существовать само понятие надежды - а следовательно, и ее отсутствия. Исчезло и то, и другое. Отсутствие надежд было полным. Исчезла надежда, а вместе с ней - и ее противоположность, безнадежность. Это было совершенно новое ощущение - жизнь без каких-либо надежд. В нем не было ничего плохого. Мне просто приходится употреблять привычные слова, но ничего неприятного в этом состоянии не было. Наоборот, оно было радостным. Это было ощущение не утраты, а появления чего-то нового. Меня переполняло, окутывало нечто незнакомое. И когда я говорю о беспомощности, это слово тоже следует понимать не в обычном смысле. Это попросту означает, что я лишился себя. Я просто признавал, что меня нет и, значит, я уже не могу полагаться на свои силы, существовать самостоятельно. Земля ушла из-под ног, подо мной раскрылась бездна... бездонная пропасть. Но страха не было, ведь мне нечего было оберегать. Страха не было - некому было бояться. За ту неделю произошло невероятное и полное преображение. А в последний день ощущение присутствия совершенно новой энергии, нового света и новой радости стало очень мощным, почти нестерпимым - словно я вот-вот взорвусь, сойду с ума от блаженства. Западная молодежь называет это "кайфовать", "дуреть от счастья". Невозможно было понять смысл происходящего. Я попал в мир вне смысла - его трудно постичь, трудно разложить на части, трудно объяснить словами, языком. Любые священные писания бессильны, все слова, которыми можно было бы описать это переживание, кажутся блеклыми, выцветшими. Слишком живыми и яркими были эти ощущения, это был неиссякаемый прилив блаженства. Весь тот день выдался каким-то странным, ошеломляющим, оглушительным. Прошлое исчезало, будто его никогда у меня и не было, будто я просто где-то все это вычитал. Оно становилось похожим на давний сон, на услышанный когда-то рассказ о чужой жизни. Я расставался с прошлым, рвал связи со своей историей. Я забывал автобиографию, становился кем-то несуществующим, кого Будда называет анатта. Исчезали границы, пропадали все различия. Сам разум исчезал; он отдалился на тысячи миль. Собраться с мыслями было трудно, разум уносился все дальше и дальше, но цепляться за него не было никакой нужды. Он меня попросту не интересовал. Все шло как надо. Не было нужды сберегать воспоминания. К вечеру это стало нестерпимо болезненным. Я чувствовал себя словно женщина, которая вот-вот родит. Начались родовые схватки, и они причиняли острые мучения. Всю неделю я ложился спать в двенадцать-час ночи, но в тот день просто не мог высидеть так долго. Глаза слипались, я открывал их с огромным трудом. Что-то надвигалось, что-то непременно должно было случиться. Трудно сказать, что именно, - возможно, я просто умирал - но страха не было. Я был готов ко всему. Минувшие семь дней были такими прекрасными, что я готов был даже умереть. Мне уже ничего не хотелось. Целую неделю я провел в полном блаженстве. Я был так счастлив, что с радостью принял бы даже смерть. Что-то неотвратимо приближалось - что-то сравнимое с гибелью, некий решительный поворот, который мог закончиться смертью или новым рождением, распятием или воскресением. Прямо за углом меня поджидало нечто невероятно важное. Но я не мог заставить себя раскрыть глаза, я был будто одурманен. Уснул я часов около восьми, но это было мало похоже на сон. Теперь я понимаю, что имеет в виду Патанджали, когда говорит, что самадхи напоминает сон. Разница только в одном: в самадхи ты одновременно спишь и бодрствуешь, спишь и не спишь. Тело расслаблено, каждая клеточка организма спит, но в тебе пылает огонек осознанности... ясный, не дающий копоти. Ты начеку, но расслаблен, не напряжен, но в полном сознании. Тело покоится в глубоком сне, а сознание возносится на пик активности. Так соединяются вершина сознания и впадина телесного покоя. Я уснул. Странный это был сон: тело спит, а я бодрствую. Это было так странно... Тебя будто разорвали на две части, растянули в двух направлениях, разнесли по двум измерениям, но два полюса при этом были так обострены, словно я одновременно оказался обоими... Положительное и отрицательное, сон и бодрствование, жизнь и смерть слились в одно. Это был тот миг, когда сливаются творец и сотворенное. Состояние было сверхъестественным. В первый раз оно потрясает до самых глубин души. После этого переживания тебе уже никогда не стать прежним. Оно приносит совершенно новые взгляды на жизнь, делает тебя совсем другим. Около полуночи мои глаза открылись вдруг сами собой... во всяком случае, я не прилагал к этому никаких усилий. Что-то нарушило мой сон. Я ощутил рядом с собой, в своей комнате, чье-то присутствие. Моя комнатка была совсем крошечной, но я чувствовал повсюду вокруг биение жизни, мощные вибрации. Я словно попал в глаз тайфуна и захлебывался в величественной буре света, радости и блаженства. Это было так реально, что нереальным стало все остальное: стены комнаты, весь дом, само мое тело. Все стало нереальным, ведь лишь теперь я впервые видел подлинную действительность. Вот почему нам так трудно понять, когда Будда и Шанкара говорят, что мир - это майя, иллюзия. Мы знаем только этот, наш мир, нам не с чем его сравнить. Нам известна только одна действительность. О чем говорят эти люди? Какая-то майя, иллюзия... Есть лишь одна реальность. Их слова не поймешь, пока не постигнешь подлинную реальность. До той поры их слова остаются теориями, хитроумными гипотезами. Может, это просто заумная философия такая: "Весь мир - иллюзия"? На Западе было так. Беркли заявил, что мир нереален, когда прогуливался со своим приятелем, человеком весьма логичным. Этот его приятель был почти скептиком. После этих слов он молча поднял камень и больно стукнул Беркли по голове. Беркли завопил, кровь сочилась из царапины, а его друг-скептик сказал: "Так что, мир по-прежнему нереален? Ты ведь сам так сказал, верно? Почему же ты кричишь, ведь этот камень нереален. Чего хвататься за голову и корчиться от боли? Все вокруг нереально!" Такие люди не в состоянии понять, что имеет в виду Будда, когда говорит, что Вселенная - мираж. Он не утверждает, что можно ходить сквозь стены. Он не говорит, что мы можем питаться камнями и нет никакой разницы, что ты ешь - хлеб или камни. Нет, дело совсем не в этом. Он говорит о том, что есть иная действительность, и стоит ее постичь, как эта так называемая реальность просто блекнет, становится нереальной. Сравнение возможно только после пробуждения к высшей реальности, а не до того. Во сне реально сновидение. Каждую ночь мы видим сны, но каждое утро говорим, что они были нереальны, но на следующую ночь, когда мы спим, сновидения снова становятся явью. Во сне очень трудно понять, что это сон. А утром это очень легко. В чем же причина? Ты остаешься собой. Во сне есть только одна действительность. С чем ее сравнить? Кто возьмется утверждать, что реально? По сравнению с чем? Реальность только одна. Все точно так же нереально, как и все прочее, и потому сравнение невозможно. Утром, когда ты открываешь глаза, перед тобой уже другая реальность, и теперь ты можешь говорить, что сновидение было нереальным. Сновидение становится нереальным при сравнении с явью. Но есть и пробуждение... И по сравнению с реальностью этого пробуждения нереальной становится привычная действительность. Той ночью я впервые постиг смысл понятия майя. Конечно, я и раньше знал это слово, но совершенно не сознавал его смысла. Я воспринимал его так же, как и вы сейчас, но никогда прежде не понимал по-настоящему. Разве можно понять, не пережив? Той ночью распахнулись двери новой действительности, незнакомого измерения. И там была она - иная реальность, особая реальность, настоящая реальность, как угодно будет называть. Называйте ее Богом, истиной, дхармой, дао - как угодно. Она не имеет названия. Но она была там - прозрачная, но в то же время столь осязаемая... Она чуть не задушила меня. Ее было слишком много, я еще не мог вобрать в себя столько всего... У меня возникло сильное желание выскочить из комнаты, выбежать под открытое небо. Я задыхался. Слишком много всего! Я погибал! Мне казалось, что, если задержусь тут хоть на секунду, эта реальность меня задушит. И я выскочил из дому, помчался во двор. Мне хотелось просто оказаться под открытым небом, увидеть звезды, деревья и землю... быть на воле. Стоило мне выйти - и удушье тут же прошло. Моя комнатушка была слишком мала для такого величественного события. Для такого события даже звездное небо - слишком тесная крыша. Оно больше неба. Даже небо - не предел. Но так мне все равно стало легче. Я направился к ближайшему саду. Даже походка моя стала иной. Я шел так, будто сила тяготения исчезла. Шел я, бежал или просто парил - трудно сказать. Тяготения не было, я ничего не весил, меня словно влекла какая-то сила. Я оказался в объятиях какой-то неведомой энергии. Запомните, с того дня я никогда уже не был по-настоящему в своем теле. Меня с телом соединяет лишь тончайшая нить. И меня все время удивляет, что Целое почему-то хочет, чтобы я оставался тут - а я тут уже не сам по себе, не по своей воле. Воля Целого держит меня здесь, она позволяет мне еще немного побыть на этом берегу. Возможно, через меня Целое хочет с вами чем-то поделиться. С того дня мир стал нереальным. Передо мной открылся другой мир. Но когда я называю этот мир нереальным, я не имею в виду, что эти деревья не настоящие. Они совершенно реальны; нереально то, какими вы их видите. Сами по себе они самые настоящие - они существуют в Боге, они есть в абсолютной реальности, - но то, какими вы их видите... Вы не видите их по-настоящему. Вы видите нечто другое - мираж. Вы окружили себя собственными снами, и это сновидение будет тянуться, пока вы не проснетесь. Мир нереален, потому что известный вам мир - это мир ваших снов. А когда просыпаешься, перед тобой возникает новый мир, настоящий. Нельзя говорить: есть Бог, а есть мир. Бог и есть мир, но это понимаешь, только когда твои глаза ясны, не запорошены сном, не затянуты дымкой сновидений. Когда взор ясен, когда обострена чувствительность, становится очевидно, что есть только Бог. Иногда Бог - это зеленое дерево, иногда - яркая звезда, иногда - кукушка, а иногда цветок. Бог - порой ребенок, порой река, но всё, что есть, - это Бог. Как только начинаешь по-настоящему видеть, вокруг - только Бог. Но сейчас всё, что вы видите, - не истина, а ложь. Что такое мираж? Лживая проекция. Но, как только увидишь... Хоть на долю секунды... нужно лишь позволить себе это! Повсюду перед тобой предстает невероятное благословение - в облаках, на солнце и на земле. Мир прекрасен. Но я говорю сейчас не о вашем мире, я говорю о своем мире. Ваш мир уродлив, он создан вашим "я", это мир проекций. Вы используете подлинную действительность как экран, на котором отражаются ваши собственные представления о мире. Когда я говорю, что мир реален, это невероятный, чудесный мир - лучащийся бесконечностью, наполненный светом и радостью. Это вечный праздник - я говорю о своем мире. Он может стать и вашим, нужно лишь проснуться. Той ночью я стал пустым, а потом наполнился. Я прекратил быть и стал самим бытием. Той ночью я погиб и родился заново. Но тот, кто родился, не имел ничего общего с тем, кто умер. Не было никакой связи. На вид я не изменился, но между мной прежним и мной новым не было ничего общего. Гибнущий гибнет до конца, от него ничего не остается. Я пережил много смертей, но с этой ни одна не сравнится. Все минувшие смерти были неполными. Иногда умирает тело, иногда - часть разума, иногда - часть эго, но личность остается. Многократно обновленная, многократно перекрашенная - что-то меняется тут, что-то здесь, - но сама личность остается, сохраняется некая непрерывность. Но той ночью смерть была полной и окончательной. Это день моей смерти и день моего единения с Богом". III. Завершение.
1. Укрепление мистического мировоззрение.
Третья завершающая стадия характеризуется укреплением мистического мировоззрения. Основные установки мистической личности уже определены, мистическая школа выбрана, внутренний мир уже закончил перестраиваться. Основные мистические представления человека о самом себе и о мире уже завершены. Человек попадает в состояние которое можно назвать "Установка мистического Я". В дальнейшем человек может достичь так называемого "просветления".
2. Достижение состояния просветления (в некоторых случаях).
В некоторых случаях после прохождения "Установки мистического Я", которая является завершающей в становлении мистической личности человек может достичь состояния "просветления" - высшего состояния духовности и осознания себя. Не все мистики могли достичь этого состояния. Однако будущему человеку мистическому есть к чему стремится. Достижение просветления у Ошо:
"Я смеялся. Я хохотал от души, потому что постиг всю бессмысленность жажды просветления. Это действительно смешно, потому что все мы рождаемся просветленными, а желать того, что уже есть, совершенно бессмысленно. Если у тебя что-то есть, это уже нельзя обрести. Обрести можно только то, чего нет у тебя или в тебе. Но просветление - в нашей природе. Я боролся за него на протяжении многих жизней, потому что за одну жизнь этой цели не достичь. За этот срок я делал все, что только возможно, но неизменно терпел неудачу. Я был обречен на провал, потому что просветления нельзя достичь. Как можно его обрести, если оно уже в твоей природе? То, что у тебя уже есть, не сделаешь с помощью честолюбивой мечты. Разум честолюбив, он тянется к деньгам, власти и престижу. Но в один прекрасный день, когда он уже по горло сыт внешней деятельностью, его начинает манить просветление, освобождение, нирвана, Бог. Но это все то же честолюбие, изменилась только цель. Прежде цель была извне, теперь она внутри. Но твое отношение, сам твой подход ничуть не меняется - ты остаешься прежним человеком с прежними привычками. Слова "день, когда я достиг просветления" означают только одно: в тот день я понял, что нечего достигать, некуда идти, не нужно ничего делать. Мы уже божественны, мы уже совершенны - вот и все. Не нужно никакого совершенствования. Бог всех нас создает совершенными. Даже если нам встречаются люди несовершенные, легко заметить, насколько совершенно их несовершенство. Бог никогда не создает чего-то несовершенного. Я слышал историю об учителе дзэн по имени Бокудзю. Он объяснял своим ученикам, что все в нашем мире совершенно, и тут поднялся один человек, старый горбун. "А как же я? - спросил он. - Я горбун! Разве это совершенство?" А Бокудзю ответил: "Честно скажу, я никогда прежде не видел такого совершенного горба". Говоря о дне, когда я достиг просветления, я говорю неправильно, потому что других слов в нашем языке не подобрать, ведь этот язык придуман человеком. В нем есть такие слова, как "достижение", "обретение", "цель", "совершенствование", "развитие", "прогресс". Язык придуман не просветленными. Честно говоря, они и не смогли бы придумать какой-нибудь язык, даже если бы захотели, потому что просветление приходит в тишине. Как выразить молчание словами? Как ни пытайся, но любые слова непременно нарушают безмолвие. Лао-цзы говорит: "Изреченная истина есть ложь". Истину невозможно выразить словами. Но нам приходится говорить на каком-то языке, другого выхода нет. И потому мы всегда подчеркиваем одно условие: язык не может точно отражать переживания. Поэтому я и говорю: "в тот день, когда я достиг просветления". Но это было не достижение, и то был не я. В тот день я смеялся над своими глупыми, смехотворными попытками обрести просветление. Я смеялся над самим собой и над человечеством, потому что все люди стараются чего-то достичь, что-то обрести, что-то улучшить. Все произошло в состоянии полной расслабленности. Так оно всегда и бывает. Я испробовал все, что можно, а потом, увидев тщетность любых усилий, отказался от попыток. Я забыл о своей мечте. Целую неделю я жил совершенно обычной жизнью. Люди, у которых я жил, очень удивились потому что я впервые начал вести нормальный образ жизни. До того вся моя жизнь была подчинена суровой дисциплине. Я жил в той семье два года, и они знали, что я встаю в три часа утра, потом совершаю четырех-пяти мильную прогулку или пробежку, потом иду купаться в реке. Таким был мой режим. Простуда или другое недомогание - все это не имело значения, я все равно следовал своему распорядку дня. Они знали, что я провожу долгие часы в медитации. Вплоть до того дня я много чего не ел. Я не пил ни чая, ни кофе. У меня были жесткие правила насчет того, что мне можно есть, а чего нельзя. И вдруг я на целую неделю забрасываю все это. Однажды утром я сплю до девяти часов, а потом выпиваю чашку чаю. Хозяева дома были озадачены. Они спрашивали: "Что случилось? Ты заболел?" Они всегда считали меня великим йогом. Вот одна мелочь, которая показывает, как это было. У меня на все случаи жизни был один-единственный лоскут ткани. Днем я ходил, завернувшись в него, а по ночам укрывался им как одеялом. Спал я на бамбуковой циновке. Вот и все удобства - одеяло и бамбуковая циновка. Больше у меня ничего не было, никаких вещей. В то утро, когда я встал в девять утра, хозяева очень удивились. Они сказали: "Тут что-то не так. Ты, должно быть, сильно заболел?" "Нет, я не болен, - ответил я. - Болен я был все эти годы, а теперь я, наоборот, выздоровел. Отныне я буду просыпаться, когда захочу, и спать ложиться буду, когда начнет клонить в сон. Я перестал быть рабом времени. А еще я буду есть и пить то, чего захочется моему организму. С меня хватит". За ту неделю я начисто позабыл про свою мечту о просветлении. Я забыл о ней навсегда. А на седьмой день случилось это. Само по себе, безо всякой причины. Я расхохотался, и этот смех услышал садовник. Он и раньше полагал, что я немного не в себе, но такого смеха никогда прежде не слышал. Он прибежал ко мне и спросил: "Что случилось?" "Не волнуйся, - ответил я. - Ты же знаешь, я всегда был слегка тронутым, а теперь просто окончательно с ума сошел. Я смеюсь над самим собой. Не обижайся и не сердись. Можешь спокойно спать дальше"". Детство Е. П. Блаватской.
"Мое детство? В нем баловство и проказы с одной стороны, наказания и ожесточение с другой. Бесконечные болезни до семи-восьми лет, хождение во сне по наущению дьявола. Две гувернантки - француженка мадам Пенье и мисс Августа София Джефрис, старая дева из Йоркшира. Несколько нянек, и одна наполовину татарка. Родилась в Екатеринославле в 1831 году. Солдаты отца заботились обо мне. Мать умерла, когда я была ребенком". Следует добавить, что в то время ей было одиннадцать лет. "Мисс Джефрис... пришла в отчаяние от своей ученицы, и девочку опять отдали ее нянькам почти до шести лет, после чего ее с младшей сестрой отправили к отцу. В течение следующих двух или трех лет маленькие девочки находились под опекой ординарцев отца; старшая всегда предпочитала их общество компании женщин. Военные брали их везде с собой и всячески баловали как "детей полка". Госпожа Блаватская продолжает: "Странствовали с отцом и его артиллерийским полком до восьми-девяти лет, иногда навещая бабушку и дедушку. Когда мне исполнилось одиннадцать лет, бабушка взяла меня к себе. Жила в Саратове, где дедушка был губернатором, а прежде он занимал эту должность в Астрахани и под его началом было несколько тысяч (80 тыс. или 100 тыс.) калмыцких буддистов". "В детстве я познакомилась с ламаизмом тибетских буддистов. Я провела месяцы и годы среди ламаистских калмыков Астрахани и с их первосвященником. ...Я была в Семипалатинске и на Урале вместе со своим дядей, владельцем обширных земель в Сибири у самой границы с Монголией, где находилась резиденция Терахан Ламы. Совершала также путешествия за границу, и к пятнадцати годам я узнала многое о ламах и тибетцах". Старый друг семьи, Е.Ф.Писарева говорила: "У Е.П.Б. очень интересное происхождение - среди ее предков были французы, немцы, русские. Ее отец принадлежал к роду наследных макленбургских принцев Ган фон Роттенштерн-Ган. Ее мать была правнучкой гугенота Бандрэ де Плесси, изгнанного из Франции по религиозным причинам; в 1784 году его дочь вышла замуж за князя Павла Васильевича Долгорукого; их дочь - княжна Елена Павловна Долгорукая вышла замуж за Андрея Михайловича Фадеева - это была бабушка Елены Петровны Блаватской, которая воспитывала рано осиротевших детей своей дочери. Она была выдающейся, высококультурной и исключительно образованной женщиной необыкновенной доброты; она переписывалась со многими учеными, например с м-ром Мурчесоном, президентом Лондонского Географического Общества, и другими известными ботаниками и минералогами... Она знала пять иностранных языков, прекрасно рисовала и была во всех отношениях замечательной женщиной. Свою одаренную натуру она передала дочери - Елене Андреевне, матери Елены Петровны. Елена Андреевна писала романы и рассказы, была известна под псевдонимом "Зинаида Р." и пользовалась широкой популярностью в 40-х годах. Многие горевали из-за ее ранней кончины, а Белинский посвятил ей несколько лестных строк, назвав ее "русской Жорж Санд". Я много слышала о семье Фадеевых от Марии Григорьевны Ермоловой, обладавшей прекрасной памятью и хорошо знакомой с ними по Тифлису, где ее муж в 40-х годах был губернатором. Она вспоминала Елену Петровну как весьма одаренную, но очень своенравную девочку, не подчинявшуюся никому. Их семья пользовалась высокой репутацией, особенно о бабушке окружающие были самого хорошего мнения, и хотя она почти не выезжала с визитами, весь город приходил к ней "засвидетельствовать свое уважение". Кроме дочери Елены Андреевны, ставшей женой артиллерийского офицера Гана, и другой дочери (в браке Витте) у нее было еще двое детей: Надежда Андреевна и Ростислав Андреевич Фадеевы... Рано осиротев, Елена Петровна большую часть своего детства провела у своего деда Фадеева, вначале в Саратове, а затем и в Тифлисе. Летом вся семья выезжала в летнюю резиденцию губернатора - большой старинный особняк, окруженный садом с множеством таинственных уголков, прудом и глубоким оврагом, за которым до самого берега Волги простирался густой лес. Пылкая девочка наблюдала загадочную жизнь природы; она часто разговаривала с птицами и животными. Зимой же кабинет ее ученой бабушки был самым интересным местом, разжигающим даже менее богатое воображение. В этом кабинете было много удивительного: чучела различных животных - оскаленные морды медведей и тигров, а также изящные маленькие колибри, совы, соколы и ястребы, и над ними под самым потолком огромный орел раскинул свои величественные крылья. Но самым впечатляющим был белый фламинго, вытянувший, как живой, свою длинную шею. Когда дети приходили в кабинет бабушки, они садились верхом, как на коня, на белого тюленя и в сумерках им начинало представляться, что чучела оживали и приходили в движение, а маленькая Елена Петровна рассказывала им многие страшные и захватывающие истории, например о фламинго, чьи бело-розовые крылья, казалось, были забрызганы кровью. Кроме видимой всеми части природы она наблюдала и кое-что другое. С раннего детства маленькая ясновидящая видела какого-то величественного индуса в белом тюрбане. Она знала его так же хорошо, как своих родных, и называла своим Хранителем. Она часто говорила, что он всегда спасал ее во всех бедах. Один из таких случаев произошел, когда Блаватской было 13 лет. Лошадь, на которой она ехала верхом, внезапно испугалась и встала на дыбы. Девочка была выброшена из седла и повисла, запутавшись в стременах. Все то время, пока не остановили лошадь, она чувствовала, что чьи-то руки поддерживают ее тело. Другой похожий случай произошел в более раннем возрасте, когда она была совсем еще маленькой. Ей очень захотелось лучше рассмотреть одну картину, которая висела высоко на стене и была прикрыта белым покрывалом. Она попросила снять покрывало, но ее желание не исполнили. Тогда однажды, когда девочка была одна, она пододвинула к стене стол, поставила на него еще один маленький столик и на нем установила стул. Затем взобралась на этот стул, одной рукой опираясь на стену, а другой схватила за край покрывала. Но тут потеряла равновесие и больше уж ничего не помнила. Когда же она пришла в себя, то увидела, что лежит на полу, здоровой и невредимой, а оба стола и стул стоят на своих прежних местах. Единственным свидетельством, подтверждающим, что это событие действительно имело место, были следы ее маленьких ручек на пыльной стене под картиной". Предоставим г-же Блаватской продолжить рассказ о своем детстве: "Поездка в Лондон? Впервые я была в Лондоне вместе с отцом в 1844, а не в 1851 году... Отец привез меня в Лондон для занятий музыкой. Позднее брала уроки музыки у старого Мошеле. Жили мы где-то недалеко от Пимлико - но я за это не поручусь". А.П. Синнет пересказывал забавный случай, происшедший во время ее первого приезда в Лондон: "Что касается ее знаний английского языка, то здесь ее самолюбию был нанесен тяжелый удар. Говорить по-английски ее учила первая гувернантка мисс Джефрис; но на юге России не очень разбирались в диалектных тонкостях. А так как гувернантка была родом из Йоркшира, то стоило мадемуазель Ган начать говорить, как это вызвало дружный смех среди ее знакомых. Смесь йоркширского диалекта с екатеринославским производила столь комический эффект, что мадемуазель Ган вскоре решила, что больше не станет подобным образом развлекать своих друзей и оставила попытки освоить английский язык". Госпожа Блаватская продолжает: "Мы с отцом провели неделю в Бат и целыми днями были оглушены колокольным звоном. Я захотела проехать верхом по-казацки, но он мне не разрешил, и я закатила истерику. Он благословил небеса, когда мы наконец вернулись домой. Путешествовали два или три месяца по Франции, Германии и России. В России наш экипаж преодолевал за день 25 миль". "В письмах, написанных по-французски, мы добавляли de к своей фамилии - как благородные. Если же фамилия писалась по-немецки, то добавляли von. Мы были и мадемуазель de Han и von Han. Мне это не нравилось, и я никогда не ставила de к фамилии Блаватского, хотя он и был знатного происхождения; его предок, гетман Блаватко оставил две ветви - Блаватских в России и Графов Блаватских в Польше. Что еще? Отец был капитаном артиллерийского полка, когда женился на моей матери. После ее кончины он оставил службу в чине полковника. Служил в 6-й бригаде и имел чин помощника капитана уже по выходе из Пажеского Корпуса. Дядя Иван Алексеевич фон Ган был директором департамента портов России в Санкт-Петербурге. Первая его жена demoiselle d'honneur (достойная дама) - графиня Контоузова, en secondes noces (во втором браке) он был женат на еще одной достойной даме (правда изрядно высохшей) - мадам Чатовой. Дядя Густав в первом браке был женат на графине Адлерберг, дочери генерала Броневицкого и т.д. и т.д. У меня нет нужды стыдиться своих родственников, но мне стыдно, что я Блаватская, и если бы я приняла британское подданство и стала какой-нибудь миссис Снукс или Тафматтон, то, как говорят здесь, "целовала бы за это руки". Я не шучу. В противном случае я не смогу вернуться в Индию". "Моя сестра Вера на три года младше меня. Сестра Лиза родилась от второго брака моего отца; он женился, насколько я помню, в 1850 году на баронессе фон Ланге. Года через два она умерла. Лиза родилась, не помню точно, но кажется в 1852 году. Моя мать умерла через шесть месяцев после рождения моего брата (Леонида) в 1840 или 1839 году, точно не помню". По сведениям ее сестры Веры Желиховской, более точной в датах, их мать умерла в 1842 году. Желиховская писала: "Наша мать Елена де Ган, nee (урожденная) Фадеева умерла в возрасте 27 лет. Несмотря на раннюю кончину, она успела завоевать литературную известность, позволившую назвать ее "русской Жорж Санд" одному из наших лучших критиков - Белинскому. В шестнадцать лет она вышла замуж за Пьера де Гана, артиллерийского капитана и вскоре полностью отдалась воспитанию детей. Старшая дочь, Елена, была не по годам очень развитым ребенком и уже с раннего детства обращала на себя внимание всех окружающих. Она не признавала никакой дисциплины, не прислушивалась к наставлениям воспитателей, обо всем имела собственное мнение. Она была исключительно оригинальной, самоуверенной и отчаянной. Когда после смерти нашей матери мы стали жить у ее родственников, наши учителя теряли с Еленой всякое терпение, но несмотря на ее пренебрежительное отношение к урокам, их поражала необыкновенная одаренность, особенно легкость, с которой она изучала иностранные языки и ее музыкальные способности. Ей были свойственны все черты характера мальчишки, как хорошие, так и дурные; она любила путешествия и приключения, презирала опасности и была абсолютно равнодушной к указаниям старших. Перед самой кончиной... мать очень беспокоилась о дальнейшей судьбе своей старшей дочери, и для этого беспокойства были все основания. "Ну что ж, - говорила мать, - может оно и к лучшему, что я умираю: по крайней мере, не придется мучиться, видя горькую участь Елены! Я совершенно уверена, что доля ее будет не женской и в жизни ей суждено много страдать". Блаватская описала следующий случай: "Вспоминаю одну из своих гувернанток. У нее была привычка прятать фрукты пока они не сгнивали в ящиках ее письменного стола. Эти ящики были постоянно полны подгнивающими фруктами. Она была уже немолодой и однажды заболела. В то время моя тетя, в доме которой я тогда жила, вычистила все эти ящики и выбросила испорченные фрукты. Эта больная, близкая к смерти женщина вдруг попросила, чтобы ей дали одно из любимых ею "поспевших" яблок. Все прекрасно поняли, что она под этим подразумевала, и моя тетя сама пошла в людскую распорядиться, чтобы дали ей какое-нибудь гнилое яблоко. И вдруг сообщили, что больная скончалась. Тетя моя бросилась бегом наверх, а я и некоторые из служанок побежали за ней. И вот когда мы проходили мимо комнаты, где стоял ее письменный стол, тетя в испуге вскрикнула. Мы поспешили за ней и увидели, что гувернантка моя стоит в комнате и ест яблоки, а потом она исчезла. Когда же мы вбежали в спальню, то на постели увидели умершую и рядом были сиделки, которые ни на минуту ее не оставляли... Так реализовалась последняя мысль умирающей. Это совершенно правдивый рассказ о том, что я видела сама". [23, апрель 1884] Еще рассказывает Блаватская: "В течение примерно шести лет (в возрасте от восьми до пятнадцати) ко мне каждый вечер приходил какой-то старый дух, чтобы через мою руку письменно передавать различные сообщения. Это происходило в присутствии моего отца, тети и многих наших друзей, жителей Тифлиса и Саратова. Дух этот (женщина) называл себя Теклой Лебендорф и подробно рассказывал о своей жизни. Родилась она в Ревеле, вышла замуж. Рассказывала о своих детях: захватывающую историю старшей дочери З. и о сыне Ф., который покончил с собой. Иногда и сам этот сын приходил и рассказывал о своих посмертных страданиях. Старая дама говорила, что она видит Бога, Деву Марию, толпы ангелов. Двух из ангелов она представила нам всем, и к великой радости моих родных ангелы обещали охранять меня и т.д., и т.д. Она сама описала свою смерть, дала адрес лютеранского священника, который дал ей святое причастие. Рассказывала и о некоем прошении, которое она подала царю Николаю, и я записала текст его слово в слово, своим почерком, моей детской рукой. Так я писала в течение примерно шести лет, четким, старинным почерком и на немецком языке (язык, которому я никогда не обучалась и на котором я и теперь еле говорю), и на русском. Все это составило бы с десяток томов. Тогда это еще не называли спиритизмом и считали одержанием. Так как священника нашей семьи интересовал этот феномен, то и он часто приходил на наши вечерние сеансы, окропив, однако, себя предварительно святой водой. Один из моих дядей поехал в Ревель и выяснил, что там действительно жила когда-то очень богатая женщина, Текла Лебендорф. Из-за распутной жизни своего сына она разорилась, уехала к своим родственникам в Норвегию и там скончалась. Мой дядя узнал также, что сын ее покончил жизнь самоубийством в каком-то небольшом поселке на побережье Норвегии (все точно, как у духа). Когда мой дядя вернулся в Петербург, он разыскал в министерском архиве упомянутое прошение Лебендорф и сравнил его с записанным мною. Оказалось, что оба они идентичны, включая даже пометку царя, которую я с полной точностью репродуцировала, как искусный гравер или фотограф. Был ли это дух миссис Лебендорф, водивший моей рукой? Или это был дух ее сына Ф., записавший через меня своим почерком его посмертные страдания? Казалось бы, что все это было лучшим доказательством того, что человек живет после смерти и что он имеет возможность посещать после смерти землю и общаться с живущими. Но в действительности это было не так. Примерно через год после приезда моего дяди в Санкт-Петербург, когда возбужденные умы успокоились, Д., офицер, служивший в полку моего отца, приехал в Тифлис. Он знал меня еще пятилетним ребенком, играл со мной, показывал свои семейные портреты, позволял мне рыться в своем письменном столе, играть с письмами и т.д. Среди многих вещей он часто показывал мне миниатюру старой дамы с белыми локонами, в шляпе и в зеленой шали. Это была его старая тетя, и он дразнил меня, говоря, что однажды и я буду такой же старой и некрасивой. Не стоит рассказывать всю эту длинную историю, короче говоря, Д. был племянником Л., сыном ее сестры. Он часто бывал у нас (тогда мне было четырнадцать лет) и однажды попросил, чтобы нам, детям, разрешили прийти к нему в гости. Мы отправились к нему вместе с гувернанткой. Над его письменным столом я увидела миниатюру его тетки - моего духа! Я совсем забыла, что когда-то в детстве видела ее и узнала в ней того духа, посещавшего меня в течение шести лет и писавшего моей рукой. "Это, это дух! - воскликнула я, пораженная, - это миссис Текла Лебендорф". "Конечно, это моя старая тетя, но неужели ты помнишь те старые вещи, с которыми когда-то играла?" - спросил Д., ничего не знавший о моем духе. "Я хочу сказать, что вижу вашу умершую тетю, если это ваша тетя, каждую ночь вот уже несколько лет, она приходит и пишет через меня". "Умершую?" - усмехнулся он. - "Но она не умерла. Я только что получил от нее письмо из Норвегии", - и он стал подробно рассказывать о ней. В тот же день мои тетки посвятили Д. в тайну моего медиумизма. Трудно передать изумление Д. и удивление моих почтенных тетушек, неосознанных спириток. Затем выяснилось не только то, что его тетя не умерла, но и что сын Ф., больной рассудком только пытался покончить с собой, его рану залечили, и в то время он работал в Берлине в какой-то конторе. Но кто же был тот, диктовавший, кто давал такие точные сведения, например, о своей смерти, страдании сына после самоубийства и т.д.? Несмотря на полную идентичность это не были духи достопочтенной миссис Теклы Лебендорф или ее неуравновешенного сына Ф., так как оба они были еще живы. "Это дьявол", - сказали мои набожные тетки. "Дьявол, конечно", - подтвердил священник. Один из братьев объяснил мне, что это была моя ментальная деятельность. У меня были врожденные сверхнормальные психические способности, хотя я тогда и не подозревала об этом. Когда я играла с портретом старой госпожи, с письмами и другими вещами, мой пятый принцип (можно назвать его животная душа, физический ум или еще как-нибудь) читал и видел в них все в астральном свете. Все это запечатлелось в моей дремлющей памяти, хотя я не сознавала этого. После многих лет неожиданный случай, какая-нибудь ассоциация восстанавливала в уме связь с давно забытым, вернее - никогда сознательно не воспринятым. Мало-помалу ментал выследил эти видения в астральном свете, втянулся в личные, индивидуальные ассоциации и эманации госпожи Лебендорф. И так как медиумический импульс был дан, ничто уже не могло его остановить, и ей надо было передать то, что она видела в астральном свете. Необходимо вспомнить, что я была слабым и болезненным ребенком и обладала сверхнормальными психическими способностями, которые могли развиться при дальнейшей тренировке, но в том возрасте не использовались, не имея физической свободы между материей и духом. По мере того, как я росла, набирая силу и здоровье, мой ум становился привязанным к моей физической оболочке так же, как и у других людей, и феномены исчезли. Откуда такая точность, как смерть матери, самоубийство сына, его посмертные страдания, - трудно объяснить. Но с самого начала все вокруг меня были убеждены, что этот дух принадлежал мертвому человеку. Кто был лютеранский священник, совершивший последний печальный обряд, я так и не узнала, - возможно, я слышала какое-то имя или прочитала о нем в книге, соотнесенное с обрядом похорон. О самоубийстве, вероятно, было написано в письмах или же оно предстало передо мной в астральном свете и в моем сознании утвердилась его смерть. Несмотря на ранний возраст, я хорошо знала, каким грехом считалось самоубийство, и мой ментал подсказал его посмертные страдания. Конечно, не обошлось без Бога, Девы Марии и ангелов - таких привычных в нашем благочестивом доме. Что было выдумкой, а что реальностью, я не осознавала. Пятый принцип трудился как мог, мой шестой принцип, или духовное начало, духовное сознание, еще дремал, а седьмой принцип, можно сказать, у меня в то время вообще не существовал". "Пять лет, которые Блаватская провела в доме своего дедушки, оставили в ней глубокий след, повлиявший на всю ее дальнейшую жизнь. Мисс Джефрис уехала, и у детей появилась другая гувернантка - скромная молодая девушка родом из Англии, на которую никто из детей не обращал никакого внимания. В том же положении были еще регент из Швейцарии и гувернантка-француженка... Дикие леса окружали огромную усадьбу, где проводили летние месяцы бабушка и дедушка мадемуадель Ган. Только гуляя в лесах или на норовистом коне с казацким седлом девочка чувствовала себя абсолютно счастливой". Любимая тетя Блаватской, Надежда Фадеева, писала о ней следующее: "С раннего детства Елена отличалась от обыкновенных детей. Очень живая, невероятно одаренная, полная юмора и отваги, она удивляла всех своим своеволием и решительностью поведения. Было бы большой ошибкой обходиться с ней как с другими обыкновенными детьми. Ее беспокойный и очень нервный темперамент, ее неразумное тяготение к умершим и в то же время страх перед ними, ее страстная любовь и любопытство в отношении всего неизвестного, скрытого, необыкновенного, фантастического и, более всего, ее стремление к независимости и свободе, которое никто и ничто не могло обуздать, - все это, соединенное с необычайно богатым воображением и исключительной чувствительностью, показывало, что ее воспитателям надо применять к ней особые методы воспитания... Малейшее противоречие вызывало в ней раздражение, доходящее часто до конвульсий. Когда же вблизи не было никого, кто мог бы помешать ей, девочка могла часами, а иногда и днями, спокойно сидеть и что-то сама себе, как полагали люди, шептать и одна, в темном углу, рассказывать об удивительных случаях, сверкающих звездах и других мирах. Ее гувернантки называли это глупыми выдумками. Любое поручение, какое ей давалось, она не выполняла, любой запрет она немедленно переступала. Ее няня серьезно верила, что ребенок одержим всеми семью духами зла и непокорности. Ее гувернантки были в своем роде мученицами. Лишь лаской можно было подействовать на ее необузданный характер. Уже в детстве окружающие только портили ее характер - льстивым отношением слуг и преданной любовью родных, которые все прощали "бедной сиротке". Позже, в юности, ее своенравный характер открыто восстал против всех общественных правил. К мнению окружающих она не проявляла ни малейшего уважения. Как это было в 10 лет, так и тогда, когда ей стало 15. Она ездила верхом в казацком мужском седле! Ни перед кем она не склонялась, ни общепринятые традиции, ни мнения окружающих не могли ее в чем-нибудь сдержать. Она не поддавалась ничему и никому. Как это было в детстве, ее симпатии были всегда на стороне людей невысокого положения. Ей всегда нравилось играть больше с детьми своих слуг, чем с детьми, равными ей. В детстве за ней постоянно следили, чтобы она не убегала из дому и не дружила с оборванными уличными мальчишками. Так же и в дальнейшем она была совершенно равнодушной к так называемому "дворянству", к которому она по рождению принадлежала". Была все же одна женщина, которая в известной мере могла совладать с этим ребенком, у которой хватало на это ее огненного Долгоруковского темперамента. Это была ее бабушка по Долгоруковской линии. Полковник Олькотт в своей книге "Страницы старого дневника" описал один случай: "В детстве ее темперамент не поддавался какому-либо послушанию, так как отец ее после смерти жены всячески баловал дочь, прямо боготворил ее. Когда в 11 лет она оказалась под руководством своей бабушки по материнской линии, то была предупреждена, что такой неограниченной свободы для нее уже не будет. Однажды раздраженная Елена закатила пощечину своей няне. Когда об этом узнала бабушка, ребенка привели, расспросили и она признала свою вину. Тогда бабушка велела зазвонить в колокол, чтобы собрались все слуги, и сказала своей внучке, что она ударила беспомощного, ниже ее стоящего человека, который не смеет сам себя защитить, что она вела себя недостойно и что она должна просить прощения у няни и поцеловать ее руку. Вначале девочка сильно покраснела и хотела возражать. Но тогда старая дама сказала, что если сейчас же девочка не послушается, то со стыдом будет отослана обратно, и прибавила, что благородный человек не отказывается исправлять ошибку, совершенную им в отношении слуги, особенно такой, которая своим преданным служением заслужила доверие своих господ. Будучи от природы великодушной и всегда внимательно относившейся к стоящим ниже ее людям, девочка залилась слезами, упала перед няней на колени и поцеловала ее руку, прося прощения. Ясно, что после этого случая вся прислуга молилась на нее". В книге "Детские воспоминания, собранные для моих детей" писательница Желиховская (Вера - сестра Елены Петровны) вспоминала: "Дача, на которой мы жили в Саратове, была старым, громадным зданием с подземными галереями, давно покинутыми ходами, башнями и укромными уголками. Это был скорее полуразрушенный средневековый замок, чем дом постройки прошлого века. Нам было разрешено в сопровождении слуг обследовать эти старые "катакомбы". Мы в них нашли больше битого бутылочного стекла, чем костей, и больше паучьих сетей, чем железных цепей, но в каждой тени, отраженной на стене, нашему воображению чудились какие-то духи. Однако Елена не ограничилась одним-двумя посещениями, оказалось, что это страшное место она сделала своим убежищем, где укрывалась от учебных занятий. Много времени прошло, пока это убежище не было обнаружено. Каждый раз, когда Елена исчезала, на поиски ее посылали большую группу прислуги во главе с тем или иным "жандармом", человеком, который не побоялся бы выловить ее силой. Из сломанных столов и стульев она соорудила в углу, под окном, закрытым решеткой, некое подобие башни. Там она долго пряталась, читая книгу с разными легендами, которая называлась "Мудрость Соломона". Раза два ее лишь с большим трудом удалось найти где-то в сыром коридоре, так как, стараясь избежать погони, она зашла в лабиринт и там заблудилась. Но это ничуть не испугало ее, ибо она утверждала, что никогда не бывала там одна, а всегда в обществе своего "маленького горбуна" - ее товарища по играм. Она была сверх меры нервной и чувствительной, во сне громко говорила и часто ходила во сне. Случалось, что ее находили ночью крепко спящей в далеких от дома местах, и когда ее уносили наверх в ее комнату, то она при этом не просыпалась. Однажды, когда ей было 12 лет, ее нашли в таком состоянии в одном из подземных коридоров, разговаривающей с каким-то невидимым существом. Она была совершенно необыкновенной девочкой, по природе двойственной: с одной стороны - боевой, озорной, упрямой, с другой же стороны - мистически настроенной, со стремлением ко всему метафизическому. Ни один мальчишка школьного возраста не был таким озорным, совершающим самые невообразимые проказы, какой была она. Но когда кончались шалости, ни один ученый не мог бы быть более прилежным в своих занятиях. Ее нельзя было оторвать от книг, которые она прямо глотала, днем и ночью. Казалось, что вся большая домашняя библиотека не сможет удовлетворить ее жажду знаний. У дома был старинный, запущенный сад, вернее парк, с разрушенными и полуразрушенными беседками и другими строениями. Сад этот постепенно переходил в девственный лес с еле заметными тропинками, покрытыми мхом, где столетиями не ступала нога человека. Этот лес славился тем, что в нем скрывались беглые преступники и дезертиры. И вот, когда "катакомбы" уже перестали гарантировать Елене безопасность, она нашла себе убежище в этом лесу. Воображением, вернее тем, что все мы тогда считали воображением, Елена была наделена с самого раннего детства. Часами она могла рассказывать детям моложе и старше ее невероятные истории с уверенностью очевидца, который знает, о чем он говорит. Будучи в одних случаях храброй, бесстрашной маленькой девочкой, в других - она была охвачена сильным страхом, порожденным ее же галлюцинациями. Она говорила, что ее преследуют "ужасные, светящиеся глаза", часто боялась неживых предметов. Никто на это не обращал внимания, а многим ее поведение казалось смешным. В таких случаях она крепко зажимала глаза и отчаянно кричала, пугая весь дом, и старалась укрыться от взгляда "привидения", за которое она принимала какую-нибудь висящую одежду или мебель. Иногда на нее находил приступ смеха. Она объясняла, что этот смех вызван шалостями ее невидимого друга. Невидимых друзей своих игр она находила в каждом укромном уголке, в каждом кусте нашего старого парка. Зимой, когда наша семья переезжала в город, она с этими друзьями играла в большой гостиной в нижнем этаже дома, который с полуночи до утра всегда пустовал. Несмотря на запертые двери, Елену много раз находили ночью в этом темном помещении, иногда в полусознательном состоянии, иногда крепко спящей, но никогда она не могла объяснить, как она туда попала из нашей общей спальни, которая была в верхнем этаже.Таким же таинственным образом умудрялась она пропадать и днем. После долгих поисков ее находили тогда в каком-нибудь никем не посещаемом месте. Однажды ее нашли на темном чердаке, под самой крышей, среди голубиных гнезд. Возле нее толпились сотни птиц, и она объяснила, что она "укладывает их спать" (по законам "Мудрости Соломона"). И, действительно, на ее руках были голуби, которые, если и не спали, то во всяком случае были неподвижными, как бы одурманенными. Иногда после многих часов поисков ее обнаруживали в бабушкином зоомузее доисторических ископаемых, птиц и животных, в серьезной беседе с чучелом крокодила или тюленя. Елена объясняла, что голуби воркуют ей интересные сказки, а также и другие птицы и животные, когда она с ними одна, передают ей интересные рассказы, взятые из их жизни. Для девочки вся природа была одушевленной. Она слышала голос каждой вещи и приписывала вещам сознание, существование в них скрытых сил, которые видела и слышала только она одна. Так она относилась ко всем видимым, хотя и неживым, предметам: фосфоресцирующему пню, камешкам, холмам и т.д. Чтобы пополнить бабушкину энтомологическую коллекцию, нас, детей, часто снаряжали на экскурсии. Но и здесь маленькая Елена отстаивала свой независимый подход. Она старалась уберечь тех бабочек, которых называли "сфинксами", на темных пушистых тельцах которых ясно виделся череп. Она говорила: "природа на каждой из них нарисовала череп какого-нибудь умершего героя, поэтому эти бабочки священны и их нельзя умерщвлять, так как это означает уничтожение останков ушедшего". Верстах в десяти от летней дачи губернатора была песчаная площадка, где можно было найти окаменевшие останки рыб, ракушек, зубов неизвестных чудовищ и т.п. По-видимому, в древние времена это место было морским дном или дном большого озера. Удивительным было то, что Елена рассказывала нам на этом месте. Это были ее видения, а не просто рассказы. Улегшись плашмя на землю и упершись подбородком на руки, почти зарывшись глубоко в песок, она описывала нам все это подводное царство, его жизнь, борьбу, которая в нем происходила, уверяя при этом, что все это она видит. Своим крошечным пальчиком она рисовала на песке давно вымерших морских чудовищ, и перед глазами слушающих ее проходили картины фауны и флоры в то древнее время. Слушая ее рассказы о небесно-голубых волнах, которые в радужных красках отсвечивали на песке морского дна игру солнечного света, о коралловых рифах и сталактитовых пещерах, о морской траве с прекрасными блестящими на ней анемонами, мы как бы ощущали прикасание прохладных вод к нашим телам, которые превращались в прекрасные морские существа. Наше воображение следовало за ее рассказами, теряя представление о действительности. Позднее она уже никогда нам так не говорила, как это было в раннем детстве. Ее источник иссяк. Но тогда она завладевала своей аудиторией и вела ее за собой, заставляя видеть то, что видела она, хотя бы и не так ясно. Однажды она всех нас напугала почти до нервного припадка. Заведя нас в эту сказочную страну, она внезапно перевела нас из прошлого в настоящее время, потребовала, чтобы мы представили себе, что все то, что она говорила о прохладных синих волнах и их населении, находится сейчас вокруг нас. "Только подумайте! Удивительно! - говорила она, - Земля внезапно раскрывается, воздух сгущается и превращается в морские волны... Смотрите, смотрите! Вот волны уже видны и надвигаются на нас. Повсюду вода! Нас окружают тайны подводного мира!.." Она стояла уже на ногах и говорила с таким убеждением, в ее голосе звучало такое неподдельное изумление и ужас, а на детском личике отразились одновременно и безумная радость и страх, что в тот момент, когда она закрыла глаза обоими руками и с надсадным воплем рухнула на песок, вскричав: "Вот она эта волна!.. Она пришла!.. Море, море, мы тонем!.." - вслед за ней и все мы попадали ниц, отчаянно крича. Мы тоже искренне поверили, что нас действительно поглотила морская пучина и теперь нас уже нет в живых!.. Елена очень любила в сумерки собирать вокруг себя маленьких детей, вести их в музей бабушки и там поражать их воображение сверхъестественными рассказами, неслыханными приключениями, в которых главной героиней была она сама. Каждый экспонат музея доверял ей свои тайны, передавал свои предыдущие воплощения или эпизоды из их жизни. Где она могла услышать про перевоплощение? Кто ей в нашей православной семье мог рассказать о переселении душ? Она любила ложиться на своего огромного тюленя, гладить его серебристую шкуру и рассказывать нам приключения, которые он ей передавал. Она говорила так красноречиво, таким красочным языком, что даже взрослые незаметно для себя оказывались увлеченными ее волнующими рассказами. Младшая же аудитория верила каждому ее слову. Однако Елена не только любила рассказывать, но и слушать рассказы других людей. В семье Фадеевых жила старая няня, которая славилась своими сказками, число которых было бесконечным. "Иван-царевич", "Кащей бессмертный", "Серый волк", "Ковер-самолет", "Прекрасная Мелетреса", которая томилась в подземном царстве, пока ее не освободил царевич, отперев дверь золотым ключом, - все это очень волновало нас всех. Только обыкновенные дети быстро забывали эти сказки, а Елена никогда их не забывала и вовсе не считала их фантазией. Она глубоко переживала приключения этих героев, их заботы и стремления и уверяла, что все эти события вполне естественны. Люди могут превращаться в зверей и принимать любой вид, если только они знают, как это делается, люди могут летать, если только они сильно это пожелают. Такие мудрые люди существовали во все времена и существуют в наши дни. Но они показываются только тем, кто их почитает, кто им верит и не смеется над ними... В доказательство этого она любила указывать на столетнего старца, который жил недалеко от их поместья в лесном овраге. Этот старец "Бараниг Буряк" был, как говорили люди, настоящим волшебником, но добрым волшебником. Он охотно лечил всех больных, которые к нему обращались, но мог и наслать болезнь на грешников. Он хорошо знал оккультные свойства растений, цветов, и про него говорили, что он умеет предсказывать будущее. Рядом со своей избушкой он устроил пасеку с множеством ульев. Летом в послеобеденное время его всегда можно было увидеть на этой пасеке, медленно проходящим среди ульев, увешанным с ног до головы роями своих любимиц - пчел. Он прислушивался к их жужжанию, безнаказанно погружал свои руки в ульи и беседовал с пчелами. Пчелы замолкали, как бы вслушиваясь в его непонятную речь, похожую не то на монотонное пение, не то на бормотание. По-видимому, златокрылые труженицы и их хозяин хорошо понимали друг друга. В этом Елена была совершенно убеждена. "Бараниг Буряк" интересовал девочку, и она при каждом удобном случае навещала его. Она задавала ему вопросы, с серьезным вниманием вслушивалась в его объяснения о том, как понять язык птиц, животных, насекомых.* Что касается столетнего мудрого старца, то он не раз нам говорил: "Эта маленькая барышня совсем отличается от всех вас. Большие события ожидают ее в будущем. Жаль, что я не доживу до того, чтобы увидеть исполнившимся предсказанное мною, но оно исполнится обязательно!" Детство Ошо Раджаниша.
Я никогда не был духовным в том смысле, в каком это понимают. Я никогда не ходил в храмы и церкви, я не читал писания, не соблюдал в поисках истины обряды, не поклонялся и не молился Богу. Это не мой путь. И потому любой может сказать, что я не делал ничего духовного. Но для меня духовность означает кое-что совершенно иное. Она подразумевает честность. Она не допускает никакой зависимости. Она тянется к свободе любой ценой - ради самой свободы. Не в толпе, а в одиночестве, ведь в толпе никогда не найти истину. Истину можно найти только в одиночестве. Я понимаю духовность совсем не так, как другие. Истории из моего детства, если вы их поймете, тем или иным способом подчеркивают, что значит духовность в моем понимании. Никто не назовет эти истории одухотворенными. Но я считаю их духовными, потому что мне они дали все, чего только можно желать. Слушая истории из моего детства, постарайтесь заметить их особые черты - не сам сюжет, а некую скрытую особенность, что тонкой нитью пронизывает все мои воспоминания. Вот эта тонкая нить и есть моя духовность. Я понимаю духовность просто: это поиски себя. И я никогда не позволял кому-то заниматься этим за меня. Никто за тебя это не сделает, найти себя можешь только ты сам. 1931-1939. Кучвада, Мадхья-Прадеш, Индия
Я хорошо помню крошечную деревушку, где родился. Почему жизнь выбрала именно эту деревню, объяснить невозможно. Но так и должно было быть. Там было чудесно. Я объездил весь мир, но никогда не видел такой красоты. Впрочем, на свете нет ничего одинакового. Все рождается и гибнет, но в природе нет ничего совершенно одинакового. Я закрываю глаза и ясно вижу ту тихую маленькую деревню: хижины у пруда и высокие деревья, где я играл. Школы там не было. Это нужно подчеркнуть, потому что я не получал никакого образования вплоть до девяти лет, а это важнейший период формирования личности. В определенном смысле я до сих пор необразован, хотя теперь у меня полно званий - и не просто званий, а ученых степеней. Но это по силам любому дураку. Ученые звания ежегодно получает столько дураков, что все эти степени ничего не значат. Для меня важно другое: первые годы жизни я был в стороне от образования. У нас не было ни школы, ни почты, ни вокзала, даже обычной дороги не было. Какое счастье! Наша деревушка была крохотным миром в себе. И я оставался в этом мире необразованности даже потом, когда покинул ту деревню. Я видел миллионы людей, но жители той деревни были самыми невинными, ведь их жизнь была такой примитивной. Они ничего не знали о большом мире. В той деревне даже газет никогда не видели - теперь вам, наверное, понятно, почему там не было школы. Не было даже начальной школы - какой подарок судьбы! Нынешним детям такое счастье редко выпадает. В прошлом детей женили прежде, чем им исполнялось десять лет. Иногда их женили еще до того, как они появлялись на свет. Два приятеля просто решали: "Наши жены беременны, так что если у одного родится мальчик, а у другого - девочка, они поженятся" - и по рукам. Никому и в голову не приходило спрашивать согласия у детей, тем более что дети эти еще не родились! Но если рождались дети разного пола, их женили. Люди держали свое слово. Мою маму выдали замуж в семь лет, а отцу было тогда не больше десяти, и он вообще не понимал, что происходит. Я как-то спросил его: "Что в вашей свадьбе тебе больше всего понравилось?" А он сказал: "Как я ехал на лошади". Ну естественно! Его ведь впервые нарядили как царя, повесили на пояс кинжал, и он восседал на коне, а все остальные шли рядом пешком. Конечно, это ему страшно понравилось. И это все, что он помнил о свадьбе. О медовом месяце тогда и не думали. О каком медовом месяце можно говорить, если мальчику десять лет, а девочке всего семь? В Индии никогда не было традиции медового месяца. Впрочем, в прошлом этого не было нигде на свете. Когда папе было десять, а маме - семь, умерла мать моего отца. И уже через год-два после свадьбы вся ответственность легла на плечи моей мамы, а ей было тогда всего девять лет. У матери отца были еще маленькие дети: две девочки и два мальчика. Четверо детей, и заботиться о них должны были девятилетняя девочка и двенадцатилетний мальчик. Отец моего отца никогда не любил жить в городе, где он держал лавку. Он любил сельскую жизнь, и после смерти жены у него была полная свобода выбора. Государство в те времена раздавало землю бесплатно, потому что земли было много, а крестьян - не очень. Мой дед взял у государства участок в пятьдесят акров, а лавку отдал своим детям, моим родителям. Отцу было двенадцать, а маме - девять. Деду нравилось возиться в огороде, он хотел устроить ферму. Он вообще любил жить под открытым небом, а городскую жизнь терпеть не мог. В общем, мой отец так и не познал свободы, которой наслаждаются нынешние молодые люди. В каком-то смысле, у него вообще не было детства. Он стал взрослым, так и не успев побыть молодым, потому что ему нужно было работать в лавке и заботиться о младших братьях и сестрах. А к тому времени, когда ему исполнилось двадцать, пора было выдавать замуж младших сестер, устраивать свадьбы для братьев, платить за их образование... Я никогда не называл маму "мамой", потому что еще до моего рождения она стала матерью для четверых детей, которые называли ее бхабхи. Это означает "жена брата". Все четверо обращались к ней "бхабхи", и я тоже так ее называл. Ведь я с самого рождения слышал, как четверо детей называют ее "бхабхи". * * *
Но воспитали меня дед и бабушка по матери. Одинокие старики, они очень хотели, чтобы рядом был ребенок, на закате жизни им нужна была радость. Мои родители подумали и согласились. Я был старшим ребенком, первенцем. И они отправили меня к бабушке и деду. У меня не осталось ранних воспоминаний о жизни с родителями. Детство мое прошло среди стариков - бабушка, дед и их давний слуга, человек замечательный. Эти трое... но разница в возрасте была так велика, что я жил в полном одиночестве. Они не смогли стать мне компанией, да и не могли бы при всем желании. И никого другого рядом не было, потому что в той маленькой деревушке моя семья была самой обеспеченной. А деревня наша была такой крошечной - всего-то человек двести - и такой бедной, что бабушка и дедушка не разрешали мне водить дружбу с сельской детворой. Дети там были грязные - оно и понятно, они ведь были совсем нищие. В общем, завести друзей я просто не мог, и это оказало на меня огромное влияние. За всю жизнь у меня не было настоящих друзей. Приятели, знакомые - да, их было много. В первые годы жизни я был так одинок, что одиночество начало приносить мне наслаждение. И это действительно наслаждение. Для меня оно не стало проклятьем, позже выяснилось, что это, наоборот, подарок судьбы. И я начал наслаждаться им, я с радостью довольствовался собой, я ни от кого не зависел. Игры меня никогда не интересовали по той простой причине, что в детстве я никогда не играл - играть было просто не с кем. Как сейчас, вижу себя в том возрасте я просто сидел. У нас возле дома было чудесное место, прямо на берегу озера. Большое озеро, вода - на долгие мили вдаль... очень красиво, все такое спокойное... Лишь изредка над головой пролетает стая белых журавлей или раздаются редкие крики птиц. В остальные минуты это было практически идеальное место для медитации. И даже если тишину нарушал крик влюбленной птицы... после этого тишина становилась только глубже. Гладь озера усыпали цветы лотоса, и я мог часами сидеть на берегу, такой самодостаточный, словно в мире нет ничего, кроме лотосов, белых журавлей и тишины... А бабушка с дедом быстро поняли, что я наслаждаюсь одиночеством. Они видели, что у меня нет никакого желания идти в деревню, с кем-то знакомиться, о чем-то говорить. Я даже с ними говорил очень скупо: да или нет. Разговаривать я тоже не любил. И они заметили это, они понимали, что я наслаждаюсь одиночеством, и старались меня не тревожить, это стало для них священным долгом. Итак, семь лет напролет никто не пытался нарушить мою невинную жизнь, потому что рядом никого не было. Три старика, что жили со мной в одном доме - бабушка, дед и слуга, - прилагали все силы, чтобы меня никто не потревожил. Честно говоря, когда я стал старше, мне было неловко оттого, что ради меня они даже между собой редко говорили, что они отказались от нормальной жизни. С детьми обычно наоборот бывает, им говорят: "Не шуми! Папа работает, дедушка отдыхает. Не шуми. Сиди тихо". Но у меня все было наоборот. Я не могу сказать, почему и как это получилось. Так уж вышло. Моей заслуги тут нет. Три старика постоянно подавали друг другу знаки, жестами показывали: "Не мешай, ему ведь так хорошо". Они тоже полюбили мое молчание. У молчания есть свои вибрации. Оно заразительно - особенно молчание ребенка. Не навязанное молчание, когда ему говорят: "Будешь шуметь - накажу". Такое молчание не создает радостных вибраций, о которых я говорю. Молчание благостно, когда ребенок молчит сам по себе и радуется тишине просто так, без причины. Это беспричинное счастье, и от него во все стороны расходятся мощные круги. В общем, так уж сложились обстоятельства, что мне целых семь лет никто не мешал - никто от меня ничего не требовал, никто не пытался подготовить к миру бизнеса, политики и дипломатии. Моим старикам хотелось сберечь мою естественность. Особенно бабушке, она и была главной причиной. Знаете, подобные мелочи сказываются позже на всем отношении к жизни, так что именно бабушка была причиной моего глубокого уважения к женщинам и женственности в целом. Она была женщина простая, неграмотная, но невероятно чувствительная. Она деду и слуге так прямо и говорила: "Тот образ жизни, который мы с вами выбрали, ничего нам не дал. Мы такие же пустые, какими были, а смерть уже близко". "Давайте не будем мешать мальчику, - настаивала она. - Что мы можем ему дать? Мы только и можем, что сделать его похожим на нас, а мы - ничто. Так пусть лучше он останется самим собой". Мой дед... Я ночами слышал их разговоры. Они думали, что я сплю, и дед говорил: "Ты говоришь, что так лучше, и я с тобой согласен. Но у него есть родители, рано или поздно они его заберут. И что они скажут? Мы не научили его манерам, он настоящий дикарь..." А бабушка отвечала: "Не волнуйся. В нашем мире все такие цивилизованные, воспитанные - и что проку? Ты вот у нас тоже образованный, и что с того? Что это дает? В худшем случае его родители на нас обидятся. Ну и что? Пусть себе обижаются. Ничего страшного, а малыш к тому времени станет сильным, и они уже не смогут сбить его с толку". Я невероятно благодарен своей бабушке. Дед часто тревожился, что рано или поздно во всех грехах начнут обвинять его, что ему скажут: "Мы доверили тебе ребенка, а ты ничему его не научил". Бабушка не хотела даже брать мне частного учителя. В деревне был один такой человек, он мог бы научить хотя бы основам чтения, математики и географии. Он сам закончил всего четыре класса - четыре класса начальной школы, - но считался в селе самым образованным. Мой дед изо всех сил бабушку упрашивал: "Пусть он приходит и учит малыша. Мальчик хотя бы азбуку будет знать и арифметику. Тогда его родители не скажут, что мы потратили семь лет впустую". Но бабушка говорила: "Вот когда заберут его, пусть делают что хотят. А тут он все семь лет будет самим собой, и мы ему мешать не станем". У нее был один ответ: "Ты ведь умеешь читать, ну и что? Математику знаешь - и что? Денег у тебя от этого не прибавилось. Ты хочешь, чтобы он тоже мало зарабатывал и жил так же, как ты?" Этого было достаточно, чтобы дед умолкал. А что он мог поделать? Трудно ему приходилось: спорить он не мог, но прекрасно понимал, что отвечать ему самому придется. Это его мой отец спросит: "Что ты сделал для малыша?" Так бы оно и было, если бы дед не умер. Впоследствии мой отец заявил как-то: "Это старик виноват, испортил мне мальчишку". Но тогда я уже был сильнее духом и сразу расставил все по местам. Я сказал: "Не смей говорить ни единого плохого слова о дедушке. Он меня спас, он не допустил, чтобы ты меня испортил, - вот почему ты злишься. У тебя есть другие дети, можешь их калечить. Время покажет, кого на самом деле испортили". Детей ему и вправду хватало, они все рождались и рождались. Я даже подшучивал над отцом: "Тебе еще одного нужно для ровного счета, пусть будет дюжина. Нас ведь одиннадцать! Люди спрашивают: "Сколько у вас детей?" "Одиннадцать" как-то не звучит, а вот "Дюжина" - это впечатляет!" Став еще постарше, я говорил: "Ты детей по-прежнему калечишь. Но я дикарь и останусь дикарем". Мне каким-то чудом удалось ускользнуть от тисков цивилизованности. * * *
Мой дедушка по матери был человек очень щедрый. Он был беден, но богат в своей щедрости. Тем, что у него было, он делился со всеми. У него я научился искусству делать подарки. Я никогда не видел, чтобы дедушка отказал нищему, да и вообще кому бы то ни было. Я называл дедушку "нана" - так в Индии обращаются к отцу матери. А мать матери называют "нани". Я дедушку спрашивал: "Нана, как ты нашел себе такую красивую жену?" У нее лицо было совсем не индийским, она была больше похожа на гречанку. И еще она была женщина сильная, очень сильная. Мой Нана умер рано, ему не было еще пятидесяти, а бабушка дожила до восьмидесяти, у нее было крепкое здоровье. И, несмотря на ее возраст, никто и не думал, что она скоро умрет. Я ей однажды обещал, что обязательно приеду на похороны. В 70-м году, когда она умерла, я приехал и в последний раз видел свою родню. Я должен был исполнить свое обещание. В детстве моя Нани была для меня матерью. Это были те самые годы жизни, когда человек растет. Родная мать появилась потом, когда я уже вырос и у меня выработались определенные взгляды на жизнь. Бабушка мне очень помогла. Дед меня тоже любил, но большого влияния не оказал. Он любил меня так сильно... но приносить пользу намного важнее, для этого нужна особая сила. Дед всегда побаивался бабушку. В каком-то смысле он был у нее под каблуком. Но он любил меня, он тоже мне помогал... что поделаешь, если он действительно был подкаблучником? Таких мужей - девяносто девять процентов и девять десятых, ничего в этом необычного нет. * * *
Вообще-то, я понимаю, что чувствовал мой дедушка, ведь своим озорством я доставлял старику большие неприятности. Он целыми днями сидел на своем гадди - так в Индии называют кресла богатых, - и жалобы выслушивал намного чаще, чем заказы! Но отвечал он обычно так: "Я готов заплатить за любой ущерб, но наказывать мальчика не стану". Я был большим озорником, но он терпел все... Честно говоря, даже я такого не вытерпел бы. Если бы мне поручили несколько лет воспитывать такого ребенка... Упаси Бог! Да я бы уже через пару минут выгнал его за порог. Возможно, те годы были для моего деда свое рода чудом, потому что терпение всегда вознаграждается. Он сам становился все более молчаливым. Я видел, что с каждым днем он становится все спокойнее. Я однажды даже спросил его: "Дедушка, почему ты меня не наказываешь? Как ты можешь это терпеть?" Вы не поверите, но он заплакал! На его глаза навернулись слезы, и он сказал: "Наказать тебя? Я просто не могу. Себя могу, а тебя - нет". Я никогда, ни разу не видел в его взгляде даже мимолетной тени раздражения, хотя, поверьте, я вытворял такое, что не под силу даже тысяче детей. Озорничать я начинал рано утром, еще до завтрака, - и так до глубокой ночи. Домой я возвращался очень поздно, порой часа в три ночи, но... Каким же замечательным был мой дед! Он мне ни разу не сказал: "Уже очень поздно. Дети в такое время уже спят". Ни разу! Наоборот, он при этом даже старался не смотреть на часы. И он ни разу не водил меня в свой храм. Я, правда, туда сам заглядывал, но вечерами, когда служба заканчивалась. Я там воровал пирамидки, там было много подсвечников с чудесными пирамидками. Думаю, я вот так, потихонечку, все до единой оттуда вынес. Когда дедушке сказали об этом, он ответил: "Ну и что? Я сам подарил храму эти подсвечники и, если надо, еще подарю. Он ничего не ворует, потому что это собственность его наны. Этот храм на мои деньги построен". И священник перестал ходить с жалобами. Какой смысл? Он ведь сам был просто слугой моего Наны. Нана ходил в храм каждое утро, но ни разу не сказал мне: "Пойдем со мной". Он не пытался внушать мне какие-то взгляды. И это просто здорово - никому ничего не навязывать. Заставить невинного малыша разделять твои собственные убеждения - это ведь так естественно, это в природе человека, но мой дед никогда не поддавался такому искушению. Да, это действительно искушение! Когда ты замечаешь, что кто-то от тебя зависит, ты тут же начинаешь навязывать ему свои взгляды. Но дед ни разу не сказал мне: "Я - джайн и ты - джайн". Я очень хорошо запомнил один случай. В стране шла перепись населения, и в наш дом явился какой-то чиновник. У него были анкеты, и он задавал много разных вопросов. Помимо прочего, он спросил, какую религию исповедует мой дедушка, и Нана ответил: "Джайнизм". Затем чиновник спросил о религии моей бабушки, а дед сказал: "Пусть она сама ответит. Религия - это личное дело каждого. Лично я никогда ее об этом не спрашивал". Какой был человек! А бабушка вот что ответила: "Я вообще не религиозна. Мне все эти религии кажутся ребячеством". Чиновник был потрясен. Это даже меня поразило. Она вообще не относила себя к какой-то религии! В Индии практически невозможно найти нерелигиозную женщину. Но она родилась в Кхаджурахо, скорее всего в семье тантристов, а они никогда не признавали религий. Они медитировали, но оставались нерелигиозными. Жителю Запада это может показаться нелогичным: медитация без веры? Да-да... Вообще говоря, исповедуя какую-то религию, ты не сможешь медитировать. Религия будет мешать. Для медитации не нужен Бог, не нужен ни рай, ни ад, ни страх наказания, ни обещания вечной радости. Медитация не имеет ничего общего с разумом, медитация - за его пределами, а любая религия идет от ума, она гнездится в разуме. Нани никогда не ходила в храм. Но она все-таки научила меня одной мантре. Я, кстати, впервые об этом рассказываю. Это джайнистская мантра, хотя к джайнизму как таковому она никакого отношения не имеет. То, что она связана с джайнизмом, - чистая случайность... Это очень красивая мантра. Перевести ее будет нелегко, но я постараюсь... не знаю, правда, что получится. Но сначала послушайте ее в ее оригинальной красоте: Намо арихантанам намо намо Намо сиддханам намо намо Намо увадджхайянам намо намо Намо лойе савва сахунам намо намо Аэсо панч наммукаро Савва паваппанасано Мангалам ча саввесам падхамам хавай мангалам Апиханте саранам павадджхами Сиддхе саранам павадджхами Саху саранам павадджхами Намо арихантанам намо намо Намо сиддханам намо намо Намо увадджхайянам намо намо Ом шанти, шанти, шанти... Попробую перевести. "Я склоняюсь к стопам... припадаю к ногам ариханты..." Ариханта - так в джайнизме называют того, кого в буддизме зовут архатом. Это тот, кто достиг окончательной цели, но ни о чем больше не заботится. Он вернулся домой и отвернулся от этого мира. Он не создает религию, он даже не молится, он ни о чем не говорит. Конечно, таких запоминают прежде всего. Лучше всего запоминают тех, кто знает, но сохраняет безмолвие. Уважают прежде всего за молчание, а не за слова. Почитают не за служение другим, а за сам подвиг, за обретение собственного Я. Помогает он другим или нет - это неважно, это вторичное, побочное. Главное, что он обрел собственное Я, ведь в нашем мире так трудно познать себя... Джайны называют такого человека ариханта - он обрел себя и утонул в себе, он так опьянен великолепием своего прозрения, что забыл обо всем на свете. В буквальном переводе слово ариханта означает "убивший врага", и этот враг - эго. Итак, первая строка мантры означает: "Я касаюсь стоп того, кто обрел себя". Вторая строка: Намо сиддханам намо намо. Эта мантра, кстати, не на санскрите, а на пракрите. Пракрит - это язык джайнов, он еще древнее санскрита. Само слово санскрит означает "очищенный". Легко понять, что раз он очищенный, должно было быть что-то более раннее, иначе что именно очищалось? Пракрит означает "неочищенный, природный, сырой", и джайны совершенно правы, когда говорят, что это самый древний в мире язык. Их религия, между прочим, тоже самая древняя. Так вот, эта мантра на пракрите, сыром и неочищенном языке. Вторая строка так переводится: "Я касаюсь стоп того, кто стал своей сущностью". В чем же разница между первыми и вторыми? Ариханта никогда не оглядывается, он не занимается служением - ни в христианском смысле, ни в любом другом. Но сиддха иногда протягивает руку помощи захлебывающемуся человечеству - не всегда, только время от времени. Это не долг и не обязанность, это просто его выбор. Он может помочь, а может не помогать. Вот третья строка: Намо увадджхайянам намо намо... - "Прикасаюсь к стопам Учителей, увадджхайя". Они достигли того же, но обращены лицом к миру и служат миру. Они одновременно пребывают и в этом мире, и вне его... и все же они здесь. Четвертая строчка: Намо лойе савва сахунам намо намо - "Я касаюсь стоп учителей". Знаете, в чем разница между Учителем с большой буквы и учителем? Великий Учитель познал и делится тем, что знает. Обычный учитель получил знания от того, кто познал, и передает их миру в неискаженном виде, но сам он еще не познал. Создатели этой мантры были гениальными: они припадали даже к стопам тех, кто не познал себя, но все же несет людям провозвестия от Великих Учителей. Пятая строка - одна из самых глубоких по содержанию. Я за всю жизнь встречал очень мало таких глубоких строк. Странно, что бабушка передала мне эту мантру, ведь я был тогда совсем маленький. Сейчас я ее переведу, и вы сами ощутите, как красива эта строка. Такое могла подарить мне только бабушка. Не знаю, кому еще хватило бы духу открыто провозглашать эту строчку... хотя все джайны произносят ее в своих храмах. Но одно дело повторять самим и совсем другое - передавать тому, кого ты любишь. "Я прикасаюсь к стопам всех, кто познал себя"... никаких различий, будь то индуист, джайн, буддист, христианин или мусульманин. В мантре так и говорится: "Прикасаюсь к стопам всех, кто познал себя" . Насколько мне известно, это единственная мантра, никак не связанная с какой-то отдельной религией. Те четыре строки мало чем отличаются от пятой, они повторяют примерно то же самое, но она превосходит их по всеохватности. Пятую строчку следует начертать во всех храмах, во всех церквах, кому бы там ни молились, потому что в ней сказано: "Я прикасаюсь к стопам всех, кто познал истину". Тут не говорится: "... кто познал Бога". Даже слово "истина" можно опустить, я сам добавил его в переводе. В оригинале сказано: "прикасаюсь к стопам всех, кто познал" - никакого упоминания об истине. Я добавил это слово лишь потому, что того требует грамматика вашего языка, ведь иначе можно спросить: "Познал что? Что именно стало объектом познания?" На самом-то деле нет никакого объекта познания - нечего познавать, есть только познающий. Вот эта мантра и была единственной религиозной - если, конечно, ее можно назвать чем-то религиозным - доктриной, которую преподала мне бабушка. Именно бабушка, а не дед. Однажды ночью она сказала: "Ты что не спишь? Заснуть не можешь? Строишь планы насчет завтрашних проделок?" "Нет, - ответил я, - просто думаю кое о чем. У всех есть своя религия, а когда меня спрашивают, во что я верю, я просто пожимаю плечами. Но пожимать плечами - это ведь ничего не значит. Вот я и хочу спросить, как мне следует отвечать?" И она сказала: "Лично я не верю ни в какую религию, но я знаю одну мантру, и это единственное, чему я могу тебя научить, - и совсем не потому, что она считается джайнской. Я люблю эту мантру за ее красоту. Я повторяла ее миллионы раз, и эта мантра всегда приносила мне поразительный покой... я сама чувствовала, будто припадаю к стопам всех, кто познал. Я могу научить тебя только этой мантре, больше ничему". Теперь я могу утверждать, что она была великой женщиной, ведь когда дело касается религии, все вокруг начинают лгать. Христиане, иудеи, джайны, мусульмане... Лгут все. Они говорят про Бога, про рай, ад, ангелов и все такое прочее, хотя на самом деле ничего не знают. Но моя бабушка была великой женщиной - она тоже ничего не знала, но не могла лгать ребенку. Никто не должен лгать - особенно ребенку, вот это вообще простить нельзя. Взрослые веками пользовались доверчивостью детей, ведь дети верят всему. Их очень легко обманывать, они всегда всему верят. Если папа или мама что-то говорит, ребенок не станет сомневаться, потому что мама и папа всегда правы. Именно поэтому все человечество испорчено, оно живет по колено в липкой и грязной лжи, которую столетиями внушают детям. Но если все мы перестанем врать детям и сознаемся им в собственном невежестве - а это ведь так просто! - вот тогда мы станем по-настоящему религиозными и им укажем путь к религии. Дети совершенно невинны. Не нужно подсовывать им свои так называемые знания. Прежде мы сами должны стать невинными, правдивыми, настоящими. * * *
Джайнизм - самая аскетичная религия на свете. Иными словами, это самая мазохистская и садистская религия. Монахи так себя мучают, что остается лишь удивляться, как они с ума не сходят! Но они каким-то чудом умудряются избегать безумия. Они, кстати, торговцы, и все последователи монахов-джайнов - тоже торговцы. Это кажется странным - все члены джайнских общин занимаются торговлей, но на самом деле все не так уж странно, потому что сама эта религия нацелена прежде всего на выгоду в ином мире. Джайны терзают себя, чтобы взамен получить в ином мире то, чего в этом никогда не получишь. Мне было лет пять, когда я впервые увидел голого монаха-джайна, которого пригласили в дом моей бабушки. Я не мог удержаться от смеха. Дед мне сказал: "Потише! Я знаю, что ты озорник. Я еще могу простить, когда ты соседям пакостишь, но не прощу, если ты обидишь моего гуру. Это мой учитель, он посвятил меня во внутренние тайны религии". "Какие еще внутренние тайны? - сказал я. - Меня интересуют внешние тайны, а он не стесняется выставлять их напоказ. Почему он голый? Трудно было хотя бы трусы надеть?" Тут мой дед сам рассмеялся. Он сказал: "Ты просто ничего не понимаешь". "Ладно, - сказал я. - Тогда я его самого спрошу". Все жители деревни собрались на даршан, который проводил тот монах. И в самый разгар этой так называемой проповеди я встал и задал вопрос. Это было больше сорока лет назад, и с тех пор мне постоянно приходится воевать со всякими идиотами. Война началась в тот самый день, а закончится, боюсь, только когда меня уже тут не будет. А может быть, и вообще не закончится, ее продолжат мои ученики. Я задавал очень простые вопросы, но он не мог на них ответить. Это меня озадачило. Дед был очень смущен, а бабушка потрепала меня по голове и сказала: "Молодчина! Я знала, что ты молодец". О чем же я спрашивал? Вопросы были очень простые. Я спросил, например: "Почему вы не хотите рождаться еще раз?" Для джайна это вполне естественный вопрос, потому что джайнизм именно это собой и представляет - попытку больше не перерождаться. Это целая наука о том, как остановить круг перерождений. Так что я задал ему совершенно простой и естественный вопрос: "Неужели вы не хотите родиться еще раз?" "Нет, ни в коем случае", - ответил он. Тогда я спросил: "А почему вы не покончите с собой? Зачем вы еще живете? Зачем пьете воду? Можно ведь все это прекратить, просто покончить с собой. Зачем так мучиться, дело ведь пустячное". А ему было на вид не больше сорока лет... Я ему так и сказал: "Если будете тянуть, рискуете прожить еще лет сорок, а то и больше". Это ведь научный факт: кто мало ест, живет долго... В общем, я тогда подобных фактов не знал, но спросил монаха: "Если вы не хотите рождаться снова, то зачем продолжаете жить? Почему не покончите с собой?" Сомневаюсь, что его когда-нибудь о таком спрашивали. В нашем вежливом обществе никто не задает по-настоящему важных вопросов, а вопрос о самоубийстве... что может быть серьезнее? Марсель говорит, что самоубийство - единственный настоящий философский вопрос. Но я тогда и не знал, кто такой Марсель. Возможно, ни его самого, ни его книг тогда еще не было. Но именно об этом я спросил монаха: "Если вы не хотите перерождаться - а вы сами говорите, что не хотите, - то зачем живете? Ради чего? Убейте себя! Если надо, я вам кучу способов расскажу. Я еще мало знаю о жизни, но в том, что касается самоубийства, готов помочь советом. Вы можете, например, спрыгнуть со скалы на окраине нашей деревни, можете в реке утонуть..." Я тому монаху сказал: "В сезон дождей мы можем вместе искупаться в реке. Поплаваем немного, а потом вы можете спокойненько тонуть, а я поплыву себе на тот берег. Я хорошо плаваю". Он смотрел на меня с такой злобой, с такой ненавистью, что мне пришлось добавить: "Помните, если будете злиться, то родитесь снова. От мира страданий не так нужно избавляться. Почему у вас такой сердитый взгляд? Вы ведь можете ответить на мой вопрос без злости, тихо и спокойно. Радостно! Если не можете ответить, просто скажите, что не можете, но зачем же сердиться?" Монах сказал: "Самоубийство - это грех. Я не могу покончить с собой. Но я действительно не хочу больше рождаться в этом мире. И я достигну этого состояния, постепенно отказываясь от всего, что у меня есть". Тогда я сказал: "Пожалуйста, покажите мне хоть что-то из того, что у вас есть. Знаете, я вот смотрю на вас - вы голый и в руках у вас ничего. Что же у вас есть?" Дед пытался меня остановить, но я показал на бабушку и сказал ему: "Не забывай, Нани мне разрешила, и никто мне не запретит, даже ты. Я у нее заранее спросил разрешения, я боялся, что, если прерву твоего гуру и его дурацкую проповедь, ты на меня разозлишься". А бабушка сказала: "Если что, скажи - я разрешила. Ничего не бойся, просто покажи на меня, и дедушка замолчит". Знаете, после этого он, как ни странно, действительно замолчал, хотя даже не посмотрел в сторону Нани! Позже мы с Нани ужасно долго смеялись. Я ей сказал, что дедушка даже не стал проверять, правда ли, что она мне все это разрешила. А бабушка ответила: "Знаешь почему? Он боялся, что я скажу ему: "Замолчи и не мешай ребенку!" Он просто решил не связываться со мной и не стал тебя перебивать". Вообще-то дед закрыл глаза, как будто медитировал. И я ему сказал: "Нана, ты молодец! Ты злишься, ты весь кипишь, и все равно сидишь с закрытыми глазами, словно просто медитируешь. Твой гуру злится на меня, потому что мои вопросы его бесят, а ты злишься, потому что он не может на них ответить. Но, поверь мне, этот тип, который тут проповеди читает, - просто придурок". А мне было тогда всего пять лет! С тех пор я и начал называть все своими именами. Я идиотов сразу замечаю, как бы они ни маскировались. У меня взгляд - что твой рентген, никто не ускользнет. * * *
Я позабыл имя того монаха... Кажется, его звали Шанти Сагар - "Океан Покоя". Надо сказать, имя на редкость неподходящее, потому я его и позабыл. Честно говоря, это была какая-то грязная лужица, а не океан. И спокойным человеком его тоже нельзя было назвать, так он умел злиться. Слово "шанти" очень многозначное. Два основных значения: "покой" и "тишина", но тот монах не был ни спокойным, ни тихим. Ни того, ни другого в нем не было ни капли. Безмятежным его тоже нельзя было назвать, ведь он так взбесился, что наорал на меня и велел заткнуться. А я сказал: "В моем доме никто не заставит меня замолчать. Это я могу заставить вас уйти, но вы не имеете права мне приказывать. Однако я не стану вас прогонять, потому что у меня есть еще вопросы. Прошу вас, не сердитесь. Помните, что вас зовут Шанти Сагар, Океан Покоя и Тишины. Постарайтесь стать похожим хотя бы на крошечный пруд. Разве можно так волноваться, когда говоришь с ребенком?" Меня мало интересовало, спокоен он или нет, и я тут же обратился к бабушке, которая к тому времени просто каталась от смеха. Я спросил ее: "Что скажешь, Нани? Спросить его еще о чем-нибудь или просто выгнать?" Деда я, конечно, не мог спросить, потому что это был его гуру. И бабушка ответила: "Спрашивай, о чем хочешь, а если он не сможет ответить - вон дверь, она открыта". Я обожал эту женщину. Именно она сделала из меня бунтаря. Даже дед был потрясен тем, что она поддержала меня в те минуты. А так называемый Шанти замолчал как рыба, стоило ему понять, что бабушка на моей стороне. И не только она - к тому времени на моей стороне была уже вся деревня. Бедный монах остался в полном одиночестве. Я задал ему еще пару вопросов. Я сказал: "Вы вот говорили, что нельзя верить тому, в чем не убедился на личном опыте. Мне кажется, это очень правильно, но у меня есть вопрос..." Знаете, джайны верят, что есть семь кругов ада. С шестого круга еще можно вернуться, но если ты попал в седьмой, то останешься там навсегда. Возможно, это христианский ад, потому что с ним та же история - стоит там оказаться, и тебе уже никогда не вырваться. И я сказал: "Вы говорили про семь кругов ада, и у меня такой вопрос возник: вы были на седьмом круге? Если да, то как смогли вернуться сюда? Если же нет, то на каком основании утверждаете, будто он существует? Вы можете говорить, что есть только шесть кругов, а не семь. Прошу вас, будьте поточнее в своих проповедях: можете рассказывать о шести кругах, но если настаиваете на существовании седьмого, то должны доказать, что по меньшей мере один человек - по имени Шанти Сагар - оттуда вернулся". Он был огорошен. Он не мог поверить, что такой вопрос задал ему ребенок. Честно говоря, сейчас мне тоже трудно в это поверить! Неужели я задал такой вопрос? У меня есть только одно объяснение: я был неграмотен и не знал совершенно ничего. Знания делают людей хитрыми, но я был простодушен. Я просто задал тот вопрос, какой возник бы у любого неграмотного ребенка. Образование - величайшее преступление, какое совершают против несчастных детей. Вероятно, окончательным освобождением мира станет освобождение малышей. Я был простодушен и не обладал никакими познаниями. Я не умел ни читать, ни писать, даже считал только на пальцах. Я и сейчас, если пропущу палец, когда что-то подсчитываю, тут же сбиваюсь. Но монах не мог ответить на мой вопрос. Тогда моя бабушка поднялась и сказала: "Ты должен ответить. Не думай, что об этом спрашивает только малыш. Мне тоже интересно, а я - хозяйка этого дома". Мне опять нужно пояснить тонкости джайнских обычаев. Когда монах-джайн приходит в чей-то дом и его там угощают, он после трапезы благословляет всю семью своей проповедью. Считается, что проповедь обращена к хозяйке дома. Потому моя бабушка и сказала: "Я здесь хозяйка, и я присоединяюсь к этому вопросу. Ты сам был в седьмом круге ада? Если нет, признайся, что не был, но тогда ты не имеешь права утверждать, что существует именно семь кругов". Монах был настолько ошеломлен и сбит с толку - особенно после этого вызова, который бросила ему эта удивительная женщина, - что двинулся к дверям. Но моя Нани воскликнула: "Стой! Ты куда? А кто ответит на вопрос моего внука? Кстати, у него есть и другие вопросы. Что ты за человек? Как не стыдно увиливать от вопросов ребенка?" Монах застыл на месте, а я продолжал: "Забудем про этот вопрос, он ведь явно не в силах на него ответить. Он и на первый мой вопрос не ответил, но я задам третий - возможно, ему хоть тут повезет". Он уставился на меня, и я сказал: "Если вам так нравится меня рассматривать, глядите мне прямо в глаза". Наступила полная тишина, никто ни слова не промолвил. Монах опустил глаза, а я сказал: "Я не буду задавать третий вопрос. Первые два остались без ответа, а третий я не буду задавать, мне не хочется позорить нашего гостя. Я ухожу". Я действительно вышел и был ужасно рад, что бабушка вышла вслед за мной. Дед остался, чтобы проститься с монахом, и, едва тот вышел за порог, вбежал в дом и спросил бабушку: "Ты с ума сошла? Сперва ты вступилась за этого мальчишку, от которого с самого рождения одни неприятности, а потом вышла, даже не попрощавшись с моим Учителем!" Бабушка ответила: "Это не мой Учитель, так что мне все равно. А тот, кого ты считаешь источником неприятностей, - это семя, и никто не знает, что из него вырастет". Теперь-то я знаю, что выросло из того семени. Тому, кто не нарушает спокойствия, никогда не стать буддой. Но я не тот будда, каким был Гаутама. Это было бы слишком традиционно. Я будда Зорба. Я - слияние Востока и Запада. Вообще-то, я не разделяю мир на Восток и Запад, высшее и низшее, мужское и женское, хорошее и плохое, Божественное и дьявольское. Нет, тысячу раз нет! Я не различаю всего этого. Напротив, я объединяю то, что прежде разделялось. Вот в чем моя работа. Тот день невероятно важен для понимания всей моей последующей жизни, ведь, не познав семени, невозможно постичь дерево, его плоды и даже виднеющуюся сквозь ветви луну. С того самого дня я восстал против всего, что отдает мазохизмом. Конечно, само это слово я узнал намного позже, но дело не в названиях. Я был против любого аскетизма, хотя в те годы не знал, что это называется именно так. Но мне достаточно было почуять неприятный душок. Знаете, у меня настоящая аллергия на любые самоистязания. Я хочу, чтобы все люди жили полнокровной жизнью. Довольствоваться малым - это не для меня. Живите во всю мощь, а если удастся подняться выше максимума, это вообще фантастика! Давайте! Чего ждать? Не стоит тратить время в ожидании рая... ... Кстати, я совсем не против самоубийства. Если кому-то хочется покончить с собой, ему, конечно, нельзя помешать. Но я определенно против того, чтобы превращать самоубийство в долгую пытку. Перед смертью тот человек, Шанти Сагар, сто десять дней ничего не ел. Обычный здоровый человек вполне может прожить без еды девяносто дней, а очень крепкий - и того больше. Итак, запомните, по отношению к тому монаху я вел себя совсем не грубо. В том контексте мой вопрос был совершенно правильным - тем более что монах не смог на него ответить. Знаете, как ни странно, с этого случая я не только начал задавать свои вопросы. С того самого дня мне еще и перестали давать ответы. Я встречал так называемых духовных людей, но ни один из них не мог ответить на мои вопросы. В каком-то смысле тот день определил всю мою жизнь, ее особую изюминку. Шанти Сагар ушел из нашего дома рассвирепевшим, но я был счастлив и не скрывал этого от деда. Я сказал ему: "Нана, пусть он рассердился, но я считаю, что поступил правильно. Твой гуру - серая личность. Ты должен выбрать себе более достойного учителя". Дед не смог удержаться от смеха. Он сказал: "Возможно, ты прав, но в моем возрасте менять гуру не очень практично". И спросил у бабушки: "Правильно я говорю?" Но бабушка оставалась верной себе и ответила: "Никогда не поздно что-то менять. Если видишь, что ошибся в выборе, сделай другой выбор. Только поторопись, потому что ты действительно стареешь. Не нужно говорить: "Я стар и мне трудно что-то менять". Это молодой может позволить себе ждать, а старик - нет, можно опоздать". Дедушка умер лишь несколько лет спустя, но так и не решился найти нового гуру. Все шло как прежде. Бабушка подтрунивала над ним, она говорила: "Так когда ты собираешься сменить гуру и свои взгляды?" А он отвечал: "Скоро, уже скоро". В один прекрасный день бабушка сказала: "Перестань нести чушь! Если не меняешься прямо сейчас, то никогда не изменишься. Не нужно бесконечных обещаний. Ты либо меняешься, либо нет, но будь честен". Моя бабушка могла бы стать невероятно влиятельным человеком. Роль домохозяйки была явно не для нее. Она не должна была жить в той крохотной деревушке. Она могла бы оставить след в мировой истории. Возможно, я - лишь ее продолжение. Может быть, она просто переродилась во мне. Она так сильно меня любила, что была мне роднее матери. Я всегда считал Нани своей родной мамой. Когда мне приходилось сознаваться в каком-то дурном поступке, я шел только к ней и ни к кому другому. Я доверял ей полностью. Ей можно было рассказать о чем угодно. Я очень быстро понял, что она умеет понимать других. ... Мне кажется, что в тот день, когда я задавал джайнскому монаху странные, раздражающие, неприятные вопросы, я не делал ничего дурного. Вполне возможно, что я, наоборот, чем-то ему помог. Может быть, потом он все-таки что-то понял. Если бы ему хватило смелости, он понял бы что-то сразу же, но он оказался трусом и просто сбежал. И это отпечаталось в моей памяти: все так называемые махатмы и святые - просто трусы. Я ни разу не встречал махатму - индуистского, исламского, христианского или буддийского, - про которого можно было сказать, что он по-настоящему мятежный дух. Но если в тебе не живет бунтарь, ты не религиозен. Мятеж - вот подлинная основа любой религии. * * *
Нана был для меня не просто дедушкой, отцом матери. Мне очень трудно объяснить, кем он для меня был. Он называл меня Раджа - это означает "царь". Больше того, ему удалось устроить все так, что первые семь лет своей жизни я действительно жил по-царски. Ко дню рождения он обычно доставлял из соседнего городка слона... В те дни в Индии слоны были только у двух сословий - у царей и святых, потому что содержание слона, корм и уход стоили очень дорого. Святые могли себе это позволить, так как у них было множество последователей, которые ухаживали не только за самим святым, но и за его слоном. Неподалеку жил святой, у которого был слон. Дедушка договаривался, чтобы этого слона приводили к нам на мой день рождения. Нана усаживал меня сверху, а по бокам слона вешал два мешка с серебряными монетами... Когда я был маленьким, в Индии еще не было бумажных денег. В ходу были серебряные рупии. Дед набивал ими два огромных мешка, закреплял их на боках слона, и я катался по деревне, разбрасывая монеты во все стороны. Вот так праздновали мои дни рождения. Я ехал впереди, а за мной катил дедушка в запряженной буйволами телеге. В телеге лежали мешки с деньгами про запас, а дед кричал мне: "Не жадничай, у меня тут хватит. Бросай, не жалей!" Он всеми силами внушал мне мысль, будто я царского рода. * * *
Знаете, в разлуке есть своя поэзия, нужно только познать ее язык и пережить расставание до самых глубин. Тогда в печали зарождается какое-то совершенно новое счастье... кажется невероятным, но это так. Я понял это, когда умер мой Нана. Это была окончательная разлука, Я знал, что мы никогда больше не увидимся, но в этом была своя красота. Он был стар, он болел и умер - скорее всего, от сердечного приступа. Мы так и не узнали от чего, ведь в деревне не было врача, не было ни аптеки, ни лекарств, и потому мы не знали, от чего он умер, но я думаю, это был сердечный приступ. Я наклонился к его уху и спросил: "Нана, что ты скажешь мне на прощанье? Каким будет твое последнее слово? Дай мне что-то, чтобы я всегда о тебе помнил". Он снял с пальца кольцо и вложил мне в ладонь. Сейчас то кольцо у кого-то из моих санньясинов*, я его кому-то подарил. Это было очень загадочное кольцо. Дед всю жизнь носил его на пальце и никому не позволял его рассматривать, хотя сам частенько в него заглядывал. Кольцо было с боковыми стеклышками, чтобы можно было заглянуть внутрь. Наверху был бриллиант, а по бокам - прозрачные стеклышки. * По традиции, санньясином считается духовный искатель, отрекшийся от мира, но Ошо называет этим словом тех, кто остается в мире и пытается привнести во все вокруг медитацию и просветление. Он никому не позволял туда смотреть, даже не говорил, что именно он там разглядывает. Внутри была статуэтка Махавиры, джайнского тиртханкары, - совсем крошечная, но удивительно прекрасная фигурка. Стеклышки по бокам оказались увеличительными. Глядя сквозь них, ты видел огромную статую. Со слезами на глазах мой дедушка сказал: "Мне нечего тебе больше дать, потому что когда-нибудь ты, как и я сейчас, все утратишь. Я могу оставить тебе только мою любовь к тому, кто познал себя". Я не сберег его кольцо, но исполнил это желание. Я познал себя... я познал себя сам. Что проку в кольце? Но мой бедный дедушка любил своего Учителя, Махавиру, и передал мне свою любовь. Я с огромным почтением отношусь к его любви к Учителю и ко мне самому. Его последними словами было: "Не беспокойся, я ведь не умираю..." Мы ждали продолжения, он словно хотел сказать что-то еще, но это были последние слова. Глаза его сомкнулись и больше не открылись. Я хорошо помню, как тихо стало вокруг. Где-то вдалеке, по берегу реки катила запряженная буйволами телега. Я отчетливо запомнил каждую мелочь. Я молчал, мне не хотелось тревожить бабушку. Она тоже молчала. Так прошло несколько минут, и я начал немного волноваться за нее. Я попросил: "Скажи что-то, не молчи, эта тишина нестерпима". Вы не поверите, но она запела! Так я и узнал, что смерть тоже можно праздновать. Она запела ту песню, какую пела, когда влюбилась в моего дедушку. Это тоже очень примечательно: девяносто лет назад, в Индии, она осмелилась влюбиться. Она вышла замуж только в двадцать четыре года. Это большая редкость. Я однажды спросил ее, как ей удалось так долго не выходить замуж, она ведь была настоящей красавицей... Я в шутку сказал, что в нее мог бы влюбиться даже царь Чхаттерпура - страны, куда входила Кхаджурахо. А бабушка ответила: "Странно, что ты это сказал, потому что так и было. Но я отказала ему, и не только ему, но и многим другим". В те времена индийских девушек выдавали замуж в девять, даже в семь лет. Это страх любви... если девушка станет старше, она может в кого-то влюбиться. Но отец моей бабушки был поэтом. Его песни до сих пор поют в Кхаджурахо и окрестностях. Он заявил, что выдаст ее замуж только по обоюдному согласию. И судьба устроила так, что она влюбилась в моего деда. Я спросил ее "Это так странно! Ты отказала царю Чхаттерпура и вышла замуж за бедняка. Почему? Разве он был писаным красавцем? Чем он вообще выделялся среди других? Почему ты в него влюбилась?" Бабушка ответила: "Это плохой вопрос. Влюбляются не "почему-то". Я просто увидела его - и все. Я увидела его глаза, и в душе появилась вера, которая ни разу не пошатнулась". Тогда я пошел к деду. Я сказал ему: "Нани говорит, что влюбилась в тебя. Я это понимаю, но почему ты решил на ней жениться?" Он ответил: "Я не поэт и не мыслитель, но умею видеть красоту". Я не встречал женщины прекраснее моей Нани. Я сам был влюблен в нее, я любил ее всю жизнь. Когда она умерла, я поспешил домой и увидел ее лежащей на постели, мертвой. Все ждали меня, - она велела не укладывать тело на погребальный костер, пока я не появлюсь. Она хотела, чтобы именно я зажег огонь, и потому все ждали меня. Я вошел, поднял простыню, прикрывавшую ее лицо... она была такая красивая! Прекраснее, чем когда-либо, потому что ее лицо было в полном покое, его неподвижность не нарушали ни дыхание, ни шевеление жизни. Ее красота стала неземной. Предать ее тело огню - вот одно из самых тяжких испытаний, какие мне довелось пережить. Я чувствовал себя так, будто сжигаю прекрасное полотно Леонардо или Ван Гога. Конечно, бабушка была для меня важнее Моны Лизы и прекраснее Клеопатры. Это не преувеличение. Я связывал с ней любую красоту, какую видел вокруг. Она всеми силами помогала мне стать самим собой. Без ее помощи я мог быть сейчас лавочником, врачом или инженером... когда я сдавал вступительные экзамены, мой отец был так беден, что ему было очень трудно послать меня в университет. Но ради этого он готов был одалживать любые суммы. Ему очень хотелось, чтобы я учился в университете. Я тоже хотел учиться, но только не в медицинском и не в техническом. Я просто отказывался быть врачом или инженером. Я сказал отцу: "Я тебе правду скажу: я хочу стать странствующим санньясином". "Кем? Бродягой?!" - воскликнул он. "Да, - сказал я. - Я хочу поступить в университет, изучить философию и стать странствующим философом". Отец категорически отказался. Он заявил: "В таком случае я не стану ни у кого занимать деньги, все равно это толку не даст". А бабушка сказала: "Не волнуйся, сынок. Поступай так, как знаешь. Я, слава богу, еще жива, и я готова продать все, что у меня есть, лишь бы ты мог оставаться самим собой. Я даже не стану спрашивать, куда ты собираешься поступать и чему там будут учить". Она действительно ни разу об этом не спросила. Она постоянно высылала мне деньги, даже потом, когда я уже стал профессором. Мне пришлось убеждать ее, что теперь я и сам достаточно зарабатываю, теперь я должен помогать ей деньгами. А она ответила: "За меня не волнуйся. Мне деньги ни к чему, а ты найдешь им достойное применение". Все вокруг удивлялись, откуда у меня деньги на книги, я их кучами покупал. Я еще в старших классах учился, а дома у меня уже было несколько тысяч томов. Весь дом был завален книгами, потому-то все вокруг и гадали, где я беру деньги. Но бабушка меня предупреждала: "Ты никому не говори, что я тебе деньги высылаю. Если твои родители проведают, они тоже начнут у меня просить, а я не смогу им отказать". И она давала деньги только мне. Даже в тот месяц, когда она умерла, я, как обычно, получил от нее денежный перевод. Она отправила его утром в день своей смерти. И знаете, что самое странное? Она отправила мне все, что оставалось на ее счете в банке, будто знала, что завтра не наступит... Мне в жизни часто улыбалась удача, но больше всего повезло в том, что у меня были такие бабушка и дед... благодаря им у меня было золотое детство. МЯТЕЖНЫЙ ДУХ.
Сколько помню себя, я любил только одну игру - спор. Я спорил обо всем. И лишь очень редкие взрослые могли мне достойно противостоять - о понимании, конечно, и речи не было. Учеба в школе меня никогда не интересовала. Это было ужасное место. В конце концов меня все-таки заставили туда ходить, но я противился что было сил, потому что тамошних детей совершенно не волновало то, что волновало меня, а меня не занимало то, что интересовало их. Я был там лишним, посторонним. А интересовало меня по-прежнему только одно: поиск окончательной истины, смысла жизни. Я хотел понять, почему я - это я, а не кто-то другой. И я решил, что, пока не найду ответа, не успокоюсь и не дам покоя никому вокруг. 1939-1951. Гадавара, Мадхья-Прадеш, Индия
Смерть деда стала для меня первым знакомством со смертью. И не просто знакомством, но и чем-то большим. Это было не просто столкновение, иначе я упустил бы ее подлинный смысл. Я увидел и смерть, и нечто большее, неумирающее, что парило над телом и отдалялось от него... чистые стихии. Это столкновение определило весь дальнейший ход моей жизни. Оно показало мне прежде неведомое направление или, точнее, целое измерение. Я и раньше слышал о смерти, но это были только рассказы, я не видел ее своими глазами, а если бы и увидел, это вряд ли приобрело бы для меня большое значение. Ты ничего не знаешь о смерти, пока не умирает любимый человек. Я хочу подчеркнуть это: Настоящее знакомство со смертью происходит, когда уходит тот, кого любишь. Когда любовь сливается со смертью, происходят огромные перемены, невероятное преображение, словно рождаешься заново. И тебе никогда уже не стать прежним. Но люди не умеют любить и потому не способны воспринимать смерть так, как ощутил ее я. Без любви смерть не дает ключиков к тайнам бытия, но если ты по-настоящему любишь, она открывает перед тобой путь ко всем секретам. Первая встреча со смертью была для меня очень трудной. Во многих отношениях. Умирал человек, которого я очень любил. Я считал этого человека своим подлинным отцом. Он вырастил меня в атмосфере полной свободы - без границ, запретов и приказов... Любовь и свобода! Если они есть, ты - настоящий царь. Это подлинное царство Божие: любовь и свобода. Любовь - это уходящие в землю корни, а свобода - крылья, чтобы парить в небесах. Дедушка дал мне и то, и другое. Он подарил мне такую любовь... Он никого не любил так сильно - ни мою маму, ни даже мою бабушку. Еще он дал мне свободу, а это величайший дар. Умирая, он подарил мне кольцо и со слезами на глазах сказал: "Мне больше нечего тебе дать". "Нана, ты уже дал мне самое дорогое", - ответил я. Он открыл глаза и спросил: "Что?" Я улыбнулся и сказал: "Неужели ты забыл? Ты подарил мне любовь и свободу. Думаю, на свете еще не было такого свободного ребенка, как я. Чего еще желать? Ты не мог бы дать ничего большего. И я очень тебе благодарен. Теперь ты можешь уснуть спокойно". * * *
Эта моя первая встреча со смертью была прекрасной. Мне, в отличие от большинства детей, смерть не показалась чем-то уродливым. К счастью, я мог часами сидеть рядом с умирающим дедушкой, а угасал он очень медленно. Шаг за шагом - я даже ощущал, как надвигается смерть, я слышал ее величественное безмолвие. Повезло мне и в том, что рядом была Нани. Не будь рядом ее, я, скорее всего, не заметил бы красоты смерти, потому что любовь и смерть так похожи... возможно, это вообще одно и то же. Она любила меня. Я купался в потоках ее любви, но тут же, рядом, медленно надвигалась смерть. Та тележка с буйволами... Я до сих пор слышу эти звуки: грохот колес по камням, крики возницы, свист хлыста... Я все это и сейчас слышу. Эти звуки так крепко отпечатались в моей памяти, что, мне кажется, не сотрутся и после моей смерти. Думаю, даже после смерти я буду слышать скрип той телеги. Нани держала меня за руку, а я просто оцепенел, я не знал, что происходит, хотя прекрасно понимал, что сейчас происходит нечто важное. Голова дедушки покоилась на моих коленях, руками я касался его груди и ощущал, как медленно, очень медленно исчезает дыхание. Когда его грудь стала совсем неподвижной, я сказал бабушке: "Нани, мне кажется, он уже не дышит". Она ответила: "Все в порядке, не бойся. Он прожил хорошую жизнь, лучшего и желать нельзя". А еще она сказала: "Запомни, потому что такие мгновения не забываются. Никогда не проси лучшего. Хватает и того, что есть". * * *
Первые семь лет - самые важные в жизни. Таких благоприятных возможностей не бывает уже никогда. В эти семь лет решается, какими станут остальные семьдесят. В этом возрасте закладываются все краеугольные камни. Итак, по странному стечению обстоятельств, судьба уберегла меня от родителей, а к тому времени, когда я к ним вернулся, я был уже почти самостоятельным - и уже научился летать. Я знал, что у меня есть крылья. Я понимал, что для того, чтобы взлететь, мне уже не нужна ничья помощь. Я знал, что все небо - мое. Я никогда не просил у родителей совета, а когда они мне что-то советовали, я неизменно возражал. Я говорил: "Это оскорбительно! Неужели вы считаете, что я сам не справлюсь? Я понимаю, что вы даете советы из лучших побуждений - и я благодарен за это, - но вы не понимаете одного: я могу справиться сам. Дайте мне возможность проявить себя. Не мешайте". За те семь лет я стал настоящим закоренелым индивидуалистом. Меня уже невозможно было связать по рукам и ногам. Лавка моего отца находилась на первом этаже дома нашей семьи. В Индии так обычно и устроено: дом и магазин вместе, чтобы легче было заниматься делами. Направляясь домой, я обычно проходил через лавку, закрыв глаза, - а идти там было всего-то метра четыре. Отец как-то сказал мне: "Я вот что заметил: ты, когда идешь через лавку в дом или из дома, вечно закрываешь глаза. Это что, обряд какой-то?" "Что-то в этом роде, - ответил я. - Я просто не хочу, чтобы эта лавка погубила меня так же, как тебя. Я ее видеть не хочу, мне тут неинтересно, совершенно неинтересно". А это была одна из лучших суконных лавок в городе. Там продавали самые красивые ткани, но я никогда не смотрел по сторонам, просто зажмуривался и шел дальше. Отец сказал: "Если даже откроешь глаза, это тебе ничуть не повредит". "Кто его знает, - ответил я. - Все это отвлекает, а я не хочу отвлекаться". Я был старшим сыном, и отец, естественно, хотел видеть во мне помощника. Он мечтал, чтобы после университета я вернулся и взял дела на себя. Он-то и сам неплохо справлялся: небольшая лавочка постепенно превратилась в солидный магазин. Отец говорил: "Кому я все это оставлю, как не тебе? Я ведь тоже старею. Неужели ты думаешь, что я вечно буду стоять за прилавком?" Я сказал: "Нет, не думаю, но ты ведь можешь просто уйти на покой. У тебя есть младшие братья, они с удовольствием займутся магазином. Он их очень даже интересует, и они боятся, что ты передашь дела мне. Я им уже говорил, чтобы не опасались меня, что я им не соперник. Отдай лавку своим младшим братьям". Но в Индии такая традиция: старший сын наследует всё. Мой отец был старшим у своих родителей и унаследовал эту лавку от отца. А я, само собой, должен был унаследовать все, что теперь было у него. Естественно, он очень тревожился... но выхода не было. Он все перепробовал, пытаясь хоть как-то меня уговорить, вызвать интерес к делам. Он мне, бывало, говорил: "Ты, даже если станешь врачом, и за месяц не заработаешь столько, сколько я за день зарабатываю. Или, например, инженером - и какой оклад у тебя будет? Даже если станешь профессором. Да я и профессора продавцом могу нанять, он сюда охотно пойдет. Знаешь, их кругом тысячи, этих выпускников, аспирантов, докторов, - и все безработные". Сначала он пытался убедить меня забросить мысли насчет университета. Он очень боялся, что я на целых шесть лет стану совершенно свободным и жить буду где-то далеко от дома. Он ведь тогда не сможет за мной присматривать. Он уже тогда жалел, что меня на целых семь лет отправили к родителям матери. Я ему говорил: "Ты не бойся. То, чего ты боишься, уже случилось: я и так прошел большую школу! Те семь лет у бабушки с дедушкой... Знаешь, университет меня не испортит, потому что я и так уже испорчен. Ты ничего не можешь поделать. Все эти средства убеждения - оклад, уважение, деньги... Для меня это ерунда. Кстати, можешь не волноваться, я не стану ни врачом, ни инженером. Я хочу всю жизнь быть бродягой". "Час от часу не легче! - воскликнул он. - Если бы ты хотел стать врачом или инженером, я бы еще понял, но почему бродягой? Разве это профессия? У тебя хватает мозгов обо всем этом рассуждать, так почему тебе взбрело в голову стать бродягой?! Даже сами бродяги обижаются, когда их так называют, а ты родному отцу заявляешь, что всю жизнь хочешь быть бродягой!" "Так и будет", - подтвердил я. Поразмыслив, он решил зайти с другого конца: "Зачем тогда тебе университет?" "Чтобы стать образованным бродягой, - пояснил я, - а не бродягой по принуждению. Я вообще не хочу делать что-то по принуждению. Я стану бродягой не потому, что не могу стать кем-то другим. Это не по мне. Сначала я хочу доказать всему миру, что могу стать кем угодно, но все равно предпочитаю быть бродягой - потому что доказал свою силу. Сильного уважают, даже если он бродяга, ведь уважение никак не связано со всеми твоими профессиями и окладами. Уважают того, кто обладает силой, трезвостью и умом. Пойми правильно: я хочу учиться в университете не для того, чтобы потом найти хорошую работу. Я был рожден не для таких глупостей, пусть другие ими занимаются. А образованный, умный, развитый бродяга - вот кого нам не хватает, потому что таких просто нет. Нищих-то полно, но все они - люди третьего сорта, это просто неудачники. Я хочу сначала добиться настоящего успеха, а потом послать этот успех подальше и стать обычным бродягой". Отец сказал: "Я не понимаю твоей логики, но раз уж ты решил стать бродягой, ничего не поделаешь". Те семь лет... Он снова и снова мне повторял: "Это была главная ошибка. В те годы мы еще могли бы на тебя повлиять, сделать из тебя что-то приличное. Но бабка с дедом тебя окончательно испортили". После смерти деда моя Нани уехала из деревни - утрата разбила ей сердце. Знаете, я видел тысячи супружеских пар... Я скитался по всей Индии, жил в самых разных домах и видел их жизнь изнутри, но ни разу не встречал семей, хоть чем-то похожих на моих стариков. Они любили друг друга по-настоящему. Бабушка перебралась в город, где жил мой отец, но она была женщиной независимой. Ей не нравилось жить в одном доме с целой толпой родственников - братья отца, их жены, дети... Настоящий караван. И бабушка сказала: "Мне тут не место. Я всегда жила в тишине, только я и муж, если не считать тех семи лет, когда ты с нами жил. Разговоров было мало, да и говорить не о чем. Обычно мы просто сидели рядом молча". Она сказала: "Я хочу жить одна". Ей подыскали дом на берегу реки. Окрестности там были похожи на место, где она жила вместе с дедом. Озера в городе не было, но река была красивая. Я целыми днями был в школе, бродил по городским улицам, у меня была тысяча дел, но ночевал я только у Нани. Она много раз говорила: "Твои родители, должно быть, обижаются. Мы забрали тебя на семь лет, и они не могут нам этого простить. Мы-то думали, что должны вернуть тебя таким же нетронутым, каким взяли. Мы не хотели ничего тебе навязывать. Но они сердятся. Не говорят об этом, но я-то чувствую, да и все вокруг говорят, что мы тебя испортили. А теперь ты не хочешь ночевать дома и каждый вечер приходишь ко мне. Они думают, что я продолжаю тебя портить - старик умер, но я еще жива". Я отвечал ей: "Ты сможешь уснуть, если я не приду? Для кого ты каждый вечер готовишь вторую кровать? Я ведь даже не говорю, что приду. Я никогда не знаю, что будет завтра, да и кто вообще знает? Почему же ты расстилаешь вторую постель?" У меня была давняя привычка. Позже моему психологу удалось меня от нее избавить, но на это ушло два-три года. Я с самого детства, сколько себя помню, ел перед сном сласти. Иначе я просто не мог уснуть. Бабушка не только готовила мне постель, она еще и заранее покупала все, что я любил. Сласти она держала у моей кровати, чтобы я мог поесть в любую минуту, даже среди ночи, если мне захочется. Я ее спрашивал: "Для кого ты это покупаешь? Сама ты их не ешь. С тех пор, как умер Нана, ты ни единой конфеты не съела". Мой Нана очень любил сласти. Думаю, именно он меня к ним приучил, потому что он сам ел сладкое перед сном. У джайнов так не принято. Джайны вообще не едят на ночь, даже молока и воды перед сном не пьют. Но он был единственным джайном на всю деревню, так что никаких трудностей не возникало. Возможно, именно он приучил меня к сладкому. Он и сам ел сладкое, и меня звал. Постепенно это вошло в привычку. Конечно, целых семь лет так продолжалось! А дома я не хотел ночевать по двум причинам. Прежде всего, дома сладкого не давали. Там было много детей, и если одного угощали конфетой, все остальные тут же начинали клянчить. А вера это запрещала, ты попросту не имел права о чем-то просить. Но я без сладкого не мог заснуть. Во-вторых, я понимал, что бабушка любит одиночество, а в нашем доме трудно было побыть в тишине, там народу было как на базаре. И я думал: "В этой толпе моего отсутствия никто и не заметит". Это правда, никто по мне не скучал. Родители знали, что я ночую у Нани, и не волновались. В общем, даже после первых семи лет я оставался вне сферы влияния родителей. Так уж получилось, что я с самого детства был предоставлен себе. Как бы я себя ни вел, плохо или хорошо, только я решал, что мне делать. И это постепенно стало образом моей жизни, это всего касалось - например, одежды. В нашем городке я был единственным немусульманином, который одевался как мусульманин. Отец говорил: "Делай что угодно, только не это! Все на нас смотрят! Подумай о своих братьях и сестрах! Что это тебе в голову взбрело?" В нашем городе мусульмане носили не индийские дхоти, а особые наряды, похожие на пижамы, - шалвары. Их носили пуштуны в Афганистане и Пакистане - далеких странах за Гималаями. Пусть они похожи на пижамы, но они очень красивые. Эти наряды не так скромно выглядят, как обычная пижама, на них много изящных складок. Из настоящих шалвар можно скроить добрый десяток пижам, столько на них складок. И эти складки, когда они аккуратно подобраны, придают одежде редкую красоту. Кроме того, я носил не индийскую, а длинную пуштунскую курточку. Индийские куртки коротенькие и рукава у них тесные, а у пуштунских просторные рукава, сами куртки тоже длинные, ниже колен. Наконец, я носил турецкую феску. Отец мне говорил: "Ты все равно проходишь по лавке зажмурившись. Почему бы тогда не ходить через черный ход?" Он говорил: "Пользуйся черным ходом, избавь меня от необходимости отвечать на вопросы любопытных покупателей. Они вечно интересуются, кто этот мусульманин, что бродит туда-сюда с закрытыми глазами. И откуда у тебя эти бредовые идеи? У нас солидное заведение, тут полно готовой одежды, ты мог бы выбрать лучшее. Зачем ты носишь исламский наряд?" В Индии считают, что нет ничего хуже исламского наряда. Я говорил отцу: "Именно поэтому. Все думают, что нет ничего хуже исламского стиля. Но я всем доказываю, что эта одежда, наоборот, самая лучшая. Посуди сам - где бы я ни появился, все сразу на меня внимание обращают. И на улицах, и в школе - все замечают только меня". Знаете, сколько пользы приносил мне этот наряд? Он действительно был роскошный, особенно феска - такая вытянутая шапочка и кисточка сбоку. Фески у нас носили самые богатые турки. Я был еще маленький, но этот наряд приносил мне много пользы. Я мог, например, смело зайти в городскую управу. Солдат у ворот окидывал меня взглядом и говорил: "Проходите". Он ведь видел, как я одет... Иначе меня, малыша, никуда бы не пустили, но, глядя на мой наряд, солдат думал: "Это, наверное, шейх или сынок какой-то важной шишки". При виде моей одежды даже комиссар* вскакивал с кресла и говорил: "Шейх-джи, бетье" - "Присаживайтесь, достопочтенный шейх". * Представитель колонии или доминиона в Британской империи. - Прим. перев. Я отцу говорил: "Этот наряд мне много пользы приносит. Когда-нибудь я заявлюсь к министру, и он тоже подумает, что я шейх, отпрыск богатого араба или перса. И ты после этого хочешь, чтобы я носил дхоти и куртку? Да кто тогда обратит на меня внимание?" Я ходил в этом наряде вплоть до тех пор, пока не поступил в университет. Домашние изо всех сил пытались меня переубедить, но, чем больше они наседали... Я им просто говорил: "Если перестанете меня уговаривать, я, может быть, и сам откажусь от этой одежды. Но если будете продолжать, я назло вам буду ее носить". Однажды отец сложил мои шалвары, куртки и все три фески в узелок, отнес в подвал и спрятал где-то среди кучи бесполезного хлама. Проснувшись, я не нашел одежду и тогда просто вышел голышом. Зажмурился и пошел себе через лавку. Иду и слышу, как отец кричит: "Стой! Вернись! Оденься, бесстыдник!" Я сказал ему: "Тогда верни мне одежду". Он ответил: "Не думал я, что ты на такое решишься. Я надеялся, что ты поищешь одежду, а я ее хорошо спрятал. И тогда тебе придется надеть обычную одежду, как у всех. Но я не думал, что ты решишься ходить голым". "Я предпочитаю не говорить, а действовать, - сказал я. - В пустую болтовню я не верю". Я даже не спрашивал никого, где моя одежда. Зачем? Можно ходить и голым, тебя тоже сразу замечают. Отец сказал: "Ладно, забирай свою одежду, ты победил. Только голым не ходи, это еще хуже. Все начнут говорить, что продавец сукна не может одеть своего сына. О тебе и так дурная слава ходит, ты хоть нас не позорь. Все скажут: "Глядите, какой бедный ребенок!" Все вокруг подумают, что мы не можем купить тебе одежду". Так все и продолжалось. Я не упускал случая отточить свою смекалку. Я оттачивал сообразительность и характер при любой возможности. Теперь, представляя по этим деталям общую картину, вы можете многое понять... Окружающие просто не в состоянии были понять, что я за человек - какой-то сумасбродный чудак, - но я делал все это умышленно и целенаправленно. * * *
Я говорил отцу: "Нет". Это было первое, что я сказал у входа в начальную школу. Я сказал отцу: "Нет, не хочу туда. Это не школа, а тюрьма". Сами ворота, цвет здания... Это так странно, но в Индии тюрьмы и школы одинаковы: здания из красного кирпича, окрашенные в один и тот же цвет. Глянешь на здание и сразу не разберешь, школа это или тюрьма. Если это проделки какого-то шутника, то здорово у него получилось. Я сказал отцу: "Ты только посмотри! И это называется школа? Глянь на эти ворота! Неужели ты хочешь запереть меня тут на целых четыре года?" Отец сказал: "Этого я и боялся..." Мы стояли у ворот, не во дворе, а снаружи, потому что я упирался и не хотел идти внутрь. "Я всегда боялся, - продолжил отец, - что дед и, главное, эта женщина окончательно тебя испортят". "И правильно боялся, - ответил я. - Но дело уже сделано и теперь ничего не исправишь. Прошу тебя, пошли домой". "Что? - воскликнул он. - Ты должен учиться!" "Посмотри, как все начинается, - сказал я. - Меня уже лишают права выбора. Разве это учеба? Если ты за меня все решил, не нужно меня спрашивать. Возьми меня за руку и затащи во двор. Я, во всяком случае, буду знать, что попал в это кошмарное место не по своей воле. Сделай одолжение, заставь меня силой". Отец, конечно, очень расстроился и действительно затащил меня во двор. Он был человек простой, но все равно понимал, что это неправильно. Он мне сказал: "Я твой отец, но мне все равно не хочется тебя заставлять". "Не нужно чувствовать себя виноватым, - сказал я. - Ты поступил правильно. По доброй воле я сюда никогда не пришел бы, меня все равно понадобилось бы тащить силком. Мой выбор простой: не хочу. Но ты можешь навязать мне свое решение, потому что кормишь меня и одеваешь. Естественно, у тебя более выгодное положение". Когда мы прошли сквозь школьные ворота, у меня началась новая жизнь. Я долгие годы жил как дикий зверек. Я даже не могу сказать "как дикарь", потому что дикарей сейчас нет. Дикие люди появляются лишь время от времени. Я дикарь. Будда, Заратустра, Иисус - они тоже были дикими людьми. Но обо мне можно сказать, что в первые годы жизни я жил как дикий зверек. Я никогда не приходил в школу по своей воле. И я рад, что меня туда силком тащили, против моего желания. Та школа действительно была кошмарной. По существу, все они ужасны. Нет ничего плохого в том, чтобы давать детям возможность учиться, но давать им образование - это совсем другое. Любое образование отвратительно. Как вы думаете, кого я увидел в школе первым? Конечно, своего будущего учителя. За свою жизнь я повидал много красивых и уродливых людей, но этот тип был неподражаем! Он был преподавателем, он должен был стать моим учителем, но мне страшно было даже глядеть на него. Судя по всему, Господь очень торопился, когда лепил его лицо. Может, Богу приспичило и он помчался в туалет, так и не закончив дело, - но какой же урод в итоге получился! У него был крючковатый нос и только один глаз. Хватило бы и одного глаза, но этот нос делал лицо по-настоящему безобразным. А еще он был просто огромным. Он весил добрые полторы сотни кило, никак не меньше. И это был мой первый учитель - точнее, преподаватель. Признаться, увидев этого человека, я бы и сейчас задрожал от страха. Хотя он больше коня напоминал, чем человека. Мой первый учитель... Я не знал его настоящего имени, да и никто в школе не знал - я имею в виду, конечно, детей. Все называли его просто "учитель Кантар". Кантар переводится как "одноглазый", но это еще и ругательство. Прямой перевод невозможен, слишком много нюансов. В общем, в лицо все обращались к нему "учитель Кантар", а за глаза звали просто Кантаром, "одноглазым". Безобразным было не только его лицо. Что бы он ни делал, это было отвратительно. И, разумеется, мой первый день в школе не мог пройти без скандала. Кантар совершенно безжалостно наказывал детей. Я никогда больше не слышал о подобных жестокостях по отношению к детям. Он преподавал арифметику. Я немного умел считать, бабушка меня кое-чему научила. Она научила меня основам чтения и математики. В общем, я сидел за партой и смотрел в окно, на чудесные, сверкающие под солнцем фикусовые деревья. Ни одно другое дерево не может блистать в лучах солнцах так, как фикус. Каждый листочек дрожит в собственном танце, а все дерево кажется настоящим хором - тысячи ослепительных танцоров и певцов сливаются в одно целое, хотя каждый ведет свою партию. Я глядел, как трепещет на ветру листва и каждый листок переливается радугой. Я рассматривал сотню попугаев, которые скакали с ветки на ветку и радовались жизни просто так, без всякой причины. Еще бы, им ведь не нужно было ходить в школу! Я сидел, смотрел в окно, и тут рядом вырос учитель Кантар. "Нам стоит с самого начала расставить все по местам", - заявил он. "Совершенно согласен, - кивнул я. - Я тоже хотел бы с самого начала расставить все по местам". "Мы тут занимаемся арифметикой. Почему же ты смотришь в окно?" - спросил он. "Арифметику слушают, а не смотрят, - пояснил я. - Я же не обязан разглядывать ваше прекрасное лицо. Мне приятнее смотреть в окно. Что касается арифметики, то можете вызвать меня к доске. Я все слышал и готов отвечать". Он вызвал меня к доске, и это стало началом затяжной череды неприятностей. Правда, не для меня, а для него. Дело в том, что я правильно решил все задачи. Он не мог поверить в это и сказал: "Правильно или неправильно, но я тебя все равно накажу, потому что на уроке нельзя смотреть в окно". Он велел мне подойти к учительскому столу, а сам достал из ящика коробку карандашей. Я был уже наслышан об этих знаменитых карандашах. Он вставлял их ученикам в пальцы, а потом давил и спрашивал: "Теперь все понятно? Ты все понял?" Представляете, маленьким детям! Я бросил взгляд на карандаши и сказал: "Я слышал про ваши карандаши. Но прежде чем начнете мучить меня, вспомните, что это может вам дорого обойтись. Вы можете даже лишиться места". Он рассмеялся. Доложу вам, в ту минуту он был похож на хохочущее чудовище, какие являются порой во снах. "И кто, по-твоему, может мне помешать?" - спросил он. "Это неважно, - сказал я. - Я просто хочу спросить: смотреть в окно на уроке арифметики - это что, нарушение закона? И если я ответил на все ваши вопросы, решил все задачи и могу повторить урок слово в слово, то что плохого в том, что я гляжу в окно? Если это запрещено, то почему в классе есть окна? зачем они? Днем тут уроки, а ночью окна не нужны, некому в них смотреть". "А ты, похоже, настоящий смутьян", - сказал Кантар. "Совершенно верно, - ответил я. - И сейчас я намерен сходить к директору и спросить, разрешает ли закон наказывать меня, если я правильно ответил на вопросы учителя". В ту же секунду он начал вести себя немного добродушнее. Я сам удивился, ведь все говорили, что этого человека ничем не проймешь. Тогда я сказал: "А потом я отправлюсь к председателю городской управы, попечителю этой школы. И завтра приду в школу в сопровождении комиссара полиции. Пусть он своими глазами посмотрит на здешние порядки". Кантар вздрогнул. Никто этого не заметил, но у меня глаз был наметан, я видел много такого, что ускользало от других. Конечно, я не умею видеть сквозь стены, но мельчайшие, почти микроскопические тонкости всегда подмечаю. И я сказал ему: "Вы дрожите? Впрочем, вы все равно не признаетесь. В общем, посмотрим, как оно будет дальше. Но сначала я хочу поговорить с директором". Я действительно пошел к директору, и он сказал: "Я знаю, что этот учитель наказывает детей. Это незаконно, но я ничего не могу поделать, потому что он самый старый учитель в городе. Его учениками были все горожане, их отцы и деды. Лучше с ним не ссориться". "А мне плевать, - сказал я. - Мой отец, мой дед тоже у него учились. Но мне плевать, кто у него учился. Если честно, я в своей семье чужой. Я вырос далеко, а здесь я чужой". Директор сказал: "Мальчик мой, я сразу заметил, что ты странный. Не нарывайся на неприятности. Он тебя замучает". "Это будет не так уж просто, - ответил я. - Думаю, пора перейти к борьбе с любыми пытками. Я готов". Я сжал руку - маленькую детскую руку - в кулачок, стукнул по столу и заявил: "Учеба, образование - это меня не волнует. Меня волнует свобода. Никто не смеет меня мучить. Вы обязаны показать мне школьные правила. Я еще плохо читаю, так что вы мне, пожалуйста, покажите, где написано, что ученик не имеет права смотреть в окно, даже если при этом отвечает на пятерку". "Если ты ответил на пятерку, никого не должно волновать, куда ты смотрел", - признал директор. "Тогда пойдемте со мной", - предложил я. Директор всегда носил с собой ветхую книгу со сводом школьных правил. Не думаю, правда, что ее кто-нибудь читал. Директор сказал учителю Кантару: "Лучше не наказывайте этого ученика, это может аукнуться. Похоже, он не из тех, кто легко сдается". Но учитель Кантар тоже был не из тех. Боюсь, совет директора возымел обратное действие - учитель стал еще жестче и свирепее. Он ответил: "Не беспокойтесь. Я сам ему все объясню. Кого волнуют все эти старые правила? Я всю жизнь работаю в школе, а какой-то сопляк будет мне указывать?" "Завтра в этом здании будете либо вы, либо я, - заявил я. - Вместе мы не уживемся. Давайте подождем до завтра". Я побежал домой и рассказал обо всем отцу. Он ответил: "Я начал тревожиться еще задолго до этого. Этого я и боялся - ты не только на себя беду накликаешь, но и на других, еще и меня в это втянешь". "Да нет, я просто поставил тебя в известность, - объяснил я, - чтобы ты потом не говорил, будто от тебя что-то скрывали". И я пошел к комиссару полиции. Он оказался замечательным человеком. Я даже не думал, что в полиции встречаются такие люди. Он сказал мне: "Слышал я про этого учителя. Честно говоря, он и моего сына наказывал. Просто никто на него не жаловался. Жестокое обращение с детьми противозаконно, но если нет жалобы, ничего нельзя поделать, а я сам боялся подать иск... Боялся, что сына оставят на второй год. Я решил, что пусть лучше он немного потерпит. Оставалось подождать всего пару месяцев, потом он переходил в среднюю школу". "Тогда я подаю официальную жалобу, - сказал я. - Мне все равно, переведут меня дальше или оставят на второй год. Пусть хоть всю жизнь в первом классе держат". Он посмотрел на меня, похлопал по плечу и сказал: "Ты молодец. Завтра я приду в школу". После этого я направился к председателю городской управы, а он оказался не человеком, а тряпкой. Он мне сказал: "Я все знаю. Мы ничего не можем поделать. Терпи. Это не так страшно, все привыкают". И я ему вот что ответил. Я запомнил каждое слово: "Не собираюсь я терпеть, совесть мне не позволит". "Раз так, я ничем не могу тебе помочь, - сказал председатель. - Сходи к моему заместителю, может, он чем-то поможет". Вот за этот совет я был потом ему очень признателен, потому что его заместитель по имени Шамбху Дубе оказался единственным достойным человеком во всем нашем городе. Я постучал в дверь его кабинета. Помните, мне было всего девять лет, а он был заместителем председателя городской управы... Раздался голос: "Войдите". Он явно ожидал увидеть почтенного господина и немного смутился, когда понял, что перед ним какой-то мальчишка. Я сказал: "Простите, что я еще маленький. Больше того, у меня нет никакого образования, но я все равно хочу подать жалобу на учителя Кантара". И он выслушал мой рассказ о том, как учитель пытает первоклассников, вставляя им карандаши между пальцами, загоняя иголки под ногти... Он не мог в это поверить! Потом он сказал: "До меня и раньше доносились подобные слухи... Но почему же никто не жаловался?" "Люди боятся, что их детей будут терзать еще больше", - пояснил я. "А ты сам не боишься?" - спросил он. "Нет, - сказал я. - Потому что я готов остаться на второй год. Что он еще может мне сделать?" Да, я сказал, что готов остаться на второй год, но на самом деле собирался бороться до последнего: "Либо он, либо я - мы с ним рядом не уживемся". Шамбху Дубе жестом подозвал меня поближе. Он взял меня за руку и сказал: "Я люблю смелых людей, но никогда не видел столь юных бунтарей. Ты молодчина!" Мы подружились, и дружба наша тянулась до самой его смерти. В нашем городке... По существу, в деревне... Двенадцать тысяч жителей - по индийским меркам, это большая деревня. В Индии место считается городом, если в нем больше ста тысяч жителей. А полтора миллиона - это уже крупный город. Так вот, в нашей деревне я ни разу не встречал человека, который мог бы сравниться по талантам и душевным качествам с Шамбху Дубе. Кое-кто решит, что я преувеличиваю, но я во всей Индии такого человека больше не видел. Они очень редко встречаются. Я бродил по всей стране, и он, бывало, месяцами ждал, пока я появлюсь в родном городке хотя бы на один день. Он единственный встречал меня на вокзале, когда в город приходил мой поезд, - конечно, не считая отца и матери, для них это была обязанность. Но Шамбху Дубе не был моим родственником. Он просто меня любил. И любовь эта зародилась во время нашей первой встречи, в тот самый день, когда я поднял бунт против учителя Кантара. Шамбху Дубе был заместителем председателя городской управы, и он сказал: "Не волнуйся. Мы накажем этого типа. Можно считать, что его уже уволили. Он недавно подал прошение о продлении пребывания на должности, но мы ему откажем. С завтрашнего дня он уже не работает в школе". "Вы обещаете?" - спросил я. Мы посмотрели друг другу в глаза, и он с улыбкой сказал: "Я обещаю". На следующий день учитель Кантар не появился. С тех пор он ни разу не осмелился со мной заговорить. Я пытался, я много раз приходил к нему и стучал в дверь - просто чтобы попрощаться, - но он оказался настоящим трусом, под львиной шкурой пряталась овечка. И все же мой первый день в школе имел много, очень много последствий... * * *
Отец тоже кое-чему меня научил... По правде сказать, это было единственное, чему он меня научил. Он научил меня любить речку, которая протекала на окраине нашего городка. Вот и все, чему он смог меня научить, - плавать. Больше он ничего не смог мне дать, но за это я ему безмерно благодарен, эта любовь изменила всю мою жизнь. В точности как Сиддхартха, я влюбился в реку. Мой распорядок дня был таким, что я ежедневно проводил на реке не меньше пяти часов, а то и все восемь. Я приходил туда уже в три часа утра - небо усыпано звездами, они отражаются в воде... Река была чудесная. Ее вода была такой вкусной, что саму реку в народе назвали Шаккар, что означает "сахар". Прекрасный каприз природы! Я смотрел, как в темноте звездной ночи река вытанцовывает среди берегов, прокладывая себе путь к океану. Я любовался ею в лучах утренней зари. Я глядел на нее при свете полной луны и полуденного солнца. Я сидел на берегу один или с друзьями, я играл на дудочке, танцевал на песке, медитировал в тени деревьев, катался на лодке и просто купался. В сезон дождей, зимой и летом... Я прекрасно понимаю, что чувствовал влюбившийся в реку Сиддхартха Германа Гессе. Так было и со мной: весь мир, вся Вселенная постепенно обретали отчетливость и медленно, очень медленно превращались в речной поток. Мир терял свою жесткость, он становился текучим, подвижным... Я очень благодарен за это своему отцу. Он никогда не учил меня математике или грамматике, географии или истории. Мое образование его мало тревожило. Когда у тебя одиннадцать детей... я часто слышал, как его спрашивали: "В каком классе учится твой старший?", а он не помнил, приходилось спрашивать кого-то из домашних. Образование его вообще почти не интересовало. И он преподал мне только одну науку - науку слияния с рекой. Он и сам очень любил нашу речку. Когда влюбляешься во что-то изменчивое, подвижное, меняются все твои взгляды на жизнь. Современные люди живут среди асфальтовых дорог, бетона и кирпичных зданий. Но помните, что это существительные, а не глаголы. Небоскребы не растут выше, шоссе одинаковы и днем и ночью, в полнолуние и в кромешном мраке. Асфальту, бетону и кирпичам все равно, что творится вокруг. Человек создал мир существительных и стал пленником этого тесного мирка. Он забыл о мире деревьев, мире рек, гор и звезд. Природа не знает существительных, она о них и слыхом не слыхивала. Ей известны только глаголы. Все вокруг - это процесс. И Бог - не что-то определенное, а процесс. * * *
В нашем городке была только одна христианская церковь. Христиан вообще было мало, четыре-пять семей, а я был единственным нехристианином, кто бывал в местной церкви. В этом, впрочем, ничего необычного не было, потому что я частенько заходил и в мечети, и в гурудвары, и в индуистские храмы, и в джайнистские. Я всегда считал, что все это по праву мое. Я не относил себя к какой-то конфессии, я сам не принадлежал этим храмам, но любой храм, любая церковь на земле - они мои. Христианский священник заметил, что по воскресеньям в церковь приходит какой-то мальчик. Однажды он сказал мне: "Похоже, тебе тут интересно. Честно говоря, мне кажется, что тебе тут интереснее, чем любому из моих прихожан, а паства у меня совсем небольшая. Все просто дремлют, похрапывают, а ты такой внимательный, все слушаешь и все замечаешь. Хочешь стать таким же, как Господь наш, Иисус Христос?" - и он показал мне изображение Христа, распятого на кресте. "Нет, что вы! - ответил я. - Я не хочу, чтобы меня тоже распяли! Я думаю, этот распятый человек что-то плохое сделал, иначе зачем бы его так наказывали? Если весь народ, вся страна решила его казнить, значит, он сделал им что-то дурное. Может быть, конечно, он был хорошим человеком, не знаю, но просто так никого не распинают. А может, у него была склонность к самоубийству? Знаете, таким людям часто не хватает духу покончить с собой, вот они и добиваются того, чтобы их казнили. Впрочем, тут никогда не угадаешь. Как можно понять, что у человека просто тяга к самоубийству и он сам напросился на казнь, чтобы ответственность легла на других?" "Лично у меня нет никакой тяги к самоубийству, - продолжил я. - У него, может быть, тоже не было, но он явно склонен к самоистязаниям. Посмотрите только на его лицо! Я много картинок с ним видел, и он всегда выглядит таким жалким, таким несчастным... Я даже пробовал перед зеркалом такое же лицо сделать, но ничего не вышло. Я очень старался, но не смог изобразить ничего и близко похожего. И вы считаете, что я могу стать таким же, как он? Никогда! Да и зачем?" Священник был потрясен. Он только и выдавил: "Мне казалось, что Иисус тебе интересен..." "Конечно, интересен! Во всяком случае, он вызывает у меня больше интереса, чем вы, потому что вы обычный проповедник и жалованье за это получаете. Если бы вам месяца три не платили, вы бы отсюда сбежали, а вместе с вами и ваше учение забудут". Между прочим, так впоследствии и случилось. Семьи христиан жили у нас не постоянно. Они все работали на железной дороге, а потом их куда-то перевели. И тот священник остался один-одинешенек в крохотной церквушке, которую эти семьи своими силами выстроили. Никто не приносил пожертвования, никто ему не помогал, никто не слушал проповеди. Кроме меня, конечно. По воскресеньям он поднимался на кафедру и говорил: "Дорогие друзья..." Я как-то ему сказал: "Постойте! Почему вы ко мне во множественном числе обращаетесь? Тут больше никого нет, так что вы можете говорить просто: "Дорогой друг". Нет собрания верующих, вы можете даже на кафедру не подниматься, просто садитесь рядом - и поболтаем. Зачем целый час стоять столбом и напрягать связки?" Так все и случилось. Через три месяца он просто исчез. Ему ведь не платили жалованье... Христос, правда, говорил другое: "Не хлебом единым жив человек". Но без хлеба человеку тоже не прожить. Ему нужно что-то есть. Это далеко не все, человеку много чего нужно, но остальное может подождать, а вот без хлеба не обойтись. К тому же человек может жить только хлебом. Конечно, от человека в нем при этом немного останется. Но кто может точно сказать, сколько в нем от человека? Так или иначе, без хлеба никто еще не смог прожить, даже Иисус. Я ходил и в мечеть, туда меня тоже пускали. Христиане, мусульмане - они любят обращать в свою веру. Они хотят, чтобы к ним переходили из других конфессий. Так что в мечети меня были очень рады видеть, но спрашивали о том же: "Ты хотел бы стать таким же, как Хазрат Мохаммед?" И тогда я с удивлением понял, что никому не нужно, чтобы я был самим собой, никто не поможет мне быть собой. Всех волновало подражание кому-то другому - идеалу, их идеалу. Но почему я должен становиться чьей-то копией? Разве Бог не дал мне особого лица? Зачем мне жить под чужой маской, с чужим лицом, да еще и понимать, что своего я при этом лишился? Разве это принесет счастье? Ты ведь лишаешься даже своего собственного лица! Как можно быть счастливым, если перестал быть собой? Мир прекрасен именно потому, что камень - это камень, дерево - это дерево, река есть река, а океан есть океан. В природе ничто не пытается стать чем-то другим, иначе можно было бы совсем запутаться. Но человек почему-то этого захотел... Вас с раннего детства учили быть кем-то другим. Делали это очень хитро и тонко. Вам внушали: "Ты должен быть таким же, как Кришна или Будда", а потом показывали изображения Будды и Кришны. Картинки были так искусно нарисованы, что у вас появлялось жгучее желание стать таким же - стать Буддой, Христом или Кришной. Вот это желание и есть корень всех бед. Мне тоже все это говорили, но я уже в детстве решил, что останусь собой, чем бы это ни грозило. Как бы я ни поступал, хорошо или плохо, но я был самим собой. Даже если я попаду в ад, у меня по крайней мере останется чувство удовлетворенности тем, что я сам выбирал свой жизненный путь. Может быть, он заведет меня в ад - ну и ладно. Но я не испытывал бы счастья даже в раю, если бы попал туда, руководствуясь чужими советами, мыслями и учениями. Это означало бы, что я оказался там против своей воли. Поймите меня правильно. Даже рай покажется сущим адом, если попал туда против своей воли. Но если ты следовал велениям собственной души, тебе и в аду будет хорошо, словно в раю. Рай там, где распускаются цветы твоего истинного Я. Ад там, где твое Я топчут, а тебе что-то навязывают. * * *
В моем городке, как и всюду на Востоке, каждый год ставили "Рамлилу" - спектакль о жизни Рамы. Человек, который играл обычно роль Раваны, врага Рамы и похитителя его жены, был известным в наших местах борцом. Он был чемпионом штата, а вскоре должен был отправиться на общенациональное первенство. По утрам мы с ним почти в один и тот же час купались в реке и со временем подружились. Я его как-то спросил: "Вы каждый год перевоплощаетесь в Равану и каждый год терпите поражение. В тот самый миг, когда вы собираетесь сломать лук Шивы, чтобы жениться на Сите, дочери Джанаки, появляется гонец, который приносит весть о пожаре в вашей столице Шри-Ланке. И вы спешите туда, возвращаетесь в свою страну, а Рама тем временем сам ломает лук и женится на девушке. Вам не наскучило каждый год разыгрывать одно и то же?" "Но так сказано в пьесе", - ответил он. "Все в наших руках, - возразил я. - Я вот что предлагаю. Вы, должно быть, и сами знаете, что зрители на спектакле просто дремлют, они ведь из года в год, из поколения в поколение видят одно и то же. Давайте прибавим спектаклю остроты!" "Ты о чем?" - спросил он. "А вы вот что попробуйте..." - начал я... И он это сделал! Когда появившийся на сцене гонец объявил: "Ваша столица, золотая Шри-Ланка, объята пожаром - спешите!", мой друг громогласно заметил: "Заткнись, болван!" - да еще на английском языке! Именно это я тогда ему предложил. И все, кто спал в зале, тут же проснулись: "Это же "Рамлила"! Откуда тут английский язык?" А Равана на сцене продолжал: "Катись отсюда. Пусть столица горит, мне плевать. Вечно меня обманывали, но теперь-то я точно женюсь на Сите!" Тут он схватил лук Шивы, разломал его в щепки и швырнул куда-то в сторону гор. Это ведь был бутафорский лук, из обычного бамбука. Потом Равана спросил Джанаку: "Где дочь твоя? Веди ее сюда! Меня авиалайнер ждет!" Вот потеха была! Сорок лет прошло, но и сейчас, когда я встречаю людей из своего городка, они вспоминают ту постановку и говорят: "Никогда ничего подобного не видели". Директор театра тут же опустил занавес. Актер, игравший Равану, был отличным борцом, и потребовалась дюжина ребят, чтобы увести его со сцены. В тот день "Рамлилу" не повторяли. А на следующий день Равану заменили, удалось подыскать другого актера. А мы с "настоящим" Раваной встретились у реки. "Да, меня теперь точно уволят", - посетовал он. "Но вы же видели, что зрители хлопали, радовались, смеялись! - сказал я. - Год за годом вы играли одинаково - и никто не веселился, никто не аплодировал. Вы правильно поступили!" Религия требует определенных религиозных качеств. Но чего религии всегда недоставало, так это чувства юмора. Мне уже не разрешали встречаться с местными актерами. Руководство театра высказалось предельно ясно: если кого-то из актеров увидят беседующим со мной, к спектаклю его не допустят. Об этом не предупредили только одного работника, хотя он не был актером... Он был простым плотником. Подрабатывал тут и там, в том числе и у нас дома. И я как-то ему сказал: "Знаете, у меня не получается встретиться ни с кем из актеров. Они боятся, что повторится то же самое, что было в прошлом году! Но разве это кому-то навредило? Всем понравилось - всем зрителям, всему городу. Но теперь они за всеми актерами следят, а меня к ним на пушечный выстрел не подпускают. Но вы не актер, у вас совсем другая работа. Помогите мне". "Знаешь, в прошлом году получилось так здорово, что я готов. Чем я могу помочь?" - спросил он. Я ему объяснил. И он это сделал... В истории о Раме есть такой эпизод. Его младшего брата Лакшмана в бою пронзает отравленная стрела. Рана смертельна. Лекари говорят, что поможет только особая трава с горы Аруначаль, иначе Лакшмана не спасти и к утру он умрет. В это время актер неподвижно лежит на сцене, а Рама рыдает. Но самый верный друг Рамы, Хануман, говорит: "Не волнуйтесь. Я сейчас же отправлюсь к горе, найду траву и вернусь еще до зари. Пусть целители расскажут мне, как выглядит эта трава. На горе растет много трав, а времени мало, уже смеркается". Один лекарь говорит: "Все очень просто. У этой травы есть одна особенность: ночью она светится, так что ее легко заметить. Как увидишь светящуюся траву, сорви пучок и спеши назад". И Хануман отправляется к горе Аруначаль, но, добравшись туда, в изумлении замирает, потому что светятся все травы вокруг. Оказалось, что этим свойством обладает не только нужная трава, таких волшебных трав много. Бедняжка Хануман - а он в конечном счете всего лишь обезьяна - растерян и не знает, что делать дальше. В конце концов он решает прихватить с собой всю гору, а дальше лекари пусть сами разбираются. В этом действии спектакля плотник забирался на крышу. Он должен был тянуть веревку с Хануманом, который держал в руках картонный муляж горы с зажженными свечками. Я и предложил плотнику: "Подними его ровно до середины. Пусть повисит там со своей горой и прочим добром". Так он и сделал! И вот картина: за кулисами мечется директор. Зал сгорает от любопытства и предвкушает дальнейшие события. Хануман исходит потом - он ведь висит на веревках с "горой" в руках. Директор театра в полном замешательстве. Он что-то кричит плотнику, а тот отвечает: "Не знаю, что приключилось. Похоже, веревка застряла". Не придумав ничего лучшего, директор лезет наверх и перерезает веревку. Хануман со своей горой шлепается на сцену. Актер, который его играет, естественно, кипит от злости. Зато зрители в полном восторге! От этого актер бесится еще больше. Тем временем Рама повторяет положенные по сценарию строки. Он говорит: "Хануман, мой самый верный друг..." А Хануман ему заявляет: "Пошел ты к черту со своей дружбой! Я, кажется, ногу сломал!" Рама невозмутимо продолжает: "Мой брат умирает..." А Хануман вопит: "Ну и хрен с ним! Меня сейчас больше волнует, какой кретин веревку перерезал! Придушу!" Закончилось все, как и в прошлый раз: опустили занавес, дальнейшие представления "Рамлилы" отложили. Директор и его помощники с перекошенными лицами заявили моему отцу: "Твой сынок нас погубил! Он насмехается над нашей верой!" "Я не насмехаюсь над религией, - сказал я, - просто вношу в нее чувство юмора. Мне нравится, когда люди смеются. Зачем из года в года показывать одно и то же? В зале все спят, потому что каждый знает эту историю назубок, может ее слово в слово повторить. Какой в этом смысл?" Но старые консерваторы и ортодоксы не выносят смеха. Вспомните, что в храмах нельзя смеяться. * * *
Отец моего отца очень любил меня именно за проказы. Он сам даже в преклонном возрасте оставался озорником. По этой причине он не очень-то ладил с отцом и другими своими сыновьями. Они ему говорили: "Тебе уже семьдесят, веди себя прилично. Твоим детям за пятьдесят, внуки уже женаты, у тебя даже правнуки есть - а ты такое вытворяешь, что в глаза людям стыдно смотреть". Я был единственным, кто его понимал. Я любил этого старика по той простой причине, что он не забыл свое детство. И в семидесятилетнем возрасте он был шаловливым, как дитя. Он разыгрывал даже своих детей, зятьев и невесток. Их это просто шокировало. Я был единственным, кому он доверял, потому что мы вместе придумывали наши проказы. Конечно, многое он все-таки не мог себе позволить, и эти штучки вытворял я. Например, когда его зять спал и нам нужно было забраться на крышу, это делал я, а не дедушка. Но мы помогали друг другу: он подставлял плечи, чтобы я мог вскарабкаться наверх и снять черепичную плитку. А потом мы брали бамбуковую палку, закрепляли на конце кисточку и ночью щекотали моему дяде лицо... Он вскакивал от страха, весь дом просыпался: "Что такое? Что случилось?" - но мы к тому времени уже убегали, а потом еще говорили ему: "Это, наверное, привидение было или вор. Я пытался его догнать, но не смог, темнота кругом". Дедушка оставался ребячливым, и я видел, как велика его свобода. Он был самым старым в нашей семье. По идее, он должен был быть самым серьезным, самым озабоченным, ведь в каждой семье столько хлопот - но не тут-то было. Когда появляются трудности, люди всегда становятся серьезными и беспокойными, но его все это не трогало. Я только одного терпеть не мог - спать рядом с ним. У него была привычка накрываться с головой. Я с головой оказывался под одеялом, и я просто задыхался. Я ему ясно сказал: "Я все готов терпеть, только не это. Перестань накрываться с головой, я не могу так спать, я задыхаюсь. Мне уютно и тепло - а дедушка обычно крепко прижимал меня к себе, - это очень здорово, но по утрам у меня сердце из груди выскакивает! Я понимаю, что ты хочешь мне добра, но однажды утром ты проснешься - а я задохнусь до смерти. Дружба дружбой, но спать рядом с тобой я не хочу". А ему нравилось, когда я сплю рядом, потому что он очень меня любил. Он говорил: "Иди-ка сюда, поваляемся вместе". Я ему отвечал: "Ты прекрасно знаешь, я не терплю, когда меня душат, даже если делают это из самых добрых побуждений". Еще у нас была традиция совершать долгие прогулки по утрам - а иногда и ночью, если на небе была луна. Но я никогда не позволял ему держать меня за руку. Он говорил: "Почему? Ты можешь упасть, споткнуться о камень или еще что". "Все равно не надо, - отвечал я. - Насмерть я не убьюсь, зато смогу научиться падать. Я научусь быть внимательным и запомню, где лежат коварные камни. Но сколько можно водить меня за ручку? Ты ведь не сможешь оберегать меня вечно. Если можешь это пообещать, тогда я соглашусь, конечно". Но он был человек честный и потому говорил: "Этого я обещать не могу. Я даже насчет завтрашнего дня ничего не могу обещать. Ясно только одно: я умру, а ты будешь жить еще очень долго, так что я действительно не смогу вечно водить тебя за руку". "Тогда лучше я прямо сейчас начну учиться самостоятельности, - сказал я. - Когда-нибудь тебя уже рядом не будет, а я не хочу оставаться беспомощным. В общем, не нужно держать меня за руку. Упаду так упаду. Встану и отряхнусь. А ты не помогай, просто стой и смотри. В этом больше сострадания, чем в желании держать за руку". И он все прекрасно понял. Он сказал: "Ты прав. Когда-нибудь меня действительно не будет рядом". Пару раз упасть, ушибиться и самому подняться - это очень полезно. Даже заблудиться разок можно. Вреда от этого не будет. Если понял, что сбился с пути, вернись назад. Только так, на своих ошибках, и учатся жизни. Отцу я часто говорил: "Не нужно мне ничего советовать, даже если я сам вдруг совета спрошу. Ты мне сразу скажи, честно и откровенно: "Разбирайся сам". Не нужно давать мне советов". Если в любую минуту без малейшего труда можешь воспользоваться чужим советом, тебе и в голову не придет самому искать свой путь. Я и учителям своим постоянно твердил: "Прошу вас, запомните одно: мне не нужна ваша житейская мудрость, просто учите меня своему предмету. Вы что читаете, географию или мораль? Разве география как-то связана с нравственностью?" Я хорошо помню своего бедного учителя географии. Однажды он заметил, как я стащил что-то из кармана своего соседа по парте. Я у него из кармана деньги вытащил, а учитель заметил и сказал мне "Прекрати!" "Это вас не касается, - ответил я. - Вы географию преподаете, а это вопрос морали. Если хотите, я готов вместе с вами пойти к директору. Могу спорить, что ни в одной программе по географии не сказано, что я не имею права брать чужие деньги. Деньги - это всего лишь деньги. Они принадлежат тому, у кого они в руках. Сейчас они мои. Пару секунд назад они были его, а теперь мои. Ему следовало быть внимательнее. Если вам так уж хочется что-то кому-то советовать, давайте советы ему. И вообще, зачем брать столько денег на урок географии? Тут ничего не продают, так зачем нужны деньги? Почему он взял их с собой? Но раз уж он их принес, ему следовало быть бдительнее. Это не моя вина, это его вина, я просто воспользовался его промашкой, но это мое право. Любой имеет право воспользоваться хорошим случаем". И я хорошо запомнил лицо своего бедного учителя. Ему всегда было со мной трудно. Он выставлял меня из класса и говорил: "Делай что хочешь, только не философствуй на уроке географии. Я ничего в философии не смыслю, я знаю только свой предмет. А ты такие вопросы задаешь, что я ночами уснуть не могу, все думаю, к чему эти вопросы относятся - к географии, философии или богословию". Перед нашей школой росли два очень красивых дерева кадамбара. У них очень душистые цветки, и, если мне удавалось улизнуть с урока, я обязательно забирался на одно из этих деревьев. Место было отличное: учителя, даже директор, проходили подо мной, но никто и не подозревал, что кто-то может прятаться среди ветвей - а крона у деревьев была очень густая. Но если внизу проходил учитель географии, я просто не мог удержаться и непременно бросал в него какой-нибудь камешек. А он задирал голову и спрашивал: "Ты что там делаешь?" Однажды я так ответил: "Мы не на уроке географии. Вы мешаете мне медитировать". "А как же камешки, которые ты в меня бросал?" - поинтересовался он. "Чистая случайность, - пояснил я. - Я их нечаянно уронил. Как странно, что вы оказались под деревом именно в эту секунду. Об этом стоит поразмыслить. Вам тоже стоит подумать, как могло случиться такое удивительное совпадение". Он приходил к моему отцу и говорил: "Мальчик заходит слишком далеко". Учитель географии был плешивым, на хинди "лысый" звучит "мунде". Его настоящее имя было Чотелаль, но все звали его Чотелаль Мунде. Впрочем, достаточно было сказать и просто Мунде, потому что он был единственным лысым в округе. Оказавшись у его дома, я обычно стучал в дверь. Жена или еще кто-то из домашних выходили и говорили мне: "Почему ты его мучаешь? Ты его в школе терзаешь, на рынке, даже у реки, когда он ходит купаться". Однажды его жена сказала: "Ты перестанешь мучить моего Мунде или нет?" - а он сам, оказалось, стоял тут же, за ее спиной. Он схватил жену за шиворот и завопил: "Ты назвала меня Мунде! Из-за этого мальчишки весь город уже зовет меня Чотелаль Мунде - а теперь и моя жена так говорит! Я кому угодно готов это простить, только не тебе!" И все же я настойчиво просил учителей: "Пожалуйста, делайте свое дело и не давайте советов, которые к вашему предмету не имеют отношения. Со своей жизнью я сам разберусь. Да, будет много ошибок и просчетов. Я готов делать ошибки, потому что только так можно чему-то научиться". * * *
Моего дедушку ни в коем случае нельзя было назвать религиозным. Ему был ближе по духу грек Зорба: пей, ешь и веселись! Нет никакого иного мира, все это чушь. Вот мой отец - он был очень набожный. Возможно, именно потому, что его отец ни во что не верил - знаете, дух противоречия, разрыв между поколениями. Но в моей семье все было поставлено с ног на голову: дед мой был убежденным атеистом, а отец, наоборот, - истово верующим. Когда отец собирался в храм, дед, бывало, подтрунивал над ним. Он говорил: "Опять туда поперся! Давай, иди. Так всю жизнь и проведешь среди этих дурацких статуй!" Я полюбил Зорбу по многим причинам, и одной из них стало то, что в нем я увидел своего деда. Он так любил вкусно поесть, что никому в этом отношении не доверял и сам себе готовил. Я за свою жизнь побывал в домах тысяч индийцев, но нигде не пробовал такой вкуснятины, какую готовил мой дед. Он так любил хорошую еду, что каждую неделю устраивал приятелям настоящее пиршество. Ради этого он готов был целый день возиться на кухне. Мама, мои тетушки, прислуга и повара - он всех из кухни гнал. Когда дедушка готовил, никто не осмеливался ему мешать. Но со мной он держался дружелюбно. Он разрешал мне сидеть в уголке и смотреть, а сам приговаривал: "Учись! Нельзя ни от кого зависеть. Только ты сам знаешь, что тебе по вкусу. Кто еще может это знать?" "Возиться на кухне мне не по душе, - отвечал я. - Я ленивый, хотя смотреть мне интересно. Готовить целый день напролет? Нет, это не для меня". В общем, готовить я так и не научился, но наблюдать за дедом было чертовски приятно - на кухне он творил, как скульптор, композитор или художник. Для него это было настоящее искусство. И если блюдо ему хоть чем-то не нравилось, он его тут же выбрасывал и начинал все заново, пока не мог с удовлетворением сказать: "Вот теперь получилось что надо!" Он говорил: "Иногда понимаешь, что получилось пусть не идеально, но вполне сносно. Но я добиваюсь совершенства. Если блюдо не соответствует моим стандартам, я ни за что не поставлю его на стол. Я люблю то, что делаю". А еще он сам готовил всякие напитки... Между прочим, что бы он ни делал, вся семья всегда была против. В семье говорили, что от старика одни хлопоты. То он никого на кухню не пускает, то собирает вечером всех безбожников города. А он специально тянул до самого вечера, чтобы досадить джайнам, ведь джайнизм запрещает есть после заката. Он, бывало, заставлял меня каждую минуту выбегать во двор и смотреть, не зашло ли солнце. Всех домашних он раздражал. Но они скрывали свою злость, потому что он был глава семейства, самый старый в семье. И они срывали свою досаду на мне. Это было проще всего. Они говорили: "Что ты бегаешь туда-сюда? Зачем тебе знать, зашло солнце или нет? Старик из тебя просто болвана какого-то хочет сделать". Мне было очень горько, потому что книгу "Грек Зорба" я прочитал, когда дедушка был уже при смерти. Стоя у погребального костра, я думал только об одном - как здорово было бы, если бы я успел перевести эту книгу и прочитать ему. Я часто читал ему вслух, потому что он был неграмотный, только расписываться умел - и все. Ни читать, ни писать - но сам он этим очень гордился. Он так говорил: "Очень хорошо, что отец не отдал меня в школу. Там меня испортили бы. Книги вообще портят людей". Он мне говорил: "Запомни, твой отец и дядья испорчены книгами. Они все время читали писания, религиозные тексты, а это полная чушь. Пока они горбились над книгами, я жил настоящей жизнью. Жизни учатся на деле, а не по книгам". Еще он мне вот что говорил: "Тебя хотят отправить в университет. Меня они не слушают. И я тут вряд ли чем-то помогу. Если твои родители захотят, они все равно отправят тебя учиться. Но ты будь осторожен с книгами - они могут засосать навсегда". Он умел подбирать точные слова. Я его спрашивая: "Все вокруг верят в Бога, а ты, Баба, почему не веришь?" Я называл его баба, так в Индии обращаются к деду, отцу отца. "Потому что я ничего не боюсь", - отвечал он. Это очень простой ответ. "Почему я должен бояться? Мне нечего бояться. Я не делал ничего дурного, я никому не причинял вреда. Я просто жил себе и радовался. Если Бог есть и мы с ним когда-нибудь встретимся, он не станет на меня сердиться. Это я имею право сердиться на него. Я могу спросить: "Почему ты сотворил такой мир?" Так что мне нечего бояться". Когда он умирал, я еще раз спросил его об этом. Врачи сказали, что он долго не протянет. Пульс был слабый, сердце едва колотилось, но он оставался в полном сознании, и я спросил его: "Баба, ответь мне..." Он открыл глаза и сказал: "Я знаю твой вопрос почему я не верю в Бога? Я знал, что ты обязательно спросишь об этом перед моей смертью. Думаешь, смерть меня испугала? Я жил так радостно, моя жизнь была такой счастливой, что даже перед смертью я ни о чем не жалею. Что бы я делал завтра? Я сделал все, что хотел. Раз сердце останавливается, значит, все идет как надо, ведь мне сейчас очень спокойно, приятно и хорошо. Не знаю, умру я прямо сейчас или поживу еще немного. Но ты одно запомни: я по-прежнему ничего не боюсь". * * *
Когда я закончил школу, вся семья перессорилась, потому что все от меня чего-то хотели. Одни говорили, что мне нужно стать врачом, другие мечтали, чтобы я был ученым, третьи - инженером, потому что в Индии это очень уважаемые профессии, таким специалистам хорошо платят. Мне твердили: "Ты станешь богатым и знаменитым, все будут тебя уважать". Но я сказал: "Я хочу изучать философию". "Что за чушь? - завопили домашние. - Ни один здравомыслящий человек не станет изучать философию. А что ты потом будешь делать? Шесть лет учиться в университете, чтобы потом стать безработным? Кому нужна твоя философия, ты не сможешь устроиться даже на самую паршивую должность!" И они были совершенно правы. В Индии, чтобы устроиться на какое-нибудь плохонькое место - например, на должность почтового клерка, - достаточно школьного аттестата. Если же у тебя есть степень магистра философии и красный диплом, тебе просто откажут. Именно потому, что у тебя высшее образование! В этом случае образование просто мешает! Клерк не должен философствовать, иначе с ним хлопот не оберешься. В общем, мне говорили: "Ты потом всю жизнь жалеть будешь. Подумай хорошенько". А я отвечал: "Вы же знаете, думать я не умею. Я просто смотрю вокруг. У меня нет выбора, я знаю, чего мне хочется. И я не думаю, какая профессия принесет больше денег. Я буду изучать философию, даже если потом нищим стану". И они растерялись. Они спрашивали: "Но почему тебе так приспичило изучать философию?" "Потому что потом я намерен посвятить свою жизнь борьбе с философами, - объяснял я. - Но для этого мне нужно все о них знать". "Господи! - восклицали они. - Что ты несешь? Нам и в голову не приходило, что человек может изучать философию, чтобы потом воевать с философами". Впрочем, они уже знали, что я ненормальный. "Этого и следовало ожидать, - говорили они, но потом опять принимались меня уговаривать. - Еще есть время, подумай. Занятия в университете начинаются через месяц. Может, передумаешь?" "Месяц, год или вся жизнь... - отвечал я. - Это не имеет значения, потому что у меня нет выбора. Когда у тебя есть долг, ты не выбираешь". Один из моих дядюшек, закончивший университет, заявил: "Да с ним же говорить невозможно! Он несет полную ахинею. "Долг, когда не выбираешь..." Это бессмыслица, не имеющая ничего общего с реальной жизнью. Тебе ведь понадобятся средства, чтобы купить дом и содержать семью". "У меня не будет семьи, - возразил я. - Я не собираюсь покупать дом и кого-то содержать!" У меня действительно никогда не было ни дома, ни семьи. Я беднейший человек на свете! Им не удалось сделать из меня врача, инженера, ученого, и потому все ужасно разозлились. Я стал бродячим учителем, начал скитаться по всей стране и делать то, ради чего изучал логику и философию - а на самом деле я просто хотел хорошенько узнать своего врага! - и очень скоро ни один философ не осмеливался вступить со мной в спор. И тогда мою родню замучили угрызения совести. Они поняли, как здорово, что я не стал врачом, инженером или ученым. Я доказал, что они ошибались. И они начали просить у меня прощения. "Ничего страшного, - ответил я им. - Я ведь все равно не слушал ваши советы. Вы не смогли переубедить меня при всем желании! Я сделал бы то, что хотел, даже если бы весь мир был против. Не нужно терзаться чувством вины. Я ваших советов не слушал. Я слышал, что вы говорили, но все равно не слушал. Во мне уже созрело решение и окрепла решимость". В поисках бессмертия
На Востоке принято обращать внимание, как человек умирает. В этом отражается вся жизнь, весь образ жизни. Посмотрев, как человек умирает, можно написать его биографию, потому что эти мгновения вмещают всю его жизнь. В миг смерти человек молниеносно показывает всего себя. Жалкие люди умирают со сжатыми кулаками - они цепляются за жизнь, до конца пытаются уйти от смерти, не могут расслабиться даже в последние минуты. Человек любящий умирает с раскрытыми ладонями, он и в последний миг делится с другими... делится своей смертью точно так же, как прежде делился жизнью. Все написано на лице, по выражению лица легко понять, как человек жил, сохранял ли он осознанность. Если да, его лицо озарено легким сиянием, тело окутано аурой. Подойдешь ближе и ощутишь покой - не печаль, а спокойствие. Когда человек умирает в покое, ты можешь даже ощутить рядом с ним счастье. Я понял это еще в детстве. В нашем городке умер один праведник. Я был к нему привязан. Этот почти нищий человек был священником в маленьком храме. Когда я проходил мимо - а я проходил мимо дважды в день, по дороге в школу и из школы, - он подзывал меня и угощал фруктами или сладким. Когда он умер, я был единственным ребенком на его похоронах. Там собрался весь городю Я не мог поверить в случившееся и начал смеяться. Там был и мой отец. Он пытался остановить меня, ему стало стыдно. На похоронах никто не смеется. Отец заставлял меня замолчать, снова и снова повторял: "Замолчи!" Но я никогда прежде не испытывал такой безудержной радости. И с той поры у меня тоже никогда больше не было подобных приступов смеха. Я хохотал так, будто произошло нечто чудесное. Я просто не мог удержаться. Я смеялся громко, и все вокруг возмущались. Меня отвели домой, и отец сказал: "Я никогда больше не пущу тебя на такое серьезное мероприятие. Ты всех нас опозорил. Почему ты смеялся? Что с тобой случилось? Разве над смертью можно смеяться? Все скорбят, рыдают - а ты хохочешь". "Да, кое-что случилось, - ответил я. - В смерти этого старика было нечто невероятно прекрасное. Он умер в экстазе". Конечно, я говорил другими словами. Я пытался объяснить, что для того человека смерть была приятна, она принесла огромное блаженство, он смеялся от счастья, и потому я тоже радовался. Он смеялся, все вокруг было пронизано энергией его смеха. Все решили, что я сумасшедший. Разве можно умереть, смеясь? С тех пор я не раз был свидетелем того, как умирают люди, но никогда больше не видел такой счастливой смерти. Умирая, человек выплескивает в мир всю свою энергию, и эта энергия отражает его отношение к жизни. То, каким он был - грустным, веселым, любящим, злым, страстным, сострадательным... Каким бы он ни был, эта энергия распространяет вибрации всей его жизни. Когда умирает святой, возможность быть рядом - величайший дар судьбы. Пропитаться его энергией - невероятное благословение. Эта энергия переносит тебя в совершенно иное измерение. Она увлекает, затягивает, опьяняет. Смерть может стать великим свершением - но только если свершением была и сама жизнь. * * *
В детстве у меня была привычка следовать за каждой похоронной процессией. Родители тревожились: "Ты ведь не знал покойного. Он тебе не родственник и не друг. Зачем тратить время?" Дело в том, что в Индии похороны продолжаются три, четыре, даже пять часов. Процессия движется за телом, которое провозят через весь город на окраину и там сжигают на погребальном костре... Вы ведь знаете индийцев, они ничего не умеют делать хорошо. Костер не разгорается, ветки еле тлеют, тело не хочет гореть, и собравшиеся начинают суетиться, потому что всем хочется побыстрее покончить с этой тягостной церемонией. Но у покойников тоже есть свои хитрости. Они изо всех сил стараются задержаться тут как можно дольше. Я говорил родителям: "Какая разница, родственник он мне или нет? Нас всех роднит смерть, этого никто не станет отрицать. Не важно, кто умирает. Любая смерть символична. Когда-нибудь и я умру. Я хочу знать, как живые ведут себя по отношению к мертвым, как мертвые ведут себя по отношению к живым. Как еще мне это узнать?" "Странные у тебя доводы", - говорили родители. А я возражал: "Будете доказывать, что ко мне смерть не имеет никакого отношения, что я никогда не умру? Если вам удастся это доказать, я перестану ходить на похороны. Если нет, я должен все узнать заранее". Но никто не осмеливался утверждать, что я никогда не умру, и потому я говорил: "Раз так, не мешайте мне. Я ведь вас не заставляю со мной ходить. А мне нравится бывать на похоронах". Прежде всего я заметил, что люди не говорят о смерти - даже на похоронах. На погребальном костре сгорает тело отца, брата или дяди, друга или врага - человека, которого с собравшимися связывало множество нитей судьбы. Он умер, а все вокруг болтают о пустяках. В толпе скорбящих говорят о кинофильмах, политике и ценах на рынке. Говорят о чем угодно, кроме смерти. Люди собираются небольшими стайками и рассаживаются вокруг погребального костра. Я обычно переходил от одной кучки к другой, но нигде не говорили о смерти. Я понимаю, люди обсуждают бытовые вопросы, чтобы отвлечь мысли, чтобы не видеть горящего тела - потому что это их тело тоже. Если бы они могли хоть немного проникать в суть вещей, то постигли бы, что на этом костре пылает их собственное тело. Это ведь вопрос времени. Завтра на этом месте сожгут кого-то другого. Когда-нибудь на погребальный костер положат мое тело, но что при этом будут делать собравшиеся? Вот какими станут их прощальные слова: они будут болтать о том, что цены подскочили, что рупия падает - и все это перед лицом смерти. И они сядут так, чтобы оказаться спиной к костру. Они приходят, потому что надо, хотя и не хочется. И потому они сидят с отсутствующим видом, просто подчиняясь общественным условностям, просто показывая, что они тут. Это делается только для того, чтобы их самих после смерти понесли на костер, а не повезли на бесплатном грузовике от городской управы. В самом деле, раз они ходили на чужие похороны, значит, и другие люди обязаны похоронить их честь по чести. Они прекрасно знают, зачем пришли - только ради того, чтобы на их похороны тоже кто-то пришел. Но что они там делают? Я спрашивал об этом знакомых. Один раз я встретил на похоронах школьного учителя, он там страшную чушь нес - обсуждал, как один его приятель крутит роман с женой другого приятеля... А я сказал: "Сейчас не время говорить о чужих женах и интрижках! Подумали бы лучше о жене покойного. Но о ней никто не думает, это никого не волнует. Подумайте, что будет делать ваша жена, когда вы умрете! С кем она заведет роман? Что она будет делать? Вы приготовились к собственной смерти? Неужели вы не видите, как все это глупо? Смерть тут, перед нами, а вы изо всех сил стараетесь ее не замечать". Но так принято во всех религиях. Эти люди просто олицетворяли определенные традиции определенных религий. * * *
Отец моей матери рассказывал, что после моего рождения он отправился к одному из самых известных в те дни астрологов. Тот составил мою звездную карту, посмотрел на нее и заявил: "Я смогу сказать что-то определенное только после того, как ребенку исполнится семь. Честно говоря, он едва ли столько протянет. Если дитя умрет, гороскопы не понадобятся. Знаете, - добавил он, - у меня правило такое: я не трачу время, если гороскоп может оказаться бесполезным". К назначенному сроку тот астролог уже умер, и повторный гороскоп составлял его сын. Но он тоже был озадачен. Он сказал: "Я не сомневаюсь, что ребенок погибнет, прежде чем ему исполнится двадцать один год. Смерть будет подстерегать его каждые семь лет". По этой причине мои родители и все семья постоянно за меня тревожились. Всякий раз, когда близился конец очередного семилетнего цикла, они начинали сильно волноваться. Астролог, между прочим, был прав. Мне удалось выжить, но уже в семилетнем возрасте я испытал острые переживания, связанные со смертью - только не своей, а моего дедушки по матери. Но я был так привязан к нему, что, когда он умирал, мне казалось, будто это я умираю. Я по-своему, по-детски подражал этой смерти. Три дня я ничего не ел и не пил. Я решил, что это стало бы настоящим предательством. Дедушка был неотъемлемой частью меня самого. Я с рождения был окутан его любовью. Когда он умер, я решил, что набивать брюхо было бы предательством. Мне вообще жить не хотелось. Я вел себя по-детски, но это привело к каким-то глубинным переменам. Три дня я лежал навзничь и не мог заставить себя подняться с постели. Я сказал себе: "Дедушка умер, и я тоже хочу умереть". Я выжил, но те три дня стали для меня опытом смерти. В каком-то смысле я действительно умер и начал сознавать - теперь я понимаю это отчетливо, а тогда ощущение было смутным: смерти нет. Это была просто внутренняя убежденность. Когда мне исполнилось четырнадцать, домашние снова начали тревожиться за мою жизнь. Я пережил и этот возраст, но на этот раз воспринимал все сознательно. Я сказал родителям: "Если астролог прав и я действительно могу умереть, к этому стоит подготовиться. Зачем давать смерти шанс? Почему не пойти навстречу, чтобы подкараулить ее на полпути? Раз уж мне суждено умереть, я предпочитаю сделать это сознательно". И я выпросил в школе неделю каникул. Я пришел к директору и сказал: "Скоро я могу умереть". "Что за бред? - спросил он. - Ты что, решил покончить с собой? О чем ты говоришь?" Я рассказал ему о предсказании астролога. Я объяснил, что каждые семь лет меня ждет угроза смерти. "Отпустите меня на неделю. Я найду уединенное место и буду ждать смерти. Если она придет, я хочу встретить ее с полным пониманием происходящего, чтобы смерть стала важным переживанием". Потом я отправился в один храм на окраине городка. Я попросил тамошнего священника не беспокоить меня. Храм был очень красивый, люди заглядывали туда редко, потому что он был старый, полуразвалившийся. Мало кто вообще знал, что он существует. И я сказал священнику: "Я хочу пожить здесь немного. Если не трудно, приносите мне раз в день немного воды и хлеба, а я буду просто лежать и ждать смерти". Я ждал целую неделю. Эти семь дней принесли мне чудесные переживания. Смерть так и не явилась, но я изо всех сил пытался представить, что уже умер. У меня возникали странные, причудливые ощущения. Много чего было, но главное в другом: почувствовав, что можешь скоро умереть, ты становишься спокойным и тихим. Никаких тревог больше не возникает, потому что заботы связаны с миром живых. Жизнь - вот корень любых беспокойств. Но зачем тревожиться, если каждый знает, что когда-нибудь умрет? В общем, я просто лежал там, на полу храма. На третий или четвертый день в дверной проем вползла змея. Я сразу ее заметил, но мне не было страшно. Наоборот, у меня вдруг возникли очень странные ощущения. Змея подползала все ближе, а я чувствовал себя на редкость странно. Страха не было, я просто думал: "Ты ведь ждал смерть. Вот она и явилась в облике змеи. Чего тут бояться? Ты ведь сам пошел ей навстречу". Змея переползла через меня и скрылась в какой-то щели. Мне по-прежнему ничуть не было страшно. Если смирился со смертью, страха не будет. Страх появляется только тогда, когда продолжаешь цепляться за жизнь. Мне досаждали скопища мух. Они кружили повсюду, ползали по моему телу, опускались на лицо. Иногда это раздражало, мне хотелось смахнуть их, но потом я думал: "Зачем? Рано или поздно я все равно умру и не смогу поднять руку. Пусть себе ползают". Стоило мне смириться с мухами, как раздражение тотчас же улетучилось. Они продолжали ползать по телу, но меня это уже не беспокоило, словно они ползали по телу другого человека. Я мгновенно отстранился от самого себя. Если ты принял смерть, все сразу отдаляется - вся жизнь с ее тревогами и раздражениями уходит на задний план. В определенном смысле; я действительно умер, но именно тогда понял, что в человеке есть нечто бессмертное. Если ты целиком и полностью смирился со смертью, то сразу начинаешь это сознавать. Когда мне стукнул двадцать один год, домашние опять засуетились, но на сей раз я сказал: "Чего вы еще ждете? Нечего ждать. Я уже не собираюсь умирать". Конечно, когда-нибудь я все-таки умру - физически. Так или иначе, предсказание астролога сослужило мне отличную службу. Благодаря ему я очень рано понял, что такое смерть. Я медитировал на нее, постигал ее и заранее смирился с ее неизбежным приходом. ПРОСВЕТЛЕНИЕ: РАЗРЫВ С ПРОШЛЫМ.
Я с самого раннего детства был влюблен в тишину. Я сидел молча, сколько хватало сил. Естественно, домашние считали меня бездельником - и были совершенно правы! Так и есть, я - бездельник, но ничуть об этом не жалею. Доходило до того, что я мог сидеть себе, а мама подходила и говорила, например: "Прости, но дома никого нет, а мне нужно, чтобы кто-то сбегал на базар за овощами". А я продолжал сидеть и отвечал: "Если кто-то появится, я непременно передам". Все привыкли смотреть на меня как на пустое место - не имело значения, тут я или нет. Время от времени они снова пытались поручить мне какие-то дела, но быстро бросали эти попытки и говорили: "Оставим его в покое, все равно толку не будет". По утрам меня просили что-нибудь купить на рынке, а вечером я приходил и говорил: "Я забыл, что нужно было купить, а теперь базар уже закрылся..." Мама как-то сказала: "Ладно, мы сами виноваты. Мы целый день ждали, но дело не в этом. Просто не нужно было тебе ничего поручать. Интересно, чем же ты сегодня занимался?" "Я вышел из дома и увидел чудесное дерево бодхи", - ответил я. Именно под деревом бодхи достиг просветления Гаутама Будда. Собственно, благодаря ему это дерево и получило свое название. Никто уже и не помнит, как называли эти деревья до просветления Будды. Какое-то название, конечно, было, но после Будды дерево переименовали в его честь. У нас возле дома действительно росло красивое дерево бодхи. Оно просто манило меня. Под его сенью всегда царила тишина и прохлада, никто мне там не мешал. Я не мог пройти мимо, хоть чуток под ним не посидев, а иногда мог сидеть там и весь день напролет. После нескольких подобных случаев родители решили вообще меня не беспокоить. Они вели себя так, будто я вообще перестал существовать, и это меня безмерно радовало. Это принесло мне удивительную свободу. Никто от меня ничего не требовал, а когда никто от тебя ничего не хочет, ты погружаешься в молчание. Мир принимает тебя как часть себя, потому что ничего уже от тебя не ждет. Когда я задерживался допоздна, меня искали обычно в двух местах - либо в доме моей Нани, либо под тем деревом бодхи. Поскольку поиски начинали с дерева, я обычно забирался по веткам на самую верхушку. Домашние подходили и говорили: "Нет, тут его, похоже, нет". А я кивал головой и мысленно говорил: "Это точно. Меня здесь нет". * * *
Моим первым внетелесным переживанием стало падение с дерева. Я медитировал обычно на задворках университета, на прекрасном холме с тремя высокими деревьями. Там было очень тихо, никто туда не ходил. Я забирался на одно из деревьев и медитировал. Однажды я вдруг понял, что продолжаю сидеть на ветке, а тело мое упало и лежит под деревом. Я оставался наверху и соображал, как вернуться в тело. На счастье, мимо шла женщина из соседней деревни, она несла продавать молоко и заметила лежащего неподвижно человека. Она, должно быть, слышала, что в тех случаях, когда внутреннее тело отделяется от внешнего, нужно потереть человеку межбровье - точку "третьего глаза", врата входа. Покидая тело, дух оставляет эти воротца открытыми. И она потерла мне лоб. Я видел, как она подносит руку к моей голове, а в следующий миг уже открыл глаза, поблагодарил крестьянку и спросил, как ей это удалось. Она сказала, что просто слышала где-то об этом. Она была из глухой деревушки, но и туда доносились распространенные слухи о том, что именно через "третий глаз" дух покидает тело и возвращается назад. * * *
Я искал врата просветления, сколько себя помню - с самого раннего детства. Должно быть, эта мечта осталась у меня от прошлых жизней, потому что не было ни дня, когда бы я не занимался этими поисками. Конечно, все вокруг считали меня чудаковатым. Я никогда не играл с другими детьми. Я даже не заговаривал со своими ровесниками. Мне они казались туповатыми. Они и в самом деле занимались поразительными глупостями. Я никогда не хотел играть в футбол, волейбол или хоккей. Естественно, все считали меня странным. Что до меня, то я тоже пришел к такому выводу. Повзрослев, я понял, что на самом деле странный не я, а весь наш мир. Последний год жизни дома, когда мне исполнился двадцать один год, стал периодом душевных срывов и духовных прорывов. Разумеется, все те, кто меня любил - родители, друзья и преподаватели, - отчасти понимали, что со мной происходит. Но почему я так отличался от остальных детей? Почему часами сидел с закрытыми глазами? Зачем усаживался на берегу реки по ночам и смотрел в звездное небо? Естественно, те, кто не понимает подобных вещей - а мне и не очень-то нужно, чтобы их понимали, - считали меня сумасшедшим. Меня почти не замечали даже дома. Меня постепенно перестали о чем-то спрашивать. Все вели себя так, будто меня здесь нет. И это мне нравилось - так я превращался в ничто, в пустоту, в полное отсутствие чего-либо. Тот год выдался примечательным. Я окутал себя пустотой. Я утратил какую-либо связь с внешним миром. Если мне напоминали, что пора искупаться, я шел купаться и сидел в воде часами. Им приходилось стучать в двери и кричать: "Эй, выходи! Ты там уже столько сидишь, что на месяц хватит!" Я ел, когда мне говорили, что пора поесть. Если никто об этом не напоминал, я мог не есть несколько дней кряду. Нет, я не постился, я и не думал соблюдать посты и гонения. Мне хотелось одного: как можно глубже уйти в себя. Врата тянули меня магнитом, эта сила была непреодолимой. Меня всасывало, как в "черную дыру". Ученые говорят, что во Вселенной есть "черные дыры". Если рядом окажется звезда, "дыра" втянет ее в себя. Сила притяжения такова, что ее невозможно превозмочь, и звезда гибнет, целиком пропадая в "черней дыре". Никто не знает, что творится по другую сторону. Я думаю - и какой-то физик, вроде бы, уже нашел тому подтверждение, - что по другую сторону находится "белая дыра". У дыры не может быть одного конца, она всегда сквозная. Я познал это на своем опыте. Возможно, так устроена и вся Вселенная. Звезда гибнет. Когда она попадает в "черную дыру", мы видим, что звезда исчезает. Но в то же время в Космосе рождаются новые звезды. Откуда они берутся? В каких утробах созревают? Простой арифметики достаточно, чтобы понять: этими утробами являются "черные дыры" - в них гибнет старое и рождается новое. И я сам пережил это, хотя я и не физик. В тот год невероятная сила тянула меня прочь, все дальше от людей. Я настолько отрешился от мира, что не узнавал порой родных отца и мать. Подчас я забывал даже, как меня зовут. Я изо всех сил старался припомнить свое имя, но ничего не получалось. Естественно, в тот год все окончательно убедились, что я сошел с ума. Но для меня это безумие было медитацией, а на самом пике сумасшествия врата наконец-то отворились... * * *
Меня повели к вайдье, врачу-аюрведисту. В общем-то, меня водили к самым разным врачам и знахарям, но только тот вайдья сказал отцу: "Он ничем не болен. Вы напрасно тратите время". Конечно, меня все равно таскали то к одному специалисту, то к другому. Мне прописывали какие-то лекарства, а я говорил отцу: "Что ты так беспокоишься? У меня ничего не болит". Но никто мне не верил, мне говорили: "Помолчи. Выпей лучше лекарство, вреда ведь от этого не будет?" И я пил - мне-то что? Проницательным оказался только тот вайдья, а звали его Пандит Бхагхиратх Прасад. Старик уже умер, но он был на редкость проницательным человеком. Он просто глянул на меня и тут же сказал: "Парень ничем не болен". А потом он заплакал и признался: "Я сам давно добиваюсь такого состояния. Парню удивительно повезло. Мне в этой жизни уже ничего не удастся. Не нужно таскать его по врачам. Он уже почти достиг..." Слезы старика были вызваны радостью за меня. Он был искатель. В своих исканиях он обошел всю страну из края в край. Вся его жизнь была чередой поисков и открытий. Он неплохо представлял себе, что именно ищет. Он стал моим покровителем, он защищал меня от других лекарей. Он так и сказал моему отцу: "Оставьте его у меня, я обо всем позабочусь". Он не давал мне никаких лекарств, а когда отец возмутился, прописал безвредные пилюли из сахара. Он сам мне об этом рассказал: "Это просто сахар. Принимай их, чтобы успокоить родителей. Вреда от них не будет. Пользы, впрочем, тоже. Тут никакие лекарства не помогут". * * *
Когда впервые попадаешь в мир вне разума, это действительно кажется безумием: "темная ночь души", сумасшедший мрак души. Это отмечали все религии. По той же причине все религии настаивают на том, что перед проникновением в мир вне разума нужно найти себе Учителя - он будет рядом, он поможет и поддержит. Твой мир начнет разваливаться на части, но Учитель ободрит и вернет надежду. Он поможет тебе понять новое. Вот зачем нужен Учитель - он помогает понять то, что нельзя понять умом. Он помогает выразить то, что не скажешь словами, показать незримое. Он всегда рядом, он находит те средства, что позволят тебе продолжать свой путь, иначе ты можешь испугаться и свернуть с дороги. Но помните, что бежать некуда. Если свернешь с тропы и помчишься в чащу, тебя охватит настоящая одержимость. Суфии называют таких людей маста, а в Индии они известны как безумные парамахансы. Назад вернуться нельзя, там ведь уже ничего нет. Вперед идти тоже невозможно, кругом темнота. Ты заблудился. Вот почему Будда сказал: "Счастлив тот, кто нашел себе Учителя". У меня самого Учителя не было. Я искал, но так и не смог его найти. Дело не в том, что я не пытался, - поверьте, я искал очень долго, но так и не нашел. Найти Учителя трудно. Очень трудно найти существо, прекратившее существование. Трудно ощутить присутствие того, кто почти отсутствует. Искатели редко находят того, кто представляет собой просто дверь к Божественному - открытую дверь, через которую легко пройти. Это очень, очень трудно. Сикхи называют свои храмы гурудвара, "двери Учителя". Вот кто такой Учитель - это дверь. Иисус часто повторял: "Я - врата, я - путь, я - истина. Идите за мной, пройдите сквозь меня. Если не пройдете сквозь меня, ничего не достигаете". Да, порой бывает и так, что человек не находит Учителя. Если Учителя нет, приходится работать без него, но такое путешествие намного опаснее. Целый год я пребывал в таком состоянии, что никто не мог бы предсказать, чем это обернется. Целый год я жил так, что с большим трудом поддерживал в себе жизнь. Даже такие простые вещи давались с огромным трудом, потому что у меня напрочь пропал аппетит. Шли дни, а есть мне совсем не хотелось. Шли дни, а я забывал даже попить воды. Я заставлял себя есть и пить. Тело стало таким нечувствительным, что я щипал себя, чтобы убедиться, что я еще тут. Я бился головой об стену, пытаясь понять, есть ли у меня еще голова. Только боль могла ненадолго вернуть мне ощущение тела. По утрам и вечерам я бегал. Я пробегал пять-восемь миль подряд. Все думали, что я свихнулся. Зачем столько бегать? Шестнадцать миль в день! Но я делал это лишь для того, чтобы ощутить себя, чтобы почувствовать, что я все еще существую, чтобы не лишиться связи с самим собой - я просто ждал, пока глаза привыкнут к тому новому, что во мне зарождалось. Мне приходилось очень стараться. Я ни с кем не говорил: мысли стали такими непоследовательными, что мне было невероятно трудно даже построить фразу. Я мог замолчать на полуслове, потому что забывал, о чем говорил. Я мог застыть посреди дороги, потому что забывал, куда шел. Я мог сидеть с книгой, прочесть полсотни страниц, а потом вдруг спросить себя: "О чем я читал? Ничего не помню". Мое состояние было очень странным... Есть такая история. В кабинет психиатра врывается пациент и вопит: "Доктор, помогите! Я схожу с ума! Я все забываю! Я не помню, что было год назад и даже вчера. Я схожу с ума!" "Хм, - сказал психиатр, - и когда вы впервые это заметили?" "Что заметил?" - озадаченно переспросил пациент. Со мной было то же самое! Мне было трудно даже закончить фразу. Я сидел взаперти в своей комнате. Я молчал, не произносил ни слова, поскольку сказать что-либо означало бы признаться в своем безумии. Так прошел целый год. Я просто лежал на полу, глядел в потолок и считал сначала до ста, а потом в обратном порядке, от ста до единицы. Хоть что-то у меня оставалось - например, эта способность считать по порядку. Все остальное я позабыл. Чтобы снова прийти в себя, найти какую-то точку отсчета, мне понадобился целый год. Но это случилось. Это было настоящее чудо. Однако это стоило мне большого труда. Никто мне не помогал, никто не подсказывал, куда идти и что со мной происходит. Больше того, мне мешали, против меня были все - преподаватели, друзья и прочие доброжелатели. Все были против меня. Но они ничего не могли поделать, разве что стыдить меня или расспрашивать, что же это я делаю. В том-то и дело, что я не делал ничего! Это было сильнее меня. Это просто происходило. Конечно, кое-что я все-таки сделал: сам о том не подозревая, я постучал в дверь - и она открылась. Я много лет медитировал, просто сидел молча и ничего не делал. И шаг за шагом я перенесся в то пространство, где ты просто есть, но ничего не делаешь. Ты просто есть - чистое присутствие, бездеятельный наблюдатель. Нет, я ничего не делал. Я просто лежал, сидел, ходил - но там, в глубине, не было никого, кто что-то делает. Я утратил все честолюбивые мечты. У меня пропало желание к чему-то стремиться, чего-то достигать. Я просто погрузился в себя. Это была пустота, а пустота сводит с ума. И все же это единственный путь к Богу. Бога достигает только тот, кто готов сойти с ума. * * *
Меня часто спрашивают: что я чувствовал, когда наступило просветление? Я смеялся. Я хохотал от души, потому что постиг всю бессмысленность жажды просветления. Это действительно смешно, потому что все мы рождаемся просветленными, а желать того, что уже есть, совершенно бессмысленно. Если у тебя что-то есть, это уже нельзя обрести. Обрести можно только то, чего нет у тебя или в тебе. Но просветление - в нашей природе. Я боролся за него на протяжении многих жизней, потому что за одну жизнь этой цели не достичь. За этот срок я делал все, что только возможно, но неизменно терпел неудачу. Я был обречен на провал, потому что просветления нельзя достичь. Как можно его обрести, если оно уже в твоей природе? То, что у тебя уже есть, не сделаешь с помощью честолюбивой мечты. Разум честолюбив, он тянется к деньгам, власти и престижу. Но в один прекрасный день, когда он уже по горло сыт внешней деятельностью, его начинает манить просветление, освобождение, нирвана, Бог. Но это все то же честолюбие, изменилась только цель. Прежде цель была извне, теперь она внутри. Но твое отношение, сам твой подход ничуть не меняется - ты остаешься прежним человеком с прежними привычками. Слова "день, когда я достиг просветления" означают только одно: в тот день я понял, что нечего достигать, некуда идти, не нужно ничего делать. Мы уже божественны, мы уже совершенны - вот и все. Не нужно никакого совершенствования. Бог всех нас создает совершенными. Даже если нам встречаются люди несовершенные, легко заметить, насколько совершенно их несовершенство. Бог никогда не создает чего-то несовершенного. Я слышал историю об учителе дзэн по имени Бокудзю. Он объяснял своим ученикам, что все в нашем мире совершенно, и тут поднялся один человек, старый горбун. "А как же я? - спросил он. - Я горбун! Разве это совершенство?" А Бокудзю ответил: "Честно скажу, я никогда прежде не видел такого совершенного горба". Говоря о дне, когда я достиг просветления, я говорю неправильно, потому что других слов в нашем языке не подобрать, ведь этот язык придуман человеком. В нем есть такие слова, как "достижение", "обретение", "цель", "совершенствование", "развитие", "прогресс". Язык придуман не просветленными. Честно говоря, они и не смогли бы придумать какой-нибудь язык, даже если бы захотели, потому что просветление приходит в тишине. Как выразить молчание словами? Как ни пытайся, но любые слова непременно нарушают безмолвие. Лао-цзы говорит: "Изреченная истина есть ложь". Истину невозможно выразить словами. Но нам приходится говорить на каком-то языке, другого выхода нет. И потому мы всегда подчеркиваем одно условие: язык не может точно отражать переживания. Поэтому я и говорю: "в тот день, когда я достиг просветления". Но это было не достижение, и то был не я. В тот день я смеялся над своими глупыми, смехотворными попытками обрести просветление. Я смеялся над самим собой и над человечеством, потому что все люди стараются чего-то достичь, что-то обрести, что-то улучшить. Все произошло в состоянии полной расслабленности. Так оно всегда и бывает. Я испробовал все, что можно, а потом, увидев тщетность любых усилий, отказался от попыток. Я забыл о своей мечте. Целую неделю я жил совершенно обычной жизнью. Люди, у которых я жил, очень удивились потому что я впервые начал вести нормальный образ жизни. До того вся моя жизнь была подчинена суровой дисциплине. Я жил в той семье два года, и они знали, что я встаю в три часа утра, потом совершаю четырех-пяти мильную прогулку или пробежку, потом иду купаться в реке. Таким был мой режим. Простуда или другое недомогание - все это не имело значения, я все равно следовал своему распорядку дня. Они знали, что я провожу долгие часы в медитации. Вплоть до того дня я много чего не ел. Я не пил ни чая, ни кофе. У меня были жесткие правила насчет того, что мне можно есть, а чего нельзя. И вдруг я на целую неделю забрасываю все это. Однажды утром я сплю до девяти часов, а потом выпиваю чашку чаю. Хозяева дома были озадачены. Они спрашивали: "Что случилось? Ты заболел?" Они всегда считали меня великим йогом. Вот одна мелочь, которая показывает, как это было. У меня на все случаи жизни был один-единственный лоскут ткани. Днем я ходил, завернувшись в него, а по ночам укрывался им как одеялом. Спал я на бамбуковой циновке. Вот и все удобства - одеяло и бамбуковая циновка. Больше у меня ничего не было, никаких вещей. В то утро, когда я встал в девять утра, хозяева очень удивились. Они сказали: "Тут что-то не так. Ты, должно быть, сильно заболел?" "Нет, я не болен, - ответил я. - Болен я был все эти годы, а теперь я, наоборот, выздоровел. Отныне я буду просыпаться, когда захочу, и спать ложиться буду, когда начнет клонить в сон. Я перестал быть рабом времени. А еще я буду есть и пить то, чего захочется моему организму. С меня хватит". За ту неделю я начисто позабыл про свою мечту о просветлении. Я забыл о ней навсегда. А на седьмой день случилось это. Само по себе, безо всякой причины. Я расхохотался, и этот смех услышал садовник. Он и раньше полагал, что я немного не в себе, но такого смеха никогда прежде не слышал. Он прибежал ко мне и спросил: "Что случилось?" "Не волнуйся, - ответил я. - Ты же знаешь, я всегда был слегка тронутым, а теперь просто окончательно с ума сошел. Я смеюсь над самим собой. Не обижайся и не сердись. Можешь спокойно спать дальше". * * *
Я трудился в течение многих жизней - работал над собой, боролся, делал все, что только можно было сделать, но все напрасно. Теперь-то я понимаю, почему ничего не получалось. Сами усилия становились преградой, сама лестница мешала подняться, само желание достичь было помехой. Это не значит, что добиться этого можно без поисков - нет, поиски необходимы, но рано или поздно наступает миг, когда их следует прекратить. Чтобы пересечь реку, нужна лодка, но рано или поздно приходит время вылезать из лодки, забыть о реке и оставить ее за спиной. Усилия нужны, без усилий вообще ничего не выйдет. Но и одни лишь усилия не приносят плодов. Перед самым двадцать первым марта 1953 года, буквально за неделю до этого дня я перестал работать над собой. Настал тот момент, когда ты ясно видишь всю тщетность своих усилий. Ты уже сделал все, что можно, но ничто не принесло успеха. Ты сделал все, что в человеческих силах. Что еще остается? В этой полной безнадежности ты бросаешь все попытки. И в тот день, когда я прекратил поиски, когда перестал к чему-то стремиться и вообще на что-то надеяться, - в тот самый день это и началось. Из ниоткуда пришла новая энергия. У нее не было источника. Она пришла из ниоткуда и распространялась повсюду. Она была в деревьях, камнях, небе, солнце и воздухе - везде. Я так долго искал, я считал, что цель где-то далеко - а все было так близко, совсем рядом! Я направлял свой взор в даль, за горизонт, и глаза перестали замечать то, что было вблизи. Когда исчезли усилия, исчез и я сам, ведь человек не может существовать без усилий, без желаний, без устремления. Эго, личность, "я" - это не устойчивое явление, а процесс. Это не какая-то внутренняя субстанция, потому что мы вынуждены каждый миг воссоздавать ее заново. Все равно что кататься на велосипеде: ты едешь, пока жмешь на педали. Если же перестать давить на педали, велосипед остановится. Конечно, он еще может проехать немножко по инерции, но, как только перестаешь жать на педали, велосипед начинает останавливаться. Он лишается энергии, толкающей вперед силы. А потом он просто падает набок. Эго существует, потому что мы продолжаем давить на педали желания, продолжаем к чему-то стремиться, стараемся прыгнуть выше головы. Вот в этом кроется сама сущность эго - в желании подпрыгнуть выше себя, ворваться в будущее, перемахнуть в завтрашний день. Эго возникает при прыжке в то, чего еще нет. Оно рождается из того, чего нет, и потому похоже на мираж. В нем есть только желание - и ничего больше. В нем есть только порыв, стремление. Эго живет не настоящим, а будущим. Когда живешь будущим, эго кажется чем-то вполне ощутимым. Но если задерживаешься в настоящем, оно остается миражом и начинает постепенно растворяться. В тот день, когда я перестал стремиться... Это тоже неудачное выражение, правильнее сказать: "в тот день, когда исчезло стремление". Так будет намного вернее, потому что слова "я перестал стремиться" означают, будто еще оставался "я". Это значит, что я нацелил свои усилия на желание остановиться - и, следовательно, некое утонченное желание еще сохранялось. Но желание невозможно остановить, его можно только постичь. Само постижение желания означает его исчезновение. Запомните, никто не в силах прекратить желать, а подлинная реальность проявляется лишь после того, как исчезает желание. Вот такая дилемма... Что же делать? Желания существуют, а будды продолжают повторять, что нужно избавляться от желаний, - и следом заявляют, что нельзя прекратить желать. Что делать? Человек сталкивается с дилеммой. Он постоянно чего-то хочет. И ему вначале говорят, что это нужно прекратить, а потом - что это невозможно прекратить. Что же, собственно, делать? Желание нужно постичь. И его можно постичь, для этого достаточно понять его тщетность. Нужно прямое восприятие, непосредственное проникновение в суть вещей. В тот день, когда исчезли желания, я чувствовал себя беспомощным и утратившим надежду. Надежда пропала, потому что пропало будущее. Надеяться было не на что, ведь уже ясно было, что все надежды тщетны, они не сбываются. Ты бегаешь по кругу. Мечта манит за собой, оставаясь за пределами досягаемости. Она создает все новые миражи и искушает: "Давай, беги быстрее - и ты дотянешься". Но сколько ни беги, мечта все так же далека, она отдаляется, как линия горизонта. Горизонт виден, но до него никогда не дойти. Стоит сделать шаг вперед, как он отдаляется ровно на шаг. Чем быстрее бежишь, тем быстрее уходит в даль он. Если замедлишь шаг, он тоже приостановится. Очевидно одно - расстояние между ним и тобой всегда остается одинаковым. Оно не сокращается ни на метр. Мы не в силах сократить расстояние между собой и мечтой. Надежда - это горизонт. Мы пытаемся дотянуться до горизонта, до надежды, до переброшенного в будущее желания. Желание - это мост, но мост воображаемый, потому что сам горизонт - тоже мираж. Туда нельзя протянуть настоящий мост, его можно только вообразить. Человек не может коснуться того, чего нет. В тот день, когда исчезли желания, когда я заглянул в их сущность и понял, что они всегда тщетны, я почувствовал себя беспомощным и лишившимся надежд. Но в тот же миг что-то начало происходить. Началось то самое, к чему я стремился на протяжении многих жизней и чего никак не мог достичь. Единственная надежда - в ощущении безнадежности, единственное исполнение желаний - в отсутствии желаний. И когда ты ощущаешь непостижимо глубокую беспомощность, весь мир вдруг начинает тебе помогать. Вселенная ждет. Она видит, что ты работаешь над собой, и до поры ни во что не вмешивается, просто ждет. Она может ждать бесконечно долго, потому что не терпит суеты. Это сама Вечность. Но в тот миг, когда ты оставляешь попытки и исчезаешь, вся Вселенная мчится к тебе, наполняет тебя. Именно тогда все и начинается. Семь дней я пребывал в полной безнадежности, но, несмотря на беспомощность, я чувствовал, как что-то происходит. Говоря о безнадежности, я употребляю это слово не в привычном вам смысле. Я просто имею в виду, что у меня не было никаких надежд. Печали это не вызывало. Напротив, я был счастлив - мне было спокойно, я был тих, собран и внимателен. Отсутствие всяких надежд, но в совершенно новом смысле. Для меня перестало существовать само понятие надежды - а следовательно, и ее отсутствия. Исчезло и то, и другое. Отсутствие надежд было полным. Исчезла надежда, а вместе с ней - и ее противоположность, безнадежность. Это было совершенно новое ощущение - жизнь без каких-либо надежд. В нем не было ничего плохого. Мне просто приходится употреблять привычные слова, но ничего неприятного в этом состоянии не было. Наоборот, оно было радостным. Это было ощущение не утраты, а появления чего-то нового. Меня переполняло, окутывало нечто незнакомое. И когда я говорю о беспомощности, это слово тоже следует понимать не в обычном смысле. Это попросту означает, что я лишился себя. Я просто признавал, что меня нет и, значит, я уже не могу полагаться на свои силы, существовать самостоятельно. Земля ушла из-под ног, подо мной раскрылась бездна... бездонная пропасть. Но страха не было, ведь мне нечего было оберегать. Страха не было - некому было бояться. За ту неделю произошло невероятное и полное преображение. А в последний день ощущение присутствия совершенно новой энергии, нового света и новой радости стало очень мощным, почти нестерпимым - словно я вот-вот взорвусь, сойду с ума от блаженства. Западная молодежь называет это "кайфовать", "дуреть от счастья". Невозможно было понять смысл происходящего. Я попал в мир вне смысла - его трудно постичь, трудно разложить на части, трудно объяснить словами, языком. Любые священные писания бессильны, все слова, которыми можно было бы описать это переживание, кажутся блеклыми, выцветшими. Слишком живыми и яркими были эти ощущения, это был неиссякаемый прилив блаженства. Весь тот день выдался каким-то странным, ошеломляющим, оглушительным. Прошлое исчезало, будто его никогда у меня и не было, будто я просто где-то все это вычитал. Оно становилось похожим на давний сон, на услышанный когда-то рассказ о чужой жизни. Я расставался с прошлым, рвал связи со своей историей. Я забывал автобиографию, становился кем-то несуществующим, кого Будда называет анатта. Исчезали границы, пропадали все различия. Сам разум исчезал; он отдалился на тысячи миль. Собраться с мыслями было трудно, разум уносился все дальше и дальше, но цепляться за него не было никакой нужды. Он меня попросту не интересовал. Все шло как надо. Не было нужды сберегать воспоминания. К вечеру это стало нестерпимо болезненным. Я чувствовал себя словно женщина, которая вот-вот родит. Начались родовые схватки, и они причиняли острые мучения. Всю неделю я ложился спать в двенадцать-час ночи, но в тот день просто не мог высидеть так долго. Глаза слипались, я открывал их с огромным трудом. Что-то надвигалось, что-то непременно должно было случиться. Трудно сказать, что именно, - возможно, я просто умирал - но страха не было. Я был готов ко всему. Минувшие семь дней были такими прекрасными, что я готов был даже умереть. Мне уже ничего не хотелось. Целую неделю я провел в полном блаженстве. Я был так счастлив, что с радостью принял бы даже смерть. Что-то неотвратимо приближалось - что-то сравнимое с гибелью, некий решительный поворот, который мог закончиться смертью или новым рождением, распятием или воскресением. Прямо за углом меня поджидало нечто невероятно важное. Но я не мог заставить себя раскрыть глаза, я был будто одурманен. Уснул я часов около восьми, но это было мало похоже на сон. Теперь я понимаю, что имеет в виду Патанджали, когда говорит, что самадхи напоминает сон. Разница только в одном: в самадхи ты одновременно спишь и бодрствуешь, спишь и не спишь. Тело расслаблено, каждая клеточка организма спит, но в тебе пылает огонек осознанности... ясный, не дающий копоти. Ты начеку, но расслаблен, не напряжен, но в полном сознании. Тело покоится в глубоком сне, а сознание возносится на пик активности. Так соединяются вершина сознания и впадина телесного покоя. Я уснул. Странный это был сон: тело спит, а я бодрствую. Это было так странно... Тебя будто разорвали на две части, растянули в двух направлениях, разнесли по двум измерениям, но два полюса при этом были так обострены, словно я одновременно оказался обоими... Положительное и отрицательное, сон и бодрствование, жизнь и смерть слились в одно. Это был тот миг, когда сливаются творец и сотворенное. Состояние было сверхъестественным. В первый раз оно потрясает до самых глубин души. После этого переживания тебе уже никогда не стать прежним. Оно приносит совершенно новые взгляды на жизнь, делает тебя совсем другим. Около полуночи мои глаза открылись вдруг сами собой... во всяком случае, я не прилагал к этому никаких усилий. Что-то нарушило мой сон. Я ощутил рядом с собой, в своей комнате, чье-то присутствие. Моя комнатка была совсем крошечной, но я чувствовал повсюду вокруг биение жизни, мощные вибрации. Я словно попал в глаз тайфуна и захлебывался в величественной буре света, радости и блаженства. Это было так реально, что нереальным стало все остальное: стены комнаты, весь дом, само мое тело. Все стало нереальным, ведь лишь теперь я впервые видел подлинную действительность. Вот почему нам так трудно понять, когда Будда и Шанкара говорят, что мир - это майя, иллюзия. Мы знаем только этот, наш мир, нам не с чем его сравнить. Нам известна только одна действительность. О чем говорят эти люди? Какая-то майя, иллюзия... Есть лишь одна реальность. Их слова не поймешь, пока не постигнешь подлинную реальность. До той поры их слова остаются теориями, хитроумными гипотезами. Может, это просто заумная философия такая: "Весь мир - иллюзия"? На Западе было так. Беркли заявил, что мир нереален, когда прогуливался со своим приятелем, человеком весьма логичным. Этот его приятель был почти скептиком. После этих слов он молча поднял камень и больно стукнул Беркли по голове. Беркли завопил, кровь сочилась из царапины, а его друг-скептик сказал: "Так что, мир по-прежнему нереален? Ты ведь сам так сказал, верно? Почему же ты кричишь, ведь этот камень нереален. Чего хвататься за голову и корчиться от боли? Все вокруг нереально!" Такие люди не в состоянии понять, что имеет в виду Будда, когда говорит, что Вселенная - мираж. Он не утверждает, что можно ходить сквозь стены. Он не говорит, что мы можем питаться камнями и нет никакой разницы, что ты ешь - хлеб или камни. Нет, дело совсем не в этом. Он говорит о том, что есть иная действительность, и стоит ее постичь, как эта так называемая реальность просто блекнет, становится нереальной. Сравнение возможно только после пробуждения к высшей реальности, а не до того. Во сне реально сновидение. Каждую ночь мы видим сны, но каждое утро говорим, что они были нереальны, но на следующую ночь, когда мы спим, сновидения снова становятся явью. Во сне очень трудно понять, что это сон. А утром это очень легко. В чем же причина? Ты остаешься собой. Во сне есть только одна действительность. С чем ее сравнить? Кто возьмется утверждать, что реально? По сравнению с чем? Реальность только одна. Все точно так же нереально, как и все прочее, и потому сравнение невозможно. Утром, когда ты открываешь глаза, перед тобой уже другая реальность, и теперь ты можешь говорить, что сновидение было нереальным. Сновидение становится нереальным при сравнении с явью. Но есть и пробуждение... И по сравнению с реальностью этого пробуждения нереальной становится привычная действительность. Той ночью я впервые постиг смысл понятия майя. Конечно, я и раньше знал это слово, но совершенно не сознавал его смысла. Я воспринимал его так же, как и вы сейчас, но никогда прежде не понимал по-настоящему. Разве можно понять, не пережив? Той ночью распахнулись двери новой действительности, незнакомого измерения. И там была она - иная реальность, особая реальность, настоящая реальность, как угодно будет называть. Называйте ее Богом, истиной, дхармой, дао - как угодно. Она не имеет названия. Но она была там - прозрачная, но в то же время столь осязаемая... Она чуть не задушила меня. Ее было слишком много, я еще не мог вобрать в себя столько всего... У меня возникло сильное желание выскочить из комнаты, выбежать под открытое небо. Я задыхался. Слишком много всего! Я погибал! Мне казалось, что, если задержусь тут хоть на секунду, эта реальность меня задушит. И я выскочил из дому, помчался во двор. Мне хотелось просто оказаться под открытым небом, увидеть звезды, деревья и землю... быть на воле. Стоило мне выйти - и удушье тут же прошло. Моя комнатушка была слишком мала для такого величественного события. Для такого события даже звездное небо - слишком тесная крыша. Оно больше неба. Даже небо - не предел. Но так мне все равно стало легче. Я направился к ближайшему саду. Даже походка моя стала иной. Я шел так, будто сила тяготения исчезла. Шел я, бежал или просто парил - трудно сказать. Тяготения не было, я ничего не весил, меня словно влекла какая-то сила. Я оказался в объятиях какой-то неведомой энергии. Запомните, с того дня я никогда уже не был по-настоящему в своем теле. Меня с телом соединяет лишь тончайшая нить. И меня все время удивляет, что Целое почему-то хочет, чтобы я оставался тут - а я тут уже не сам по себе, не по своей воле. Воля Целого держит меня здесь, она позволяет мне еще немного побыть на этом берегу. Возможно, через меня Целое хочет с вами чем-то поделиться. С того дня мир стал нереальным. Передо мной открылся другой мир. Но когда я называю этот мир нереальным, я не имею в виду, что эти деревья не настоящие. Они совершенно реальны; нереально то, какими вы их видите. Сами по себе они самые настоящие - они существуют в Боге, они есть в абсолютной реальности, - но то, какими вы их видите... Вы не видите их по-настоящему. Вы видите нечто другое - мираж. Вы окружили себя собственными снами, и это сновидение будет тянуться, пока вы не проснетесь. Мир нереален, потому что известный вам мир - это мир ваших снов. А когда просыпаешься, перед тобой возникает новый мир, настоящий. Нельзя говорить: есть Бог, а есть мир. Бог и есть мир, но это понимаешь, только когда твои глаза ясны, не запорошены сном, не затянуты дымкой сновидений. Когда взор ясен, когда обострена чувствительность, становится очевидно, что есть только Бог. Иногда Бог - это зеленое дерево, иногда - яркая звезда, иногда - кукушка, а иногда цветок. Бог - порой ребенок, порой река, но всё, что есть, - это Бог. Как только начинаешь по-настоящему видеть, вокруг - только Бог. Но сейчас всё, что вы видите, - не истина, а ложь. Что такое мираж? Лживая проекция. Но, как только увидишь... Хоть на долю секунды... нужно лишь позволить себе это! Повсюду перед тобой предстает невероятное благословение - в облаках, на солнце и на земле. Мир прекрасен. Но я говорю сейчас не о вашем мире, я говорю о своем мире. Ваш мир уродлив, он создан вашим "я", это мир проекций. Вы используете подлинную действительность как экран, на котором отражаются ваши собственные представления о мире. Когда я говорю, что мир реален, это невероятный, чудесный мир - лучащийся бесконечностью, наполненный светом и радостью. Это вечный праздник - я говорю о своем мире. Он может стать и вашим, нужно лишь проснуться. Той ночью я стал пустым, а потом наполнился. Я прекратил быть и стал самим бытием. Той ночью я погиб и родился заново. Но тот, кто родился, не имел ничего общего с тем, кто умер. Не было никакой связи. На вид я не изменился, но между мной прежним и мной новым не было ничего общего. Гибнущий гибнет до конца, от него ничего не остается. Я пережил много смертей, но с этой ни одна не сравнится. Все минувшие смерти были неполными. Иногда умирает тело, иногда - часть разума, иногда - часть эго, но личность остается. Многократно обновленная, многократно перекрашенная - что-то меняется тут, что-то здесь, - но сама личность остается, сохраняется некая непрерывность. Но той ночью смерть была полной и окончательной. Это день моей смерти и день моего единения с Богом. * * *
Просветление - очень индивидуальный процесс, и это приводит ко множеству затруднений. Прежде всего, нет никаких четких этапов, через которые непременно приходится пройти. Каждый проходит свои этапы, потому что за время многочисленных жизней каждый человек сталкивается с разными условиями. Вопрос не в самом просветлении, а в наборе таких условий, формирующих жизненные пути. Эти условия индивидуальны, так как каждый человек идет своим путем. Вот почему я настойчиво повторяю: нет никакой широкой дороги, есть только тропинки, но и они чаще всего нехожены. Нельзя войти в лес и сразу найти нужную тропу. Каждый должен сам проложить свою тропу - просто идти вперед. Говорят, что путь к просветлению похож на птицу в небе, потому что тоже не оставляет следов. Никто не может пойти по следам летящей птицы. Такие следы исчезают, стоит птице улететь. Именно поэтому просветление невозможно обрести, за кем-то следуя. Поэтому я и говорю, что Иисус, Моисей, Мохаммед, Кришна - все те, кто говорят: "Верь мне и иди за мной", - ничего не знают о просветлении. Если бы они знали, то никогда бы не предлагали другим идти следом. По-настоящему просветленный понимает, что не оставляет следов. Для него слова "Иди за мной" - полная бессмыслица. С вами все может случиться совсем не так, как со мной. Вполне возможно, что кто-то будет жить обычной жизнью, а потом вдруг станет просветленным. Если пятьдесят человек лягут спать в одной комнате, каждому приснится свой сон. Они будут спать рядом, но увидеть один и тот же сон нельзя. Это попросту невозможно, как ни старайся. Ваш сон будет вашим, мой - моим, мы перенесемся в разные места, увидим разные сны. И проснемся мы в разное время. Сновидения не могут быть общими. Просветление - это пробуждение. Для просветленного все человеческие жизни - просто сны. Они могут быть хорошими либо плохими, кошмарами или чудесными фантазиями, но это все равно только сны. И проснуться человек может в любой миг. Потенциальная возможность есть всегда. Порой для того, чтобы проснуться, приходится прилагать усилия. Могут присниться страшные сны - ты хочешь закричать, но голоса нет, хочешь проснуться, но не можешь, тело словно парализовано. Но утром, проснувшись, ты смеешься над ночным кошмаром, хотя в те минуты, когда видел его, тебе было совсем не до смеха. Все было серьезно. Тело, казалось, омертвело, ты не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, не мог произнести ни слова, не мог открыть глаза. Ты понимал, что все кончено! Но утром все уходит на задний план, и ты даже не размышляешь над тем, что тебе снилось. Когда понимаешь, что это был сон, страх становится бессмысленным. Ты уже не спишь, теперь не важно, каким был сон - дурным или приятным. Это относится и к просветлению. Все придуманные пути к просветлению ставят перед собой одну задачу: создать те условия, в каких человеку легче проснуться. Но степень поглощенности сном у каждого своя. Некоторые спят очень глубоким сном. Но все пути к просветлению нужны только для того, чтобы встряхнуть человека, заставить его проснуться. Когда именно это случится, не может сказать никто. Мой "срыв и прорыв" - не жесткое правило. Так случилось со мной. Я не знаю, почему со мной все было именно так. Я трудился в одиночестве - без друзей, без спутников, без наставников. Работая в одиночку, человек подвергает себя многочисленным опасностям, потому что бывают моменты, которые можно назвать только кромешным душевным мраком. Ты в темноте, кругом опасности, ты чувствуешь себя так, будто жизнь вот-вот прервется - это настоящая смерть. Подобные переживания могут вызвать душевное расстройство. Ты один на один со смертью, рядом нет никого, кто мог бы ободрить и помочь... никто тебе не успокаивает, никто не объясняет, что это тоже пройдет. Нет близкого человека, который скажет: "Это просто страшный сон, но близится утро. Перед рассветом ночь всегда особенно темна. Не бойся". Рядом нет никого, кому ты веришь и кто верит тебе, - вот в чем причина частых душевных срывов. Но у меня все прошло без вреда. В то время мне было очень трудно, но мрак ночи вскоре рассеялся, показалось солнце и срыв стал прорывом. У каждого все происходит по-своему. По-своему ощущается и само просветление. Эта уникальность тоже вызывала немало недоразумений. Если бы, например, я намеревался создать новую религию, основной ее догмой мог бы стать именно этот постулат: просветлению всегда должен предшествовать нервный срыв, то есть прорыв возможен только после срыва. Так и создавались все религии: одна личность навязывала всему человечеству свои собственные переживания, не учитывая индивидуальных различий. Та же проблема остается и после просветления. Махавира ходил голым, и потому его последователи уже двадцать пять веков тоже ходят голыми. Они полагают, что это необходимое условие просветления. Джайны не считают Будду просветленным именно потому, что он носил одежду! Личный опыт превращается во всеобщее необходимое условие, но это просто глупо! Да, у Махавиры все вышло именно так, это был его путь. Его тело было так прекрасно, что скрывать его под одеждой было бы просто позором. На его фигуру стоило посмотреть. Он был царевичем. Его отец обожал индийскую борьбу и мечтал, чтобы Махавира стал чемпионом всей страны - а этот мальчик действительно мог стать чемпионом, у него было стальное тело. Царь воспитывал сына так, что тот двадцать четыре часа в сутки занимался только одним - борьбой. Он должен был стать лучшим борцом в стране. Естественно, у него было чудесное тело. Идеальное сложение, нигде не было лишнего грамма. Его обучали величайшие борцы, ему постоянно делали массаж, врачи давали ему лучшие травы и лекарства - все средства были направлены на будущие победы. А потом он отрекся от мира. Он выбрал не борьбу, а медитацию. И когда наступило просветление, он сбросил одежду. У него ничего не было, кроме куска ткани на все случаи жизни. Когда просветленный Махавира спустился с холма, какой-то бродяга начал умолять его подать хоть что-то. Стояли холода, а бродяга был совсем нищий. Но у Махавиры тоже не было ничего, кроме простой накидки. Он разорвал ее и отдал половину тому нищему. Оставшийся кусок даже не прикрывал толком тело; болтавшийся конец зацепился за розовый куст и порвался в клочья. Махавира поглядел на свой наряд, рассмеялся и сказал себе: "Слишком роскошно для меня! Я никогда никому ни в чем не отказывал. Надо было отдать и этот кусок, а теперь он окончательно испорчен. Почему я не отдал нищему всю накидку? Что он будет делать с той половинкой? Ни он, ни я не можем прикрыться половинкой накидки. Оставлю ее тут. Быть может, тот нищий окажется здесь и заберет". Так Махавира остался голым. Но ему нравились прохлада и нежность утреннего солнца, потому что он жил в самой жаркой части Индии - в Бихаре. Ходить голым было так легко, что Махавира подумал: "Зачем вообще одеваться?" И он никогда ни у кого ничего не просил. Другим он ни в чем не отказывал, но сам никогда ничего не просил, и потому продолжал ходить голым. Но это вовсе не значит, что так должен поступать каждый, кто мечтает о просветлении. Ни Будда, ни Лао-цзы, ни Кабир никогда не ходили голыми. Но для религий это весьма серьезная трудность. Подобные мелочи не позволяют им признать просветленными других великих людей. Те просто не вписываются в религиозные представления. Чтобы их признали, они должны соответствовать определенным идеям, а подобные идеи черпаются только у основателя религии. Если же кто-то им не соответствует, религия тут же заявляет, что это не просветленный. Просветление - это песня, которую слагает сам человек. Незнакомая, новая, не похожая на другие песни. Никогда не сравнивайте просветленных, иначе поневоле поступите несправедливо по отношению к одному из них и даже обоим. Кроме того, не поддавайтесь жестким представлениям. Следует обращать внимание на самое неуловимое, на текучесть. Текучесть, а не твердо установленные правила. Например, просветленный всегда по-особому молчит. Это молчание почти осязаемо. Рядом с ним умолкает любой открытый, восприимчивый человек. Просветленный излучает невероятную удовлетворенность, которую ничто не в силах нарушить. У него уже нет никаких вопросов, вопросы исчезают. Это не значит, что он знает все ответы, просто у него уже нет вопросов. И в этом состоянии глубокого безмолвия вне мышления он способен давать точнейшие ответы на любые вопросы. Ему не нужно обдумывать ответ. Он не знает, что произнесет в следующую секунду, слова текут сами собой, иногда они его самого удивляют. Но это не значит, что у него заранее заготовлены ответы на все вопросы. У него нет ни ответов, ни вопросов, есть только ясность, способность сосредоточить свой свет на любом вопросе, мгновенно постичь все грани вопроса и все возможные ответы. Подчас бывает, что ты спрашиваешь об одном, а он отвечает совсем о другом. Это означает, что ты сам не понимаешь всех граней своего вопроса. Но просветленный откликается не только на слова. Он откликается на тебя самого. Он откликается на разум, который породил этот вопрос, Вопрос и ответ нередко кажутся совершенно не связанными, но на самом деле они связаны неразрывно. И если ты сам задумаешься над своим вопросом, то поймешь, что ответ дали по сути, а не по форме. Часто бывает, что лишь после такого ответа ты вдруг впервые по-настоящему понимаешь собственный вопрос, потому что прежде не сознавал какой-то грани, не замечал какой-то части своего разума, своего подсознания - той стороны личности, где рождался вопрос. Но у просветленного нет готовых ответов, нет священных писаний, нет любимых цитат. Он просто тут, перед тобой. Он отражает, как зеркало, откликается тебе со всей силой и самоотдачей. Вот что я называю текучестью, противоположностью жесткости. Не обращайте внимания на мелочи - что он ест, как одевается, где живет. Это не имеет значения. Учитесь у него любви, состраданию, доверию. Его доверие не слабеет, даже если им злоупотребляют. Вы можете воспользоваться его состраданием, предать его любовь - все это не имеет значения. Это ваши трудности, а не его. Его доверие, его сострадание и любовь останутся прежними. В этой жизни его заботит только одно: как разбудить других. Что бы он ни делал, все его поступки преследуют только эту цель - помочь другим проснуться, потому что он сам уже проснулся и познал окончательное блаженство жизни. ОТТАЧИВАЯ МЕЧ.
Я с самого детства любил рассказывать всякие истории, были и небылицы. Я даже не предполагал, что умение рассказывать сделает мою речь четкой, а это окажет неоценимую помощь после просветления. Просветленных довольно много, но не все они становятся Учителями. По одной простой причине: не все владеют красноречием, не все умеют передавать свои чувства, описывать свои переживания. Я научился этому случайно. Думаю, те немногие, кто стали Учителями, тоже пришли к этому случайно, ведь никто не станет учиться такому заблаговременно. Впрочем, с уверенностью я могу говорить только о себе... Когда наступило просветление, я молчал целую неделю. Молчание было таким глубоким, но у меня и мысли не возникало о том, что можно было бы что-то сказать. Но через неделю, когда я постепенно привык к безмолвию, к его красоте и блаженству, возникло желание поделиться им - острая и вполне естественная тяга поделиться своим счастьем с теми, кого любишь. И я начал говорить с друзьями - с теми, с кем меня что-то связывало. Я знал этих людей уже много лет, мы уже говорили обо всем на свете. Мне нравилось только одно упражнение - упражнение речи, и потому после просветления мне было не очень трудно снова заговорить, но на то, чтобы отточить свою речь, привнести в свои слова хоть что-то от внутреннего безмолвия и счастья, потребовались долгие годы... 1953-1956. Студент университета
Ученые наловчились губить своими комментариями, толкованиями, так называемой наукой все прекрасное, любую красоту. Они делают все вокруг таким тяжеловесным, что даже стихи после их "анализа" напрочь теряют поэтичность. В университете я никогда не ходил на уроки поэтики. Декан факультета постоянно заставлял меня, он говорил: "Ты ходишь на все остальные лекции, почему же не бываешь на занятиях поэтикой?" "Потому что хочу сохранить любовь к поэзии, - отвечал я. - Я ее искренне люблю - вот почему. И я прекрасно знаю, что наши профессора совершенно непоэтичны, они всю жизнь изучают поэзию, но ничего в ней не смыслят. Я это слишком хорошо понимаю. Каждое утро во время пробежки я вижу нашего преподавателя поэтики. И я никогда не замечал, чтобы он глядел на деревья, слушал пение птиц, любовался восходом солнца..." А в тех местах, где я учился, рассвет и закат были невероятно прекрасными. Университет стоял на пригорке, окруженном невысокими холмами. Я обошел всю Индию, но нигде больше не видел таких чудесных восходов и закатов. В окрестностях университета Сагара на рассвете и в сумерках по какой-то непонятной, таинственной причине постоянно собирались разноцветные облака. Кругом стояла такая красота, что ею не залюбовался бы только слепой. Но я никогда не замечал, чтобы профессор, читавший в нашем университете поэтику, любовался рассветом. Он не сбавлял шаг ни на секунду. А увидев, как я смотрю на небо, деревья или птиц, он вечно спрашивал: "Ты чего сидишь? Мы ведь на пробежку вышли - так бегай! Человеку нужны упражнения!" "Для меня это не упражнение, - отвечал я. - Для вас это упражнение, а для меня - любовь". Если же моросил дождь, он и носа на улицу не высовывал. Я подбегал к его дому, стучал в дверь и кричал: "Выходите!" "Дождь идет!" - говорил он. "Это лучшее время для пробежки, на улицах ни души, - восклицал я. - Глядите только, никаких зонтиков, ведь дождь - это так чудесно, так поэтично!" А он считал, что я рехнулся... Но разве человек, который никогда не гулял под дождем, способен понять поэзию? И потому я говорил декану: "В нем нет ни капли от поэта, он только губит стихи. У него сугубо научный подход, а поэзия настолько ненаучна, что между ней и наукой невозможно найти ничего общего". Университеты лишают интереса и любви к поэзии. Они разрушают верные представления о том, какой должна быть жизнь. Они внушают студентам, что хорошая жизнь - это удобства. Там учат, как больше зарабатывать, но ничего не говорят о том, как жить полной жизнью - а только она таит в себе проблески просветления. Крошечные окошки и двери открывают путь к окончательной истине. Но в университете рассказывают о важности денег, а не роз. Тебе твердят о значимости премьер-министров и президентов, а не поэтов, художников, певцов и танцоров. Там считают, что подобные вещи - только для сумасшедших. * * *
Получив степень бакалавра, я уехал из Джабалпура, потому что один из профессоров Сагарского университета по фамилии Рой настойчиво уговаривал меня - он мне все время писал, звонил и говорил: "Ты должен пойти к нам в аспирантуру". Джабалпурский университет находится совсем недалеко от Сагарского - в какой-то сотне миль. Но Сагарский университет по-своему уникален. Он совсем невелик по сравнению с университетами Бенареса или Алигарха, где учится десять-двенадцать тысяч студентов. Это большие, известные университеты вроде Оксфорда или Кэмбриджа. В Сагарском университете всего тысяча студентов и сотни три преподавателей, то есть на каждого профессора приходится всего три ученика. В этом смысле заведение уникально. На свете вряд ли найдется еще один университет с таким соотношением числа студентов и преподавателей. Основатель этого университета знал лучших преподавателей по всему миру. Звали его доктор Харисингх Гаур, а родился он в Сагаре. Он был всемирным светилом в области права, зарабатывал кучи денег - но ни разу не подал нищему ни единого пая. Он не жертвовал средств ни единой организации, ничего не отдавал на благотворительность. Во всей Индии трудно было сыскать большего скупердяя. А потом он вдруг основал университет и вложил в него все свои сбережения, миллионы долларов. Он мне так сказал: "Вот почему я был таким скрягой. Иначе ничего бы не вышло - я был бедняком, я сам родился в нищете. Если бы я давал деньги этой больнице, этому нищему и тому младенцу, не было бы университета". Всю жизнь он лелеял одну мечту: в его родных местах должен появиться один из лучших в мире университетов. И его университет действительно стал одним из лучших. Еще при жизни он успел собрать там самых блистательных преподавателей. Все они получали двойную, тройную плату, он давал им все что угодно, - за не очень-то напряженный труд, ведь студентов была всего тысяча. Но в университете было столько факультетов, сколько может себе позволить только учреждение уровня Оксфорда. Десятки факультетов! На некоторых никто не учился, но весь штат был заполнен: декан, доценты, профессора, лекторы... Доктор Гаур говорил: "Не волнуйтесь. Сперва нужно сделать университет лучшим, а студенты придут, никуда не денутся". И потом профессора и деканы принялись искать лучших студентов. И профессор Рой, декан факультета философии, почему-то положил глаз на меня. До того я ежегодно бывал в Сагаре на традиционных межуниверситетских состязаниях в искусстве спора. Я четыре года подряд выигрывал главный приз, а профессор Рой все эти четыре года был судьей в жюри. На четвертый год он пригласил меня к себе домой и сказал: "Послушай, я ждал тебя целый год. Я знал, что ты появишься на соревнованиях и в этом году". "Ты представляешь свои доводы в довольно странной форме, - продолжил он. - Они порой настолько неожиданны, что... Мне просто интересно, как тебе удается видеть вопрос под таким причудливым углом? Я сам размышлял о некоторых обсуждавшихся проблемах, но мне и в голову не приходило рассматривать их с подобных точек зрения. И я понял, что ты, должно быть, просто отбрасываешь все, что может прийти в голову обычному человеку, что ты намеренно выбираешь самые непредвиденные точки зрения. Ты четыре года кряду выигрываешь главный приз по одной простой причине: твои доводы неожиданны, никто к ним не готов. Оппоненты даже не задумывались над подобными вопросами, ты выбиваешь их из колеи. Твои противники... Ты так себя ведешь, что их просто жалко становится, но что тут поделаешь? Я присудил тебе девяносто девять по сто-балльной шкале. Да я бы и больше сотни присудил, но даже девяносто девять... Многие решили, что ты у меня в любимчиках. Другие судьи говорят, что на наших соревнованиях никто не заслужит больше полусотни. Я пригласил тебя к себе на обед, чтобы сделать одно предложение. Я предлагаю тебе перевестись из Джабалпура к нам. Ты на четвертом курсе, скоро получишь диплом, и потому я предлагаю тебе место в нашей аспирантуре. Я не могу упустить возможность заполучить такого студента. И если ты не приедешь сюда, я готов сам устроиться в Джабалпурский университет!" А этот профессор был очень известным. Если бы он только высказал такое желание, Джабалпурский университет с восторгом отдал бы ему место декана. Но я сказал: "Нет, не стоит беспокоиться. Я приеду сюда. Мне тут нравится". Думаю, этот университет расположен в самом лучшем месте на свете: среди холмов, на берегу большого озера. Там удивительно тихо, а кругом - высоченные старые деревья... Одного этого достаточно для блестящего образования. Доктор Харисингх Гаур питал огромную страсть к книгам. Он передал университету свою личную библиотеку, а там у него были книги со всех уголков земного шара. Это такая редкость: усилиями одного-единственного человека... Он самостоятельно, в одиночку, создал целый Оксфорд. Разница лишь в том, что настоящий Оксфорд развивался тысячу лет силами тысяч людей. Но доктор Гаур в одиночку сотворил подлинный шедевр. Собственноручно, на свои деньги... Он целиком отдал себя этому делу. Я полюбил то, что у него получилось, и потому сказал доктору Рою: "Не волнуйтесь, я приеду, но... Вы ведь видели меня только на этих состязаниях. Вы плохо меня знаете. Я бываю несносным, я возмутитель спокойствия. Я хочу, чтобы вы получше узнали меня, прежде чем примете окончательное решение". "Мне хватает и того, что я видел, - возразил доктор Рой. - Довольно и того, что мне известно. Я видел тебя, твои глаза, я слышал, как ты говоришь, как видишь мир, - и этого достаточно. Не нужно пугать меня несносностью. Здесь ты сможешь делать все, что захочешь". * * *
Первая лекция доктора Роя, которую я прослушал в Сагарском университете, была посвящена принципу Абсолюта. Речь шла о Брэдли и Шанкаре. Оба верили в Абсолют - так они именовали Бога. И я задал один вопрос, который установил между мной и доктором Роем тесную связь. После этого вопроса доктор всегда был со мной откровенен и доброжелателен. Я просто спросил: "Ваш "абсолют" совершенен? Он уже замер в своем развитии или продолжает развиваться? Если развитие продолжается, это не Абсолют, потому что он не совершенен - именно потому и развивается. Если возможно что-то еще, какие-то новые ветви, новые плоды - то Абсолют жив. Но если он завершен, исполнен до конца - а именно это и подразумевается под словом "абсолют", - то у него нет возможности развития и, значит, он мертв". Я сказал: "Объясните это, пожалуйста. Для Брэдли и Шанкары "абсолют" означал Бога; это было их философское обозначение Бога. Так какой же он, ваш Бог, - живой или мертвый? Ответьте, прошу вас". Он был честным человеком и сказал: "Мне нужно подумать". В Оксфорде он защитил докторскую, посвященную философии Брэдли, вторую докторскую по трудам Шанкары он защитил в Бенаресе. Он считался лучшим знатоком учений этих философов. Он показал, что Брэдли на Западе, а Шанкара на Востоке пришли к одним и тем же умозаключениям. Но теперь он ответил: "Дайте подумать". "Вы всю жизнь занимались теориями Брэдли и Шанкары, - сказал я. - Вы размышляли над идеей "абсолюта", я ведь читал ваши работы. Я прочитал даже вашу неопубликованную диссертацию. Вы всю жизнь рассказываете об этом студентам. Неужели до сих пор никто не задал вам такой простой вопрос?" "Нет, - признался он. - А сам я тоже об этом никогда не задумывался. Я не задумывался о том, что совершенное непременно должно быть мертвым, а живое - несовершенным. Мне это попросту не приходило в голову. Дайте мне время подумать". "Думайте, сколько угодно, - сказал я. - Я подожду, сколько понадобится". И я ждал пять или шесть дней. Каждый день он входил в класс, здоровался, а я вставал и напоминал о своем вопросе. Наконец он сказал: "Простите, но я не нашел решения. Оба возможных ответа выглядят неверными. Я не могу утверждать, что Бог несовершенен, но в то же время не могу говорить, что он мертв. Что до тебя, то ты навсегда завоевал мое уважение". Он уговорил меня перебраться из общежития в его дом. "Нечего тебе делать в общежитии, - сказал он. - Переезжай, будешь жить у меня. Я могу многому у тебя научиться, потому что мне в голову никогда не приходил такой простой вопрос. Ты одним махом отнял у меня все докторские степени". Я жил вместе с его семьей почти полгода, пока он не перешел в другой университет. Он хотел, чтобы я поехал туда вместе с ним, но наш замдекана был против. Он сказал: "Профессор Рой, вас я не могу удержать. Преподаватели приходят и уходят, но такого студента нам больше не найти. Я не позволю ему уйти из нашего университета - просто не выдам нужных справок. И в ваш новый университет напишу, что они не имеют права переманивать чужих студентов!" Но доктор Рой все равно любил меня. Редчайший был случай - он каждый месяц приезжал, чтобы повидаться со мной, а нас разделяли почти двести миль. Но он все равно приезжал только ради того, чтобы увидеть меня. "Сейчас мне больше платят, - сказал как-то он, - и вообще условия там лучше, но по тебе я скучаю. Мои студенты кажутся мне полуживыми. Никто не задает вопросов, на которые невозможно дать ответ". И я ответил: "Так уж у нас сложилось. Я называю настоящим вопросом только тот вопрос, на который нельзя ответить. Если на вопрос можно ответить, то какой в нем смысл?" * * *
Я в ту пору носил индийские деревянные сандалии. Санньясины носили их издавна, еще десять тысяч лет назад, а то и больше. Деревянные сандалии... Дело в том, что санньясины не признают кожи - ее снимают с животных, а для этого их нужно убивать, причем убивать именно ради кожи. К тому же выше всего ценится кожа новорожденных детенышей. Санньясины отказывались соучаствовать в этом и носили деревянные сандалии. Одна беда: они здорово гремят, шаги слышно за добрых полмили. А когда идешь по асфальтовой дороге или плиточному полу университета... весь университет знает, что ты вошел внутрь. Так и получалось: весь университет был в курсе, что я появился или ухожу. Для этого не нужно было видеть меня самого, хватало и грохота сандалий... * * *
В первый день занятий я пришел на урок философии и впервые увидел доктора Саксену. Я питал подлинную любовь и уважение лишь к нескольким преподавателям, а самыми любимыми у меня были доктор Саксена и доктор Рой. Я любил их, потому что они никогда не относились ко мне как к студенту. Когда я, громыхая своими деревянными сандалиями, вошел в класс доктора Саксены, он, казалось, был просто изумлен. Он посмотрел на мою обувь и спросил: "Почему вы носите деревянные сандалии? Они ведь жутко гремят". "Чтобы сознание не уснуло", - ответил я. "Сознание? - переспросил он. - А какими еще способами вы мешаете своему сознанию уснуть?" "Я стараюсь делать это круглые сутки всеми доступными средствами: я хожу, сижу, ем, даже сплю. Хотите верьте, хотите нет, но мне совсем недавно удалось сохранить сознание даже во сне". "Все остальные свободны, - заявил доктор, - а вас прошу зайти в мой кабинет". Студенты группы решили, что я в первый же день учебы нарвался на неприятности. Доктор проводил меня в свой кабинет и снял с полки докторскую диссертацию, которую он написал за тридцать лет до того. Диссертация была посвящена сознанию. "Бери, - сказал он. - Ее опубликовали на английском, и многие в Индии просили разрешения перевести работу на хинди - а это были ученые известные, они блестяще знали оба языка. Но я никому этого не дозволил, потому что вопрос тут не в знании языка. Я искал человека, который понимает, что такое сознание. И я вижу - по твоим глазам, по твоему лицу, по твоему ответу, - что ты сможешь перевести эту работу". "Трудно будет, - признался я, - потому что в английском я не силен, да и хинди знаю не в совершенстве. На хинди говорит моя мать, но я его знаю лишь на уровне понимания. Знаете ведь, как это бывает... Мать говорит, отец слушает, а ребенок учится. Так и я учил хинди. Мой отец - человек молчаливый. Мать говорит, он слушает - а я учу язык. Это просто родной язык. Тонкостей я не знаю. Хинди как предмет изучения меня никогда не интересовал. Английский я знаю постольку поскольку, моего уровня достаточно для так называемых экзаменов. Но перевести книгу, тем более докторскую диссертацию... И вы готовы отдать ее простому студенту?" "Не бойся, - сказал он. - Я знаю, что у тебя получится". "Ну, если вы мне доверяете... Я сделаю все, что могу, - сказал я. - Но я должен кое о чем предупредить. Если я увижу в тексте какую-то ошибку, то обязательно сделаю редакторскую сноску, и эти правки нужно будет учесть. Если я увижу, что чего-то не хватает, я тоже добавлю сноску с точной ссылкой". "Согласен, - сказал он. - Мне известно, что там много чего упущено. Но я все равно удивлен. Вы еще не заглядывали в работу, даже не открыли книгу. Почему вы решили, что там чего-то не хватает?" "Понял, глядя на вас, - пояснил я. - Вы, едва познакомившись со мной, поняли, что я могу перевести вашу работу. А я, доктор Саксена, прекрасно вижу, что вы не могли написать ее безупречно!" Эти слова так ему понравились, что позже он всем об этом рассказывал! Скоро содержание нашей беседы было известно всему университету. Я перевел его работу за время двухмесячных каникул. И я добавил редакторскую правку. Когда я принес ему перевод, у него слезы на глаза навернулись. "Я прекрасно понимал, что здесь что-то упущено, но не мог сообразить, что именно, - признался он. - Дело в том, что я не практик. Я просто попытался собрать все сведения о сознании, какие встречаются в восточных текстах. Я собрал их, а потом принялся сортировать. Эту диссертацию я писал целых семь лет". И он действительно проделал великолепную научную работу. Великолепную - но сугубо научную! "Это наука, но она не имеет ничего общего с медитацией, - сказал я. - Вот это, собственно, и указано в моих правках: труд написан теоретиком, незнакомым с самой медитацией". Он пролистал перевод и сказал: "Если бы ты был в ученом совете, я никогда не защитил бы диссертацию! Ты заметил именно те места, где у меня возникали сомнения, но те идиоты, которые присудили мне ученую степень, ничего даже не заподозрили. Наоборот, они меня страшно хвалили!" Он много лет преподавал в Америке, и эта работа была фундаментальным трудом, символом его научного авторитета. Никто никогда ее не критиковал, никто не замечал неувязок. И я спросил его: "Что вы будете делать с переводом?" "Опубликовать его я не могу, - ответил он. - Я наконец-то нашел переводчика, но ты скорее экзаменатор, а не переводчик! Я получил перевод, но не могу его опубликовать. Твои примечания и редакторские правки... Они погубят мою репутацию. Но я целиком и полностью с тобой согласен. Вообще говоря, - добавил он, - если бы это было в моей власти, я присвоил бы тебе докторскую степень только за эти правки, потому что ты нашел именно те ошибки, какие смог бы обнаружить только настоящий практик медитации. Тот, кто никогда не медитировал, ничего бы не заметил". Итак, всю жизнь, с самого детства, меня волновало только это: я никогда не допускал, чтобы мне навязали нечто неразумное, я боролся с любой глупостью, невзирая на последствия, я стремился быть рациональным, логичным до конца. Но это была лишь внешняя сторона моей жизни, она касалась тех, кто был вокруг. Другая сторона была глубоко личной, моей собственной: я добивался все большего уровня осознанности, потому что не хотел быть чистым интеллектуалом. * * *
Сейчас я вспомнил одного из наших руководителей, всемирно известного историка. Он почти двадцать лет был профессором истории Оксфорда, а потом вернулся в Индию. Эту знаменитость мировой величины выбрали заместителем ректора нашего университета. Человек был прекрасный, с чудесным характером и невероятно обширными познаниями. Помимо учености, он обладал глубокой проницательностью. По стечению обстоятельств, тот день, когда он стал заместителем ректора, был днем рождения Гаутамы Будды. Это весьма знаменательная дата, потому что Будда не только родился в этот день, но и достиг просветления, а позже ушел из этого мира. Одна и та же дата: день рождения, день просветления и день смерти. Весь университет собрался, чтобы послушать, как новый руководитель университета будет говорить о Гаутаме Будде. А он был великий историк, написал о Будде несколько книг и говорил очень проникновенно. Со слезами на глазах он заявил: "Я всегда чувствовал, что если бы жил во времена Гаутамы Будды, то ни на миг не отошел бы от его ног". По своему обыкновению, я встал и предложил: "Советую вам забрать свои слова обратно". "Почему это?" - поразился он. "Потому что это вранье, - пояснил я. - Вы ведь жили во времена Рамана Махарши - а он был не менее велик, он тоже обрел просветление, - но, насколько мне известно, вы ни разу с ним не встречались. Кого вы хотите обмануть? Вы и к Гаутаме Будде тоже не пришли бы. Достаньте-ка платок, ваши слезы - крокодиловы. Вы просто ученый и ничего не смыслите ни в просветлении, ни в таких людях, как Будда". В аудитории наступила полная тишина. Мои преподаватели испугались, что меня вышвырнут из университета. Они все время этого боялись. Они любили меня и хотели, чтобы я продолжал учиться, но я вечно создавал такие тягостные, неловкие ситуации... и никто не знал, что делать, как растопить воцарившееся ледяное молчание. Несколько секунд безмолвия, казалось, растянулись на целые часы. А новый заместитель ректора стоял на виду у всех... Но человек он оказался замечательный. Он вытер слезы и попросил у всех прощения. Он сказал, что, возможно, погорячился. А позже пригласил меня к себе в гости, чтобы обсудить случай подробнее. Но тогда, перед лицом всего университета, он сказал: "Ты прав, я вряд ли пошел бы к Гаутаме Будде. Я это знаю. Я сам не понимал, что говорю, меня переполняли эмоции, меня просто понесло. Да, я не встречался с ныне покойным Раманой Махарши, хотя мог бы, я ведь не раз оказывался недалеко от его дома. Я читал лекции в Мадрасском университете, а оттуда до Махарши было рукой подать, он жил в Аруначале. Мне друзья говорили: "Ты непременно должен познакомиться с этим человеком", а я почему-то тянул, чего-то ждал, пока Махарши не умер". Собравшиеся не верили своим ушам. Преподаватели онемели от изумления. Но честность этого человека всех покорила. Мое уважение к нему тоже невероятно возросло, и мы стали друзьями. Он был стар, ему было тогда шестьдесят восемь лет, а мне всего двадцать четыре, но это не помешало нашей дружбе. И в общении со мной он ни разу и виду не подал, что он - великий ученый, заместитель ректора и годится мне в дедушки. Он, наоборот, часто говорил: "До сих пор не понимаю, что случилось в тот день. Я ведь не такой уж скромный и терпеливый. Двадцать лет преподавания в Оксфорде, лекции по всему миру - это сделало меня весьма заносчивым. Но ты одним махом разрушил мое самолюбие. И я буду благодарен тебе за это до конца жизни. Если бы ты не встал и не сказал то, что сказал, я так бы и верил, что действительно примкнул бы к числу учеников Будды. Но теперь... знаешь, если ты посоветуешь кого-то, я готов сидеть у ног этого человека и слушать его речи". "Тогда садитесь и слушайте", - сказал я. "Что?!" - воскликнул он. "Посмотрите на меня. Забудьте о моем возрасте. Просто сядьте рядом и слушайте", - повторил я. Вы не поверите, но этот старик сел и выслушал все, что я собирался сказать. Мало кто обладает таким мужеством и такой честностью! После этого он частенько приходил ко мне в общежитие. Все удивлялись, спрашивали: "Что происходит?" Я ведь так его опозорил! Но он приходил ко мне и меня в гости часто звал, мы садились рядом, и он просил: "Говори что угодно, я хочу слушать. Всю жизнь слушали меня, я уже разучился слушать других. К тому же ты говоришь о том, о чем я ничего не знаю". И он слушал меня так, как ученик слушает Учителя. Преподаватели тоже ничего не понимали. "Чем ты зачаровал старика? - спрашивали они. - Он что, из ума выжил? В чем тут секрет? Нам, чтобы встретиться с ним, приходится записываться на прием и терпеливо ждать назначенного часа. А к тебе он приходит просто так. Больше того, он молчит и слушает. Что с ним произошло?" "То же, что и с вами, - пояснял я, - но вы не так сообразительны, не так восприимчивы, не так разумны, как этот старик. Он - редкое исключение". Анализ развития мистической личности.
В этой статье я проанализирую развитие Ошо Раджаниш и Елены Блаватской обе эти персонажа согласна концепции трансоанализа являются мистической личностью. В качестве методики я использую биографический метод. Эта работа посвящена рассмотрению специфических особенностей их детства. И начнем пожалуй с детства Ошо Раджаниш.
Ошо Раджаниш.
Сейчас мы рассмотрим наиболее важные моменты из детства Ошо. Я свел это в таблицу.
Ошо РаджанишМои комментарииЯ сидел молча, сколько хватало сил. Естественно, домашние считали меня бездельником - и были совершенно правы! Так и есть, я - бездельник, но ничуть об этом не жалею. Доходило до того, что я мог сидеть себе, а мама подходила и говорила, например: "Прости, но дома никого нет, а мне нужно, чтобы кто-то сбегал на базар за овощами". А я продолжал сидеть и отвечал: "Если кто-то появится, я непременно передам".Некоторые считают, что сидеть молча - это один из видов медитации. В принципе по этому отрывку мало что можно сказать.
Должно быть, эта мечта осталась у меня от прошлых жизней, потому что не было ни дня, когда бы я не занимался этими поисками. Конечно, все вокруг считали меня чудаковатым. Я никогда не играл с другими детьми. Я даже не заговаривал со своими ровесниками. Мне они казались туповатыми. Они и в самом деле занимались поразительными глупостями. Я никогда не хотел играть в футбол, волейбол или хоккей. Естественно, все считали меня странным. Что до меня, то я тоже пришел к такому выводу. Повзрослев, я понял, что на самом деле странный не я, а весь наш мир.Если рассматривать это с точки психиатрии, то совершенно понятно, что у Ошо шизофрения, которая как раз и характеризуется неким отрешения от всего мира. Однако я рассматриваю это скорее как одно из становлений мистической личности, в каком то смысле познание духовности . Кстати такие состояния присущи многим мистикам в сравнительной таблице у Елены Блаватской мы увидим практически тоже самое. Последний год жизни дома, когда мне исполнился двадцать один год, стал периодом душевных срывов и духовных прорывов. Разумеется, все те, кто меня любил - родители, друзья и преподаватели, - отчасти понимали, что со мной происходит. Но почему я так отличался от остальных детей? Почему часами сидел с закрытыми глазами? Зачем усаживался на берегу реки по ночам и смотрел в звездное небо? Естественно, те, кто не понимает подобных вещей - а мне и не очень-то нужно, чтобы их понимали, - считали меня сумасшедшим. Меня почти не замечали даже дома. Меня постепенно перестали о чем-то спрашивать. Все вели себя так, будто меня здесь нет. И это мне нравилось - так я превращался в ничто, в пустоту, в полное отсутствие чего-либо. Тот год выдался примечательным. Я окутал себя пустотой. Я утратил какую-либо связь с внешним миром. Если мне напоминали, что пора искупаться, я шел купаться и сидел в воде часами. Им приходилось стучать в двери и кричать: "Эй, выходи! Ты там уже столько сидишь, что на месяц хватит!" Я ел, когда мне говорили, что пора поесть. Если никто об этом не напоминал, я мог не есть несколько дней кряду. Нет, я не постился, я и не думал соблюдать посты и гонения. Мне хотелось одного: как можно глубже уйти в себя. Врата тянули меня магнитом, эта сила была непреодолимой. Меня всасывало, как в "черную дыру". Вполне возможно здесь Ошо описывает свой духовно - мистический кризис, который характеризуется уходов в себя, сильные душевные муки на духовном уровне. Вполне возможно, что у него было именно это. Как правило если кризис удается пережить наступает так называемое просветление, высшее духовное состояние.Я настолько отрешился от мира, что не узнавал порой родных отца и мать. Подчас я забывал даже, как меня зовут. Я изо всех сил старался припомнить свое имя, но ничего не получалось. Естественно, в тот год все окончательно убедились, что я сошел с ума. Но для меня это безумие было медитацией, а на самом пике сумасшествия врата наконец-то отворились...Дальше собственно Ошо это и говорит "на самом пике сумасшествия врата наконец-то отворились"... Можно говорить о том, что кризис походил к своему завершению.Целый год я пребывал в таком состоянии, что никто не мог бы предсказать, чем это обернется. Целый год я жил так, что с большим трудом поддерживал в себе жизнь. Даже такие простые вещи давались с огромным трудом, потому что у меня напрочь пропал аппетит. Шли дни, а есть мне совсем не хотелось. Шли дни, а я забывал даже попить воды. Я заставлял себя есть и пить. Тело стало таким нечувствительным, что я щипал себя, чтобы убедиться, что я еще тут. Я бился головой об стену, пытаясь понять, есть ли у меня еще голова. Только боль могла ненадолго вернуть мне ощущение тела. По утрам и вечерам я бегал. Я пробегал пять-восемь миль подряд. Все думали, что я свихнулся. Зачем столько бегать? Шестнадцать миль в день! Но я делал это лишь для того, чтобы ощутить себя, чтобы почувствовать, что я все еще существую, чтобы не лишиться связи с самим собой - я просто ждал, пока глаза привыкнут к тому новому, что во мне зарождалось. Мне приходилось очень стараться. Я ни с кем не говорил: мысли стали такими непоследовательными, что мне было невероятно трудно даже построить фразу. Я мог замолчать на полуслове, потому что забывал, о чем говорил. Я мог застыть посреди дороги, потому что забывал, куда шел. Я мог сидеть с книгой, прочесть полсотни страниц, а потом вдруг спросить себя: "О чем я читал? Ничего не помню". Мое состояние было очень странным... В данном отрывки хорошо описано продолжение духовно - мистического кризиса. В этом состоянии я вижу шизоидные черты которые переплетаются с мощным духовным ростом, организм перестраивается, из - за это возникают отторжение от мира и уход в себя.Я смеялся. Я хохотал от души, потому что постиг всю бессмысленность жажды просветления. Это действительно смешно, потому что все мы рождаемся просветленными, а желать того, что уже есть, совершенно бессмысленно. Если у тебя что-то есть, это уже нельзя обрести. Обрести можно только то, чего нет у тебя или в тебе. Но просветление - в нашей природе. Дальше Ошо описывает свое просветление. Как раз здесь хорошо показано огромное количество положительных эмоций, которое можно назвать эйфорией, которое возникает после кризисного состояния Таблица 6. Анализ развития личности Ошо.
Елена Блаватская.
Елена БлаватскаяМои комментарии."В течение примерно шести лет (в возрасте от восьми до пятнадцати) ко мне каждый вечер приходил какой-то старый дух, чтобы через мою руку письменно передавать различные сообщения. Это происходило в присутствии моего отца, тети и многих наших друзей, жителей Тифлиса и Саратова. Дух этот (женщина) называл себя Теклой Лебендорф и подробно рассказывал о своей жизни. Родилась она в Ревеле, вышла замуж. Рассказывала о своих детях: захватывающую историю старшей дочери З. и о сыне Ф., который покончил с собой. Иногда и сам этот сын приходил и рассказывал о своих посмертных страданиях. Старая дама говорила, что она видит Бога, Деву Марию, толпы ангелов. Двух из ангелов она представила нам всем, и к великой радости моих родных ангелы обещали охранять меня и т.д., и т.д.Мистерия стало проявляться еще с детства, когда маленькая Елена начала видеть духов и другие спиритипыЛюбимая тетя Блаватской, Надежда Фадеева, писала о ней следующее: "С раннего детства Елена отличалась от обыкновенных детей. Очень живая, невероятно одаренная, полная юмора и отваги, она удивляла всех своим своеволием и решительностью поведения. Было бы большой ошибкой обходиться с ней как с другими обыкновенными детьми. Ее беспокойный и очень нервный темперамент, ее неразумное тяготение к умершим и в то же время страх перед ними, ее страстная любовь и любопытство в отношении всего неизвестного, скрытого, необыкновенного, фантастического и, более всего, ее стремление к независимости и свободе, которое никто и ничто не могло обуздать, - все это, соединенное с необычайно богатым воображением и исключительной чувствительностью, показывало, что ее воспитателям надо применять к ней особые методы воспитания... Многие дети являющиеся по натуре мистической личностью, существенно отличаются от других детей изменением поведением, любопытством ко всему сверхъестественному необычному. Не признание ни каких авторитетов, сложностью характера, повышенной эмоциональностью у женщин. Малейшее противоречие вызывало в ней раздражение, доходящее часто до конвульсий. Когда же вблизи не было никого, кто мог бы помешать ей, девочка могла часами, а иногда и днями, спокойно сидеть и что-то сама себе, как полагали люди, шептать и одна, в темном углу, рассказывать об удивительных случаях, сверкающих звездах и других мирах. Ее гувернантки называли это глупыми выдумками. Любое поручение, какое ей давалось, она не выполняла, любой запрет она немедленно переступала. Ее няня серьезно верила, что ребенок одержим всеми семью духами зла и непокорности. Ее гувернантки были в своем роде мученицами. Лишь лаской можно было подействовать на ее необузданный характер. По всей видимости сложный характер характерен для мистических личностей. В том числе как мы дальше увидим богатое воображение, характеризующиеся представлением различных образов, создание различных фантастических друзей и общение с ними. В психиатрии это могло бы вызвать не которые подозрения на психическое расстройство и патологические фантазии, а так же гиперактивность самого ребенка. Она была сверх меры нервной и чувствительной, во сне громко говорила и часто ходила во сне. Случалось, что ее находили ночью крепко спящей в далеких от дома местах, и когда ее уносили наверх в ее комнату, то она при этом не просыпалась. Однажды, когда ей было 12 лет, ее нашли в таком состоянии в одном из подземных коридоров, разговаривающей с каким-то невидимым существом. Опять же хождение во сне вызванное сильным воображением и чтение различной литературы сказок, легенд, и фольклора. По всей видимости одна из важнейший составляющих становления мистической личности. От туда и разговор с "невидимыми существами" Она была совершенно необыкновенной девочкой, по природе двойственной: с одной стороны - боевой, озорной, упрямой, с другой же стороны - мистически настроенной, со стремлением ко всему метафизическому. Ее нельзя было оторвать от книг, которые она прямо глотала, днем и ночью. Казалось, что вся большая домашняя библиотека не сможет удовлетворить ее жажду знаний. Здесь как раз и подтверждается мои рассуждение насчет тяги ко всему необычному, мистическому, это одна из основных особенностей таких детей. Она говорила, что ее преследуют "ужасные, светящиеся глаза", часто боялась неживых предметов. Никто на это не обращал внимания, а многим ее поведение казалось смешным. В таких случаях она крепко зажимала глаза и отчаянно кричала, пугая весь дом, и старалась укрыться от взгляда "привидения", за которое она принимала какую-нибудь висящую одежду или мебель.Здесь мы видим некое негативное образы, которые можно назвать "отрицательные спиритипы". Могут возникать как спонтанно так и во время прохождения духовно - мистического кризисаИногда на нее находил приступ смеха. Она объясняла, что этот смех вызван шалостями ее невидимого друга. Невидимых друзей своих игр она находила в каждом укромном уголке, в каждом кусте нашего старого парка.По поводу невидимых друзей уже было сказано выше. У Ошо "невидимых друзей не было из этого я могу заключить, что не у всех мистических личностей была такая особенность. Чем вызвана специфика представление и нужности в детстве таких образов пока не совсем понятно. По всей видимости отсутствием близких друзей с которыми можно поделится своими проблемами. Елену много раз находили ночью в этом темном помещении, иногда в полусознательном состоянии, иногда крепко спящей, но никогда она не могла объяснить, как она туда попала из нашей общей спальни, которая была в верхнем этаже. Таким же таинственным образом умудрялась она пропадать и днем. После долгих поисков ее находили тогда в каком-нибудь никем не посещаемом месте. Однажды ее нашли на темном чердаке, под самой крышей, среди голубиных гнезд. Возле нее толпились сотни птиц, и она объяснила, что она "укладывает их спать" (по законам "Мудрости Соломона"). И, действительно, на ее руках были голуби, которые, если и не спали, то во всяком случае были неподвижными, как бы одурманенными.По всей видимости Елена обладала паранормальными психическими возможностями (ППВ), позволявшие ей впадать в измененный состояния сознания.Иногда после многих часов поисков ее обнаруживали в бабушкином зоомузее доисторических ископаемых, птиц и животных, в серьезной беседе с чучелом крокодила или тюленя. Елена объясняла, что голуби воркуют ей интересные сказки, а также и другие птицы и животные, когда она с ними одна, передают ей интересные рассказы, взятые из их жизни. Для девочки вся природа была одушевленной. Она слышала голос каждой вещи и приписывала вещам сознание, существование в них скрытых сил, которые видела и слышала только она одна. Так она относилась ко всем видимым, хотя и неживым, предметам: фосфоресцирующему пню, камешкам, холмам и т.д. Вот еще одна из особенностей мистической личности, представление о другой природе, наделенные особыми, а даже возможно сверхъестественными способностями. Эти представления вызванные хорошо развитым магическим мышлением.природа на каждой из них нарисовала череп какого-нибудь умершего героя, поэтому эти бабочки священны и их нельзя умерщвлять, так как это означает уничтожение останков ушедшего".Елена очень любила в сумерки собирать вокруг себя маленьких детей, вести их в музей бабушки и там поражать их воображение сверхъестественными рассказами, неслыханными приключениями, в которых главной героиней была она сама. Каждый экспонат музея доверял ей свои тайны, передавал свои предыдущие воплощения или эпизоды из их жизни. Особенности становление мистической личности, об этом я уже писал выше.Елена никогда сказки не забывала и вовсе не считала их фантазией. Она глубоко переживала приключения этих героев, их заботы и стремления и уверяла, что все эти события вполне естественны. Люди могут превращаться в зверей и принимать любой вид, если только они знают, как это делается, люди могут летать, если только они сильно это пожелают. Такие мудрые люди существовали во все времена и существуют в наши дни. Но они показываются только тем, кто их почитает, кто им верит и не смеется над ними...Отождествление себя с героем сказки вызвано особенностями мышления. Таблица 7. Анализ развития личности Е. Блаватская
Сравнительная таблица.
Елена БлаватскаяОшо Раджаниш"В течение примерно шести лет (в возрасте от восьми до пятнадцати) ко мне каждый вечер приходил какой-то старый дух, чтобы через мою руку письменно передавать различные сообщения. Это происходило в присутствии моего отца, тети и многих наших друзей, жителей Тифлиса и Саратова. Дух этот (женщина) называл себя Теклой Лебендорф и подробно рассказывал о своей жизни. Родилась она в Ревеле, вышла замуж. Рассказывала о своих детях: захватывающую историю старшей дочери З. и о сыне Ф., который покончил с собой. Иногда и сам этот сын приходил и рассказывал о своих посмертных страданиях. Старая дама говорила, что она видит Бога, Деву Марию, толпы ангелов. Двух из ангелов она представила нам всем, и к великой радости моих родных ангелы обещали охранять меня и т.д., и т.д.Около полуночи мои глаза открылись вдруг сами собой... во всяком случае, я не прилагал к этому никаких усилий. Что-то нарушило мой сон. Я ощутил рядом с собой, в своей комнате, чье-то присутствиеЛюбимая тетя Блаватской, Надежда Фадеева, писала о ней следующее: "С раннего детства Елена отличалась от обыкновенных детей. Очень живая, невероятно одаренная, полная юмора и отваги, она удивляла всех своим своеволием и решительностью поведения. Было бы большой ошибкой обходиться с ней как с другими обыкновенными детьми. Ее беспокойный и очень нервный темперамент, ее неразумное тяготение к умершим и в то же время страх перед ними, ее страстная любовь и любопытство в отношении всего неизвестного, скрытого, необыкновенного, фантастического и, более всего, ее стремление к независимости и свободе, которое никто и ничто не могло обуздать, - все это, соединенное с необычайно богатым воображением и исключительной чувствительностью, показывало, что ее воспитателям надо применять к ней особые методы воспитания... И не просто знакомством, но и чем-то большим. Это было не просто столкновение, иначе я упустил бы ее подлинный смысл. Я увидел и смерть, и нечто большее, неумирающее, что парило над телом и отдалялось от него... чистые стихии. Это столкновение определило весь дальнейший ход моей жизни. Оно показало мне прежде неведомое направление или, точнее, целое измерение.
Мне, в отличие от большинства детей, смерть не показалась чем-то уродливым. К счастью, я мог часами сидеть рядом с умирающим дедушкой, а угасал он очень медленно. Шаг за шагом - я даже ощущал, как надвигается смерть, я слышал ее величественное безмолвие.
В детстве у меня была привычка следовать за каждой похоронной процессией. Родители тревожились: "Ты ведь не знал покойного. Он тебе не родственник и не друг. Зачем тратить время?" Дело в том, что в Индии похороны продолжаются три, четыре, даже пять часов. Малейшее противоречие вызывало в ней раздражение, доходящее часто до конвульсий. Когда же вблизи не было никого, кто мог бы помешать ей, девочка могла часами, а иногда и днями, спокойно сидеть и что-то сама себе, как полагали люди, шептать и одна, в темном углу, рассказывать об удивительных случаях, сверкающих звездах и других мирах. Ее гувернантки называли это глупыми выдумками. Любое поручение, какое ей давалось, она не выполняла, любой запрет она немедленно переступала. Ее няня серьезно верила, что ребенок одержим всеми семью духами зла и непокорности. Ее гувернантки были в своем роде мученицами. Лишь лаской можно было подействовать на ее необузданный характер. Я никогда не просил у родителей совета, а когда они мне что-то советовали, я неизменно возражал. Я говорил: "Это оскорбительно! Неужели вы считаете, что я сам не справлюсь? Я понимаю, что вы даете советы из лучших побуждений - и я благодарен за это, - но вы не понимаете одного: я могу справиться сам. Дайте мне возможность проявить себя. Не мешайте". За те семь лет я стал настоящим закоренелым индивидуалистом. Меня уже невозможно было связать по рукам и ногам. Я действительно пошел к директору, и он сказал: "Я знаю, что этот учитель наказывает детей. Это незаконно, но я ничего не могу поделать, потому что он самый старый учитель в городе. Его учениками были все горожане, их отцы и деды. Лучше с ним не ссориться". "А мне плевать, - сказал я. - Мой отец, мой дед тоже у него учились. Но мне плевать, кто у него учился. Если честно, я в своей семье чужой. Я вырос далеко, а здесь я чужой". Директор сказал: "Мальчик мой, я сразу заметил, что ты странный. Не нарывайся на неприятности. Он тебя замучает". "Это будет не так уж просто, - ответил я. - Думаю, пора перейти к борьбе с любыми пытками. Я готов". Я сжал руку - маленькую детскую руку - в кулачок, стукнул по столу и заявил: "Учеба, образование - это меня не волнует. Меня волнует свобода. Никто не смеет меня мучить. Вы обязаны показать мне школьные правила. Я еще плохо читаю, так что вы мне, пожалуйста, покажите, где написано, что ученик не имеет права смотреть в окно, даже если при этом отвечает на пятерку". Она была сверх меры нервной и чувствительной, во сне громко говорила и часто ходила во сне. Случалось, что ее находили ночью крепко спящей в далеких от дома местах, и когда ее уносили наверх в ее комнату, то она при этом не просыпалась. Однажды, когда ей было 12 лет, ее нашли в таком состоянии в одном из подземных коридоров, разговаривающей с каким-то невидимым существом.Она была совершенно необыкновенной девочкой, по природе двойственной: с одной стороны - боевой, озорной, упрямой, с другой же стороны - мистически настроенной, со стремлением ко всему метафизическому. Ее нельзя было оторвать от книг, которые она прямо глотала, днем и ночью. Казалось, что вся большая домашняя библиотека не сможет удовлетворить ее жажду знаний. Впрочем, на лекции я редко ходил, чаще сидел в библиотеке. Преподаватели говорили: "Что ты целыми днями делаешь в библиотеке?" Дело в том, что сотрудники библиотеки жаловались на меня. По утрам я врывался туда первым, а вечером меня приходилось оттуда чуть ли не силой выпихивать. Я торчал там весь день напролет и читал книги не только по философии. Я рылся на всех полках, во всех секциях, читал книги на самые неожиданные темы.
Она говорила, что ее преследуют "ужасные, светящиеся глаза", часто боялась неживых предметов. Никто на это не обращал внимания, а многим ее поведение казалось смешным. В таких случаях она крепко зажимала глаза и отчаянно кричала, пугая весь дом, и старалась укрыться от взгляда "привидения", за которое она принимала какую-нибудь висящую одежду или мебель.Иногда на нее находил приступ смеха. Она объясняла, что этот смех вызван шалостями ее невидимого друга. Невидимых друзей своих игр она находила в каждом укромном уголке, в каждом кусте нашего старого парка.Елену много раз находили ночью в этом темном помещении, иногда в полусознательном состоянии, иногда крепко спящей, но никогда она не могла объяснить, как она туда попала из нашей общей спальни, которая была в верхнем этаже. Таким же таинственным образом умудрялась она пропадать и днем. После долгих поисков ее находили тогда в каком-нибудь никем не посещаемом месте. Однажды ее нашли на темном чердаке, под самой крышей, среди голубиных гнезд. Возле нее толпились сотни птиц, и она объяснила, что она "укладывает их спать" (по законам "Мудрости Соломона"). И, действительно, на ее руках были голуби, которые, если и не спали, то во всяком случае были неподвижными, как бы одурманенными."Я вышел из дома и увидел чудесное дерево бодхи", - ответил я. Именно под деревом бодхи достиг просветления Гаутама Будда. Собственно, благодаря ему это дерево и получило свое название. Никто уже и не помнит, как называли эти деревья до просветления Будды. Какое-то название, конечно, было, но после Будды дерево переименовали в его честь. У нас возле дома действительно росло красивое дерево бодхи. Оно просто манило меня. Под его сенью всегда царила тишина и прохлада, никто мне там не мешал. Я не мог пройти мимо, хоть чуток под ним не посидев, а иногда мог сидеть там и весь день напролет. Иногда после многих часов поисков ее обнаруживали в бабушкином зоомузее доисторических ископаемых, птиц и животных, в серьезной беседе с чучелом крокодила или тюленя. Елена объясняла, что голуби воркуют ей интересные сказки, а также и другие птицы и животные, когда она с ними одна, передают ей интересные рассказы, взятые из их жизни. Когда я задерживался допоздна, меня искали обычно в двух местах - либо в доме моей Нани, либо под тем деревом бодхи. Поскольку поиски начинали с дерева, я обычно забирался по веткам на самую верхушку. Домашние подходили и говорили: "Нет, тут его, похоже, нет". А я кивал головой и мысленно говорил: "Это точно. Меня здесь нет". Для девочки вся природа была одушевленной. Она слышала голос каждой вещи и приписывала вещам сознание, существование в них скрытых сил, которые видела и слышала только она одна. Так она относилась ко всем видимым, хотя и неживым, предметам: фосфоресцирующему пню, камешкам, холмам и т.д. природа на каждой из них нарисовала череп какого-нибудь умершего героя, поэтому эти бабочки священны и их нельзя умерщвлять, так как это означает уничтожение останков ушедшего".Елена очень любила в сумерки собирать вокруг себя маленьких детей, вести их в музей бабушки и там поражать их воображение сверхъестественными рассказами, неслыханными приключениями, в которых главной героиней была она сама. Каждый экспонат музея доверял ей свои тайны, передавал свои предыдущие воплощения или эпизоды из их жизни. Я с самого детства любил рассказывать всякие истории, были и небылицы. Я даже не предполагал, что умение рассказывать сделает мою речь четкой, а это окажет неоценимую помощь после просветления. Елена никогда сказки не забывала и вовсе не считала их фантазией. Она глубоко переживала приключения этих героев, их заботы и стремления и уверяла, что все эти события вполне естественны. Люди могут превращаться в зверей и принимать любой вид, если только они знают, как это делается, люди могут летать, если только они сильно это пожелают. Такие мудрые люди существовали во все времена и существуют в наши дни. Но они показываются только тем, кто их почитает, кто им верит и не смеется над ними...Таблица 8. Сравнительная таблица Ошо и Блаватская.
Особенности развития мистической личности на примере Ошо и Блаватской.
1. Многие дети являющиеся по натуре мистической личностью, существенно отличаются от других детей поведением, любопытством ко всему сверхъестественному и необычному.
2. Не признание ни каких авторитетов, сложностью характера.
3. Повышенной эмоциональность у женщин.
4. Богатое воображение, характеризующиеся представлением различных образов, общение с фантастическими друзьями.
5. Обладание паранормальными возможностями.
6. Магический тип мышления.
Литература.
1. Выготский Л.С. Проблема возраста // Собр. соч.: в 6 т. - М., 1984. Т.4
2. Психология: Учебник для студентов высш. пед. учеб. заведений: В 3 кн. Кн.1. общие основы психологии. - 3-е издание. - М.: Гуманитарный изд. центр ВЛАДОС, 1997.
3. Сорокоумова Е.А. Возрастная психология. - СПб.: Питер, 2006. - 208 с.
4. Эльконин Д.Б. К проблеме периодизации психологического развития в детском возрасте // Вопр. психол. 1971. № 4. С.6-20.
5. Обухова Л. С. Возрастная психология. Изд. Высшее образование МГППУ 2007
6. Фрейд 3. Введение в психоанализ: Лекции. М., 1991.
7. Фрейд 3. Психоаналитические этюды. Мн., 1991.
8. Фрейд 3. "Я" и "Оно". Труды разных лет. Кн. 1, 2. Тбилиси, 1991.
9. Социология. Учебное пособие для студ. ВУЗов под общей ред. Проф. А.А.Громыко. М., 1999 г.
10. Матушкин А.В. Структура личности по З. Фрейду.
11. Элкинд Д. Эрик Эриксон и восемь стадий человеческой жизни. - М.,
12. 1996.
13. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. - М., 1996.
14. Мухина В. С. Возрастная психология: Феноменология развития. Детство. Отрочество: Учебник.- М., 2004
15. Юнг. К. Г. Конфликты детской души. Изд. "Канон" 2004.
16. Станислав Гроф. Путешествие в поисках себя: измерения сознания и новые перспективы психотерапии и внутреннего исследования. М., 1995.
17. Неф М. Личные мемуары Е. П. Блаватской. Изд. "Эксмо" 2009
18. Раджиниш Ошо. Автобиография духовно неправильного мистика. Изд. ИГ "Весь" 2009.
19. Уит А. В. Мистическая личность. Самиздат. Москва 2009.
1 Архетип - в позднеантичной философии (Филон Александрийский и др.) прообраз, идея.
---------------
------------------------------------------------------------
---------------
------------------------------------------------------------
2
Автор
transopsychology
Документ
Категория
Книги
Просмотров
2 211
Размер файла
1 291 Кб
Теги
мистическое, развития, личности
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа