close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

tom1 4a

код для вставкиСкачать
1 Василий Сергеев Древнейшая история Дона © ВИ.Сергеев, 2007 2 ВАВИЛОНСКАЯ БАШНЯ Древнейшее в мире вырезан-
ное на скале изображение ко-
ня и всадника (Каменная Мо-
гила, Северное Приазовье, ок. IV тыс. лет до н. э.) ◄ Наскальный рисунок лоша-
ди и всадника (энеолит Кавка-
за) 3 Среднестоговская культура К V тыс. до н.э. на землях от Днепра до Урала на основе Днепро-Донецкой культуры сформировались культуры средне-
стоговская (на тех же территориях, исключая сильно залесен-
ные северные), и в Поволжье – хвалынская, составляющие единую общность. Среднестоговские кремневые изделия из мелового кремня донецкого происхождения известны на многих памятниках эне-
олита бассейнов
Северского Донца, Оскола и левобережной Украины. Тождествен на них и погребальный ритуал (скорчен-
ные на спине скелеты, обильная посыпка охрой, каменные об-
кладки гробниц). На некоторых погребениях найдены керами-
ческие сосуды. Типичное захоронение среднестоговской культуры «Среднестоговская культура (по названию острова на Дне-
пре, где было раскопано первое поселение этого типа) процве-
тала в период между 4300 и 3500 гг. до н. э... Найденные жер-
нова и кремневые серпы указывают на то, что представители среднестоговской культуры занимались земледелием. Боль-
шое количество костей коров, овец, коз и свиней говорит о том, что они также разводили скот. Тем не менее только наличие лошадей экономически отличало эту культуру от других», – пишет Телегин с соавт. 4 Приручение лошади Совсем недавно принято было считать, что верховую езду впервые освоили в Центральной Азии во II тыс. до н. э. «Эта точка зрения ошибочна, – заявляют Д. Энтони, Д.Я. Телегин и Д. Браун. – Взаимоотношения между всадником и лошадью начались в обществе эпохи меди, известном как среднестогов-
ская культура <...> шесть тысячелетий тому назад. Таким
обра-
зом, верховая езда зародилась раньше, чем было изобретено колесо, поэтому можно сказать, что она была первым важным человеческим изобретением в области наземного транспорта. Более того, время и место появления первых наездников слу-
жат еще одним доказательством старой теории о том, что всадники евразийских степей помогли в распространении се-
мьи индоевропейских языков, которые в настоящее время яв-
ляются наиболее широкоупотребительными языками в мире». Что значит «приручение» в отношении лошади, даже если речь идет только о пищевом ее использовании? С древнейших времен и по сегодняшний день контролировать лошадиный табун можно одним единственным способом – объезжая его верхом (в сопровождении давно уже ставших домашними
со-
бак). Вариантов нет: если табунщик не может день за днем быть рядом со своими подопечными, табун уйдет. Пешком это-
го не сделать. Таким образом, между словами «приручение лошади» и «верховая езда» смело можно ставить знак равен-
ства. Археологические доказательства здесь просто не нужны. Но есть и они. Несомненные свидетельства освоения верховой езды обна-
ружены Д.Я. Телегиным на стоянке Дереивка на Днепре, дати-
руемой рубежом V – IV тыс. до н. э. «Первые малые коренные зубы [жеребца семи-восьмилетнего возраста] носили все сле-
ды износа под воздействием удил, включая четко определяе-
мые при электронно-микроскопическом сканировании повреж-
дения эмали», – пишет Телегин с соавт
. И в Дереивке, и на ря-
де других стоянок от Днепра до Дона в могильниках среднесто-
говского времени обнаруживают псалии – нащечные пластины от удил из рога и других материалов, свидетельствующие об использовании лошади для верховой езды. «На момент подготовки настоящей статьи мы располагали сведениями о более чем 60 находках дисковидных псалиев
с шипами, их деталей или фрагментов из 29 памятников с тер-
5 ритории Восточной Европы. Подавляющее их большинство расположено в Доно-Волжской лесостепи и в прилегающих районах Заволжья, причем подобная концентрация не являет-
ся отражением степени археологической изученности различ-
ных регионов. Напротив, наибольшее число находок получено из относительно слабо исследованных районов северной До-
но-Волжской лесостепи», – писали А.Д. Пряхин и В
.И. Беседин в 1998 г. Сегодня этих артефактов известно еще больше. Культ коня – один из важнейших ритуалов Евразии. Культо-
вым животным лошадь в Великой Степи становится с IV тыс. до н.э. К этому времени относится древнейшее ритуальное за-
хоронение, найденное в Поволжье, в могильнике Съезжее: два черепа и кости ног лошадей, посыпанные охрой. Здесь же об-
наружены фигурки двух быков и двух лошадей, сделанные из кабаньих клыков. Фигурки лошадей найдены на могильнике Липовой овраг, на Виловатовской и Варфоломеевской стоян-
ках. Та же культовая практика сохраняется в Поволжье и в сер. – вт. пол. IV тыс. до н.э. у населения хвалынской и среднесто-
говской культур. Ритуальный комплекс с захоронением лоша-
дей выявлен, скажем, в той же Дереивке. Г.Н. Матюшин, в принципе принимая эту версию событий, передвигает место приручения лошади несколько восточнее и на две тысячи лет (!) удревняет его. «Самые древние остатки домашней лошади найдены в Южном Предуралье на стоянках [Агидельской культуры] Муллино и Давлеканово. Они датиру-
ются по 14
С рубежом VII-VI тыс. до н. э. <...> До раскопок в Муллино предполагалось, что самый древний конь появился в степях Украины. Там, на стоянке Дереивка <...> было найдено культовое захоронение коня такой же породы, какие были най-
дены в Муллино». Впрочем, он подчеркивает культурные и хо-
зяйственные связи Южного Урала и Северного Причерномо-
рья
: «...в Муллино <...> были найдены сосуды, точно такие же, как в Дереивке». «...Лошадь была одомашнена в степях и ле-
состепях Южного Приуралья и Северного Понто-Каспия в VI тыс. до н. э»., – вот вывод Г.Н. Матюшина. Еще одно свидетельство культа коня – «скипетры» с голов-
ками коней. Вопрос достаточно изучен, В.А
. Дергачев и В.Я. Сорокин свели в единую систему материалы по «скипет-
рам» в степях и предложили типологическую классификацию, выявившую тренд от реалистических экземпляров к стилизо-
6 ванным. Авторы подчеркнули, что распространение «скипет-
ров» в земледельческих культурах отражает степные влияния в Карпато-Дунайском регионе. Всадники в Европе М.Гимбутас из Калифорнийского университета (Лос-
Анджелес), относит «первую миграционную волну» – вторже-
ние номадов из Степи в Европу – к 4400-4300 гг. до н.э. Носи-
тели всаднических традиций среднестоговской и хвалынской культур из волжско-прикаспийских степей хлынули в Предкав-
казье, Нижнее Поднепровье и Крым, – территории, освоенные земледельческими цивилизациями. К этому времени относится
существенные изменения в культуре Кукутень – Триполье (археологически зафиксирован-
ное появление валов и рвов вокруг прежде открытых поселе-
ний, явно приобретших оборонный характер, – об этом писал еще Г. Чайлд) и прекращение существования культуры Гумель-
ница – Караново VI – Варна: в бассейне Нижнего Дуная отме-
чены массовые разрушения домов и храмов. Оба события принято связывать с нашествием степняков-номадов, которые «из украинских степей вторгаются на запад, сжигая дотла де-
ревни культур Триполья и Кукутени» (венгерский исследова-
тель И. Бона), «варварски разрушая высокие протоцивилиза-
ции Европы (М. Гимбутас). Но причина краха «первой цивили-
зации металла» была экологической и при том рукотворной: оказались полностью исчерпанными ресурсы древесины для выплавки металла и шахтной крепи. Ниже мы подробнее оста-
новимся на этом. При всей масштабности происходившего нужно помнить: то была лишь прелюдия к звездному столетию ариев. До времен, когда их колесницы, «ратхи великого Индры» ворвались из Ве-
ликой Степи на запад, в Европу, на юг, в сегодняшние Турцию
, Палестину, Иран и на Восток, в Индию и Китай, – оставалось еще более двух с половиной тысяч лет. *** «Согласно традиционному взгляду на распространение ин-
доевропейских языков, их предшественником был так назы-
ваемый праязык, на котором разговаривали кочующие на ло-
шадях племена, жившие в самом начале бронзового века в за-
7 падной части Северного Причерноморья <...> Захватывая все новые земли, эти воинственные племена покоряли местное население и навязывали ему свой протоиндоевропейский язык...», – так понимает Колин Ренфрю концепцию «доминиро-
вания элит», которую собирается опровергать. Распространение гаплогруппы R1a в Европе. Глубокий темный тон в устьях Вислы и Преголи объясняется тем, что состав-
лял карту «норманист», а его осветление в районах, приле-
гающих к Черному морю, – «вымыванием» гена в результате многочисленных и интенсивных вторжений с востока. На кар-
те, относящейся к VI–IV тыс. до н.э., темный цвет заливал бы всю степь до Черного моря и до Урала. Однако среднестоговская культура, первой освоившая коня под верх, пребывала не в «западной части Северного Причер-
номорья» (то есть на Днепровском правобережье), а значи-
тельно восточнее, в степях на Дону и шире – на территориях от Днепровского левобережья до Волги. М. Гимбутас считает, что протоиндоевропейцы продвигались на запад и юг в V-IV тыс. 8 до н. э. из областей Нижнего Дона и Нижней Волги. Если человек считает родным какой-либо из индоевропей-
ских языков, то он может не сомневаться: в числе его предков был мужчина-среднестоговец. Такие результаты дал генетиче-
ский анализ человеческих популяций. Где говорят на индоев-
ропейских языках, там распространена гаплогруппа R1a (Eu19)
1
. Особенно высок процент наличия этого генетического паттерна у коренных жителей степного Юга России. Распространение носителей индоевропейских языков было связано с миграцией мужского населения именно отсюда. Эта недавняя и для многих неожиданная новость доказывает, меж-
ду прочим, что последующие «лавины кочевников» вовсе не «смывали начисто» коренное население этих мест: земле-
дельцы
где были, там и оставались, их, как основное свое бо-
гатство, кочевники берегли в любых ситуациях, а сами – в мас-
се – после очередного набега всегда возвращались на родину. Понятно, что в набегах мужчины отнюдь не монашествовали, а иногда и брали жен из чужого племени, увозя их с собой. Впо-
следствии это отчеканилось в истории похищения римлянами – сабинянок, вениамитянами – девиц силомских и т.д. и т.п. Этот факт (особенности распространения гаплогруппы R1a) легко укладывается в концепции Г. Чайлда, О.Шрадера, П. Кречмера, М. Гимбутас, О.Н. Трубачёва, но резко расходится с гипотезами Сафронова, Гамкрелидзе – Иванова и некоторы-
ми другими. В языке «
протоариев» было значительное число корней, понимаемых ныне как тюркские. Так, из 203 слов, реконструи-
рованных Н.Д. Андреевым для «раннеиндоевропейской систе-
мы двусогласных корней в ее первоначальном виде», 198 при-
сутствуют также в урало-алтайских языках. Балканские влия-
ния модифицировали тюркскую языковую основу. Корни, отсут-
ствующие в урало-алтайских (около 10% тезауруса), относятся в
основном к заимствованным степняками предметам и про-
цессам (земледельческая и металлургическая терминология). Само слово арий, йерий – «мужчина, человек», как и йер – «земля», к которому оно восходит, сохранилось в тюркских языках (эйр, эр, ар с указанным значением) и зафиксировано Геродотом в скифском (ойор, эор). Казаки называют землю от-
1
Иногда говорят о «арийском» или «скифо-сарматском» гене, но и то, и другое неверно, ибо резко занижает возраст мутации. 9 цов – святую землю! – словом юрт, несущим тот же корень. А земля – слово, принесенное земледельцами с Балкан и сме-
нившее слово «йер», – восходит к имени испепеленной Зевсом богини Семелы, матери Диониса (идея А.И. Немировского). Сожжение ее молниями имеет параллель в низвержении с не-
бес мятежного ангела, также именуемого Самаэль. *** Древние русы называли себя йерами, йерсами. Об этом, в частности, свидетельствует относящееся к XII в. утверждение персидского поэта Низами: ссылаясь на древние, не дошед-
шие до нас источники, он писал, что русы приходили в Закав-
казье «из страны алан и йерков». О загадочных иирках, живу-
щих северо-восточнее скифов, пишет и Геродот
1
. Позже они стали именовать себя аорсами, точнее эор-су, – «народ свя-
той земли». Эор – «мужчина, человек», это мы уже знаем. А су по сей день в тюркских языках значит «вода, влага». Добавле-
ние «р», «ра» приводит воду в движение: праиндоевропейское ser, sur sura, означает «течь, вытекать». Отсюда – позднейшие мифы о змееногой
богине, т.е. реке, в качестве праматери на-
рода. Известен этот корень и в русском языке – он звучит в словах «сырость», «сыворотка». Слово су, сур означало также «чистота», «святость»: рус-
ское «Мать-Сыра-Земля» имеет точную параллель в иранском Спандарамат – Свент-Йер-Мать, Святая Земля Мать, с той разницей, что Сырая заменено на Святая. Ход мысли понятен: «святой» в понимании наших прапредков – это «очистившийся, омывшийся водой, дабы служить вышним силам». Ассирий-
ские гимны ставят трижды слово «святой» (асур, асур, асур) перед именем призываемого божества, точно так же, как в еги-
петской «Книге мертвых» попавшему на «поля Иалу» предпи-
сывается повторять «пред лицом богов»: «Я чист, я чист, я чист». «Сур» – это не просто чистота физическая, но и чистота помыслов, более того, святость. «Сур» – это суть и корень ду-
ши народа. «Сур» – это знание народом своих целей и задач, пути своего движения в веках. Уже древнейшие орхонские тексты в честь Кюль
-Тегина и 1
П.И. Шафарик, Э.И. Эйхвальд, З.И. Ямпольский считают, что иирки – это искаженное «тюрки». У них просто не было из чего выбирать. Те-
перь есть. Тюрки – «племя быка (тура)», йерки, иирки – «племя земли». 10 Бильге-кагана содержат традиционный ритуальный оборот «турк удук Йер-Су», т.е. «Священная тюркская Земля-Вода». Йер-Су (у алтайцев Гери-су, у хакасов Шерсуг, у киргизов Жер-
Суу) – это не просто Земля, это – священный брак Земли и Во-
ды, в котором был порожден мир. Это форма чрезвычайно древняя, она находит свои параллели в шумерском erşetu, ir-
şitu (йерцету) и аккадском jersat (йерсат) с тем же значением. Нет сомнения, что к этому же имени божества восходит крым-
ский топоним Гур-Зуф, этимология которого считается утра-
ченной. Могучие племена эор-су, иначе су-эоры, су-йеры, суб-йеры, суберы, сибиры
, издревле жившие в бассейнах Дона и Днепра, известны в греческом произношении как савиры, в древнерус-
ском – как северы, северяне. Этноним дожил до наших дней в названии Северского Донца, а сам этнос – до XVII в., прозыва-
ясь «северскими казаками», «севрюками», – впервые на это указал Л.Н. Гумилев. Эор-су и древнейшая модель мира Су-эоры или эор-су шесть тысяч лет назад разработали мо-
дель мира как земли-воды, мировой гр – горы, вздымающейся из вод Океана, с которой на четыре стороны текут четыре реки. Эта модель отмечается в подавляющем большинстве индоев-
ропейских культур. Ее можно найти и в Ведах Ты распространил, о Индра, поверхность земли. Ты укрепил нижнее пространство неба. А самое поразительное твое деяние... Что в излучине, внизу, ты наполнил Четыре реки, струящиеся сладкими потоками. и в Библии «Из Эдема выходила река для орошения рая, и потом разде-
лялась на четыре реки...», и в греческих мифах: «...А под ними четыре Вечно-журчащих ключа изливалися. Вырыты были Богом Гефестом они. Один из них млеком струился, Рядом другой бил вином, третий маслом бежал благовонным, Тек же четвертый водой...» 11 В индоиранских мифах сакральный центр мира – это гора: Хара или Хукайрья (в Авесте), Харама (в адыгских нартских сказаниях). Вероятно, смысл «возвышенность», «верх» при-
сутствовал в корне гр изначально (ср. украинское горище «чердак»; древне-русское горница, «комната в верхней части дома»; старославянское горний «находящийся в вышине» и т.д. Персидское
gar, еврейское רַה («гар), древнеиндийское giris соответствует русскому «гора». О.Сулейменов приводит тамгу (руну), соответствующую по-
нятию йер-су: ; она входит, как элемент, в головной убор одного из высших божеств древних тюрок – богини счастья и плодородия Умай (Хумай, буквально – «послед», плацента, «детское место», подразумевается – от поцелуя Земли и Неба, в котором был зачат Мир). Оно восходит к исследованному уже нами корню m-n-s. Известен приводимый Л.П. Потаповым не-
прерывный
ряд словоформ, означающих имя высшего небес-
ного женского существа у народов Сибири, на одном конце ко-
торого Хумай, а на другом – Умайя, Майдя, Майя, Маин, Май-
ис, Манас. Деталь женского головного убо-
ра, содержащая в своей конст-
рукции тамгу «суб-йер». К. Васильев. Сокол 12 Местопребыванием Умай в нашем регионе считалась гора Беш-Тау, «Пять Гор», рассеченная четырьмя реками и выгля-
дящая трехглавой с любой стороны. Спускалась к людям боги-
ня Умай по радуге. Вид горы Бештау из Пятигорска План горы Бештау. Видны четыре реки, стекающие по ее скло-
нам Согласно нартским представлениям, на горе Бештау (в адыгском эпосе – Харама-ош-ха(р), т.е. Храмовая гора) соби-
рается Нихас (совет) богов, а постоянно здесь пребывает бог Елиа или Эль, «мечущий молнии». *** Можно ли бочку наполнить дважды, ни разу не опорожняя? – спрашивает старая загадка. Ответ в том, что бочку, до краев наполненную песком, можно наполнить еще раз – водой. Степ-
13 няки сумели стать водой среди песчинок. Освоив верховую ез-
ду, они сумели найти свою экологическую нишу, занять достой-
ное место на территориях, и без них испытывавших чрезмер-
ное демографическое давление. Оказалось, владея конем, на земледельческих территориях можно существовать долго и безбедно. У всадников было по крайней мере два несомнен-
ных
преимущества: их молниеносные набеги нельзя было предсказать, а когда они уходили с добычей «лучники в холщо-
вых одеждах» не имели возможности их преследовать. «Всад-
ники могли передвигаться в два-три раза быстрее, чем пеше-
ходы, и покрывать за день в два-три раза бóльшие расстояния. Неожиданно стали достижимы ранее далекие пищевые ресур-
сы, враги, союзники и рынки. Существование и экономическое выживание в сухих степях, ненадежное и рискованное для пе-
ших охотников, вдруг стало предсказуемым и благоприятным», – пишет Телегин с соавт. Женское скульптурное изображение, использовавшееся в риту-
альных целях: слева – Трипольская культура, справа – Алтын-
Депе, Закаспий, обе – IV тыс. до н. э. В течение столетия, с 4400 по 4300 гг. до н.э. отряды всад-
ников, словно вода в песок, впитались в территории земле-
дельческих культур юго-восточной Европы, Балкан, Малой Азии, Кавказа и Закавказья. Именно к этому столетию М.Гимбутас относит «первую миграционную волну» курганных культур из Степи в Европу и на Юг. Это
была не вооруженная интервенция, а ряд мирных инвазий, благодаря которым воз-
14 никла Циркумпонтийская культурно-историческая общность. Артефакты Среднестоговской культуры тождественны не только соседней Трипольской, но и культурам, обнаруженным в Туркмении (Намазга-Депе, Анау) и Закавказье (Квацхелеби, Грузия; Шенгавит, Армения; Кюль-Депе, Азербайджан). Этно-
культурная общность ариев охватывала не только Северное Причерноморье и Дон, но Северный Кавказ, Прикаспий, Закас-
пий и Закавказье. *** «Насколько обоснована гипотеза о становлении в степях в IV тыс. до н.э. номадизма и всадничества? – спрашивает Е.Е. Кузьмина. – Несомненно, пастухи эпохи энеолита умели ездить верхом, для этого достаточно ременного недоуздка (уз-
дечки подчеркнуты на многих изображениях лошадей и пла-
стике). Появление конных пастухов – важнейшая инновация эпохи, позволившая человеку впервые
контролировать табун, пасущийся на естественных пастбищах. Однако верховой пас-
тух – это отнюдь не всадник-воин. Всаднику, чтобы стрелять или вести бой копьем, нужна уверенная посадка, для чего не-
обходимы удила и псалии». Откуда в этом тексте появился «всадник-воин»? Е. Кузьмина хочет видеть луки и копья в руках всадников? Не увидит: тут одной уздечки мало, нужны стремена, а до их по-
явления – более трех тысяч лет! Нового было только одно: мо-
бильность. «Поселения оседлых земледельцев, располагав-
шиеся в долинах рек и бывшие центрами скопления населения и экономического производства, стали уязвимы для молние-
носных набегов вражеских всадников, которых невозможно было преследовать и
нельзя было наказать», – отмечают, го-
воря об этих временах, Д. Энтони, Д.Я. Телегин и Д. Браун. Вот в чем дело! Вспомните, скажем, какое преимущество перед законопослушными гражданами дает современному рокеру один только мотоцикл, без всякого оружия! Но и лук, и копье появлялись в руках этого воина – когда он спешивался! И ведь псалии-то найдены! Но Е.Е. Кузьмина с этим не со-
гласна. «Анализ формы этих предметов показал, что они не могли использоваться как псалии, против чего свидетельствуют хрупкость некоторых экземпляров, различие величины предме-
тов и диаметров отверстий. Аналогичные вещи известны в Си-
15 бири и в ранних памятниках Европы, в том числе тех, где нет костей лошади. По этнографическим параллелям их рассмат-
ривают как навершия посохов, кочедыкам предметы, связан-
ные с развязыванием узлов, ткачеством, рыболовством <...> Таким образом, гипотеза о номадах-всадниках IV тыс. до н.э. должна быть оставлена. <...> Ни предпосылок, ни возможно-
стей
для массовой миграции военных орд не существовало, а отмечаемые спорадические контакты с Карпато-Дунайским ре-
гионом диктовались необходимостью получать медь Гумель-
ницких рудников». Медь, как стало теперь известно, была своя – уральская и кавказская, гумельницкая к той поре себя уже исчерпала. А что касается псалиев, то их могло и не быть – чтобы управлять ко-
нем достаточно кожаной ременной сбруи на морде, без вкла-
дываемых в рот удил. Казаки могли повернуть коня, просто схватив его за уши! В.Б. Ковалевская в книге «Конь и всадник» приводит ряд примеров, когда конем управляли без уздечки и без удил. Сегодня один исследователь за другим вынужден призна
-
вать, что первое появление степных всадников в земледельче-
ской Европе относится к IV тыс. до н. э. Именно в эти времена, в контактах скотоводов-всадников с земледельцами случилось величайшее, фундаментальное открытие, которое можно по-
ставить в ряд с изобретением земледелия, письменности или металлургии. Благодаря этому открытию в том регионе, куда оно
было привнесено, возникли первые государства. Это было открытие человека в иноплеменнике. Индоевропейцы, тюрки, семиты… «Можно допустить существование позднеиндоевропейского ареала, из которого кельты мигрировали в западном направле-
нии, тохары – в восточном, праанатолийцы – в южном, возмож-
но, в конце IV или в III тыс. до н.э., – пишет Р. Салларес, и про-
должает: – Из всех интерпретаций археологических свиде-
тельств, предложенных западными учеными, наиболее убеди-
тельной выглядит, как мне кажется, точка зрения Д. Энтони, согласно которой праиндоевропейцы могут быть соотнесены с носителями культур Средний Стог и раннеямной. Они переме-
щались с помощью новых транспортных средств – повозок, 16 которые везли одомашненные лошади, – двигаясь на восток, например, через территорию андроновской культуры в эламо-
дравидский ареал Ирана и Северной Индии, и на юг
, возможно, через ареал усатовской культуры (как предположил Энтони), в Грецию и Анатолию». Индийский ученый Айясвами Калианараман считает, что не только шумерская и индийская, но и хараппская, и древнееги-
петская цивилизации были основаны приблизительно в одно время военными отрядами первоиндоевропейцев. Детали ору-
жия, украшений, печати, орнаментальные композиции, изобра-
зительные сюжеты, сакральные аксессуары, прежде всего пла-
стика и сосуды особых форм, – все в этих культурах настолько похоже, что историки и археологи говорят уже не о сходстве, а об общности мировоззренческих представлений. Совпадения настолько разительны, что их трудно объяснить просто заим-
ствованием, скорее – общим происхождением. Многие из них мы приводили выше, другие – еще приведем
. Поразительны параллели между шумерскими и тюркскими корнями (по Олжасу Сулейменову): Шумеры Тюрки ме я мен я уш три уч три кыз девушка къыз девушка руш свирепый уруш ругать, злиться гуруваш слуга къарауаш слуга, рабыня узук длинный узун длинный джау масло джау масло джыр разрывать джыр разрывать ама мать амма мать «Совпадения форм и смыслов – системны, и потому не слу-
чайны», – комментирует О. Сулейменов. Он высказал предпо-
ложение, что само слово Шумер может восходить к корню «су-
йер», вода-земля... Он был шокирован неприятием его идей академической наукой. Он не знал еще тогда, что покусился на основу основ навязываемого массам мировоззрения: на идею, что «Свет идет с [Переднего] Востока». Он-то считал Востоком Алтай и Туран... 17 В Шумере ли началась история? «Их [шумеров] цивилизация, вспыхнув в еще погруженном в варварство мире, была действительно первой. Прошли те времена, когда начала всех искусств искали в Греции, а Гре-
цию считали возникшей сразу, вполне законченной, точно Афина из головы олимпийского Зевса. Мы знаем теперь, что этот замечательный цветок вобрал в себя соки минойцев и хеттов, Финикии и Крита, Вавилона. Но корни идут еще даль-
ше: за ними всеми стоит Шумер» Л. Вулли История начинается в Шумере. С. Крамер У всех нас есть стремление происходить от шумеров. О. Прицак Сегодня всем ясно: времена, когда корни цивилизации ис-
кали в Шумере, прошли. Как и стремление происходить от шумеров. За шумерами и хеттами, Финикией и Критом, Ираном и Индией стоит иная цивилизация, цивилизация Великой Степи. Между тем нам отказывают в казалось бы совершенно ес-
тественном праве считать себя ее прямыми потомками и
на-
следниками. Нам «разрешено» возводить свои корни не далее как до «былинных богатырей». Любые попытки проследить судьбы народа далее в прошлое наталкиваются на жесткое, многостороннее и бескомпромиссное сопротивление всей ака-
демической науки. А уж видеть прямую связь поколений от времен Костенок-на-Дону, от мутации R1a и до дня сегодняш-
него – преступление, заслуживающее костра. В.А. Шнирельман в работе «Ценность прошлого: этноцен-
тристские исторические мифы, идентичность и этнополитика» пишет, что со времен нашумевшей книги Сулейменова «Аз и Я» «шумерский сюжет» становится «одним из наиболее рас-
пространенных, почти обязательных в тюркофильской квазии-
сториографии». Ее предтечей он называет Л.Н. Гумилева, а трудов Б
.А. Тураева, академика РАН, основоположника отече-
ственной школы востоковедения, не упоминает вообще. Между 18 тем Б.А. Тураев писал еще в XIX в. (курсив наш): «Первый культурный народ, населявший Ассирию, был турано-
уральского происхождения. Этим народом, о котором сведения доставлены клинообразными надписями, были сумиры... Асси-
рийцы называли язык сумиров “священным языком”... Древнее название Ассирии было Сумир»... Действительно, еще в VI тыс. в Месопотамию «со стороны Армянского нагорья» приходят племена, построившие здесь древнейшие протогорода (которые принято считать шумерски-
ми). Они называли себя субареями, Субарту. Они создали ар-
хеологическую культуру Убейд, владевшую металлургией меди (V – нач. IV тыс. до н.э.). Именно в этой культуре впервые на Ближнем Востоке появляется охряная засыпка погребенных, дотоле свойственная лишь Костенкам-на-Дону, а затем извест-
ная и на Кавказе. В шумерской традиции сохранились глухие намеки на то, что субареи были их предшественниками. Следы этой культу-
ры, признаки расселения субареев обнаруживаются на огром-
ной территории от Южного Прикаспия и верховьев Тигра
и Ев-
фрата до Аравии и Бахрейна. Вся эта территория в те времена именовалась «Субир». Она существовала до рубежа III – II тыс. до н.э.; затем ее северные окраины заселили индоевро-
пейцы-хурриты, создавшие здесь государство Митанни, кото-
рых, что важно и интересно, месопотамские источники про-
должали именовать «субареями». Кроме того на территории Элама примерно до этого же времени известна страна Субар. *** Перед ошибкой закрываем дверь. В смущенье истина: «Как я войду теперь?» Рабиндранат Тагор Поразительно (и показательно) замалчивание «академиче-
ской» наукой не только фольклорных, лингвистических, куль-
турных схождений и параллелей, но целых пластов истории, не укладывающихся в «шумерские» (скажем так) схемы культуро-
генеза. Если же кто-то пытается вытащить их на свет божий из-
под пресса «академической науки», и его трудов не удается замолчать, их
объявляют «квазиисторией», – а шероховатости, чтобы придраться, найдутся всегда. Еще бы! На одной стороне 19 – научные школы, кафедры и институты, вышколенные и осте-
пененные профессора и доценты (имя им легион) в отлично отутюженных платьях и галстуках, жирные гранты и точные, хоть и не всегда публикуемые (и никогда – полностью) инст-
рукции «некоммерческих культурных фондов», – а на другой одиночка-исследователь, извлекающий крупицы истины из утечек и нестыковок в текстах, тщательно отредактированных и профильтрованных названными профессорами и института-
ми, и складывающий мозаику из этих обрывков, руководству-
ясь только собственным чувством истины. «Что есть истина?» На пилатовский вопрос каждая эпоха дает свой ответ. Известные круги в гуманитарных науках убеж-
дены, что владеют монополией на истину – lex est quod no-
tatum
1
. «Единственно Верное Учение», как и прежде, живет и побеждает. Об этом тоталитаризме в науке, разрушающем (несмотря на декларируемую им «охранительность») науку и культуру страны, где он завелся, пишет Р.А. Уилсон в работе «Новая инквизиция». Что, собственно, охраняют эти охраните-
ли? Истину? Она нуждается не в охране, а в поиске. Или соб-
ственное право полоскать людям мозги и диктовать «правиль-
ную» версию истории? В точных науках нельзя упорствовать в заблуждениях. Не-
верная интерпретация физических данных приведет к тому, что реактор не даст энергии, бомба не взорвется, чип не будет правильно вычислять. В истории совсем не так. Что бы мы не
знали о прошлом, мы никогда не сможем доказать, что именно так оно и было. Мы можем только бесконечно ссылаться на другие тексты – «первоисточники» (при своем возникновении – тенденциозные политические памфлеты), толкования, коммен-
тарии, синхронистические и диахронические сводки… А ведь, по остроумному и точному замечанию одного высокоученого мужа, «все исторические модели одинаково неверны, но неко-
торые модели, неверные не более других, – полезны». Не соответствующая действительности теория в истории может работать столетиями и тысячелетиями – примеры есть. Ignorance is Power
2
, – как Оруэлл поправил Бэкона. «Мы ведем речь о таком невежестве, которое создано обществом и наме-
ренно им оберегается (или культивируется), – замечают 1
Закон – это то, что мы написали (лат.). 2
«Невежество – сила» (англ.) 20 А. Штейнзальц и А. Функенштейн в работе «Социология неве-
жества». Не имеет значения, насколько теория соответствует действительности. Главное – чтобы она «работала», чтобы всех нас возникло стремление «происходить от шумеров». В сущности, «шумерская» концепция не столь уж и далека от истины, – в той же мере, в какой очевидной и бесспорной была
идея о Солнце, вращающемся вокруг плоской Земли. Разница в том, что не рабами, строившими оросительные сис-
темы, созданы первые государства, а всадниками, установив-
шими контроль над общинами земледельцев. И всадники эти пришли с севера, из Степи. Из нашей Степи. Порой хочется сказать вслед за Вольтером: «если бы среднестоговских всад-
ников не существовало, их нужно было бы выдумать», – имен-
но для обретения собственной национальной идентичности. К счастью, они существовали. В работе «Тоска по арийству» В.А. Шнирельман горячо воз-
ражает против такого подхода. Он пишет о «городской интелли-
генции, оторванной от сельских корней», которая «изобретает некую “Русскую империю” эпохи первобытности, обнаруживает «
русов» в глубинах археологической древности, отождествляет их с этрусками, урартами, шумерами и даже хананеями...» *** Наша трактовка «шумерского сюжета» будет несколько не-
традиционной для «тюркофильской квазиистории». Не дошел в IV тыс. до н.э. «народ турано-уральского происхождения» до Шумера. Это случилось несколько позже. В IV же тысячелетии речь можно вести только о культурных влияниях, о хозяйствен-
ных взаимодействиях. Не дошел – потому что всюду, куда он доходил, появлялась лошадь. На Дунае, скажем, лошадь по-
является около 3670 г., на Ближнем Востоке – между 2200 и 2000 гг. до н. э. «Туда их пригнали арии вместе с колесницами и культом священных коней», – замечает Г.Н. Матюшин. А упо-
минания о лошади в Месопотамии встречаются лишь начиная со времен Хаммурапи (старовавилонский период, с 1785 г. до н. э.), когда сами шумеры уже стали историей. Только с сер. II тыс. до н.э. и властитель, и частные лица здесь стали «сажать людей на землю», – в Египте Среднего царства это сословие именуется хемуу несу, в Шумере – санг-нгига, в Аккаде – цал-
мат каккади). Именно этот способ хозяйствования – и
госу-
21 дарственного строительства! – был найден, сотворен, создан степняками. До этого же здесь были только рабы, не имеющие своего хозяйства, т.е. такие, которых нужно было одевать и кормить, чтобы затем приказывать и контролировать исполне-
ние; метод хозяйствования, который везде и всегда приводил экономику к краху. Этногенез Вне этноса людей нет. На вопрос: «Кто ты?» – каждый отве-
тит: «я русский», «я казак», «я осетин», «я калмык»... Но что такое этнос? Для археолога это не праздный вопрос: есть ли у этнической принадлежности материальное выражение, можно ли, и как, соотнести этнос с археологической культурой? Все археологи, занимающиеся временами от конца
I тыс. до н. э., когда археологические данные можно проверять пись-
менными источниками, свидетельствуют: границы этноса и территория сопоставленной ему археологической культуры не совпадают. Ни специфический набор артефактов, ни этниче-
ская принадлежность (устанавливаемая по форме черепов и другим особенностям скелета), ни экономика (характер хозяй-
ства: земледелие, охота и пр.), ни используемая календарная система, ни исповедуемый религиозный культ (фиксируемый по характеру захоронений), – не связаны с археологической культурой жестко и однозначно. Несостоятельными оказались и сформулированные Г. Коссиной представления о неразрыв-
ной связи с этносом языка (они почти целиком вошли в идео-
логию фашизма: «голос расы и крови» и пр.). Костяк со ржавым «шмайссером» в
руках в белорусском Полесье – не обязательно останки фашистского оккупанта: партизаны в Великую Отечественную войну зачастую били за-
хватчиков их же оружием, носили сапоги, портупею, подсумки «с убитых». Это понятно. А вот если вместе с костяком в кур-
гане найдена керамика со шнуровым орнаментом или знаками свастики, некоторые археологи первой половины
XX в. торопи-
лись объявить захоронение «индоевропейским», «арийским»... Сегодня мы знаем, что это могут быть и импорты соответст-
вующей керамики. И наоборот, отсутствие характерной орна-
ментации не дает оснований считать захоронение неиндоев-
ропейским: в Эгеиде, например, с начала неолита совершенно нет шнуровой керамики, есть только крашеная, расписная, – и 22 тем не менее ее населяли индоевропейцы. «Индоевропейская миграция» – не экспансия монолитного этноса, а сложное взаимодействие разнокультурных этносов, входящих в отно-
шения господства / подчинения, приводящее к наслоению ин-
доевропейских диалектов на различные языковые субстраты (в том числе тюркские и угро-финские. Абсолютных маркеров у этносов нет. Тем не менее положе-
ние не безнадежно. Точнее
всего этническую принадлежность определяют верования той или иной культуры, которые можно реконструировать, опираясь на погребальные ритуалы. Земледелие и рабство Кто хочет – ищет способ, кто не хочет – ищет причину. Персидская пословица Освоив технологию «охоты со львом» прачеловек сбросил со своих плеч самую тяжкую из цепей – заботу о насущном пропитании, оказался вне «дарвиновского» отбора. Осваивая технологии производящего хозяйства, человек вновь возложил эту цепь на свои плечи. Земледелие лишило его свободы, как каторжника к ядру приковало к земле, оросительным арыкам, стойлам, загонам, амбарам. Все
работы стали «общественны-
ми», права на частный выбор не осталось. Охотник не мог не принести из леса оленя, но он мог выбирать: сегодня – дождь, пойду завтра; он мог свернуть на тропке налево или направо… Земледельцу не было дано даже такого скромного выбора. Нельзя было остаться в хижине, когда все шли в поле на сев или уборку; нельзя было выйти в поле, если жрецы требовали «не беспокоить зреющие хлеба». Хуже того: человек стал заложником своей земли. А сколько добавилось забот «жрецам»! Наладить посев и сбор урожая, прокладку оросительных каналов, покос сена и т.д., – то есть заставить множество людей день за днем в лю-
бую погоду заниматься тяжелой физической работой не для себя лично и подчас с неочевидными целями. Обеспечить хра-
нение урожая, защиту его от грызунов (к этим временам отно-
сится одомашнивание и даже обоготворение кошки – вспом-
ним, скажем, египетскую Баст). Наладить распределение до-
лей, причитающихся общинникам. Выделить неприкосновен-
ную часть
зерна на посев и защитить его от всех желающих, 23 возможно, голодных, особенно ранней весной... Распорядите-
лю, правителю, вождю – как ни назови – потребовались стра-
жи, приказчики... Земледелие структурирует общество, расслаивает его на рабов, кто, утирая пот, гнет спину на ниве, и хозяев, кто «дума-
ет о завтрашнем дне». Общество земледельцев может быть основано только на рабском пруде, классический пример чего
мы видим в обществе древнего Египта: вся земля – удел фа-
раона; каждая ячменная лепешка, каждый кувшин пива, каж-
дая соленая рыба, каждая головка чеснока учтена чиновником и вручена труженику под запись и как бы «из рук фараона». Феллахи трудятся на отмеренных им государственными чинов-
никами наделах и сдают в государственные амбары весь уро-
жай. Земельных собственников нет, частной торговли нет, пис-
цы (читай «чиновники») всевластны, осуществляя божествен-
ную (сегодня скажут «социальную») справедливость, а над всем этим – колоссальные, сияющие на четыре стороны света пирамиды
1
. Коммунизм! – однако, говоря о тех далеких време-
нах, его принято называть рабовладением. Стоит чиновнику указать на кого-нибудь пальцем, и того поволокут на казнь (на жертвоприношение), а все вокруг, даже самые близкие, будут молча стоять, покорно склонив головы. И в XX веке – в России вплоть до Хрущева, не выдававшего «колхозникам» паспортов! – земледельцы оставались рабами. Фермеры же, обязанные государству только налогами, от упла-
ты которых они могут, исхитрившись, уклониться – это другая история, ни в Европе, ни, тем более, в Азии такого не было, сюда это начало приходить из Америки с сер. XX в. н.э. Центральное место в земледельческом поселении занимал амбар (= «закрома
родины») с пристройками для пребывания правителей и совершения сакральных обрядов. Могущество правителя основывалось на его праве (подкрепленном силой «стражей») контролировать поставки вина, зерна, оливкового и коровьего масла, и, что еще важнее, распределять собранное. Появляются первые экономические и социальные установле-
ния, суть которых – утверждение справедливости и святости 1
Пирамиды были облицованы полированными плитами; облицовка эта практически ни на одной не сохранилась. Есть сведения, что и степные курганы иногда осыпались поверху сверкающими халцедонами или кварцитом. 24 такого порядка хозяйствования. Уильям Макнейл
описывает, как у шумеров «священники выполняли роль менеджеров, планировщиков и координаторов массовых работ, без которых шумерская цивилизация не смог-
ла бы ни возникнуть, ни просуществовать достаточно долгое время»
1
. Государство? Казалось бы, да. Но тщательное изучение системы поселений энеолита повсеместно показывает один-
единственный административный уровень. Все сельскохозяй-
ственные общины, в Палестине и Европе, на Дону и на Ниле до прихода сюда всадников из Степи были политически неза-
висимы друг от друга и приблизительно одинаковы по структу-
ре и функциям, автономны как экономически, так и политиче-
ски. Никакой интеграции выше уровня отдельной общины не наблюдалось. А одно-единственное село, и даже несколько сел, объединенных единой оросительной системой – еще не государство. Объединить разрозненные земледельческие по-
селения было нечем, незачем, а, главное, некому. Беда в том, что «хозяева» при способе производства, сти-
хийно
возникавшем в земледельческих поселениях, тоже были рабами, и даже в большей степени, чем их «говорящие ору-
дия»: если те гнули спину, то эти – мозг. Если рабы не могли спины разогнуть, то эти не могли головы поднять, не могли оторваться от своих табличек и папирусов
2
, взглянуть на вещи шире и начать думать о чем-то большем, чем свое селение. Хозяева обязаны были не только давать повседневные указа-
ния своим подопечным и контролировать их исполнение, но и кормить, поить, одевать их, обеспечивать инструментами. «Восточный способ производства», – говорил К. Маркс. Государство же, выросшее из воинской дружины, собирав
-
шей «полюдье» и не обязанной ни вникать в проблемы своих «пасомых», ни, тем более, решать их – совсем другой способ ведения хозяйства. Именно такое, не рабовладельческое, а, скорее разбойничье государство возникло в ходе контактов земледельцев и Степи. Что поделать – ничего другого в те времена еще не выдумали, вариантов не было. Впрочем
, и го-
1
William H.
McNeill, The Rise of the West (Chicago: University of Chicago Press, 1963), pp. 33 – 34 2
Практически все древнейшие письменные документы носят хозяйствен-
но-учетный характер. 25 раздо позже дело обстояло точно так же. «Quid sunt regna si non latritudines magni»
1
, – заметил как-то по этому поводу Авгу-
стин Блаженный. И добавил: «Sine justitia». Как земледельцы добивались этой самой «юстиции» от своих властителей, мы увидим далее. *** Основы сегодняшней «западной» цивилизации заложены индоевропейцами. Потому-то и не прекращаются яростные споры относительно места и времени их появления. Н. Гусева, С. Жарникова, А. Асов, В. Демин и другие иссле-
дователи видят прародину, причем иногда «не одних только ариев, но всех народов земли», на Русском Севере, крайнем Севере, в Заполярье, а
иногда и на таинственных землях, су-
ществовавших в древности на самом полюсе. «Лишь самые увлеченные мифологией читатели поверят <...> в возможность того, что некогда люди жили и на Северном полюсе, – пишет Ф. Моррисон в рецензии на книгу Дж.П. Маллори «В поисках ин-
доевропейцев: язык, археологические исследования и миф», – как следует из некоторых поэтических произведений древних, в которых Полярная звезда помещалась ими прямо над родиной их предков. Величайшая цель современных исследователей состоит как раз в том, чтобы установить место и время суще-
ствования такого языкового центра, прикоснуться к богатой и насыщенной культуре того общества. <...> По единодушному мнению специалистов, участок поисков должен находиться
где-
то между Черным морем и равнинами вблизи Волги и Преду-
ралья». «Через ряд столетий пронесли арии память о своей прародине и ее великой реке Волге», – писал В.И. Абаев. На самом деле ни о каком «единодушии» в мнениях спе-
циалистов говорить не приходится: идут яростные споры. Па-
леолингвистика, обещающая прояснить корни и основания возникновения племен и народов, предельно (чтобы не сказать «яростно») политизирована: сплошь и рядом выводы здесь де-
лает не «холодный ум», а «горячее сердце». Наиболее популярна «северо-причерноморская» теория. Еще в 1926 г. Г. Чайлд из Королевского антропологического ин-
ститута в Лондоне опубликовал книгу «Арийцы», в которой ро-
1
Что такое царства, если не большие разбойничьи шайки... Без справед-
ливости (лат.) 26 дину индоевропейцев помещал в степных районах Северного Причерноморья, и относил ее ко времени между поздним не-
олитом и ранним бронзовым веком. Подобного же мнения при-
держивался О.Шрадер: «...Первоначальные пределы исконно индоевропейских территорий... и место исхода индоевропей-
ских народных масс следует искать <...> к северу и северо-
западу от Черного моря
». Г.М. Бонгард-Левин и Э.А. Грантовский, Г. Чайлд, В.Н. Даниленко, М. Гимбутас, О.Н. Трубачёв, Ю.А.Шилов связывают исконные территории индоевропейцев со степями в среднем течении и низовьях До-
на, Днепра, а иногда и Буга. Кроме «северо-причерноморской» известны «балканская» (В. Георгиев, В.А. Сафронов) и
«малоазийская» (Т.В. Гамкрелидзе и В.В. Иванов) гипотезы. Где же появились индоевропейцы? И кто они, собственно говоря, такие? *** Если проблема упорно не поддается решению, это может быть связано с методологической ошибкой в самой ее поста-
новке. Странным образом все исследователи, приступая к ре-
шению «индоевропейской проблемы», по умолчанию согла-
шаются с принципиально ошибочным тезисом Г. Коссины, тем самым, который был взят на вооружение немецкими фашиста-
ми: индоевропейцы – это единый
этнос, племя, народ. Впро-
чем, Коссина не был одинок, опираясь на солидную традицию. Г.Ф.К. Гюнтер считал, что создательницей индоевропейских языков была нордическая раса, и выводил ее из Тюрингии, как и его учитель К. Шухардт. Классик индоевропеистики А. Мейе писал: «Единство языка... мыслимо лишь в том случае, если в течение некоторого периода времени существовал соответст-
вующий народ, представлявший некоторое единство». Об «арийской общности» говорил Т. Пёше, об «унитарном прана-
роде» – А.П. Богданов. «Родство современных и древних и.-е. языков, разделенных тысячелетиями и удаленных друг от друга на тысячи километ-
ров, может быть объяснено только тем, что все они
восходят к одному праязыку, на котором первоначально говорило этниче-
ски однородное население какого-то небольшого компактного региона – индоевропейской прародины», – повторяет 27 В.А. Сафронов эту древнюю мысль («Индоевропейские праро-
дины», 1989; курсив наш). Патриархи отечественной индоевро-
пеистики согласно кивают. Вяч. Вс. Иванов отметил соответст-
вие работы В.А. Сафронова «состоянию лингвистических раз-
работок индоевропейской проблемы на сегодняшний день». О.Н. Трубачёв охарактеризовал книгу Сафронова как «исклю-
чительно солидную, оригинальную, крайне своевременную публикацию
, подводящую итоги исследований по индоевро-
пейскому этногенезу и культурной истории». Таким образом перед нами – компендиум современного состояния индоевро-
пейской проблемы. Позже появился ряд увесистых томов вро-
де «Прародины ариев» Ю.А. Шилова. Но и Шилов в принципе согласен с трактовкой проблемы Сафроновым, – «книга поды-
тожила предшествующее развитие мировой индоевропеисти-
ки», – уточняя лишь детали расположения «прародины ариев». Аналогична ситуация на западе; так, глава Макдоналдского института археологии (Кембридж), лорд К. Ренфрю ищет корни этнического единства европейцев. Понятно, почему это происходит. Политикам «арии» нужны (как для доказательства своей «избранности», так и в прямо противоположных целях – как жупел) в одном-единственном качестве: как этнос. Говорить о полиэтничности индоевропей-
цев – значит, покушаться на одну из «священных коров» сего-
дняшних официальных истории и археологии. Тем не менее такие попытки делались и делаются. «Происхождение от одного предка в древние времена счи-
талось обязательным для этноса, – пишет Л.Н. Гумилев. – Час-
то в роли предка за отсутствием реальной фигуры выступал зверь <...>. Для тюрок и римлян это была волчица-кормилица, для уйгуров – волк, оплодотворивший царевну, для тибетцев – обезьяна и самка ракшаса (лесного демона). Но чаще это был человек, облик которого легенда искажала до неузнаваемости. Авраам – праотец евреев, его сын Исмаил – предок арабов, Кадм – основатель Фив и зачинатель беотийцев и т
.д. Как ни странно, эти архаические воззрения не умерли, только на ме-
сто персоны в наше время пытаются поставить какое-либо древнее племя – как предка ныне существующего этноса. Но это столь же неверно. Как нет человека, у которого были бы только отец или только мать, так нет этноса, который бы не произошел от разных предков. И не следует смешивать этносы 28 с расами, что делается часто, но безосновательно». «Арийцы – термин лингвистический, никакого арийского или индоевропейского антропологического типа нет в природе, он попадается только в некоторых научно безграмотных сочине-
ниях», – вторит Гумилеву А.М. Иванов. Арийцы – культурно-
историческая общность, в которую входили представители са-
мых различных этносов, во многих случаях сохранивших этни-
ческую специфику по сегодняшний день. Так, в Индии, у пря-
мых потомков исторических ариев, которых люди, не владею-
щие вопросом, считают единым этносом, браки между пред-
ставителями различных каст – серьезная проблема, наталки-
вающаяся на непонимание и неприятие «традиционалистов». Поэтому, усматривая
лингвистическую близость русского языка и санскрита, не надо делать выводов об этнической близости славян и индусов: индусов как единого этноса нет и по сей день, а славяне – лишь одна страта из классической индоев-
ропейской триады. Понятно, отчего археологи и историки хрипнут от споров, продолжая caput Nili quaerare
1
: они ищут несуществующий объект. Этноса «индоевропейцев» нет и не может быть, что называется, по определению. Индоевропейцы – это совокуп-
ность этнически самых различных племен, говоривших на об-
щем «койнэ» – языке межплеменного общения. Общего у них того только и было, что язык, – да еще вызревшее чувство единства, без уточнения того, на чем оно основано. Ситуация была та же, что и в СССР, где финн и бурят, чукча и грузин, по-
ляк и айн, молдаванин и якут общались на одном, русском языке, но «советский народ» так и не возник, хоть об этом ре-
гулярно сообщалось в отчетных докладах ЦК КПСС. «Три источника и три составных части...» Этносы бывают закрытые и открытые. Изначально, до все-
мирно-исторического открытия толерантности, совершенного в Великой Степи, этнос был полностью закрыт: чужака-мужчину убивали обязательно (и, как правило, съедали), для молодых девушек могли сделать послабление. За полторы – две тысячи лет до появления производящего хозяйства людей на Ближнем Востоке и в Малой Азии
объединила идея кровного родства, 1
«Искать истоки Нила», лат. пословица. Заниматься невыполнимой ра-
ботой, заведомо обреченной на неудачу. 29 органичной составной частью которой была ксенофобия. С этим духовным наследием все племена вошли из каменного века в век металла, – а некоторые особо одаренные дожили до сегодняшнего дня и заявляют: «Литва – для литовцев!», «Па-
лестина – для палестинцев» и так далее. Впрочем, не лучше и те, кто, на словах соглашаясь с прин
-
ципами этнической и религиозной толерантности и даже тре-
буя их соблюдения от других, сами на деле остаются ради-
кальными националистами (нацистами). Польский социолог Я. Щепаньский поставил диагноз так: «Нацизм – это признание собственной нации наивысшей ценностью, иррациональное объяснение превосходства своей нации над другими, непри-
знание равенства народов, нетерпимость по отношению к дру-
гим нациям, нежелание смешиваться с ними (эксклюзивизм), недопустимость смешанных браков». По сей день в ряде генотеистических религий, в частности, индуизме, брачный партнер избирается по признаку религиоз-
ной принадлежности. В то же время индуизм невозможно «принять»; членом этого этноконфессионального единства можно только родиться, в лоне семьи и касты. То же касается и парсизма (маздаизма, зороастризма), не менее древнего на-
следника индоарийских верований. Примеры можно продол-
жать. Но в V тыс. до н.э. в Великой Степи родилась иная идея, продуктивнее которой до сих пор ничего не придумано, и кото-
рую многие народы лишь сейчас начинают осваивать. Казаче-
ство говорит просто: «казак – это
тот, кто считает себя казаком, приходит на Круг и владеет шашкой и конем». Но идея была шире: она состояла в том, что с чужаками можно и нужно ужи-
ваться – к обоюдной выгоде. Время не донесло до нас никаких меморандумов и деклараций об этом, но сам факт сосущест-
вования с этого времени разных этносов в составе единого «племени» ясно говорит об этом. Так хрупкий гриб и нежная водоросль, объединившись в едином организме, становятся лишайником, выдерживающим суровые приполярные условия. *** Индоевропейцы были отнюдь не единым этносом, а сово-
купностью по крайней мере трех. Представления о трехчлен-
ной структуре общества индоиранцев, зафиксированной в 30 древнейших письменных источниках, ввел в научный оборот Ж. Дюмезиль. Ниже в таблице дана сводка представлений об этой трехчленности (с рядом корректив и дополнений). жрецы-
металлурги воины-
скотоводы земледельцы вне кас-
ты Веды брахманы кшатрии (рад-
жи) вайшьи шудры Нартиада
род Алагата (Эль-
хата, т.е. Дом Бо-
га, позже – ольхи, ольги, волохи, вол-
хвы) род Ахсарта-
гата (т.е. Дом Воинов)
1
род Бората (Бэр-хата, Дом Волка) сырты (syrton)
2
Скифы Липоксай (Эль-сай)Колаксай Арпоксай Авеста атраваны
3
(aϑravan) ратаи
4
(raϑaes-tar) vastryo-fsuyant – Кельты друиды боярии, рексыfir flatha – Германцы
Волсунги Нифлунги (Нибелунги) Будлинги (?) Археология подтверждает открытие Ж. Дюмезиля. Практи-
чески в каждой из культур бронзового века мы обнаруживаем би-, а чаще полиритуализм, т.е. наличие по крайней мере двух различных ритуалов захоронений. Трупосожжение может соче-
таться с трупоположением, захоронения с оружием и конем – с абсолютно безынвентарными захоронениями, курганы с много-
тонными каменными облицовками и
стелами – с могилами без всяких внешних признаков. Л.И. Авилова утверждает, что биритуализм следует считать «закономерным проявлением сложного внутреннего развития культуры, многообразия идеологических представлений её но-
1
Осетинское (= нартское) æhsar буквально означает оружие. К этому понятию восходит титул военного вождя: иранское ксайя (вспомните скифских Колаксая, Липоксая, Арпаксая), индийское кшатрий, русское царь, а возможно, и латинское цезарь. 2
К этому понятию восходит этимология русского сирота. 3
В Индии жрецов также называли атхарванами. Достаточно вспомнить Атхарваведу – четвертую или «жреческую» Веду, сборник 731-х закли-
наний. 4
Не от рать, как можно подумать – наоборот, рать («сражение») от ра-
таев, а они – от ратха, «боевая колесница», на которой арии, воины-
возничие и въехали в мировую историю. Ратха же восходит к рото – «колесо, то, что вращается»; тот же корень в словах ротор, раунд, ра-
диус «спица, деталь колеса», а
также рейд, рейс в значении «путь». 31 сителей». Но это как раз и означает многослойность, многосо-
ставность внешне единой культуры. Однако в целом отечественная школа индоевропеистики от-
крытия Дюмезиля не приняла, и потому топчется на месте. Это не более смешно, как если бы отечественные физики не при-
няли квантовой механики или, например, теории относитель-
ности. «Хотелось бы
, чтобы наши ученые не так послушно следовали западным шаблонам», – призывает О.Н. Трубачев. Это мы уже проходили. В отечественном философском слова-
ре 1953 г. кибернетика названа «реакционной буржуазной лже-
наукой», в результате чего сегодня и «хард» и «софт» компью-
теров сплошь зарубежные. Даже те немногие, кто принимает и использует построения Дюмезиля, а не отделывается реверансами в его сторону, ви-
дит в трехчленности лишь социальную, а отнюдь не этниче-
скую структуру праиндоевропейского общества. Мнение О.Н. Трубачева – теория Дюмезиля «статична и не-
адекватна». «Не только [отсутствуют] сакраментальные три класса (жрецы – воины – скотоводы / земледельцы), но и нали-
чие классов вообще маловероятно у ранних индоевропейцев
, зато, с другой стороны, бывает рано представлен четвертый класс (ремесленники), у анатолийских же индоевропейцев трехфункциональная модель полностью отсутствует, а у герман-
цев вплоть до римской эпохи были святые женщины-жрицы». Обратите внимание на различия в понимании трехчленной структуры у нас и у Трубачева (для удобства они сведены в таблицу): Трубачев Жрецы воины скотоводы / земледельцы Язык индоевропейский У нас жрецы / металлур-
ги (ремесленники, купцы) воины / скотово-
ды земледельцы Родина Передний Восток Степи Северного Причерноморья Балканы Исходный язык семитский, кавказ-
ские тюркский, угро-
финский индоевропей-
ский Финаль-
ный язык индоевропейский (в результате подавляющего численно-
го превосходства земледельцев) 32 Трубачев (и не он один) не видит в «трехчленности» ничего, кроме социального расслоения. Он формально выделяет класс «производителей» и два класса «вождей», – структура, в которой легко увидеть марксистские «базис» и «надстройку». Трубачев словно бы не знает других способов классообразо-
вания, кроме экономического расслоения общества. Такой «эк-
зотический» путь образования классов
, как этносинтез, не при-
нимается им во внимание. Для нас же «трехчленность» – результат сосуществования реальных племен, каждое из которых принесло «в общий ко-
тел» собственный способ производства и было способно су-
ществовать самостоятельно. Эта модель, если правильно ее понять, вовсе не «статична и неадекватна», как оценивает ее Трубачев. Наоборот, именно она позволяет выявить динамику, присущую тому раннему об-
ществу. Для этого нужно понять, что каждый общественный слой в этой трехчленной формуле изначально был этносом, что трехчленность – итог длительного развития, результат эт-
нического симбиоза, итог приобретаемой племенами толе-
рантности к иноплеменникам. А она складывалась не в один прием. В Анатолии «трехфункциональной» модели
не было и быть не могло, но была «двухфункциональная» (изящное выраже-
ние, не правда ли). Там были жрецы, организовывавшие посев и уборку, хранение и распределение зерна и прочих сельхоз-
продуктов. На Балканах появились еще и жрецы, знающие секреты выплавки металла из руд, литья и ковки, жрецы, осво-
ившие технологию организации человеческих масс для добычи рудного сырья, жрецы, владеющие купеческими навыками, продающие медь и обеспечивающие поставки дровяного леса, шахтной крепи и продовольствия для рудокопов. Индоевро-
пейское общество, тем не менее, и там состояло лишь из двух страт: жрецов (металлургов, ремесленников, купцов) и собст-
венно земледельцев. И лишь нашествие из Великой Степи воинов
-скотоводов, профессиональных властителей, если можно так выразиться – придало, наконец, индоевропейскому обществу характер «трехчленности». А.М. Иванов существенно дополняет упреки Трубачева в адрес Дюмезиля. «Каста священников, о которой говорит Дю-
мезиль, существовала у индо-арийцев, иранцев и кельтов, в то 33 время как у германцев, славян и греков ее не было». Верно, не было. Но почему? Если мы разберемся в этом, то индоевро-
пейское общество приобретет новую динамику. Трехчленность индоевропейского общества не только складывалась в ходе длительного процесса, но и была затем преодолена, причем далеко не всеми культурами, входящими в круг
«индоевропей-
ских». Лишь некоторые из них, в том числе «германцы, славяне и греки», но также предки казаков и осетин, преодолели «трехфункциональность», а попросту – свергли жрецов-
металлургов, сумевших к тому времени узурпировать племен-
ную власть. Этот переворот открыл А.Чочиев, анализируя тек-
сты «Нартиады». Он назвал его «реформа Уацамонга», но, по
сути, то была первая социальная революция. Историкам и ар-
хеологам предстоит еще выяснить, когда именно, как, на каких территориях она произошла, кто именно в ней участвовал, но уже сейчас ясно, что племена, сохранившие трехчленность, оставившие у власти жрецов, оказались на периферии индо-
европейской общности – таковы индийцы, иранцы, кельты, ла-
тины... Сами ли они ушли в эмиграцию или их выбросили из Великой Степи, как «эксплуататоров»? Впрочем, это случится еще не скоро. Вернемся в IV тыс. до н.э. *** К IV тыс. до н.э. земледельцы обложили Великую Степь со всех сторон: с запада – культуры Дунайского круга, лендьель-
цы; с севера – фатьяновцы; с юга – шулаверн-шомутепинцы; имелись, согласно Матюшину, очаги земледелия и на Южном Урале. Земледельцы испытывали значительное демографиче-
ское давление, их земли были перенаселены. Они буквально облизывались на дельты и
поймы Буга, Днестра, Днепра, Дона. Но там хозяевами были степняки, занимавшимся исконной своей хозяйственной деятельностью, то есть пасшие скот и дорожившие водопоями и высокотравными заливными лугами. Вдоль юго-западных границ среднестоговской охотничье-
скотоводческой культуры пребывало земледельческое Трипо-
лье. Земледельцы, у которых получалось теснить кочевников только единым массивом, уже выдавили последних за Дунай, за Прут, за Южный Буг и продолжали натиск. Они накапливали силы, и затем враз захватывали целые участки речной поймы, 34 отнимая у земледельцев водопои, заливные луга, вытесняя их на сухие полупустынные водоразделы, где росли лишь полынь да ковыль. В те времена значительную часть теперешней Сте-
пи, особенно в верховьях
небольших рек, покрывали широко-
шумные дубравы, – но земледельцы безжалостно выжигали их, распахивали на их месте поля, а когда истощалась почва и пересыхали реки, они бросали гарь и выжигали новую... И кочевники ничего не могли поделать: земледельцы брали числом, разрастаясь и наползая все дальше, словно многогла-
вая гидра... «Окраины степи были густо заселены, и на каждого арийского берсерка там приходилось несколько десятков луч-
ников в одинаковых холщовых одеждах» (С.А. Нефедов). Земледельцы несли сюда свою культуру, свое мировоззре-
ние, свои жертвоприношения. И, видимо, свой язык. Для них Степь казалась бескрайней: они только-только начали выжи-
гать ее западный край. Но не такой
она была для кочевых ско-
товодов: им требовались гораздо бóльшие территории для нормальной жизни; отодвигаясь от земледельческих поселков, кочевые племена все чаще теперь сталкивались друг с другом. Степь становилась все более тесной. Жизнь человека в Степи стала мимолетнее облачка на небе: чтобы жить, нужно было постоянно сражаться за скот и пастбища. Тогда-то и возникли многие жестокие обычаи у скотоводов – скажем, хоронить ре-
бенка вместе с матерью, если та умирала... В головы свобод-
ных, но голодных – на грани смерти – степняков чаще и чаще закрадывалась злая и бесплодная мечта о сытом рабстве у земледельцев... Что могла противопоставить Степь нашествию земледель-
цев
? Как стать могущественнее их, остановить их натиск, не-
смотря на их численность, – во имя того, чтобы Степь остава-
лась Степью, а женщина – женщиной, а не рабыней и не жерт-
венным скотом? И кто знает, как сложилась бы дальнейшая наша история, если бы в Степи не появились всадники. *** Движение земледельцев с Дуная через Прут и Южный Буг вплоть до Днепровского правобережья признают все археоло-
ги. Но не далее. А вот В.А. Сафронов не останавливает их на этом рубеже. В его видении земледельческие волны с запада 35 залили всю Русскую равнину, Великую Степь и Кавказ. Зéмли до Среднего Поднепровья он отдает «первым производным от культуры воронковидных кубков» – культуре шаровидных ам-
фор и культуре шнуровых керамик. Территории вплоть до Средней Волги – фатьяновской культуре, «производной от культур шаровидных амфор и шнуровых керамик, то есть вто-
рой производной от
культуры воронковидных кубков» (терми-
нология не дифференциального исчисления, а В.А. Сафронова). С Прикарпатья (в его видении) движется по нынешней Украине и далее до Дона древнеямная культура – «первая производная от культуры воронковидных кубков»; до низовьев Кубани доходит кубано-днепровская культура, до гор Северного Кавказа – кубано-терская культура, обе – производ-
ные
от культуры шаровидных амфор. Причем увидел он это на том же самом археологическом материале, на котором М. Гимбутас отметила только «всаднические волны» с восто-
ка, из Причерноморских степей заливавшие Европу. Кто прав? Облик представителей фатьяновской культуры. Женщина: Ти-
мофеевский могильник; мужчина: Халдеевский могильник. Ре-
конструкция Г.В. Либединской 36 Если распространение фатьяновской культуры с запада на северо-восток по шумевшим севернее Степи лесам еще худо-
бедно можно понять и принять, то южнее – вопрос громоздится на вопрос. Этнически монолитная лавина земледельцев идет с запада, – а куда деваются скотоводы? Но ряд археологов и ис-
ториков ставят вопрос еще острее: а существуют
ли вообще археологические свидетельства движения в эти времена с за-
пада на восток на днепровском левобережье и далее? «Наименее убедительной представляется гипотеза, осно-
ванная на распространении [на восток] культуры линейно-
ленточной керамики, – комментирует построения Сафронова Дж.П. Мэллори в обзоре «Индоевропейские прародины», – по-
скольку попытки предположить движение культур с запада
в степные районы в среднем и позднем неолите немногочислен-
ны и не имеют сторонников. Даже если считать культуру Куку-
тени-Триполье восточным ответвлением культуры линейно-
ленточной керамики, испытавшей влияние балканских культур, ее поселения можно проследить только до Среднего Днепра». Мэллори видит то, что он называет «днестровско-
днепровским барьером» и искренне удивляется, почему его полностью игнорирует Сафронов. «Если Тису можно считать западной границей вторжений причерноморско-прикаспийских кочевых племен
1
, то Днепр – восточная граница продвижения центрально-европейских и балканских земледельческих куль-
тур. Крайне трудно доказать, что эти [земледельческие] мигра-
ции в начале неолита проходили через причерноморско-
прикаспийский ареал, а затем в IV-III тыс. до н.э. захватывали Казахстан. Даже домашние животные и растения причерно-
морско-прикаспийского ареала исторически связываются не с Юго-Восточной Европой, а с Центральной Азией или, что бо-
лее вероятно, с Кавказом (учитывая, что сельское хозяйство смешанного типа существовало на Кавказе в то же время, что и на Балканах, но при этом гораздо ближе к ранним неолитиче-
ским поселениям Нижнего Дона, и процесс доместикации овцы был сходен с тем
, что имел место в причерноморско-
прикаспийском ареале)». По тем же причинам не принимают построений Сафронова и Т.В. Гамкрелидзе и Вяч. Вс. Иванов. «После гибели древнебал-
1
Мэллори имеет в виду только «первую волну» из трех, обнаруженных М. Гимбутас. 37 канской культуры, – пишут они, – <…> нет движения этой куль-
туры в восточном направлении за пределы ее первоначального распространения – к Кавказу и Волге, где следовало бы предпо-
ложить миграции индо-иранских племен, если исходить из Бал-
кан как территории первоначального распространения общеин-
доевропейского языка и древнебалканской культуры как культу-
ры его носителей
. Более того, нет движения этой культуры и на запад Европы, куда бы следовало вывести с Балкан носителей «древнеевропейских» диалектов, если исходить из предполо-
жения о балканской прародине древних индоевропейцев. За-
падная и Центральная Европа еще долго спустя после гибели древнебалканских культур в IV тысячелетии до н. э. остается неиндоевропейской, возможно вплоть
до II тыс. до н. э.» Так есть ли движение с запада на восток, или нет его? И ес-
ли оно есть, то куда делись в этих концепциях исконные ското-
водческие племена с территорий, занимаемых земледельца-
ми-индоевропейцами? (В порядке курьеза приведем мнение некоего Алексиса Шнайдера: «Первые индоевропейцы появи-
лись в Европе около 4500 г. до н.э., когда одна из ветвей ност-
ратических народов заняла пустующие земли между Уралом и Карпатами в Северном Причерноморье», – курсив наш). Ответить могут только «черепки и кости». И они отвечают! Во всем ареале энеолитических культур от Поднепровья до Приуралья и Северного Прикаспия открыты относящиеся к этому времени
многочисленные стационарные поселения, на многих памятниках найдены сельскохозяйственные орудия, в стаде имелась свинья (в Среднем Стоге – до 9%)
1
. «Большое количество костей коров, овец, коз и свиней говорит о том, что они [представители среднестоговской культуры] разводили скот, – констатируют Телегин с соавт. – Жернова и кремневые серпы указывают на то, что представители среднестоговской культуры занимались земледелием...». Овец кочевники разводят по сей день. Несколько напряг-
шись, можно представить себе и разведение ими коров. С ве-
личайшим трудом можно согласиться и с козами. Но никто и никогда не смог бы, оставаясь кочевником, разводить свиней. Это абсолютно исключено. Свиней можно разводить только в стационарных поселениях. 1
На одновременно существовавших винчанских поселениях (Балканы) кости свиньи составляют те же 9%. 38 Е.Е. Кузьмина считает, что эти находки «несовместимы с предположением о чисто скотоводческом и подвижном харак-
тере хозяйства степняков». Разумеется, несовместимы! Или племена среднестоговской культуры перестали быть кочевыми (а это не так), или в составе каждого племени был значитель-
ный пласт не кочевавшего населения. Вот в чем дело! Степ-
няки остались скотоводами и вели подвижное хозяйство, но кроме того на удобных землях они держали «своих» земле-
дельцев. Неприятие концепции Дюмезиля мешает понять, что разво-
дили свиней и пахали землю представители другого этноса, «приглашенного» или иным образом перемещенного с земле-
дельческих территорий, принесшему свои технологии и свой посевной материал и успешно возделывавшему ниву на пло-
дородных пойменных землях. И.Н. Хлопин связывает появление земледельцев на землях кочевников-скотоводов с маргиналами, изгнанными из своих сельскохозяйственных общин. Лишенные на родине источни-
ков существования, изгои «были вынуждены предпринимать сравнительно длительные передвижения в поисках не освоен-
ных производящей экономикой пространств, – пишет он. – Ви-
дов знакомства
было великие множество, начиная от принятия пришельцев в состав аборигенов и кончая взаимным жестоким истреблением. Как бы то ни было в каждом частном случае, в целом, очевидно, наблюдалась тенденция к мирному сосуще-
ствованию. Племена с присваивающей формой хозяйства пе-
реняли у пришельцев их достижения – земледелие, скотовод-
ство, производство керамики и металла, наконец, всю ту тер-
минологию, которой прежде не существовало и которую при-
шлась бы придумывать заново. Пришельцы же, передав свои достижения, через несколько поколений оказались растворен-
ными в местном населении». Что касается терминологии – ее, несомненно, перенимали. Но «растворения» вовсе не происходило. Так, технологией вы-
плавки меди и, позднее, бронзы ее
владельцы вовсе не соби-
рались делиться с каждым встречным-поперечным. Они счита-
ли ее священнодействием и хранили в роду, как святыню. И земледелие скотоводы не желали «перенимать у пришель-
цев», а предоставляли им самим заниматься им, забирая у них зерно в виде дани. 39 Этнически каждый оставался при своем – если не считать случавшихся при «смене крыши» погромов, в которых мужчин убивали, а женщин, понятное дело, насиловали, и, стало быть, дрейф генов все же был. Существовали и иные варианты. По свидетельству Фредегара, «авары каждый год шли к славянам, чтобы зимовать у них; тогда они брали
женщин и детей славян и пользовались ими. В завершение насилия славяне обязаны были платить аварам дань». Видимо, эти отношения сущест-
вовали со времен ранней бронзы. Вот каким образом во времена энеолита в регионе от Дуная до Волги возникли варианты синкретических культур, вобрав-
ших в себя и степные, и земледельческие, и металлургические традиции. Гимбутас называет их «гибридными культурами», они, по ее мнению основаны на «подчинении оставшихся древнеевропейских коллективов и вовлечении их в курганское скотоводческое хозяйство и патрилинейное иерархическое общество». Как бы то ни было, синтез лучшего, что было у земледель-
цев, скотоводов и металлургов, оказался необычайно продук-
тивен. В памяти народов то
время сохранилось как Золотой век. Из тех времен течет Молочная река с кисельными берега-
ми, в тех краях стоит Небесная избушка, «пирогом подперта, а блином крыта», «со столами сырными, лавками пряничными, и всего-то в ней довольно: и масла, и творогу, и меда». Йерии и село-вене «Садись на коня, поезжай от устья Дона на север, – так С. Кравченко в «Кривой Империи» начинает историю славян. – Не доедешь ты никуда. Дорог нет. Тропинок нет, зверье, боло-
та. И Дикое Поле не переедешь – полно лихого народу, каких-
то проезжих и кочевых всадников, которые съедят и твоего ко-
ня и тебя, сварят вас с Савраской в походном котле, а то и сы-
рыми сжуют. <...> Впрочем, если отыскать полянку на окраине леса, присмот-
реться повнимательней, то и здесь можно обнаружить какую-то жизнь. Только подойти надо очень тихо, спрятаться за толстый ствол и не хрустнуть веткой, не топотать и не сморкаться – распугаешь
всех людей. Они и так здесь прячутся не от хоро-
шей жизни. Появились-таки люди в нашем краю! Слава Богу! Хоть и не 40 учены, на лирах играть не горазды, а нам – милы! Это же сла-
вяне, деды наши (не умеют они еще до столька и досчитать, в каком колене). Что же и откуда занесло их в эти леса? Чего ж они не разъезжают гордо в богатырских кольчугах по просто-
рам своей необъятной Родины? Чего ж не оглашают посвистом молодецким поля и реки? А не на ком им разъезжать. А нету у них в достатке железа на кольчуги и копья. А
помалкивают они, чтобы не навлечь на себя злых, наглых, сильных и совсем уж тупых ребят. На конях, в кольчугах, с посвистом...» Все не так! Только то и верно, что нет у земледельцев ни копий, ни кольчуг. Это лишь в былинах Микула Селянинович что пахать, что воевать горазд. На деле конь и лапти, меч и плуг с первых дней бытования земледелия в Великой Степи были жестко разделены и соединились лишь в самое послед-
нее время, в уникальной казачьей культуре. Еще в XVIII веке казакам прямо запрещалось заниматься земледелием. Кочевники строго следили не только за тем, чтобы у земле-
дельцев не появилось коней и
мечей, но и за тем, чтобы их собственные соратники не смели «садиться на землю». Веды запрещают заниматься земледелием не только кшатриям, но и брахманам. Аналогичные запреты есть в Авесте. Из Писания известны не только левиты, которым «не было удела в земле, ибо Господь был уделом их среди сынов Израиля», но и реха-
виты, которым было завещано «не пить вина, не строить до-
мов, не сеять хлеба, не сажать виноградников, a жить всегда в шатрах». А вот считать земледельцы умеют, умеют и писать, рунить по-тогдашнему. Степняки смотрят, недоверчиво хмыкают и – учатся у них. Но рун тех не сохранилось – погнило дерево-то, а
на черепках они не писали. А есть и фразы у С. Кравченко... как бы это политкорректнее выразиться... Насчет «каких-то проезжих и кочевых всадни-
ков», «злых, наглых, сильных и совсем уж тупых ребят». Злы-
ми и сильными тогда были все – другие не выживали. А вот тупым не был никто. Во всяком случае, из тех, потомки которых дожили до сегодняшнего дня. И нам милы именно эти, на ко-
нях, в кольчугах, с посвистом – кочевые, но вовсе не проезжие, а самые что ни на есть коренные. Потому что историю как раз этих ребят мы и пишем. Это – мы, это – наши, казачьи предки в
далеком IV тыс. до нашей эры. 41 «Человеководство» – вот как можно назвать разработанную ими, кочевниками и скотоводами, стратегию, обеспечившую земледельцам проникновение в Степь. Человеководство Паситесь, мирные народы! Вас не разбудит чести клич. К чему стадам дары свободы? Их дóлжно резать или стричь. Наследство их из рода в роды Ярмо с гремушками да бич А.С. Пушкин «Соколу без крыльев закрыто небо, человеку без коня за-
крыта степь» Пословица Конь дал степняку значительное и несомненное преимуще-
ство. С высоты коня стало видно, что это почти одно и то же: пасти «говорящих», пасти мычащих и блеющих. Да, они оста-
вались скотоводами, они пасли: прежде всего коней, потом бы-
ков и овец. Но главной их паствой с этих времен стали люди. Это
зафиксировал и язык: др.-инд. paśu («паства», «пасо-
мые»), этимологически соответствующее осетинскому фыс, «баран», было с тех времен отнесено к людям. О людях, как составной части paśu пишет Э. Бенвенист в «Словаре индоев-
ропейских социальных терминов». В рабовладельческом мире «пасти» людей «на вольных хлебах» не получалось – все время
скатывались на «стойло-
вое содержание». В Риме, скажем, говорили об орудиях: in-
strumentum vocale, т.е «говорящих», i. semivocale, «мычащих», под коими разумелись быки, и i. mutum, «молчащих», плугах и боронах. Инструмент не действует сам, его нужно приводить в движение. Таковы восточные деспотии. «Для историка [авто-
кратические и тоталитарные государства прошлого и настоя-
щего,] эти многоступенчатые иерархические
образования – достижения разума, блестящей организации, гениальных ца-
42 рей и полководцев. <...> Для этолога
1
– это примитивные само-
образующиеся структуры, просто разросшиеся до гигантских размеров», – пишет В.Р. Дольник. В тесноте Египта и Месопотамии родился наихудший способ подчинения человека человеку – рабовладение. Он никому не оставляет свободы, и хозяину, пожалуй, меньше, чем рабу. Хо-
тя формально хозяин мог и мучить, и убить раба, он, наоборот, был заинтересован, чтобы тот и сыт был, и отдохнул, как сле-
дует. Рабовладельческое хозяйство – одна большая патриар-
хальная семья. Если говорить о защищенности и социальных гарантиях, то раб обеспечен ими по максимуму. В отличие от рабовладельца. В каждом отклонении от привычного хода дел рабы видели причину для вопросов – просто чтобы отдохнуть в
ожидании ответа. И «хозяева» постоянно подталкивали раба, стояли над ним с кнутом, лично или через посредство «сброда тонкошеих вождей». Сделав ставку на блюдолизов, на человеческое от-
ребье, фараон или шахиншах в один прекрасный день пони-
мал, что «тонкошеие» не решают ни единой проблемы: они так же точно, как и рабы, ленятся, лгут и воруют. «Бабачит и ты-
чет» в рабском государстве один-единственный человек, его так и зовут – «Хозяин», но он в конце концов устает единолич-
но решать все вопросы. Он звереет и, воскликнув «Кто будет сторожить самих сторожей?», начинает рубить головы направо и налево. «А и жаловати мы есмя своих
холопов вольны, а и казнить вольны же», – так афористично сформулировал жела-
ние получить хоть какую-то свободу среди сонмища рабов Иван Грозный. Великая же Степь породила иной вариант ведения хозяйст-
ва, «человеководство». Состоит оно в сборе дани с племен, которые, по собственному благоусмотрению, могут заниматься хоть земледелием, хоть животноводством, хоть охотой, хоть рыбной ловлей. Владыка здесь ничего не должен своим «па-
сомым», они сами думают «как жить дальше»; у них даже мо-
жет возникнуть иллюзия, что они тоже ничего никому не долж-
ны, что они вообще свободны, а то, что каждую осень являют-
ся всадники и требуют дани – не более чем
случайность. Для «пасомых» этот способ существования не менее болезнен и 1
Этология – от греч. εθος – характер, нрав и λογος – учение, – наука о биологических основах поведения. 43 кровав, чем рабовладение, но он значительно меньше увечит психику и тех, и других. Люди остаются свободными – по край-
ней мере они не скованы одной цепью. *** Изначально, видимо, хозяева-скотоводы регулярно осуще-
ствляли сбор дани – выглядело это примерно так же, как «по-
людье» в Древней Руси. Собственно, со времен среднестогов-
ской культуры можно говорить и о славянах на среднерусской равнине, если не пытаться втиснуть в это слово этническое содержание. Слово славяне, как заметил еще А.Б. Рыбаков
, означает «село-вене», «те, которых поселили на известных ус-
ловиях». Русский язык сохранил слово вено в значении «выкуп за невесту» и родственное вина – «ошибка, проступок», но также и «долг, обязанность, повинность». Латинское vindex оз-
начает «назначающий возмездие», др.-инд. véti – «преследо-
вать». Исходным значением было, видимо, военнопленные, так как праславянская основа *vei-/*voi- из индоевропейской *uei-
/*uoi-, входит и в слово война. Был ли это прямой договор – за какую-то часть зерна и овощей? Возможно. Но было, видимо, и принудительное пере-
селение
1
. И земледельцы пришли: со своей культурой, религи-
ей, письменностью, керамикой, со своими мотыгами, плугами, лодками и т.д. и т.п. Разумеется, этническая принадлежность и язык славян-
селовен могли быть самыми различными, они определялась территорией, с которой их расселяли. На большей части Рус-
ской равнины и нынешней Украины селовене принадлежали к культурам балкано-дунайского круга либо лендьельцам и язык их, соответственно, был индоевропейским. Однако это было не совсем так на Дону и Волге, куда селовен переселяли с Кавка-
за и Урала – здесь имели место быть и угро-финские, и урало-
алтайские, и северо-кавказские языки. И то, что в этом кипучем
котле верх взял именно индоевропейский язык – факт, который 1
С тех пор оно систематически практикуется вплоть по сегодняшний день. Самые яркие примеры, без выбора: монголы, расселяющие сла-
вян-земледельцев на Кавказе, Екатерина II, переселяющая казаков ста-
ницами на «линии» и немцев – на освобожденные от них земли, Сталин, переселяющий в Среднюю Азию и Сибирь «репрессированные наро-
ды», Хрущев, проводящий «освоение целинных и залежных земель». 44 нуждается в понимании и объяснении. Не нужно думать, что отношения между скотоводами и зем-
ледельцами были, так сказать, односторонними, что первые только грабили последних, а те только терпели. Вовсе нет! Так было только на первых порах. Поймы степных рек широки, с многочисленными меандрами, старицами и болотами, и вна-
чале земледельцы
просто прятались там – либо на островах, либо создавая свайные поселения. Ростовчанину легко понять это, выехав на Левбердон (левый берег Дона), причем надо вспомнить, что Цимлянское водохранилище появилось совсем недавно, а до того при весенних разливах вплоть до Батайска стояло сплошное озеро. В Европе, во всяком случае, найден ряд свайных поселков, относящихся к этому времени, в нашей стране известны Шигирское, Горбуновское и другие свайные поселения. Впрочем, большая их часть, видимо, осталась на дне водохранилищ сплошь зарегулированных рек. Дом свайного поселения. Реконструкция Однако довольно скоро земледельцы нашли технологии, вынудившие конников разговаривать с ними «как с большими». Конь делал всадника кентавром, сверхчеловеком, но не всегда, не везде и не во всем, а луки и копья способны носить все. «На концах любой руки можно сделать кулаки», как заметил рос-
товский поэт Виталий Калашников. И если
исключить внезап-
ность налета всадников (а этого легко добиться просто выста-
45 вив дозоры) всегда можно подгадать место «стрéлки» так, что-
бы конь не давал преимуществ. Кроме того, земледельцев все-
гда было намного больше. Но было и еще одно обстоятельство. Земледельцы, повсе-
местно живя на реках и у рек, освоили еще одно новшество, – лодку; так же, как и конь, она обеспечивала
мобильность и скрытность – делала человека «сверхчеловеком». Лодка – ни-
чуть не менее важный атрибут индоевропейцев, чем конь. (Создание боевой колесницы – «ратхи великого Индры» – им еще только предстояло). «Паритет в области вооружений» сделал конников-
скотоводов сговорчивее, заставил их уважать партнеров, и уже к моменту распада индоиранского единства, т.е. не позднее середины II тыс. до н.э. мы видим (в Ведах, в Авесте) земле-
дельцев абсолютно равноправными членами арийского обще-
ства. Степняки-конники не только брали у земледельцев зерно и бобы (но не рыбу), но и давали им масло и сыр (но не кумыс). Кроме того, теперь им приходилось сражаться с соседними ор
-
дами не только за свои табуны и отары, но и за «своих» зем-
ледельцев, которых они, говоря сегодняшним языком, «крыше-
вали». «Слоеный пирог» С этих времен и практически до конца средневековья тер-
ритории, на которых господствовали всаднические племена, представляли собой «слоеный пирог» из двух этносов, ме-
няющихся от места к месту и от эпохи к эпохе, но занимающих те же экологические ниши, те же вмещающие ландшафты: один из них был кочевническим, и занимал степи
и возвышен-
ности, а другой – оседлым, возделывая сады и поля в долинах рек, причем второму, как правило, подчиненному, по большей части давали название первого. Это положение прекрасно ил-
люстрирует своим недоумением Геродот: «Численность ски-
фов я не имел возможности узнать достоверно, но слышал об этом два различных мнения: одно – что их очень много, другое – что собственно скифов мало». Материалы могильников – например, Келермесского, – свидетельствуют, что скифские военно-политические образования были двуэтничными, при-
чем главенствовала численно незначительная скифская воин-
46 ская аристократия. Несмотря на тесное взаимодействие обе группы населения оставались верными своим родовым тради-
циям. Со временем кочевники, как правило, в бόльшей или мень-
шей степени окультуривались, «садились на землю», тем са-
мым созревая для покорения новой волной кочевников. Это можно представить в виде следующей таблицы (по Л.Н. Гумилеву, с изм.): Кочевники Земледельцы Среднестоговцы Трипольцы Скифы Сколоты Сарматы Скифы, меоты, синды Гунны Аланы (салтовцы) Булгары, венгры Хазары Половцы Бродники Ногайцы, кумыки «Азовцы» Вынуждаемые высоким демографическим давлением, зем-
ледельцы занимали все сколь-нибудь пригодные для земледе-
лия места. Не обошли они вниманием поймы и устья всех рек, с севера выпадающих в Черное море. Ракушечный Яр – поселение эпохи неолита близ станицы Раздорской. Его жители вели комплексное хозяйство – наряду с рыболовством, охотой и собирательством они разводили
крупный рогатый скот, овец, коз, свиней. Для ранних керамиче-
ских изделий характерны выгоравшие при обжиге раститель-
ные примеси. Ранний орнамент – горизонтальные ряды вдав-
лений, затем он усложняется, возникают зубчатые композиции, ограниченные углубленными линиями. Орнамент встречается и на изделиях из камня (подвесках, миниатюрных топориках), кости и рога. Исследователь памятника В.А. Сафронов увязы-
вает его с культурой Кереш из круга Дунайских. Погребения – единичные, скорченные или вытянутые со скудным инвентарем или вообще без него. Полной аналогии комплексу находок Ракушечного Яра нет, но отдельные элементы встречаются в днепро-донецкой куль-
туре и на других памятниках: Каменной могиле и Матвеевом кургане в Приазовье; на Северо
-Западном Кавказе, в Прика-
мье, на Южном Урале. Горнокрымская мезолитическая культура. Наиболее из-
вестные неолитические стоянки Крыма – это Шан Коба, Замиль Коба, Таш Аир, Мурзак Коба, Фатьма Коба, Буран Кая. Хозяй-
47 ство традиционное – охота, собирательство, следы животно-
водства отмечены только на стоянке Таш Аир (крупный рога-
тый скот, свиньи). На стоянках степного и горного Крыма встре-
чаются жатвенные ножи с использованием микролитической техники. В пещерах Мурзак Коба и Фатьма Коба обнаружены скорченные погребения, окрашенные охрой. Трипольская культура К VI тыс. до н. э. хлебные злаки и бобовые пришли из Пе-
редней Азии в Европу – через Малую Азии на Балканы и да-
лее. Их путь вел по долинам Дуная и Рейна вплоть до Север-
ного моря. Вторая дорога земледельческих племен – по север-
ному побережью Средиземного моря, в Грецию, Италию, Испа
-
нию и далее до Англии. Здесь поселенцы использовали лодки, осваивая каботажное судовождение. В Северной Европе куль-
турные растения появились к концу III тыс. до н. э., на запад-
ных рубежах Северного Причерноморья – в конце VI – начале V тыс. до н. э. Это была культура линейно-ленточной керамики, одна из земледельческих культур Дунайского
круга. (Название происходит от характера орнаментации сосудов этой культуры – спиралей, меандров, шевронов из параллельных линий.) Ее следы обнаружены во всех частях Европы, от Украины до Франции. Именно под ее влиянием на территориях нынешней Польши и Белоруссии развивается лендьельская культура, а на землях Северного Причерноморья вплоть до днепровского правобережья – Трипольская (или
Кукутень – Трипольская), вошедшая в непосредственный контакт с Днепро-Донецкой и даже несколько потеснившая ее племена. Культура названа по месту первых находок – около села Большое Триполье Киевской области. Она процветала на тер-
риториях нынешней Западной Украины в 4500-3500 гг. до н. э. В крупных сельскохозяйственных поселках (30-40 домов, и в каждом – семьи из трех-четырех поколений) совершались об-
ряды, в которых главную роль играли статуэтки женщин и зер-
но. Здесь же помещались гончарные мастерские (расписная керамика), производилась выплавка меди. Характерно, что гончарный круг использовался только для производства быто-
вой посуды, а культовую лепили по старинке. Ко II тыс. до н. э. культура охватила обширные территории
Правобережной Ук-
раины вплоть до Днепра, продвинулась на юг до Дуная, на за-
48 пад – до Трансильвании, включая Приднестровье, Северную Румынию и Молдавию. В Польше трипольские поселения об-
наруживаются в районе Кракова. Культура существовала до XVII в. до н. э. Браслет со стоянки лендьельской земледельческой культуры из круга культур линейно-ленточной керамики (Польша) Значительно более древний (эпоха «дворцов из слоновой кости») браслет из Мезина (Северное Поднепровье) Керамика трипольской культуры вначале орнаментирова-
лась линиями и полосами (вспомним, что трипольская культура – это один из вариантов культуры линейно-ленточной керами-
ки), а позднее богато расписывалась сложными красочными узорами. «Трипольцы», как и их восточные соседи, строили жилища турлучные (из плетней, обмазанных глиной) и глинобитные (из саманов, высушенных но необожженных брусков
перемешан-
ной с соломой глины). Мы уже говорили, что земледелие нача-
лось с почитания могил предков, с утверждения быта букваль-
но «на их костях». Не была исключением и Трипольская куль-
тура: захоронения обнаружены здесь непосредственно под домами. Индоевропейское samana означает не только «фун-
дамент», «корень дома», но и «семя»; строительство жилищ здесь было священнодействием, недаром русское шаман име-
ет параллели в тохарском ṣamāne, пракритском samaṇa, др.-
инд. çramaṇás (аскет) и более современном šaman – «буддий-
ский монах». Дома строились по кругу, иногда в несколько рядов (до шес-
ти). Центральная площадь не застраивалась, на ней стояли один или два
больших «общинных» дома. 49 Поселок трипольской культуры. Обратите внимание на полное отсутствие защитных сооружений – валов, рвов, крепостных стен и т.п. Трипольцы разводили коров и овец, сеяли пшеницу, ячмень, просо. Мотыга, каменный серп, каменная зернотерка – наибо-
лее употребительные сельскохозяйственные орудия. Здесь сеяли различные виды пленчатых пшениц (однозернянку, дву-
зернянку и спельту), ячмень, в незначительных объемах – про-
со; возделывали бобовые (вику-эрвилию и горох), выращивали сливу, алычу, абрикос. Климат на территории нынешней Украины
в неолите был теплее и суше, чем современный, – пишет З.В. Янушевич в ра-
боте «Палеоэтноботанические исследования в древнейших земледельческих центрах». Хотя на юго-западе СССР извест-
ны оросительные каналы, но мелиорация не достигла такого размаха, как на Древнем Востоке – в целом земледелие здесь было неполивным. Впрочем, индоевропейское *ak'ro – «поле», «нива
» копирует протошумерское agar, восходящее к a.gdr, йер-гидр, «орошаемая территория». Северное Причерноморье в те времена было зоной рискованного земледелия, так что основой хозяйственной деятельности здесь было скотоводство (Трипольцы разводили коров и овец), а оно требует в сотни раз бóльших территорий, чем земледелие. Если не культивировать кормовые культуры (а их здесь не
культивировали), за 20-25 лет происходит перевыпас степи, продуктивность пастбищ рез-
50 ко падает. Восстановиться они могут лишь за 50 лет. К.В. Зиньковский установил, что трипольцы именно с такой пе-
риодичностью сжигали старые поселения и переходили на но-
вые. Поскольку это происходило лишь раз за время жизни по-
коления, то могло показаться старцам «концом света». Не здесь ли лежат корни «юбилейных лет» Библии
1
? Не эти ли события легли впоследствии в основу представлений о «пламени Сурта», «Рагнарёке», гибели мира в огне? Впрочем, С. Ллойд в «Археологии Месопотамии» приводит пример ана-
логичного ритуала в шумерском храме Эанны возле Урука. А.Г. Кифишин возводит и шумерский, и трипольский обычаи к культурам Среднего Подунавья, где практиковались сожжения
человеческих жертв вместе со святилищем. Можно вспомнить и братьев Пандавов, спасшихся вместе с Драупади из подо-
жженного «смоляного дома» (Махабхарата). Человеческие жертвоприношения (как и повсеместно в зем-
ледельческих культурах) сопровождались ритуальным канни-
бализмом. Так, согласно А.Г. Кифишину, надпись на клинопис-
ной табличке Тэртэрийской (т.е. «пра-Трипольской») культуры гласит «...
жрец разрублен и съеден...». Здесь же – кострище, ритуальные сосуды и обугленные человеческие кости со сле-
дами топора или ножа. 1
Назначаемые через каждые 7×7=49 лет. 
Автор
vasilysergeev
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
240
Размер файла
1 542 Кб
Теги
tom1_4a
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа