close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

ЮС коньков деламотт

код для вставкиСкачать
Призрак Белой леди
Фильм «История с колье» (The Affair of the Necklace), показанный в минувшую субботу на канале «1+1», снова пробудил интерес к полной загадок судьбе Жанны де Ламотт.
Сам по себе фильм неинтересен и даже скучноват, это вполне шаблонная, сработанная по накатанной схеме голливудская «вольная вариация на тему», далекая от истинных событий, хотя в сценарии использовано много реальных деталей. Впрочем, такова судьба всех попыток использовать историю с похищением колье в литературе, драматургии или кинематографе. Все они окончились неудачей. Почему-то авторы выдумывают много небывалого, ненужного, пытаясь придать этому событию более занимательную интригу и яркие детали. В то же время подлинная история всегда интереснее раскрашенных бумажных замков, выстроенных ограниченным воображением литераторов.
Действующие лица «Истории с ожерельем»
Мария Антуанетта. Портрет работы Виже Лебрен
Калиостро. Гравюра 80-х годов 18 века
Кардинал де Роган. Гравюра 80-х годов 18 века
Эскиз ожерелья. Из архива ювелиров Бомер и Боссанж
Двор Дворца Правосудия в Париже. В этой части двора была подвергнута наказанию Жанна де Ламотт, а несколько лет спустя казнена Мария Антуанетта
Единственное, что можно сказать в пользу фильма — удачный выбор актрисы на главную роль. Разумеется, Хиллари Суонк мало похожа на портреты Жанны де Ламотт.
Графиня Жанна де Ламотт Валуа. Гравюра конца 18 в.
Актриса Хиллари Суонк в роли Жанны де Ламотт
Но актриса, внешность которой должна быть адекватна современным вкусам публики, близка к описаниям, которые можно найти в мемуарах современников Жанны. Историк Марк Алданов, имевший доступ к этим источникам, пишет:
«Люди, знавшие графиню Ламотт, говорят, что она не отличалась красотой — красавицей ее сделала позднейшая легенда. Граф Беньо, подробно описывая ее наружность, отмечает "прекрасные руки", "необыкновенно белый цвет лица", "выразительные голубые глаза", "чарующую улыбку", но отмечает также "маленький рост", "большой рот", "несколько длинное лицо" и какой-то физический недостаток — какой именно, нелегко понять при вычурном слоге автора: "Природа, по странному своему капризу, создавая ее грудь, остановилась на половине дороги, и эта половина заставляла пожалеть о другой..." "Она была не очень красива", — прямо говорит аббат Жоржель. Тем не менее успех у мужчин графиня Ламотт имела большой». Всем этим характеристикам соответствует и внешность Хиллари Суонк.
Фильм оканчивается сообщением о загадочной смерти Жанны. Считается, что она умерла в Лондоне в 1791 г., упав или бросившись после ночной оргии из окна. Обычно аргументируют эту дату ее собственноручным письмом к мужу, написанным якобы перед смертью, и официальным документом — записью в метрической книге при церкви св. Марии в Суррее. Был ли это несчастный случай или убийство по приказу Марии Антуанетты? Тайна… В фильме не упомянута еще одна версия: Жанна снова воспользовалась двойником — на этот раз своим, и на кладбище при лондонской церкви покоится совсем не она. Напомним, что при падении женщина разбила голову, и опознать ее личность было невозможно. Многие исследователи согласны в мнении, что Жанна де Ламотт еще много лет жила под другим именем. Есть сведения в французских газетах, даже вошедшие в энциклопедии, что Жанна де Ламотт скончалась во Франции в 1844 г. О ее жизни в России французским исследователям мало что известно.
М. Боде: "Участь этой женщины покрыта непроницаемою завесой; она исчезла, как исчезло знаменитое, искусительное ожерелье, причина ее падения, одна из причин смерти несчастной королевы Марии-Антуанетты. Писатели долго будут говорить о Жанне Валуа, и никто не догадается искать на безвестном кладбище старокрымской церкви ее одинокой могилы".
В Крыму уже почти два столетия бытует легенда, что Жанна де Ламотт последние годы жизни провела в Таврической губернии, под именем де Гаше, и была похоронена в Старом Крыму. Время от времени в крымских СМИ появляются статьи и телесюжеты, посвященные «Ламотт=Гаше», повторяющие и безбожно перевирающие небогатый набор неверно понятых, вырванных из контекста сведений, пытающиеся наивными выдумками придать блеск пожелтевшим вырезкам из старых курортных газет. Интересны они главным образом тем, что поддерживают устойчивость легенды о том, что женщина, спровоцировавшая величайшее событие европейской истории окончила свои дни в Крыму.
Призраки Артека
Романтические ландшафты Артека и завораживающие своей красотой лунные ночи будят фантазию детей и вожатых детской здравницы, порождая множество легенд и населяя скалы и кущи парка множеством привидений. Больше одного сезона такие выдумки обычно не выдерживают. Только призрак таинственной «Белой леди», на протяжении вот уже многих десятилетий будоражит воображение артековцев. В отличие от множества других привидений, «Белая леди» действительно существует. Более того, учитывая, что призрак является в трех определенных, но довольно отдаленных друг от друга местах, есть предположение, что под именем «Белая леди» фигурируют три совершенно различных призрака. Один из них для нас интересен особенно.
«Чертов домик» в Артеке, в котором по легенде жила Жанна де Ламотт
По преданиям многих «поколений» артековцев, в глухое время ночи в старинной части парка появляется иногда Белая леди, которую все единодушно признают призраком Жанны де Ламотт. Более того, «Чертов домик», где она якобы жила, до сих пор показывают в Артеке и даже хотят создать там музей ее имени. Таинственным шепотом рассказывают, что Жанна де Ламотт проверяет — на месте ли бриллианты из знаменитого ожерелья, которые она «спрятала» неподалеку от домика.
Бриллианты Жанны де Ламотт — устойчивый элемент легенды. Бриллиантовый мираж не дает покоя фантазии… Остатки ожерелья пытались найти в Крыму сразу после ее смерти, кое-кто и теперь не теряет надежды завладеть «сокровищами Белой леди». А были ли бриллианты?
«Устав от многочасовой прогулки,— писал о Старом Крыме в начале прошлого века Л. Бертрен,— я присел отдохнуть в саду одного армянского гончара. Его старый отец подсел ко мне и завёл замечательные рассказы о прошлом. И вдруг он мне говорит: “Здесь жила госпожа Гаше, бывшая французская королева, укравшая, кажется, какое-то ожерелье у себя на родине. Я был ещё совсем маленьким, и она часто звала меня к себе, чтобы поиграть при солнечном свете с огромным бриллиантом на золотой цепочке, которую она крутила перед моими глазами. Я был восхищён и жмурился от этого блеска… Когда она умерла, а умерла она здесь, и её начали раздевать, чтобы омыть тело по здешним обычаям, то заметили на её плечах следы двух слабо различимых букв“».
Наверное, это один из наиболее ранних текстов, где упомянуты бриллианты украденного ожерелья, которыми якобы владела графиня де Гаше. И разумеется, это выдумка провинциального литератора. Выдумка хотя бы по той причине, что не соблюдена одна, но важная историческая деталь: «на её плечах следы двух слабо различимых букв». Как известно из документов (кстати этот эпизод ввели в фильм), клеймо было не на плече, а на груди Жанны де Ламотт. Но выдумка удачная — подлинная история забылась, а бриллиантовый блеск помнят до сих пор. Что же было на самом деле?
Была ли Жанна де Ламотт на ЮБК?
Еще один из аксиоматических элементов легенды — пребывание Жанны де Ламотт на Южном Берегу. Практически все публикации, в том числе ранние публикации автора этих строк, включают упоминание о ее пребывании в Кореизе и Артеке. В то же время ощущение анахронизма, присутствующее в опубликованных статьях, побудило нас заново проанализировать доступные сведения о жизни Жанны де Ламотт в Крыму.
Была ли она на Южном берегу, или это еще один ложный след? Рассмотрим ретроспективу публикаций на эту тему.
Разберем, например фрагмент статьи севастопольского краеведа Михаила Лезинского — убежденного сторониика «южнобережного следа» (Лезинский М. Тайная миссия французской графини в Крыму: Краеведческий детектив//Брега Тавриды.— 1993.— № 2.— С.116–133.): «…Временно она <Гаше> нашла приют в Кореизе у Анны Голицыной, а потом перебралась в Артек во владения графа Густава Олизара. Жила графиня со своей престарелой служанкой неподалеку от моря в небольшом домике, на так называемой даче Ашера. Дача сохранилась до сих пор на территории артековского лагеря “Морской”. Местные жители окрестили этот сложенный из бутового камня домик старинной постройки “чертовым”. Об этом домике с метровыми стенами писала в 1840 г. французская поэтесса Оммер де Гелль…». В этой цитате присутствуют все традиционные мотивы:
«в Кореизе у Анны Голицыной»
где она не могла бывать
«в Артеке во владениях графа Густава Олизара»
который ни словом не упомянул об этом в мемуарах
О Жанне де Ламотт в мемуарах Олизара сказано буквально следующее: «Но еще более возбуждала любопытство старая француженка, жившая при ней <Голицыной>, в которой многие хотели видеть m-me Ламот, прославившуюся в известном процессе об ожерелье».
«чертов домик»
кажется, так называют теперь остатки дома Зиновия Петровича Соловьева
«дом Ашера»
который был построен значительно позже
«Оммер де Гелль»
при этом подразумевают совсем не ту Оммер де Гелль, которая действительно существовала
Много путаницы в биографию «Ламотт=Гаше» внес гениальный мистификатор П. П. Вяземский. Это он приписал реально существовавшей французской путешественнице Оммер де Гелль, которая путешествовала по Крыму в начале 1840-х гг. выдуманные мемуары, где упоминал, что графиня Гвашер (так у П. П. Вяземского!) жила уединенно в домике на берегу моря, где и скончалась. «Похороненная в саду своего дома, эта таинственная женщина, о которой ходили такие разноречивые слухи, не имела на могиле даже камня, который указывал бы иностранцу или путешественнику, что под ним покоится графиня Ламотт».
Следующая статья — ялтинского краеведа Владимира Куковякина (Куковякин В. Миледи жила в Крыму//Неделя.— 1990.— № 39.): «Сначала Гаше обосновалась в имении Анны Голицыной в Кореизе, потом в Старом Крыму» Годом раньше была опубликована статья гурзуфского автора — Свистова (Свистов В. Тайна графини де Гаше//Крымский комсомолец.— 1989.— 9 декаб.): «Графиня вскоре объявилась в Крыму, во владениях графа Густава Олизара в Артеке».
Пропустим ретроспективу статей советского периода: они повторяют одно и то же.
А вот упомянутая статья Свистова дарит нам несколько ценных указаний. По его словам о Жанне де Ламотт он впервые услышал от Маргариты Ивановны Соловьевой — жены основателя пионерлагеря «Артек» Зиновия Петровича Соловьева. Она в сороковых годах приезжала в Гурзуф и рассказала автору статьи о том, как они с мужем собирали материалы по истории Артека.
Как рассказала Маргарита Ивановна, «в 1926 году друг Соловьевых писатель В. В. Вересаев сообщил им, что об Артеке он читал в воспоминаниях графа Густава Олизара, одного из первых владельцев имения в урочище Артек». И далее: «Сообщение Вересаева подогрело интерес Соловьева к этой теме и Маргарита Ивановна стала увлеченно собирать сведения о таинственной обитательнице урочища Артек».
Вот, оказывается, откуда поверье, что Белая леди и есть Жанна де Ламотт! От Соловьевых. Соловьевых сориентировал Вересаев. Вересаев ссылался на Олизара. Обратимся к мемуарам графа Олизара. А у Олизара, как мы знаем, нет ни слова о том, что Жанна де Ламотт жила в его имении! Да, он рассказывает о своем имении в Артеке, как и писал Вересаев. Упоминание Крюденер и ее окружения занимает один абзац в характеристике Крыма 20-х гг. XIX в. С Голицыной и Беркгейм он конечно мог быть знаком лично, но история их, похоже, описана с чужих слов, а в характеристике Крюденер чувствуется знакомство с книгой пастора Эйнара, вышедшей в 1849 г. Как часто бывает, все построено на неточной ссылке, натяжке и некритичном повторении в последующих публикациях. Впрочем, корни «южгобережного следа» уходят в более глубокие времена: Арсений Маркевич (Маркевич А.И. К биографии графини де Ламотт Валуа-Гаше//ИТУАК. — № 48. — 1912.) писал: «Переехав в Крым, графиня Гаше проживала некоторое время в Кореизе у графини Голицыной, затем одна с прислугой в Артеке, у подножия Аюдага, и, наконец, переселилась в г. Старый Крым, по совету барона Боде, также французского эмигранта, бывшего в Судаке директором училища виноградарства и виноделия». Упоминая Голицыну, почтенный ученый ссылается на воспоминания Ольги N., указывая в примечании: «Голицыны только в Крыму узнали, что старая их гувернантка не кто иная, как де Ламот, именно, когда служанка в дверную щель увидела на ее плече клеймо». В этой фразе во-первых настораживает множественное число — Голицыны — Анна Сергеевна была в 1824–1826 гг. единственная Голицына на Южном Берегу. Во-вторых — зачем ей гувернантка, если у неё не было детей? В любом случае появился новый источник — обратимся к нему.
Воспоминания Ольги N. Они были опубликованы в журнале «Русский вестник» за 1889 г. К нашей теме относится записанный ею рассказ, который она «слышала от крымских старожилов». По ходу рассказа выясняется, о ком идет речь: «княжна Голицына (в первом замужестве княгиня Суворова) поселилась с семейством в окрестностях Ялты и поручила воспитание дочерей своих пожилой француженке». Становится ясно, что имеется ввиду совсем иная ветвь рода Голицыных: Голицын, князь Василий Сергеевич (1792–1856) сын князя Сергея Федоровича и Варвары Васильевны, урожденной Энгельгардт, действительный статский советник. Женат на Елене Александровне урожденной Нарышкиной, по первому браку Суворовой-Рымникской (1785–1855) двоюродной сестре М. С. Воронцова. Имение Василия Сергеевича Голицына находилось в Магараче — далеко и от Артека и от Кореиза. Они были знакомы с Голицыной и Беркгейм, часто бывали в Кореизе (“Васенька” часто упоминается в письмах Ю. де Беркгейм), и о Гаше могли слышать от них.
Что касается «пожилой француженки», то о ней сказано следующее: «Между тем, горничная ее заметила, что она никогда не раздевается в её присутствии и запирала дверь на замок, чтоб никто к ней не вошел во время её туалета. Эта странная иностранка возбудила любопытство горничной, полагавшей что гувернантка скрывала какое-нибудь уродство; однажды, подав ей платье, она стала глядеть в дверную щель и на обнаженном плече старухи увидела клеймо, наложенное рукой палача. Испуганная таким открытием, она его сообщила своим господам и навела их на странное соображение. Француженка охотно отвечала на вопросы, касающиеся событий XVIII века, но когда речь заходила до несчастной истории ожерелья королевы, молчала или ловко уклонялась от ответа. С тех пор Голицыны не могли отделаться от мысли, что под их кровом живет известная Lamotte Valois».
В этом рассказе все признаки крымского мифа. Семья, о которой идет речь, поселилась в Крыму уже после смерти Гаше. Возможно у них действительно служила пожилая француженка, по каким-то своим женским причинам напускавшая таинственность. Данное свидетельство интересно только с точки зрения устойчивости мифа: характерно, что Жанну де Ламотт видели в любой пожилой эмигрантке. Итак — чему же верить?
Переместимся еще на несколько лет назад. 1882 г. В «Русском Архиве» публикуются мемуары баронессы Марии Александровны Боде — дочери Александра Карловича Боде, директора Судакского училища виноградарства и виноделия. Мемуары были написаны гораздо ранее, по крайней мере до 1856 г., т. к. граф М. С. Воронцов назван в числе живущих. Она подробно описывает, как в двадцатых годах в Крыму появилась компания дам, которая произвела на всех огромное впечатление. Да, речь идет о Крюденер и сопровождавших ее лицах.
«Я была еще очень молоденькой девочкой, когда вся эта компания приезжала к моим родителям, но я живо помню всех их: и сухую, грозную княгиню Голицыну, и нежную блондинку Баронессу Беркгейм, но более всех графиню де-Гаше. Всю ее замечательную историю узнала я гораздо позже; не знаю отчего, она тогда поразила меня; но я как сейчас вижу старушку среднего роста, довольно стройная, в сером суконном рединготе. Седые волосы её были прикрыты черным бархатным беретом с перьями; лицо нельзя сказать кроткое, но умное и приятное, украшалось живыми блестящими глазами. Она говорила бойко и увлекательно-изящным французским языком. С родителями моими она была чрезвычайно любезна, с своими спутницами насмешлива и резка <…> Она желала купить в Старом Крыму сад, принадлежавший отцу моему». Нигде в мемуарах Боде нет упоминаний об отъезде Гаше на Южный берег и последующем возвращении в Старый Крым, но подробно описывается как графиня постоянно торговалась, затягивала покупку сада. Она «жила по соседству нашего сада в землянке» сбивая цену и отпугивая других покупателей. Барон сердился, но соглашался на условия графини, так как симпатизировал ей. Как пишет баронесса, «эта история продолжалась с год», т.е. с осени 1824 по осень 1825 гг. Однажды утром, во двор Боде въехало несколько подвод с поклажей. Из письма, переданного графиней, стало известно, что она раскаивается в причиненном беспокойстве и нанесенном убытке. Сейчас она очень нездорова, предчувствует близкую кончину, и хотела бы помириться. С этим она просит принять некоторые вещи в знак дружбы и расположения. Боде просил ее забрать подарки обратно, но графиня слышать об этом не хотела, и дружеские отношения были налажены. Желая иметь интересного собеседника и наставника для дочери, Боде в конце осени 1825 г. предложил графине жить в домике, который он собирался построить в Судаке. Но переехать в него графине не удалось. Она скончалась 23 апреля 1826 г.
М. Боде: "Между тем отец мой чрезвычайно ей заинтересовался. Он вздумал построить в своем имении домик по сообщенному графиней плану и предложил ей жить в нем безвозмездно; он надеялся, что сведения, полученные от нее, общество бывалой и прекрасно образованной женщины, польза, которую я могла извлечь из этого близкого знакомства, вознаградит его за издержки".
В описи оставшихся после графини вещей обращает на себя внимание большое количество мебели красного дерева, серебряных, золоченых, золотых и фарфоровых вещей, 155 книг на французском языке. Очевидно, графиня Гаше не отказывала себе ни в каких удобствах. Возить все это по крымским горным тропам от Феодосии до Кореиза, Артека и обратно до Старого Крыма — занятие весьма хлопотное. Поэтому правдоподобно выглядит предположение, что графиня де Гаше вообще никуда не уезжала, а упоминание её в мемуарах Ольги N. и Олизара — имматрикуляция.
Мемуары баронессы Боде, сообщающие нам сведения о жизни де Гаше в Крыму были первыми по времени, все события изложены непосредственным свидетелем событий без сомнительных накладок, и в своем контексте не оставляют временного промежутка для отъезда Жанны де Ламотт на Южный Берег. Следует полагать их наиболее достоверным описанием крымского периода биографии знаменитой авантюристки. Не случайно Л. Бертрен в своих сочинениях о таинственной француженке явно или скрыто цитирует именно этот источник.
А призрак Белой леди и теперь появляется в Артеке. Кто она? Жанна де Ламотт? Материализованная мечта Густава Олизара о Марии Раевской? Неизвестная, связанная с каким-то таинственным случаем в более поздние времена, когда это имение принадлежало известной мистичке Т. Б. Потемкиной?
Кто же ты, Белая леди?
Автор
256714
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
203
Размер файла
12 472 Кб
Теги
юс_коньков_деламотт
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа