close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

tom1 4b

код для вставкиСкачать
1 Василий Сергеев Древнейшая история Дона © ВИ.Сергеев, 2007 2 Будин «Следы богоприсутствия обнаруживаются и в языческих религиях» Ориген «У древних язычников был поиск Бога с жаждой и алчбой. Во всей истории человечества видна рука Божия, ведущая че-
ловека к Истине» Григорий Богослов Суть обряда состояла в добровольном отдании героем (вернее, героиней) своей плоти на съедение племени, в ре-
зультате чего сама она достигает просветления и возно-
сится в небеса, приобщаясь к сонму Бессмертных Предков. Это – одна из древнейших мифологем, разработанных челове-
ком в Северном Причерноморье. А именем человеко-божества было «Будина». Впервые эта идея родилась еще в ледниковый период, ко-
гда было обоготворено солнце – Великая Мать, отдавшая лю-
дям дерево, свою дочь, чтобы они, ради тепла и пищи, сожгли ее в пламени жертвенного костра. Поэтому руна бхагель (
) имеет также значение дерева, растения, куста
1
. До сих пор бе-
реза значит и «девушка» и «дом бога»
2
. До сих пор распус-
кающаяся почка цветка и женское, точнее, девичье естество носят одно и то же название – бутон. Брахманы, египетские иерофанты и халдейские маги учили за тысячи лет до нашей эры тому, что сами боги были всего лишь смертными (в предыдущих рождениях), пока они не дос-
тигли своего бессмертия принесением в жертву своей крови 1
Куст, обозначенный руной бхагель – это тот самый куст, из которого Бог говорил с Моисеем. Кроме того, это – неопалимая купина, пылающая в огне, но не терпящая от этого вреда, символ девы Марии. 2
По латыни береза – betula. Бет-Эль – буквально «дом Бога». Древние евреи называли «бетула» созревающую девушку от восьми до двена-
дцати лет. До трех лет она звалась «йонекет» (грудной ребенок), до восьми – «кайра» (ребенок; ср. греч. κορα, «девушка»). Достигшая зре-
лости девушка звалась «богерет». 3 своему Высшему Богу или шефу. В «Книге мертвых» говорит-
ся, что смертный человек «становится богом, жертвуя свою жизнь и кровь». Смертные давали кровь своих перворожден-
ных сыновей в жертву богам. Профессор Монье Уильямс пи-
шет в своем «Индуизме», переводя отрывок из Таиттрия Брах-
мана: «При помощи жертвы боги достигли небес
». И в Тандья Брахмана: «Господин творений принес себя в жертву богам»... И, опять-таки, в Сатапатха Брахмана: «Тот, кто, зная это, со-
вершает жертвоприношение Пуруша-мадха, или жертвоприно-
шение первозданного мужчины, становится всем». *** Ибо Господь, Бог твой, есть огнь поядающий. Второзаконие, 4:24 Будины – одно из главных племен Северного Причерномо-
рья в исторические времена. Первое письменное свидетельст-
во об их пребывании здесь мы имеем в работах Геродота: по его словам будины, наряду с таврами, агафирсами, неврами, андрофагами, меланхленами, гелонами и савроматами, участ-
вовали в отражении полчищ Дария. Знает их и Плиний: «От Тафр внутрь
материка территорию занимают: авхеты, у кото-
рых начинается Гипанис, невры, на чьей земле берет начало Борисфен, гелоны, тиссагеты, будины, басилиды и агафирсы, с синими волосами». Полибий знает «область Артобадана»: «...некоторые части ее возвышаются над Понтом в местах вы-
ше Фасиса, а с другой стороны она доходит до Гирканского мо-
ря
. Она населена народом сильным, сражающимся преимуще-
ственно на конях и имеющим в достаточном количестве все прочее, что нужно для войны...». Заметим словечко «Арта», отнесенное к Понто-Гирканскому (Черноморско-Каспийскому) междуморью, – оно уже появлялось в книге как название оте-
чества наших прапредков. Роль будинов в нашей истории искусственно принижалась и замалчивалась, причем исследователи даже очень высокого ранга шли при этом на прямые подлоги и подтасовки. «Сосе-
дями борисфенитов являются: на северо-западе – невры (тоже протославяне, но более первобытные), на востоке – гелоно-
будины (тоже земледельцы) Левобережья и на юге – настоя-
щие скифы-кочевники», – резюмирует сведения античных ав-
4 торов Б.А. Рыбаков. Кто
такие эти «гелоно-будины, тоже-
земледельцы»? Это – умозрительная химера Рыбакова. Загля-
нем в первоисточник – «Мельпомену» Геродота, 108-109: «Бу-
дины – большое и многочисленное племя; у всех их светло-
голубые глаза и рыжие волосы <...> у будинов другой язык, чем у гелонов, образ жизни их также иной. Будины – коренные жи-
тели страны – кочевники. <...> Гелоны же, напротив, занимают-
ся земледелием, садоводством и едят хлеб. По внешнему виду и цвету кожи они вовсе не похожи на будинов. Впрочем, элли-
ны и будинов зовут гелонами, хотя и неправильно». Знал ли этот текст академик Рыбаков? Несомненно, знал... Если в чем и можно было усомниться, то не в кочевничест-
ве
будинов, а, наоборот, в существовании земледелия у гело-
нов. Действительно, Аммиан Марцеллин пишет: «За ними [неврами] живут видины и чрезвычайно дикие гелоны, которые снимают кожу с убитых врагов и делают из нее одежды себе и боевые попоны для своих коней». Неясно, относится ли прида-
точное предложение к одним лишь гелонам
, или также и к «ви-
динам», но и гелоны здесь, во всяком случае, отрекомендова-
ны как кочевники. «У будинов другой язык, чем у гелонов», говорит Геродот, и в приведенном выше контексте это означает: не скифский (счи-
таемый иранским) и не эллинский. Какой же? Выбор невелик: тюркский или угро-финский. Стоит
нам учесть это, и мы сразу вспомним, что будун в большинстве тюркских языков по сей день означает просто «народ», «племя», «люди», иногда – «войско». Он ок будун значит «народ десяти стрел (т.е. десяти племен)»; кара будун – «черное племя»; турк беглер будун – «тюркские беки и народ»... Несколько позже мы обнаруживаем на этой же территории иных кочевников – половцев, также светловолосых и голубо-
глазых: Л.Н.Гумилев этот этноним возводит к прилагательному полóвый – «светло-желтый, матово-желтый, блеклый» (отсюда и «полова», т.е. рубленая солома, имеющая этот цвет, и «пале-
вый», цвет меркнущего заката); именно таким был цвет волос этого племени. Более
традиционная этимология восходит к слову «поле»; половцы, поляне – это «живущие в поле». Имя половцев племя получило на Руси, а сами себя они называли кыпчаками, гузами (гусями) или куманами (команами). Принято считать, что последний термин означает «лебеди», но означает 5 он – «конный народ, всадники»: именно так – «комонь» – зву-
чало и писалось в древнерусском языке слово конь. Lebedia же, Лебедянь – это название страны куманов у византийских хронографов, и расположена она между Доном и Днепром; впрочем, другое, венгерское название этой страны – Итилька-
за, то есть страна «казов» на Итиле – дает основание некото-
рым исследователям передвинуть ее расположение ближе к Волге. В слове Лебедянь отчетливо звучит корен б-д-н: Лебе-
дянь – это Эль-будун, «страна будинов»; Возможно, слову «ле-
бедь», хоть его этимологию традиционно возводят к латинско-
му albus – «белый», все же дало начало лебединое племя ку-
манов. По крайней мере с 72 г., мы
знаем о печенегах, живущих где-то на Кавказе. Принято считать, что этот этноним появился только в IX в. Но в «Картлис Цховреба», хронике грузинских царей читаем о событиях 72 г.: «...Цари Картли – Азорк и Арма-
зел – призвали овсов и леков, привели царей овсских – брать-
ев-голиафов по имени Базук и Анбазук – с войском овсским. И привели они с собой пачаников и джиков....» Печенегами этот народ звали русские летописцы; византий-
ские хроники называют их пацинаки, тюркские анналы – бече-
неги, а арабские – баджнак. В последнем слове б-д-н звучит отчетливее всего. Мало того: Батан было распространенное имя у печенегов, так звали и хана одной
из их орд. Вслед за печенегами наступает время монголов. Но – пора-
зительно! – этноним б-д-н присутствует и здесь. ...После того, как у Алан-Гоа [Пестрой Лани] из урука [рода] киятов, принадлежавшим к иргэну [племени] тайджиутов умер муж, доблестный Бодун-мэргэн, – солнечный свет спустился к ней на закате сквозь дымовое
отверстие юрты. Он принял об-
лик светло-русого юноши, взявшего ее в свои объятия. Она по-
несла в первый же день и спустя положенный срок родила Бо-
дончара, ставшего дедом джихангира Тэмуджина, Тенгиз-хана всей Степи... Так изложено начало династии Тенгизидов в «Алтан Тобчи», древнейшей монгольской летописи. В других версиях Алан-гоа рождает непосредственно Тенгиз-хана. (Мы пишем Тенгиз, ибо варианты «Чингиз», «Чагониз», «Хингис», «Цынгис» и т.п., встречающиеся в летописях, – бессмысленны, неэтимологизи-
руемы в тюркских и алтайских языках; Тенгиз-хан значит «Не-
6 бесный хан»; избрав на курултае хана Тенгизом, его на руках поднимали на белом войлоке к небу). Нас
интересует не историческая достоверность существо-
вания Бодун-мэргэна и Бодончара: разумеется, это миф. Для нас важно само имя Бодончар, в котором, несомненно, звучит Будин-сар, то есть царь будинов. К Бодончару возводили свою генеалогию все основные монгольские племена, в том числе и род Борджигинов, к которому принадлежал Тенгиз-хан. Борд-
жигины – «синеокие»; присущую им голубизну глаз и рыжева-
тость волос как раз и объясняли происхождением от солнечно-
го юноши (в вариантах – от «желтого пса»). У Борджигинов гла-
за «сине-зеленые... или темно-синие, где зрачок окружен бу-
рым ободком», – свидетельствует Абу аль-Гази. Рыжеволо-
сость же «Потрясателя вселенной» вошла не только
в летопи-
си, но и в песни. Батаном звали и сына Тенгиза; более известен он под име-
нем Бату-хан. «Батан же взем Козелеск и поиде в земълю По-
ловетцкоую», – свидетельствует суздальская летопись под 6746 (1238) годом. А что после монголов? И после них никуда не исчезает Бу-
дун с карты Северного
Причерноморья по крайней мере до XVIII века. О нем упоминает, например, Хусейн Хезарфенн при описании похода 1683 г.: «Дан фирман прийти анатолийскому Саид-Мехмед-паше, будунскому Хасан-паше....» Во времена Пушкина в Северном Причерноморье известен Буджак: «А правил Буджаком паша С высоких башен Аккермана...» Итак, «будины» со времен Геродота (точнее – со времен Дария, а еще точнее – с незапамятной, многотысячелетней древности) дожили практически до наших дней. Но что означа-
ло это имя? *** Славяне и германцы. Корень «б-д-н» повсеместно встре-
чается на территории распространения индоевропейских пле-
мен. С ним прекрасно знакомы русы. «Ольга призва сына своего Святослава и заповеда ему: с землею ровно погрести ю, а мо-
7 гылы не сути (не насыпать), ни тризн творити, ни бдына дея-
ти...», – гласит русская летопись. «Бдын – слово, нам непонят-
ное», – замечает публикатор летописи А.А.Шахматов. То же самое повторяет Фасмер: «слово неясно»; это довольно часто случается у него, когда он не может свести (по его мнению) очередное русское слово
к «древневерхненемецкому». Из текста ясно, что «бдын» как-то связан с погребением. Бдыном называли огненное погребение, в том самом виде, как описывает его Ибн-Фадлан, видевший сожжение умершего ру-
са вместе с согласившейся на это девушкой. Это и есть тот по-
гребальный ритуал русов, от которого отказалась Ольга. Фина-
лом ритуала была установка на вершине надгробного кургана деревянного столба, и он тоже именовался «бдын». О.Н.Трубачев, один из ведущих современных лингвистов, глубокий и оригинальный исследователь русских древностей, определяет денотат слова «бъдынъ» как «толстый древесный ствол, столб». Французское bâton значит «палка», «жезл», «скипетр». Хорошо известны русские батоги, которыми бьют, откуда пошла русская «битва». «Бдын» можно истолковать не как отдельное бревно, а как погребальное строение, домовину из многих бревен. Действи-
тельно, хорошо известно, что будувать на Украине означает строить, будинок – дом, первоначально, разумеется, выстро-
енный из бревен. Чешский князь Бжетыслав II уничтожил ка-
кие-то «будки», поставленные по языческому обычаю для умерших на распутье. Баданами (риндзбаданами) назывались в Осетии таможенные заставы (заимки, «засидки»). Возможно и семитическое бет – «дом» восходит к btn – «строение». Степное слово батаман или ватаман («дух жилища, стано-
вища»), ставшее у казаков «атаманом», как и грузинское ба-
тоно, русское батяня (именно так, а «батя» – уменьшительно-
ласкательное), осетинское беттер
1
, как и общеиндоевропей-
ское *patar восходят к изначальному наименованию предка, ушедшего в страну без возврата. В германской мифологии известен Óдин, бог, прибитый соб-
ственным копьем к мировому древу и постановивший, согласно Снорри Стурлусону, «...что всех умерших надо сжигать на ко-
1
Ч.Р. Чочиев переводит имя Донбеттыр как «Водная (don) Порхальщица (bettyr)» (то есть бабочка?), Водная Летунья, Сирена, и считает его име-
нем брачной ипостаси Дзерассы. 8 стре вместе с их имуществом. Он сказал, что каждый должен придти в Вальхаллу с тем добром, которое было с ним на ко-
стре, пепел надо бросать в море или зарывать в землю, а в память о знатных людях надо насыпать курган». На Норден-
дорфской фибуле его приведено в форме Wodan (Водан
), что соответствует староанглийскому Woden, древневерхненемец-
кому Wuotan, древнесаксонскому Woden и Wodin, старошвед-
скому Othin, староисландскому Odhin. Рено-Кранц и Н.Лид воз-
водили это имя к звательной форме oden, употребляемой в шведских и норвежских диалектах в значении «в ярости», «в течке». Ж. Дюмезиль, разочарованный этой версией и отме-
тивший, что «скандинавская мифология не становится понят-
нее благодаря этимологии», дал этимологию ничуть не луч-
шую: он возвел имя Одина к древнескандинавскому ødhr и гот-
скому wøds («неистовый»). «Близкие индоевропейские слова могут означать исступленное поэтическое и пророческое вдох-
новение: латинское uates, староирландское faith», – добавляет он. Проще уж было уж было сразу возводить имя Одина к древнегреческому ωδη – песнь. Эта этимология, некритически принятая людьми, желающими
видеть в Одине прежде всего вождя воинов, совершенно неверна и имеет только историче-
ское значение. Она столь же ошибочна, как и гипотеза Косто-
марова, что Бодан или Одан – бог воды у германцев, потому что славянское Водан созвучно слову «вода». Культ огня у германцев хорошо документирован и вошел в ряд мифов: Нанну возлагают на погребальный костер-ладью Бальдра, Брюнхилд сжигает себя вместе с Сигурдом... С куль-
том Одина как божества огня связано и несколько невнятное сообщение Юлия Цезаря о друидах, которые «сплетают из прутьев огромные фигуры, наполняют их живыми людьми и зажигают». Цезарь перебил друидов и сжег их книги: «...неоценимое благо принесла свету забота наших римлян, положивших конец этим чудовищным и гнусным искусствам!» – воскликнул по этому поводу автор «Естественной истории» Плиний Старший. Но культ, в котором люди сжигались в кост-
рах, этим остановлен не был: века и века по всей Европе кост-
ры пахли горелым человеческим мясом... 9 Ритуальное сожжение 18 ведьм и колдунов в Зальцбурге в 1528 г. Гравюра Яна Люкейна В южнославянских мифах известен персонаж, тесно связан-
ный с костром, огнем, сгоранием дерева (или просто деревом), имя которого включает сочетание согласных б-д-н или б-т-н: это сербо-хорватский Бддњак, болгарский бъдник, – некий бла-
годетельный дух, воплощенный в «рождественским полене», т.е. бревнышке, пне или ветке. Ее сжигают в
рождественский сочельник или в ночь на «Коленду», то есть в день зимнего солнцеворота. Прежде, чем сжечь, славяне пеленали Бадняка, обряжали в рубаху, кормили и поили (поливали вином, сыпали на него зерно, резали на нем кур, орошая его кровью). Выби-
вая искры из горящего Бадняка, славяне желали друг другу умножения скота по числу искр. Баба-Яга в русских сказках, как правило, сгорает. Иногда ее сначала защемляют во пне или придавливают вывороченными корнями осины, а затем сжигают на груде осиновых дров. За-
метим, что в волосовской культуре (III тыс. до н.э.) погребение производилось под корнями, под пнями деревьев, а несколько 10 позже, в
фатьяновской культуре, мертвых клали на слой дре-
весного угля. В.В. Иванов, В.Н. Топоров, Л.А. Лелеков и другие исследо-
ватели выявили в индоевропейских мифах класс змееобраз-
ных чудовищ нижнего мира, родственных славянскому Бадня-
ку. Это – древнеиндийские Ахи Будхнья, «Змей Глубин» и Йер-
буда, змееподобный и зверообразный противник Индры, древ-
неиранский Ажи-Дахака «Змей Огненный», древнегреческие Ехидна и Пифон (от πιθεσφαι «гнить, разлагаться») и другие фантастические создания. Кавказ. Персонажи с именем Б-д-н имеются не только в мифах всех славян, но и в нартских сказаниях практически всех народов Кавказа. В адыгском нартском эпосе мы видим сюжетную пару Бады-
на и Бадыноко, отца и сына: О, нарты! Как было вас много У этой любимой земли; Сосруко, и ты, Бадыноко, Отважные предки мои, – писала балкарская поэтесса И.И. Кашежева, выделив, как центральные в нартских сказаниях, именно два этих имени. В образе Бадыноко отчетливо звучит мотив прохождения через смерть: нарты во главе со старухой Уорсар (т.е. «царицей вол-
ков») собираются убить новорожденного малыша (Уорсар предсказывает, что он, якобы, должен принести смерть всему нартскому роду
). Они, однако, не убивают его, а лишь выдол-
бив некое корыто-колоду (в которой легко узнать гроб) из ста-
рого дуплистого дуба, пускают его вниз по реке. Нашедшая его старуха помещает его в глубокое подземелье и вырастает он там на горе врагам и на славу нартскому роду... Мотив сожже-
ния здесь отсутствует, но ясно чувствуется связь с деревом; кроме того, нет сомнений, что речь идет о мертвеце и его чу-
десном воскресении. В цикле рассказов о Бадыноко появляется еще один сюжет о смерти и захоронении, вариант которого хорошо известен из гомеровской «Одиссеи». Пастух Хагур рассказывает о встрече со страшным одноглазым людоедом
Иныжем; возмущенный деяниями Иныжа, Бадыноко отправляется к этому людоеду и где хитростью, где силой справляется с ним: подобно Одиссею, 11 выкалывает его единственный глаз, а затем влезает под брюхо козла, чтобы покинуть пещеру-могилу. Из сказания ясно, что пещера – это могила, а ее хозяин Иныж – ни более ни менее, как владыка Страны мертвых. Отметим, что захоронения в шкурах животных часто встречаются в Великой Степи... В осетинских нартских сказаниях мы находим
сюжетную па-
ру Батраз – Бадзанаг. Бадзанаг здесь отнюдь не бревнышко, не поленце, и, соответственно, не связан со сменой старого и но-
вого года (во всяком случае, этот мотив не присутствует в том корпусе сказаний, который удалось собрать этнографам). Бат-
раз в осетинских нартских сказаниях – божество-громовержец, а сын слепого великана Бадзанаг – покойник, подготавливае-
мый для сожжения и затем сжигаемый на костре. Батраз, сой-
дя с неба, калечит Бадзанага: с оторванным боком, без одной руки бежит тот с нартского симда (пляски) в свой дом на гору (отсечение руки у жертвы описано Геродотом как скифский обычай). Сестра Бадзанага издалека видит его красное мясо и белые ребра. Но, потеряв бок и руку, Бадзанаг не успокаивает-
ся: узнав от отца, что Батраз стал сильным, пройдя через ог-
ненное горнило, Бадзанаг желает повторить этот его подвиг и отправляется к богу-кузнецу Курдалагону, дабы тот закалил его, подобно Батразу. Но смертная его природа непреодолима: Бадзанаг не закаливается
, а сгорает в горне, и Курдалагон не заботится более о его костях. В.К. Тотров убедительно показал, что осетинское выраже-
ние «сидеть тебе в огне» (судзгæ фæ бадай) изначально озна-
чало доброе пожелание покойному. В сарматских могилах труп подчас бывал сильно обожжен. К.Ф. Смирнов объяснял это в ряде случаев тем, что на умершего в яму попадали угли из вы-
сыпаемых сверху остатков костра. «У осетин еще недавно бы-
товал странный для стороннего наблюдателя обычай разжи-
гать огонь на короткое время непосредственно на груди трупа перед помещением в склеп, – замечает С.А. Яценко. – Для это-
го использовали небольшой заряд пороха. Зачем
это делалось – горцы и сами уже забыли. Если объяснения и были, то явно вторичные и малореалистические: «чтобы защитить похоро-
ненный труп от волков». Центральная идея огненных ритуалов при погребении у осетин связана с культом домашнего очага. В осетинской тра-
диции в каждом доме огонь предписывалось поддерживать не-
12 гасимо. С
огнем в очаге запрещалось шутить, его нельзя было ругать, переступать через него. Пролитая в очаг чужаком вода подчас приводила к кровной мести. Огню обязательно выделя-
лась доля от любого жертвоприношения – считалось, что без этого другие божества не примут жертву. Огонь очага являлся центральным элементом всего цикла новогодних праздников. Л.А. Чибиров установил, что божество очага именовалось Бындур. Божество это было женским. Т.А. Гуриев считает, что оно именовалось иначе – ближе к индийскому «Тапати», скиф-
скому «Табити» и осетинскому «Сафа». Тюрки. Одной из наиболее чтимых святынь (и одним из наиважнейших божеств) по сей день является огонь домашне-
го очага и у тюрков
. «Богиня огня у монголов носит турецкое название Ут или От, т.е. «огонь», – пишет Д.Банзаров. – К этому имени монголы прибавляют эпитет Галай-хан, царица огня (Ot galaikan, galai kan, galunkan... В качестве очистителя огонь считался покрови-
телем каждого дома, а очаг (gulamta), где его разводят – святи-
лищем... Жертвы, огню приносимые, должны усиливать пламя, как-
то: вино, масло, жир». Огню оказывали такое же почтение, как изображениям других божеств; запрещалось шагать через него, замахиваться на него острым оружием. Плано Карпини уверяет, что монголы считали грехом рубить топором что-
нибудь близ огня, вынимать ножом мясо из котла, под которым горит огонь, и втыкать нож в него». Д.Банзаров
приводит текст монгольской «Молитвы огню»: «Матерь Ут, царица огня, сотво-
ренная из дерева ильма, растущего на вершинах [гор] Хангай-
хана и Бурхату-хана! Ты, которая зародилась при отделении неба от земли, произошла от стопы матери Этуген и создана царем тенгриев! Матерь Ут, коей отец – твердая сталь, мать – кремень, предки – ильмовые деревья, – которой блеск дости-
гает до неба и проникает сквозь землю! Огонь, высеченный не-
божителем [Тенгисом] и разведенный царицею Улухан! Богиня Ут, которой приносили в жертву желтое масло и белого барана, имеющего желтую голову! У которой бодрый сын, прекрасная невестка и стройная дочь! Тебе, матерь Ут, всегда взирающей вверх, приносим в
жертву вино чашами и жир – пригоршнями! Даруй благополучие царевичу [жениху] и царевне [невесте] и всему народу!». Эпитеты богини Удхан – «красная», «масляная», «шелко-
13 вая»... (Вспомним русское «золотой гребешок, масляна голо-
вушка, шелкова бородушка»). Центральными событиями ново-
годнего ритуала тюркских народов являются проводы Удхана старого года и встреча Удхана нового года. Считалось, что по-
гасить родовой огонь равнозначно убийству родственника: при перекочевках непогашенные угли переносили на новое место. Удук или ыдук – на тюркских наречиях
значит «священный», ибо огонь – одна из стихий, возникшая в изначальном космого-
ническом акте, при отделении неба от земли... Рашид уд-Дин и Абу-л-Гази свидетельствуют, что перво-
предком всех тюрков является Удун Будун (Удунтай Бадантай). Он был рожден деревом-женщиной, причем удун обычно пере-
водят как «ива». Ива – весьма ценное растение для степняка: подчас единственное растение в поймах степных рек, она прочна, легка, гибка и потому незаменима в конструкции юрты. У хеттов ива – eia, созвучная имени праматери Евы (чье имя означает «жизнь»), была «древом жизни». Сохранился хетт-
ский ритуальный текст, в котором перед умирающим и воскре-
сающим божеством по имени Телеф
воздвигается вечнозелё-
ная eia, «с которой свешивается руно овцы, внутри же нее – овечий жир, внутри нее – зерно (бога) полей и вино, внутри нее – бык и овца, внутри нее – долгие годы (жизни) и потомство». В.Н.Топоров отмечает параллели названия ивы (и имени Евы) с греческим αιων, «век», «жизнь», «поколение», «вечность»; латинским
aevum, «жизнь», «век», «возраст», «вечность»; древнеиндийским ayus, «жизненная сила». Характерно, что собственно ивы ни в Междуречье, ни вообще на Востоке не было и нет ("вербии", упоминаемые в 137 псалме – это тополь, Populus euphratiсa). По сей день у кочевников есть божества вроде бурятской Будан хатун («матушка Просо»), воплощенные в культурном растении, исходная связь которого
с огнем потеряна и забыта. Но изначально земледелия в Степи не было, и божеством бы-
ло то дерево (или растение), которое в первую очередь служи-
ло топливом для очагов и/или остовом для юрт. Будин у тюрок был не только прапредком и богом домашне-
го очага, но и одним из верховных божеств. Китайская лето-
пись «Вэйшу» отмечает, что у тюркютов «в 500 ли от Дугинь на западе есть высокая гора, на вершине которой нет ни деревь-
ев, ни растений, называется она Бодын-эли, что в переводе 14 значит: дух покровитель страны». Шумеры. У шумеров очаг назывался удун (у современных тюрок утун, удун
– это дрова, топливо), а божество солнца но-
сило имя Уту: «О Уту, пастырь Земли, отец черноголового народа! Когда ты засыпаешь, народ засыпает с тобой, Когда ты встаешь, о могучий Уту, народ встает вместе с тобой...» В жертву восходящему солнцу приносили жир быков: шуме-
ры называли быка гуд (современные тюрки – уд). Если принять более или менее стандартное представление о миграции земледельческих племен в IV-III вв. на север, в Ве-
ликую Степь (через Балканы, Кавказ и Среднюю Азию), то все вроде бы становится на свои места: шумеры принесли свое
божество в Степь. Но дело в том, что Уту у шумеров был муж-
чиной. И шумеры были земледельцами. А мы знаем, что ко-
чевники «садились на землю», но не можем привести приме-
ров обратного процесса; мы знаем, что усилиями жрецов-
мужчин богини верхнего палеолита были частично обращены в богов бронзового века, но мы не знаем ни одного случая, когда мужское божество становилось бы женским. И то, и другое – однонаправленные процессы. Поэтому встает естественный вопрос: кто у кого заимствовал имя бога солнца: кочевники у земледельцев или наоборот? Правда, у шумеров была еще богиня ткачества, и звали ее весьма похоже на солнечного бога
: Утту. И здесь не обходится без странностей. На шумерских клинописных табличках прочи-
тана поэма, в которой описано создание покрывала для брач-
ной постели богини Инанны. Значительная часть поэмы – это диалог между Инанной и ее братом, богом солнца Уту: – Кто соткет его для меня, кто соткет его для меня? Этот лен, кто соткет его для меня?» – Сестра, моя, я принесу тебе его сотканным, Инанна, я принесу тебе его сотканным...» Но чесать, сучить, прясть, ткать и окрашивать лен (работы, перечисленные в поэме) – дело ли это для бога солнца Уту? Не уместнее ли было, если б этим занималась богиня ткачест-
ва Утту? Во многих мифологических сюжетах можно выделить два 15 пласта, постоянно смешивающихся: в более древнем сын Солнца (заменивший еще более древнюю дочь) – это дерево, растение, как правило, сгорающее в костре, в чем и проявля-
ется его солнечная, греющая и светящая природа. санскрит-
ским именем Агни. Слово это сохранило свое значение, хотя и утратило божественный смысл, в латинском «игнис» (огонь
). Более поздние сюжеты о дереве прямо не упоминают. А если так, то не была ли изначально Утту дочерью бога Солнца, спустившейся на землю и обратившейся в растение? Зороастризм. Духовная сущность (фраваши) Заратуштры, созданная в начале бытия, изначально была помещена Аху-
рамаздой в ствол древа жизни хаомы. Машйа и Машйан (про-
толюди) изначально появились в виде растения. Индия. У индусов человек неоднократно уподобляется де-
реву, рассматриваемому как образ вселенной. Матаришван, то есть «растущий в матери», – у индусов не только ребенок, но и те деревянные палочки, трением которых добывают огонь (причем самой процедуре приписывают символику полового акта). С деревом связан и Будда. Неотъемлемый атрибут будд во всех временах и мирах – священное дерево bodhitaru, дерево мудрости, ведовства, с которым связана его сила
1
. 1
Попытки найти аналогии Будде в персонажах европейских мифов под-
вергалась критике с момента появления. «Сравнение в мельчайших подробностях божеств даже близко родственных между собой народов, а тем более племен, не связанных общностью языка и истории, пред-
ставляет еще очень большую сложность, – пишет Тэйлор. – Произво-
дившиеся прежними мифологами отождествления богов и героев у раз-
личных народов приводили часто к ошибочным выводам. Некоторые из них опирались лишь на одно созвучие имен, например в индусском Браме и Праяпати усматривали еврейских Авраама и Иафета, а сэр Уильям Джонс отождествлял Батана [Одина] с Буддой. <...> Тота ото-
ждествляли с Гермесом, Гермеса – с Меркурием, а Меркурия – с Бата
-
ном, и в результате получался нелепый переход от египетского бога лу-
ны, мудрости, письма и счета, изображавшегося с головой ибиса, к тев-
тонскому небожителю, повелителю яростных бурь. С такими произволь-
ными и неосновательными приемами нельзя, конечно, обращаться к выяснению тех мыслительных процессов, которые заставили различ-
ные народы столь сходно и вместе с тем столь различно построить ие-
рархию своих богов. <...> Якоб Гримм определял Одина, или Батана, как «всепроникающую творящую и образующую силу», но мы едва ли можем приписывать такие абстрактные представления его варварским 16 Малая Азия. Здесь известна история Мирры (Смирны) и Адониса. ...По воле богов совокупившись с собственным от-
цом, не знала Мирра, куда деть глаза от позора (мотивировка, очевидно, весьма поздняя). Взмолилась она, чтобы боги из-
гнали ее и из царства живых, и из царства мертвых. Услышала ее мольбы Афродита, богиня любви. И вот ноги Мирры покры-
ла земля, из ступней выросли корни, плоть превратились в де-
рево, кровь – в древесный сок, а кожа – в кору. Но плод ее пре-
ступной любви оставался внутри ствола. По истечении должно-
го срока ствол лопнул и из него вышел младенец, получивший имя Адонис (финикийцы записывают
это имя двумя буквами: dn). Египет. Если, как это обычно делают, возводить имя Адони-
са к египетскому наименованию солнечного диска, Атона, культ которого появился во времена Аменхотепа III (1405-1367 до н. э., через 25 лет после ухода из Египта гиксов), достиг рас-
цвета при Аменхотепе IV (1368-1351 до н. э.) и целенаправлен-
но уничтожался всеми их преемниками, то и здесь все концы сходятся, ибо Атон был именно солнцем в его данности людям, солнцем спустившимся, давшим людям анкх, знаменитый ключ спасения. На первый взгляд в погребальных ритуалах египтян нет ог-
ня; но вспомним, как называли тот каменный, деревянный или металлический ящик, в который помещался труп: саркофаг. Буквально
это значит «пожирающий плоть»: так можно назвать только огонь. Плиний, пытаясь хоть как-нибудь согласовать точный смысл слова с уже обычным для его времени пред-
ставлением, что саркофаг – это каменный ящик для тела по-
койника, «поясняет», что гробы, сделанные из известняка, до-
бытого в Троаде, имели свойство в течение сорока дней унич-
тожать без остатка заключенные в них тела мертвецов, и даже их кости. Сюжет совершенно фантастический, однако проис-
хождение его очевидно: каменный саркофаг (как и дольмен) имитирует алтарь, жертвенник, на котором покойник ранее сжигался.) Просто перечислять фрагменты мифов, в которых зашиф-
рована парадигма «человек – огонь – дерево», – занятие дос-
поклонникам». Как видим, Тэйлор не сумел по достоинству оценить уже сделанные в его врем открытия, а вслед за ним их проморгала и вся ев-
ропейская наука. 17 таточно бесперспективное. Их слишком много – ростовский исследователь В.Я. Кияшко предложил шуточный «симптом Фрэзера», состоящий в том, что человек, начавший говорить о древесных божествах, не может остановиться. До тех пор, пока не понято, зачем покойника готовили к сожжению, замуровывая в дерево, но не сжигали, мы обречены тонуть в море этой
ин-
формации. «Историческому объяснению, – замечает Пропп, лучше многих других понимающий, в чем здесь проблема, – в первую очередь подлежат не отдельные сюжеты, а та композиционная система, к которой они принадлежат; тогда между сюжетами откроется историческая связь, и этим прокладывается путь к изучению и отдельных сюжетов». Что означает слово Будин? Индоевропейское *budh значит «светлый», «озаренный»; к этому слову восходят русское «будни», «пробуждение» и ин-
дийское «Будда». Др.-рус. бъд
±
ти восходит к праслав. *bъdĕti от основы *bъd- < и.-е. *bṓ
dh- / *bheudh- «бодрствование». Ср. др.-инд. bṓ
dhati «просыпается, замечает», búdhyatī «пробуждается»; лит. budёti «бодрствовать», bústi «проснуться». См. бдительный, бодрый, будить, будни. др.-инд. búdhyatē «он просыпается, замечает, узнает», budhás «пробуждающийся, разумный», авест. buiðyeіtі «замечает». Весьма к нему близкое по
написанию и звучанию *budhn имеет совершено иной смысл. Гамкрелидзе и Иванов: «b[h]ud[h]-n»; др.-инд. budhná – «дно», «основание», «опора», «нижняя часть», «корень»; авест. bna – «дно», «основа», «глубина», греч. πυθµήν «дно», «основание», «низ», лат. fundus «дно», «основание», «предел», др.-в.-нем. bodam «низ», «ос-
нова», др.-англ. bottn, bodan «
основа», «основание». Фин. *punta, марийск. pŭndakš, pˆəndaš «дно», осет. byn // bun «осно-
вание», «дно». Ностратическое dheub означало (“глубокий”), что дало в древненемецком форму diupaz с тем же значением (ср. современное английское deep), либо к dup- (“ронять, по-
гружать”), от которого произошли древнеанглийское doppa (“по-
гружение”) и down – «движение вниз», верхнелужицкое dupa (“дыра”) и
русское дупло. Словом «дна» в прославянскую эпоху обозначали внутренние болезни, особенно заболевания живо-
18 та, телесного низа, «дна». В Ипатьевской летописи (XIV в.) можно прочесть: «Дна есть подъступила». Загадочная ситуация! Удастся ли нам найти сюжет, в кото-
ром практически одно и то же слово (*budh – *budhn) сочетает в себе почти взаимоисключающие смыслы: «пробужденный», «озаренный» – и «относящийся к нижнему миру», «пребываю-
щий в бездне»! Первая половина имени Будин – это слово «бхага», бог. ...Артемида Ортия, которую почитали в Спарте, представля-
ла собой, по словам Павсания, деревянного человекообразно-
го идола, помещенного в пучок хвороста. «...Она была найдена в кусте ив, и ивовые ветки, охватившие ее кругом
, поддержи-
вали статую прямою», – замечает он. Позже подобная конст-
рукция станет «фасциями» – знаком власти римских должност-
ных лиц. Но вместо идола в пучке прутьев будет закреплен лабрис – священный обоюдоострый топорик, в котором нужно, вероятно, видеть кресало, древнейший источник огня. Греки почитали Деметру в образе снопа; «в соломе» дос-
тавляли священные дары на Делос гипербореи. Дерево-человек в представлениях шумеров и египтян Хеттская Камрусепа изображалась с телом, частично пред-
ставляющим собой плетение из хвороста; считают, что ее имя означает «сноп» или «куст». 19 Девушка-дерево в представлениях различных художников и скульпторов Изображение пучка хвороста, веток, куста – огня в потенции – было древнейшим письменным знаком, означающим Бога, одним из первых знаков той «...неведомой древнейшей прото-
рунической письменности Азии, послужившей основой всем ныне известным алфавитам», о которой говорит И.Л. Кызласов. Это изображение находят еще на верхнепалео-
литических гальках. В руническую письменность этот знак во-
шел как руна бхагель (Бхага-Эль, т.е. Бог Богов):. В числе ее значений – мировое дерево, Бог, святость, благодать, – но также и звезда (горение, свечение?), год (цикл, «вечное воз-
вращение»; в этом значении бхагель обычно помещалась в круг), полнота (исчерпанность, завершенность). У русов этот знак обратился в шестилепестковую лилию, понимаемую
как символ солнца, которую и сегодня можно ви-
деть на 0наличниках домов. В кириллице он имеет название «живете» и начертание Ж, причем в буквицах летописей он всегда изображен как цветущий куст (алые цветы его похожи на язычки огня). Ж-образный символ широко встречается в ор-
наментации кеми-обинской, ямной и
ряда других культур Вели-
кой Степи. У индусов этот знак стал лотосом, на котором вос-
седает Будда. Шумеры обозначали понятия «бог, небо» прак-
тически той же руной «хагель», изображенной в клинописном стиле, а назывался этот знак «дингир». Олжас Сулейменов подчеркивает формальное и смысловое родство этого знака с 20 тюркским словом
Тенгри – «небо, Бог»:. У иудеев этот знак стал «звездой Давида». Камрусепа. Изображение с хеттской печати. Правая нога боги-
ни – пучок хвороста А что можно сказать о второй половине имени Будин? Обратим внимание на имя умирающего и воскресающего божества ближневосточных мифологий. Его зовут dn, – обычно этот корень связывают с финикийским адон, адонай: «гос-
подь», «владыка», причем слово это в финикийском языке не этимологизируется. Но он прекрасно этимологизируется в русском! Корень dn принято прежде всего относить
к реке, текучей воде. Это стало общим местом еще со времен Костомарова: «...Важнейшею из номинаций женско-водного существа у славян была Девония, Дзеванна и Дана. Она происходит от корня, сохранившегося в языках кельтских, где Дивона значит река и вода; но этот ко-
рень не чужд и славянским народам, как это показывают на-
звания рек: Двина, Дунай, Дон, Днепр (Дана-прис, Дана-стрис). <...> Первоначальная Эфесская Диана или Артемида изобра-
жала воду как производительное начало творения... эта богиня заимствована греками из Скифии, вместе с Аполлоном и Лато-
ною или Илитою из страны Гипербореев...» «Река по-осетински называется «дон», – продолжает эту мысль один
из интереснейших донских историков 21 Е.П. Савельев. – Названия рек и вообще воды «дон, тон, дан, тан, тун, дун» очень древние, встречающиеся на пороге исто-
рии арийских народов по всей Европе и западной Азии и удер-
жавшиеся до настоящего времени только в одном языке осе-
тин. <...> Устья рек носили общее название «донье», тонье» или «тоня
», удержавшееся до сего времени во многих местах славянских земель, как напр., у нас и у сербов. <...> Древние божества с окончанием дон, тон и тун: Посейдон и Нептун – боги воды, моря <...> Дон-беттер – бог воды у осетин <...> Од-
ним словом, название воды или рек «дон» было известно тому доисторическому народу, от которого Εριδανυς, знаменитая мифическая «река борьбы» получила свое название». Мы мо-
жем пополнить этот список авестийским корнем danu, также означающим «река», и ведийским danu, что значит «капля, ро-
са, жидкость», а также именем матери Вритры Дану, означаю-
щим поток воды. Но сегодня нам ясно, что в это семантическое гнездо входят и слова вроде
дань и донор. Изначально dn бы-
ло глаголом, означающим перемещение благ от их подателя к получателю
1
. И дождь, и река – даваемая Небом благодать, именно по-
этому они назывались dn. Земная река в древних мифологиях всегда мыслится как продолжение небесной, а ею все мифоло-
гии, восходящие к фольклору верхнепалеолитической Русской равнины, считали Млечный путь (у индусов – «Небесная Ган-
га», у египтян – «Небесный Нил» и пр.). Вспомним Рабиндра-
ната Тагора: Там небесная река Ганга мчит сквозь облака... Наличие частицы dn в имени божества нужно понимать не как дарение благ, но как его собственное движение с небес на землю, т.е. на «дно», в «нижний мир»
2
. «Гроб есть материнское 1
К слову: строка «…timeo Danaos et dona ferentes» (Вергилий, Энеида: II, 49), внесенная Вергилием в поэму из более древних источников – очень и очень древний каламбур, что становится очевидным только при ее обратном переводе на ностратический праязык: «Страшусь данайцев [племени], даже когда они данайцы [дающие дары]». Данайцы здесь – это «небесное воинство». 2
Но не «подземный». В Степи долгое время не было земледелия и, со-
ответственно, никакого «подземного мира». Уже в исторические време-
на скотоводы, поклоняющиеся Тенгри, т.е. «Синему Небу», загибали 22 лоно и небо, – замечает О.М. Фрейденберг. – Смерть есть ро-
ждение». Бог из верхнего мира «сходит в бездну» и рождается в нашем мире – но как «озаренный», как «спаситель», отме-
ченный особой судьбой. «Бог Сошедший» – вот подлинный смысл имени Бхага-Дун (или даже Бхага-Уд-Дун, Бог-Огонь-
Сошедший), позже упростившегося
до Будин
1
. П.Я.Черных указывает в качестве базы слова дно (в значе-
нии «низ», «бездна») форму: dheu-b(p). Палиндромичность со-
гласных в исходном корне в сравнении с «b-d-n» позволяет по-
нять причины инверсии, в результате которой название дерева дуб и имя Дубыня могут иметь ту же этимологию, что и Будин. *** Однако в Великой Степи был и другой вариант перехода от сожжения к ингумации. Среди покойников на Причерноморской равнине во II тыс. до н.э. начинают встречаться погребенные совершенно особым образом: подготовленные к сожжению, но не сожженные. Погребения были явно завершенными, внеш-
ние причины – налет врагов, заставивший прервать ритуал и пр. – исключались. Очень
часто в подобных погребениях ар-
хеологам удавалось зафиксировать незначительные следы огня – погребальная конструкция поджигалась и огонь тут же заливали какой-то жидкостью: водой, вином или молоком. Так, в погребении у села Широкое на Днепропетровщине был обнаружен обильно пропитанный смолистым веществом черного цвета, возможно, дёгтем из смеси соков сосны и бере-
зы, но не сожженный труп мужчины 35–40 лет, между ребрами которого были в большом количестве натыканы очищенные от кверху носки своих чувяков, чтобы даже случайно не поцарапать землю. Юрты ставили на землю без намека на фундамент, почему и не сохра-
нилось в степи никаких следов когда-то многолюдных городов. Трех-
членная по вертикали структура мира мифов, представляющаяся сего-
дня многим «стандартной», – структура достаточно поздняя, она воз-
никла в Степи
только в результате влияния земледельческих культур. Наиболее древний пласт мифологических представлений Степи содер-
жит только бинарную оппозицию «земля – небо». 1
Точно так же как Бхага-Тур, Бог-Бык (авестийский Бахадур, тюркский Баатур, русский богатырь, – упростился в Степи до Батыра, Батура. Аналогично Баба-Бхага, «Старица-богиня», стала Бабой-Ягой русских сказок: начальный «б» в ее имени (как и в имени Адониса) стал аффри-
катом, потом – придыханием, а потом вовсе исчез. 23 коры прутья. В другом случае, в раннесрубном погребении у с. Новокаиры на Херсонщине мужчина был полностью, без про-
светов, обложен кусками коры дерева, обильно засыпан охрой – и тоже не сожжен. Возможно, отождествление покойника с покрытым корой деревом породило белорусское выражение «глядец (глядеть) у дуб» или русское «дать дуба», «уйти
в ко-
корье» в значении «умереть». Известно, что древнеславянское trupb означало не только «покойник», но и «колода», «выдолб-
ленное бревно». Погребение для верующего человека – одно из самых серь-
езных дел. Ошибка в ритуале может стоить ему вечного по-
смертного блаженства. Никакие «эксперименты» здесь невоз-
можны: должно быть ясное, четкое и приемлемое
(суггестив-
ное, исчерпывающе убеждающее) объяснение, почему в дан-
ном случае ритуал должен быть таким, а не иным; в этом, в сущности, прикладной смысл всякой религии (некоторые видят в религии только прикладной смысл). Какие причины заставили покойников в культуре, где путем в aer, ирий, рай являлось со-
жжение, отказаться от такого ухода и выбрать нечто иное? И что, собственно, какую загробную судьбу они себе тем выби-
рали? Согласно Снорри Стурлусону отказ от сожжения в пользу ингумации возник из желания «иметь под рукой» благодетель-
ного предка, непосредственно обращаясь к нему с просьбами. Когда умер Фрейр, один из преемников Одина («Будина», если угодно), смерть его
три года скрывали от свеев, а труп вождя поместили в курган, устроенный как жилище, с дверью и окна-
ми. «Когда все свеи узнали, что Фрейр умер, а благоденствие и мир сохраняются, они решили, что так будет все время, пока Фрейр в Швеции, и не захотели сжигать его». Группа мифиче-
ских сюжетов связана с мотивом спящего (часто внутри горы) государя легендарного прошлого: он не умер, а только уснул; он должен услышать зов и проснуться, чтобы спасти отечество, избавить его от чужеземного нашествия, восстановить мир и справедливость. Таков Али у шиитов, таков Ленин у большеви-
ков. Но здесь племя «отказывает» своему вождю в
сожжении ради собственных выгод. А мог ли сам вождь выбрать себе та-
кую судьбу? И если да, то зачем? 24 Возвращение Будина Сожжение трупа в Индии, где эта концепция наиболее раз-
работана, осмысливается как выход покойника из «сансары» в «нирвану», приобщение к сонму небожителей. Для обычного человека это – предел мечтаний. Но одной из самых высочай-
ших, если не высочайшей доблестью здесь считается поступок архата, «просветленного», подготовленного чередой перево-
площений к нирване человека, который, уже стоя на пороге мира вечного блаженства, уже одним глазком заглянув в него, – добровольно отказывается от вхождения туда, ибо оттуда он не сможет оказывать помощь живым существам, покидаемым в дольнем мире. Эти величайшие Будды, предпочитающие ос-
таться в сансаре, пока все живые существа не спасены, име-
нуются махасаттвами. Многие ведущие ученые считают, что идеология «Вед» зародилась и получила развитие в Северном Причерноморье. Тогда отказ от сожжения и «вхождение» при погребении в дерево – «технологическое воплощение» реше-
ния древнего махасаттвы о возвращении в земной мир. Так вот в чем дело! До сих пор мы говорили только о смерти и погребальном ритуале. Но
есть ведь и другая сторона дела – воскресение погребаемого (крес – огонь; кресало – орудие до-
бычи огня; воскресение – вздувание огня из теплящихся искр). Будь оно хоть самым разнаиабстрактным, духовнейшим из ду-
ховных представлением – оно могло возникнуть только из предшествующего ему ритуала. «Король умер – да здравствует король!» Не пришла ли пора обратить внимание на эту сторону дела, не менее важную? Нет ли в мифологии древних племен ритуа-
ла, зеркально повторяющего обряд кремации? Действа, в ко-
тором человек помещался бы в хворост (дрова), но костер га-
сили бы сразу же по зажжении, заливая его вином, водой или молоком, и
человек поднимался бы, возрожденный, со своего якобы смертного ложа? Разумеется, есть! Русичи. Огонь для наших предков был величайшим цели-
телем. В русской деревне известна ритуальная практика «пе-
репеканья» больного новорожденного: его заворачивали в большой лист творожного теста, на хлебной лопате «сажали» в истопленную печь, и, быстро вынув, покрывали «поганым ко-
25 рытом»
1
. В русских сказках этот мотив широко использован: в печь должен попасть молодой герой (героиня), пламя даже об-
жигает его, но, благодаря некоему ухищрению он счастливо избегает страшной судьбы, отправляя в печь своих мучителей – Бабу-Ягу или Кащея Бессмертного. Вот Иван-царевич спасается от смерти благодаря огненной реке: «Иван полотенце кинул
– и протекла за ними огненная река. Не вода в реке бежит, а огонь горит, выше лесу пламя полыхает, и такой кругом жар, что сами они насилу ноги унес-
ли, чуть заживо не сгорели. Леший с полного ходу налетел, не успел коня остановить – и все на нем загорелось. Ударил коня плетью изо всех сил, скочил конь через реку, да не смог пере-
скочить: пламенем ослепило, жаром обожгло. Пал конь с ле-
шим в огненную реку, и оба сгорели». «Это – сказки», – скажете вы. Да, сказки. Но к ним можно и нужно относиться всерьез: сказкой сегодня стало то, что у на-
ших предков было и мировоззрением, и ритуалом. Очень древним мировоззрением: выдающийся русский фольклорист В.Я. Пропп считал, что «русская сказка дает более архаичный материал, чем греческий миф». Вот Ивана Быковича ведут в баню париться. «Та баня топи-
лась три месяца и так накалена была, что за пять верст нельзя было подойти к ней
. Стали звать Ивана Быковича в баню па-
риться; он увидал, что от бани огнем пышет, и говорит: «Что вы, с ума сошли? Да я сгорю там!» Но тут ему вспомнилось: «Ведь со мной товарищи есть! Эй вы, старички-молодцы! Кто из вас умеет в бане париться?» Подбежал старик: «Я, батюш
-
1
Вот заговор от всех болезней, который следует произносить в бане на горячие угли: «Батюшко ты, Царь-Огонь, всемя ты царями царь, всеми ты огнями огонь. Будь ты кроток, будь ты милостив! Как ты жарок и пы-
лок, как ты жгешь и палишь в чистом поле травы и муравы, чащи и тру-
щобы, у сырого дуба подземельные коренья... Тако же я молюся и ко-
рюся тебе-ка, батюшко, Царь-Огонь, – жги и спали с раба божия (имя рек) всяки скорби и болезни... страхи и переполохи...» Видимо, к этому же «перепеканию» нужно отнести лечение путина, ломотной боль в по-
яснице, от которой, по Далю, заговаривают, кладя человека поперек по-
рога и присекая кремнем. Этот кремень, кресало, имитирует высекание огня, и тогда название свое болезнь (или процедура лечения?) получи-
ла от Будина. Если это так, то своей фамилией нынешний президент России, В.В. Путин, обязан сошедшему с небес огненному божеству, спасителю и исцелителю… 26 ка! Мое дело ребячье». Живо вскочил в баню, в угол дунул, в другой плюнул – вся баня остыла, а в углах снег лежит...» А вот еще история: «Нанялся черт работником к кузнецу, схватил клещами старуху за ноги, бросил в горн и сжег в пепел – только одни косточки остались; после того налил ушат моло-
ка и вкинул туда кости; глядь – выходит из молока красави-
ца...». Те же представления у южных славян имеют не сказочную, а теологическую мотивировку. Бадняк, о котором мы уже гово-
рили – парный персонаж: один из членов пары, называемый у южных славян старым богом, старым Бадняком, должен уме-
реть, сгореть
в новогоднем костре, дабы из его праха возро-
дился новый, молодой бог. У сербов и хорватов имя нового бо-
га – Божин, у словенцев – Bôћic, у болгар – Божич, у македон-
цев – Божик; таким образом, Бадняку противополагается Бог как таковой. Уже из этого видно, что речь идет о персонаже, далеко не второстепенном. День, в который происходит чествование Бадняка – это зимнее солнцестояние, солнцеворот, первый по значимости для наших предков пункт в сакральной организации года (вто-
рой – весеннее равноденствие, «Пасха» [ставший первым при освоении земледелия], третий – летнее солнцестояние, «Иван Купало»). Божество, чествуемое в этот день, было особенно значимым. Солнцевороты делили год на две разные по смыслу половины. Зимний заканчивал питрияну, путь предков, уводя-
щий в Аид, Маналу, Вальхаллу, в ночной мертвящий холод Лу-
ны, и начинал деваяну – путь мира с вновь обретенным Бо-
гом. В день зимнего солнцеворота умирал старый бог, Бадняк, и рождался новый, Божич. Подобным же образом отмечали день зимнего солнцестоя-
ния
адыги. Действо называлось «праздник Созрыша» (у осетин этого героя зовут Сослан): приносили в дом часть ветки чинара или дуба с семью обрубленными ветвями, зажигали на ветвях свечи, а во дворе – костер. Взявшись за руки, водили хоровод, благодарили Созрыша за урожай нынешнего года, просили дать урожай в будущем. В течение года ветка Созрыша храни-
лась в амбаре. Египет. А вот история Осириса, изложенная в трактате Плу-
тарха «Об Осирисе и Исиде». Вдумаемся в детали: «сундук» Тифона заколачивают, когда в него лег обманутый Осирис, 27 стало быть, он деревянный. Пир у Тифона происходит «в сем-
надцатый день месяца атира, когда солнце входит в созвездие Скорпиона»; сейчас солнце «входит в созвездие Скорпиона» 22 ноября, но две тысячи лет назад, в силу смещения точки весеннего равноденствия на 1° за 72 года, это происходило месяцем позже, в конце декабря. А
25 декабря – это зимнее солнцестояние, известный с глубокой древности день смерти старого и рождения нового Солнца, тот самый день, в который проводили ритуал с Бадняком южные славяне. Далее саркофаг с телом Осириса оказывается на берегу Сирии, где мгновенно врастает в ствол дерева (!). Из этого ствола делают потолочную балку во дворце библского царя. Исида находит этот дворец, эту балку, и жалобно щебеча, в виде ласточки мечется вокруг столба с телом мертвого мужа и брата. Далее она становится кормилицей ребенка Астарты и берется тайком от матери выжечь из него все смертное, оста-
вив лишь божественную природу. Но Астарта подсматривала за ней и вбежала, когда
ребенок был объят пламенем. Она вы-
хватила сына из огня, что и помешало ему стать бессмертным. Лишь тогда богиня открывает чете царей свою божественную сущность и выпрашивает себе балку, поддерживающую крышу. Разумеется, она получает ее и вырезает из ствола саркофаг с телом Осириса, а потолочный брус заворачивает в тонкое по-
лотно, умащает благовониями и возвращает царю и царице. Дерево это во времена Плиния являлось предметом культа в храме Исиды в Библосе. Сама же Исида вернулась в Египет, где и воскресила убитого. Греки. Ясные следы сгорающего и, тем не менее, остающе-
гося в живых персонажа сохранились в греческой мифологии. С горящим в очаге поленом отождествляется жизнь Мелеа-
гра: чтобы продлить ее, Алфея выхватывает из огня полено и прячет его; но, оскорбленная им, швыряет полено в огонь, по-
сле чего Мелеагр умирает. ...Дабы сделать Демофонта бессмертным, Деметра закаля-
ла мальчика в огне и затем натирала амбросией, чему однаж-
ды помешала испуганная мать. Единый сюжет у греков, словно раздробился на множество осколков: точно такая же история, как у Деметры с Демофон-
том, случилась у Фетиды с Ахиллесом, главным героем Троян-
ской войны. (Имя Ахилл, точнее Ахи-Эл, означает «бог-змей» и 28 является точной калькой с древнеиндийского Ахи-Будхнья, «Змей Глубин». Другая его параллель – римский Анхи-Юл, тот самый змееногий Анхиз, прародитель рода Юлов или Юлиев, которого Эней вынес из горящей Трои.) Стремясь выжечь в сыне смертную природу и дать ему бес-
смертие, Фетида по ночам жгла его в огне, а днем натирала амброзией (по другой версии – окунала его в воды Стикса). Однажды Пелей
, увидев сына в огне, вырвал его у матери, – и в результате бессмертие достигнуто не было. Более того – од-
на из косточек правой ноги у него выгорела, так что Хирону пришлось вставить нужную кость из скелета покойника; этот протез стал уязвимым местом Ахилла (по другой версии уяз-
вимой стала пятка, за которую держалась Фетида, окуная сына в волшебную реку). Ясно, что амброзия («спасающая от смер-
ти») – культовое наименование молока, которым в ритуале га-
сили зажженный на алтаре огонь. Нарты. Сто мешков дубового угля сжигает небесный кузнец Курдалгон, закаливая Сослана в своем горне, а затем окунает его в корыто с молоком волчицы. Но корыто оказалось корот-
ким, и колени Сослана, выступавшие над молоком, остались незакаленными. Батраза он раскаляет две недели «в плавиль-
не», направив на нее «ветры со всех ущелий» (вариант – в ко-
стре из колючек терновника), а закаливает в море, отчего оно пересохло. Известно у нартов и молочное озеро, которое омолаживало купавшихся
в нем стариков. В Индии известно «озеро Манаса-
ровар» (Манас-Арьяварт?), даровавшее людям Веды. В зороа-
стрийских представлениях имеется «белопенное (молочное?) море Воурукаша», куда уходят убитые в бою воины, и где хра-
нятся зародыши всех будущих жизней; ими озеро оплодотво-
ряет купающихся в нем девушек. *** Таким образом тот же самый ритуал, который сопровождал смерть старого вождя, оформлял зеркально симметричное со-
бытие – интронизацию вождя молодого, не исключая и молока, возливаемого на алтарь и гасящего пламя. Если в ритуале по-
гребения покойник помещается в каменный четырехугольный склеп, ориентированный по странам света, то и «новорожден-
ный» вождь должен быть
возложен на четырехугольный ка-
29 менный алтарь. И тогда «поглощающая бездна превращалась в материнское лоно, коварные демоны-губители – в свиту ве-
селых помощников молодого Бога, хотя зооморфные черты и выдают их». Эхом древнего каннибализма являлась поджариваемая и съедаемая собравшимися жертва
1
: олень, баран или бык. Тушу возлагали на алтарь вместо поднявшегося вождя. Так можно, к примеру, объяснить «кенотаф» в Межлиманском кургане у ст. Таманской, в котором вместо человеческих оказались кости животного. Именно так вместо приносимой в жертву Ифигении на алта-
ре оказывается лань; важно, что весь этот мифологический цикл самими греками был отнесен к далекой для них северной Тавриде. Любопытно имя жреца (он же – вождь ахейцев, всту-
пившего в конфликт с Ахиллом): его зовут Бхага-Мемнон, Лун-
ный Бог. Равным образом Атарейя Брахмана [VII, 13–18] рас-
сказывает о царе, давшем обет Варуне (считаемому у ариев небесным хранителем справедливости) принести в жертву первородного сына. Когда
мальчик был приготовлен к закла-
нию и возложен на алтарь, Варуна явился самолично и запре-
тил совершать жертвоприношение. Гробница-алтарь, пребывавшая в основании Великоалександ-
ровского кургана 1
Слова «жрец, жертва; жрать, пожирать; жар, горение (с чередованием согласных) – все из одного семантического гнезда. 30 Возложение нового вождя на алтарь было ритуалом фор-
мальной передачи ему легитимной власти, ритуалом нагляд-
ным, ясным для всего племени. Тот, кто недавно ушел в огне жертвенного костра, ныне вновь вернулся. От столетия к сто-
летию ритуал этот все более упрощался, и в исторические времена мы застаем максимальное упрощение: охапка
ветвей на жертвеннике превратились в венок из ветвей лавра или ду-
ба, а потом и в золотой венец, возлагаемый на человека при возведении его в царское достоинство. Слово στεθανος, венец, обвивающий чело, имеет тот же корень, что и теоним Тифон, мировой змей, о «родстве» которого с Бадняком сказано выше. Другой знак царского достоинства – пучок хвороста (фаши-
на), в которую вставлен топорик, сакральный «лабрис», креса-
ло для высекания огня. А возлияние масла или молока на ал-
тарь обратилось в «миропомазание» – нанесение капли масла на лоб «помазаннику», поныне сохранившееся в Индии, но ко-
гда-то распространенное и в Великой Степи от Балкан до
Ал-
тая, и во всем Средиземноморье. *** В исторические, письменные времена ритуал интронизации, как и все вообще религиозные ритуалы
1
, демократизировался настолько, что стал чем-то вроде конфирмации детей. «...Устроили капища Ваалу в долине сыновей Енномовых, – негодует Иеремия, – чтобы проводить через огонь сыновей своих и дочерей своих в честь Молоху!..» Принято считать, что речь идет о ритуальном сожжении детей; но с чего мы, собст-
венно, взяли это? При всем страстном
накале своих обличе-
ний, Иеремия говорит «проводить через огонь сыновей своих и дочерей», а не «сжигать в огне». Случаи действительного сожжения, как, например, Иеффаем собственной дочери, в самой Книге Книг обсуждаются особо, отдельно и как нечто из ряда вон выходящее. В остальных случаях мы, несомненно, имеем всего лишь посвятительный ритуал. Детей не сжига-
1
Аналогичная судьбы, в частности, постигла ритуал мумифицирования в Египте, «воскрешающий» того, кто был особым образом похоронен, де-
лающий его сопричастным Осирису. Изначально он был доступен толь-
ко фараонам, но затем мы видим захороненными «по чину Осириса» крупных вельмож, затем и не очень крупных, а впоследствии подобным образом хоронили практически всех египтян, кроме рабов. 31 ли, их испытывали огнем. Что, вообще говоря, не означает, что через ритуал проходили все без исключения: возможно, он был аналогом Тарпейской скалы в Риме, и детей слабых или урод-
ливых действительно сжигали. Кто возливал молоко на алтарь? Почему мы считаем, что «амрита» индусов и «амброзия» греков – это молоко, что огонь на алтаре гасили именно им? Во-первых, нартские сказания и русские сказки прямо гово-
рят это. Далее: корень m-l-k – малик, мелек – в языках Востока означает «царь». Слово «Молох» (название ритуала, принятое впоследствии за имя демона, на алтаре которого происходило
посвящение) имеет тот же корень. Легко понять, как за жидко-
стью, используемом в ритуале царского посвящения, закрепи-
лось наименование «царская» – «молоко»
1
(в древних индоев-
ропейских языках не удается обнаружить иного названия мо-
лока – важнейшего продукта питания – ибо оно было связано с магической сферой, и его произношение табуировалось)
2
. Но молоко было так названо сравнительно поздно, ко вре-
мени «демократизации» ритуала. Изначально же оно называ-
лось просто су, сур – этот корень означает влагу во многих языках, не исключая русского, в котором он входит, скажем, в слово «сырость», «сыр», «сыворотка» (диал. «сироватка»). Су, Сур – имя женского божества вод, оно повсеместно из-
вестно в ареале расселения потомков ностратического языко-
вого единства
3
, – от римской богини полей Цереры, т.е. Сур-
1
Как соотносятся термины сур, сар – «вода, сырость» и сар – «желтый»? Но сар и в современных тюркских языках передает все оттенки от мо-
лочно-белого до золотого! А в прошлом значение «белый» было, види-
мо, основным: вспомните хотя бы Саркел, хазарский город на Дону, на-
звание которого переводится как «Белая вежа». Возможно, значение «желтый, золотой» развилось из основного «белый» именно в связи с тем, что молоко ввело это слово в круг «царских» предметов, солнечно-
го культа, а царское, солнечное всегда более или менее сознательно отождествлялось с золотым. Во всяком случае особым образом сква-
шенное молоко по сей день называется кумыс – «серебряное». 2
В русских поверьях огонь, возникший от удара молнии, нельзя погасить водой (от нее он сильнее разгорается), а только молоком или квасом. 3
Мы потому говорим именно о ностратическом, а не только индоевро-
пейском языковом единстве, что в тюркских языках слово «су» по сей день известно в значении «вода», значит этот термин и пратюркский, и праиндоевропейский. 32 Йеры, Воды-Земли, до древнеиндийской Сара-Свати, Святой Воды (здесь и далее мы нарушаем каноническую орфографию теонимов, ставя в слове дефис, чтобы отчетливее показать составляющие его корни), авестийской Харахваити. В Шумере у женских божеств помимо титулов beltum – госпожи и malca-
tum – княгини, был титул sarratum – царицы. В вавилонском эпосе творец мира именуется An-Sar, «царь небес». Образ царицы Сур впервые документируется в трипольской культуре (возникнуть он мог и раньше, в Днепро-Донецкой), где чрезвычайно часто обнаруживаются ритуальные чаши, вылеп-
ленные в виде двух пар женских грудей. Сосуд этот назывался Сура, Чара
1
или Цара: древнеиндийское carъs «котел»; грече-
ское κέρνος, κέρνον «миска для жертвоприношений», κρατήρ – «сосуд для смешивания вина с водой»; татарское, алтайское, восточно-тюркское, монгольское čara, «большая чаша». Чара – сосуд с женскими грудями, направленными крестообраз-
но на четыре стороны света, с помощью которого осуществ-
лялся посвятительный ритуал царей. Трипольская культура От названия этого сосуда пошли как русские слова царь и чарка, так и греческие кратос (власть) и кратер (чаша). Иначе совпадение в двух разных языках терминов для посуды и цар-
ского достоинства объяснить невозможно. 1
Этот вариант звучания сохранился в слове гончар, праформа горнчар – «тот, кто обжигает в горне, т.е. печи, чары, т.е. глиняные сосуды». 33 Варианты чары из более поздних культур. Верхний ряд слева направо: срубная, киммерийская, триалетинская; нижний ряд: скифская, фракийский гальштат (2 шт.) Теоним Сура (Чара) был титулом Царицы-
Очаровательницы, осуществлявшей огненный посвятительный ритуал; назывался он Чаро-действо. Этноним Сар-маты, кото-
рый О.Н. Трубачев предложил понимать как «женовладее-
мые», может иметь еще более прозрачную этимологию: дети царицы Вод, «дети Суры (Сары)», те, у которых мать – Сура. 
Автор
vasilysergeev
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
161
Размер файла
1 252 Кб
Теги
tom1_4b
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа