close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Сборник статей

код для вставкиСкачать
Сборник статей Павла Валерьевича Усанова
Санкт-Петербург
Усанов Павел Валерьевич
Сборник статей "Субъективная политическая экономия, философия и творчество".
2010
Содержание
Предисловие
I
Субъективная политическая экономия
1. Экономист как призвание и профессия
2. Праксиология Л. фон Мизеса - экономическая теория XXI века
3. Проблемы и перспективы распространения идей австрийской школы в академическом сообществе
4. История политической экономии австрийской школы в России
5. Прошлое, настоящее и будущее золотого стандарта
6. Институт центрального банка в свете политической экономии австрийской школы
7. Экономический кризис в ЕС и Германии в свете идей В. Ойкена и Ф. фон Хайека
8. Специфика использования деловых игр в образовательном процессе
II
Философия
9. Экономическая феноменология как метод политической экономии австрийской школы
III
Творчество
10. "Волшебная гора" Т. Манна в свете современности
11. Эпоха постмодерна в свете идей великого инквизитора Ф. М. Достоевского
Посвящается моему отцу Усанову Валерию Николаевичу (1945-2010)
Предисловие
Все статьи данного сборника были написаны автором за период с 2005 по 2010 года, причем писались они по разному поводу: одни как тезисы к выступлениям на научных конференциях, другие как статьи "в стол", то есть в конечном итоге не для публикации как такой, а для разъяснения вопроса самому себе; тематика одних статей стала результатом выбора автора, другие были вызваны рамками тематики заявленной на конференции или даже злобой дня. То есть у читателя может возникнуть вполне понятное представление о "многотемье" и "пестроте" сборника статей. В свое оправдание автор может лишь отметить, что ведь такова особенность самой жизни, и если в ней встречается многообразие и "пестрота", то и исследователь должен в известном отношении подражать ей в этом, если он стремиться ухватить за хвост вечно ускользающую от нас истину жизни.
Весь сборник разделен на неравные три части: в первой, наибольшей по объему, собраны статьи автора по экономической теории; во второй части автор предлагает вниманию читателя статью, которая претендует на то, чтобы быть междисциплинарным исследованием, она является попыткой синтеза чистой экономической теории с феноменологической философией; третья часть, возможно наиболее неожиданная для читателей, знакомых лишь с деятельностью автора как экономиста, в ней содержаться статьи автора, посвященные творчеству Т. Манна и Ф. М. Достоевского, которые следует рассматривать как внутреннюю потребность автора дополнить известную триаду "наука-философия-искусство" недостающим элементом, так как первые два заполняются разделами, посвященными экономической теории и философии, то третий, "искусство" может быть заполнен предлагаемыми двумя статьями. Многие статьи публикуются в сборнике впервые, некоторые ждали публикацию несколько лет, но всех их роднит то, что в центр их внимания поставлена проблема человека: человека хозяйствующего, человека мыслящего и человека творящего, который ведь суть один человек, которого и рассматривать необходимо монистично, что и пытался делать автор в своих исследованиях.
Оглядываясь назад, автор подыскивает задним числом то общее, что как идей объединяет все статьи данного сборника, так сказать ищет их первофеномен. Им автору представляется ключевая тема, проходящая красной нитью как в чисто экономических статьях, так и в литературных опытах, - это тема или проблемы личности и ее свободы, которая лишь условно может быть разделена на экономическую, политическую и духовную, в конечном итоге, "дух веет, где хочет", следовательно, и автор считает себя вправе писать по столь, казалось бы, разным вопросам, которые суть один вопрос. Ведь:
"Раб, народ и угнетатель
Вечны в круге наших дней, -
Счастлив мира обитатель
Только личностью своей.
Жизнь расходуй как сумеешь,
Но иди своей тропой,
Всем пожертвуй, что имеешь,
Только будь самим собой"1.
I
Субъективная политическая экономия
Экономист как призвание и профессия2
"Разве в интеллектуальном плане экономическая теория не является очень легкой дисциплиной по сравнению с высшими разделами философии и чистой науки? ... Однако хорошие или хотя бы компетентные экономисты встречаются чрезвычайно редко. Парадокс этот объясняется, очевидно, тем, что экономист высшей пробы должен обладать редким сочетанием множества способностей. Он должен обладать громадным объемом знаний в самых разных областях и сочетать в себе таланты, которые редко совмещаются в одном лице"
Дж. М. Кейнс3
В 1905 году М. Вебер опубликовал в "Архиве социальной науки и социальной политики" (т. XX и XXI) свой классический труд "Протестантская этика и дух капитализма"4, в котором на историческом материале продемонстрировал существующую взаимосвязь между количеством и долей протестантского населения по отношению к католическому и количеством предпринимателей и коммерсантов в обществе. Наличие критической массы последних на территории Западной Европы сыграло решающую роль в процессе зарождения капитализма именно в этом регионе, а не каком-либо ином. Протестантская этика, основывающаяся на идее предопределенности к спасению, поставила профессиональную успешность в ранг критерия богоугодности конкретного индивидуума, который, если он стремится к спасению своей души, должен выбирать профессию в соответствии с тем, к чему призвал его Творец. Служение своему делу - есть кратчайший и самый верный путь к спасению в соответствии с учением различных сект протестантизма, например, кальвинизма и баптизма.
Развивая свои мысли в ряде публичных выступлений, перед студентами Мюнхенского университета в 1918 г., т. е. за год до своей смерти, М. Вебер изложил свое видение политической и научной деятельности как не только профессии, но и как призвания. Идея доклада "Наука как призвание и профессия"5 заключалась в том, что современный ученый не может претендовать на "фаустовскую" широту, и если он хочет лучшим образом служить своему делу, ему следует отказаться от претензий на обладание трансцендентным6 и сосредоточится на специальных и довольно узких исследованиях, не претендуя на широкие обобщения философского характера7. Правда сам М. Вебер не считал возможным в своей исследовательской деятельности воспользоваться выдвинутым им императивом, - не зря он обладал славой одного из наиболее разносторонних и энциклопедичных исследователей в области социально-экономических наук или как их называл сам М. Вебер - "Наук о духе"8.
Эволюция экономической теории, начиная с даты опубликования фундаментальной работы М. Вебера и до начала XXI века, подтверждает тот факт, что идея о глубокой специализации проникла в экономическое сообщество и овладела их умами до такой степени, что стало можно говорить об отрыве знака от референта по Ф. Соссюру, а также о том, что такое положение неразрывно связано с все усиливающимся кризисом видения экономической действительности как процесса и структуры 9, особенно в экономико-математических исследованиях.
Задача данной статьи - выявить истоки и причины данного феномена на материале истории экономической мысли, а также предложить альтернативный путь развития - более цельной, реалистичной, гуманной и полезной экономической теории XXI века.
Данная статья служит своего рода попыткой применить метод понимающей науки о человеческой деятельности М. Вебера и Л. фон Мизеса к вышеназванным проблемам "призвания" и "роли" современного экономиста и "роли" экономической теории в обществе10.
I
Компетенции11, которыми должен обладать современный экономист, существенно отличаются от тех, которыми обладали экономисты прошлого. Если современный экономист неоклассического направления сравнит свои компетенции с теми, какими обладали его коллеги в прошлом, он будет крайне удивлен "схоластичностью", "литературностью" и отвлеченностью экономической теории прошлого, где больше внимания уделялось словесному описанию и логике экономического анализа, а не созданию эконометрических моделей и их эмпирической проверке. По классификации О. Конта, экономическая наука XIX века еще не стала позитивной наукой, а лишь находилась на стадии метафизических конструкций, которые по большей части являются нефальсифицируемыми. Преодоление метафизичности экономической теории, подразумевало перенятие стандартов и методов наиболее успешной точной науки - физики, а точнее классической механики. Ключевая метафора экономической теории - равновесие, несомненно, заимствована именно из физики, а не из биологии, которая, по мнению А. Маршалла, с именем которого обычно связывают переход от метафизики к позитивной теории в области экономических исследований, должна служить образцом для экономической теории будущего. Правда, сам А. Маршалл предпочел более простой канон физики12. Выбор, совершенный экономическим сообществом в конце XIX века, оказался решающим для развития экономической науки вплоть до начала XXI века. Особенно важным оказался послевоенный период, когда формировались наиболее авторитетные школы экономической мысли и происходила интенсивная институционализация экономического сообщества13.
Далее в статье речь пойдет о причинах и последствиях данного процесса, для чего будет привлечен сравнительный метод сопоставления особенностей профессии экономиста в прошлом и в настоящем, а также, насколько это позволяет имеющаяся на данный момент информация, в будущем.
II
Профессионализация экономической науки начинается только в конце XIX века, до этого времени можно выделить лишь более или менее успешные попытки создания сообщества единомышленников, и, если представителей системы меркантилизма лишь весьма условно можно было отнести к некой "школе" или "направлению"14, то уже физиократы под водительством Ф. Кенэ считали себя неким профессиональным сообществом, объединенным не только харизматичной личностью "учителя", но и рядом "догм", например, о естественной способности земли к порождению богатства в большем объеме, чем во всех других отраслях экономики. Не зря их самоназвание было "экономисты", в отличие от, например, А. Смита и Д. Юма, которые называли себя философами, хотя история оценила их иначе (прежде всего первого из них).
А. Смит отличался от своих предшественников прежде всего тем, что уделял политическим рекомендациям гораздо меньше внимания, чем его учителя-физиократы, последние стремились к непосредственному влиянию на экономическую политику государства: введение единого налога, ограничение доли населения занятого непроизводительным трудом и т. д., не зря группу экономистов, объединявшихся вокруг личности Ф. Кенэ, называли "сектой", а самих себя считали посвященными, которые должны воплотить идеи учителя в жизнь15. Хотя идеи физиократов во многом остаются актуальными и сегодня, все же, их анализ начинается не с того, как складывается спонтанный порядок, а с конструктивизма, что методологически крайне опасно, так как фактически, это не что иное, как создание утопии, без попытки осмыслить ту экономическую действительность, в которой пытаются насадить нечто, претендующее на разумность. Физиократы и меркантилисты уделяли теории гораздо меньше внимания, чем классики английской политической экономии. Последние понимали роль экономиста не в конструктивизме (общая черта первых школ политической экономии16), а в исследовании спонтанного порядка, складывающегося непреднамеренно, без единого планирующего этот процесс органа. Поэтому А. Смит и его последователи уделяли первостепенное внимание просвещению17. Именно через просвещение, а не минуя его (как в случае с меркантилистами и физиократами), должно осуществляться постепенное усовершенствование экономического порядка. Представители английской политической экономии заложили краеугольный камень понимания особой роли экономиста в обществе, экономиста-просветителя.
В дальнейшем этим высоким статусом в обществе воспользовались различные представители социализма и интервентизма. Причем марксизм здесь не самый яркий представитель. Уже Дж. С. Милль в своих "Принципах политической экономии" встал на позицию рикардианской трудовой теории ценности, отрицающей роль субъективного фактора в процессе образования ценности. Не зря Л. фон Мизес говорил, что "по сравнению с Миллем все остальные социалистические авторы - даже Маркс, Энгельс и Лассаль - едва ли имеют какое-либо значение"18.
К 1870 году экономическая теория оказалась на распутье. Маржиналистская революция произошла одновременно в трех интеллектуальных центрах, породив австрийскую школу, лозаннскую школу и кембриджскую школу. Две последние, в отличие от первой, никогда последовательно не проводили принцип методологического индивидуализма. И если К. Менгер смог совместить атомистический анализ с эволюционной теорией институтов, то две последние школы - особенно после выхода в свет главной книги А. Маршалла "Основания экономической науки"19 в 1890 г. - смешали индивидуализм с коллективизмом и объективизмом, пытаясь сохранить рикардианство (случай А. Маршалла), а также математизировать (случай Л. Вальраса, В. Парето) то, что математизации не поддается - субъективная творческая деятельность человека, что убедительно показал в своем трактате по экономической теории Л. фон Мизес20. Кроме этого позитивизм, выбранный в качестве основной методологии маршалианства, заложил фундамент конструктивизма в экономической теории, господствующего до сегодняшнего дня. Экономисты стали специалистами по TAXISу (по насажденному, искусственно созданному порядку), а NOMOS или KOSMOS (спонтанный порядок) оказался невостребованным сообществом экономистов. С того момента, как был осуществлен выбор сообществом экономистов в пользу технократизма и до сегодняшнего дня, мало что изменилось.
Австрийская школа политической экономии была единственной школой, где после маржиналистской революции и до сегодняшнего дня уделялось особенное внимание именно NOMOSу. Поэтому она осталась хранительницей идеалов просвещения. Л. фон Мизес по этому поводу говорил, что экономисты не могут себе позволить быть специалистами, оперирующими понятиями (в том числе математическими), о которых не имеет представления просвещенная часть общества, идеи экономистов должны быть достоянием не технократов, а гражданского общества21.
Но на сегодняшний день ситуация обстоит так, что сообщество экономистов-технократов является источником интеллектуального обоснования интервентизма, разрушающего спонтанный порядок (NOMOS)22.
III
Стоит особенно выделить довольно распространенный взгляд на профессию экономиста, обстоятельно представленный в двухтомной "Панораме экономической мысли"23 Гринэуэя. Там в частности говорится о том, с какими трудностями приходится сталкиваться экономисту в процессе попыток реализовать свои теории на практике, особенно на государственной службе: для того, чтобы убедить политика в верности своих идей, приходится идти на компромиссы с ним и нарушать идеал независимого и объективного в своих оценках технократа, так как спрос на технократа находится в прямой зависимости от его способности гарантировать, то, что невозможно гарантировать - достижение провозглашенной политиком цели. Выход - отдать на откуп политикам принципы и цели экономической политики, а самим заняться усовершенствованием моделей, до наступления лучших времен, когда в достаточной степени просвещенные политики придут за советом к высокообразованным экономистам-технократам и попросят посчитать экономический эффект от принятого ими решения. Или - второй вариант - заниматься интеллектуальным обоснованием того, что хочет политик, вне зависимости от того, будет ли это способствовать экономическому порядку или нет. Самостоятельная позиция профессионала по вопросам экономической политики несовместима с идеалом технократа, делающего то, что ему скажут.
Отрыв экономистов от экономической политики не в последнюю очередь связан с философией технократизма, господствующей в области естественных наук - специалист в области экономики не имеет (как ученый-экономист) права выносить оценочные суждения на основе своих профессиональных знаний о последствиях того или иного решения (он может это делать как гражданин), он лишь может указать на неизбежные последствия этого решения24, тем самым экономист-технократ выносит себя за рамки экономической деятельности и, как демон Лапласа, должен выносить лишь объективные суждения о том, к чему приводят неправильные поступки политиков, недостаточно просвещенных в области экономической теории, либо обосновывает их решения авторитетом экономиста-профессионала. Но, если экономист делегирует право устанавливать цели и ценности политику, он, тем самым, лишает себя способности влиять на те процессы, в которых он должен быть экспертом, и передает данное право некомпетентному политику. Отказываясь от вынесения ценностных суждений, экономист (как экономист) девальвирует ценность своей профессии, так как, если политик решит нанять его как технократа для осуществления морально неприемлемой функции, последний с полным правом может согласиться, так как его профессиональное призвание не в том, чтобы "наставлять на путь истинный", а в том, чтобы осуществлять дорогостоящие услуги политику. "Всеядность" экономистов в таком случае становится источником усиления власти некомпетентных и вся роль экономистов сводится к перераспределению за определенную плату25 дохода в пользу некомпетентных за счет государства.
Таковы последствия отчуждения экономического сообщества от самого предмета экономических исследований - неизбежное следствие довольно распространенного мировоззрения экономистов, основанного на "гильотине Юма"26, в соответствии с которой, за экономические процессы отвечают люди некомпетентные в вопросах экономики - политики (с позволения самих экономистов), а экономисты удаляются от мира в башню из слоновой кости для того, чтобы заниматься созданием мозаичных моделей, не позволяющих объяснить наблюдаемые экономические процессы и сформировать видение экономической действительности. Налицо кризис понимания роли экономиста в обществе27.
IV
Вопрос, неразрывно связанный с ролью экономиста в обществе, - это вопрос о тех компетенциях, которыми должен обладать профессиональный экономист. Ответить на него сегодня призван так называемый компетентностный подход. Так как современные учебные заведения готовят выпускников не на конкретное рабочее место, а на конкретный рынок, то и набор качеств и характеристик должен соответствовать потребностям рынка: не должно быть чрезмерного внимания к объему знаний, которые не пригодятся в будущей профессиональной деятельности, напротив, следует сокращать объем ненужных дисциплин и часов, а взамен них формировать у студентов базовые профессиональные компетенции, такие как способность учиться на практике, общение с клиентами и руководством, умение заполнять конкретные документы, проводить миниисследования рынка, готовить аналитические записки и т. д. В учебных заведениях, ориентированных на академические стандарты, большое количество часов, выделенных на теоретические дисциплины, обосновываются необходимостью формирования у студентов аналитических компетенций, которые, хотя и не пригодятся им на практике, но позволят им в дальнейшем заниматься преподавательской или исследовательской деятельностью. В целом, если компетентностный подход не сводится к повторению банальностей о том, что необходимо развивать способности студентов, он противопоставляется так называемой гумбольтовской педагогике, в соответствии с которой важна мировоззренческая компонента в учебном процессе, обеспечивающая развитие личности студента, и как следствие, его рыночной стоимости, а не наоборот. Замена такого подхода на редуцированный, не может привести ни к чему иному, кроме как к потере адекватности получаемых студентом знаний. Отсутствие понимания природы экономических процессов и явлений, которым уделяется особенное внимание в гумбольтовской педагогике, приводит к вырождению профессии экономиста до роли апологета государственного интервентизма. Следует признать, что движение в направлении компетентностного подхода будет лишь усугублять проблему неадекватности экономического знания. Чем больше студент ориентирован на получение компетенций, тем меньше внимания он уделяет (и тем меньшее значение он придает) реалистичности и релевантности экономической теории как фундаменту своей профессии, рассматривая затраты труда и времени на изучение данной дисциплины, как вынужденное и с профессиональной точки зрения бессмысленное времяпровождение. Преодоление сложившейся тенденции видится нам во всем большем внимании к качественному анализу экономических процессов, априори уделяющему все внимание причинно-следственным связям и природе экономических процессов, тем самым, формируя у студентов целостное и релевантное их видение.
Движение в направлении компетентностного подхода, если оно продолжится, подтвердит верность прогноза испанского философа Х. Ортега-и-Гассета о появлении "профессиональных невежд", обученных моделированию тех процессов, о природе которых они не имеют представления, но оказывающих влияние, пользуясь авторитетом экономической науки, на экономическую политику28. Такие экономисты, претендующие на определенную социальную значимость, представляют особенную опасность расширенному порядку человеческого сотрудничества, осуществляемому через институты капитализма. Увеличение критической массы таких "экономистов" приведет экономическую систему к новому "предательству клерков" (интеллектуалов)29, которое в свое время произошло усилиями катедер-социалистов и теоретиков государственного интервентизма в Германии в первой половине XX века. Огосударствление экономики и подавление предпринимательской активности получит интеллектуальную поддержку в профессиональной сообществе "экономистов".
V
Технократизм экономического сообщества представляет из себя еще одну опасность для экономического порядка. Позитивистски ориентированная экономическая теория, не учитывающая методологическое различие между науками о природе и науками о человеческой деятельности, имеет один корень с марксистским объективизмом30. И тот, и другой не замечают субъективной природы экономических процессов, надеясь "научными" методами достичь познания законов экономического развития. И тот, и другой страдают "пагубной самонадеянностью" и верят в возможности разума организовывать общество "на разумных началах". Ф. фон Хайек в своей "Контрреволюции науки"31 убедительно показал, что и марксизм, основанный на гегелевском диалектическом методе, и позитивизм О. Конта, имеют один корень - интервентизм, разрушающий экономический порядок. В сущности, современная экономическая теория, преподаваемая в высшей школе, продолжает пользоваться объективистской (читай марксистской) методологией, не испытав на себе влияние методологической революции, осуществленной К. Менгером32, и заключающейся в том, что в науках о человеческой деятельности невозможно абстрагироваться от субъективной и творческой деятельности экономических агентов, и что эти их свойства должны быть поставлены во главу угла в методологии современной экономической теории33.
Причина технократизма и интервентизма коренится в переливе "рабочей силы" из точных наук физико-математического направления в общественные науки, прежде всего в экономику. Математики и физики, компетентные (и не очень) в своей области, переходя к исследованию экономических процессов, некритически заимствовали методологию классической механики, уже давно неадекватную в естественных науках34, а кроме того, занимались применением математических методов в области, которая им была до этого абсолютно неизвестна, и очень часто абсолютно неинтересна35. Заставить совершить такой переход их могло перепроизводство специалистов в своей области, а также желание получить более высокий социальный статус и привилегии, связанные с тем, что элегантные математические модели (даже не имеющие никакого экономического смысла) воспринимаются со "священным трепетом" представителями политического истеблишмента, а также академическим сообществом, видящим в такой формализации верх научности и "продвинутости". Социальный дивиденд экономиста-математика гораздо выше, чем у просто математика: он может себе позволить дорогостоящие (ничегонестоящие?) консультации политиков, а также крупных корпораций, а кроме того, у такого экономиста-математика появляется нимб над головой и он, не без священного гнева, презрительно называет профессинальных экономистов "литераторами", работающими в словесном жанре, или просто - "болтунами"36. В конце концов, он может получать социальный дивиденд косвенно, повышая чувство собственной значимости, третируя студентов и коллег их "отлученностью" от вершин математического анализа, доступных только экономистам-математикам. Все эти дурачества были бы простительными, если бы не оказывали никакого влияния на экономику, но такое влияние, несомненно, имеется37. Выпускники высшей школы не только получают неадекватное представление о природе экономических процессов, но и оценивают процессы в экономике с позиции технократа и интервентиста38.
В современной высшей школе, ориентированной на неоколассическую экономическую теорию, теоретические курсы подразделяются на несколько групп, в зависимости от степени "продвинутости", причем, эта "продвинутость" определяется сложностью математического аппарата. Чем сложней математический аппарат, тем "продвинутей" курс, вне зависимости от экономической содержательности курса. В результате возникают такие курсы, как "Микроэкономика-3", "Микроэкономика-4" и т. д., которые содержат в себе все больше математических моделей, и все меньше экономического содержания. В пределе, экономика без остатка должна растворяться в математике, так как иметь дело с качественными экономическими проблемами и заниматься качественным же их анализом для экономистов-математиков недостаточно "продвинуто". В результате возникает академическая иерархия: наверху "чистые" математики, а внизу - экономисты, ориентированные на качественный анализ. Кризис современной экономической теории, а также адекватности экономического образования, мы связываем с подобного рода перевернутым треугольником, когда экономиста учат экономике люди, либо не имеющие о ней никакого представления, либо имеющие его на уровне здравого смысла, или же имеющие о ней ложное представление.
Решение данной проблемы нам видится во все большей роли качественного анализа, основанного на идеях праксиологической традиции К. Менгера, О. Бем-Баверка, Ф. фон Хайека. Л. фон Мизеса, И. Кирцнера, Х. де Сото39 и др. Это означает, что необходим поворот от позитивистской методологии в экономической теории, заимствующей стандарты в классической механике И. Ньютона, к "философии экономической деятельности", о которой говорил Л. фон Мизес: "Экономическая наука ... является философией человеческой жизни и деятельности и касается всех и каждого, энергией цивилизации и человеческого существования. Мало кто способен внести значительный вклад в экономическое знание. Но все разумные люди должны ознакомиться с учением экономической теории. В нашу эпоху в этом заключается главный гражданский долг"40.
VI
Если бы сегодня жили: Й. Шумпетер, К. Менгер, Дж. М. Кейнс, К. Викселль, какова была бы вероятность того, что ведущие академические журналы взялись бы опубликовать их работы? Как известно, сегодняшняя "научная" работы по экономике должна иметь:
а) математическую модель, б) ссылки на "классические статьи", соответствующие стандартам позитивизма,
в) эконометрическую часть, где тестируется предложенная модель41.
Значит, ни один из вышеназванных экономистов не получил бы разрешения на публикацию своей работы в ведущих экономических журналах. И если бы в наше время жил экономист по масштабу на уступающий вышеназванным "титанам" экономической мысли, он, скорее всего, остался бы безызвестным, либо "широко известным в очень узких кругах"42.
Какой вывод можно сделать из этого мысленного эксперимента? Либо Й. Шумпетер, К. Менгер, Дж. М. Кейнс, К. Викселль не имеют права претендовать на какой-либо авторитет для современной экономической теории, либо современная экономическая теория не имеет права претендовать на то, что она способна порождать "титанов", и признать, что способна порождать лишь "клерков" экономической мысли, которые способны заниматься лишь "мелкотравчатыми" проблемами и теориями43.
С нашей точки зрения, необходимо оценивать состояние теории по способности привлекать к себя индивидуумов масштаба Дж. М. Кейнса44 и И. Шумпетера, если экономическая теория перестает быть способной к тому, чтобы быть для таких индивидуумов привлекательной, то это свидетельствует о ее деградации и примитивизации45. Это касается не только профессионалов, но и студентов. Во многих странах отмечается существенный спад интереса к экономической теории, из-за ее неадекватности и того, что ее изучение уводит от исследования экономических проблем к решению математически задач, не имеющих никакого экономического смысла46. Природа экономических процессов и явлений, а также овладение экономическим мышлением, позволяющим понять их сущность, не получают должного внимания в большинстве ведущих ВУЗов мира.
VII
Каковы возможные варианты развития экономической теории в XXI веке? На этот вопрос недавно попытались дать ответ современные российские и западные экономисты в сборнике "Истоки"47. Профессор Н. А. Макашева, например, в крайне интересной статье пишет о том, что историческая траектория последних пятидесяти лет делает наиболее плодотворной и перспективной эволюционно-инстиутциональную парадигму в экономической теории, так как от марксистской политической экономии в российском сообществе экономистов осталась традиция к "большой теории", а также к существенному вниманию к институтам собственности, права и т. д. Российских экономистов сейчас объединяет институционально-эволюционная парадигма. Нам представляется верным данный профессором Н. А. Макашевой анализ факторов, исторически влияющих на траекторию экономической теории в постсоветской России. Но мы считаем, что дальнейшее развитие экономической теории вряд ли должно идти по пути некой "партийности", пускай даже довольно широкой, так как централизованные системы, в том числе и ментальные, к которым относится и экономическая теория в современной России, менее эффективны, чем те, что основываются на спонтанном порядке человеческого сотрудничества. А каким он будет в XXI веке невозможно сказать на основе исторического опыта. Иначе, мы впадем в грех историцизма, будем пытаться предсказать будущее и открыть универсальные законы исторического развития на основе событий прошлого, что с праксиологической точки зрения невозможно.
Но у нас действительно есть "преимущества отсталости", если праксиология станет экономической теорией XXI века, так как современная неоклассическая теория, господствующая в ведущих странах мира, по инерции продолжает не замечать своего кризиса, и альтернативных источников роста у них не появляется. Мы, таким образом, ближе к смене неоклассической парадигмы праксиологий, чем ведущие страны Запада. Это лишь возможность, реализация которой во многом связана с тем, что за последние годы у нас не переводилось ни по одному направлению экономической мысли столько книг, как по праксиологии. Все это создает фундамент для того, что бы созрела потребность перейти от этапа освоения наиболее ценных праксиологических идей, к этапу их развития48.
Возвращаясь к вопросу о сущности профессии экономиста, проанализировав его роль в современном обществе и необходимость смены парадигма на праксиологическую, мы можем сформулировать основные черты экономиста, относящегося к своей профессии не только как к источнику благосостояния, но и как к призванию. Духовный смысл профессии экономиста в том, чтобы, не уходя от действительности в математические модели, быть способным дать ответы на вызовы времени, в том числе на вызов интервентизма; в том, чтобы служить истине, а не текущей конъюнктуре политического цикла; в том, чтобы исследовать волнующие общество проблемы, видя в них не только эмпирические факты, но и исследуя сущностные аспекты, лежащие в основе тех или иных экономических феноменов; в том, чтобы понимать экономику не как ряд статичных равновесий, а как динамический процесс, как спонтанный порядок, в котором особую роль имеют представления экономических агентов, а также их предпринимательские действия; в том, чтобы исследовать смысл, который вкладывают в свою деятельность индивидуумы. Но все же главная деятельность экономиста в том, чтобы просвещать относительно того, что лежит в основе экономических процессов, и что в наибольшей степени способствует спонтанному порядку человеческого сотрудничества, какова в этом роль институтов капитализма, и почему государственный интервентизм и социализм разрушают свободу и предпринимательское творчество, характерное не только для материальной сферы, но и в не меньшей степени и для духовной. Поэтому просвещение должно начинаться с самих экономистов и других обществоведов, чтобы современные экономисты были подобны К. Менгеру, о котором говорили, что, если бы у него было семеро сыновей, то все бы они занимались экономикой49.
Дж. М. Кейнс писал:
"События грядущих годов, будут направлены не сознательными действиями государственных деятелей, но скрытыми течениями, непрерывно бегущими под поверхностью политической истории, результаты которой никто не в состоянии предсказать. Нам дан лишь один способ влиять на эти скрытые течения; этот способ заключается в использовании тех сил просвещения и воображения, которые изменяют мнения людей. Провозглашение истины, разоблачение иллюзий, уничтожение ненависти, расширение и просвещение человеческих чувств и умов - таковы наши средства (выделено мною - УП)"50.
Праксиология Л. фон Мизеса - экономическая теория XXI века51
"Я заявляю о влиянии австрийцев на мои идеи. Я отдаю должное Бем-Баверку и его последователям и делаю это с гордостью. Я пишу в их традиции, и со временем я понял, что эта традиция является более широкой и могучей, чем это казалось вначале. Австрийцы не были какой-то особой сектой, стоящей вне основного течения науки - они и были этим основным течением ... Сейчас я ставлю Вальраса и Парето, которые были моей первой любовью, намного ниже Менгера52".
Дж. Хикс
В данной статье исследуется вопрос о том, возможно ли рассматривать политическую экономию австрийской школы как альтернативу современной неоклассической школе: с одной стороны - по существу, а с другой стороны - с точки зрения институционализации экономической теории в версии Л. фон Мизеса и Ф. фон Хайека, которая может привести к замене существующей парадигмы на более жизнеспособную и привлекательную, то есть может привести к смене позитивистской экономической теории на праксиологическую.
2009 и 2010 года являются юбилейными для заявленной темы и для самого Л. фон Мизеса, так как его фундаментальный трактат по экономической теории "Человеческая деятельность" вышел в свет на немецком в 1939 году, на английском в 1949, а на русском в 2000 году. Таким образом, в 2009 году был 60-и и 70-и летний юбилей английского и немецкого издания соответственно, а в 2010 году десятилетний юбилей выхода в свет трактата на русском языке. Поэтому в нашей статье речь пойдет в основном о данном трактате Л. фон Мизеса.
I
Следует, прежде всего, отметить, что фраза "праксиология - экономическая теория XXI века" - это не лозунг, не предупреждения оппонентам, не призыв эмоционального характера. Эта фраза должна восприниматься аналитически, а не эмотивно. "Праксиология - экономическая теория XXI века" - это то, что Ф. фон Хайек называл структурным предсказанием53 (pattern prediction), то есть автор данной статьи делает качественное предсказание на основе теории, которое состоит в том, что сохранение нынешней парадигмы невозможно, это своего рода "теорема о невозможности неоклассической школы" по аналогии с теоремой о невозможности экономического расчета при социализме Л. фон Мизеса54.
Характерно, что Дж. Хикс, с именем которого связывают современную неоклассическую теорию потребительского выбора (эффект дохода и замещения по Хиксу содержится в каждом приличном учебнике по микроэкономике), и которого вряд ли можно заподозрить в "сектантстве", признавался в поздний период своего творчества в том, что "я пишу в их традиции, и со временем я понял, что эта традиция является более широкой и могучей, чем это казалось вначале. Австрийцы не были какой-то особой сектой, стоящей вне основного течения науки - они и были этим основным течением55". Возможно, в будущем не только Дж. Хикс прозреет в отношении реальной ценности праксиологической традиции, но и другие представители мейнстрима признают, что "австрийцы" не только предсказали Великую депрессию 1929 года и крушение реального социализма, но и что текущий экономический кризис, также предсказанный ими, не заметили представители ведущего направления, что заставляет усомниться в релевантности неоклассической теории. Все достижения представителей австрийской школы связаны не столько с их личными качествами (хотя важны и они), сколько с тем методом и с той теорией, которую они создали и развивали.
II
Прежде всего, необходимо рассмотреть основные черты ведущего направления экономической теории, для того чтобы выяснить, существует ли определенная связь между текущим экономическим кризисом и современной неоклассической теорией.
Мы выделяем шесть пунктов критики существующей парадигмы56.
Во-первых, для неоклассической теории характерен интервентизм и конструктивизм.
Во-вторых, для нее характерно невнимание к содержанию экономических процессов и их природы (как следствие формализации).
В-третьих, в ней имеет место быть нереалистичность предпосылок большинства моделей и неадекватность выводов (как следствие применения позитивистской методологии).
В-четвертых, для нее характерны мозаичность и эклектичность.
В-пятых, глубокая специализация и "мелкотравчатость" исследований приводят к девальвации как самой экономической теории, так и ее приложений.
В-шестых, идеологическая индифферентность (подмена экономических проблем "моделированием" несуществующих вещей) и неоднозначное отношение к интервентизму.
Таким образом, все вышеперечисленное говорит о кризисе существующей парадигмы и о необходимости ее замены.
Косвенно наличие кризиса признает М. Блауг: "Наше понимание того, как функционируют реальные рынки, стало едва ли не меньшим, чем было у Адама Смита и Леона Вальраса ... Не удивительно, что мы как профессиональное сообщество оказались хуже, чем бесполезными, когда начали давать советы правительствам Восточной Европы, как им переходить от командной экономики к рыночной57". К нему присоединяется профессор Ар. Рубинштейн, в своей статье он пишет о себе и своих занятиях: "Чем, черт возьми, я занимаюсь? По сути дела, мы играем в игрушки, которые называются моделями. Мы можем себе позволить такую роскошь - оставаться детьми на протяжении всей нашей профессиональной жизни и даже неплохо зарабатываем на этом. Мы называем себя экономистами, и публика наивно полагает, что мы повышаем эффективность экономики ... Я считаю, что как экономисту-теоретику, мне почти нечего сказать о реальном мире и что лишь очень немногие модели в экономической теории могут использоваться для серьезных консультаций. Однако экономическая теория обладает реальным воздействием. Я не могу игнорировать тот факт, что наша работа в качестве преподавателей и исследователей влияет на умы студентов, причем так, что мне это, повторю, не очень нравится58".
Это лишь ряд цитат, его можно продолжить. Но уже из них следует, что есть экономисты, работающие в рамках неоклассической теории, приходящих к убеждению, что что-то не так с ведущим направлением, у них возникает сомнение: не есть ли это дорога в никуда.
Такая саморефлексия становится еще более жесткой в свете текущего кризиса, который обнажил ряд фундаментальных проблем и изъянов в моделях сравнительной статики и квази-динамики.
По существу, так как нынешний экономический кризис связан с той экономической политикой, которая проводилась до него, то следует искать причины кризиса не в производительных силах и производственных отношениях, а в человеческой деятельности, а точнее в деятельности государственных служащих и политиков, ответственных за проведение экономической политики. Но эта политика основывалась на экспертных оценках и рекомендациях экономистов ведущего направления, а они в свою очередь основывали свои рекомендации на неоклассической парадигме. Таким образом, текущий кризис - это лишь вершина айсберга, под "водой" находится кризис современной экономической теории, а точнее - мейнстрима. Структуры мышления современных экономистов, сформированные ведущим направлением, были основанием их деятельности, приведшей нас к кризису. Если мы не хотим его повторения в будущем, нам необходимо осознать, что его причина лежит не с самой экономике, а в действиях интеллектуалов59.
Следует отметить, что современная экономическая теория характеризуется особенно пристальным вниманием к функциональному анализу. Каузальный анализ в современной микроэкономике - это то, что сводится к здравому смыслу или же даже к его отсутствию. Несомненно, что последовательной теории анализа причинно-следственных связей, которая бы начиналась с аксиомы человеческой деятельности и следствий из нее, нет в микроэкономике, а тем более в макроэкономике. Лучше проиллюстрировать существующую лакуну с помощью следующей схемы (Таблица 1).
Функциональный анализКаузальный анализМикроуровеньМикроэкономика__МакроуровеньМакроэкономикаТрадиционный институционализмТаблица 1. Место праксиологии в экономической теории.
На этой схеме видно, что микро- и макроуровни исследуются в современной экономической теории на основе функционального анализа. На макроуровне существует традиционный институционализм и марксизм, в которых человеческая деятельность является следствием социальных процессов и фактически отсутствует микроанализ, так как он полностью растворяется в объективистских структурах типа "демонстративного потребления" и "общественно необходимых затрат труда". Незаполненным остается квадрант, в котором человеческая деятельность рассматривается как творческая и динамическая, а метод анализа является каузальным. Фактически, существует только один способ заполнить существующую лакуну - привитие экономической теории праксиологической традиции австрийской школы.
III
Прежде чем перейти к рассмотрению праксиологии Л. фон Мизеса, которая в систематическом виде содержится в "Человеческой деятельности", нам необходимо предпослать анализу теории те отзывы и реакции, которые были характерны для сторонников и противников праксиологии60.
Ю. Дэвидсон выразил свое отношение к книге в следующих словах: "Думаю, что всех заинтересованных людей вы обеспечили Библией свободного предпринимательства, причем базирующееся не на откровении, а целиком и полностью на человеческом разуме". Он был не единственным, кто увидел в "Человеческой деятельности" современное систематическое изложение принципов либеральной мысли и субъективной политической экономии. Но были и те, кто как Б. Селигмен отзывались о книге крайне отрицательно: "Людвиг фон Мизес - представитель экономического либерализма "in extrems". Его произведения проникнуты такой раздражающей надменностью и таким догматизмом, что они были бы осмеяны и забыты, если бы принадлежали любому другому автору61".
Представители позитивистски ориентированной экономической теории М. Блауг и П. Самуэльсон крайне отрицательно отнеслись как к Л. фон Мизесу, так и к праксиологии. М. Блауг писал: "Работы Мизеса, посвященные основам экономической науки, настолько странны и догматически сформулированы, что мы можем удивляться тому, что кто-то вообще мог принять их всерьез62". Ему вторит П. Самуэльсон: "Бытовавшие в экономической теории преувеличенные утверждения о мощи дедукции и априорного рассуждения, делавшиеся классическими авторами, Карлом Менгером, ... Л. фон Мизесом, заставляют меня дрожать за репутацию моей науки. К счастью, все это мы оставили позади63".
Завершить обзор нам бы хотелось приведением цитат учеников Л. фон Мизеса. М. Ротбард пишет по поводу "Человеческой деятельности": "В книге перед читателем предстает грандиозная система корректной экономической методологии и теории". Ш. Райтенур пишет о том же: "Эта книга фактически определила ход моей жизни. Именно прочитав "Человеческую деятельность", я выбрал экономическую теорию в качестве специализации в университете, решил стать преподавателем экономической теории, пошел в аспирантуру и стал ученым. Именно эта книга показала мне, что такое экономическая наука, почему она важна, почему важна свобода, что такое настоящая научная работа".
Таким образом, реакция на книгу была у разных экономистов неоднозначная, но даже те, кто отрицательно относились к прасиологии, вынуждены были с ней считаться. Австрийская школа на протяжении всей своей истории была как на первых местах, так и относилась к гетеродоксальным, но всегда оставалась респектабельной и уважаемой серьезными экономистами и обществоведами.
IV
Специфика трактата по экономической теории Л. фон Мизеса состоит в том, что в отличие от остальных, которые обычно начинаются с теории ценности, трактат помещает экономические проблемы в более широкий контекст наук о человеческой деятельности, праксиологии. Это делается не для того, чтобы оттенить значимость экономической теории по сравнению с другими социальными науками, но, напротив, для того чтобы показать, что проблемы выборы и логика деятельности характерны не только для экономической теории, но и для всякой человеческой деятельности. Л. фон Мизес отмечает, что на сегодняшний день наиболее разработанной частью праксиологии является экономическая теория.
Следует отметить удивительную логичность построения частей и глав трактата: первые главы посвящены рассмотрению аксиом человеческой деятельности и тому, как протекает человеческая деятельность в обществе, таким образом, метод, названный К. Менгером теоретическим и композитивным (атомистическим)64, находит здесь наилучшее применение. Заложив, таким образом, теоретический фундамент наук о человеческой деятельности, Л. фон Мизес подготовил процесс помещения вопросов экономической теории в более широкий контекст праксиологии. В следующих частях идет речь об экономическом расчете и каталлактике, или экономической теории рыночного общества. Главы этой части должны быть особенно интересны профессиональным экономистам, в них в частности они могут найти корректный и глубокий анализ практически всех вопросов теоретической экономики: от бартера и цен до кредитной экспансии и монополизма. Здесь вдумчивый читатель обнаружит такие актуальные вопросы для современной экономической науки как:
1. Теорема о невозможности экономического расчета при социализме
2. Теорема о регрессии
3. Теория предпринимательства
4. Закон образования связей
5. Теория фидуциарных средств обращения и экономического цикла.
Недостаточный объем данной работы и специфика заявленной темы, делают невозможным детальное рассмотрение вышеназванных вопросов.
Части, следующие за экономической теорией рыночного общества, предваряют рассмотрение вопросов, связанных с феноменом интервенционизма, то есть с феноменом государственного вмешательства в спонтанный порядок человеческого сотрудничества. Крайней формой интервенционизма является социализм как институциональная агрессия против предпринимательского творчества65.
Наконец последняя часть посвящена рассмотрению роли экономической теории в обществе. В этой завершающей части можно в частности найти следующую мысль: "Экономическая наука не может оставаться эзотерической отраслью знания, доступной только небольшой группе ученых и специалистов. Экономическая наука имеет дело с фундаментальными проблемами общества; она касается каждого и принадлежит всем. Она - главное и истинное дело каждого гражданина66".
Так как в данной статье речь идет, прежде всего, о создании Л. фон Мизесом праксиологии, то мы ниже подробно рассмотрим ту часть трактата, которая непосредственно связана с праксиологическими вопросами.
V
Праксиология67 (от греч. praxis - действие, logos - наука, дословно - наука о практике, осмысление практики) - это общая теория человеческой деятельности, появившаяся как следствие расширение поля экономических исследований до универсальной Логики человеческого выбора.
Л. фон Мизес следующим образом определяет метод праксиологии. Методом праксиологии и экономической теории является метод идеальных конструкций, позволяющий абстрагироваться от несущественных моментов и дедуктивно вывести из принципов человеческой деятельности универсальные истины об обществе и хозяйственном устройстве. В отличие от неоклассической теории в праксиологии теоремы не проверяются эмпирическими данными (это считается невозможным), а выводятся из априорных положений (первопринципов человеческой деятельности, лежащих в основе наблюдаемых феноменов). Фактически эпистемологическим обоснованием праксиологии является феноменология Э. Гуссерля, что признавал и сам Л. фон Мизес. Основными чертами праксиологического анализа являются: априорность (аристотелевская, а не кантовская), качественный анализ экономических процессов (а не гипотетических "равновесий"), вербальный анализ, теоретический (неописательный) характер праксиологии, динамический анализ, каузальный характер. Кроме того, для праксиологии характерна этическая нейтральность выводов и аксиом.
VI
Последовательное применение этого метода приводит нас к так называемой аксиоме человеческой деятельности, которая является аподиктически достоверной и из которой дедуктивным путем выводятся все остальные. Так как понятие "аксиома" отсылает нас к геометрическим наукам, то для того чтобы не смешивать аксиомы в науках о человеческой деятельности от аксиом в математике, мы первые будем называть принципами человеческой деятельности, которые добываются посредством последовательного осуществления феноменологической редукции, приводящей нас к возможности дескрипции априорного знания.
Мы выделаем семь принципов68 человеческой деятельности.
1. Субъективность. Человеческая деятельность не детерминирована "объективными" обстоятельствами, а является следствием индивидуальных представлений о самостоятельно устанавливаемых целях и наилучших средствах для их достижения. Социальные процессы есть объективация субъективного.
2. Длительность (время). Человеческая деятельность протекает в субъективном времени (по А. Бергсону69), характеризующемся длительностью (duree) и качественным отличием от физического времени.
3. Творческий характер человеческой деятельности. Человеческая деятельность в субъективном времени характеризуется интенциональностью сознания (направленностью внимания на объект сознания, бдительностью или алертностью), в чем уже проявляется творческий характер человеческой деятельности, следствием которого является акт выбора наилучших средств для достижения всевозможных целей.
4. Рациональность (логика выбора). Рациональная деятельность является одним из видов творческой человеческой деятельности, когда подбираются средства, адекватные для достижения той или иной цели. Выбор всегда рационален, так как основан на стремлении достигнуть цель, сознательно или бессознательно возникшую.
5. Использование рассеянного знания. Информация о целях и средствах является субъективной и неартикулируемой, а также рассеянной среди множества индивидуумов, каждый из которых, преследуя свои собственные цели, порождает спонтанный порядок человеческого сотрудничества.
6. Несовершенство человеческого знания (принцип неведения). Проявление предпринимательской алертности возможно лишь там, где нет совершенной осведомленности, именно несовершенство человеческого знания позволяет предпринимателю извлекать прибыль. Реальная экономика характеризуется "рассеянным знанием", а, следовательно, и неполнотой информации.
7. Отсутствие равновесия. Неполная информированность вызывает желание устранить несовершенства нашего знания и извлечь предпринимательскую прибыль из этого явления, предпринимательская деятельность может лишь приближать нас к состоянию равновесия, но оно никогда не может быть достигнуто, так как динамический характер человеческой деятельности не совместим с той ситуацией, когда ничего не происходит.
Семь вышеназванных принципов человеческой деятельности носят теоретический и универсальный характер, они не могут быть опровергнуты эмпирическими данными и аргументами. Это ядро Логики человеческой деятельности, праксиологии. Если какая бы то ни было теория противоречит этим принципам, значит в ее основание положена ошибка, допущенная вследствие недостаточного последовательного проведения исследователем феноменологической редукции.
VII
Завершая статью, проиллюстрируем проблему выбора экономической теории современным экономистом. Условно, нашу "модель" можно назвать "Homo Economicus выбирает истинную экономическую теорию70".
Всякая модель в мейнстриме должна начинаться с предпосылок. Наша модель имеет следующие предпосылки: Homo Economicus полностью информирован о существующих альтернативах, его транзакционные издержки на смену экономической теории равны нулю, его предпочтения транзитивны, он максимизирует совокупную истинность знания. Если эти условия не выполняются, тогда наша модель неприменима к данному объекту (например, он не хочет менять известную ему теорию на новую, так как издержки на освоение новой очень высоки для него по причине лености или того, что ему выгодно не видеть ничего противоположного его понятиям, скажем, по причине материальной заинтересованности или интеллектуальной ограниченности, кроме того, он может быть равнодушен к истинности теории).
Совершим дескрипцию тех свойств, которыми должна обладать выбираемая теория для Homo Economicusа. Ему нужна:
1. Глубинная теория, имеющая весомые философские обоснования (для различения истинности от ложности, так как он максимизирует совокупную истинность).
2. Качественный анализ причинно-следственных взаимосвязей (для ответа на вопросы о причинах сегодняшних событий, которые его беспокоят).
3. Вербальный способ изложения теории (так как он Homo Economicus, а не Homo Mathematicus).
4. Наиболее разработанная из альтернативных теорий (так как он максимизирует совокупную истинность и минимизирует издержки на ее поиск).
5. Теория, основанная на последовательном методологическом индивидуализме и субъективизме (так как он сам последовательный индивидуалист и субъективист).
Теперь сопоставим, каким условиям соответствует каждая из наиболее известных на данный момент школ экономической теории (См. Таблица 2).
Неоклассическая теорияНе удовлетворяет всем условиямКейнсианствоНе удовлетворяет условиям 171, 3, 5МонетаризмНе удовлетворяет условиям 1, 3, 5МарксизмНе удовлетворяет условиям 1 и 5Австрийская школаУдовлетворяет всем условиямТаблица 2. Homo Economicus выбирает истинную экономическую теорию.
Мы видим, что все направления, кроме австрийской школы, не удовлетворяют условиям того, кто выбирает истинную экономическую теорию. Остальные либо не являются имеющими философское основание, либо их способ анализа не является последовательно субъективным, либо вербальный анализ смешивается с формальным.
Что может дать трактат по экономической теории Л. фон Мизеса сегодня?
Нам представляется, на основе проведенного анализа, что можно выделить два пункта72:
1. Чтения курса по экономической теории на основе "Человеческой деятельности" Л. фон Мизеса, то есть использование ее в качестве "базового учебника", что уже не раз предлагал осуществить Уэрта де Сото73.
2. Смена парадигмы экономической теории, означающая необходимость пересмотреть ценность неоклассической школы и австрийской школы в пользу последней, что позволит сделать экономическую теорию XXI века более релевантной, плодотворной, содержательной и привлекательной, поставив во главу угла человеческую деятельность как центр экономической науки.
***
Таким образом, в нашей статье делалась попытка продемонстрировать, что "свое лучшее" современная экономическая теория может обнаружить, если воспримет тот импульс, который был дан Л. фон Мизесом в "Человеческой деятельности", и который был назван им праксиологией. Тогда в XXI веке праксиология займет свое должное место, обеспечив нам прогресс как в методах наук о человеческой деятельности, так и в экономической теории в частности.
Проблемы и перспективы распространения идей австрийской школы в академическом сообществе74
Историю австрийской экономической школы в академическом сообществе следует отсчитывать от золотого века испанской схоластики, когда традиция Аквината, перенятая и развитая представителями Саламанкской школы75, была неразрывно связана с университетами и академическим сообществом, так как именно в недрах церковных учебных заведений и складывалась традиция, которая в дальнейшем связывалась с именем К. Менгера и его последователей. По существу, субъективная экономическая теория протоавстрийцев была академически ориентированной и зародилась в одном из старейших университетов Европы. Карл Менгер, также как представители Саламанкской школы, большую часть своей жизни был не внеакадемическим исследователем, а представителем одного из наиболее успешных направлений академического маржинализма76. Его прямые ученики Ф. фон Визер и О. фон Бем-Баверк добились признания заслуг австрийской школы в мировой науке и на начало XX века эта была одна из наиболее респектабельных именно академических, а не вне- и контракадемических школ.
На сегодняшний момент картина выглядит иначе. Большая часть сторонников австрийской школы не представлены в ведущих университетах мира за исключением некоторых77. В этом смысле XX век фактически удалил некоторых представителей австрийской школы из академического сообщества. Особенно это касается М. Ротбарда и так называемых ротбардианцев78, однако "заодно" задним числом академического статуса лишились и респектабельные основатели австрийской школы. Откровенно презрительное отношение к академическому сообществу экономистов-теоретиков и "цеховой науке", готовящей специалистов по интервенционизму79, к началу XXI века привело австрийскую школу к определенной маргинализации в университетской среде, что мало способствует распространению ее идей. Отказываясь от проникновения в академическое сообщество, австрийская школа - как и любая другая - обрекает себя на то, что она оказывается неспособной авторитетно осуществлять свою главную миссию - просвещение, которое только и способно подготовить истинный фундамент для осуществления тех реформ, о которых говорили Л. фон Мизес, Ф. фон Хайек и тот же М. Ротбард80. Причем следует понимать, что в академическом сообществе "австрийцев" никто не ждет с распростертыми объятиями, и академическое сообщество, видимо, одно из наиболее инертных, в лучшем случае холодно будет воспринимать попытки привить пракисологический анализ тем курсам и исследованиям, которые осуществляются в высшей школе. Только экзогенный фактор может заставить ситуацию измениться. Для этого распространение идей австрийской школы сегодня должно опираться не на сложившееся академическое сообщество, которое в своем большинстве ничего не желает знать об австрийской школе, а на те силы в обществе, которые заинтересованы в реформировании экономического образования и экономической теории, и которые являются пользователями ее результатов, речь идет о гражданском обществе, предпринимательстве и самих студентах, которые бы предъявляли спрос на идей, курсы и исследования "австрийцев". I
Автор данной статьи пришел к идеям австрийской школы вполне эндогенно81, не покидая академического сообщества, а находясь в его гуще. Такой путь также возможен, но его наблюдения показывают, что такое происходит нечасто. Поэтому свой путь он считает на данный момент применимым лишь к небольшому количеству случаев. Большинство представителей академического сообщества будут игнорировать австрийскую школу, пока им не позволят делать это те, кто у них учатся. Само академическое сообщество не будет предлагать идеи и курсы австрийской школы, пока от них этого не потребуют пользователи и заказчики их услуг, а их необходимо ознакомить с самой такой возможностью, но сделать это могут лишь внеакадемические силы (или по преимуществу внеакадемические).
Тем, кто хотят жить в свободном обществе, основанном на свободном предпринимательском творчестве, следует понять, что отсутствие институционализации и монетизации просвещения, приведет к тому, что интервенционизм в современном академическом сообществе подготовит почву для деконструкции свободного рынка и предпринимательства. Поэтому задача состоит в том, чтобы просвещение было институционально оформлено, и на него был бы спрос.
II
Можно изобразить эволюцию австрийской школы в академическом сообществе в виде движения по линии от "чисто академической работы" до "политизированности". Несомненно, это идеальные типы и расположение на линии весьма условно.
По убыванию академической ориентации на политическую можно разместить представителей австрийской школы следующим образом:
1. К. Менгер - академическая ориентация, 2. О. Бем-Баверк - академическая ориентация, 3. Ф. фон Визер - академическая ориентация, 4. Л. фон Мизес - смесь академической ориентации с политической, 5. Ф. фон Хайек - академическая ориентация, 6. М. Ротбард и ротбарианцы - преобладание политической ориентации.
Мы видим определенную тенденцию постепенного ухода представителей австрийской школы из академического сообщества и переход некоторых ее сторонников к политической деятельности, что отчасти допустимо, но в пределе приводит к негативным последствиям не только с точки зрения содержательности идей у политически ориентированных сторонников австрийской школы, но и к некоторой их дискредитации в среде профессиональных экономистов и обществоведов. Краткосрочная политическая ориентация очень часто готова принести в жертву долгосрочные интересы самой австрийской школы. Такое стремление извлечь политическую ренту из трудов целых поколений экономистов, обществоведов и философов можно легко описать с помощью того, что М. Олсон называл "бандитом-гастролером", который жнет там, где не сеял, и присваивает себе труд людей, создавших то, что он хочет по дешевке распродать на ярмарке политических новинок.
III
Если в академическом сообществе мейнстрима на Западе ответ на вопрос, считать австрийскую школу признанной или непризнанной, более или менее определен, то в России в этом отношении сложилась довольно специфическая ситуация. Дело в том, что в России мейнстрима как такового не существует - представители того, что на Западе считается неоклассической теорией, в России в меньшинстве. Большая часть российского академического сообщества - это различные виды гетеродоксов: марксисты, посткейнсианцы, неорикардианцы, институционалисты и так далее. Поэтому говорить, что распространению идей австрийской школы в российском академическом сообществе мешает мейнстрим, нельзя - он, конечно, мешает, но не он главный противник. Главный противник - это марксизм-light, который является в России сегодня наиболее распространенным, к нему отчасти можно отнести и представителей мейнстрима, которые часто не замечают, как просто нарядили в математические одежды то, что раньше называлось, скажем, законом концентрации и централизации капитала. Дело еще в том, что история российской экономической мысли напоминает то, что в современной неоинституциональной теории называют "зависимость от предшествующего пути развития" (path dependence problem). Семьдесят лет официального марксизма-ленинизма уже практически не видны в повседневной практической жизни, но в интеллектуальной сфере он продолжает зреть и ждет своего часа, когда можно будет вновь стать опорой "экспроприации экспроприаторов", и зреет он именно в академическом сообществе. Именно марксизм в России и является мейнстримом. Как же российский мейнстрим относится к идеям австрийской школы? Работы Бухарина и Блюмина однозначно говорят о двух вещах: российский мейнстрим не уважает австрийцев еще больше, чем его же западный мейнстрим; критика в России "австрийцев" в основном носит внеакадемический и эмоциональный характер (следует отметить, что в последнее время и российские представители неклассической теории переняли методы "критики" Бухарина и Блюмина, несомненно, добавив что-то и от себя).
IV
Что же все-таки мешает проникновению идей австрийской школы в академическое сообщество? Мы бы выделили следующие пункты:
* Когнитивная рамка, мешающая восприятию того, что до этого было неизвестно или малоизвестно современным экономистам. Причем, очень часто субъект восприятия нового, имеющий жесткую когнитивную рамку, решает проблему очень просто, посредством симплификации идей австрийской школы; он не утруждает себя знакомством с первоисточниками, а просто выискивает выводы и начинает их "критиковать", не ознакомившись с тем, как и почему к ним пришли. Классическим примером является критика золотого стандарта, который неразрывно связан у Л. фон Мизеса с праксиологией, золотой стандарт критикуют современные экономисты, считая, что, опровергая вывод, они опровергают и метод, который им правда неизвестен. Естественно, что вышесказанное приводит с неизбежностью не просто к симплификации, но и к искажению содержания политической экономии австрийской школы. Считается, что "покритиковав" выводы, противники австрийской школы "встали над ней", не потеряв марку знатока, которому нет необходимости учиться и входить в детали неизвестной ему теории и методологии.
* Личный интерес представителей мейнстрима в сохранении накопленного интеллектуального капитала приводит к тому, что они не видят, что лично они могли бы выиграть от перехода к новой парадигме. Издержки явно высоки: потеря высокого статуса, репутационный риск, время на переобучение, а выгоды никто не гарантирует. Ценить истину выше собственной выгоды способен мало кто из смертных, и академическое сообщество тоже населено не одними святыми. Но нам представляется, что это ограничение не является абсолютным. Так как в академическом сообществе, при нормальных условиях, существует конкуренция, в ней выигрывает тот, кто сможет предложить более качественный продукт. Бывает выгодно отказаться от накопленного капитала ради захвата еще не освоенной ниши. Но это возможно лишь там, где бюрократия позволяет конкуренции проявить себя. И здесь нам необходимо перейти к рассмотрению следующего ограничения.
* Бюрократизм и является той силой, что делает невозможной конкуренция между преподавателями, курсами и исследовательскими проектами. Бюрократу это не нужно. Причем бюрократии выгодно, не входя в рассмотрение содержания, сохранение интервенционистской парадигмы мейнстрима, в то время как австрийская школа не может победить в конкуренции интервенционистские курсы, поддерживаемым бюрократией, так как австрийская школа явно выражает свое отношение к бюрократии и интервенционизму; * Прагматизм, как это ни странно, также негативно сказывается на возможностях проникновения идей австрийской школы в академическое сообщество. С самых первых курсов студентам внушают, что наибольшей ценностью обладают не теоретические работы, а прикладные исследования, непосредственно ориентированные на практику. Когда же они сталкиваются с Логикой человеческой деятельности и каталлактикой, то для них содержание этих дисциплин становится слишком "абстрактным", а потому и бесполезным. Им невдомек, что их "прикладное" исследование потеряет свою практическую ценность раньше, чем оно будет завершено, так как оно, фактически, является историческим, и в другой период времени будет уже неприменимо. Кроме того, вопрос "зачем" возникает не только у студентов, но и у профессионалов. Практики обычно требуют непосредственной пользы от изучения теории, а так как политическая экономия австрийской школы - это, прежде всего, мировоззренческий курс, то, так как потребности в развитии своего экономического мировоззрения "практики" крайне часто не испытывают, то и теория - любая, не только австрийской школы - для них оказывается бесплодной. Современным экономистам-теоретикам, как уже говорилось выше, принадлежащим к мейнстриму, крайне невыгодно тратить время на освоение праксиологических идей, и так как в академическом сообществе также господствует прагматизм, то и от его представителей не приходится ждать внимания к австрийской школе. В своем большинстве, они лишь недоуменно пожмут плечами, выражая свое непонимание, зачем это нужно. Сторонние же наблюдатели приходят к выводу что это "никому или практически никому не нужно", а, следовательно, "зачем что-либо менять кардинально?". Особенно склонно не обращать внимания на австрийскую школу старое поколение экономистов, которое рассматривает ее как угрозу - угрозу лично себе и угрозу своим академическим достижениям. Таким образом, отсутствие "идеальных" мотивов познания, в виде стремления получить истинное знание об экономических процессах и человеческой деятельности, порождает полнейшее равнодушие к попыткам ознакомить публику с идеями австрийской школы. Вместе с тем, как было показано выше, только интерес публики может заставить академическое сообщество двигаться в направлении субъективной политической экономии.
* Автор хотел бы также поделиться свои личным опытом распространению идей австрийской школы в Санкт-Петербурге82. Но все же следует признать, раз речь идет о проблеме, что на данный момент в окружении автора не сложилась постоянной группы, которая бы систематически участвовала в мероприятиях, связанных с австрийской школой и была бы готова активно работать в этой парадигме; вместо этого появляется много эклектиков, стремящихся "впихнуть" австрийскую школу в мейнстрим. Кроме того, часто интерес к австрийской школе у публики носит сиюминутный характер, приводящий к поверхностным суждениям о ней; много приходящих и уходящих слушателей, которые лишь стремятся удовлетворить праздное любопытство, а не серьезно заняться освоением корпуса книг и статей. Все вышесказанное не означает, что автор дает низкую оценку результатам своей деятельности, просто в данном выступлении ему бы хотелось сосредоточиться на проблемах.
* Автор хотел бы также отметить еще одно препятствие распространению идей австрийской школы в академическом сообществе, которое его коллегам может показаться странным или дискуссионным. Нам представляется, что отчасти препятствие носит эндогенный характер, причем не в отношении "австрийцев", а в отношении самой теории. Дело в том, что всякое сообщество может быть эффективным, если оно способно порождать "новое знание", а в научном сообществе это "новое знание" - это совершение открытий, в широком смысле слова. Но если мы будет считать теорию австрийской школы завершенной Л. фон Мизесом и изложенную им в виде законченной системы, то современным "австрийцам" практически ничего не остается, как быть апологетами его теории или ее незначительно подправлять. Можно заострить проблему с помощью следующей дилеммы. Политическая экономия австрийской школы - это законченная система (или почти законченная, в главном завершенная) или ее метод принципиально открытый в будущее, который может позволить сделать новые "открытия", отвергающие выводы "классиков"? Если последнее недопустимо, то крайне затруднительно привлечь интеллектуальные ресурсы академического сообщества в относительно большем масштабе, так как для просвещения достаточно небольшого числа талантливых сотрудников, а исследования могут заинтересовать многих, если они будут сулить им возможности открытия нового и неожиданного знания.
V
Отдельный вопрос, это вопрос о том, как преодолеть тот барьер, ту стену, что отделять австрийцев от признания в академическом сообществе. Наш опыт позволяет сформулировать пять негативных императивов и один позитивный:
* Не обращать внимание на черный PR, так как он лишь признак приближения к той цели, которую преследуют "австрийцы"83.
* Не останавливаться, так как полемика вокруг черного PR не позволит использовать ресурсы конструктивно: на статьи, семинары, книги, переводы и т. д. А главное не останавливаться на достигнутом.
* Не закрываться. Хотя не следует чрезмерно увлекаться полемикой, все же стоит постоянно вести деятельность по вовлечению представителей других школ и направлений к дискуссии.
* Не молчать, но четко заявлять свое отношения к текущим событиям с позиции австрийской школы. Это продемонстрирует наглядно ее ценность для понимания происходящих повседневно экономических процессов.
* Не торопиться, так как задача не в том, чтобы в период кризиса или в период выборов набрать больше очков, а в том, чтобы заложить основы для постепенной и неизбежной метаморфозы экономической теории и экономической политики в направлении свободной предпринимательской деятельности.
Положительный же императив сводится, по существу, к тому, что И. Кирцнер называл алертностью. "Австрийцы" лишь тогда смогут существенно потеснить мейнстрим, когда они буду побеждать его не на его поле (там "австрийцы", на наш взгляд, его уже победили), а на поле того, что можно сформулировать как положительный императив: ИСКАТЬ НЕСТАНДАРТНЫЕ ПУТИ, проявляя алертность в распространении идей австрийской школы в академическом сообществе.
Есть только один эффективный способ пробить ту стену, о которой говорилось выше: это воспользоваться древнекитайской мудростью: "если у тебя на пути возникла стена, которую невозможно разрушить, сядь рядом с ней и жди, когда она рухнет сама84". Сидеть в данном случае означает не бездействовать, но наоборот, но только эта деятельность должна носить в основном позитивный характер.
VI
В завершении нужно сказать о том, что, по моему мнению, необходимо сделать для распространения идей австрийской школы в российском академическом сообществе. "Австрийский месседж" должен быть обращен, прежде всего, к молодежи - как к студентам, так и к молодым преподавателям, - которая способна оценить значимость идей австрийской школы. В практическом ключе этот тезис означает создание учебного заведения, в котором бы экономическая теория преподавалась бы на базе праксиологии Л. фон Мизеса (такой институт мог бы носить имя его ученика "Институт Фридриха Хайека"). Тем самым можно было бы отработать учебно-преподавательскую модель для других вузов. На базе этой модели в дальнейшем нужно будет создать постоянный курс, или набор курсов, в вузах, а также начать издание российского академического журнала, в котором бы публиковались пракиологически ориентированные статьи (один из вариантов названия - "Praxeology").
Перспективы политической экономии австрийской школы во многом зависят от того, найдутся ли силы, готовые поддержать данные проекты. Во всяком случае, нам представляется, что осуществление этих проектов послужит верному движению в направлении свободного общества.
История политической экономии австрийской школы в России85
На сегодняшний момент остро стоит проблемы выбора парадигмы экономической мысли не только в России, но и в других странах. Неоклассическая теория, также как и марксистская, оказалась неспособна к объяснению причин крушения плановых экономик восточной Европы и других стран. Для многих представителей мэйнстрима крушения социалистической системы хозяйствования оказалось полной неожиданностью, в моделях экономического роста вполне реально обсуждалась возможность того, что СССР обгонит США по ВВП к 2000 году, или даже раньше. В то время как представители австрийской школы, прежде всего Л. фон Мизес и Ф. фон Хайек, были первыми экономистами, поставившими под вопрос саму возможность экономического расчета при социализме. Их прогнозы оправдались, но стандарты неоклассической теории эти события затронули мало. В большинстве курсов по экономической теории используются стандартные модели сравнительной статики, разработанные в период "развитого социализма", и в которых, несомненно, отражается специфика времени, когда социалистический проект рассматривался как теоретически обоснованный, в том числе и представителями неоклассической теории.
Феномен, который требует своего объяснения, это феномен, связанный с основными чертами экономической мысли в России в сопоставлении с характерными особенностями австрийской школы. Так Й. Цвайнерт в своей книге "История экономической мысли в России. 1805-1905" отмечает, что основные черты экономической мысли в России и XIX и последующих веков это: холизм, антропоцентризм, склонность к мистицизму, а также акцент на интровертность, по сравнению и экстровертностью Запада86. Один из крупнейших историков экономической мысли в России и мире В. С. Автономов в своем учебнике отмечает наиболее характерные особенности австрийской школы: последовательный и бескомпромиссный субъективизм, строгий методологический индивидуализм, дискретность анализа, критическое отношение к возможностям математической экономики, рассмотрение экономики как процесса, происходящего в реальном времени87. Заметно наличие многих общих черт (субъективизм, акцент на интроспекции, холизм), которые должны были подготовить благодатную почву рецепции идей австрийской школы в российском академическом сообществе.
Сопоставив эти черты с характерными чертами австрийской школы, можно сделать вывод о том, что российской академическое сообщество должно было принять политическую экономию австрийской школы, как наиболее близкую себе по сложившейся традиции исследовательской работы. Но этого не произошло за более чем столетнюю историю рецепции идей австрийской школы в России.
Самые крупные российские экономисты были в большей или меньшей степени восприимчивыми читателями, критиками, но не последователи политической экономии К. Менгера, О. Бем-Баверка, Ф. Визера88. В ранний период своего творчества прошел через увлечение идеями австрийской школы М. И. Туган-Барановский, но в дальнейшем пришел к необходимости синтетической теории ценности, что противоречит основным положениям австрийской школы. Д. И. Пихно и киевская школа эклектично воспринимали идеи австрийской школы, смешивая их с английским и лозаннским маржинализмом, ориентированными на математизацию экономической теории. М. И. Туган-Барановский, С. Н. Булгаков, С. Л. Франк и другие не могли принять монистическую субъективную теорию ценности по этическим причинам. Н. Д. Кондратьев и П. Б. Струве не считали теорию ценности имеющей особое значение, более доверяя статическим методам, чем умозрению.
Все вышесказанное позволяет сделать парадоксальный вывод. Притом что существует много факторов роднящих российскую традицию с политической экономией австрийской школы, в России не было ни одного последовательного сторонника австрийской школы, который бы внес существенный вклад в ее развитие или же в создание праксиологической традиции в России.
Возможно, что одной из причин подобного положения вещей стала Октябрьская революция, прервавшая период освоения идей австрийской школы, за которым мог бы последовать период самостоятельного творчества в рамках праксиологической парадигмы.
На сегодняшний момент мы повторяем этот период освоения, который проходил сто лет назад. Если внешние факторы не воспрепятствуют глубокому освоению этих идей, то есть все надежды на то, что эволюционно-институциональная парадигма89 экономической науки в России будет основана на самой старой эволюционной школе экономической мысли, которая отсчитывает свою историю от XVI века, когда в Испании представители Саламанской школы закладывали основы концепции спонтанного порядка человеческого сотрудничества, развитые в дальнейшем в политической экономии австрийской школы.
Прошлое, настоящее и будущее золотого стандарта90
"Не плакать, не смеяться, не ненавидеть, но понимать91".
Б. Спиноза
В данной статье речь пойдет о том, каковы: история, современное положение и перспективы одного из наиболее известных видов денежных систем, о денежной системе, основанной на золотом стандарте. И хотя на данный момент нет недостатка в исследованиях различных аспектов истории или теории золотого стандарта, но все же сам предмет исследовании становится все более многоплановым и сложным, особенно, если рассматривать его по сравнению с другими денежными системами92, в том числе и по отношению к современной денежной системе, находящейся в постоянном изменении. Это обуславливает необходимость более детального рассмотрения некоторых аспектов данной проблемы. Кроме того, следует учитывать, что российский читатель явно не избалован монографиями и научными статьями о золотом стандарте93. Существующий пробел в нашей литературе по этой тематике призвана заполнить данная статья.
I
В качестве эпиграфа к данной статье выбраны слова Бенедикта Спинозы, высказанные им по другому поводу в "Политической трактате" 1677 года. И это не случайно, так как на данный момент вокруг темы "золотой стандарт" или "золото", скопилось множество предрассудков и стандартных клише, типа того, что золото - это источник всех бед и раздоров человечества, что золото - это "пережиток варварства" (оценка Дж. М. Кейнса во время выступления перед Палатой лордов 23 мая 1944 года), желтый метал называли даже "желтым дьяволом" и т. д. Довольно эмоциональное и пристрастное отношение к золоту можно понять по той значимости, которое оно играло в истории человечества и продолжает играть даже в той денежной системе, где золотой стандарт давно отменен. Наша же задача заключается в том, чтобы, пользуясь словами Б. Спинозы, "не плакать, не смеяться, не ненавидеть", но стремится - по мере наших возможностей - правильно "понимать" в его становлении такой феномен как золотой стандарт. В этом смысле наша статья не является ни апологией золотого стандарта, ни его низвержением, а попыткой исследовать феномен денег в эпоху золотого стандарта, а также попыткой выяснить, существуют ли у данного феномена перспективы в будущем.
Прежде чем приступить к исследованию того, почему именно золотые деньги стали играть особенно важную роль в развитии капитализма в Европе Нового времени, нам необходимо исследовать вопрос о том, почему вообще возникают те, или иные институты, и почему одни из них приживаются, сохраняясь надолго, а другие - неизбежно рушатся, несмотря на все попытки привить их сверху.
Вопрос о причинах возникновения институтов возник задолго до начала Нового времени, еще представители теории естественного права Шотландии XVIII века и Испании XVI века задавались вопросом о том, как естественных ход вещей, без всякого плана, порождает те институты, которые крайне необходимы обществу в целом и выгодны каждому в отдельности. Вопрос, который был на основе опыта знакомства с наследием прошлого сформулирован Карлом Менгером, звучал следующим образом: "Как же возникают институты, служащие для общего блага и чрезвычайно важные для его развития, без общей воли, направленной к их установлению?94". Ответ К. Менгера, полученный им в результате теоретического исследования, был отличным от того, каким он был среди господствующего исторического течения немецкой школы, последняя уделяла внимание тому, как государство своими указами и законами порождает те или иные институты, например, деньги, "законное платежное средство" в терминологии юристов немецкой школы XIX века, а также профессора Кнаппа95.
Ф. фон Хайек уже в XX веке возродил утраченную традицию спонтанного порядка, переосмыслив некоторые ее положения. По Ф. фон Хайеку непреднамеренные последствия сознательной человеческой деятельности являются причиной возникновения и эволюции институтов. Само наличие подобного рода никем не запланированного порядка делает экономическую теорию, да и все общественные науки, имеющей свой особый предмет исследования, который не может быть сведен ни к физическим законам, ни к психо-физиологическим явлениям, экономические процессы не являются преднамеренными и не находятся в самом субъекте (поэтому они не могут быть сведены к психологии), но несмотря на это, они порождают экономический порядок, который не мог бы возникнуть без действия этих стихийных сил.
К институтам, возникшим непреднамеренно (nomos), К. Менгер и Ф. фон Хайек относили: языки, этические нормы и религиозные ценности, правовые нормы, города, торговлю, систему цен, процентные ставки, земельную ренту, заработную плату, частную собственность и деньги. Еще в работе 1883 года "Исследования о методах социальных наук и политической экономии в особенности" К. Менгер определил специфику социальных наук и политической экономии как наук, исследующих человеческую деятельность (атомистически и композитивно) как источник возникновения и эволюции социальных институтов, из которых опыт отбирает те наилучшие институты, что не способен был бы придумать и насадить человеческий разум, так как объект исследования экономиста в тысячи раз сложнее, чем его представления об этом объекте, что заставляет экономиста быть скромным в вопросах создания "наилучших" или "Парето-эффективных" институтов.
Таким образом, к институтам, которые возникли в результате непреднамеренной деятельности огромного множества людей, К. Менгер и Ф. фон Хайек относили и деньги. Причем, следует отметить, что не все виды денег вышеназванные экономисты считали правомерными. Так "законное платежное средство", создаваемое посредством приказа эмиссионного центра, не относилось ими к nomos, а к taxis. Государство, выпуская необеспеченные и неразменные деньги, не создает их, а создает лишь их суррогат, фиатные деньги, которые в любой момент могут обрести номинальную ценность, совпадающую с реальной, т. е. такие деньги в любой момент могут потерять любую свою ценность.
С точки зрения субъективной теории ценности, можно объяснить причину того, почему именно золото должно было "выделиться на роль всеобщего эквивалента", т. е. стать деньгами, также с помощью субъективной теории ценности можно объяснить причины того, почему именно золотой монометаллизм в наибольшей степени способствует экономической координации, по сравнению с биметаллизмом, а также другими видами товарного стандарта, например, основанного на серебре.
Можно выделить четыре причины того, почему функции денег в период наиболее свободного развития капитализма, т. е. в XIX веке, выполняло именно золото96. Это так называемые условие К. Менгера о том, чтобы товар был экономическим благом. Во-первых, для того, чтобы существовали деньги необходимо наличие потребности у индивидуумов в обмене97. Это требование относится также и к золоту. Во-вторых, необходимо наличие высокой меновой ценности товара по причине редкости для того, чтобы он мог выполнять функции денег. В-третьих, этот товар должен обладать наибольшей способностью к обмену, или в современных терминах - данный товар должен характеризоваться высокой ликвидностью98. В-четвертых, выполнение золотом функций денег в наибольшей степени способствовало спонтанному порядку человеческого сотрудничества (капитализму) в прошлом (особенно в XIX веке), а это означает, что существование у рынка денег "памяти" о высокой ценности золота в прошлом, в соответствии с теоремой регрессии Л. фон Мизеса, предопределяет возврат от фиатных денег именно к золотому стандарту, а не к биметаллизму или серебреному монометаллизму. Это не означает того, что в будущем невозможен выбор обществом другого товарного стандарта, но, так как общество уже находило в прошлом наилучшее решение, то, признавая тот факт, что поиск новых денег сопряжен с издержками, в обосновании перехода к иному товарному стандарту нуждается именно иной стандарт, а не золотой стандарт, так как он уже зарекомендовал себя в прошлом, а другой стандарт будет более эффективным только тогда, когда будет доказано теоретически, что новый вид товарных денег обеспечит более высокий экономический эффект с учетом издержек на его поиск и переход, по сравнению с уже существующей траекторией институциональной эволюции в денежной сфере, спонтанно породившей золотой стандарт99.
Таким образом, мы выяснили, каковы условия функционирования денег в качестве золота, а также то, что историческая "память" денежного рынка детерминирует выбор именно золота в качестве денег.
Теперь нам необходимо остановится на вопросе о том, какие виды денег существовали и существуют, кроме товарных денег. Наилучшей, с нашей точки зрения, является классификация Л. фон Мизеса, предложенная им в работе 1912 года "Теория денег и фидуциарных средств обращения"100, в так называемом втором приложении Л. фон Мизес делит все деньги в широком смысле слова (средства обращения) на стандартные деньги и на заменители денег. В свою очередь, стандартные деньги им подразделяются на товарные, кредитные и фиатные деньги, а заменители денег подразделяются на фидуциарные, неразменные и разменные платежные средства. По этой классификации современные деньги в широком смысле являются: с одной стороны - фиатными, а с другой стороны - неразменными, так как в свое время эмиссионные центры убрали из под заменителей денег всякое обеспечение. Здоровые деньги, напротив, являются: с одной стороны - товарными, а с другой стороны - разменными. Усиление интервентизма в денежной сфере привело денежную систему к инволюции, когда вместо обеспеченных денег, не порождающих инфляцию, им на смену пришли фиатные деньги, для которых характерна перманентная инфляция.
В свете вышесказанного становится понятным прошлое золотого стандарта. Появившись как следствие правительственной ошибки при установлении цены двух металлов в условиях биметаллизма101, золотой стандарт может отсчитывать свою историю от возврата Англии к разменным деньгам после Наполеоновских войн в 1819 году. Вплоть до конца XIX века, даже после Парижской валютной конференции, на которой ведущими странами Запада было принято решение о переходе на золотой стандарт, во многих странах шла борьба между биметаллизмом и серебреным стандартом102, лидером которого принято считать Францию, главного участника Латинского валютного союза. Дальнейшее развитие процесса перехода на золото было сопряжено с феноменом конца XIX века, который можно с полным правом назвать103 "золотой лихорадкой", когда большая часть стран в кратчайшие сроки приняло решение о присоединении к блоку стран, принимающих золотой стандарт. Этот процесс был связан с тем, что, стремясь перенять стандарты лидера, развивающиеся страны переходили на денежную систему, максимально приближенную к той, что продемонстрировала свою эффективность в Великобритании. Вплоть до Первой мировой войны золотой стандарт сохранялся во всех странах, его выбравших, и эта глобальная денежная система продемонстрировала беспрецедентные возможности развития мировой торговли и капитализма для всех стран. Не зря это период называют "золотым веком" либерализма, реализации принципов которого в истории в наибольшей степени благоприятствовала денежная система, основанная на золотом стандарте. Первая мировая война положила конец, как золотому стандарту, так и веку либерализма. "Короткий" XX век стал уже не веком индивидуализма и капитализма, а веком коллективизма и социализма. Попытка в межвоенный период вернуться к усеченной форме золотого стандарта (золотослитковый стандарт) не принесла желаемого результата, особенно неудачной попыткой такого возврата является возврат к фиксации стоимости фунта стерлингов к золоту Великобритании в 1925 году по довоенному курсу, что вызвало массовую безработицу и сделало продукцию Великобритании менее конкурентоспособной, чем продукция ее заокеанского конкурента. Великая депрессия еще до начала Второй мировой войны сделала процесс отхода от золотого стандарта необратимым. США и Великобритания вышли из золотого стандарта в 1929-1931 гг., а за ними последовали все остальные страны. Последней отказалась от обеспечения своих денег золотом Албания в 1939 году, после вхождения в нее итальянских фашистов. На руинах Второй мировой войны была сделана попытка вернуться к товарным деньгам, но не для всех стран, а лишь для США и Великобритании (последняя не выполняла после войны существенной роли в процессе эмиссии мировых денег). На Бреттон-Вудской конференции было принято решения сохранить размен долларов на золото, по цене 35 долларов за тройскую унцию. В дальнейшем, и эта денежная система оказалась нежизнеспособной. США девальвировали доллар в 1971 году, а потом и вовсе отказались от размена своих денег на золото. С тех пор, в рамках Ямайской денежной системы, все страны живут в мире фиатных денег, где нет ни одной валюты, которая бы имела товарное обеспечение. Выделение из фиатных валют региональных, с последующим созданием новых наднациональных денег, лишь усилило тенденцию к интервентизму в денежной сфере, только он поднялся с национального уровня на международный. Появление Единой европейской валюты было продолжением функционирования межнациональных расчетных валют: СДР, ЭКЮ. Как эти расчетные валюты, так и ЕВРО, стали еще более далеки от потребностей экономических агентов иметь "здоровые деньги", имеющие постоянную покупательную способность, а также разменные на реальные активы.
Следует также отметить, что относительная цена самых стабильных и надежных валют за период с 1971 года до 2010 упала в разы. В 1971 году тройская унция стоила 35 долларов, а на начало 2010 года ее цена превышала 1200 долларов. То есть ценность самой известной мировой резервной валюты по отношению к золоту упала в 35 раз. Не является ли это доказательством того, что золото продолжает играть свою огромную роль даже в той денежной системе, в которой нет особой роли золота в денежной системе, закрепленной в законодательстве? И не говорит ли это о том, что даже самые успешные фиатные деньги в долгосрочной перспективе проигрывают золоту в стабильной покупательной способности?
II
Рассмотрев историю золотого стандарта, нам необходимо выяснить с какими преимуществами связано функционирование денежной системы, основанной на золотом стандарте. Сторонники золотого стандарта выделяют пять аргументов в его пользу:
1. Золотой стандарт способствует выравниванию торговых балансов, а также обеспечивает углубление мировой торговли и мобильность капитала. Это связано с тем механизмом, который был открыт в XVIII веке Д. Юмом, и который сейчас принято называть адаптационным механизмом торговых балансов. Фиксация валют двух стран к золоту приводит к тому, что положительный торговый баланс, возникший в одном из государств, будет уничтожен процессом притока в эту страну денег, что приведет к росту относительной цены продукции данной страны и будет способствовать увеличению импорта и сокращению экспорта. В итоге, торговый баланс будет выровнен и кризис мировой торговли будет невозможен. 2. Переход стран на золотой стандарт, несомненно, снизит транзакционные издержки на оформление международного контракта и на страхование рисков колебания валютных курсов, что в итоге способствует интеграции мировой экономики.
3. Золотой стандарт обеспечивает как внутреннюю, так и внешнюю ценовую стабильность. Внутренняя ценовая стабильность обеспечивается тем, что эмиссионный центр не может волюнтаристски изменять предложение денег, а вынужден поддерживать определенное соотношение между выпущенными деньгами и золотым запасом. Внешняя ценовая стабильность обеспечивается вышеназванным адаптационным механизмом, так как он выравнивает не только торговые балансы, но и валютные курсы. Которые могут быть изменены лишь вследствие изменения обеспеченности денег золотом. Волатильность на валютных рынках в условиях золотого стандарта ограничена так называемыми золотыми точками экспорта и импорта, в рамках которых и возможно колебание курсов. Обычно это не более 1-2 % от курса валюты (и эти курсы держаться в этом диапазоне десятилетия), что несопоставимо меньше в колебаниями валют в условиях фиатных денег, когда курсы за один день изменяются на проценты или даже в условиях кризиса на десятки процентов.
4. Золотой стандарт обеспечивает перманентный рост покупательной способности денег во времени и дает премию тем, кто осуществляет сбережения, что противоположно тому, что характерно для фиатных денег, в условиях функционирования которых премию получают потребители и заемщики, то есть те, кто проедают капитал. История подтверждает то, что экономические агенты получают стимул к сбережениям в условиях золотого стандарта, так как более капиталистический способ производства может быть осуществлен лишь за счет увеличения добровольных сбережений. Это связано с тем, что дефляция является неизбежным следствием того, что темпы роста добычи золота в долгосрочной перспективе находятся в диапазоне от 2 до 4%. Если темпы экономического роста находятся на уровне 4% в год, а темпы роста предложения денег в условиях золотого стандарта 2%, то примерный уровень дефляции будет 2% в год. Не следует путать дефляцию в условиях золотого стандарта с дефляцией в условиях фиатных денег. Когда кейнсианцы говорят о том, что дефляция негативно влияет на темпы экономического роста, так как сокращается совокупный спрос, они не учитывают данного различия. В условиях золотого стандарта количество денег не может быть уменьшено104, так как для этого необходимо физическое уничтожение уже добытого золота. Дефляция в условиях золотого стандарта не снижает темпы экономического роста105, а напротив, способствует удлинению окольного пути производства, то есть увеличивает уровень благосостояния общества.
5. В условиях золотого стандарта невозможен денежный бум и спад, так как эмиссионный центр страны не может начать кредитную экспансию106 и тем самым породить экономический цикл. Экономический бум порождается центральным банком, понижающим за счет кредитной экспансии процентную ставку ниже естественного уровня. Следствием последнего становится рост ошибочных инвестиций и перепотребление. В период, когда будет выяснено, что капитального запаса недостаточно для завершения всех инвестиционных проектов начнется фаза экономического спада, завершающаяся полномасштабным кризисом всей финансовой системы и экономики в целом. Избежать подобного сценария развития событий можно лишь не порождая экономического бума кредитной экспансией, что возможно лишь при соблюдении принципа 100% резервирования в условиях золотого стандарта.
6. Золотой стандарт обеспечивает стабильность банковской системе, так как внутренняя и внешняя ценовая стабильность позволяет банкам выдавать кредиты под меньший процент, а также обеспечивать вкладчикам сохранение покупательной способности во времени. Банковская система не будет испытывать периодические коллапсы, вызываемые кредитной экспансией центрального банка и нарушением принципа 100% резерва.
Если золотой стандарт обладает столь очевидными преимуществами, то возникает вопрос о том, почему на данный момент ни одна страна мира не обеспечивает свои деньги золотом, и даже не стремится к возврату к золотому стандарту?
С одной стороны, это связано с политическими факторами, а с другой стороны, с экономическими.
Золотой стандарт серьезно ограничивает волюнтаризм монетарных властей, не позволяя им извлекать сеньораж, а также не допускает проведения политики инфляционизма. Так как XX век оказался веком усиления политической централизации и усиления государства, то институты, созданный для поддержания спонтанного порядка, были либо деформированы, либо подверглись полной деконструкции. К последнему случаю относится золотой стандарт, который был разрушен двумя мировыми войнами и в одностороннем порядке окончательно отменен даже в усеченном масштабе США в 1971 году. Политической причиной крушения золотого стандарта стал экзогенный фактор в виде усиления роли государства в экономике за рамки правового, позволяющей извлекать бюрократии и части политических элит политическую ренту за счет проведения политики инфляционизма107.
Кроме того, следует отметить, что Ф. фон Хайек в своей книге 1952 года "Индивидуализм и экономический порядок" продемонстрировал ряд недостатков перехода на золотой стандарт, а также предложил альтернативный вариант, похожий на тот, что под название симеталлизма был предложен А. Маршаллом. Проблема заключается в том, что принятие решения о переходе на золотой стандарт неизбежно вызовет резкий скачек цен на золото108 (по мнению М. Ротбарда в 20-30 раз), что вызовет дефляцию остальных товаров. Напротив, после того, как производители золота получат ценовой сигнал в виде роста цен на свою продукцию, они увеличат предложение золота, тем самым, понижая ценность тройской унции или, что то же самое, будут способствовать росту общего уровня цен на остальные товары. Таким образом, переход на золотой стандарт вызовет цикл предложения денег, что породит временные проблемы экономической координации в виде дефляции, сменяемой инфляцией. Избежать этого, по Ф. фон Хайеку, можно лишь включив в товарный стандарт несколько товаров. Это позволит устранить временные издержки, связанные с переходом на новую денежную систему, так как, если в корзину товаров включить несколько товаров, ценность которых изменяется в противоположных направлениях, то общая ценность корзины не измениться. Однако предложение Ф. фон Хайека не раз критиковалось некоторыми представителями австрийской школы, например, М. Ротбардом в "Этике свободы".
III
Рассмотрев аргумента сторонников золотого стандарта, а также выяснив какие политические и экономические причины могли привести к его крушению, мы переходит к тому, чтобы предоставить слово критикам золотого стандарта. Противники перехода к золотому стандарту обычно приводят следующие аргументы против него:
1. С точки зрения сторонников кейнсианской экономической политики стимулирования совокупного спроса, золотой стандарт не позволяет проводить активную денежно-кредитную политику, подкачивая в экономику ликвидность. Действительно, золотой стандарт не позволяет центральному банку выпускать дискреционно дополнительную порцию денег, не подкрепив ее ростом запаса золота. Но если происходит сжатие денежной массы, то этому в условиях фиатные денег всегда предшествует фаза кредитной экспансии, когда денежная масса искусственно расширяется. Сжатие ликвидности в период экономического спада сменяет фазу расширение ликвидности в период бума. Одна фаза будет неизбежно сменять другую, так как дискреционная политика центрального банка будет вызывать возмущающие колебания всей экономики. В условиях золотого стандарта это станет невозможным, так как невозможно сжать сам металл. Денежная масса в условиях золотого стандарта не может быть искусственно увеличена или уменьшена, следовательно, центральным банком не может быть порожден экономический цикл.
2. Государство не может гарантировать то, что оно его не отменит в будущем. Это означает, что главный вопрос денежно-кредитной политики - это вопрос о доверии к ее проводнику. Государство в любой момент может отказаться от своих обязательств конвертировать бумажные деньги в золото. Тем самым, золотой стандарт не гарантирует сохранения постоянной покупательной способности, так как он может быть отменен. Действительно, нет такого мероприятия экономической политики, которое в принципе было бы необратимым, не исключение и золотой стандарт. Но если доверие никак не связано с тем, выпускает ли государство обеспеченные деньги или нет, то и любая реформа не нужна, так как она не то, что не является универсальным решением, но и не является решением проблем вообще. Любое изменение принципов экономической политики обратимо, но это не является убедительным аргументом ничего не делать. Напротив, доверия становится тем больше, чем чаще эмиссионный центр страны выполнял свои обязательства по конвертации бумажных денег в золото. Те, кто утверждают, что "не существует универсальных проблем решения проблемы доверия к эмиссии денег" и "золотой стандарт - простое ошибочное решение", фактически основывают свое суждение на идее о том, что обратимость реформ делает их бессмысленными. Зачем улучшать институты, если они могут быть в будущем разрушены государством? Зачем бороться с коррупцией, если она может в будущем возрасти? Зачем вообще что-то делать, если результаты могут быть аннулированы в будущем? А так как любой результат в будущем может быть изменен, то и делать ничего не надо. Такая логика с неизбежностью приводит к безвольному примиренчеству.
3. Противники золотого стандарта часто говорят, что цикл будет существовать и в условиях золотого стандарта. Действительно, если система основана на нарушении принципа 100% резервирования, то золотой стандарт не защитит от возможности центрального банка порождать кредитную экспансию и экономический цикл. В противном случае, золотой стандарт не дает возможности экономической системе проходить через различные фазы экономического цикла. Так как экономические процессы основаны на человеческой деятельности, носящей динамический и творческий характер, то и в условиях золотого стандарта будут экономические флуктуации, но они не будут носить систематического характера, а будут устраняться за счет проявления предпринимателями бдительности к возможностям извлечения прибыли.
4. Представления о том, каковы последствия дефляции в условиях фиатных денег приводит противников золотого стандарта к утверждения о том, что дефляция, характерная для золотого стандарта, вызовет экономический спад и рост безработицы. Это возможно только если происходит переход к золотому стандарту, тогда действительно неизбежна временная общая дефляция. Что же касается того, что рост производительности труда, когда он выше темпов роста добычи золота, вызовет долгосрочную тенденцию дефляцию на уровне 2-3% в год, то следует отметить, что такая дефляция не будет мешать экономическому росту, но напротив, его будет поддерживать, так как здоровая дефляция, стимулирующая добровольные сбережения, будет удлинять окольность производства и вызовет рост капитального запаса. Следует отличать фиатную дефляцию от дефляции в условиях товарных денег. Первая порождается предшествующей кредитной экспансией, последняя же не может быть дисректно вызванной, так как сокращение денежной массы, означало бы исчезновение золота.
5. Политический аргумент против золотого стандарта звучит следующим образом: золото непропорционально распределено в мировой экономике, а следовательно, от перехода к золотому стандарту выиграют страны богатые золотом и проиграют те, где золота мало. Если мы воспользуемся адаптационным механизмом Д. Юма, который упоминался нами выше, то станет понятно, почему это не проблема для стран бедных золотом. Для того чтобы быть богатым государство нуждается в том, чтобы поставлять на мировой рынок конкурентоспособную продукцию, если такой продукт имеется, то за него на мировом рынке государство сможет извлечь эквивалент в виде золота. В мировой экономики, в условиях золотого стандарта, золото перетекает в руки того государства, которое способно производить наиболее востребованный продукт, не обязательно последнее именно золото. "Для того, чтобы быть богатым, не обязательно быть кассиром".
6. Для некоторых критиков золотой стандарт сам по себе привлекателен, но, останавливаясь на вопросе о том, возможен ли он политически109, упоминают о том, что в этом не заинтересована бюрократия и финансовые элиты, а следовательно, возврат к золотому стандарту невозможен. Следует напомнить, что исторически золотой стандарт возник из ошибки государства в 1819 году, а следовательно, бюрократия способна их совершить и в будущем, не имея полной информации о своих выгодах и потерях от него. Кроме того, не следует забывать, что элиты не есть что-то неизменное, одни группы постоянно борются с другими, одна из группировок может выиграть у другой за счет создания в своем государстве системы разменных на золото денег. Например, в последние годы Китай стал задумываться о диверсификации своих резервов и о создании своей валюты, понятно, что заменить доллар они смогут только тогда, когда предложат мировой валютной системе более "здоровые" деньги, например основанные на золотом стандарте. Статистические данные подтверждает стремление Китая накоплять резервы в золоте: на данный момент он занимает пятое место в мире по запасам золота (более 1 000 тонн), а еще недавно эти запасы не превышали 200 тонн.
7. Некоторые критики золотого стандарта или конкретных путей перехода к нему упоминают также о том, что золотой стандарт дороже, чем фиатные деньги, так как он требует хранения большего количества резервов, что вызывает рост общих издержек на функционирование денежной системы, хранить резервы виртуально гораздо дешевле, чем в золоте110. Вопрос о жизнеспособности фиатных денег таким образом переводится в плоскость эффективного управления ими. Но если посмотреть на этот вопрос с точки зрения теоремы о невозможности экономического расчета при социализме Л. фон Мизеса и Ф. фон Хайека, то станет понятно, что она верна и в случае системы фиатных денег, во главе с центральным банком. Для того, чтобы быть жизнеспособной, система фиатных денег должна основываться на принятии решений, которые бы опирались на информацию о спросе, предложении, предпочтениях, процентных ставках и так далее. Но в экономике существует не только объективная информация, которая может быть собрана статистически, но и непередаваемая, носящая субъективный и неартикулируемый характер. Например, о наших личных финансовых планах, к которым нет доступа не только у центрального банка, но и у любого статистического органа. Но субъективная информация оказывает на рынок не меньшее влияние, чем объективная статистическая информация. Так как у центрального банка нет информации о том, как участники денежного рынка будут вести себя в будущем, то и решение об эмиссии будет опираться не на полную информацию, которую может обработать и использовать лишь свободный рынок, а на декретах центрального банка о проценте и количестве денег. Всякое такое решение будет по сравнению с рыночным нежизнеспособным и приведет рано или поздно через накопление ошибок к коллапсу системы фиатных денег.
IV
Каково же положение золотого стандарта на данный момент? Здесь наш анализ будет кратким, за отсутствием предмета: на сегодняшний день ни в одной стране мира нет страны, которая бы разменивала свои деньги на золото, сегодня нет ни одного элемента, сохранившегося от системы золотого стандарта.
Нам необходимо выяснить, с чем это может быть связано.
С одной стороны, ответ критиков золотого стандарта заключается в том, что "золотой стандарт стал золотыми цепями на ногах капитализма" (Б. Эйхенгрин) и крушение золотого стандарта связано с тем, что он перестал удовлетворительно работать в новых условиях мировой экономики XX века. Если это так, то необходимо обосновать причины этого, не только историцистски, но и логически. Неужели в XX веке людям стало безразлично, сохраняется ли покупательная способность денег во времени или нет? Или качество денег не имеет теперь никакого значения? Если же качество денег имеет значение, то разве нет положительной зависимости между качеством денег и их обеспеченностью? Высокая ценность даже в условиях фиатных денег говорит о том, что золото - один из важнейших активов, его ценность только росла последние сорок лет. Статистика подтверждает, что крупнейшие экономики мира стремятся иметь высокие запасы золота (см. Таблица 1):
Мировые официальные запасы золота (сентябрь 2008 года)№СтранаЗапасы (в тоннах)Доля в резервах1США8 133.576.5%2Германия3 412.664.4%3МВФ3 217.3-4Франция2 508.858.7%5Италия2 451.861.9%6Китай1 054.01.0%7Швейцария1 040.123.8%8Япония765.21.9%9Нидерланды621.457.8%10ЕЦБ533.620.1%11Россия495.92.2%12Тайвань422.43.6%13Португалия382.585.9%14Индия357.73.0%15Венесуэла356.423.4%16Великобритания310.314.5%17Иран302.30%18Ливан286.828.4%19Испания281.637.0%20Австрия280.041.9%Таблица 1. Мировые официальные запасы золота (сентябрь 2008 года).
С другой стороны, причину крушения золотого стандарта можно искать не в нем самом, а в действии экзогенных факторов, в данном случае речь идет о двух Мировых войнах. Именно они и разрушили по существу золотой стандарт. И не восстанавливать его, все равно, что утверждать следующее: "не следует восстанавливать Дрезденскую галерею, разрушенную союзнической авиацией, так как она во время Второй мировой войны она была разрушена, то есть показала свою нежизнеспособность"....
Завершая данную статью, рассмотрим вопрос о перспективах золотого стандарта. Ф. фон Хайек в свое время предложил новую концепцию предсказания, это так называемое структурное предсказание, то есть это не предсказание какого-либо показателя в будущем, но предсказание качественное, то есть предсказание события, основанное не на статистике или эконометрике, а на теории.
С точки зрения Уэрта де Сото, теорема о невозможности экономического расчета при социализме может быть применена к частному случаю, к случаю социализма в денежной сфере, где существует монополия на эмиссию денег. Денежная система, основанная на фиатных деньгах с центральным банком, является аналогом ГОСПЛАНа, но только на денежном рынке. У центрального банка нет конкретной (рассеянной, об индивидуальном событии, субъективной) информации, необходимой для рационального решения об эмиссии фиатных денег, как например, в вышеназванном случае с личными финансовыми планами, доступа к которым нет у монетарных властей. Это означает, что система, основанная на фиатных деньгах, рано или поздно рухнет. Ей на смену с неизбежностью придет какой-либо товарный стандарт. Вероятней всего, золотой, так как именно золото продемонстрировало свою эффективность в прошлом. Возврат к золотому стандарту позволит стабилизировать валютные курсы и привлечь долгосрочные инвестиции, обеспечит нулевую инфляцию той стране, которая введет его раньше других. Следующим этапом за возвратом к золотому стандарту станет неспособность центрального банка создавать "здоровые деньги", крушение системы монополии центрального банка. Эта тенденция будет все больше осознаваться общественностью, следствием чего станет осознание необходимости использования потенциал конкуренции в денежной сфере и переход к системе частных денег, которую предложил в 1976 году Ф. фон Хайек. Наконец, смогут победить в конкуренции только те частные банки, которые будут не только разменивать эти деньги на золото, но поддерживать 100% резервирование по депозитам до востребования, так как клиенты банков, стремясь иметь здоровые деньги, будут переводить свои активы в те из них, которые гарантируют вкладчику соблюдение принципов традиционного права, гарантирующему вкладчику сохранность иррегулярной поклажи.
Вышесказанное не означает того, что нет возможности ускорить этот процесс, не дожидаясь крушения фиатных денег. Чем раньше осознается необходимость реформ элитами, тем быстрее их можно будет осуществить. Наиболее желательный путь реформирования - одновременно: ввести золотой стандарт, осуществить демонополизацию на денежном рынке и вернуться к традиционным принципам права, обеспечивающим 100% резерв по депозитам до востребования.
Данная статья была посвящена прошлому, настоящему и будущему золотого стандарта. В ней мы выяснили, что золотой стандарт продемонстрировал свою эффективность в прошлом, (прежде всего в XIX веке) что его крушение было вызвано экзогенным фактором в виде двух мировых войн, а также усилением интервентизма, а также то, что в будущем неизбежен возврат к золотому стандарту, так как система фиатных денег порождает периодические коллапсы денежной системы и экономически кризисы, которые рано или поздно приведут фиатные деньги к крушению, на смену которым придет денежная система, основанная на 79 элементе системы периодических элементов Д. И. Менделеева.
Институт центрального банка в свете политической экономии австрийской школы111
"Минимальное государство - это максимальное государство, существование которого может быть оправдано. Любое государство, которое больше минимального, нарушает права людей112".
Р. Нозик
В данной статье рассматриваются вопросы, связанные не с тем как функционирует тот или иной конкретный центральный банк - Банк России, Европейский Центральный банк, Федеральная резервная система США или Банк Англии - главный вопрос данного теоретического исследования следующий: является ли центральный банк любой страны институтом, который возникает спонтанно и выполняет необходимые для всего общества функции (nomos - в терминологии Ф. фон Хайека113), или же центральный банк это институт, возникший вследствие попытки заменить спонтанный порядок в денежной сфере - порядком насажденным (thesis или taxis в терминологии Ф. фон Хайека114), институтом - прагматично и сознательно созданным основным актором интервентизма115 - государством.
I
В своем фундаментальном исследовании 1974 года "Анархия, государство и утопия" Р. Нозик, американский политический философ, опираясь на традицию исследовать социальные феномены, начиная с гипотетического естественного состояния, проводит аналитическое исследование того, как в условиях анархии государство возникнет, даже если его не было116. Гипотетическое состояние общества без государства характеризуется стремлением каждого индивидуума (фактически бандита в терминологии М. Олсона117) максимизировать свое благосостояние, в том числе за счет применения грубой физической силы, то есть за счет ограбления, тот же, кто не обладает достаточной силой для защиты, будет прибегать к услугам "защитной ассоциации", которая за определенную плату будет охранять слабых, но богатых. Конкуренция между защитными ассоциациями приведет к тому, что на рынке подобных услуг останется лишь одна фирма, занимающая господствующее положение, так называемая "доминирующая защитная ассоциация", которая способная предоставить услуги безопасности по наименьшей цене и наилучшего качества, по сравнению с другими "защитными ассоциациями". Такое состояние отличается от анархии тем, что "доминирующая защитная ассоциация" - это ультра-минимальное государство, но у данной "защитной ассоциации" еще нет монополии на применение насилия (существуют другие "защитные ассоциации") и она предоставляет услуги только тем, кто способен за них платить. Это означает, что ультра-минимальное государство не гарантирует безопасность и защиту прав собственности всем членам общества, а только тем, кто может за это заплатить. Такой принцип делает собственность всех членов общества незащищенной, так как "доминирующая защитная ассоциация" может быть уничтожена другой, а следовательно, все члены общества рискуют остаться без собственности. Потребность обеспечить сохранение собственности во времени будет обеспечивать переход от ультра-минимального государства к минимальному, в котором все члены общества имеют право на услуги "доминирующей защитной ассоциации" (фактически государства) вне зависимости от своего уровня благосостояния. Минимальное государство обеспечивает сохранение собственности всем членам общества. Таким образом, Р. Нозик показывает, как происходит естественный переход общества без всякого "общественного договора" от анархии к ультра-минимальному государству, а от ультра-минимального государства к минимальному, которое по Р. Нозику является государством, и существование которого может быть оправдано. Любое государство, которое больше минимального, нарушает права людей (например, государство всеобщего благосостояния или бюрократическое государство), так как оно перераспределяет доход от производительных членов общества к не производительным на основе произвольных принципов118. Таким образом, Р. Нозик показывает, что "Минимальное государство - это максимальное государство, существование которого может быть оправдано", всякая попытка расширить границы государства за рамки минимального будет связано с тем, что чьи-либо права и интересы будут нарушены ради волюнтаристски сформулированных принципов максимизации общественного блага.
Р. Нозик в своем исследовании приводит матрицу, в которой на примере показывает, как равновесие доминирующих стратегий без государства приводит к потерям для каждого участника (см. Таблица 1). Индивид II
Индивид IBCB5 / 510 / 0C0 / 10X / XТаблица 1. Матрица Р. Нозика.
Если в этой матрице X больше 5, но меньше 10, то не будет достигаться эффективное по Парето состояние равновесия в игре, так как доминирующая стратегия каждого участника будет B, если же X меньше или равен 5, то эффективное по Парето равновесие достигается без государства. Таким образом, эта матрица иллюстрирует необходимость возникновения института в виде государства, когда равновесие доминирующих стратегий не обеспечивает достижение эффективности по Парето119.
II
Что в таком случае по Р. Нозику следует считать неотъемлемыми функциями минимального государства? Со времен Адама Смита120 минимальные функции государства "ночного сторожа" это:
1. Отправление правосудия
2. Обеспечение правопорядка и защита частной собственности
3. Защита границ
4. Создание общественных благ
Следует ли считать, что эмиссия денег является неотъемлемой функцией государства, наравне с вышеназванными?
Если мы обратился к работам классиков либерализма, то мы обнаружим разное их отношение к проблеме монополии государства на эмиссию денег, они по-разному отвечали на вышеназванный вопрос.
Дж. Локк полагал, что для возникновения денег необходим общественный договор и "взаимное согласие" для "изобретения денег", которое бы обеспечило существование того, что представители немецкой исторической школы называли "законным платежным средством". Таким образом, Дж. Локк полагал, что эмиссия денег является неотъемлемой функцией государства.
Г. Спенсер121, хотя и был последовательным сторонником политики laissez faire, все же не мог себе представить ситуацию, при которой эмиссия денег обеспечивается не центральным банком, а частным органом. Хотя он осуждает злоупотребление государством монопольным правом на эмиссию денег, тем не менее, он не находит возможным предложить альтернативу "неизбежному злу" произвола государства в денежной сфере. Таким образом, Г. Спенсер, хотя и не считает государственную эмиссию денег чем-то хорошим, тем не менее, склоняется к мысли о том, что монополия государства на эмиссию денег является естественной.
От английских классиков либерализма отличается позиция представителей континентального либерализма, прежде всего представителей австрийской школы. Л. фон Мизес в работе 1912 года "Теория денег и фидуциарных средств обращения" критикует теорию общественного договора Дж. Локка, примененную им к вопросам денежного обращения. По Л. фон Мизесу, "чтобы выбрать средство обмена, нет нужды в каком-либо явном соглашении и общественном договоре", так как деньги являются непреднамеренным результатом развития любого общества, где индивидуумы приходят к каталлактическому выводу о том, что прямой обмен менее эффективен, чем косвенный, основанный на деньгах. "Открытие" денег происходит спонтанно в процессе хозяйствования множества никак не связанных друг с другом индивидуумов, для этого не нужно мудрого правителя или законодателя, которые бы приняли постановление или закон. Однако Л. фон Мизес не предлагает создание такой институциональной структуры, которая обеспечила бы наиболее полное использование потенциала конкуренции. Такое предложение сделал его ученик Ф. фон Хайек в работе 1976 года "Частные деньги"122, где впервые открыто предлагается идея денационализации денег, а существование центрального банка рассматривается как неправомерное ограничение использования потенциала конкуренции на денежном рынке, являющееся следствие расширения деятельности государства за границы правового государства, или, в терминах Р. Нозика, за границы минимального государства.
III
Следует отметить, что ученица Ф. фон Хайека Марджори Грайс-Хатченсон в 1952 году опубликовала работу, ставшую классической, она была посвящена Саламанской школе123, с которой по существу следует отсчитывать историю экономической науки.
Спор между сторонниками и противниками центрального банка и частичного резервирования начался задолго до того периода, с которого принято отсчитывать спор между так называемыми банковской и денежной школами в англосаксонской традиции XIX века. Еще в XVI веке представители золотого века Испанской схоластики активно обсуждали в своих трактатах вопрос о том, распространяются ли общие принципы права на банковское дело, или же у банковских учреждений должна быть привилегия на нарушения принципа поддержания 100 % резерва по вкладам до востребования. Представителями позиции, в соответствии с которой банки должны подчиняться общим принципам для всех договоров были: Саравиа-де-ла-Калье, Мартин де Аспилькуэта, Томас де Меркадо124 в Испании XVI века, а в Британии XIX века это: Д. Юм, Д. Рикардо, Р. Торренс, Дж. Мак-Куллох. Все вышеназванные экономисты могут быть отнесены к так называемой денежной школе, отличие которой от банковской школы состоит в том, что ее представители аналитически доказывали, что банки должны в соответствии с природой договора иррегулярной поклажи поддерживать tantundem (100% резерв), банки такие же участники рынка, как и все остальные, не должно быть "более равных, чем все остальные". Противоположная точка зрения была характерна для представителей так называемой банковской школы, к которой можно отнести: Луис де Молина и Хуан де Луго в Испании XVI века, а также Дж. Ло, Р. Кантильон и А. Смита в более поздней традиции. Представители банковской школы не признавали необходимость подчиниться банкам тем же правилам, что характерны для любого другого договора хранения. Они отстаивали тезис о том, что частичное резервирование не соответствует интересам вкладчиков и банков, запрет им заключать добровольно контракты приведет лишь к недостижимости "эффективности по Парето", кроме того, банки все равно будут нарушать этот запрет, он станет лишь источником новых правонарушений, а не эффективного обмена. Таким образом, представители денежной и банковской школ расходились в вопросе о 100% резервировании по договорам иррегулярной поклажи: банковская школа одобряла частичное резервирование, а денежная школа ратовала за tantundem.
Однако четкое различие в вопросе о 100% резерве между денежной и банковской школами не дает нам права утверждать, что они также расходились в вопросе о центральном банке, в каждой из вышеназванных школ были как сторонники (кейнсианцы и большинство монетаристов, Морис Алле), так и противники (Л. фон Мизес, отчасти Ф. фон Хайек, М. Ротбард, Дж. Солерно, Г-Г. Хоппе, Уэрта де Сото) центрального банка125.
Хотя спор закончился формальной победой денежной школы в 1844 году, когда был принят акт Пиля, тем не менее, победа эта оказалась пирровой, так как правило обеспеченной эмиссии не распространялось на депозиты, а это привело к росту цен и череде экономических кризисов. В результате, победили сторонники центрального банка, отталкивающиеся в своей критике от поражений закона Пиля: если золотой стандарт не обеспечил стабильности цен и экономического роста, то не следует ли отдать контроль за денежной эмиссией государству, которое сможет проконтролировать процесс создание денег? Так рассуждали сторонники центрального банка.
Таким образом, сегодняшняя денежная система, построенная на принципах монополии государства на эмиссию денег, имеет свои корни в теоретическом споре между двумя школами: банковской и денежной, где лавры победителя достались сторонникам интервентизма в денежной сфере.
IV
Хотя современный центральный банк имеет мало общего с теми государственными банками, которые создавались в прошлые века, тем не менее, истоки следует искать в том периоде, когда государства принимали решение о создании монополиста.
Первым банком, выпускавшим бумажные деньги, был китайский банк. В 995 году он был создан для эмиссии бумажных денег в условиях свободной банковской деятельности126.
Первый банк, обслуживающий интересы казны, появился в Европе только в 1587 году в Венеции, а первую эмиссию бумажных денег в Европе стали осуществлять в Швеции в 1656 году. Банк Англии, созданный для финансирования войны с Францией (он занимался эмиссией банкнот и кредитованием правительства), был создан в 1694 году - это первый государственный банк, просуществовавший до наших дней. В России первая эмиссия бумажных денег была осуществлена при Екатерине II Российским ассигнационным банком, который был преобразован в Государственный банк Александром II в 1860 году. В Германии Государственный банк был создан Бисмарком в 1875 году, также для эмиссии банкнот. В этом вопросе Германия "отстала" от Франции, которая, хоть и испытала неподдельный шок от аферы Дж. Ло на целый век, но уже 1800 году Наполеон создал Государственный банк. Государственный банк в Японии был создан в 1882 году, а наиболее известный центральный банк, по сути начавший проводить активную макроэкономическую политику, был основан в США в 1913 году.
Данная статья не претендует на то, чтобы, сколько-нибудь подробно описать историю возникновения центральных банков, для этого недостаточно объема данной статьи127. Это лишь краткий обзор основных вех истории центробанковского дела, необходимый нам для перехода к вопросу о том, каковы были глубинные причины создания центральных банков.
Мы уже отмечали выше, что победа денежной школы, с сохранением частичного резерва по вкладам, не избавляла денежную систему от перебоев, это было связано с тем, что фидуциарные средства обращения, выпускаемые центральным банком, с неизбежностью должны были приводить к периодическим коллапсам всей банковской системы, это создает необходимость в появлении "кредитора последней инстанции" - центрального банка. Таким образом, нарушение принципа 100% резервирования с неизбежностью порождает необходимость в создании "кредитора в последней инстанции", который бы обеспечивал подкачку ликвидности в денежную систему в периоды уничтожения созданных из ничего фидуциарных средств обращения.
Кроме того, создание центрального банка во всех странах было связано со стремлением государства захватить денежную систему и извлечь посредством эмиссии денег сеньораж. "Стационарный бандит" М. Олсона128 изыскивает ренту за счет эмиссии необеспеченных денег - это вполне естественно для него, так как другие формы "ограбления" являются косвенными, а "стационарный бандит" стремится к извлечению своей ренты, как правило, в денежной форме, то есть самым прямым и непосредственным способом. Также следует учитывать то, что Ф. фон Хайек называл групповым эгоизмом, который гораздо более опасен, чем индивидуальный эгоизм. М. Ротбард с своем исследовании банковского дела в США показал, что организованная группа банкиров создает институт, нарушающий естественные права человека (свобода заключение контракта) и разрушающий экономический порядок (за счет монополии на проведение денежно-кредитной политики)129.
V
Деятельность центрального банка, для того чтобы быть эффективной должна основываться на информации. Такую информацию центральный банк может получить из статистики цен, процентных ставок, выданных кредитов, то есть из объективной информации. Но достаточно ли этой информации для принятия эффективного решения о величине денежной массы и процентной ставки?
М. Оукшот, Л. фон Мизес, Ф. фон Хайек и М. Полани разделяли знание на два вида. Условно, можно назвать первый вид "знанием типа А", а второй - "знанием типа Б". Под первым подразумевается практическое или традиционное знание (М. Оукшот), рассеянное знание (Ф. фон Хайек), неявное и неартикулируемое знание (М. Полани), знание об уникальных событиях (Л. фон Мизес). Под вторым подразумевается научное и техническое знание (М. Оукшот), централизованное знание (Ф. фон Хайек), артикулированное знание (М. Полани), знание о классах событий (Л. фон Мизес). Главное отличие этих двух типов знания состоит в том, что первое не может быть передано без потери ценности (или не может быть передано вовсе), а второе знание передаваемо посредством изучения и формальных средств. Экономическая теория является знанием типа Б о знании типа А. Это означает, что экономическая наука не может заменить первый тип знания, но может объяснить как формируется знание двух типов и как на этой основе протекает экономическая деятельность. Наука не способна (да и не должна) заменять собой то знание, которое является сиюминутным и субъективным, она должна показать, как этот процесс обеспечивает спонтанный порядок человеческого сотрудничества (См. Таблица 2130).
Знание типа АЗнание типа БМ. ОукшотПрактическое знание (традиционное)Научное (техническое) знаниеФ. фон ХайекРассеянное знаниеЦентрализованное знаниеМ. ПоланиНеявное знаниеАртикулированное знаниеЛ. фон МизесЗнание об "уникальных событиях"Знание о "классах событий"Таблица 2. Два типа знания.
Рассматривая с точки зрения двух типов знания вопрос о принятии решений центрыльным банком, нам необходимо проследить вопрос о том, как он получает всю необходимую информацию для принятия рационального решения.
Для этого монетарному органу необходимо собрать информацию о финансовых планах всех экономических агентов, обобщить ее и после этого принимать решение о "эффективном по Парето" проценте и денежной массе. Во-первых, если даже у центрального банка была бы такая возможность, то на обработку информации потребовалось бы время, а момент принятия решения мог наступить не в тот момент, когда необходимо, а позже, когда информация уже устарела. Во-вторых, у центрального банка объективно нет доступа к индивидуальным финансовым планам каждого участника денежного рынка, который делает выбор о потреблении и сбережении, тем самым, влияя на результирующую величину спроса на деньги. Центральный банк строит свои планы на основе объективной информации, к которой он имеет доступ посредством статистики, но у него нет доступа к субъективной информации, например, о личных финансовых планах, которые формируются (имплицитно или эксплицитно) сейчас, а их влияние на экономические процессы будет лишь потом. То есть центральный банк принимает решения на основе неполной информации, и он даже не знает насколько она является неполной. Таким образом, центральный банк принимает решение, которое не учитывает наиболее существенную с точки зрения динамики рынка информацию, с чем справляется рыночный механизм, обеспечивающий наиболее эффективное использование рассеянного знания. Это можно назвать динамической неэффективностью монополии на денежном рынке131.
Кроме того, запрет на эмиссию денег частным банкам подавляюще действует не только на конкуренцию на денежном рынке, но и на спонтанный порядок человеческого сотрудничества.
VII
Мы подошли к вопросу о том, как оценить эффективность денежной системы по способности использовать субъективное, неартикулируемое и сиюминутное знание. Для этого нам необходимо классифицировать различные виды денежных властей.
Все денежные власти, существовавшие в истории, можно разделить на следующие виды132:
1. Дискреционные денежные власти
2. Денежные власти с ограниченными полномочиями
3. Система частной эмиссии денег
Критерий разделения в данной классификации - степень централизации власти в денежной сфере. Дискреционные денежные власти характеризуются наибольшей концентрацией власти, а система частной эмиссии, напротив, дисперсией рыночной власти среди множества эмитентов денег. Промежуточное место занимают денежные власти с ограниченными полномочиями.
Дискреционные денежные власти можно в свою очередь подразделить на: центральный банк (эмиссию осуществляет отдельный монетарный орган, квазигосударственного характера, наиболее распространенная форма денежных властей), правительство (эмиссия осуществляется напрямую государством), оккупационные власти (эмиссия осуществляется другим государством), монобанк (эмиссия осуществляется государственным банком, формально не являющимся проводником денежно-кредитной политики). Денежные власти с ограниченными полномочиями подразделяются на: официальную долларизацию (когда отсутствует национальная денежная единица, заменяемая долларом США), ортодоксальное валютное правление (когда колония, например Индия в XIX веке, выпускает свои денежные единицы, просто заменяющие резервы английских фунтов своей денежной единицей, не проводя денежно-кредитной политики), модифицированное валютное правление и валютный институт (отличается от ортодоксального тем, что модифицированное валютное правление все же может проводить денежно-кредитную политику).
Наконец система частной эмиссии денег может быть разделена на: свободную банковскую деятельность (эмиссией занимаются только частные банки, конкурирующие между собой), частную монополию (когда государство наделяет правом эмиссии один из частных банков, фактически такой банк нельзя считать независимым от правительства) и свободную денежную эмиссию (когда эмиссия разрешается не только частным банкам, но и государству).
Дискреционные денежные властиДенежные власти с ограниченными полномочиямиСистема частной эмиссии денегЦентральный банк,
Правительство,
Оккупационные власти,
МонобанкОфициальная долларизация,
Ортодоксальное валютное правление,
Модифицированное валютное правление,
Валютный институтСвободная банковская деятельность,
Частная монополия,
Свободная денежная эмиссияТаблица 4. Виды денежных властей.
Теперь нам необходимо выяснить, какой вид денежной власти совместим с тем "минимальным государством" Р. Нозика, с которого мы начали наше исследование.
VII
Завершая данную статью, сформулируем критерии выбора способа эмиссии денег в "минимальном государстве".
Во-первых, таким критерием должен быть критерий эффективности в достижении спонтанного порядка человеческого сотрудничества. По этому критерию не подходят как дискреционные власти, так и денежные власти с ограниченными полномочиями, по причинам, рассмотренным выше (монополия на денежном рынке должна основываться на полной информации, а у монополиста нет доступа к субъективной информации участников рынка). По этому критерию можно признать эффективными лишь денежную систему, основанную на частной эмиссии.
Во-вторых, необходимо предпочесть другим способам эмиссии ту, которая позволила бы в максимальной степени использовать потенциал конкуренции. Несомненно, что использование потенциала конкуренции на денежном рынке позволит сделать деньги более "здоровыми", если частные банки будут выпускать обеспеченные, а не фиатные деньги. Из трех вариантов частной эмиссии по данному критерии больше всего подходит свободная денежная эмиссия, так как здесь не вводится запрет на эмиссию денег: как государству, так и частным банкам, кроме одного - заперта государства на запрет эмиссии денег частными банками.
В-третьих, такая система соответствует критерию "минимального государства" Р. Нозика, так как система частной эмиссии денег не нарушает ни чьих прав (в том числе государства), а увеличение централизации в денежной сфере будет означать выход за границы "минимального государства", такой выход будет неизбежно сопровождаться нарушением чьих-то прав.
Таким образом, в данной статье речь шла о том, является ли центральный банк институтом, возникшим спонтанно, или же он был создан в результате неоправданного расширения функций государства за рамки правового. Мы пришли к выводу, что центральный банк возник, как следствие интервентистской политики государства в его стремления извлекать ренту из монопольного права на эмиссию денег. Кроме того, лишь та денежная систем может считаться приемлемой, которая основывается на максимальном использовании потенциала конкуренции, то есть система, основанная на свободной денежной эмиссии.
Экономический кризис в ЕС и Германии в свете идей В. Ойкена и Ф. фон Хайека133
"Государства нередко оказываются весьма заинтересованными в том, чтобы снизить процентные ставки134".
В. Ойкен
"Денежные вливания в экономику, вызванные понижением ставки процента ниже естественной, искажают структуру капитала и порождают искусственный бум135".
Ф. фон Хайек
Данная работа посвящена анализу текущей экономической ситуации в Германии и ЕС с точки зрения двух экономистов классиков либеральной мысли XX: Вальтера Ойкена (1891-1950), основоположника фрайбургской школы ордолиберализма, и Ф. фон Хайека (1899-1992), одного из наиболее известных экономистов австрийской школы.
I
В своей широко известной статье "Деньги и экономический цикл" Г. Хаблер136 продемонстрировал, как монетарный импульс в виде мягкой денежно-кредитной политики повлияет на структуру производства. Фактически, статья появившаяся в 1932 году, обобщила результаты исследований экономического цикла такими экономистами австрийской школы, как Л. Фон Мизес и Ф. фон Хайек137. Искусственное удлинение структуры производства, являющееся следствием роста вынужденных сбережений, происходит на ранних фазах экономического цикла, но так как для завершения начатых проектов нет достаточного запаса капитала, то рано или поздно начинается процесс кредитного сжатия, повышается процент и уничтожаются ошибочные инвестиции посредством банкротства. Следует отметить, что структура производства также будет искусственно удлиненна, если совершается фискальный импульс. Все отличие будет состоять лишь в том (с точки зрения экономического цикла), что правительство будет инициатором данного процесса, а центральный банк, являясь агентом правительства, вынужден будет обеспечить дополнительную эмиссию денег, что также понизит процент ниже естественного уровня и вызовет кредитную экспансию.
II
В свете вышесказанного становится понятным то, что мы можем сейчас наблюдать в американской экономике, а также в ЕС и Германии. Фактически, экономический кризис, затронувший эти регионы, был также одной из фаз экономического цикла, порожденного заниженной процентной ставкой двух регуляторов: ФРС и ЕЦБ.
ФРС на протяжении трех лет (2003-2006) поддерживала ставку на уровне одного процента (снизив ее с 5,25%), что позволило сформироваться пузырю на ипотечном рынке, а также на рынке деривативов. Практически симметричную ситуацию мы наблюдаем в ЕС: ЕЦБ понизил базовую учетную ставку в 2003 году с 3,75 до 1 процента и удерживал ее на уровне до 2006 года, что также как и в США способствовало совершению ошибочных инвестиций, а также перепотреблению. В предкризисный период, опасаясь инфляции, ФРС и ЕЦБ стали повышать процент, что послужило спусковым крючком для мирового экономического кризиса. Рост ВВП и денежной массы также был характерен для предкризисного периода, что говорит о краткосрочной ориентации монетарных властей в проведении денежно-кредитной политики.
III
Особое внимание инвесторов и экономистов в последнее время сосредоточели на странах, входящих в так называемый индекс PIIGS (Португалия, Исландия, Италия, Греция и Испания), для всех них характерны похожие макроэкономические проблемы: дефицит бюджета, огромный государственный долг. Особенно большие проблемы Греции в последнее время стали предметом пристального внимания общественности. По существу, все эти страны пострадали от кризиса в большей степени, так как для них был характерен значительный рост расходов бюджета, не подкрепленный соответствующим ростом доходов. Кризис Греции (дефицит бюджета 9,5% ВВП), а также других стран ЕС - это кризис перепотребления (overconsumption), порожденный иллюзией возможности совершать прибыльные проекты в период заниженной процентной ставки, когда понижение процента не подкрепляется соответствующим увеличением добровольных сбережений.
IV
В. Ойкен и Ф. фон Хайек138 были свидетелями нескольких масштабных экономических кризисов, в том числе Великой депрессии 1929-1933 годов. Каждый из них видел причины последнего в нарушении естественного порядка на денежном рынке, а также в интервентистской политике государства в экономике в целом. Так как текущий экономический кризис часто сравнивают с Великой депрессией, то естественно рассмотреть вопрос о тех реформах денежной системы, которые считали необходимым осуществить В. Ойкен и Ф. фон Хайек для того, чтобы денежная система не приводила нас к кризисам, подобным текущему.
В книге 1950 года "Основные принципы экономической политики"139 В. Ойкен рассматривает вопрос о порядке в валютно-денежной сфере, который, по его мнению, возможен в той денежной системе, которая основана на предложении чикагской школы о поддержании банками 100% резерва по вкладам до востребования, а также для которой характерно наличие товарного стандарта (предложение Грэхема 1937 года). По существу, то же самое предлагает Ф. фон Хайек в книге "Индивидуализм и экономический порядок"140 1952 года, но в более поздний период своего творчества, в 1976 году, он формулирует предложение о дисперсии монетарной власти за счет приватизации денежной эмиссии141. Таким образом, В. Ойкена и Ф. фон Хайека роднит убеждение в том, что реформирование денежной системы должно быть направлено на использование потенциала конкуренции на денежном рынке за счет товарного стандарта, 100% резерва и денационализации денег (последняя идея принадлежит исключительно Ф. фон Хайеку, В. Ойкен ее не высказывал).
Кроме того, В. Ойкена и Ф фон Хайека роднит то, какой диагноз они ставят мировой экономике и экономической политике государства в период кризиса. Диагноз: интервентизм в денежной сфере, вмешательство государство в спонтанный порядок человеческого сотрудничества на денежном рынке. Такой же диагноз необходимо поставить и текущему кризису в ЕС и Германии: ЕЦБ, являясь институциональным агрессором142 на денежном рынке, порождает кредитную экспансию в виде понижения процентной ставки ниже естественного уровня, следствием чего является экономический бум с последующим спадом.
VI
Анализ В. Ойкена и Ф. фон Хайека позволяет нам сформулировать уроки текущего экономического кризиса для ЕС и Германии и других стран:
1. Урок В. Ойкена состоит в том, что необходимо четко различать экономический порядок и экономические процессы, только за первый отвечает государство, устанавливая институциональные рамки хозяйственной деятельности, но не вмешиваясь во второе, в экономические процессы, которые должны отдаваться на откуп предпринимательскому творчеству, а не государству.
2. Урок Ф. фон Хайека, сформулированный им еще в 1931 году в книге "Цены и производство", за которую он фактически получил Нобелевскую премию по экономике в 1974 году, состоит в том, что спонтанный порядок на денежном рынке разрушается под действием двух сил: под действие централизации и монополизма на денежном рынке, а также под действием перманентной кредитной экспансии, неизбежной в денежной системе, основанной на фидуциарных и фиатных деньгах.
***
Таким образом, текущий экономический кризис в ЕС и Германии могут быть осмыслены в свете идей одного немецкого экономиста (В. Ойкен) и одного австрийского экономиста (Ф. фон Хайек). Мы увидели, что диагноз кризиса у этих двух экономистов во многом совпадает, что же касается выводов и уроков, то они носят комплементарный характер.
Специфика использования деловых игр в образовательном процессе143
Там, где тысячью горбами
Спины выросли под нами,
К танцам воля нас вела!
Мы на спинах гнутых пляшем,
Вольно в нас искусство наше,
И наука - весела!
Из песен принца Фогельфрай144
В данной статье речь пойдет об одном из видов семинарских занятий, который стал особенно популярен в последнее время и продемонстрировал свою эффективность в образовательном процессе многих российских и западных учебных заведений, о деловых играх, которые позволяют повысить эффективность усвоения лекционного материала и разнообразить портфель семинарских занятий преподавателя. Многие учебные заведения, стремясь использовать инновационные методы обучения, при сохранении традиционных лекционных занятий, ищут пути перехода к такому образованию, которое бы основывалось на вовлечении всех способностей студентов для решения разнообразных задач и кейсов, что позволит в дальнейшем, при осуществлении профессиональной деятельности, лучше ориентироваться и понимать суть осуществляемых процессов: в компании, на государственной службе, в образовательном учреждении и т. д. Таким образом, компетентностный подход145, распространенный в наиболее прогрессивных образовательных учреждениях, может иметь конкретную форму реализации на уровне методики проведения семинарских занятий.
Так как опыт автора ограничен применением деловых игр на общественных факультетах, то и речь пойдет в основном о деловых играх для экономистов, менеджеров, а также политологов.
1. Деловая игра как вид семинарского занятия.
Следует сразу же оговориться, что деловые игры не должны претендовать на то, чтобы заменить собой классические элементы образовательного процесса. С нашей точки зрения, классический метод проведения образовательного процесса, созданный еще в период расцвета гумбольтовской146 педагогики, не нуждается в существенных изменениях. Особенно это касается лекционной формы, где стандарты лекционного мастерства не могут заменяться разными видами "натаскиваний" и созданием узких компетенций. Наша тема не претендует на то, чтобы затронуть каким бы то ни было образом лекционную составляющую образовательного процесса, так как именно она наиболее консервативна (в хорошем смысле слова). Это отличает лекционную форму занятий от семинарского, так как последняя является более гибкой и способной к внедрению новых элементов. За века принципы хорошей академической лекции мало изменились147, а вот конкретные формы семинарских занятий могут варьироваться: от заслушивания докладов, до компьютерных симуляций изучаемых процессов. Поэтому мы рассматриваем деловые игры как один из методов проведения семинарских занятий, не заменяющий, а дополняющий другие формы.
Мы определяем деловую игру как вид семинарского занятия следующим образом.
Деловая игра - это вид семинарского занятия, на котором студенты практически осваивают тот материал, который они изучали на лекциях, закрепляя его содержание непосредственным участием в тех процессах, которые до этого рассматривались вне личного опыта, отвлеченно.
Это определение, несмотря на его общее содержание и некую формальность, проливает свет на основную специфику данного вида проведения семинарских занятий. Если лекция в большей степени подразумевает пассивное усвоение учебного материала, то деловые игры, несомненно, требуют вовлечения всех способностей студента, так как здесь успех зависит не от заучивания, а от проявления смекалки, креативности и способности работать в коллективе и т. д. Кроме того, материал, преподаваемый на лекции, носит по отношению к учащемуся в большинстве случаев отвлеченный, абстрактный характер, по отношению к его конкретным знаниям, ценностям и целям. Истины теории верны для всех случаев, с оговорками, но, чтобы эти общие истины оценить индивидуально, необходимо увидеть и почувствовать на личном опыте их связь с личным опытом, так как действительно закрепляется только тот материал, который был нами испытан на практике, а, испытав его один раз, мы сможем и в дальнейшем использовать приобретенный таким образом опыт.
2. Функции деловых игр.
Ознакомившись с понятием деловой игры как вида семинарского занятия, нам необходимо перейти к рассмотрению функций деловых игр, которые обеспечивают повышение эффективности образовательного процесса. Можно выделить следующие четыре функции деловых игр в образовательном процессе:
1. Деловые игры позволяют вовлечь учащихся в активное усвоение материала за счет того, что они, на первый взгляд, требуют меньше затрат энергии, но на самом деле, наоборот, не замечая напряжения, студенты концентрируют все свои умственные способности для достижения заданного результата, а конкуренция между участниками деловой игры позволяет достичь спонтанной координации собственной деятельности с деятельностью всей команды. Практика проведения деловых игр показывает, что они пользуются у студентов наибольшей популярностью. Возможно, это связано с тем, что деятельное познания рассматривается студентами как более интересное и полезное, чем созерцательное148.
2. За счет проведения деловых игр можно значительно повысить мотивацию изучения теории, так как польза от нее не всегда видится студентам на первых этапах, до тех пор, пока он не попал в ситуацию, изучавшуюся ранее. Чтобы не допускать растраты времени и сил учащихся на заучивание, которое быстро забывается и не ждать пока они оценят эффективность полученных знаний, следует уже на ранних этапах обучения продемонстрировать те реальные ситуации, которые могут быть разрешении с помощью теории, а также дать возможность студентам "побывать в шкуре" того, кто стоит за изучаемым процессам в науках о человеческой деятельности149. Таким образом, если задача семинарского занятия в том, чтобы не только углубить теорию, но и показать ее ценность, то деловые игры могут рассматриваться как один из наиболее эффективных инструментов повышения мотивации изучения теории.
3. Деловые игры предоставляют возможность получить собственный опыт в изучаемой области за счет моделирования игровой ситуации, приближенной к практике хозяйствования. Так как у учащихся, как правило, не было возможности в прошлом получить практический опыт управления предприятием, портфелем финансовых активов, а также у них нет опыта взаимодействия в большом коллективе, то и все знания об этих процессах, которые студент получает на лекциях, будут носить для него чрезмерно отвлеченный характер. А уже тем более, если речь идет о процессах, которые мало кому доступны с точки зрения личного опыта, если вообще доступны, например, если речь идет об управлении транснациональной корпорацией, транснациональным банком или макроэкономическими процессами на уровне государства. За всеми этими процессами стоят не отвлеченные силы, а действия конкретных людей. Желательно, чтобы учащиеся понимали как эти процессы протекают не только как внешнее знание, но и как внутренний опыт. Когда студенты участвуют в деловых играх, они испытывают то, что позволяет закрепить интерес к процессу - личный опыт, неоценимый в дальнейшей профессиональной деятельности.
4. Повышение концентрации внимания - это отдельная проблема для студентов, склонных к активному усвоению материала. Если материал подается слишком "сухо" и абстрактно, то такие студенты не способны сконцентрироваться на материале, это не означает того, что у них нет способностей к учебе, это может означать, что для них более свойственно использование так называемых правополушарных способностей головного мозга, которые связаны с творчеством, искусством, воображением, в отличие от левополушарных, которые связаны с логикой и формальным моделированием150. Не отвергая последних, следует признать, что образовательный процесс в современном учебном заведении явно имеет перекос в сторону левополушарных способностей. Несомненно, следует гармонично развивать все способности человека, а следовательно, использование деловых игр, требующее задействования обоих полушарий головного мозга, позволит усилить концентрацию тех студентов, которые склонные к правополушарному мышлению.
3. Виды деловых игр.
Рассмотрев функции деловых игр в образовательном процессе, мы переходим к классификации деловых игр.
Можно разделить все деловые игры на ролевые и компьютерные, подразделяя первые и вторые на индивидуальные и коллективные (См. Таблица 1).
Деловые игрыРолевыеКомпьютерныеКоллективныеИндивидуальныеКоллективныеиндивидуальныеТаблица 1. Виды деловых игр.
В данной статье речь пойдет о том специфическом виде деловых игр, который используется автором в образовательном процессе (выделен курсивом в Таблице 1).
Ролевые игры в отличие от компьютерных подразумевают наличия прямого контакта между участниками игры, что позволяет увидеть в чистом виде способности игроков к взаимодействию и принятию решений без привлечения "машин". Несмотря на то, что компьютерные программы и компьютерные деловые игры могут быть эффективны для некоторых кейсов, тем не менее, личный опыт уже искажается тем, что есть "посредник" в виде компьютера. В некоторых случаях это не создает проблем, но в некоторых нет возможности извлечь пользу для образовательного процесса из ее осуществления, так как иногда, такая игра становится просто заменителем учебного процесса, а не ее формой. Чтобы этого не допустить, необходимо живое участие в игровом процессе, который проходит под контролем преподавателя.
Выше мы разделили и компьютерные игры и ролевые на коллективные и индивидуальные. Нам представляется, что коллективные ролевые игры позволяют не только раскрыть способности студента к индивидуальным решения и действиям, но и учат его на личном опыте принимать решения в коллективе и эффективно в нем действовать. Поэтому ролевые игры, созданные для командной игры, действительно требуют вовлечения всех способностей студентов и вовлекают те их способности, что связаны с социальной координацией.
4. Личный опыт проведения деловых игр.
Автор данной статьи имеет, на данный момент, опыт проведения деловых игр на протяжении восьми лет со студентами различных направлений и специальностей ВУЗов: экономического профиля, менеджеров, а также политологов. Им самостоятельно были разработаны и апробированы в образовательном процессе различные виды деловых игр, которые проводились со студентами вышеназванных факультетов на семинарских занятиях. Результат деловой игры учитывался в накопительной системе, используемой в ГУ-ВШЭ.
По макроэкономике автор данной статьи разработал следующие деловые игры: "Управление ТНБ (транснациональным банком)", "Макроэкономика и государственная экономическая политика", "Управление балансом КБ (коммерческого банка)", а также по микроэкономике: "Управление ТНК (транснациональной корпорацией)". На некоторые из вышеназванных игр было потрачено автором несколько лет (брутто).
1. Игра "Управление ТНБ (транснациональным банком)" посвящена процессу управления валютным портфелем ТНБ, который формируется участниками деловой игры на основе данных о колебаниях курсов валют в прошлом периоде, а также на основе новостей, которые влияют на курсы ведущих валют. Участники игры должны сформировать портфель, который за четыре игровых дня даст наибольший спекулятивный доход.
2. Делова игра "Макроэкономика и государственная экономическая политика" подразумевает активную коллективную работу, так как задача состоит в том, чтобы манипулируя макроэкономическими показателями в своем государстве, за счет проведения той или иной макроэкономической политики, а также за счет влияния на макроэкономические показатели в другом государстве - достичь наилучшего значения таких показателей, как ВВП, инфляция, безработица, денежная масса и т. д.
3. Игра "Управление балансом КБ (коммерческого банка)" обычно использовалась автором на старших курсах, так как требует не только хорошего знания банковского учета, но и знаний по банковскому делу и банковскому менеджменту. В данной деловой игре каждая группа студентов управляет своим КБ, конкурируя друг с другом на рынке активов и пассивов, где банки могут совершать операции с ценными бумагами, кредитные операции, а также операции по расчетно-кассовому обслуживанию. Понижая или повышая процент, банки привлекают клиентов и формируют свой баланс. Выигрывает тот банк, что смог обеспечить наибольшую прибыль за десять игровых лет.
4. Игра "Управление ТНК (транснациональной корпорацией)", проводимая в рамках курса "Микроэкономика", посвящена процессу нахождения наилучшей комбинации факторов производства, которая обеспечит данной корпорации наибольшую прибыль. Каждой корпорации предлагается список из нескольких стран, где существуют различные факторы производства, а также им дается список из инвестиционных проектов, которые можно осуществить. Манипулируя данными показателями, они должны поглотить конкурента за счет совершения самого дорогого инвестиционного проекта.
5. Специфика проведения деловых игр на различных факультетах.
В данной статье автор хотел бы также поделиться своими наблюдениями о специфике восприятия деловых игр на различных факультетах. Выше уже говорилось, что автор имеет опыт проведения деловых игр на трех факультетах: экономическом, менеджмента и политологии.
1. Для экономистов деловые игры - это возможность применить полученные знания и проверить их эффективность в конкретных условиях. Поэтому крайне важно, чтобы экономисты имели возможность познакомится с микроэкономическими и макроэкономическими процессами с помощью деловых игр. Однако следует признать, что иногда экономисты не желают иметь с деловыми играми ничего общего. Возможно, это связано с тем, что их представления об экономическим процессах ломаются под влиянием нового внутреннего опыта, так как крайне эффективные в процессе решения задач и строительства абстрактных моделей студенты оказываются гораздо менее эффективными в условиях неопределенности и нелинейных зависимостей, характерных как для жизни, так и для деловой игры.
2. Менеджеры - самая благодарная публика с точки зрения оценки эффективности деловых игр. Те навыки, которые они получают во время обучения, требуют как раз умения действовать быстро и безошибочно в высоконеопределенной среде. Экономисты им в этом отношении часто проигрывают. Коллективные и индивидуальные действия очень часто оказываются более эффективными у тех, кто имеет навык холистического мышления, отличного от логики Homo economicus151. Человеческая деятельность носит творческий характер не только в сфере искусства, но и в предпринимательской сфере152. Эту истину менеджерам доказывать не нужно. Однако она не всегда принимается экономистами, так как ведущее на данный момент направление экономической теории имеет дело не с предпринимательским творчеством, а с моделированием не-деятельности, так как в моделях сравнительной статики отсутствует время. Основная характеристика человеческой деятельности - это ее протекание во времени.
3. Для факультета политологии характерно то, что обучающиеся на нем студенты, ориентированы в основном на вербальные средства и способны неплохо презентовать себя и свои идеи, что их роднит с менеджерами. Однако склонность к дебатам не всегда приводит к правильному решению, так как "политические" амбиции иногда должны приносится в жертву экономическим принципам, что не всегда приемлемо для некоторых участников, ведь одним из ключевых вопросов политологии является вопрос о справедливом устройстве. Но распределительная справедливость несовместима со спонтанным порядком человеческого сотрудничества, как следствие деловые игры оказываются источником дебатов о том, справедливы ли правила и правильно ли был выбран победитель. Таких споров практически не бывает на других факультетах. Поэтому, можно сделать вывод о том, что для политологов в большей степени подходят те формы семинарских занятий, которые позволяют проявиться полемическому духу обучаемого.
6. Оценка эффективности деловой игры
Важный вопрос организации деловой игры - это вопрос о том, как оценивать ее эффективность, ведь задача деловой игры не развлечь студента, а вовлечь его в активный процесс усвоения предмета.
С одной стороны, можно оценивать эффективность с точки зрения того, какое место смог в ней получить тот или иной участник. Тогда результат деловой игры должен учитываться в накопительной системе. Но студенту не следует думать, что результат деловой игра абсолютно достоверно оценивает его качества, так как целостную оценку знаниям и способностям студента можно дать лишь с помощью накопительной системы, куда включается не только деловая игра, но и контрольные работы, опросы, тесты, доклады, экзамен и т. д. Деловая игра все же игра, поэтому результат может быть результатом не только проявления способностей, но иногда и случая. Однако такая ситуация хорошо моделирует то, что мы наблюдаем в реальных экономических процессах, где результат является интерференцией способностей и случая. Такой опыт незаменим для того, кто хочет иметь реалистичнее представления о сущности экономики.
С другой стороны, эффективность деловой игры можно оценивать со стороны преподавателя, то есть того, как проходила деловая игра, а не с точки ее результатов для конкретного студента. Здесь важно, чтобы сам процесс натолкнул студента на новые мысли о том, что он изучал ранее. Поэтому результат может быть заметен на следующих лекционных и семинарских занятиях, когда деловая игра позволила понять студенту нечто новое об экономических процессах, теперь он понимает зачем это нужно и будет задавать вопросы, которые у него возникли после деловой игры. Кроме того, результат можно увидеть по тому, насколько проявилась способность студентов к координации групповой деятельности, так как в процессе деловой игры спонтанно порождаются новые ситуации. От того, как реагируют на это студенты, зависит и то, что они получают в конце деловой игры. Важно, чтобы они проявили во время игры способность действовать сознательно и спонтанно принимать наилучшее решение. Положительный опыт в данной сфере закрепит знания и будет стимулом к дальнейшей работе.
7. Пример деловой игры: "Макроэкономика и государственная экономическая политика".
Ниже будет изложена механика одной из деловых игр, которая упоминалась выше.
Для осуществления деловой игры необходимо: 10-20 студентов, аудитория с маркерной доской, проектор и раздаточные материалы (прилагаются ниже).
Формируется четыре команды, каждая из которых должна включать примерно равное количество игроков (оптимально пять). Лидер назначает каждого министра, отвечающего за один из четырех показателей: инфляция, безработица, процент и денежная масса. Лидер как глава государства отвечает за ВВП. Игрокам раздаются листы с реформами (см. Таблица 2).
1. Банковская реформа2. Инвестиционная реформа3. Реформа рынка трудаПоказательЗначениеПоказательЗначениеПоказательЗначениеВВП+2%ВВП+10%ВВП+3%Безработица+3%Безработица-5%Безработица-9%Инфляция-2%Инфляция+7%Инфляция+8%Денежная масса-1%Денежная масса+10%Денежная масса+8%Процент-5%Процент+1%Процент+5%4. Реформа денежного обращения5. Промышленная реформа6. Антиинфляционная политикаПоказательЗначениеПоказательЗначениеПоказательЗначениеВВП-2%ВВП+5%ВВП+1%Безработица+4%Безработица-3%Безработица+5%Инфляция-6%Инфляция+4%Инфляция-8%Денежная масса-6%Денежная масса+6%Денежная масса-9%Процент-3%Процент+2%Процент+8%7. Структурные реформы8. Реформы гос. службыБазовые показателиПоказательЗначениеПоказательЗначениеПоказательЗначениеВВП+7%ВВП+3%ВВП500 млрд. у. ед.Безработица-5%Безработица+2%Безработица5%Инфляция+5%Инфляция-4%Инфляция5%Денежная масса+15%Денежная масса0%Денежная масса600 млрд. у. ед.Процент+4%Процент+2%Процент8%Таблица 2.
У каждой команды одинаковые стартовые показатели (нижний квадрант справа в таблице 2).
Задача состоит в том, чтобы иметь наилучшие показатели: максимум ВВП, минимум безработицы, инфляции, процентной ставки, и денежную массу равную ВВП. Выигрывает та команда, которая получит наилучший интегральный показатель (его подсчет изложен ниже). Кроме того, каждый отдельный игрок может победить, если обеспечит лучший показатель по сравнению с другими группами, даже если у его команды не лучший интегральный показатель.
Деловая игра проходит в течение четырех игровых лет, за каждый год каждое государство может провести одну реформу (нельзя ее проводить повторно) в порядке, устанавливаемом жеребьевкой. Выбирая одну из восьми реформ, государство пишет на доске новые показатели (например, ВВП + 5%, значит новый ВВП 525), после того, как каждое государство провело реформы, каждое государство предъявляет новости каждому конкуренту (всего 3 новости каждой команде, итого 12 за год, 48 за всю игру), которые раздаются в начале игры (каждому государству 12 новостей) См. ниже таблицу 3.
В ...... террористы атаковали завод
(ВВП - 2%)
Увеличение спроса на продукцию ........ на мировом рынке (ВВП +5%)
Забастовка в ...... вызвала остановку многих отраслей промышленности (ВВП - 3%)
Рост цен на сырье снижает объем производства в ...... (ВВП - 5%)
Наводнение в ...... уничтожило инфраструктуру (ВВП - 6%)
Рост производительности труда в отрасли машиностроения наблюдается в ...... (ВВП +2%)
Урожайный год в ...... (ВВП +1%)
Рост смертности в ...... (ВВП - 3%)
Объявлена война ......
(ВВП - 2%)
В ....... затяжная экономическая депрессия (ВВП - 9%)
Премьер-министр отправил в отставку Министра труда (Безработица + 2%)
Снижение совокупного спроса создает проблемы с занятостью (Безработица + 3%)
Структурные реформы в ...... вызвали рост безработицы (Безработица + 4%)
Рост рождаемости в ...... (Безработица - 1%)
Увеличивается приток мигрантов в ...... (Безработица + 3%)
Мировое рейтинговое агентство присвоило стране инвестиционный рейтинг (Безработица - 2%)
Рост трудовых травм в промышленности ...... (Безработица +2%)
Профсоюзы требуют отставки премьер-министра ...... (Безработица +4%)
Кризис в энергетической отрасли ...... (Безработица +5%)
Корпорации ....... снижают издержки с помощью увольнений (Безработица +2%)
Рост спроса на деньги в ...... (Инфляция +3%)
Увеличение притока иностранных инвестиций (Инфляция +2%)
Рост скорости обращения денег в ...... (Инфляция + 3%)
Сокращение издержек производства в ...... (Инфляция -1%)
Рост кредитования населения в ...... (Инфляция +2%)
Рост государственного долга в ....... (Инфляция + 4%)
Увеличение экспорта продукции ....... (Инфляция + 2%)
Центральный банк ...... удачно проводит политику таргетирования (Инфляция -2%)
Увеличение эффекта банковского мультипликатора в ....... (Денежная масса + 3%)
Центральный банк ...... снизил ставку рефинансирования (Денежная масса + 2%)
Центральный банк ...... увеличил ставку рефинансирования (Денежная масса - 2%)
Центральный банк ...... активно скупает государственные обязательства (Денежная масса + 3%)
Центральный банк ...... активно продает государственные обязательства (Денежная масса - 4%)
Центральный банк ...... проводит валютные интервенции, покупая валюту (Денежная масса + 1%)
Центральный банк ...... проводит валютные интервенции, продавая валюту (Денежная масса - 1%)
Центральный банк ...... отказался от проведения политики таргетирования (Денежная масса + 5%)
В ...... сократились остатки на корреспондентских счетах (Денежная масса -+2%)
Центральный банк ...... увеличил норматив отчислений в ФОР (Денежная масса - 3%)
Центральный банк ...... сократил норматив отчислений в ФОР (Денежная масса + 3%)
Рост денежной массы в ...... вызвал сокращение процента (Процентная ставка - 5%)
Снижение денежной массы в ...... увеличило процент (Процентная ставка + 60%)
В ..... инфляция увеличивает номинальную процентную ставку (Процентная ставка + 2%)
В ...... дефляция сокращает номинальную процентную ставку (Процентная ставка - 1%)
Рост иностранных инвестиций в ...... сократил процент (Процентная ставка - 4%)
Стерилизация денежной массы в ...... дала свои плоды (Процентная ставка - 4%)
МЭР ...... стимулирует частные инвестиции снижением процента (Процентная ставка - 3%)
Экономика ...... попала в "ловушку ликвидности" (Процентная ставка не изменяется до конца игры)
Огромная инфляция в ...... привела к росту процента (Процентная ставка + 10%)Таблица 3.
Каждое государство объявляет новость другому, вставляя его название в то место, которое обозначено многоточием. Каждое государство корректирует свои показатели, после чего на доске появляются новые данные.
Игровой год заканчивается подсчетом интегральной оценки. По каждому показатели государство может получить от 0 до 3 баллов. Первое место - 3 балла, второе место - 2 балла, третье место - 1 балл, четвертое место - 0 баллов. Результаты суммируются, и определяется промежуточный результат. Он не переносится на следующий год. После завершения четырех лет идет итоговый подсчет, который и определяет победителя. Победителями считаются игроки, входящие в команду победителя, а также те, кто получили 3 балла по своему показателю, например по безработице.
Если у нескольких государств показатели совпадают, то победителем считается то государство, которое имеет больше первых или вторых мест.
8. Заключение
Деловая игра - это не только вид семинарского занятия, но и особый подход к тому, как учить. Ф. Шиллер в письмах об эстетическом воспитании"153 писал о том, что человек только тогда вполне человек, когда он что-либо делает играя, то есть когда он не только овладел знанием, но и когда способен не тащить на себе "мешок" чужой мудрости, а когда для него процесс познания является формой игры. Homo Ludens154 (человек играющий) это если и не особый вид, то, во всяком случае, особенный способ нашего существования, отличающего нас от всех остальных царств природы не только разумом, но и способностью быть свободными от детерминизма. Эта высшая форма жизни есть Игра155.
II
Философия
Экономическая феноменология как метод политической экономии австрийской школы156
"Ни один обзор философских течений этой эпохи (с 1870 по 1914 г.) не может позволить себе упустить из виду имя Эдмунда Гуссерля и начало феноменологии157"
Й. Шумпетер
"Экономисту ... нужно начинать с выведения закона основного простого феномена158"
О. Бем-Баверк
"Онтологически эйдетические науки (например, рациональная психология, социология) еще не получили своего основания или по крайне мере своего чистого и безукоризненного основания159"
Э. Гуссерль
Отмечая высокую значимость феноменологии Э. Гуссерля для истории экономического анализа, Й. Шумпетер в вышеприведенной цитате из "Истории экономического анализа" все же не находит необходимым более детальное изложение проблематики взаимодействия и взаимовлияния феноменологии и экономической теории, останавливаясь, фактически, на упоминании Э. Гуссерля всего на одной странице (1024) своего полуторатысячестраничного magnum opus. На этой странице он утверждает, что феноменология является чисто философской наукой и какого бы то ни было влияния на конкретные науки она оказать не может160. Обычная основательность в суждениях, столь характерная для Й. Шумпетера, видимо, в данном случае дала сбой, предмет рассмотрения, был "вынесен в скобки"161 и с тех пор на страницах всех историй экономической мысли и экономической методологии имя одного из величайших философов XX века162 даже не встречается.163 Бем-Баверк в своих "Основах теории ценности хозяйственных благ" во главу угла ставит первофеномен хозяйственной деятельности, и именно его обнаружение и исследование и должно быть верным обоснованием всей экономической теории, но последняя нуждается также в аподиктически достоверном основании, а именно в обосновании философском. Свою феноменологию Э. Гуссерль рассматривал как основную науку, которая дает чистое и безукоризненное обоснование всем наукам164, в том числе и социальным. Если экономическая теория должна иметь научно-философское обоснование, то работы феноменологов могут послужить серьезным подспорьем для его формирования. В противном случае, лишенная основания, экономическая теория "висит в воздухе" и все ее положения могут оказаться совокупностью сомнительных гипотез или техникой комбинации знаков, техникой создания гипертекстов165.
Данная статья призвана "навести мосты" между феноменологией Э. Гуссерля и экономической теорией для того, чтобы представители обоих наук могли повысить плодотворность своих исследований.
В первой части статьи речь идет о кризисе современной неоклассической теории и о глубинных причинах, лежащих в его основе. Во второй части рассматриваются основные понятия феноменологии, необходимые для понимания того, какие существуют взаимосвязи между экономической теорией и феноменологией. В третьей части речь идет о применении феноменологии в экономических исследованиях, а также о том, что праксиология австрийской школы является неявным использованием феноменологии Э. Гуссерля и что осознание этого факта может пролить свет на ряд теоретических проблем экономической науки.
I
Является ли экономическая теория строгой наукой в смысле Э. Гуссерля? Если ответ положительный, то у экономической теории должен существовать универсальный метод, позволяющий открывать истины экономической действительности. Но такого метода нет, и не может быть, с точки зрения позитивистской методологии (К. Поппер "Существует метод опровержения, но не существует метода доказательства"), стремящейся к тому, чтобы быть обоснованием экономической теории неоклассического направления. Действительно, то что сегодня зовется экономической методологией, является странным феноменом, вызывающим скорее "головную боль"166, чем вдохновляющим на творческую активность167. Существуют попытки сделать экономическую методологию менее нормативной и более ценной для ее пользователей168, но к универсальному методу они даже не стремятся, считая такую цель чрезвычайно амбициозной или же просто недостижимой. Но, отказываясь от такой "амбициозной" цели, экономисты-методологи допускают проникновение в экономическую теорию агностицизма и скептицизма, верных спутников упадка и разложения. Гуссерль в своей итоговой книге "Кризис европейских наук" предостерегал от "ленивого рационализма", являющегося не опровержением рациональной науки и методологии, а лишь ослабленной ("ленивой") формой последнего. М. Блауг также предостерегал экономистов от того, чтобы заразится постмодернизмом, но не желал признать тот факт, что тенденция к иррационализму в экономической методологии является неизбежным следствием позитивизма и особенно фальсификационизма.
В статье 2002 года М. Блауг признавал, что современная экономическая теория находится в кризисе169: "Наше понимание того, как функционируют реальные рынки, стало едва ли не меньшим, чем было у Адама Смита и Леона Вальраса ... Не удивительно, что мы как профессиональное сообщество оказались хуже, чем бесполезными, когда начали давать советы правительствам Восточной Европы, как им переходить от командной экономики к рыночной170". Кроме того, сам факт крушения советской плановой экономики стал полнейшей неожиданностью для многих экономистов неоклассического направления, в том числе для М. Блауга: "Постепенно и крайне неохотно, но я все же пришел к выводу о том, что они (австрийская школа) были правы, а мы все заблуждались (в вопросе о вальрасианском общем равновесии и возможности экономического расчета при социализме) ... С управленческой точки зрения, наивной настолько, что она была решительно смехотворна. Повестись на этот вздор могли только люди, одурманенные статической теорией равновесия в условиях совершенной конкуренции. В 1950-х я оказался в числе тех, кто, будучи студентом, схавал все это, но сейчас могу только изумиться собственному идиотизму171".
Если маститые экономисты признают, что кризис в современной экономической теории налицо, то какова причина этого кризиса? Если попытаться дать ответ на данный вопрос с точки зрения феноменологии Э. Гуссерля, то ответ получится следующим. Всякий кризис современной науки есть кризис ее оснований, то есть кризис субъекта научного творчества. В выше упоминавшейся книге "Кризис европейских наук" Э. Гуссерль утверждал, что все европейские науки находятся в кризисе, и связан этот кризис с тем, что они потеряли свой thelos (смысл), наука, становясь все более абстрактной, лишается всякой связи с тем, что он называл "жизненным миром" человека, в таком случае наука дегуманизируется, вырождаясь в techne (технику)172 комбинации знаков, принципиально ничем не отличающуюся от карточной игры. Европейские науки не смогли дать ответов на те вопросы, которые ставил человек в своем "жизненном мире", вместо науки эти вопросы решала "практика"173, которая в XX веке довела мир до угрозы самоуничтожения, ученый же удалился в "башню из слоновой кости", где продолжил более интенсивно заниматься "игрой в бисер", понимая, что основание дома уже в огне. Э. Гуссерль все своим существом противился такому положению дел, видя кризис европейской цивилизации и науки в духовном кризисе, в отрыве науки от жизни. Но не на путях иррациональной философии жизни видел Э. Гуссерль решение, а на путях возврата науки к жизненному миру, посредством обновления оснований в виде трансцендентальной феноменологии, которая должна послужить верным основанием всех наук и стать источником выхода европейских наук из кризиса. Экономическая теория почувствовала кризис позже, так как сама стала наукой только в последние пятьдесят лет174, но кризис современной экономической теории также носит характер кризиса оснований. Если макроэкономика должна быть обоснована микроэкономически (что вполне законно), то и сама микроэкономика должна иметь основания. Но этим основанием не может стать ни психология, ни физика, ни математика, а лишь фундаментальная философия, рассматриваемая как строгая наука.
Но какая философия является основанием современной неоклассической теории? Экзистенциализм? Материализм? Идеализм? Позитивизм? Вряд ли первые три имеют какое либо отношение к микроэкономическому анализу и вообще к неоклассической теории. Лишь последний (позитивизм) претендует на то, чтобы дать экономистам метод экономических исследований и критерий научности их работы. Но позитивизм, стремясь дать критерий демаркации, оставляет за пределами объективной науки все метафизические вопросы, как те, что не могут быть в принципе разрешены путем рационального научного исследования. Относительно этих вопросов мы неизбежно находимся в состоянии невозможности ни доказать, ни опровергнуть наши утверждения. Нам неизвестно являются ли они истинными или ложными. Последовательный позитивизм всегда должен заканчиваться агностицизмом в вопросах метафизики175. Но если у нас нет критерия для оценки метафизических систем, то как мы можем оценить верность самого позитивизма, ведь он также является лишь одним из видов метафизических систем? Таким образом, позитивизм пытается обосновать науку с помощью тех средств, которые сам признает ненаучными, то есть он делает то, за что критикует все остальные метафизические системы: философски дает основание науке, но уничтожает первую176. Если во время строительства рушится первый этаж, на которой хотят возвести второй, то рушится все здание. Такова неизбежная участь позитивистски ориентированной экономической теории.
Выход заключается в том, чтобы дать философское обоснование экономической теории, но из всех философских направлений лишь феноменология Э. Гуссерля претендует на то, чтобы быть строгой наукой.
II
Истоки феноменологии могут быть найдены уже у Д. Юма177, которого высоко ценил и считал непонятым Э. Гуссерль. Но, конечно же, задолго до Д. Юма французский философ Р. Декарт сформулировал тезис, породивший новоевропейский рационализм и соответствующую философию. Э. Гуссерль даже называл феноменологию неокартезианством178. Но все же родоначальником феноменологии следует считать именно Э. Гуссерля179, австрийского философа, большую часть жизни проведшего в Германии.
Феноменология Э. Гуссерля существенно отличается от феноменологии Гегеля тем, что у последнего нет беспредпосылочной теории познания, без которой по Э. Гуссерлю невозможна философия как наука, к которой стремился автор "Феноменологии духа"180. Феноменологию Э. Гуссерль понимал как "сверхзадачу" всей истории философии и всего новоевропейского духа, достичь того, чтобы философия стала особенной наукой об абсолютно достоверном познании, которая бы стала для остальных наук вернейшим основанием и источником рационального мировоззрения181.
В данной статье совершенно невозможно по причинам ее недостаточного объема развернуто изложить содержание феноменологии, но необходимо сформулировать те фундаментальные положения феноменологии, которые позволят создать проблемное поле между полюсами феноменологии и чистой экономической теории, то есть тезисно изложить ее основные понятия182.
Понятие, которое было впервые добыто философией посредством дескрипции априорного знания, стало понятие интенциональности сознания, которое является еще у Ф. Брентано одной из основополагающих характеристик сознания. Под интенциональностью Ф. Брентано и Э. Гуссерль понимали особенность сознания "не быть пустым", сознание характеризуется направленностью сознания на нечто, на предмет сознания, которое выделяет актом внимания (интенции) из окружающей среды те или иные предметы, которые становятся для сознания феноменами и наполняют его своим содержанием. Феноменология начинает свое исследование с рассмотрения интенциональных предметов, то есть тех, что конституируются самим актом внимания, самим субъектом познания. Именно субъект познания наделяет объекты той или иной характеристикой, придает им "индекс значимости", как говорил сам Э. Гуссерль.
В процессе познания сознание характеризуется направленностью на нечто, но такой акт восприятия не является чистым и аподиктически достоверным, так как включает в себя так называемые естественные установки, предпосылки, которые не позволяют нам достичь чистоты опыта и очевидности. Для достижения очевидности нам необходимо "вынести в скобки" все предпосылки, все наши знания, для того, чтобы не оно определяло наше сознание, а наше сознание, стремящееся к истине, непосредственно его восприняло. Такой акт вынесения в скобки Э. Гуссерль называл феноменологической редукцией, или эпохе, актом воздержания от суждения. В результате его последовательного осуществления мы достигает чистого сознания, которое направляется на нередуцированный остаток. Не осталось ли нечто неустранимое после осуществления феноменологической редукции? Если мы обнаружили нечто невыносимое в скобки, то именно это и является искомым первофеноменом сознания. Дальнейшая задача исследования заключается в том, чтобы подвергнуть этот объект сознания дескрипции, такая дескрипция будет эйдетической или априорной. Весь процесс в целом следует признать интроспекцией, которая, правда, строиться на некой строгой методике, которая приносит результаты только тогда, когда осуществляется предельно точно и последовательно.
Если мы подвергнем все наши естественные установки временному индексу обнуления, эпохэ, то нередуцированным остатком будет то, что наше сознание характеризуется временностью ("длительностью" по А. Бергсону), это имманентное свойство сознания, характеризующееся качественной сменой состояний. Такое время принципиально отлично от объективного времени физико-математических наук183.
Одной из категорий позднего Э. Гуссерля является категория жизненного мира. Под жизненным миром в "Кризисе европейских наук" понимается вся совокупность конкретных условий со всеми конкретными обстоятельствами индивидуума, характеризующиеся тесной связью с самим субъектом их восприятия, с тем "пространством" личного, в которое погружен и которое творит индивид. Один из путей выхода из кризиса Э. Гуссерль видит в создании науки о жизненном мире184, другой путь - от дескриптивной психологии к трансцендентальной феноменологии185.
Понятие идеации является одним из основополагающих в феноменологии Э. Гуссерля наряду с феноменологической редукцией. Идеация - это метод непосредственного, интуитивного186, восприятия априорных структур различных регионов сущего, позволяющий посредством его применения схватывать сущность того или иного явления, его чистую, априорную сущность, сущность всеобщего. Воспринимая что-либо, мы практикуем идеацию, но делаем это несознательно. Задача заключается в том, чтобы сделать этот процесс "схватывания сущностей" ясным и сознательным.
Хотя мы непосредственно можем познавать действительность, созерцая эйдос феномена, но каждый конкретный момент времени мы знаем об объекте лишь то, на что было направлено наше внимание, остальная часть объекта оставалась для нас "темной", неясной. Прояснение, начинающееся с определенной точки, расширяется, охватывая все больше пространства смысла, региональные онтологии становятся возможными благодаря вниманию к тем сторонам объекта, которые ускользали от нас до этого. Некий регион, не географическое понятие, а понятие добытое посредством идеации. Феноменология позволяет наполнить региональные онтологии187 тем содержанием, которого не было до ее систематического применения в данной области, расширив горизонт восприятия.
Ноэзис (субъект познания) и ноэма (предмет познания) находятся в феноменологии Э. Гуссерля в состоянии корреляции, направленность сознания на объект коррелирует с тем, что воспринимается в акте восприятия. Невозможно воспринимать мыслимое без того, чтобы само мышление не оказывало влияния на предмет этого мышления. Объективное, таким образом, в феноменологии не может мыслится иначе, как объективация субъективного, как некая "кристаллизация" субъективных актов оценивания и придания смысла. Феноменология является радикально субъективной наукой о сущем.
Феномен в версии Э. Гуссерля не есть понятие противоположное ноумену в кантовской метафизике с его дуализмом "феномен-ноумен", а единственно достоверное понятие, являющееся как то, что мыслится, как непосредственная данность сознания (первичного опыта). Все есть феномен, за ним не стоит никакая "вещь в себе", непознаваемая для субъекта познания. Феномен наблюдаем также как и эмпирические данные, он является лишь определенным прафеноменом, доступным в акте идеации.
Посредством такого схватывания смысла как непосредственной самоданности мы воспринимаем эйдос этого феномена. Эйдос вещи - это сама вещь, но только правильно осмысленная, посредством феноменологической редукции, позволяющей наблюдать чистый феномен.
Эйдосы не даются нам транцендентально, они не являются чем-то внешним по отношению к нам, они творятся субъектом восприятия, который "конструирует" структуры сознания. Конституирование - есть акт осмысления и структурирования содержания смысла, при котором мы осмысляем данности как корреляцию ноэзиса и ноэмы.
Все понятия феноменологии могут вызвать у неподготовленного читателя ощущение того, что данная философия должна привести нас к полнейшему солипсизму. Сам Э. Гуссерль в доказательство противного в V размышлении проводит анализ интерсубъективности188, то есть анализ существования других Я. Для этого он пользуется монадологией Г. Лейбница и рассматривает мир интерсубъективности как совокупность монад, каждая из которых может познать существование других посредством аппрезентации (аналогической апперцепции), когда индивид формирует в своем сознании представление о существовании других монад посредством аналогии со своим телом и другими воспринимаемыми объектами.
Мы не будет подробно останавливаться на истории феноменологического движения после Э. Гуссерля. Дело в том, что уже при жизни самого учителя ряд его учеников отошли от философии как строгой и рациональной науки, направившись в области "философии жизни", "экзистенционализма", "иррационализма" и т. д.189 Все это привело к тому, что М. Шелер, М. Хайдеггер, Ж-П. Сартр исказили учение Э. Гуссерля, посчитав его чрезмерно теоретическим. Поэтому нам представляется в целом верной оценка истории феноменологии после Э. Гуссерля, данная К. А. Свасьяном: "от философии как строгой науки к тошноте"190. Антирационализм книги "Бытие и время" М. Хайдеггера характеризуется потерей феноменологии чистого и сознательного познания сверхчувственного (схватывания в мышлении), на смену которой приходит "бытие к смерти". Слишком теоретический характер эйдетической феноменологии не устраивал настроенных на экзистенциальный лад философов типа Ж-П. Сартра, чистая и строгая наука о феноменах сознания заменяется фрейдо-экзистенциальной мешаниной и "аграрным мистицизмом". Вместо реализации проекта универсальной и основной науки о феноменах получили "литературу" о "страхе", "заброшенности", "заботе". В сущности, дело Э. Гуссерля по экспликации феноменологии в область конкретных наук было совершено и одобрено только в отношении социальной феноменологией А. Шюца и его последователей. Экзистенциализм, не являясь законным наследником эйдетической феноменологии, дискредитировал в глазах многих ученых идею самой феноменологии, ведь для того, чтобы ее воспринять непосредственно необходимо стало пробираться к первоистокам, то есть к верному пониманию непростых и предельно абстрактных трудов основоположника феноменологического движения. Популяризация сделала свое дело: вместо углубления феноменологического метода он подменялся модой на броские экзистенциальные "истории". Каким-то противообразом представляется искажение светлого лика феноменологии как строгой и рациональной наукой в работах Ж-П. Сартра почти порнографического характера ("Бытие и ничто"), а именно телесность и "низ" стали предметом особого внимания выродившейся экзистенциальной версии "феноменологии". Если в свое время основным лозунгом феноменологии был лозунг "назад к вещам", то и в отношении феноменологии необходим такой возврат к пониманию истинного смысла феноменологического движения.
III
На сегодняшний день между феноменологией и любым направлением экономической мысли (кроме австрийской школы) не прослеживается непосредственной связи. Единственное исключение, известное автору, это крайне благожелательное отношение В. Ойкена к философии Э. Гуссерля191 (он посещал семинар Э. Гуссерля192 и сам признавался, что его вдохновляла феноменология). Действительно в теории хозяйственного порядка можно наблюдать множество идей, которые характеризуют австрийскую традицию в экономической теории. Например, Ф. фон Хайек крайне лестно отзывался о работах В. Ойкена193 и не забыл упомянуть о сложности восприятия идей Э. Гуссерля194.
Необходимо выяснить, что существует общего между феноменологией Э. Гуссерля и различными направлениями и школами экономической теории, а также сосредоточить внимание на общих чертах феноменологии с одной из этих школ (австрийской). Этим нам необходимо сейчас непосредственно заняться для того, чтобы заполнить существующую на данный момент лакуну между чистой экономической теорией и чистой феноменологией.
Сопоставим следующие направления экономической науки: неоклассическая теория, кейнсианство, монетаризм, историческая школа, марксизм и австрийская школа. Что касается неоклассической теории, то, основываясь на позитивизме, она не нуждается в философском обосновании своей методологии и теории, и не проявила в своей истории ни единственной попытки осмыслить методологию феноменологии195. Кейнсианство, монетаризм и другие школы макроэкономики не сильно отличаются в этом отношении от неоклассического направления. Кроме разве того, что в работах самого Дж. М. Кейнса и посткейнсианцев можно найти примеры экономического анализа неопределенности, которая рассматривается в антипозитивистской тональности. Следует также отметить крайне скептическое отношение Дж. М. Кейнса к эконометрике и верификации196. Но в его трудах также мы не найдем упоминания имени Э. Гуссерля. Казалось бы, историческая школа имеет дело с некими историческими феноменами и должна иметь нечто общее с феноменологией, особенно М. Вебер, соотечественник Э. Гуссерля, и такие попытки примирить феноменологию и М. Вебера действительно делались и делаются197. Но в рамках исторической науки дело идет не об априорном знании (в любом смысле этого слова), а Э. Гуссерль считал феноменологию априорной наукой, но не в кантовском, а в аристотелевском смысле198. Несмотря на все различия, которые бросаются в глаза, сопоставление феноменологии и марксизма дает пищу для размышлений. Во всяком случае, рецепция феноменологии в отличие от всех вышеназванных направлений существует. Так Ж-П. Сартр стремился соединить метод К. Маркса с феноменологией, к тому же стремился Э. Фромм, а Г. Лукач даже обнаруживает эйдос марксизма посредством феноменологической редукции в начале своей книги "История и классовое сознание" 199. Но в целом такие попытки могут рассматриваться в рамках линии "от строгой науки к тошноте", это пример вырождения феноменологии, а не ее развития, сам Э. Гуссерль вряд ли бы признал адекватным обоснование марксизма посредством феноменологии. Следует отметить, что Э. Гуссерль называл феноменологию радикально субъективной наукой200, а объективизм марксизма является неотъемлемой чертой политической экономии капитализма и социализма с его объективными законами истории и объективной теорией стоимости.
Из всех названных направлений остается только австрийская школа и с ней мы находим много общего в феноменологии Э. Гуссерля, то есть того, что И. Гете называл "избирательным сродством". Среди общих черт мы можем выделить: априоризм, субъективизм, антиисторизм, антипсихологизм, антипозитивизм, вербальный и качественный анализ, антиматематизм и некоторые другие черты201, которые будут рассмотрены в тексте.
Начнем с того, что и феноменология и праксиология являются априорными науками, об этом не раз заявляли представители обеих интеллектуальных традиций. Феноменология является априорной наукой также как и праксиология в аристотелевском смысле. Под этим априори и Э. Гуссерль и Л. фон Мизес понимали не непознаваемую "вещь в себе", противоположную познаваемому феномену, а сущность какого-либо, явления, но Э. Гуссерль идет дальше, обосновывая гносеологически возможность идеации, схватывания сущности вещи. Кроме того, феноменологию и праксиологию роднит общий взгляд на субъективность времени, в "Человеческой деятельности" Л. фон Мизес даже ссылается непосредственно на Э. Гуссерля и А. Бергсона202. В программной статье "Философия как строгая наука" 1911 года Э. Гуссерль осуществил критику как психологизма, так и историцизма в вопросах познания истины, рассматривая первую как искажение чистоты опыта мышления, а вторую, как источник релятивизма в науке. Известно, насколько критично относились представители австрийской школы к историцизму и психологизму203. То же самое можно сказать и о крайне скептическом отношении к позитивизму204: Э. Гуссерль полагал, что позитивизм лишил философию права на существование, а представители австрийской школы видели в позитивизме предтечу конструктивизма и интервентизма205. Известно, что представители австрийской школы негативно относились к применению математического анализа в экономической теории, и причина этого не в том, что они ее плохо знали, а в том, что перенесение метода естественных наук на область наук о человеческой деятельности носит неправомерный характер. Но это характерно также и для математика по образованию, ассистента знаменитого математика К. Вейерштрасса, Э. Гуссерля, который призывал отказаться от универсального математического метода в вопросах феноменологии206. Интересно, что даже и стилистически есть много общего в названиях у праксиологов и феноменологов207. Так многие труды Э. Гуссерля были посвящены логике: "Логические исследования", "Формальная и трансцендентальная логика", а представители австрийской теории называли праксиологию Логикой человеческой деятельности и противопоставляли логическую теорию математической экономике. Можно найти также много общего между работами позднего Э. Гуссерля и праксиологией в отношении понятий "жизненного мира" и "интерсубъективной монадологии", если взаимодействие монад у Э. Гуссерля подразумевает предустановленную гармонию, то идея Ф. фон Хайека о спонтанном порядке человеческого сотрудничества оказывается близкой к монадологии Г. Лейбница. Уже упоминалось, что один из лозунгов феноменологического движения звучал "назад к вещам", но то же можно сказать и о праксиологии, она также призывали к меньшему количеству абстракций и к реалистичности метода и их лозунг мог также звучать "назад к экономике", от которой оторвалась абстрактная математизированная экономика. Хотя Й. Шумпетера некоторые исследователи не считают последовательным "австрийцем", тем не менее, его понятие преданалитического акта видения, с которого начинается создание теории, имеет много общего с понятием допредикативного непосредственного восприятия чистого феномена. В своей "Истории экономического анализа" Й. Шумпетер имплицитно использует феноменологическую редукцию, с тем, чтобы определить какого было первичное видение хозяйственной деятельности у того или иного экономиста. Все вышесказанное говорит о том, что праксиологов и феноменологов роднит очень многое и даже, что политическая экономия австрийской школы в своей методологии является феноменологией, а "австрийцы" - практикующие феноменологию экономисты. Метод политической экономии австрийской школы - экономическая феноменология, а априорный, логический, субъективный и т. д., это лишь различные предикаты феноменологического метода208. Можно даже сказать, что нам не удалось найти ни одной черты, которая бы заставила нас противопоставить праксиологию феноменологии. Удивительно, что этот факт ускользал из сознания как феноменологов, так и праксиологов. Возможное объяснение - сложность освоения феноменологии, в котором признавался и сам Ф. фон Хайек209.
Нам может быть сделано возражение, что среди представителей австрийской школы можно найти тех экономистов, которые не практиковали экономическую феноменологию даже имплицитно. Действительно, можно сказать, что уже у Л. фон Мизеса содержаться элементы не феноменологические, прежде всего, идет речь о проникновении не существовавшей до этого кантовского априори, приводящего к агностицизму в определенных вопросах210. Это приводит к тому, что в этически нейтральной праксиологии появляется своя "объективная" этика, речь идет о "Этике свободы" М. Ротбарда. Но это лишь одна из ветвей, которая в конечном итоге не является последовательно праксиологической, поэтому в целом австрийская школа характеризуется имплицитным применением феноменологического метода.
Мы можем теперь сформулировать научно-исследовательскую программу экономической феноменологии, пользуясь термином И. Лакатоса. Основания политической экономии должны начинаться с выключения естественной установки: о существовании экономии и всех тех категорий, которыми пользуется современная экономическая теория; о том что полезность вещи - это ее способность удовлетворять ту или иную потребность и т. д. Выключение всех предпосылок или установок, то есть временное вынесение в скобки всего, что может быть подвергнуто сомнению, позволяет нам достичь чистого феномена сознания. Этот этап феноменологической редукции может быть назван этапом солипсизма211. После него начинается этап дескрипции непосредственно наблюдаемого. Например, так начинает свое исследование К. Менгер, он выносит за скобки все, что не связано с деятельностью субъекта, а потом показывает, что осталось в качестве нередуцируемого остатка; он выключает естественную установку о полезности, то есть он начинает исследование с негативной работы, а продолжает ее, уже описывая феномен ценности, добытый как дескрипция априорного знания212. Если сопоставить этот метод, например, с методом А. Маршалла, то выясниться, что А. Маршалл213 не проделывает негативной работы и не проходит через "очистительный огонь" солипсизма. Поэтому у него периодически всплывают элементы объективизма214. Таким образом, метод экономической феноменологии включает в себя: выключение естественной установки, вынесение в скобки всего сомнительного, наблюдение чистого феномена и дескрипцию априорного (сущностного) знания.
Нам представляется необходимым закончить нашу статью рассмотрением того, как можно было бы применять метод экономической феноменологии, каковы его перспективы. Во-первых, мы увидели, что экспликацией экономической феноменологии занимается австрийская школа экономической теории, поэтому не требуется создавать с нуля экономическую феноменологию, она должна давать не конкретные методы, а быть верным основанием всей экономической теории, но политическая экономия австрийской школы будет настолько последовательной, насколько она сознательно будет применять экономическую феноменологию, а это в свою очередь приведет и к совершенствованию конкретных областей экономической теории: теории капитала, теории денег, экономического цикла, предпринимательства и т. д. Во-вторых, должен произойти пересмотр ценности эмпирических исследовании по сравнению с исследованиями теоретическими, так как непосредственной областью применению экономической феноменологии являются именно теоретические исследования, а эмпирические исследования должны назваться по своему существу исследованиями не прикладными, а историческими. Так как в области теории остается множество еще не исследованных проблем, требующих своего метода и крайне значимых для понимания экономических явлений215. Но это не означает, что экономическая феноменология, практикуемая "австрийцами", ничего не может сказать о прикладных вопросах, в силе остается идея Ф. фон Хайека о структурном предсказании как о теоретическом представлении некоего будущего события. В-третьих, нам представляется важным рассматривать экономическую феноменологию как компаративистику априорных структур, то есть как сравнительный метод, но примененный к теоретическим вопросам, например, когда исследуется сравнительные особенности экономической системы с институциональным агрессором и без него216.
Феноменология Э. Гуссерля, являясь универсальной наукой о сущем, позволяет дать апокадиптически достоверные основания для такой науки как экономическая теория. На этих основаниях только и можно построить стройное здание теории, которая бы не только давала бы нам представления о причинно-следственных связях, но и была бы во всех отношениях плодотворной. Данная статья стремилась к тому, чтобы способствовать как плодотворности экономической теории, так и к тому, чтобы философия как строгая наука стала бы, наконец, правомерным источником всех наук о человеческой деятельности.
III
Творчество
"Волшебная гора" Т. Манна в свете современности217
"Единство, - возвестил оракул наших дней, -
Быть может спаяно железом лишь и кровью..."
Но мы попробуем спаять его любовью, -
А там увидим, что прочней..."
Ф. Тютчев "Два единства"
Автор данной статьи, не являясь по профессии ни литературоведом, ни философом, считает себя все же в праве высказать ряд мыслей относительно книги Т. Манна, не претендуя на их признание в профессиональном сообществе, а лишь рассчитывая на небольшой круг лиц, для которых содержание данной статьи было бы небезынтересно. Автор считает себя в долгу перед автором книги "Волшебная гора", и рассматривает свой скромный труд как выражение благодарности за столь значимую для него книгу.
Первая мировая война и истоки современности
Оглушительная тишина начала двадцатого века лучше всего могла быть расслышана в чеховской прозе, где провинциальные бездельники и обыватели предаются - попеременно - то скуке, то апокалипсическим пророчествам. "Эпоха отжила свое" - эта фраза на устах у каждого мещанина у Чехова. Его герои мечтают о счастливых будущих поколениях, которые не будут так несчастны как они, и которые наверняка будут знать, зачем живут218. Никто не ждал перемен так скоро, причем не просто перемен, а крушения всего мира юродивой чеховской интеллигенции.
Но были единицы, которые смогли расслышать еще из XIX века раскаты грома: Кьеркегор, Ницше, Ибсен и Достоевский. Они в своих пророчествах книгах смогли предвосхитить гибель знакомого им мира и "закат Европы", задолго до появления одноименной книги О. Шпенглера. Ницше и Достоевский не были для людей своей эпохи современниками, они ими являются для нас, людей XXI века и мы обязаны их выслушать, если хотим не потеряться в суете будней и растерять духовные богатства, завещанные нам прошлыми веками.
Кризис разразился "выстрелом" 1914 года. Событие в Сараево всколыхнуло мир и в мгновение ока все цивилизованные страны стали изощряться в методах уничтожения себе подобных. Эхо этого "выстрела" мы слышим и сегодня. С 1914 года наступает эпоха "нового дивного мира", а вместе с ней и рождение нового человека. Кто он? И откуда идет? Вот вопросы, на которые пытался дать ответ неравнодушный к событиям автор "Будденброков", ответ человека, пораженного этим "выстрелом" и выстрадавшего своим творчеством смерть бюргерской эпохи. Речь идет о Т. Манне и его "Волшебной горе", с высоты которой все, в том числе и события 1914 года, предстает в новом свете, позволяя нам в словах неравнодушного художника своего времени найти ответы на волнующие нас вопросы.
В поисках новой формы: бюргерский роман и абсолютный роман
Принято считать, что до Первой мировой войны Т. Манн был писателем быта par excellence, "Будденброки", хотя и носят подзаголовок "История гибели одного семейства", не содержат в себе ничего революционного ни по форме, ни по содержанию. Это то, что сам Т. Манн, а за ним и его критик Г. Лукач, называли бюргерским романом, бюргерской же эпохи. После начала Войны писать по-прежнему стало невозможно. Мучительный кризис заставил многих художников отойти от рационалистических стандартов викторианской эпохи и пробовать еще не проторенные дороги художественного творчества. Так похожий по органичности и отшлифованности на романы Толстого - роман "Будденброки" был еще бюргерским, после него все книги Т. Манна сильно отличаются от всей предыдущей прозы, начиная с романа "Волшебная гора", который, сохраняя по форме монументальность Толстого, по существу ближе к экзистенциальным романам "великого эпилептика". Автора уже больше интересует не бытовая проработанность в стиле романа "Анна Каренина", а философская и политическая проникновенность борьбы идей, так характерные для романов Достоевского.
Поиски новой формы романа, которая бы отражала современное умонастроение, вел естественно не только Т. Манн. Параллельно с ним похожий перелом произошел в творчестве Г. Гессе, А. Жид, Ф. Кафки и конечно же Дж. Джойса, в романе которого, по словам Т. Манна, классическая форма романа уже преодолена чем-то еще не устоявшимся, новым. Бюргерский роман умер, ему на смену пришли поиски абсолютного романа219, способного отразить мироощущения современного человека. Но если Дж. Джойс окончательно порвал с традиционными формами романа, то Т. Манн, скорее, довел его до логического завершения рационалистическую особенность европейского романа. Если так можно выразиться, разница между Т. Манном и Дж. Джойсом в особенности трансцендирования бюргерского романа: у Т. Манна трансцендирование непрерывное, у Дж. Джойса - дискретное. Дж. Джойсу для преодоления бюргерского потребовалось его отвергнуть, для Т. Манна - сохранить, не порывая с прошлым окончательно, давая новому "настояться на парах" "Будденброков" и других классических романов. Т. Манн нуждался в большей степени не в новой форме романа, а в новом содержании. Абсолютный роман для Т. Манна это современная алхимическая мистерия духа, подводящая героя-читателя к созерцанию вечной истины, не миную современность и ее проблемы, а, углубляясь в них настолько глубоко, насколько необходимо, для того, чтобы увидеть в ней то вечное, что присутствует в произведении любого автора220.
Поиски Г. Касторпа: между Л. Нафтой и Л. Сеттембрини
Главный герой романа - Ганс Касторп (забавная фамилия уже дает нам основание заподозрить в нем обывателя), по сюжету направляющийся в пансионат Бергофф221, в котором лечиться его двоюродный брат Иохим Цимсен (такой же обыватель, как и главный герой). Планируя пробыть в нем неделю, он остается в нем на семь лет, и отнюдь не из-за болезни. Подъем на высоту нескольких тысяч метров дается главному герою с трудом, но втянувшись в атмосферу умиротворенности и безделья пансионата, он оказывается способным к таким высотам духовных и интеллектуальных поисков, которые кажутся совершенно невозможными для обывателя, берущего с собой в поездку книгу по корабельному делу, и не находящего никакой лучшей темы для разговора, чем марка его любимых сигар.
Ганс Касторп постепенно вводится в "таинства" пансионата Бергофф, знакомясь с его жителями, - в равной мере обобщенными типами и живыми личностями222, - каждая из которых носит в себе загадку, которую правда не пытается разгадать Ганс Касторп - по причине своего поверхностного бюргерского ума. Но они, если так можно выразиться, влияют на него непосредственно, миную его сознание, вовлекая его в поиски этой тайны. Сеттембрини, Клавдия Шоша, Гофрат Беренс, доктор Краковский223, Нафта, Пепперкорн - знакомство с каждым из них - определенный этап эволюции главного героя, а вместе с ним и читателя. Но главная борьба за личность обывателя Касторпа ведется в поле напряжения и борьбы идей двух интеллектуалов: просветителя и рационалиста Л. Сеттембрини и иезуита и апологета войны и насилия Л. Нафтой224.
Итальянец Сеттембрини конечно же не рупор идей автора225, но его идеи служения человечеству, его подвижничество в борьбе с невежеством и "азиатчиной", несомненно близки Т. Манну, если не считать того, что выпуклый образ Сеттембрини был своеобразной самоиронией над прекраснодушным идеализмом всех просветителей, в том числе и самого Т. Манна. С самого начала Сеттембрини производит на Касторпа и Цимсена оглушающее впечатление, последние лишь успевают открывать рты или вставлять короткие реплики, - настолько они поражены яркостью его личности и его убежденностью в своих идеях, которые выражены с пластичностью и грациозностью греческих и римских мастеров. Сеттембрини пишет "Энциклопедию человеческих страданий" для того, чтобы пролить свет истины на темные углы человеческих страданий и уродств и тем самым излечить его от недуга. Такова вера Сеттембрини в силу печатного слова и просвещения. Видимо, итальянец был не одинок в такой вере в разум. Т. Манн не без иронии делает Сеттембрини наставником и негласным поводырем заблудших душ Касторпа и Цимсена. Вывести их из мрака иррационального и невежественного - вот миссия Сеттембрини. И кажется, что светлый логос мышления итальянца под конец первого тома дает свои плоды, - Касторп и Цимсен начинают задумываться над проблемами пространства и времени, искусства, психоанализа и философии226 (так затягивающее повлияла на них атмосфера пансионата Бергофф, где об остальном мире говорят не иначе как о тех, кто "там, внизу"). Начинается процесс инициации227.
Самое время для появления на сцене "змия искусителя" - Лео Нафты. Нельзя сказать иначе: Нафта не просто интеллектуал, великолепно образованный и не уступающий по этому параметру Сеттембрини (что последнему особенно неприятно), он, несомненно, превосходит последнего в полемичности и радикализме идей, привлекательных для обывателей (теперь уже более или менее просвещенных Сеттембрини) Касторпа и Цимсена своей неординарностью и новизной. Сеттембрини их предупреждает - Нафта чрезвычайно умен, а так как умных людей крайне трудно сегодня встретить, да и он к тому же он противник его идей, то для него - Нафта не опасен, а лишь полезен, как инструмент для оттачивания своих идей и критики противника, а им - Касторпу и Цимсену - не следует увлекаться идеями Нафты, ведь их неподготовленный и не окрепший разум может быть поврежден радикализмом Нафты, который способен вполне логично и обоснованно доказать, что не земля вращается вокруг солнца, а что солнце вращается вокруг земли.
Но соблазн столь велик, что на предостережения не стоит и надеяться. Роль темного двойника достается Нафте, а Сеттембрини отодвинается в сторону, демонстрируя свою неспособность доказать ложность идей Нафты о терроризме как естественном и желательном инструменте общественного прогресса; о деньгах как средстве подавления и насилия, который выполняет репрессивную функцию в современном капитализме; о ложности гуманизма и необходимости подавления интересов личности ради целого228 и т. д.
Все это настолько "неожиданно" для Касторпа и Цимсена, что они подпадают под обаяние интеллектуального радикализма Нафты, столь соблазнительно описывающего зло и насилие, хотя и не призывающего к нему непосредственно229.
Поиски главного героя продолжаются в главе "Снег", где Касторпу, заблудившемуся во время метели и уснувшего от холода, во сне является истина (прямо как Смешному человеку Достоевского), истина, делающего его свободным от крайностей Сеттембрини и Нафты и открывающего просвет для своего личного жизненного пути. Ему во сне мерещится любовь, способная мистически примирить крайности и сделать человека цельным, обрести свое высшее Я. Это третий этап алхимии личностного роста. Первый и второй: идеи Сеттембрини и идеи Нафта соответственно.
Тайна личности и тайна бытия. Восхождение на "Гору"
Тайна собственной личности открывается Касторпу, но готов ли он ее воспринять и в полной мере воплотить ее в своей жизни? Или он предпочтет остаться навеки обывателем, испугавшись открывшейся истины? Здесь нас ждет развилка, причем совершенно неожиданная. Герой выбирает один путь, а вот Читатель - ....Это уже зависит от него, от каждого конкретного Читателя. Он может пойти вслед за Касторпом, испугавшимся глубин и высот открывшимся перед ним перспектив, но может выбрать и иное. Тогда ему, прежде всего, следует уяснить для себя, почему автор назвал свой роман "Волшебная гора". Кажется странным, что здесь может быть "Волшебного", если главный герой упускает свой шанс и остается в конце семилетнего пребывания в пансионате таким же "простачком", каким и прибыл на "Гору". Чуда не происходит, "Гора" не стала для Касторпа "Волшебной". Но она может стать такой для Читателя, ведь он прошел первые этапы "посвящения" с главным героем и полностью от него зависит, продолжить ли ему путь за Касторпом или выбрать иной. Тайна личности и бытия открывается не главному горою - Г. Касторпу, а Читателю, и в этом уникальность романа Т. Манна, в котором Читатель становиться действующим лицом и определяет судьбу Главного героя - Себя. Это даже нечто большее, чем то, что называл "Открытым произведением" У. Эко. Роль читателя в "Волшебной горе" доведена до предела. Книга переходит в жизнь и обратно, как в ленте Мебиуса.
Восхождение на "Гору" Читателя завершилось, и с высоты этой Горы он обозревает не прошлое главного героя, а самого себя. Обнаружив в себе духовное, он способен оттолкнуться от "Горы", но уже чтобы полететь...
Коллективное самоубийство европейской цивилизации
Но лишь Читатель может себе это позволить, героям "Волшебной горы" же приходиться полететь с нее отвергнутыми и отвергнувшими кверху пятами. Тихие и мирные беседы и споры и любовные интриги прерываются тремя потрясшими главного героя смертями. Первым умирает его двоюродный брат Иохим Цимсен, дух которого он пытается вызвать на спиритическом сеансе, но, испугавшись, убегает в последний момент. Вторым кончает жизнь самоубийством Пепперкорн, в котором главный герой, как ему казалось, смог найти самобытную личность, удивительным образом, совмещающим в себе косноязычие с житейской мудростью и поразительной жизненной энергией230. И наконец, третья смерть - выстрел себе в голову Л. Нафты на дуэли с Сеттембрини. Самоубийство Нафты, поссорившегося с Сеттембрини и вызвавшего его на дуэль, и есть тот "выстрел", что прозвучал раньше выстрела в Сараево. Споры далекие от жизни, вдруг стали вопросом жизни и смерти для миллионов людей. Интеллектуальный радикал Нафта, выстрелив себе в голову231, совершил коллективное самоубийство, которое в 1914 году совершили ведущий европейские державы.
Две Мировые войны были вызваны проявлением той "войны" идей, что велась между Сеттембрини и Нафтой232. Гуманизм и антигуманизм спустились с "Горы" и стали реальными движущими силами истории. Ганс Касторп призывается в армию, и постепенно теряется из поля зрения Читателя в бойне Первой мировой, автор оставляет главного героя на поле сражения. Он продолжает находится в этой бойне и по сей день...
Катарсис и преображение
Греческая трагедия действует на зрителя катартически, освобождая его от худшего в нем, делая тем самым его чище и лучше. Трагедия не вымышленная, а реальная - Две мировые войны, может очистить нас от накопленного зла и страданий, если мы осмыслим то, что лежит в основе этой трагедии - поиски Ганса Касторпа и его отказ от восхождения на Свою "Волшебную Гору".
Лишь мелькнувшая Гансу Касторпу идея любви, есть тот этап посвящения, до которого он не смог или не пожелал дойти, мистерия любви оказалась ему недоступна. И Автору, как и Читателю, остается лишь надеяться, что человечество сможет дойти до этой идеи и воплотить ее в будущем. Т. Манн завершает свой роман обращением к главному герою и к Читателю: "Бывали минуты, когда из смерти и телесного распутства перед тобой "правителем", полная предчувствий будущего, возникла греза любви. А из этого всемирного пира смерти, из грозного пожарища войны, родится ли из них когда-нибудь любовь?"
Эпоха постмодерна в свете идей великого инквизитора Ф. М. Достоевского233
Ни одна современная дискуссия по общественной тематике, видимо, не обходится без упоминания - хотя бы однократного - таких терминов как глобализация, постиндустриальное общество, постмодерн. Это уже стало признаком хорошего тона и свидетельством приобщенности ее участников к касте мудрецов, видящих движущие силы истории и понимающих пути развития человечества.
Несомненно, что наиболее расплывчатым из трех вышеназванных терминов является постмодерн. Это хотя бы следует из того, что большая часть теоретиков глобализации и постиндустриального общества рассматривают исторический процесс как объективный, а некоторые и как неизбежный; в то время как постмодерн, относящийся преимущественно к уровню культуры и сознания, а не к экономике, априори является субъективным, порождаемым изменениями в сознании людей.
По этой причине стоит ближе подойти к самой дефиниции постмодерна.
Эпоха постмодерна зародилась на руинах эпохи модерн, во время кризиса проекта просвещения. Первая и вторая Мировые войны заставили людей задуматься над тем, насколько уместна и предметна вера в неизбежность прогресса. Действительно ли общество прогрессирует линейно или же в истории отсутствует разумность, и все что можно найти в ней это нагромождение бессвязных фактов: войн, политических интриг, эпидемий, восстаний и т. д. Вот в этот исторический момент, то есть в момент сомнения, на сцене истории и появился ... но не ЛОГОС, в виде "совы Минервы, совершающей свой полет в сумерки" (Гегель), а в виде злорадно подставляющего ножку проекту просвещения, ПОСТМОДЕРН.
Итак, что же он из себя представляет?
Можно подойти к определению постмодерна с двух различных позиций.
А). Первая из них утверждает, что постмодерн есть не что иное, как результат перехода от индустриальной экономики к информационной (постиндустриальной), при которой происходит эволюционный скачек в развитии человечества. Если до этого, в общем и целом, работала "базисно-надстроечная модель", уделявшая особенное внимание влиянию базиса на все надстроечные отношения, то теперь надстройка "перегрызла пуповину" соединяющую ее с базисом, и стала, таким образом, свободной от экономического детерминизма. Следовательно, современное общество начало пересматривать ценности индустриального общества, заменяя их на новые. Вот этот процесс и можно считать предпосылкой постмодерна.
Б). Другой же подход ищет причину зарождения постмодерна не в объективных базисных процессах, а в сознании человека, в его природе. Человеческая натура во все времена включала в себя много такого, что не только не согласовывалось с разумом, но и прямо его разрушало. Постепенно, "перешагивая" из одного века в другой, среда приручала и изменяла человека, но полностью удалить из него все животное и злое не смогла. Поэтому понадобилась соответствующая репрессионная культура, подавляющая все животные инстинкты человека. Это не могло ни к чему иному привести кроме как к зарождению "подпольного человека", отрицающего разумность, науку, и все, что обычно связывают с эпохой просвещения. Но такой "подпольный человек не опасен до тех пор, пока он не стал массовым человеком. Если же само общество превращается в совокупность "подпольных людей", тогда и просвещение и все, что считалось имманентным человеку, теперь с фанатизмом и упоением уничтожается, - и прежде всего уничтожаются все права разума на определение того как и зачем человечеству жить. Этот новый человек втоптал в грязь все то, что ранее считалось как главное и наиболее ценное в жизни.
"Человек из подполья" становится "великим инквизитором". Опускается занавес эпохи модерна, на сцену выходит постмодерн.
Кто бы мог подумать, что наступит момент, когда все беды человечества будут искать не в недостатке разума, а в его избытке? Если А. С. Пушкин говорил, что "только просвещение способно предотвратить новые безумства, новые общественные бедствия", то постмодерн перевернул эту формулу вверх ногами: именно просвещение приводит "к новым безумствам, к новым общественным бедствиям". Кто из великих просветителей мог предвидеть такой ход событий? Все французские просветители - начиная с Вольтера и заканчивая Дидро; все русские критики: Белинский, Герцен; все служители прогресса человеческого разума - могли ли они это себе представить? Могли ли они предвидеть, что придут времена, когда их высмеют и обвинят в недальновидном прекраснодушии, утопизме? Ответ однозначный - нет.
Но было в XIX веке, по крайней мере, два человека, каждый из которых видел чуть дальше других и был способен предвидеть "кризис разума" и становление эпохи "помутнения рассудка". Один из них это Ф. Ницше, а второй, наш соотечественник Ф. М. Достоевский. Каждый из них вкладывал в уста своих героев те слова, которые в двадцатом веке прозвучали набатным колоколом, набатным колоколом, предвещающем новые мировые трагедии. Не прислушиваться к их словам для нас людей XXI века означает вновь пропустить урок и расплачиваться за это не только человеческими жизнями, но и самим человеком, то есть тем, что его таковым делает - идеей Человека.
Но почему именно Достоевский? Почему человек XIX века может лучше нас самих понимать наше время? В конце концов, может быть не меньше ценного мы сможем найти в романах других представителей серебряного века русской литературы?
Конечно же, они в не меньшей степени, чем Достоевский достойны быть учителями мудрости и жизни. Но кто в нашей и даже мировой литературе может сравниться с тем, какое влияние оказали произведения Достоевского на русскую и мировую философию. Соловьев, Бердяев, Розанов, Булгаков, Шестов, Ильин испытывали на себе огромное влияние идей автора "Братьев Карамазовых". Многие философы с мировым именем считали Достоевского своим учителем. И это не случайно. Это связано с тем, что один Достоевский имел смелость и мужество, задавая героям своих произведений предельные вопросы бытия, оставаться честным с читателем до конца, погружаясь в глубины темного, неизвестного и страшного в человеческой душе, давая сказать каждому из своих героев все главное, что у него есть.
Достоевский один из первых рассмотрел в современном ему обществе "подпольного человека", он дал ему дорасти до "великого инквизитора" и заглянул вглубь его сердца, надеясь на то, что луч мысли не потонет во мраке, но даст людям шанс жить иначе, чем великий инквизитор и то общество, которое он созидает.
Именно поэтому очень важно вдумчиво читать Достоевского нам - людям XXI века, живущим в пространстве постмодерна или же под властью великого инквизитора.
Но что значит "вдумчиво" читать Достоевского?
Михаил Бахтин учил воспринимать романы русского писателя полифонически, то есть видеть в произведениях Достоевского не только лишь основные события, происходящие с ними по ходу романа, но объединять в своем сознании "многоголосье" идей в единую картину, носителями которых являются практически все действующие лица. Смотреть на романы с позиции тотальности, всеобщности рекомендовал Бахтин.
Действительно, если рассматривать каждого героя романа в отдельности, то получается странная картина. Достоевского принято считать представителем высокого реализма, в то время как все его герои до боли неправдоподобны, ведут себя, по меньшей мере, необычно или даже как будто в чаду. И правда, сколько же на один "квадратный метр" романа у Достоевского приходится на самоубийства, преступления, сумасшествия; сколько больных и эпилептиков в каждом его произведении. Какой уж здесь казалось бы реализм. Толстой сказал даже по этому поводу довольно грубо: "Все герои у Достоевского больные и сам он больной".
Конечно же, такое восприятие творческого наследия Достоевского не может привести к адекватному и предметному опыту вживания и сосредоточенного познания главной его мысли. Путь к ней может лежать только через синтетическое видение романов Достоевского, то есть через понимание мысли Дмитрия Карамазова: "Широк человек, слишком даже широк ... Я бы сузил". Но сузить, естественно не получается. Приходится всматриваться в глубины человеческой души, не забывая и о ее высотах. Следовательно, чем шире охват, тем ближе мы становимся к пониманию того, что значит быть человеком. Поэтому Достоевский, создавая образы главных своих героев, вкладывает в каждого лишь одну человеческую черту, но черту, доведенную до предела, заостренную до максимума. Такой накал страстей во многих сценах его романах достигается за счет столкновения носителей идей, борющихся за свою правду. По этой причине в романах Достоевского нельзя найти гармонию, в них все как помешанные - ищут, становятся, отрекаются и страждут истины, не считаясь ни с чем.
Последний и незаконченный роман "Братья Карамазовы" может быть также отнесен к разряду требующих вчувствования в "единую личность" произведения.
Семейство Карамазовых - три брата и отец, как бы олицетворяют собой грани одной личности - представителя русской интеллигенции XIX века. Старший брат, Дмитрий - пламенный, увлекающийся, страстный человек, но при всей дикости своего характера, остающийся в душе добрым. Средний брат, Иван - яркий представитель нигилистической интеллигенции. Он образован, умен, но не верит ни в бога, ни в бессмертие души, хотя и сомневается в своей позиции. Принято считать, что именно брат Иван выговаривает потаенные мысли автора. Младший брат, Алексей - глубоко верующий и праведный человек (можно даже сказать что религиозный фанатик), живущий в скиту у старца Зосимы. В предисловии автор указывает на то, что Алексей и является у него главным героем. Отец всех трех братьев, Федор Павлович Карамазов - стареющий сладострастник, не поделивший с братом Дмитрием молодую красавицу Грушеньку. Все семейство Карамазовых символизирует "русскую душу", ее тайны и скрытые противоречивые импульсы: от религиозного фанатизма до нигилистического атеизма, от сладострастия до смиренности и кротости. Именно поэтому в романе "Братья Карамазовы" Достоевский в полной мере продемонстрировал мастерство автора философского диалога, ничем не меньшее, чем у Платона в его знаменитом "Государстве".
Наиболее ярким и запоминающимся среди множества остальных диалогов по общему признанию является диалог между Алексеем и Иваном, в котором Иван рассказывает о пьесе, которую он написал. Пьеса называется "Великий инквизитор".
В ней повествуется о том, как в период расцвета инквизиции, в пятнадцатом веке, небольшой городок под названием Севилья в Испании посетил Христос. Он идет по городским улицам и все его узнают, он совершает чудеса и люди восхваляют его имя, преклоняются перед ним. Но вот из-за угла церкви появился великий инквизитор со своей свитой. Он приказывает схватить Христа и заточить его под стражу. И народ, настолько привыкший к власти великого инквизитора и подчинившийся его воле, падает ниц перед великим инквизитором, не оказывает сопротивления, давая охране схватить и увести Христа.
Оставшаяся часть пьесы содержит в себе монолог великого инквизитора, пришедшего в камеру к Христу.
Что же он говорит Христу? Вернее от лица кого он дает приговор тому, "кто пришел ему мешать"?
На этот вопрос исследователи творчества отвечают по-разному. Одни считают, что в лице великого инквизитора Достоевский хотел изобразить идеи социалистов, другие - что он вкладывал в уста своему герою потаенные мысли западного христианства, которое "Христа потеряло, променяв его на этот мир. Есть также исследователи, считающие, что Достоевский стал пророком "золотого миллиарда", а есть и такие, что считают великого инквизитора масоном. Сам Достоевский, в одном из писем говорит, что "Великим инквизитором" он выносит вердикт как социализму так и западному христианству (прежде всего протестантизму), которые суть по-Достоевскому тупиковые пути развития человечества, так как для них характерно забвение о сути человеческой личности, отказ от всеединства человечества и его объединение на основе подчинения человека чуду, власти и авторитету.
Такой подход, критикующий западный панрационализм, используют многие современные постмодернисты, правда, слишком далеко заходящие в разрушении разума и пестовании всего иррационального и противоразумного. Среди критиков "модернизации по-западному" можно отметить известных российских публицистов: философа и политолога А. С. Панарина, политолога С. Г. Кара-Мурзу, Философа В. С. Аверьянова, историка философии А. Г. Гулыгу. Все они, так или иначе (эксплицитно или имплицитно), рассматривали современность, и, прежде всего постмодерные тенденции, в свете идей великого инквизитора Достоевского.
Что же говорит великий инквизитор? Чем представляется эпоха постмодерна в свете идей великого инквизитора?
Для ответа на эти вопросы рассмотрим "пирамиду идей" великого инквизитора, параллельно комментируя их отсылками к современности и постмодерну. Всего эта пирамида может быть условно разделена на три уровня: идея человека, идея человечества и идея бога.
1. Идея человека. Проект просвещения (модерн) взял из христианства идею самоценности человека как венца мироздания, предъявив высокие требования к его нравственности, уму и сердцу. Великий инквизитор же заявляет, что, отринув предложение духа, искушавшего Христа в пустыне порабощением людей "хлебами", он обманулся в людях, которые страждут преклониться перед объективно ценным, но таким, чтобы и все остальные несомневаясь пали ниц перед этим, признали его не иллюзией, но объективно существующим. И таковым для человека могут стать только хлеба. Люди пойдут только за тем, кто даст им хлеба, за тем, кто умеет превращать камни в хлеба, а тот, кто требует от них аскезы и поиска "хлеба небесного" для них абсолютно неинтересен.
Проводя параллели с днем сегодняшним, можно сказать, что господство у современного человека исключительно материальных потребностей и вытеснение из сферы его интересов потребностей духовных, делает слова великого инквизитора особенно актуальными. "Накорми, а потом требуй добродетели", "не требуй от нас слишком многого, лучше дай на хлеба". Совокупность индивидуумов, наделенных этими императивами, дает нам картину современного общества потребления.
Но не только религия, но и наука неспособна "превращать камни в хлеба" (накормить всех страждущих), это может быть даровано только великим инквизитором. "Новая вавилонская башня" вновь рухнет, наука не даст человека ответа на вопрос о смысле жизни, она разочарует людей, и они сами станут оплевывать все разумное, чему служили ранее. И тогда, люди уже окончательно вернуться к великому инквизитору, "принесут хлеба свои к его ногам", уже раз и навсегда отрекаясь от самостоятельного познания добра и зла, вверяя ему свою душу.
Как это напоминает идеи постмодернистов, которые также как и великий инквизитор страждут разрушить "вавилонскую башню" науки и насадить собственное царство, построенное на обломках просвещения - здание антипросветительства, здание постмодерна. И сидя за его прочными стенами ждать, пока люди сами уничтожат свою "вавилонскую башню", откажутся от свободы и с радостью преклонятся перед троном великого инквизитора, принесут ему свои хлеба.
Великий инквизитор говорит о человеке следующее. Христос желал от людей не преклонения перед авторитетом и не подчинения его воле. Нет. Он желал добровольного принятия и признания его слов, он верил в человека. Эта вера перекочевала из религии в науку и в просвещении нашла свое наиболее полное выражение. Человека есть смысл и цель мироздания. Все в этом мире может рассматриваться как средство, но лишь человек может и должен быть "целью-в-себе", "вещью-для-себя".
Великий инквизитор глумиться над этими идеями. Христос переоценил человека, который по сути своей есть хоть и бунтарь, но "слабосильный бунтарь", в своей основе он всегда был и остается рабом. Ведь нет для человека ничего страшнее, чем обладание свободой, требующей познания истины. Люди будут думать, что они обрели свободу, в то время как лишились ее, передав ее в руки великому инквизитору, испугавшись самих себя и своей животной сути. Человек, наконец, откажется от свободы, лишь бы кто-то взял на себя ответственность и право распоряжаться его совестью. Все что для него останется ценным в этом посюстороннем мире это хлеба, ради которых он готов отказаться от свободы и передать ее великому инквизитору.
2. Идея человечества. Люди, отказавшись от свободы, наконец, обретают счастье, счастье неведающих о действительности малых детей. Для них великие инквизиторы устроят жизнь подобную забавной игре, подобную развлечению. Да, их заставят, и работать, но в свободное от работы время им разрешат и шалости, даже грех, в зависимости от послушания. И тогда люди полюбят великого инквизитора за то, что он освободил их совесть и сознание от проблем этого мира, он научил их жить как "едино стадо", подчиняясь "старшему брату", вживаясь в единый муравейник, все более теряя свою индивидуальность, превращаясь из автономной личности в гетерономную.
Вот вкратце описание современного нам общества потребления и одновременно общества спектакля, то есть двух наиболее существенных элементов постмодерна.
Но над этими массами неведающих должен стоять тот, кто возьмет на себя роль титана, держащего на своих плечах познание добра и зла. Им придется обманывать массы, внушая, что те живут "в лучшем из миров, в котором все к лучшему" (Вольтер). И массы, веря правителям, как дети, с радостью, согласятся с теми, кто взял на себя право распоряжаться человеческими жизнями. Будут десятки и сотни миллионом счастливых и будут десятки и сотни тысяч страдающих, познавших истину и взваливших себе на плечи необходимость обманывать все человечество и править им.
Сегодня, в эпоху глобализации и усиления противоречий между "золотым миллиардом" и "бедной периферией" все громче звучат призывы к созданию так называемого мирового правительства, которое должно раз и навсегда подчинить себе те народы и страны, которые не вписываются в политику сильных мира сего. Все должны принять систему ценностей "золотого миллиарда", никто не имеет права противится ей. Таков императив великого инквизитора сегодняшнего дня.
Наконец в обществе должна господствовать "среднестатистическая личность", полностью подчиняющаяся внешнему внушению и манипуляции. Независимую, автономную личность сложнее поймать в сети великого инквизитора. Но таких личностей быть не должно. Единый муравейник, созданный по проекту великого инквизитора, вытеснит из себя всех инородных человеку толпы индивидуумов.
Как это напоминает описание современного общества испанским философом Х. Ортегой-и-Гассетом в его знаменитой книге "Восстание масс". Творческое меньшинство лишается своих привилегий, которыми оно обладало в эпоху просвещения. Теперь во главу угла ставиться интерес массового человека: в политике, в искусстве, в экономике и т. д. В таком обществе "горы выравниваются с землей", все должны быть как один и тогда человечество заживет счастливо, навсегда отказавшись от свободы в пользу великого инквизитора.
3. Идея бога. "Бог умер" - провозгласил Ф. Ницше. "Если бога нет, то я бог" - заявил Кириллов в "Бесах" Достоевского. "Бога нет и все позволено" - подхватил его мысль Иван Карамазов. В таком случае единственный смысл человеческого существования это удовольствие. "Бери от жизни все" - вот лозунг человек общества потребления. Такой человек вполне вписывается в идеи великого инквизитора, он прямо ему служит. Но человеку нужна надежда на бессмертие его души и надеясь на обладание ею он соглашается на власть великого инквизитора. Такую надежду он дает людям, зная, что обманывает их, потому что сам великий инквизитор "в бога не верует" (Алексей Карамазов).
Все это уничтожает не только человека, общество и бога - движущие силы прогресса и просвещения, все это уничтожает саму их идею, выветривает из жизни главное, превращает ее в фарс, а мысли интеллектуалов к простой "игре в бисер".
Какой же вывод мы можем сделать на основе вышеизложенного?
Видимо, главная мысль заключается в том, что постмодерн в свете идей великого инквизитора Достоевского есть сущее уничтожение всего того, что дал человечеству проект модерна-просвещения. И если у человечества есть шанс на будущее, то он заключается в продолжении еще не исчерпавшего себя проект модерн. Если философы XIX века призывали идти "назад к Канту", то наш призыв идти назад к модерну. А для этого нужно, в том числе пережить кризис проекта модерн, проявляющейся в постмодерне, и пойти дальше, осветив лучом разумности и логоса эпоху постмодерна, а не угасать лучи просвещения, затемняя модерн постмодерном. Не последнюю роль в этом для нас может сыграть наследие великого русского писателя Ф. М. Достоевского, в своей "Легенде о великом инквизиторе" предвосхитившего эпоху и идеи постмодерна.
1 Гете И. В. Западно-восточный диван. - М.: Наука, 1988, с. 78.
2 Статья впервые опубликована в журнале Terra Economicus, в 2009 году.
3 Маршал А. Основания экономической науки [предисловие Дж. М. Кейнса; пер. с англ. В. И. Бомкина и др.] - М.: Эксмо, 2007, С. 16.
4 Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма. - 2-е изд., доп. и испр. - М.: "Российская политическая энциклопедия" (РОССПЭН), 2006, С. 7-187.
5 Характерно, что почти за сто лет до М. Вебера с подобным же докладом выступал другой немецкий мыслитель - И. Г. Фихте, со своей речью "О назначении ученого". Для него не в меньшей степени был характерен пафос пророка и моралиста.
6 "Пророки на кафедре" обличались М. Вебером не только как безответственные болтуны, но и как глашатаи истины, которой они не владеют сами, а лишь прикрываются своей ученостью для воздействия на не имеющую возможность сопротивляться аудиторию. Такие пророки неизбежно воспитывают лучших вассалов для будущего тоталитарного лидера.
7 Позднее эта идея была доведена до логического завершения представителями сциентизма, отрицающими существование неверифицируемого, читай трансцендентного.
8 В "Человеческой деятельности" Л. фон Мизес относит экономическую теорию к "наукам о духе".
9 Содержание сборника "Истоки. Из опыта изучения экономики как структуры и процесса" лишь подтверждает этот факт. Современная экономическая теория абстрагируется от экономики как процесса и от предпринимательского творчества.
10 Насколько известно автору, на сегодняшний день не было написано статьи с подобного рода названием и содержанием, хотя потребность у самого автора в прочтении работы "Экономист как призвание и профессия" появлялась еще давно. Не найдя работы подобного рода, автор посчитал возможным взяться за ее самостоятельное написание. Следует отметить, что лишь в трактате Л. фон Мизеса автор нашел удовлетворительное понимание призвания и профессии экономиста, но в последнем разделе "Человеческой деятельности" эта тема переплетается с другими, поэтому в ней автор нашел лишь наметки темы этой статьи.
11 Под компетенциями в данном случае понимается одна из современных концепций образования, активно обсуждающаяся в академическом сообществе и Министерстве образования. Выпускник ВУЗа, в том числе экономического, должен получать не знания "под конкретное рабочее место", а компетенции, которые позволили бы ему эффективно построить свою карьеру после обучения. В соответствии с компетентностным подходом, не следует перегружать студента "ненужными знаниями", а необходимо научить его конкретным навыкам, например, заполнению документов, общению с работодателем и т. д.
12 См. Истоки. Из опыта изучения экономики как структуры и процесса / редкол. : Я. И. Кузьминов.; Гос. Ун-т - Высшая школа экономики. - М.: Изд. Дом ГУ ВШЭ, 2006, С. 3.
13 П. Самуэльсон отмечал, что после 1969 года, когда была введена нобелевским комитетом премия по экономике имени А. Нобеля, экономическая теория может с полным основанием считаться наукой, так как до этого профессиональные стандарты позволяли каждому автору, который пишет на экономическую тематику, утверждать свои стандарты научности, которые могли серьезно отличаться от неоклассических. Эпоха "здравого смысла" и "рассуждений общего характера", с точки зрения П. Самуэльсона, ушла навсегда в прошлое, заменив ее научной строгостью и формализацией. Л. Мизес называл такое стремление быть не хуже физиков и математиков - "сциентизмом", т. е. стремление исследователей области гуманитарных наук перенять метод "точных" физико-математических дисциплин.
14 Как известно, А. Смит был первым, кто довольно разношерстную публику, в которую входили и администраторы-памфлетисты, и прожектеры, и просто небезразличные люди, объединил в одно течение - систему меркантилизма, хотя каждый из них вряд ли относил себя к чему-то вроде "системы меркантилизма", тем более, что жили они в разные века, и в разных странах, и общего между ними было лишь стремление к рассмотрению внешней торговли как единственного источника богатства государства. См. Шумпетер Й. А. История экономического анализа: в 3-х томах / Пер. с англ. под ред. В. С. Автономова. СПб.: Экономическая школа, 2001, С.440-443.
15 Следует отметить, что этого нельзя сказать обо всех физиократах, например, В. де Гурне и А. Тюрго четко выделяются среди сторонников холистического подхода "экономической таблицы", как яркие представители традиции, из которой позже произошло рождение концепции спонтанного порядка.
16 Отличие характерно, пожалуй, лишь для Саламанкской школы. Подробнее см. Уэрта де Сото.Х. Австрийская экономическая школа: рынок и предпринимательство. - Челябинск: Социум, 2007, С. 44-56.
17 Г. Спенсер даже утверждал, что "Адам Смит, сидя в своей комнате у камина, произвел больше перемен, чем многие первые министры". Г Спенсер. Представительное правление и к чему оно пригодно (1857 г.). Это изменение, несомненно, было вызвано не его политической активностью, а "Богатством народов".
18 Боуз Д. Либертарианство: история, принципы, политика. Пер. с англ. под ред. А. В. Куряева. - Челябинск: Социум, 2009, цветная вкладка "Упадок либерализма".
19 Маршал А. Основания экономической науки [предисловие Дж. М. Кейнса; пер. с англ. В. И. Бомкина и др.] - М.: Эксмо, 2007.
20 См. Мизес Л. Человеческая деятельность: трактат по экономической теории / пер. с англ. А. В. Куряева. - Челябинск: Социум, 2005, с 329-335. Кроме этого см. критику эконометрики Дж. М. Кейнса. Кейнс Дж. М. Общая теория занятости, процента и денег, Избранное. - М: Эксмо, 2007. 433-463.
21 См. Мизес Л. Человеческая деятельность: трактат по экономической теории / пер. с англ. А. В. Куряева. - Челябинск: Социум, 2005, с 823.
22 В недавно переведенной книге такой "мэтр" экономической теории как П. Самуэльсон пишет: "Мы, экономисты, работаем, прежде всего, для того, чтобы заслужить уважение коллег, позволяющее нам самим больше уважать себя. Когда после Депрессии (1929-1933 гг.) в период Нового курса Рузвельта у желающих появилась прекрасная возможность найти работу, сначала полевели младшие по должности преподаватели. Затем не желая от них отставать, полевели, и даже в еще большей степени, их старшие товарищи ... Сплошь и рядом продукция экономистов истеблишмента - только то, что лидеры и массы уже жаждали воспринять ... Мы, экономисты, вовсе не пытаемся оставаться в высшей лиге, пропагандируя идеи какого-нибудь чудака из прошлого". То есть современный экономист-неоклассик полностью становится на позицию технократа и отказывается от просвещения/пропаганды "идеи какого-нибудь чудака из прошлого". См. Самуэльсон П. О чем экономисты думают: Беседы с нобелевскими лауреатами / под ред. П. Самуэльсона и У. Барнетта; пер. с англ. - М.: Московская школа управления "Сколково"; Альпина Бизнес Букс, 2009, С. 12-13. Следует отметить, что П. Самуэльсон и М. Блауг говорят об идеях Л. фон Мизеса и других австрийцев, что они "заставляют меня дрожать за репутацию моей науки". И далее П. Самуэльсон скоропалительно дополняет: "К счастью, все это мы оставили позади". Блауг М. Методология экономической науки, или как экономисты объясняют. Пер. с англ. / научн. ред. В. С. Автономов. - М.: НП "Журнал Вопросы экономики", 2004, С. 149. Интересно, изменил ли свое мнение П Самуэльсон, так как М. Блауг нашел в себе мужество признать, что события недавнего прошлого заставили его признать, что "постепенно, и крайне неохотно, но я все же пришел к выводу о том, что они (австрийцы) были правы, а все мы заблуждались (в вопросе о вальрасинском равновесии). Уэрта де Сото.Х. Австрийская экономическая школа: рынок и предпринимательство. - Челябинск: Социум, 2007, С. 164.
23 Коутс А. У. // Панорама экономической мысли конца XX столетия / под. Ред. Д. Гринэуэя, М. Блини, И. Стюарта: В 2-х т. / Пер. с англ. под ред. В. С. Автономова и С. А. Афонцева. СПб.: Экономическая школа, 2002, С. 142-173.
24 Которые, правда, могут ему не предоставляться и будут неизвестными, в таком случае технократ будет не удел.
25 Л. Мизес называл этих специалистов - специалистами по интервентизму, которых и готовят в современной высшей школе. Их задача в том, чтобы интеллектуально обосновывать расширения государства за рамки минимального государства (Р. Нозик) и придумывать конкретные механизмы вмешательства в спонтанный порядок человеческого сотрудничества (Ф. Хайек).
26 Блауг М. Методология экономической науки, или как экономисты объясняют. Пер. с англ. / научн. ред. В. С. Автономов. - М.: НП "Журнал Вопросы экономики", 2004, С. 190.
27 П. Самуэльсон говорил, что экономисту приходится страдать от "шизофрении": как профессионал он не имеет права давать оценочные суждения, а как гражданин - имеет. То есть экономист может осуждать то, что сам же делает. Например, экономист в Третьем рейхе мог планировать уничтожение неарийских рас, одновременно осуждая это как гражданин, но ничего не меняя. До таких выводов приходится доходить тем, кто стоит на позиции юмовского феноменализма, давно преодоленного в феноменологии Э. Гуссерля и в праксиологии.
28 Профессор экономической школы Телль-Авивского университета и экономического факультета Нью-Йоркского университета, в статье переработанной в версию президентского доклада, прочитанного на заседании Эконометрического общества в Мадриде в 2004 г., пишет: "Чем, черт возьми, я занимаюсь? По сути дела, мы играем в игрушки, которые называются моделями. Мы можем себе позволить такую роскошь - оставаться детьми на протяжении всей нашей профессиональной жизни и даже неплохо зарабатываем на этом. Мы называем себя экономистами, и публика наивно полагает, что мы повышаем эффективность экономики ... Я считаю, что как экономисту-теоретику, мне почти нечего сказать о реальном мире и что лишь очень немногие модели в экономической теории могут использоваться для серьезных консультаций. Однако экономическая теория обладает реальным воздействием. Я не могу игнорировать тот факт, что наша работа в качестве преподавателей и исследователей влияет на умы студентов, причем так, что мне это, повторю, не очень нравится". Рубинштейн Ар. Дилеммы экономиста-теоретика // Вопросы экономики № 11, 2008. С. 63 и 79. Rubinstein A. Dilemmas of an Economic Theorist // Econometrica. 2006. Vol. 74, No 4.
29 Автор книги "Предательство клерков" - Ж. Бенда. Роль интеллектуалов в XX веке свелась к технократизму, от которого рукой подать до интервентизма, так как "злоупотребление разумом" в науках о человеческой деятельности характерно для людей не светских (по Ж. Бенда), а для "клерков", обслуживающих машину интервентизма.
30 Следующие слова Н. Бухарина подтверждают мысль о том, что позитивизм и марксизм имеют один методологический корень: "Нам остается только один метод исследования, именно соединение абстрактно-дедуктивного метода с методом объективным, соединение, которое является одной из характерных черт марксисткой политической экономии. Только таким путем можно построить теорию, которая не представляла бы вечного противоречия в себе самой, а была бы действительным орудием научного познания капиталистической действительности" (Бухарин Н. И. Политическая экономия рантье. М.: Государственное издательство, 1919. С. 45. Цитата по Литошенко Л. Метод Маркса. Вопросы экономики // Вопросы экономики. № 9, 2008. С. 100)
31 Хайек Ф. Контрреволюция науки. Этюды о злоупотреблении разумом. Пер. с англ. под. ред. Р. И. Капелюшникова, - М.: Новое издательство, 2003, часть третья "Конт и Гегель". Ф. фон Хайек был одним из первых, кто обратил внимание на интеллектуальное родство "отца позитивизма" и "апологета немецкого национализма". Общее между ними - интервентизм.
32 К Менгер. Избранные работы. М. Издательский дом "Территория будущего", 2005. см. особенно "Исследование о методах социальных наук и политической экономии в особенности", С. 289-495.
33 Уэрта де Сото.Х. Австрийская экономическая школа: рынок и предпринимательство. - Челябинск: Социум, 2007, С. 25-43.
34 Со времен возникновения неклассической физики А. Эйнштейна, М. Планка, В. Гейзенберга и др.
35 Профессор экономической школы Телль-Авивского университета и экономического факультета Нью-Йоркского университета откровенничает: "Возможность получить осмысленные утверждения, манипулируя математическими символами, было главным, что привлекало меня в экономической теории". Рубинштейн Ар. Дилеммы экономиста-теоретика // Вопросы экономики № 11, 2008. С. 75. Rubinstein A. Dilemmas of an Economic Theorist // Econometrica. 2006. Vol. 74, No 4.
36 Не против таких ли "критиков" вербального анализа направлены слова Платона: "Нет большей беды, чем ненависть к слову". "Федон" (89 d) // Платон. Диалоги. Книга первая. - М.: Эксмо, 2008, С. 677.
37 Профессор Ар. Рубинштейн, которого мы уже цитировали, продолжает: "Тем не менее я являюсь преподавателем микроэкономики. Я часть "машины", которая, как я подозреваю, влияет на студентов и вырабатывает в них такой образ мыслей, который мне самому не очень-то нравится". Рубинштейн Ар. Дилеммы экономиста-теоретика // Вопросы экономики № 11, 2008. С. 75. Rubinstein A. Dilemmas of an Economic Theorist // Econometrica. 2006. Vol. 74, No 4.
38 Современный финансовый кризис, а также то, как на него реагируют политики и экономисты, - яркое тому подтверждение.
39 В своем недавнем выступлении в Москве профессор Х. Сото отметил, что в континентальной Европе набирает силу тенденция перехода в образовательном процессе от неоклассики к праксиологии. Если эта тенденция дойдет и до России, то рано или поздно должна будет пойти речь о создании высшего учебного заведения, где бы экономическое образование давалось бы на основании праксиологии.
40 Мизес Л. Человеческая деятельность: трактат по экономической теории / пер. с англ. А. В. Куряева. - Челябинск: Социум, 2005, С. 823-824.
41 См. также: Розмаинский И. В. О методологических основаниях мейнстрима и гетеродоксии в экономической теории конца XIX - начала XXI века // Вопросы экономики, № 7, 2008.
42 Вышесказанное не означает того, что нет издательств, готовых и публикующих представителей гетеродоксальной и альтернативной экономической мысли, но их влияние на сегодняшний день несопоставимо с количеством публикаций в ортодоксальных издательствах и журналах. Видимо, эта ситуация постепенно меняется, и возможно, в перспективе роли поменяются.
43 И. Гете предлагал критерием истинности считать плодотворность: "Лишь плодотворное цени", то есть если современная экономическая теория неплодотворна с точки зрения порождения "титанов", то она по Гете и не истинна.
44 Представители австрийской школы неоднозначно относятся к личности Дж. М. Кейнса. Например, Л. фон Мизес считал его невеждой в экономической теории, а Ф. фон Хайек называл смерть Дж. М. Кейнса "смертью одного из величайших экономистов". Существуют экономисты, например Дж. Шэкл, которые пытаются объединить австрийскую теорию и посткейнсианство на основе идеи неопределенности будущего и отрицания эконометрики. С нашей точки зрения, от Дж. М. Кейнса до праксиологии ближе, чем от неоклассики до праксиологии. Возможно, что именно экономисты, хорошо знающие работы Дж. М. Кейнса, смогут увидеть перспективность праксиологии, так как, не разделяя выводов Дж. М. Кейнса, можно согласится с тем, что его работы стилистически, а также в некоторых содержательных аспектах, ближе к австрийской традиции качественного анализа динамических процессов, чем к равновесным моделям неоклассики.
45 В статье С. Р. Моисеева "Проблемы формализации макроэкономики" приведены данные, показывающие падение престижности экономического образования за последние 50 лет. Одна из причин этого сформировала Комиссия по докторскому образованию Американской экономической ассоциации: "экономическое образование вооружает хорошими математическими навыками и инструментами анализа, однако не дает понимания экономических проблем и институтов". То есть экономистов учат моделировать то, природу чего они не понимают. Кроме того, в этой статье можно найти высказывание Р. Коуза: "В годы моей юности то, что звучало глупо на словах, можно было спеть. В современной экономике это можно выразить математически". Моисеев С. Р. Макроэкономика. - М.: КНОРУС, 2008, С. 308-310.
46 Еще одна цитата Профессора Ар. Рубинштейна: "В целом у меня сложилось ощущение, что формальные упражнения, которые мы задаем нашим студентам, в лучшем случае делают изучение экономической теории менее интересным, а в худшем - способствуют формированию довольно неприглядного "экономического человека". Ар. Дилеммы экономиста-теоретика // Вопросы экономики № 11, 2008. С. 78. Rubinstein A. Dilemmas of an Economic Theorist // Econometrica. 2006. Vol. 74, No 4.
47 Истоки. Из опыта изучения экономики как структуры и процесса / редкол. : Я. И. Кузьминов.; Гос. Ун-т - Высшая школа экономики. - М.: Изд. Дом ГУ ВШЭ, 2006.
48 Возможен скепсис в отношении данного утверждения со стороны представителей самой австрийской школы в России. Ведь количество учебников по микроэкономике и макроэкономике неоклассической версии во много раз превышает доступные работы "австрийцев". Например, в библиотеке ВУЗа, где работает автор данной статьи, порядка 500 экземпляров по основным теоретическим курсам (Пиндайк, Рубинфельд, Кац, Розен, Фишер, Дорнбуш, Мэнкью, Сакс, Кругман и т. д.), которые активно используются студентами, а вот "Человеческая деятельность" Л. фон Мизеса представлена всего в двух экземплярах, один из них брали два раза, второй - один. Однако учебники все же не следует смешивать с серьезными работами. Последние должны быть для начала прочитаны самими преподавателями, а этот этап еще не пройден в отношении австрийской школы. 49 К Менгер. Избранные работы. М. Издательский дом "Территория будущего", 2005, С. 44.
50 Кейнс Дж. М. Избранные произведения. М., 1993, С. 66.
51 Статья впервые опубликована в "Леонтьевском сборнике" в 2010 году.
52 См. Hicks J. R. Capital and Time: A Neo-Austrian Theory. Oxford: Clarendon Press, 1973, P. 12. 53 См. Hayek F. A. New Studies in Philosophy, Politics, Economics, and the History of Ideas. London: Routledge and Kegan Paul, 1978.
54 См. Мизес Л. Человеческая деятельность: трактат по экономической теории. Пер. с 3-го англ. издания А. В. Куряева. - Челябинск.: Социум, 2005, с. 654-670. См. Уэрта де Сото. Социализм, экономический расчет и предпринимательская функция. Пер. с англ. В. Кошкина под ред. А. Куряева. - М., Челябинск: ИРИСЭН, Социум, 2008, 488 с.
55 См. Hicks J. R. Capital and Time: A Neo-Austrian Theory. Oxford: Clarendon Press, 1973, P. 12. 56 В данной работе мы лишь тезисно их отмечаем. Возможно, в одной из будущих работ мы раскроем эти положения подробнее.
57 См. Blaug M. Ugly currents in modern economics // Maki (ed) - 2002. p. 35-56.
58 Автор цитаты - профессор экономической школы Телль-Авивского университета и экономического факультета Нью-Йоркского университета, преподаватель микроэкономики. Статья представляет собой переработанную версию президентского доклада, прочитанного на заседании Эконометрического общества в Мадриде в 2004 г. См. Рубинштейн Ар. Дилеммы экономиста-теоретика // Вопросы экономики № 11, 2008. С. 62 и 75. Rubinstein A. Dilemmas of an Economic Theorist // Econometrica. 2006. Vol. 74, No 4. 59 См. Бенда Ж. Предательство интеллектуалов. Пер. с франц. В. П. Гайдамака и А. В. Матешук. - М.: ИРИСЭН, Социум, 2009, 310 с.
60 Ф. фон Хайек в "Контрреволюция науки" отмечает, что из неоклассиков праксиологию признавали Дж. Хикс и Е. Слуцкий.
61 См. Seligmen B. Main Currents in Modern Economics. Economic Thought Since 1870. The Free Press of Glencoe, 1963.
62 См. Блауг М. Методология экономической науки, или как экономисты объясняют. Пер. с англ., научн. ред. и вст. Статья В. С. Автономова. - М.: НП "Журнал Вопросы экономики", 2004, с. 149.
63 Цит. по Блауг М. Методология экономической науки, или как экономисты объясняют. Пер. с англ., научн. ред. и вст. Статья В. С. Автономова. - М.: НП "Журнал Вопросы экономики", 2004, с. 149.
64 См. Менгер К. Исследования о методах социальных наук и политической экономии в особенности // Избранное. М.: Издательский дом "Территория будущего", 2005. С. 289-495.
65 См. Уэрта де Сото. Социализм, экономический расчет и предпринимательская функция. Пер. с англ. В. Кошкина под ред. А. Куряева. - М., Челябинск: ИРИСЭН, Социум, 2008, с. 29.
66 Мизес Л. Человеческая деятельность: трактат по экономической теории. Пер. с 3-го англ. издания А. В. Куряева. - Челябинск.: Социум, 2005, с. 823-824.
67 Термин впервые был использован Эспинасом в 1890 г. книге "Основания технологии".
68 Леонардо да Винчи говорил о принципах познания следующее: "О искатель, не обольщайся знанием вещей, обычно производимых природой; радуйся познанию принципа этих вещей, обозначившегося в твоем духе". Цит. по Лосев А. В. Эстетика возрождения. М. "Мысль", 1978, с. 441. Это означает, что не стоит чрезмерно высоко ценить эмпирическое знание, но знание принципов, носящий универсальный характер, то есть теоретическое знание.
69 См. Берсон А. Творческая эволюция. Пер с франц. - Жуковский; М.: Кучково поле, 2006, с. 40-48. См. Бергсон А. Длительность и одновременность. - М.: Добросвет, КДУ, 2006. 160 с. См. целый номер журнала "Логос", посвященный полностью А. Бергсону ("Логос", № 3 (71), 2009).
70 Следует воспринимать нашу "модель" cum grano salis, так как она играет роль иллюстрации для тех, кто не способен оценить вышесказанные мысли, так как не имеет для этого навыка, по причине привычки все выражать посредством "моделей" мейнстримного типа.
71 Одним компетентным критиком во время семинара в Леонтьевском центре было сделано замечание автору статьи о том, что Дж. Мур повлиял на Дж. М. Кейнса и на его теорию, поэтому ее нельзя считать не имеющей философского основания. Действительно, факт известный всем биографам Дж. М. Кейнса, что он испытал на себе влияние "Принципов этики" Дж. Мура (См. Р. Скидельски Р. Джон Мейнард Кейнс. 1883-1946. Экономист, философ, государственный деятель. Пер. с англ. - М.: Московская школа политических исследований, 2005. с. 183-207. Уже название говорит, что у Дж. М. Кейнса была своя философия в названии книги он назван "философом", интересно, а какого рода? Идеалистом? Материалистом? Позитивистом? Феноменологом?). Однако одно дело влияние Дж. Мура на личность Дж. М. Кейнса - несомненно его "имморализм" имеет своим истоком интеллектуальную атмосферу Англии того времени и работы Дж. Мура - но какое влияние оказал Дж. Мур и его "Этика" на последователей Дж. М. Кейнса, например, Дж. Хикса, Р. Харрода, Х. Мински. Вероятнее всего у каждого из них была своя "философия" или же никакой. Даже если считать доказанным факт влияние Дж. Мура на Дж. М. Кейнса, то возникает вопрос о том, на какого Дж. М. Кейнса: на Кейнса "Общей теории" (Кейнс II)? Или на Кейнса "Трактата о деньгах" (Кейнс I)? А на какую версию кейнсианства повлиял Дж. Мур? На традиционное кейнсианство, на неокейнсианство, на посткейнсианство, на гидравлическое кейнсианство?
72 В данной статье речь идет лишь о просветительских элементах теории, экономические реформы - это отдельная большая тема. Но мы убеждены, что эти реформы осуществимы лишь на основе просвещения и убеждения.
73 См. Jesus Huerta de Soto. The Theory of Dynamic Efficiency. NY.: Routledge, 2009, pp. 229-255.
74 Статья была предложена в качестве доклада на 6 Лебедевских чтениях в 2010 году. Публикуется впервые.
75 См. Grice-Hutchenson M. The School of Salamanca, Reading in Spanish monetary theory. Oxford: Clarendon Press. 1952.
76 Ф. фон Хайек в своей работе посвященной К. Менгеру писал, что "Менгер (в 1873 году) оставил свое место в канцелярии премьер-министра к большому удивлению его начальника Адольфа Ауэрсперга, который не мог понять, как кто-то может поменять должность, открывающую широкие перспективы для удовлетворения больших амбиций, на академическую карьеру". См. Менгер К. Избранные работы. М.: Территория будущего, 2005, с. 25.
77 Можно привести множество высказываний даже относительно благожелательных авторов. См., например, Шустер Дм. Эпицентр. Парадоксы глобального кризиса. СПб.: Омега-Л, 224 с.
78 Сошлемся на высказывание Б. Львина: "альтернативной истории не бывает, но было бы интересно поразмышлять о развилках австрийской школы в США. При Мизесе она была частью вполне респектабельного интеллектуального круга - маленького, даже уменьшающегося, но именно что респектабельного, мирного. Под влиянием Ротбарда она стала, в очень немалой степени, частью шумного диссента. В результате она что-то выиграла в смысле популярности и распространенности, но сильно проиграла в смысле академической респектабельности. А академическую респектабельность можно презирать, можно высмеивать, но она была и остается решающим фактором. Получилась положительная обратная связь - Ротбард (и даже не столько Ротбард, сколько некое ротбардианство, символом которого сегодня стал поехавший крышей Роквелл) фактически плюнул в академическую науку, очень убедительно и красиво плюнул, а академическая наука в ответ харкнула на Ротбарда и австрийцев. Тем самым только укрепив тот раскол в рамках мейнстрима, который, как мне иногда кажется, в 50-е, условно, годы вовсе не был таким глубоким, каким он стал позже...".
79 См. Мизес Л. Человеческая деятельность: трактат по экономической теории. Пер. с 3-го англ. издания А. В. Куряева. - Челябинск.: Социум, 2005, с. 818-821.
80 Б. Львин о М. Ротбарде: "Ротбард как политик нанес вред - отход от мизесианского принципа, согласно которому все решают идеи. Ротбард, очевидно, был очень нетерпелив и, вероятно, страшно напорист, ему этот путь казался слишком длинным, отсюда его любовь к "прямой деятельности", к поиску прямых путей к массам".
81 Автор данной статьи пришел к австрийской школе следующим путем. Обучаясь в колледже, и уделяя особенное внимание курсу "История экономических учений", который читался В. С. Лаповком (автор всегда с благодарностью вспоминает его имя и рассматривает себя как продолжателя его дела, как его ученика), по рекомендации преподавателя автор прочитал "Введение в историю экономической мысли" Е. М. Майбурда, особое внимание уделяя главам, посвященным австрийской школе, так как именно они вызвали у него наибольший интерес. Кроме того, завершая изучения данного "Введения" автор обнаружил, что Е. М. Майбурд заканчивает историю обширной главой о Ф. фон Хайеке, которая произвела на него особенно сильное впечатление. Это побудило его в дальнейшем, параллельно изучению мейнстрима, уделить время изучению наследия Ф. фон Хайека и других представителей австрийской школы. Должна была быть накоплена критическая масса для того, чтобы самостоятельно убедиться в большей плодотворности и релевантности идей Ф. фон Хайека, чем мейнстрима. Осознав это, автор посчитал необходимым из имплицитного "австрийца" стать "эксплицитным" и с тех пор рассматривает праксиологию как экономическую теорию XXI века.
82 Среди достижений можно отметить: прочтение полного академического курса для бакалавров, создание постоянно действующего семинара по австрийской школе, положительные отзывы студентов: анкетирование показало, что студенты оценили ценность курса по австрийской школе равным тому, что они изучают в качестве микроэкономики (следует учитывать, что микроэкономика изучается два года, а курс по австрийской школе один семестр), написание курсовых работ по австрийской школе и т. д.
83 Л. фон Мизес призывал к этому в "Человеческой деятельности". См. Мизес Л. Человеческая деятельность: трактат по экономической теории. Пер. с 3-го англ. издания А. В. Куряева. - Челябинск.: Социум, 2005, с. 9.
84 По существу, именно так поступал Л. фон Мизес, теорема о невозможности экономического расчета при социализме была им сформулирована еще в 1919 году, а рухнул он только через семьдесят лет. Все это время он неустанно повторял, что социализм - интеллектуальная ошибка. Он оказался прав, несмотря на то, что смог убедить относительно немногих.
85 Статья впервые опубликована в сборнике статей СПбГУ по истории политической экономии в 2009 году.
86 Цвайнерт Й. История экономической мысли в России. 1805-1905. пер. с нем. Л. И. Цедилина под ред. В. С. Автономова; ГУ-ВШЭ. - 2 изд. - М: Изд. дом ГУ-ВШЭ, 2008, с. 39.
87 Автономов В. С. История экономических учений. Уч. пособие под. Ред. В. Автономова, О. Ананьина, Н. Макашевой. - М. ИНФРА-М, 2004, с. 186-188.
88 В основном российские экономисты начала XX века были марксистами, либо эклектиками.
89 Истоки. Из опыта изучения экономики как структуры и процесса / редкол. : Я. И. Кузьминов.; Гос. Ун-т - Высшая школа экономики. - М.: Изд. Дом ГУ ВШЭ, 2006.
90 Статья впервые опубликована в "Леонтьевском сборнике" в 2010 году.
91 Б. Спиноза "Политический трактат" (1677). В оригинале: "Non ridere, non lugere, qeque detestari, sed intelligere".
92 Такой вид анализа обычно называют экономической компаративистикой, которая характеризуется не просто описанием на эмпирическом уровне, но и на уровни априорных структур (эйдетическом). См. мою статью: "Экономическая феноменология как метод политической экономии австрийской школы", которая будет опубликована в одном из ближайших номеров журнала "Экономическая политика".
93 Последняя монография российского автора см. Аникин А. В. Золото. М.: Международные отношения, 1988, 336. Вышеназванная работа написана автором с марксистских позиций, за прошедшее время не было выпущено ни одной монографии по золотому стандарту на русском языке, которая не являлась бы переводом западной книги. Среди неплохих популярных переводов следует отметить: Бернстайн П. Власть золота. История наваждения. М.: Олимп-Бизнес, 2004, 400 с. Это несопоставимо с книгами по золотому стандарту на Западе, где их выходило десятки за последние годы.
94 См. Менгер К. Исследования о методах социальных наук и политической экономии в особенности // Избранные работы. М.: Территория будущего, 2005, с. 404.
95 См. Хайек Ф. Частные деньги. М.: Институт Национальной Модели Экономики, 1996, с. 66-70.
96 См. Менгер К. Основания политической экономии // Избранные работы. М.: Территория будущего, 2005, с. 66.
97 В древнеамериканских племенах майя и ацтеков золота была достаточно много, но по разным причинам оно не ценилось, так как не было потребности в обмене в значительном объеме.
98 Три первых условия выполняются и в отношении других металлов. Только четвертое объясняет причину того, почему именно золото стало выполнять функции денег. Прежде всего, функцию средство обращения.
99 Л фон Мизес в "Человеческой деятельности" пишет о том, что государство фактически установило золотой стандарт по ошибке. "Именно это фиаско (государства) и породило золотой стандарт". См. Мизес Л. Человеческая деятельность. Трактат по экономической теории. Челябинск: Социум, 2005, с. 440.
100 Следует отметить, что новаторские идеи Л. фон Мизеса, высказанные им в работе 1912 года, (эта книга в течение полугода обсуждалась на семинаре О. Бем-Баверка) до сих пор недостаточно известны экономистам. Почти сто лет австрийской традиции анализа экономического цикла. Такая богатая традиция позволяет ее последователям иметь твердые основания "теории экономической динамики", которую, как считается, пытались разрабатывать после книги Дж. М. Кейнса 1936 Р. Харрод, Е. Домар и Э. Хансен и другие экономисты. Но у них не было настолько твердых оснований, на которые опирался Л. фон Мизес в 1912 году: теория капитала О. Бем-Баверка, "кумулятивный процесс" К. Викселля и субъективная теория ценности К. Менгера.
101 Действие так называемого закона Грэшема. Закон, предписываемый английскому банкиру XVII века Т. Грэшемему, в соответствии с которым "плохие деньги вытесняют из обращения хорошие". Государство, неверно устанавливая соотношение между золотом и серебром, способствует вытеснение из каналов обращения недооцененных законом денег - переоцененными. Все придерживают "хорошие" деньги на руках, а "плохие" стремятся сбыть. См. Ротбард М. Государство и деньги: Как государство завладело денежной системой общества. Челябинск: Социум, 2004, с. 69-72.
102 См. Моисеев С. Р. Денежно-кредитная политика: теория и практика. М.: Экономистъ, 2005, с. 62-82.
103 См. Шумпетер Й. История экономического анализа: в 3-х томах / Пер. с англ. Под ред. В. С. Автономова. СПб.: Экономическая школа, 2001 г., с. 1414. См. также: Моисеев С. Р. Международные валютно-кредитные отношения. М.: Издательство "Дело и сервис", 2007, с. 145-147. Ср. Officer L. Gold Standard / Ed. by R. Wharples. - EH. Net Encyclopedia, 2001.
104 Речь идет о глобальном предложении денег, так как в отдельном государстве может сократится количество золота благодаря оттоку его за рубеж, что не повлияет общий запас золота в мире.
105 Кейнсианцы часто говорят о том, что увеличение спроса на деньги приводит к падению общего уровня цен, то есть, если спрос на деньги увеличится в два раза, то в два раза должны упасть и цены, таким образом, рост спроса на деньги вызывает дефляцию. Но не будет ли рост спроса на деньги подстегивать и рост его предложения? Если да, то в дефляции нет никаких проблем - изменение спроса на деньги лишь скорректирует структуру производства в соответствии с новыми предпочтениями. Если даже нет, то дефляция не вызовет спада деловой активности, так как увеличение нормы сбережения, мотивированное дефляцией, увеличит запас капитала, из которого финансируются новые инвестиционные проекты, а их осуществление, несомненно, внесет свой вклад в экономический рост. Если же сбережения не направляются непосредственно в новые инвестиционные проекты, то все же эти сбережения "анонимно" становятся инвестициями, так как рост денежных сбережений означает сохранение части общественного продукта непотребленным, для данного экономического агента сбережения не конвертируются в инвестиции, но для другого сегмента экономики и для другой части экономики, о которой первый агент не подразумевает, этот акт сбережения станет стихийным источником совершения капитального проекта. Увеличение сбережения не означает изъятия из экономики произведенного богатства, так как всякому сбережению в виде денег соответствует сохранение реального богатства в виде капитала.
106 Следует отметить, что, если в условиях золотого стандарта банки не поддерживают стопроцентный резерв по счетам до востребования, экономический цикл все же будет иметь место, так как банки смогут породить кредитную экспансию необеспеченную добровольными сбережениями, храня лишь часть резервов в денежной форме.
107 Интересно вспомнить, как в мировой литературе описывался феномен эмиссии необеспеченных денег. В "Фаусте" И. Гете во второй части есть сцена в Императорском дворце:
Казначей
Кто нынче станет помогать соседу?
Все делом заняты своим;
У золота все двери на запоре, всяк для себя лишь копит: вот в чем горе!
А наш сундук, - увы! - нет денег в нем!
Мефистофель
Везде своя нужда: таков уж белый свет!
Здесь то, другое там. У нас вот денег нет;
Здесь, на полу, валяться их не будет;
Но мудрость их из-под земли добудет.....
Достану больше я, чем кажется вам всем;
Все это хоть легко, но трудно вместе с тем.
Клад не далек, но чтобы докопаться,
Искусство нужно и уменье взяться.
Казначей.
На старости дождался я отрады!
Вот тот значения исполненный указ,
Что в счастье обратил все бедствия у нас.
(Читает указ Мефистофеля)
"Да знает каждый, кто желает знать об этом:
Бумаги лоскуток отныне ста монетам
Равняется в цене. Для тех бумаг в заклад
В имперских областях сокровища лежат
В земле - и тотчас же по извлечении злата
По обязательствам последует уплата".
Мефистофель.
Да, вместо золота билетик - сущий клад;
Удобен он для всех, всяк знает, чем богат;
Не нужно ни менять, ни продавать: свободно
Любовью и вином всяк тешься, как угодно.
Мефистофель
(в сторону)
Глупцы! Судьба своих даров,
Заслуг не видя, не истратит!
Имей вы камень мудрецов, -
Для камня мудреца не хватит.
Первое на что император решает потратить доставшиеся ему таким образом деньги - это театрально представление с Еленой и Парисом. Видимо, времена мало изменились: эмиссия денег продолжает идти на "непроизводственное потребление" и на развлечения.
См. Гете И. Фауст. Пер. с нем. Холодковского Н. А. СПб.: Кристалл, 2002, с. 199-210.
108 Обратное произойдет, если резко вырастет предложение золота, в результате открытия нового месторождения. Гр. Сапов и В. Кизилов в своей книге пишут: "При открытии новых богатых месторождений или при изобретении более эффективных способов их добычи и выплавки производство золота и серебра резко возрастет... А значит, выраженные в золоте цены всех товаров растут... Надо сказать, что эта нестабильность - вещь совершенно неизбежная и ни один экономист не в вилах предложить рецепта, как от нее избавиться". Сапов Гр., Кизилов В., Инфляция и ее последствия. М.: РОО "Центр "Панорама", 2006, с. 25-26. Правда, Ф. фон Хайек в одной из статей, включенных в сборник "Индивидуализм и экономический порядок", пытался предложить способ нейтрализации изменения ценности золота за счет создания корзины товаров.
109 Ф. фон Хайек по этому поводу писал: "Политические потребности сегодняшнего дня не должны волновать ученого-экономиста. Задача экономиста, как я не устану повторять, заключается в том, чтобы сделать политически возможным то, что сегодня является политически невозможным. Решать, что можно сделать в данный момент, есть задача политика, а не экономиста, который должен продолжать указывать, что упорное следование в данном направлении ведет к катастрофе". См. Хайек Ф. Частные деньги. М.: Институт Национальной Модели Экономики, 1996, с. 137
110Считается, что ответить на этот вопрос априори невозможно, так как издержкам на хранения противопоставляются издержки на функционирование монетарной бюрократии в условиях фиатных денег. Что больше, сказать априори нельзя, а апотериори не сохраняется условие "при прочих равных".
111 Статья впервые опубликована в "Леонтьевском сборнике" в 2010 году.
112 См. Нозик Р. Анархия, государство и утопия. Пер. с англ. Б. Пискера под ред. Ю. Кузнецова. - М.: ИРИСЭН, 2008, с. 193.
113 См. Хайек Ф. Право, законодательство и свобода. Пер. с англ. Б. Пинскера и А. Кусарева под ред. А. Куряева. - М.: ИРИСЭН, 2006, с. 113-143.
114 См. Хайек Ф. Право, законодательство и свобода. Пер. с англ. Б. Пинскера и А. Кусарева под ред. А. Куряева. - М.: ИРИСЭН, 2006, с. 143-167.
115 В данной статье интервентизм и интевенционизм рассматриваются как синонимы. См. Мизес Л. Человеческая деятельность. Трактат по экономической теории. Челябинск: Социум, 2005, с. 670-809.
116 Часть называется: "Теория естественного состояния, или как вернуться к государству, даже не стремясь к этому". См. Нозик Р. Анархия, государство и утопия. Пер. с англ. Б. Пискера под ред. Ю. Кузнецова. - М.: ИРИСЭН, 2008, с. 21-193.
117 См. Олсон М. Логика коллективных действий. Общественные блага и теория групп. - М.: ФЭИ, 1995. 157 с.
118 См. Ротбард М. Власть и рынок: государство и экономика. Пер. с англ. Б. Пинскер под ред Гр. Сапова. - Челябинск: Социум, 2010. 418 с.
119 См. часть 2 "За пределами минимального государства". Нозик Р. Анархия, государство и утопия. Пер. с англ. Б. Пискера под ред. Ю. Кузнецова. - М.: ИРИСЭН, 2008, с. 193-363.
120 См. Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. - М.: Эксмо, 2007, 960 с.
121 См. Спенсер Г. Опыты научные, политические и философские. Пер. с англ. Под ред. Н. Рубакина. - Мн.: Современный литератор, 1999, с. 1245-1277.
122 См. Хайек Ф. Частные деньги. М.: Институт Национальной Модели Экономики, 1996, 229 с. Независимо от Ф. фон Хайека идею денационализации денег предложил Б. Клайн в 1974 году. См. Klein B., The Competetive Supply of Money, Journal of Money, Credit, and Banking 6, 423-453.
123 См. Grice-Hutchenson M. The School of Salamanca, Reading in Spanish monetary theory. Oxford: Clarendon Press. 1952.
124 См. Уэрта де Сото. Деньги, банковский кредит и экономические циклы. Пер. с англ. Под ред. А. Куряева. - Челябинск.: Социум, 2008, с. 477-491.
125 См. Уэрта де Сото. Деньги, банковский кредит и экономические циклы. Пер. с англ. Под ред. А. Куряева. - Челябинск.: Социум, 2008, с. 490.
126 Европа гораздо позже столкнулась с феноменом бумажной инфляции по необычным причинам. Император Священной Римской империи Фредерик II в 1221 году объявил, что официальные документы, написанные на бумаге, теряют силу, так как изобретение бумаги принадлежит нехристианскому варварскому народу Китая... См. Моисеев С. Р. Денежно-кредитная политика: теория и практика. - М.: Экономистъ, 2005, с. 68-69.
127 См. Смит В. Происхождение центральных банков. Пер. с англ. Е. Танхилевич. - М.: Институт Национальной Модели Экономики, 1996. Также см. Ротбард М. История денежного обращения и банковского дела в США. Пер.с с англ. Б. Пинскера под ред. А. Куряева. - Челябинск.: Социкм, 2009, 548 с.
128 См. Олсон М. Логика коллективных действий. Общественные блага и теория групп. - М.: ФЭИ, 1995. 157 с.
129 См. Ротбард М. История денежного обращения и банковского дела в США. Пер. с англ. Б. Пинскера под ред. А. Куряева. - Челябинск.: Социкм, 2009, 548 с.
130 См. Уэрта де Сото. Австрийская экономическая школа. Пер. С англ. Б. Пинскера под ред. А. Куряева. - Челябинск.: Социум, 2009, с. 29.
131 См. Jesus Huerta de Soto. The Theory of Dynamic Efficiency. NY.: Routledge, 2009, pp. 1-31.
132 См. Моисеев С. Р. Денежно-кредитная политика: теория и практика. - М.: Экономистъ, 2005, с. 639-651.
133 Статья была представлена в качестве доклада в апреле 2010 года на эк экономической конференции в рамках недели Германии в России. Публикуется впервые.
134 См. Ойкен В. Основные принципы экономической политики. Пер. с нем. Л. А. Козлова. Ю. И. Куколева. - М.: "Прогресс", 1995, с. 342.
135 См. Хайек Ф. Цены и производство. Пер. с англ. Гр. Сапова. - Челябинск: Социум, 2008, 199 с.
136 "Непропорциональное увеличение спроса на потребительские товары ускорило кризис" писал Г. Хаберлер в 1932 году. См. Хаберлер Г. Процветание и депрессия: теоретический анализ циклических колебаний. Пер. с англ. Н. М. Осадчей и др. - Челябинск, Социум, 2005, с. 15.
137 См. Хайек Ф. Цены и производство. Пер. с англ. Гр. Сапова. - Челябинск: Социум, 2008, 199 с.
138 Оба экономиста хорошо знали друг друга и положительно отзывались о творчестве своего коллеги. См. Хайек Ф. Судьбы либерализма в XX веке. Пер. с англ. Б. Пинскер под ред. Т. Даниловой и А. Куряева. - М.: Челябинск: ИРИСЭН, Мысль, Социум, 2009, 225-228
139 См. Ойкен В. Основные принципы экономической политики. Пер. с нем. Л. А. Козлова. Ю. И. Куколева. - М.: "Прогресс", 1995, 496 с.
140 См. "Economic Journal", LIII, No. 210 (June - September, 1943), p. 176-84 09.09.1943. См. http://www.libertarium.ru/10139.
141 См. Хайек Ф. Частные деньги. Пер. с англ. Б. Верпаховский под ред. Гр. Сапова и Р. Капелюшникова. - М.: Институт Национальной Модели Экономики, 1996, 229 с.
142 См. Уэрта де Сото. Социализм, экономический расчет и предпринимательская функция. Пер. с англ. В. Кошкина под ред. А. Куряева. - М.:, Челябинск: ИРИСЭН, Социум, 2008, с. 29-30.
143 Впервые статья опубликована в сборнике методических разработок СПб филиала ГУ-ВШЭ в 2010 году.
144 См. Свасьян К. А. Философское мировоззрение Гете. - М.: Evidentis, 2001, с. 3.
145 См. Усанов П. В. Экономист как призвание и профессия // Terra Economicus, том 7, номер 3, 2009, с. 116-128.
146 См. Андреев А. Ю. Гумбольдтовская модель классического немецкого университета // Новая и новейшая история, № 3, 2003, с. 48-60. См. также: Шеллинг Ф. Лекции о методе университетского образования / пер. с нем. Ивана Фокина. - СПб.: Издательский дом "Миръ", 2009, с. 3-141.
147 См. Граудина Л. К., Кочеткова Г. И. Русская риторика. - М.: ЗАО Издательство Центрполиграф, 2001, с. 346-470.
148 Греки использовали понятие vita active и vita contemplative, то есть жизнь деятельная и жизнь созерцательная, причем греки ставили последнюю гораздо выше. В наше время преобладают иные предпочтения.
149 См. Мизес Л. Человеческая деятельность. Трактат по экономической теории. Челябинск: Социум, 2005, с. 14-135.
150 Бьюзен Т. Бьюзен Б. Супермышление. - Мн.: ООО "Попурри", 2003, 304 с.
151 См. Автономов В. С. Модель человека в экономической науке. - СПб.: Экономическая школа, 1998, с. 8-57.
152 См. Уэрта де Сото. Австрийская экономическая школа: рынок и предпринимательское творчество. - Челябинск, 2009, с. 25-43.
153 См. Шиллер Ф. Письма об эстетическом воспитании // Собр. Соч. в 8 т. Т. 1. - М, Л.: 1937, с. 164.
154 См. Хейзинга Й. Homo ludens. - М.: "Азбука", 2007, 384 с.
155 См. Гессе Г. Игра в бисер // Собрание сочинений в 4-х томах, Т. 4. - СПб.: Северо-Запад, 543 с.
156 Впервые опубликована в журнале Terra Economicus в 2010 году.
157 Шумпетер Й. История экономического анализа: в 3-х томах / Пер. с англ. Под ред. В. С. Автономова. СПб. : Экономическая школа, 2001 г., с. 1024.
158 Бем-Баверк О. Избранные труды о ценности, проценте и капитале. - М.: Эксмо, 2009, с. 171.
159 Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга первая. Пер. с нем. Михайлова А. В., - М.: Академический Проект, 2009, с. 186.
160 "Гуссерль наиболее автономен от социальных и социопсихологических фактов: его творчество - это продукт исключительно филиации философских идей". См. Шумпетер Й. История экономического анализа: в 3-х томах / Пер. с англ. Под ред. В. С. Автономова. СПб. : Экономическая школа, 2001 г., с. 1025.
161 Й. Шумпетер пишет, что "попытка беглой характеристики этого направления, как представляется, может породить только путаницу. Поэтому ограничусь ссылкой". И Шумпетер ссылается на популярную книгу одного из феноменологов (Farber Marvin. Foundation of Phenomenology. 1943), ни на одну работу самого Гуссерля или его непосредственных учеников он не ссылается. Характерно, что он также не упоминает А. Шюца, непосредственного ученика Э. Гуссерля, применявшего идеи как раз в социальных и социопсихологических областях еще в тридцатые годы XX века. Сам Э. Гуссерль высоко оценил работы А. Шюца и считал, что "имеется феноменология социального духа, общественных образований, культурных формосложений и т. д.", а не только чисто философская наука. См. Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга первая. Пер. с нем. Михайлова А. В., - М.: Академический Проект, 2009, с. 186.
162 Так, например, характеризует Гуссерля Я. А. Слинин. См. Гуссерль Э. Картезианские размышления. Издательство "Наука" РАН: СПб. : Серия "Слово о сущем", с. 5. Последователями Э. Гуссерля считали себя М. Шелер, М. Хайдеггер, Н. Гартман, Ж-П. Сартр и многие другие.
163 На страницах таких книг как: "Экономическая мысль в ретроспективе" и "Методология экономической науки" М. Блауга, "Основные течения современной экономической мысли" Б. Селигмена, "История экономической теории" Т. Негиши, A History of Economic Theory and Method, R. Ekelund, R. Hebert., "Истории экономический учений" под ред. В. С. Автономова, О. И. Ананьина, Н. М. Макашевой и др. имя Э. Гуссерля даже не упоминается, хотя можно найти имена Т. Куна, П. Фейерабенда, К. Поппера, И. Лакатоша, каждый из которых не является основателем принципиально нового направления в философии, что не скажешь об основоположнике феноменологии, нового направления в философии, Э. Гуссерле.
164 "Феноменология является единственно абсолютно самостоятельной наукой". Husserl E. Ideen III. S. 152. 165 См. Болдырев И. Экономическая методология и постмодернизм // Вопросы экономики, 2006, № 11. Худокормов А. Современная экономическая теория Запада (обзор основных тенденций) // Вопросы экономики, 2008, № 6.
166 Р. Харрод писал в 1938 году: "Зачастую бесполезность методологических выводов сопутствует утомительность процесса, которым он достигается", а В. С. Автономов даже писал, что "большинство экономистов, по всей видимости, не интересуются вопросами экономической методологии или даже относятся к ней неприязненно". См. М. Блауг. Методология экономической науки, или как экономисты объясняют. Пер. с англ. / Научн. ред. В. С. Автономова. - М.: НП "Журнал Вопросы экономики", 2004, с. 11. Не по тому ли, что с их точки зрения ценность изучения методологии не превышает затрат на ее освоение, а "головная боль" в процессе ее изучения не венчается ценными выводами.
167 Антиподом малоплодотворного представления о методологии может послужить девиз И. В. Гете: "Обдумай что, но более обдумай как".
168 Следует отметить, что экономисты-методологи исследуют вопрос познания в экономической теории до того, как исследовать сам процесс познания. Иначе говоря, в современной экономической теории отсутствует гносеология (еще одно слово, отсутствующее в словаре современных экономистов-методологов). Но если так строить исследование, то предпосылки, неявно заложенные в исследование, будут детерминировать и выводы. Так, если мы предположим, что вся человеческая деятельность детерминирована психосексуальными комплексам, как во фрейдизме, то и факты будут рассматриваться лишь те, что согласуются с нашей предпосылкой. Избежать этого можно лишь в случае беспредпосылочной теории познания (гносеологии), которая не опирается ни на какие предпосылки, а основывается на непосредственном опыте познания. Это было уже известно многим философам задолго до Э. Гуссерля. См. Лосский Н. О. Обоснование интуитивизма // Избранное. М.: Издательство "Правда", 1991, с. 69.
169 Blaug M. Ugly currents in modern economics // Maki (ed) - 2002. p. 35-56.
170 Ананьин О. И. Структура экономико-теоретического знания: Методологический анализ. - М.: 2005, с. 121.
171 Уэрта де Сото. Австрийская экономическая школа: рынок и предпринимательское творчество. Пер. с англ. Б. С. Пинскера под ред. А. В. Куряева. - Челябинск: Социум, 2007, с. 164. М. Блауг не был в одиночестве, для Р. Коуза это также была полная неожиданность: "Из того, что я знал и прочел, ничто не указывало на надвигающийся крах". К нему присоединяется Ш. Роузен: "Случившийся в прошлом десятилетии крах системы централизованного планирования для большинства из нас стал полной неожиданностью" (Там же, с. 163-164). Нечего говорить и о подавляющем большинстве политэкономов в советской России, взращенных на тезисе о неизбежности крушения капитализма. Крушение реального социализма не заставило отказаться от объективизма, роднящего неоклассическую теорию с марксизмом. В одном своем выступлении А. П. Заостровцев отметил, что политическая экономия капитализма и социализма никуда не делись, под маркой политэкономии капитализма теперь скрывается микроэкономика, а под маркой социализма - макроэкономика. Кризис оснований социализма не затронул оснований неоклассической теории. Возможно, потому что у нее нет оснований?
172 "Наука в ее специфически научной форме превратилась в некоего рода теоретическую технику, которая, как и всякая техника в обычном смысле, чаще держится на самовозвращенном в многосторонней и многоопытной практической деятельности, "практическом опыте" ..., чем на вникании в ratio осуществленного действия". Husserl E. Formale und transcendentale Logik, S. 3. Цит. по Свасьян К. А. Феноменологическое познание. Ереван, 1987, с. 78.
173 Г. Шпет в своих "Очерках развития русской философии" писал о "практике" в России что в российском обществе: "в среде которого воровство, взятка, обман и лицемерие в детстве - игра, а в зрелые годы - единственное дело, все остальное - слова". См. Шпет Г. Г. Очерки развития русской философии // Избранное. - М. Издательство "Правда", 1989, с. 263.
174 П. Самуэльсон отсчитывает ее рождение как науки с 1969, то есть с года начала вручения Нобелевской премии по экономике.
175 Один из параграфов книги Э. Гуссерля так и называется "Эмпиризм - это скептицизм". См. Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга первая. Пер. с нем. Михайлова А. В., - М.: Академический Проект, 2009, с. 71-73. Абсолютно последовательный эмпиризм - это абсолютный иллюзионизм.
176 Э. Гуссерль пишет о том, что "позитивизм обезглавил философию". Гуссерль Э. Кризис европейских наук. S. 7. Если это так, то и позитивизм как философское обоснование также обезглавлен и не может быть в принципе философским обоснованием экономической теории.
177 "В наиболее важном аспекте величие Юма не признано". См. Юм. Д. Трактат о человеческой природе. Книга первая. О познании. Пер. с англ. С. И. Церетели. М.: "Канон +" РООИ "Реабилитация", 2009, с. 32. 178 Гуссерль Э. Картезианские размышления. Издательство "Наука" РАН: СПб.: Серия "Слово о сущем", с. 49.
179 Наиболее полные биографические сведения о Э. Гуссерле можно почерпнуть в книге Н. В. Мотрошиловой "Идеи I" Эдмунда Гуссерля как введение в феноменологию. М.: 2003. Эдмунд Гуссерль (1859-1938) родился в Моравии 8 апреля в 1859 году, в 1881 году закончил Лейпцигский университет, где изучал математические дисциплины, после завершения учебы и до 1884 года Э. Гуссерль работал у знаменитого немецкого математика К. Вейерштрасса в Берлинском университете, который прочил своему ассистенту большое будущее в качестве математика. Но судьба распорядилась иначе. Э. Гуссерль заинтересовался философскими основаниями математики и философией в целом, решив посвятить себя решению этих проблем. Для этого он получил философское образование у известного австрийского философа Ф. Брентано (1838-1917) в Венском университете, который был "первооткрывателем" принципа интенциональности сознания в теоретической психологии, ему также принадлежит основной труд "Психология с эмпирической точки зрения". В 1887 году Э. Гуссерль защитил докторскую диссертацию в Галльском университете и состоял там на должности доцента до 1901 года. В 1901 году Э. Гуссерль стал экстраординарным профессором в Геттингене, где преподавал до 1916 года, после чего возглавил кафедру философии во Фрейбургском университете. В 1928 году он вышел в отставку по возрасту, но до конца продолжал активную исследовательскую деятельность. После прихода в Германии к власти нацистов Э. Гуссерль по причине своей национальности (он был евреем) был подвергнут домашнему аресту по приказу своего бывшего ученика М. Хайдеггера. Умер Э. Гуссерль в 26 апреля 1938 году во Фрейбурге от плеврита. После смерти Э. Гуссерля осталось более 40 000 листов рукописного текста, которые до сих пор публикуются в многотомной Гуссерлиане. Его перу принадлежат такие работы как: "Философия арифметики" (1881), "Логические исследования" в 2-х томах (1900-1901), "Философия как строгая наука" (1911), "Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии" (1913), "Лекции по феноменологии внутреннего сознания времени" (1928), "Формальная и трансцендентальная логика" (1929), "Картезианские размышления" (1931), "Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология" (1936). Не переведены на русский язык на данный момент работы 1881 и 1929 годов, а также вторая часть II тома "Логических исследований".
180 Следует отметить, что последние годы жизни Г. Г. Шпет, "первый русский гуссерлианец", провел, переводя "Феноменологию духа" Гегеля. Об этом переводе говорят, что если бы сам Гегель писал свою книгу на русском, то он бы не изменил в переводе Г. Г. Шпета ни слова. См. Гегель Г. В. Ф. Феноменология духа. - СПб.: Наука, 1992, 441 с. По поводу феноменологии Г. Г. Шпета писал в первой систематической работе по феноменологии в России: "Поворот в философии, созданный Гуссерлем, остается очевидным". Шпет Г. Г. Явление и смысл // Философско-психологические труды. М.: Наука, 2005, с. 308. Актуальна также мысль Г. Г. Шпета о слове, так как К. Менгер относил язык к "непреднамеренным последствиям человеческой деятельности": "Содержание слова есть объективация субъективного". Шпет Г. Г. Внутренняя форма слова. М., 1927, с. 192.
181 "Философская наука есть то, что наиболее необходимо нашему времени". Гуссерль Э. Философия как строгая наука // Логос. Кн. 1. М., 1911, с. 55.
182 Для более полной характеристики можно воспользоваться следующими работами. Мотрошиловой Н. В. "Идеи I" Эдмунда Гуссерля как введение в феноменологию. М.: 2003. Свасьян К. А. Феноменологическое познание. Ереван, 1987, с. 52-96 (справочник феноменолога). Бабушкин В. У. Феноменологическая философия науки. М., 1985.
183 "Феноменологическое время не имеет ничего общего ни с реальным "натуральным" временем, ни с временем в смысле естествознания, ни тем более с психологическим временем". Husserl E. Zur Phanomenologie des inheren Zeitbewusstseins. "Husserliana", Bd. 10, Haag, 1966, S. 4.
184 Современная философия и наука по Гуссерлю потеряли свой thelos, связывающий исследователя (ученого) с его жизненным миром.
185 См. Гуссерль Э. Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология. - СПб.: Издательство "Владимир Даль", 2004, с. 143 и 255 как начало двух разделов, описывающих два возможных пути.
186 Этому понятию в феноменологии не придается никакого "мистического" содержания, под интуицией следует понимать просто непосредственное восприятие, когда мы, например, непосредственно созерцаем число или материальный объект, мы также схватываем его эйдос. Также может применяться и фантазия как универсальное средство непосредственного схватыванию сущности объекта.
187 "Каждой опытной науке должна соответствовать предваряющая ее эйдетическая наука, предметом исследования которой является выяснение региональных априорных понятий, лежащих в основаниях соответствующих эмпирических наук". Свасьян К. А. Феноменологическое познание. Ереван, 1987, с. 78. Это утверждение верно и в отношении экономической теории.
188 "Ошибочно думать, полагают феноменологи, что социальный мир существует как нечто внешнее, объективное по отношению к людям". Бабушкин В. У. Феноменологическая философия науки. М. 1985., с. 151. "Социальный мир - это, собственно, не объективный, а субъективный мир, точнее интерсубъективно конструируемый". Там же, с. 150-151.
189 От защиты "строгой научности" к утверждению иррационализма. Мотрошилова Н. М. Соловьев Э. Ю. // Вопросы философии, 1964, № 5.
190 Свасьян К. А. Феноменологическое познание. Ереван, 1987, с. 160-171.
191 См. Ойкен В. Основные принципы экономической политики. Пер. с нем. Л. И. Цедилина. - М.: "Прогресс", 1995, 496 с. Ойкен В. Структурные изменения государства и кризис капитализма // Теория хозяйственного порядка: "Фрайбургская школа и немецкий неолиберализм. Пер. с нем. В. Гутника. - М.: "Экономика", 2002, с. 5-33.
192 Кроме В. Ойкена из экономистов семинар Э. Гуссерля посещал Карл Диль.
193 "Он, по-видимому, был самым серьезным мыслителем в области социальной философии из всех, которых породила Германия за последние сто лет". Хайек Ф. Судьбы либерализма в XX веке. Пер. с англ. Б. Пинскера под ред. Т. Даниловой и А. Куряева. - М., Челябинск: ИРИСЭН, Мысль, Социум, 2009, с. 224.
194 "Через Шюца мы все познакомились с феноменологией Макса Вебера и Гуссерля (которую я так никогда и не мог понять, несмотря на уникальный преподавательский дар Кауфмана, помогавшего в этом деле Шюцу). Хайек Ф. Судьбы либерализма в XX веке. Пер с англ. Б. Пинскер, под ред. Т. Даниловой и А. Куряева. - М., Челябинск: ИРИСЭН, Мысль, Социум, 2009, с. 43.
195 К. Поппер даже пишет о теории познания без субъекта познания. См. "Теория познания без субъекта познания". Popper K. Epistemology without a knowing subject // Objective Knowledge, Oxford, 1974, pp. 106-152. Не напоминает ли это известный "нож без лезвия и ручки"?
196 Кейнс Дж. М. Экономическая наука и эконометрика: полемика Кейнса и Тинбергена // Общая теория занятости, процента и денег. Избранное. - М.: Эксмо, 2007, с. 433-462.
197 Современное исследование в области социальной феноменологии принадлежит Смирновой Н. М. См. Смирнова Н. М. Социальная феноменология в изучении современного общества. - М.: "Канон +" РООИ "Реабилитация", 2009. 400 с.
198 Гуссерль Э. Идея феноменологии: пять лекций. Пер с нем. Н. А. Артеменко. - СПб.: ИЦ "Гуманитарная академия", 2008, с. 137-138.
199 "Допустим (хотя это и не так), что новейшими исследованиями была неопровержимо показана содержательная неправильность всех отдельных тезисов Маркса. Всякий серьезный "ортодоксальный" марксист мог бы безоговорочно признать эти новые результаты, отвергнуть все тезисы Маркса по отдельности, ни на минуту не отказываясь от своей марксистской ортодоксии. Ортодоксальный марксист, стало быть, означает не некритическое признание Марксовых исследований, не "веру" в тот или иной тезис, не истолкование "священной" книги. Ортодоксия в вопросах марксизма, напротив, относится исключительно к методу". Лукач Г. Что такое ортодоксальный марксизм // История и классовое сознание. Пер. с нем. С. Н. Земляного. М.: "Логос-Альтера", 2003, с. 104-105. Далее Г. Лукач делает вывод о том, что эйдосом марксизма в смысле Э. Гуссерля является принцип тотальности.
200 "В поле нашего зрения вступает беспримерно своеобразная наука - наука о конкретно трансцендентальной субъективности... наука, образующая крайнюю противоположность по отношению к наукам в прежнем смысле слова, к объективным наукам. Теперь же речь идет, можно сказать, об абсолютно субъективной науке". Гуссерль Э. Картезианские размышления. Спб.: Наука, 2006, с. 91. И кроме того: "Субъективизм может быть преодолен только посредством универсального и последовательного (трансцендентального) субъективизма". Husserl E. Phanomenologische Psichologie. S. 253.
201 "Объектом феноменологической критики являются "объективизм", "сциентизм" и "техницизм". Бабушкин В. У. Феноменологическая философия науки. М. 1985., с. 140.
202 Мизес Л. Человеческая деятельность: трактат по экономической теории. Пер. с англ. А. В. Куряева. - Челябинск: Социум, 2005. с. 96 (сн.). Вся пятая глава "Время" написана Л. фон Мизесом в феноменологическом стиле. Стоит также отметить, что Э. Гуссерль говорил по поводу А. Бергсона: "Подлинные последовательные бергсонианцы - это мы". A Diemer, Edmund Husserl, Mesenhelm a. G., 1956, S. 86. Цит. по Какабадзе З. М. Проблемы Экзистенциального кризиса и трансцендентальная феноменология Э. Гуссерля. Тбилиси, 1966, с. 138.
203 Правда, в последнем часто обвиняли самих "австрийцев". См. Блюмин И. Г. Избранные фрагменты об австрийской школе из книги "Субъективная школа в политической экономии" // Избранные труды о ценности, проценте и капитале О. фон Бем-Баверка. - М.: Эксмо, 2009, с. 817-905.
204 Характерно, что математик Герман Вейль отзывался о феноменологии в следующем ключе: "Гуссерль стал тем, кто вывел меня из позитивизма и наново открыл мне более свободный взгляд на мир". Свасьян К. А. Феноменологическое познание. Ереван, 1987, с. 163.
205 См. Хайек Ф. Контрреволюция науки: этюды о злоупотреблении разумом. М.: Либеральная миссия, 2003.
206 "Прежде всего мы должны освободиться от уже упомянутого выше предрассудка, происходящего из преклонения перед математическим естествознанием". Гуссерль Э. Картезианские размышления. Спб.: Наука, 2006, с. 82. Кроме того: "Феноменология освобождает нас от старого объективистского идеала научной системы ..., которая могла бы строиться по аналогии с физикой". Гуссерль Э. Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология. СПб, 2004, с. 349. Еще одно высказывание Э. Гуссерля: "И речи быть не может о том, чтобы философии следует методически (или же по существу!) ориентироваться на точные науки и их методику ставить себе в пример". Гуссерль Э. Идея феноменологии: пять лекций. Пер с нем. Н. А. Артеменко. - СПб.: ИЦ "Гуманитарная академия", 2008, с. 89-90.
207 Э. Гуссерль пишет о "Спонтанность переживаний", напоминающей "спонтанный порядок" Ф. фон Хайека и его книгу "Сенсорный порядок. См. Бабушкин В. У. Феноменологическая философия науки. М. 1985., с. 140. Hayek F. Sensory order. An Inquiry into Foundations of Theoretical Psychology. Chicago. University of Chicago Press, 1952. pp. 102-132.
208 Следует отметить, Что Л. фон Мизес о методе праксиологии упоминает всего на одной странице (223), хотя определение праксиологии встречается в 10 местах (с. 6, 10, 15, 23, 30, 31, 33, 89, 134, 221). См. Мизес Л. Человеческая деятельность: трактат по экономической теории. Пер. с англ. А. В. Куряева. - Челябинск: Социум, 2005. Таким методом Л. фон Мизес считает метод идеальных конструкций, но признает, что этот метод сложно применить, поскольку он приводит к ложным силлогизмам. "Он ведет по острию бритвы, по обе стороны которого зияющая пропасть абсурда и бессмыслицы". Там же с. 224. Не может ли феноменология быть в помощь, если риск метода идеальных конструкций столь велик? И не является ли этот "метод" всего лишь кратким обозначением феноменологической редукции Э. Гуссерля?
209 "Через Шюца мы все познакомились с феноменологией Макса Вебера и Гуссерля (которую я так никогда и не мог понять, несмотря на уникальный преподавательский дар Кауфмана, помогавшего в этом деле Шюцу). Хайек Ф. Судьбы либерализма в XX веке. Пер с англ. Б. Пинскер, под ред. Т. Даниловой и А. Куряева. - М., Челябинск: ИРИСЭН, Мысль, Социум, 2009, с. 43.
210 "Общий подход Мизеса к теоретическим проблемам и его терминология не обнаруживают влияния Менгера, а, скорее, несут на себе печать неокантианской философии". См. Куббеду Р. Политическая философия австрийской школы: К. Менгер, Л. Мизес, Ф. Хайек. Пер. с англ. Под ред. А. Куряева. - М.: Челябинск, ИРИСЭН, Мысль, Социум, 2008, с. 41. 211 Следует отметить, что революция в естествознании в начале Нового времени предварялась именно солипсизмом, который Э. Гуссерль рассматривал не как конечный этап исследования, а как необходимый методологический прием. Несомненно, что для естествознания этот этап дал плоды, которые последовали из "солипсистских" философий Р. Декарта, Дж. Беркли, Г. Лейбница, И. Канта, Г. Фихте и т. д. Не следует ли из этого сделать вывод, что общественные науки, не пройдя через "очистительный огонь" солипсизма, оказались менее продуктивными, чем науки о природе, и что дальнейшее развитие наук человеческой деятельности должно сознательно пройти через этот этап? Кроме того, К. А. Свасьян писал: "Солипсизм - не столько реальная проблема мысли, сколько "мысленный эксперимент". Свасьян К. А. Феноменологическое познание. Ереван, 1987, с. 68.
212 Нельзя не согласиться с В. С. Автономовым по вопросу того, как следует переводить "Начала политической экономии" К. Менгера: "значение, которое для нас имеют конкретные блага или количество благ вследствие нашего сознания, что удовлетворение наших потребностей зависит от наличия их в нашем распоряжении (выделено нами - УП)". См. История экономических учений. Под ред. В. Автономова, О. Ананьина, Н. Макашевой. - М.: ИНФРА-М, 2000, с. 190-191.
213 А. Маршалл начинает свое исследование не с негативной работы, а с искусственного ограничения исследования, устанавливая, что предметом политической экономии является "нормальная жизнедеятельность человеческого общества" (ordinary life), то есть само существование предмета не подвергается сомнению, а начало является не последовательно субъективным. Маршалл А. Основы экономической науки. - М.: Эксмо, 2007, с. 105. См также Автономов В. С. Модель человека в экономической науке. СПб.: "Экономическая школа", 1998, с. 99.
214 В. С. Автономов признает, что А. Маршаллу "пришлось перейти от отдельных индивидов к их большим совокупностям (например, к жителям Ливерпуля или Манчестера), что означало фактически отказ от методологического индивидуализма в пользу среднестатистического индивида". См. История экономических учений. Под ред. В. Автономова, О. Ананьина, Н. Макашевой. - М.: ИНФРА-М, 2000, с. 187 (сн.).
215 Перспективные области исследования в рамках австрийской школы перечисляет Уэрта де Сото. См. Уэрта де Сото. Австрийская экономическая школа. Пер. с англ. Б. С. Пинскера под ред. А. В. Куряева. - Челябинск: Социум, 2007, с. 150-156.
216 Уэрта де Сото. Социализм, экономический расчет и предпринимательская функция. Пер. с англ. В. Кошкина под ред. А. Куряева. - М.: Челябинск: ИРИСЭН, Социум, 2008, с. 47-176.
217 Публикуется впервые
218 Достаточно вспомнить Доктора в "Дяде Ване" и почти всех главных героев в рассказе "Три сестры".
219 Современный японский писатель Х. Мураками в "Хрониках заводной птицы" пытался, по его собственным словам, создать "абсолютный роман".
220 В. Кандинский считал, что любое произведение состоит из трех "слоев": первый слой - это внутренняя необходимость автора выразить свои чувства и мысли, второй слой, - как бы отчужденный от автора, но очень ему близкий и необходимый, - эпоха, в которую автору пришлось жить; и наконец, третий "слой" - вечное в произведении. Современникам автора виднее всего первые два "слоя" - по ним они его и оценивают, напротив, для будущих поколений самое ценное в произведении это не историческая канва и своеобразие творческого акта отдельного художника, но вечное в произведении. Например, в "Короле Лире" У. Шекспира мы ценим не индивидуальное и историческое, но вечное, что во все века беспокоит человека. Великое произведение по Кандинскому такое, в котором преобладает третий слой. "Волшебная гора" Т. Манна, несомненно, содержит все три слоя, но его современный интерес обусловлен не событиями вековой данности, а тем вечным, что присутствует в этом произведении.
221 В этом пансионате в Швейцарских Альпах во время Второй мировой войны любил отдохнуть А. Гитлер.
222 Крайне редкое явление в литературе - совмещение уникальности каждого героя с его типичностью.
223 Явный прообраз З. Фрейда в "шерстяных носках", читающего лекцию о любви и сексуальности в пансионате.
224 В образе Л. Нафты легко угадывается Георг Лукач, известный венгерский интеллектуальный радикал и гегельянствующий марксист. Правда не следует прототип уравнивать с героем. Вот отзыв о Г. Лукаче автора "Волшебной горы": "Пока он говорил - он был прав. И когда вскоре развеялось ощущение почти пугающей абстрактности, в памяти остались все же интеллектуальное благородство и чистота" (см. Дмитриев А. Н. Марксизм без пролетариата: Георг Лукач и ранняя Франкфуртская школа (1920-1930-е гг.). - СПб. Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге. 2004, - с. 321). А Н. А. Бердяев называл Г. Лукача "самым умным из коммунистических писателей" (см. Бердяев Н. Истоки и смысл русского коммунизма. М. : Наука, 1990, с. 82 и 87).
225 Об это говорил сам Т. Манн во вступительной речи к студентам Принстонского Университета, посвященной "Волшебной горе".
226 Правда, не забывая о любовных интригах и похождениях в Новый год, справляемый в пансионате.
227 Многие критики отмечали, что "Волшебная гора" продолжает традицию романов-посвящений (розенкрейцерских романов, например, роман "Химическая свадьба Христиана Розенкрейца"), в которых герой проходит несколько этапов посвящения, по мере прохождения которых преображается его личность. Что напоминает Легенду о Граале.
228 Не случайно мрачная убежденность иезуита Нафты напоминает речи великого инквизитора Достоевского.
229 Ницшеанский элемент не в меньшей степени характерен для Нафты. Причем следует отметить, что в романе демонстрируется неизбежность перехода от интеллектуального радикализма к практическому. Дальнейшее развитие темы ницшеанства последовало в "Докторе Фаустусе".
230 Самоубийство тем более кажется странным, так как Пепперкорн являлся избранником Клавдии Шоша, которая вскружила голову Касторпу. Успешный весельчак, не обремененный интеллектуальными поисками и сомнениями, и кажущийся твердо стоящим на земле, совершенно спокойно покидает этот мир добровольно.
231 Прокричавший до этого Сеттембрини - "Трус", после того, как последний выстрелил в воздух.
232 Характерно, что именно в Германии разразился спор двух интеллектуалов. Не зря один из немецких исследователей говорил, что в битве под Курском 1943 сошлись две гегелевские школы: советский марксизм и немецкий фашизм.
233 Впервые опубликовано в сборнике "Горизонты гуманитарного знания" в 2005 году.
---------------
------------------------------------------------------------
---------------
------------------------------------------------------------
1
Автор
usanovpv
Документ
Категория
Образование
Просмотров
2 776
Размер файла
840 Кб
Теги
статей, сборник
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа