close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Твардовский О Василие Теркине

код для вставки
 Муниципальное учреждение культуры
Объединение детских библиотек
РЕСУРСНЫЙ ЦЕНТР "ТОЛЕРАНТНОСТЬ"
КЕЙС - СТАДИ
2010 ГОД
ОТ СОСТАВИТЕЛЯ
Планируя свою работу на 2010 год, - год, объявленный в России "Годом учителя", руководство Объединения детских библиотек посчитало для себя неуместным оставаться в стороне от проблем образования наших детей и принять посильное участие в формировании инновационного взгляда на преподавание литературы в образовательных учреждениях, - разработку активных форм проведения учебных занятий. Как наиболее прогрессивную избрали форму Кейс-стади (в сокращении - КС). Кейс-метод должен выступать как образ мышления работников образования, его особая парадигма, позволяющая по-иному думать и действовать, развить творческий потенциал. Этому способствует и широкая демократизация и модернизация учебного процесса, раскрепощение учителей, формирование у них прогрессивного стиля мышления, этики и мотивации образовательной деятельности. Не менее важно и то, что работа с кейсами довольно сильно воздействует на социализацию подрастающего поколения, способствует их взрослению, формирует интерес и позитивную мотивацию к чтению и книге, как особой форме обучения. Действия в кейсе либо даются в описании, и тогда требуется их осмыслить, либо они должны быть предложены в качестве способа разрешения проблемы. Но в любом случае выработка модели практического действия представляется эффективным средством формирования мировоззрения обучаемых.
Применение художественной литературы и публицистики навязывает кейсу культурологическую функцию, стимулирует нравственное развитие личности. Этапы организации занятия:
1. Этап погружения в исследуемую проблему кейса. Основная задача этого этапа: формирование мотивации к чтению, проявление инициатив обсуждения участников. На этом этапе возможны следующие варианты работы: Текст КС может быть роздан учащимся до занятия для самостоятельного изучения. Учитель готовит вопросы для дискуссий . В начале занятия проявляется знание учениками материала КС и заинтересованность в обсуждении. Выделяется основная проблема, лежащая в основе КС, и она соотносится с их представлениями по существу проблемы. 2. Этап организации совместной деятельности.
Основная задача этого этапа - организация деятельности по обсуждению проблемы. Деятельность может быть организована в малых группах, или индивидуально. Ученики распределяются по временным малым группам для коллективной подготовки ответов на вопросы в течение определенного учителем времени. В каждой малой группе (независимо от других групп) идет сопоставление индивидуальных ответов, их доработка, выработка единой позиции, которая оформляется для презентации. В каждой группе выбирается или назначается "спикер", который будет представлять решение. Если кейс грамотно составлен, то решения групп не должны совпадать. Спикеры представляют решение группы и отвечают на вопросы. Учитель организует и направляет общую дискуссию.
3. Этап анализа и рефлексии совместной деятельности.
Основная задача этого этапа - проявить образовательные и воспитательные результаты работы с кейсом. Кроме того, на этом этапе анализируется эффективность организации занятия, выявляются проблемы организации совместной деятельности, ставятся задачи для дальнейшей работы. Действия учителя могут быть следующими: учитель завершает дискуссию, анализируя процесс обсуждения КС и работы всех групп, рассказывает и комментирует действительное развитие событий, подводит итоги.
ВВЕДЕНИЕ
Прежде чем приступать к детальному разбору "книги про бойца", следует вспомнить общую картину советской поэзии послевоенных лет, вне связи с которой трудно оценить и "Теркина".
В самый первый день войны Алексей Сурков создал свою знаменитую "Песню смелых", а сколько потом написал он сильнейших стихов, которые и сейчас невозможно читать без волнения. Воинствующим гуманизмом и, свойственной лишь подлинным интернационалистам озабоченностью судьбами народов даже враждебных стран проникнуты такие стихи, как "Германия" П. Антокольского, "Итальянец" М. Светлова. Лютой ненавистью к фашизму дышат строки И. Сельвинского в "Балладе о ленинизме" и особенно в стихотворении "Я это видел". Символом несгибаемой твердости и презрения к палачам является имя Мусы Джалиля. Написанная им в немыслимых условиях "Моабитская тетрадь" стала своеобразным памятником антифашистам, пережившим ад.
До сих пор заставляют трепетать сердца слушателей многие песни военных лет на слова Лебедева-Кумача, Исаковского, Фатьянова... Но, вероятно, все согласятся с тем, что "лириком номер один" во время войны был Константин Симонов. Миллионы людей и на фронте, и в тылу читали, слушали, переписывали и заучивали наизусть его стихи, начиная со знаменитого "Ты помнишь, Алеша, дороги смоленщины". Не удивительно: никто из лириков не создал таких неумолимо требовательных и правдивых стихов, как "Безыменное поле", не поставил с такой остротой столько нравственных проблем, как автор "Дома в Вязьме" и "Открытого письма женщине из города Вичуга", никто так проникновенно и так по-рыцарски не писал о любви...
А поэмы?
В 1942 году была впервые напечатана "Зоя" М. Алигер, в 1943-м - "Сын" П. Антокольского. В обеих поэмах рассказано реально существовавших и погибших от рук врага людях. Вымысел - минимальный. Ответственность перед павшими, которой впоследствии во всю мощь своего таланта скажет Твардовский, заставила Алигер и Антокольского строго держаться фактической основы.
Конечно, поэмы эти очень разные. Для Антокольского, в отличие от Алигер, тема была слишком личной. В "Зое" чувствуется внутренняя свобода, непринужденность, автор же "Сына" местами точно скован своим неостывшим горем. У Алигер, несмотря на жуткий трагизм развязки, общий тон оптимистичен - не случайно эпилог поэмы посвящен предположительному описанию будущего дня победы. Антокольский пишет гневные и правдивые слова о бесчеловечности фашизма, призывает к отмщению и кончает поэму строфой, полной тихой и величественной скорби:
Мне снится, что ты еще малый ребенок, И счастлив, и ножками топчешь босыми Ту землю, где столько лежит погребенных... На этом кончается повесть о сыне.
Но при несомненной идейно-художественной силе поэм Алигер, Антокольского ни одна из них не смогла стать для фронта и страны тем, чем стал "Василий Теркин". Не смогла с ним сравняться и поэма "Россия" Александра Прокофьева (1944), поэта, более созвучного Твардовскому, чем все названные выше. "Россия" - весьма значительное явление в поэзии военных лет, но излишняя приверженность автора к былинному складу и вообще к фольклору придают ей чрезмерную условность. Герои этой поэмы братья Шумовы - сибиряки, сражающиеся под Ленинградом, - чем-то сродни Васе Теркину времен советско-финляндского конфликта, что для поэзии Твардовского времен великой отечественной войны было уже вчерашним днем.
В 1940 году, по окончании вооруженного конфликта с Финляндией, имя Теркина едва ли было известно многим за пределами Ленинграда и Карельского перешейка, да и сами авторы фельетонных куплетов о нем смотрели на свое детище несколько свысока, снисходительно, как на нечто несерьезное. "Мы по справедливости не считали это литературой"1, - заметил впоследствии Твардовский. Но если его соавторы по "финскому" "Теркину", как только кончились бои на перешейке, были уже одержимы иными замыслами, то Твардовский постоянно думал о том, что теперь, в мирное время, он должен написать о минувшей войне что-то крупное и серьезное. Его воображению уже рисовались отдельные эпизоды, из которых сложится путь его героя, но сам герой оставался еще неясным. И вдруг 20 апреля 1940 года (в тот день, когда его приняли в члены партии он записывает.
"Вчера вечером или сегодня утром герой нашелся, и сейчас я вижу, что только он мне и нужен, именно он, Вася Теркин! Он подобен фольклорному образу. Он - дело проверенное. Необходимо только поднять его, поднять незаметно, по существу, а по форме почти то, что он был на страницах "на страже родины". Нет, и по форме, вероятно, будет не то.
А как необходима его веселость, его удачливость, энергия и неунывающая душа для преодоления сурового материала этой войны! И как много он может вобрать в себя из того, чего нужно коснуться! Это будет веселая армейская шутка, но вместе с тем в ней будет и лиризм. Вот когда Вася ползет, раненный, на пункт и дела его плохи, а он не поддается - это все должно быть поистине трогательно...
Вася Теркин из деревни, но уже работал где-то в городе или на новостройке. Весельчак, острослов и балагур, вроде того шофера, что вез меня с М. Голодным из Феодосии в Коктебель.
Теркин - участник освободительного похода в западную Белоруссию, про который он к месту вспоминает и хорошо рассказывает. Очень умелый и находчивый человек... В нем сочетается самая простодушная уставная дидактика с вольностью и ухарством. В мирное время у него, может, и не обходилось без взысканий, хотя он и тут ловок и подкупающе находчив. В нем - пафос пехоты, войска, самого близкого к земле, к холоду, к огню и смерти.
Соврать он может, но не только не преувеличит своих подвигов, а, наоборот, неизменно представляет их в смешном, случайном, нестоящем виде.
При удаче это будет ценнейший подарок армии, это будет ее любимец, нарицательное имя. Для молодежи это должно быть книжкой, которая делает любовь к армии более земной, конкретной.
Даже в нравах армии это может сделать свое дело - разрядить немного то, что в ней есть сухого, безулыбочного и т. п., не подрывая ничуть священных основ дисциплины. Одним словом, дай бог сил!" 2.
Таков был первоначальный замысел "книги про бойца". ____________________________________
1 Твардовский А. О литературе. М., 1973, с. 331.
2 Т в а р д о в с к и й А. Т. Собр. соч., т. 4, с. 429-431.
КЕЙС 1
ОТ ЗАМЫСЛА К ПОЭМЕ
Имя Васи Теркина - имя нарицательное. В 1940 году, по окончании вооруженного конфликта с Финляндией, имя Теркина едва ли было известно многим за пределами Ленинграда и Карельского перешейка, да и сами авторы фельетонных куплетов о нем смотрели на свое детище несколько свысока, снисходительно, как на нечто несерьезное.
Естественно, до воплощения его было еще далеко. И кое в чем по ходу работы и - главное - благодаря событиям Великой Отечественной войны замысел изменился. До войны поэт успел написать главы "Переправа", "Гармонь", сделать черновые наброски глав "На. привале", "Теркин ранен" и "О награде". Одним из зерен будущей "Книги про бойца" стало также стихотворение 1940 года "В землянке":
...И то сказать: юнцы ребята. Двадцатый год - рожденья год. Но посмотреть на неженатый, На этот стриженый народ -
Как все у нас расти спешили! Вот были дети, вот - бойцы. Идут, воюют, как большие, Как воевали их отцы.
Идут по тем краям суровым, Где сто и двести лет назад Еще с ружьем своим кремневым Наш русский проходил солдат...
До весны 1942 года Твардовский писал корреспонденции, очерки, статьи, стихи - все что угодно, кроме "Теркина". А затем внезапно понял, что именно о Теркине и следует сейчас писать, но, разумеется, о воюющем уже с фашистами.
Естественно, что и сам образ главного героя несколько отошел от первоначального замысла. Выступая 22 июня 1942 года на заседании военной комиссии Союза советских писателей, Твардовский сказал: "Над этой книгой я думал и работал уже давно, находясь еще под непосредственным впечатлением финской войны. Затеялась она вот по каким ближайшим мотивам, как бы ни показались они странными и примитивными товарищам. Известно, какой успех имеют во фронтовой, армейской и вообще в печати так называемые фельетонные герои: Вася Теркин, Иван Гвоздев, Гриша Танкин. Я понимал, что это писалось и пишется довольно скверно. Но, так велика потребность полюбить какого-то своего, народного армейского героя, который был бы олицетворением и удачливости, и веселости, и жизнерадостности, так огромна эта потребность в сознании армии, что эти герои пользуются очень большим успехом.
И вот после финской войны я задумал написать такого Васю Теркина, но всерьез... Она ("Книга про бойца") вполне серьезна и, с другой стороны, шуточная"2 _________________________________________
1Твардовский А. Книга лирики. М., 194Э, с, 193. 2 Вопросы литературы, 1975, № 5. с. 228-229.
Сюжет "Книги про бойца" широко известен и в пересказе не нуждается. Впрочем, правомерно ли в данном случае говорить о сюжете?
Обратимся к мнению исследователей. Сюжета в обычном смысле, рассуждает, например, А. Гришунин, в этом произведении "действительно, нет, и далее календарь событий не всюду выдержан. Есть только некоторые сюжетные связки"1.
Эти "сюжетные связки" обнаруживаются в главах, где фигурируют уже появлявшиеся ранее персонажи. Так, глава "Дед и баба" заставляет читателя мысленно вернуться к главе "Два солдата". "Гармонь" возвращает нас к главе "Теркин ранен". Глава "Генерал"-прямое следствие главы "Кто стрелял?". За главой "Смерть и воин" - ее естественное продолжение "Теркин пишет", в которой снова упомянуты и генерал, и даже повар, мелькнувший еще в самом начале книги.
Понятно, что в 1942 году Твардовский не мог иметь четкого плана своего уже начатого произведения хотя бы потому, что не мог предвидеть, как именно будут развиваться дальнейшие события на фронте, "Герой воюет, ранен, возвращается в строй" - это не план, тем более не сюжетная канва. И все-таки потребность автора писать эту книгу уже столь велика, что он "недолго томился сомнениями и опасениями относительно... слабой сюжетной связанности глав между собой. Не поэма- ну и пусть себе не поэма, решил я; нет единого сюжета - пусть себе нет, не надо" ("Ответ читателям "Василия Теркина"). Зато четкость сюжета внутри каждой главы "Теркина" сомнению не подлежит, что также входило в намерения автора.
Характерно, что читатели в своих письмах Твардовскому никогда не проявляли интереса к секретам его писательского ремесла - их гораздо больше интересовало другое, например: "Уж не был ли сам автор одним из Теркиных?"2 - писал в апреле 1944 года старший сержант Павел Дмитриевич Коньков.
Несколько лет спустя, когда Твардовский заявил печатно, что "Василий Теркин, каким он является в книге, - лицо вымышленное от начала до конца, плод воображения, создание фантазии", он, надо полагать, тем самым внес полную ясность и в вопрос Конькова. Однако о взаимной соотнесенности автора с его героем писали многие критики, причем высказывали самые различные мнения:
"Рядом с эпическим героем поэмы - Теркиным стоит ее лирический герой... Единство образов поэта и его героя особенно наглядно проявляется в их языке, т. е. в языке и стиле поэмы"3.
"Теркин не "лирический герой" в том специальном смысле, в котором часто применяется этот термин, не авторская тень, не переодетый в шинель рядового бойца писатель Твардовский (в таком переодевании не было бы особой заслуги)... Но автор так сблизился с ним и его товарищами, так вошел в их воинскую судьбу... что может с абсолютной подлинностью и совершенной внутренней свободой выражать их мысли и чувства"4.
"Есть в "Книге про бойца", кроме героя-протагониста - Теркина, еще и второй герой. Этот герой - сам автор-поэт... Это не обязательно во всем сам Твардовский; правильнее, как и во всех подобных случаях... говорить о специально созданном по законам искусства, художественно обобщенном образе автора-повествователя, личность, характер которого определенным образом вырисовываются из произведения, сообщены даже некоторые внешнебиографические сведения, совпадающие с реальной биографией А. Твардовского...
_____________________________________
1 Т в а р до в с к.и й А. Василий Теркин. - В кн.: Литературные памятники. М., 1976, с. 452.
2Твардовский А. Василий Теркин (Книга про бойца). Письма читателей "Василия Теркина", с. 277.
3 Люб а ре в.а Е. Александр Твардовский, М., 1957, с. 107 - 108. 4Александров В. Люди и книги. М., 1957, с. 273-274.
Теркин, как было уже сказано, феерически талантлив. Таков же по типу талант Твардовского"1.
Говоря об Александре Трифоновиче Твардовском как реальной личности, следует признать, что в некоторых чертах Теркин и его создатель "сходны меж собою". Подобно Твардовскому, Теркин "не любил людей спесивых", был, как и автор, рассудителен и справедлив, не давал себя в обиду, но вовсе не был задирист; так же, как и его создатель, Теркин "щедрым сердцем наделен", т.е. повышенной совестливостью (пробыв всего лишь сутки на отдыхе, досрочно возвращается назад, к передовой), которая в конечном счете есть не что иное, как высокое чувство гражданского долга. Автор и не скрывает, что Теркин - его единомышленник:
И скажу тебе, не скрою -
В этой книге, там ли, сям,
То, что молвить бы герою.
Говорю я лично сам.
Я за все кругом в ответе,
И заметь, коль не заметил,
Что и Теркин, мой герой.
За меня гласит порой.
Он земляк мой и, быть может,
Хоть нимало не поэт,
Все же как-нибудь похоже
Размышлял.... ("О себе")
На этом, пожалуй, сходство и кончается. Любой, кому известна биография Твардовского, согласится, что Теркин вовсе не автопортрет его творца.
Различны характеры автора и его героя. У Твардовского было редкостное, одному ему присущее свойство - "воздвигать между собой и собеседником невидимую стену, не допускавшую фамильярности, дурного панибратства. Он не воздвигал сознательно эту невидимую черту, этот барьер, особенно ощутимый, когда собеседник был, на его взгляд, плохим человеком. Это было какое-то особенное, одному ему присущее органическое свойство, которому я не могу придумать названия. Это не было ни высокомерием, ни в малой степени ощущением своей отмеченности и значительности. Тем более, что проявлялось это свойство часто с людьми более высокого положения или обладающими известностью... Александр Трифонович нелегко сходился с людьми"2. Так писал о нем Орест Верейский.
Теркин же, наоборот, сходился с людьми чрезвычайно легко и быстро находил нужный подход к каждому, будь то батальонный повар или ворчливый дед (ветеран первой мировой войны), или еще более ворчливая и прижимистая его старуха-жена, или танкисты, везущие бесхозную гармонь, или бабка, бредущая пешком из Германии, или седоусый генерал, или однофамилец героя рыжий Иван Теркин, или выбранный бойцами командир сводного отделения окруженцев, который произвел Теркина в политруки, или госпитальная медсестра-Автор, несмотря на свое постоянное жизнелюбие, нередко, особенно в первые полтора года войны, бывал мрачен, замкнут, обособлен и угрюм. Теркин - балагур, весельчак и жизнелюб, который "курит, ест и пьет со смаком на позиции любой".
_________________________________________
1ГришунинА. "Василий Теркин". - В кн.: Твардовский А.
Василий Теркин (Книга про бойца), с. 434.
2Нева, 1972. № 12, с. 197.
Теркин в зависимости от обстоятельств может быть злым и добрым, веселым и печальным, честолюбивым и простодушным, насмешливым и серьезным, заносчивым и скромным, лукавым и прямым, задумчивым и игривым; может в какие-то мгновения быть и просто по-человечески слабым - "словом, парень сам собой он обыкновенный". Но те качества, которые необходимы воину, - упорство, бесстрашие, выносливость, ловкость, мужество, быстрота реакции, а также глубоко осознанная и прочувствованная любовь к родной стране и все растущая ненависть к врагу - развиты в нем заметно сильнее, чем в некоем, если позволительно так выразиться, "среднем" бойце, - это-то и дает автору право сказать о нем: "герой героем". Участник трех войн, известный военачальник генерал армии А. В. Горбатов сказал о Теркине: "В его дисциплине есть свобода, инициатива, он смело принимает свои решения".1
______________________________________
1Горбатов А. В. Характер прямой, мужественный, воспоминания об А.Т. Твардовском. М., 1978, с. 292.
ПРЕДЛАГАЕМАЯ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ПРОБЛЕМА:
- "Финский" Теркин и Теркин "Великой Отечественной войны": в чем Он прежний и в чем изменился в видении Твардовского.
- Почему Твардовский посчитал нужным включить в поэму главу "О себе"?
ВАШИ ТЕМЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ?
КЕЙС 2
"ПОЛИТБЕСЕДЫ" ТЕРКИНА
Да, в 1940 году автор мыслил Теркина человеком, в котором "сочетается самая простодушная уставная дидактика с вольностью и ухарством". Но в "Книге про бойца" если и есть дидактика, то ее уж никак не назовешь уставной - скорее, это своеобразные "политбеседы", как, например, в главах "О потере" и "Бой в болоте". Обе они - чистейший экспромт, оба раза повод был один: кто-то из бойцов начинал унывать. "Без кисета, как без рук", - сокрушался бедолага, потерявший кисет. "Согласись, Василий Теркин, хуже нет уже беды?" - жалобно промолвил новичок, третьи сутки лежавший голодным в сырой торфяной траншее. Теркин, который с первых дней войны повторял одну "политбеседу": "Не унывай!", в обоих случаях счел нужным немедленно ободрить приунывших товарищей.
Первая его беседа - "о кисете" - была не блестящей, он повторялся, сбивался, и если б не рассказанный им кстати случай с госпитальной шапкой, вызвавший "смех бойцов густой", то было бы даже скучновато. Видимо, сам чувствуя это, Теркин подкрепляет свой монолог "вещественным доказательством" - дарит сослуживцу свой запасной кисет.
Зато вторая, - проведенная в болоте, "у края лужи", где от голода, сырости и почти неподвижного трехдневного лежания в бесплодных попытках взять дотла сожженный населенный пункт Борки унынию поддался не кто-то один, а почти весь взвод, - была настолько впечатляющей, что многие политработники могли бы позавидовать. Начал он с голословного, казалось, утверждения, что "во сто раз бывает хуже". Это никого не убедило, послышалось угрюмое возражение: "где уж хуже"... Тогда "шутник великий" решил огорошить слушателей совсем уж невероятным утверждением: "Я сказал бы- на курорте ты находишься теперь". Воцарилось изумленное молчание, и Василий начал "пояснять", в чем "сходство" гнилого лесного болота с курортом:
- В своем болоте
Ты находишься сейчас.
Ты в цепи. Во взводе. В роте.
Ты имеешь связь и часть.
Все это в общем-то бойцы отлично знали и сами, и пока от слов "шутника великого" им не становилось ни суше, ни сытнее, но это была еще только присказка. Переход к самой сути оказался несколько неожиданным:
Ты в строю, прошу усвоить,
А, быть может, год назад
Ты бы здесь изведал, воин,
То, что наш изведал брат.
Начинается жуткий рассказ о том, как выбирающийся из окружения боец ночует в одинокой, забытой в поле копне и слышит, как немцы, пришедшие за сеном, поют "Москва моя", и к мучительному ожиданию собственной гибели присоединяется еще более мучительное сознание своей униженности и бессилия. Но Теркин, дойдя до этого, самого безотрадного и горького момента, сумел вдруг обернуть дело так, что заставил слушателей смеяться:
Тут состроил Теркин рожу И привстал, держась за пень, И запел весьма похоже, Как бы немец мог запеть.
До того тянул он криво, И смотрел при этом он Так чванливо, так тоскливо, Так чудно, - печенки вон!
- Вот и смех тебе. Однако Услыхал бы ты тогда Эту песню, - ты б заплакал От печали и стыда,
И смеешься ты сегодня, Потому что, знай, боец: Этой песни прошлогодней Нынче немец не певец.
Боевой дух бойцов после такой "политбеседы" резко поднялся.
ПРЕДЛАГАЕМАЯ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ПРОБЛЕМА:
- Что значили политбеседы для бойцов в годы Великой Отечественной войны?
- Нужны ли "такие" политбеседы современной армии ?
ВАШИ ТЕМЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ?
КЕЙС 3
НЕСКРОМНЫЙ ИЛИ НАХАЛЬНЫЙ?
В некоторые моменты поведение Теркина на первый взгляд может показаться нескромным. Но только на первый взгляд.
В главе "Переправа" продрогшего в ледяной ноябрьской воде Теркина растирают в штабной избушке спиртом.
Растирали, растирали - Вдруг он молвит, как во сне:
-Доктор, доктор, а нельзя ли
Изнутри погреться мне,
Чтоб не все на кожу тратить?
Приняв стопку, Теркин сразу же обрел дар речи и четко, толково доложил полковнику все, что приказал ему передать лейтенант.
Полковник благодарит солдата. Теркин мигом соображает: надо не упустить момент!
- А еще нельзя ли стопку. Потому как молодец?
У полковника мгновенно меняется выражение лица:
-Молодец, а будет много
Сразу две,
Теркин не унимается:
-Так два ж конца!
Он уже проделал два конца: туда вместе со взводом на понтонах и назад - вплавь. И первый конец был не легким и не безопасным - взводу еле удалось проскочить то место, в которое угодил немецкий снаряд.
Этой ночи след кровавый В морг вынесла волна...
Два взвода - второй и третий - погибли целиком. Путь назад был почти немыслим. Какой же надо было обладать выносливостью, собранностью, смелостью и волей к победе, чтобы совершить этот подвиг, за который он и награды-то никакой не получил! Вот какой невысказанный смысл крылся за короткой репликой Теркина: "Так два не конца!"
Нечто похожее вырисовывается и в главе "Два солдата". Слова Теркина, обращенные к хозяйке:
Может, сало надо жарить? Так опять могу помочь -
и весь его дальнейший разговор о сале читатель иногда воспринимает как бестактность. Но перед этим он развел пилу, по чинил старухе часы, остановившиеся свыше двадцати лет назад. И когда два года спустя им снова пришлось встретиться, бабка сама предложила Теркину поесть, хотя после двухлетней оккупации "запасы" съестного у жителей оставались самые скудные...
Как видим, Теркин всегда решителен, в любых ситуациях, и упускать то, что заслужил, не склонен, хотя человек он крайне непритязательный.
ПРЕДЛАГАЕМАЯ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ПРОБЛЕМА:
- Что означает бестактность Теркина - плохое воспитание или способ самоутверждения, а может еще что?
ВАШИ ТЕМЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ?
КЕЙС 4
"НОРМАЛЬНОСТЬ" ЧЕЛОВЕКА НА ВОЙНЕ
"Склад и лад души и тела, ума и сердца, труда и веселья, подвига и повседневной жизни создают особое обаяние, духовную привлекательность, делают его примером простой и вместе с тем высшей нормальности человека"1.
Присмотримся к поведению Теркина в главе "Поединок".
Вначале Теркин довольно хладнокровен, деловито думает о том, как бы ему уберечь от удара зубы, как удобнее ударить самому, - у него примерно такое состояние, как если бы он дрался с парнем из соседней деревни. Но, сойдясь нос к носу с немцем, Теркин уловил чесночный запах, густо валивший у него изо рта.
Злобно Теркин сплюнул кровью. Ну и запах! Валит с ног! Ах ты, сволочь, для здоровья, Не иначе, жрешь чеснок!
Ты куда спешил - к хозяйке? Матка, млеко? Матка, яйки? Оказать решил нам честь? Подавай! А кто ты есть?..
Кто ж ты есть? Мне толку нету, Чей ты сын и чей отец. Человек по всем приметам, - Человек ты? Нет! Подлец!
И хладнокровия как не бывало. Все более и более разгорается в Теркине злоба. Упитанный и самоуверенный немецкий солдат уже не просто противник в драке. Это - враг. Он наводит свой порядок и устанавливает свой закон, при котором "жить - живи, дышать не смей", да и выжить удается далеко не всем. И хотя Теркин знал, что "в этой схватке он слабей", ненависть придает ему новые силы. Немец, тоже изрядно побитый, видя, что голыми руками ему с Теркиным не совладать, пускает в ход каску. Теркин возмущен и разгневан предельно: возмущен потому, что увидел в действиях немца "нарушение неписаных народных правил честного кулачного боя" 2.
Ax, ты вон как! Драться каской? Ну не подлый ли народ!
Хорошо же! - И тогда-то,
ЗЛОСТЬ И боль забрав в кулак,
Незаряженной гранатой
Теркин немца - с левой - шмяк!
Немец охнул и обмяк...
Побежденный противник - уже не враг. Гнев и возмущение" проходят, появляется чувство удовлетворенности сделанным.. Неся за плечами трофейный автомат, Теркин со снисходительным презрением понукает пленного: "Иди, иди" - и уже предвкушает отдых у жаркой печки.
1Македонов А. Предисловие к кн.: Твардовский А. Стихотворения. Поэмы, с. 15. 2 Там же, с. 17.
ПРЕДЛАГАЕМАЯ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ПРОБЛЕМА:
- Как вы понимаете выражение: побежденный противник - уже не враг?
ВАШИ ТЕМЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ?
КЕЙС 5
"ЖИЗНЬЮ ТЕРТЫЙ ЧЕЛОВЕК"
Чем ближе подходит Красная Армия к родным местам Теркина, тем все более делается он серьезным, задумчивым, встревоженным и даже печальным. Теперь он уже "жизнью тертый человек", наивные мечты о "вечерке", "Казбеке" и "скрипящих ремнях" давно его покинули, с иными чувствами приближается он к родным местам:
Мать-земля моя родная,
Я твою изведал власть,
Как душа моя больная
Издали к тебе рвалась!
Я загнул такого крюку,
Я прошел такую даль,
И видал такую муку,
И такую знал печаль!..
Я иду к тебе с востока,
Я тот самый, не иной.
Ты взгляни, вздохни глубоко,
Встреться наново со мной.
("На Днепре")
Все ближе, ближе его родина... Не довелось Теркину самому выбивать немцев из родного села, там наступало другое соединение, под командой другого генерала, но Теркин вместе со своими однополчанами форсировал Днепр - и вот он уже на правом берегу. Вокруг - веселый гомон, шутки, смех...
Но уже любимец взводный - Теркин, в шутки не встревал. Он курил, смотрел нестрого, Думой занятый своей. За спиной его дорога Много раз была длинней. И молчал он не в обиде, Не кому-нибудь в упрек,- Просто, больше знал и видел, Потерял и уберег...
...Минул срок годины горькой, Не воротится назад.
Что ж ты, брат, Василий Теркин,
Плачешь, вроде?.. - Виноват...
Так кончается глава "На Днепре", и сразу же вслед за ней идет глава "Про солдата-сироту". В ней ни единого раза не упомянута фамилия Теркина, и сразу непонятно, о нем или не о нем идет речь.
Земляк автора воевал под Борками, "бодрый дух всегда берег"; "битый, тертый, жженый, раной меченный двойной" - все это с полным основанием можно отнести к Теркину.
Но Теркин был, как мы знаем, холост. В главе "О потере" солдат, потерявший кисет, заявляет:
-Что ж, понятно, холостому
Много лучше на войне:
Нет тоски такой по дому, По детишкам, по жене.
Теркин отвечает:
-Холостому? Это точно.
Это ты как угадал.
Но поверь, что я нарочно Не женился. Я, брат, знал!
О солдате-сироте читаем совершенно другое:
А у нашего солдата, - Хоть сейчас войне отбой, - Ни окошка нет, ни хаты, Ни хозяйки, хоть женатый, Ни сынка, а был, ребята, - Рисовал дома с трубой...
Узнав о гибели семьи, солдат-сирота горько плачет: Плакал, может быть, о сыне, О жене, о чем ином...
О дальнейшей судьбе солдата-сироты сказано:
Где он нынче на поверку. Может, пал в бою каком. С мелкой надписью фанерку Занесло сырым снежком.
Это явно не о Теркине. Ему жить до конца войны. "Мне конец - войне конец". И, кроме всего прочего, солдат-сирота-рядовой, а Теркин еще задолго до того говорит деду:
Отступал солдат отсюда,
А теперь, гляди, кто буду, -
Вроде даже офицер.
Нет, солдат-сирота, хотя и во многом схож с Теркиным, но не он. Переживания солдата-сироты при известии о гибели всей семьи сродни переживаниям Твардовского, когда он в 1943 году впервые за время войны оказался в родных местах и не мог их узнать. Около двухсот жителей Загорья были сожжены живьем. Погибла в огне и школа. Правда, родные Твардовского уцелели, но в тот момент он еще ничего не знал о них.
У дощечки на развилке, Сняв пилотку, наш солдат Постоял, как на могилке, И пора ему назад,
Эти строчки - словно подпись к фотографии, запечатлевшей Александра Трифоновича на пепелище Загорья, у обгоревшего древесного комля, понурившегося, полного скорби...
Через много лет после войны поэт Анатолий Жигулин принес Твардовскому стихотворение, кончавшееся пловами:
Я сам теперь не верю в слезы, Я верю в мужество людей.
Твардовский посоветовал:
<<-Перепишите конец! Сделайте его теплее, тоньше, человечнее. Зачем эта твердокаменность? - "не верю в слезы"? Слезам тоже нужно верить!"1.
Об этом он писал в главе "Про солдата-сироту":
...должны мы помнить О его слезе святой.
Если б ту слезу руками
Из России довелось
На немецкий этот камень
Донести, - прожгла б насквозь.
Теркин прошел трудный путь - не только по дорогам войны, но и внутренний путь развития. Беззаботный с виду весельчак, балагур и остряк в первых главах, к концу войны он уже умудрен громадным житейским и военным опытом, oт которого вовсе не растерял своего природного оптимизма, по познал истинную цену многого.
Просто больше знал и видел, Потерял и уберег.
_____________________
___________
1Ж и г у л и н А. "Слезам нужно верить". - В кн.: День поэзии, М., 1972, о. 214.
ПРЕДЛАГАЕМАЯ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ПРОБЛЕМА:
- С какой целью Твардовский ввел в поэму Солдата-сироту и на время "забыл" Теркина?
ВАШИ ТЕМЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ?
КЕЙС 6
ЯРКАЯ ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ
О типичности Теркина писали десятки людей, делая из строк "парень в этом роде в каждой роте есть всегда, да и в каждом взводе" вывод, что это образ собирательный, обобщенный, что в нем не следует искать каких-то индивидуальных качеств, настолько все типично для советского солдата. И поскольку "был рассеян он частично и частично истреблен", значит, это вообще не личность, а некий символ всей Советской Армии.
Но ловкий, смекалистый, бесстрашный, свойский, острый на язык парень - это еще не Василий Теркин. Сам Теркин, как и всякий подлинно художественный образ, неповторим именно потому, что ярко индивидуален. Вспомним главу "Теркин - Теркин". Иван Теркин, подобно Василию, имеет боевые награды, лихо играет на гармони, за словом в карман не лезет, но по характеру совсем иной человек. У него незаметно той душевной тонкости, деликатности, того "умного сердца", которым так щедро наделен Василий. Он любит быть на виду, ловить на себе восхищенные взгляды бойцов. Услыхав чей-то полуриторический вопрос: "Где-то наш Василий Теркин?", Иван не замедлил откликнуться: Это кто там про меня?
И начал "доказывать": вот вам трофейные сигареты, вот документ, вот ордена,
И машин подбил я больше: Не одну, а целых две,
и девчата его "больше любят", а то, что имя у него не совпадает с именем любимца всей армии, - это Ивана мало смущает.
Ты пойми, что рифмы ради Можно сделать хоть Фому, -
насмешливо говорит он Василию.
Мыслимо ли, чтобы подобным образом стал вести себя Василий? И когда в конце главы автор заявляет:
Я бы, может быть, и взводам Придал Теркина в друзья, -
то понятно: придал бы, если бы были возможны копии Василия Теркина.
Теркин - личность чрезвычайно многогранная, вместившая в себя "множество разных и разнообразных людей в одном человеке - от непритязательного деревенско-солдатского балагура до всемирно-исторического героя, - и вместе с тем - один человек, удивительно цельный, бесспорный герой и друг". Он вовсе не старается быть в центре внимания, но так уж само собой получается, что ему "смотрят в рот, словно ловят жадно". Иногда его подолгу слушают,, не перебивая ("Перед боем", "Про солдата-сироту"), чаще прерывают вопросительными или иными репликами, и тогда читатель настолько явственно слышит этот непринужденный солдатский разговор, это многоголосье, как будто видит каждого отдельного бойца въявь. С особой силой ощущается это многоголосье тогда, когда Теркин сам в разговоре не участвует, но говорят про него или при нем:
- Охо-хо. Война, ребятки.
- А ты думал! Вот чудак.
- Лучше нет - чайку в достатке.
Хмель - он греет, да не так.
- Это чья же установка
Греться чаем? Вот и врешь.
- Эй, не ставь к огню винтовку...
-А еще кулеш хорош...
Примеры подобного многоголосья встречались у Твардовского еще в "Стране Муравии" (вспомним, например, кулацкое пиршество), но в "Теркине" обрели уже полнейшую непринужденность и естественность. И хотя иные из этих реплик несколько напоминают речь Теркина, но - только напоминают. Теркин неотделим от солдатской массы, но не растворяется в ней, всегда остается самим собой. "Так создается совсем новая, необычная и в жизни и в литературе, типическая индивидуальность, живое воплощение нового товарищества людей как личностей" .
ПРЕДЛАГАЕМАЯ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ПРОБЛЕМА:
- Приведите из поэмы как можно больше примеров о яркой индивидуальности Василия Теркина. В чем она выражается?
ВАШИ ТЕМЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ?
КЕЙС 7
ИЗОБРАЖАЯ ВОЙНУ
"Книга про бойца" сильна не только тем, как автор сумел обрисовать своего героя, но и самим изображением войны.
Твардовский всем существом своим постиг простую истину:
На войне одной минутки
Не прожить без прибаутки,
Шутки самой немудрой...
А всего иного пуще
Не прожить наверняка - Без чего? Без правды сущей,
Правды, прямо в душу бьющей,
Да была б она погуще,
Как бы ни была горька.
Автор ставил перед собой задачу:
вселить в бойцов бодрость духа, уверенность в победе, победить уныние. Как выразился сам поэт:
Чтоб от выдумки моей
На войне живущим людям
Стало, может быть, теплей.
Отсюда и вся та общая тональность, в которой выдержана "Книга про бойца", - согревающая, но отнюдь не бодряческая, звучащая не утешением, а правдой.
Первая же серьезная глава, "Перед боем", повествует об окружении. Окруженец в устах Теркина выглядит таким, каким его видели нередко в первое военное лето:
Шел он, серый, бородатый, И, цепляясь за порог, Заходил в любую хату, Словно чем-то виноватый Перед ней. А что он мог!
Вид далеко не воинственный, более того - усталость, запущенность, даже некоторая приниженность встают из этих слов. Во время коллективных читок "Теркина" бойцы смеялись при словах "он просил сперва водички, а потом просил поесть", но до чего же горек был этот смех! И как далек был этот образ бойца от того плакатно-парадного, железно-несгибаемого, который рисовали некоторые художники накануне войны. Но это была правда. И не случайно Ольга Берггольц, находясь в блокированном Ленинграде, почувствовала прилив душевных сил при чтении этой главы, несмотря на отчаянную трагичность, например, таких слов:
Что там, где она, Россия, По какой рубеж своя?
Глава "Переправа"... Бой, судя по всем данным, наступательный. Чем он кончится - неизвестно. Уверенность лейтенанта, командира первого взвода, что если "подбросят огоньку", то он со своим взводом "переправу обеспечит", вполне может оказаться напрасной и преждевременной. Немецкий снаряд, пустивший на дно целых два взвода, уже успел нагнать страху:
Под огнем неразбериха - Где свои, где кто, где связь?
Только сразу стало тихо, - Переправа сорвалась.
И тем не менее бодрость духа не покидает солдат.
Взвод на правом берегу Жив-здоров назло врагу!
В главе "Бой в болоте" ситуация сложная. От деревни Борки осталось "обгорелых три трубы", но бой за этот населенный пункт идет кровопролитный, идет не первый день, и еще неизвестно, когда он кончится. Немец упорно "не отдает" деревню. В операции заняты различные рода войск, но действуют они несогласованно. Вину за неуспех никто не хочет принять на себя: артиллеристы и пехотинцы винят во всем танкистов, танкисты - пехоту.
Так идет оно по кругу, И ругают все друг друга, Лишь в согласьи все подряд Авиацию бранят.
Напрасно читатель ждет какого-нибудь нового описания подвига Теркина, каких-нибудь чудес, вроде того, что он "русской ложкой деревянной восемь фрицев уложил", - ничего этого не будет: автор "случалось, врал для смеху, никогда не лгал для лжи". Неизменно удачливым и способным на самые невероятные подвиги был Вася Теркин времен боев на Карельском перешейке, а для участников войны Великой Отечественной подобные описания не годились, хотя выходило их в свет немало, особенно в первый год. Твардовский сам в очерках "С Юго-Западного" (июль 1941 г. - март 1942 г.) описывал подвиги, которые производят впечатление редчайшей исключительности. У всех до одного из них - счастливый конец: герой очерка остается жив, иногда - легко ранен, гибнут лишь немцы. Если бы "Книга про бойца" состояла сплошь из таких описаний, то, вероятно, она не имела бы и десятой доли своего успеха.
Но вернемся к главе "Бой в болоте". Здесь, "в глуши, в бою безвестном" "пали многие..,". Все это горькая правда.
И в одной бессмертной книге Будут все навек равны - Кто за город пал великий, Что один у всея страны; Кто за гордую твердыню, Что у Волги у реки, Кто за тот, забытый ныне, Населенный пункт Борки...
Твардовскому как патриоту все дорого. И всю свою любовь к Отчизне он передает героям поэмы.
И Россия - мать родная - Почесть всем отдаст сполна. Бой иной, пора иная. Жизнь одна и смерть одна.
Так поэт с чувством гордости и большой любви к Родине-матери подчеркнет самую важную черту своих героев - гражданственность.
В "Книге про бойца", как правило, бывал обрисован лишь тот небольшой участок фронта, где воевал Теркин, иногда автор считал нужным напомнить читателю общее положение на всех фронтах. Глава "Генерал" начинается так:
Заняла война полсвета. Стон стоит второе лето. Опоясал фронт страну. Где-то Ладога... А где-то Дон, и то же на Дону...
Где-то лошади в упряжке В скалах зубы бьют об лед... Где-то яблоня цветет, И моряк в одной тельняшке Тащит степью пулемет...
Где-то бомбы топчут город, Тонут на море суда, Где-то танки лезут в горы, К Волге двинулась беда...
Несколькими штрихами создана картина "опоясавшего страну" фронта от Ладоги до Черного моря.
Но с лета 1943 года дела на фронте изменились.
И теперь взглянуть на запад От столицы. Край родной! Не на шутку был он заперт За железною стеной. И до малого селенья Та из плена сторона Не по щучьему веленью Вновь сполна возвращена, По веленью нашей силы, Русской, собственной своей. Ну-ка, где она, Россия, У каких гремит дверей! И навеки сбив охоту В драку лезть на свой авось, Враг ее - какой по счету! - Пал ничком и лапы врозь.
Идет генеральное летнее наступление 1944 года. Советская Армия наступает такими темпами, что уже и обозы, и кухни - все остается позади. Но тут уж не до кухонь:
Позабудешь и про голод За хорошею войной. Шутки, что ли, сутки - город, Двое суток - областной.
И на фоне общих успехов особенно горьким и безысходным выглядит несчастье солдата-сироты, потерявшего семью, а таких бойцов было великое множество. Не случайно в этой главе с особой силой звучит тема расплаты, затронутая еще в главе "От автора" - II:
Дай с войны прийти обратно
При победе над врагом.
Учинив за все расплату,
Дай вернуться в дом родной
Человеку.
Но до расплаты теперь было недалеко. Два года борьбы героического народа сделали дорогу до Берлина вдвое короче, чем до Москвы, расплата стала реальным делом:
Грозен счет, страшна расплата За мильоны душ и тел. ПРЕДЛАГАЕМАЯ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ПРОБЛЕМА:
- Почему поэма "Василий Теркин" А. Твардовского называется энциклопедией войны?
ВАШИ ТЕМЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ?
КЕЙС 8
ГОРЕЧЬ ПОРАЖЕНИЙ И РАДОСТИ ПОБЕД
Поэт, кроме горечи поражений и радости побед, кроме ненависти к противнику и боли за своих соотечественников, испытывал боль и за родную природу - за реки, леса и луга, искореженные, израненные войной, за руины городов и селений. Однако, как бы ни была сильна горечь, он никогда не поддавался чувству ожесточения, не позволял себе хоть в малой мере очерстветь. Писатель Ю. Гордиёнко обратил внимание на эту его черту: "Мы забыли о пощаде и жалости. Твардовский помнил. Помнил о завтрашнем дне, о возвращении - и скором уже - к мирному труду, к земле и саду, к семье и детям, когда особенно нужна будет доброта и лесному зверю и птахе, не говоря уже о человеке" 1.
Слова о лесном звере и птахе сказаны в связи со стихотворением Бориса Карпенко "Лось", в котором описано, как два солдата встречают в лесу непуганого лося, пьющего у ручья; один вскидывает автомат, другой, снайпер, заставляет первого опустить оружие. Он любуется лосем и затем спугивает его тихим свистом. Это стихотворение пришлось Твардовскому как нельзя более по сердцу, хотя остальным, по словам того же Гордиенко, оно "казалось необычным своей человечностью. Оно - не то возвращало к довоенному времени, не то уводило к послевоенному" 2.
Но вот старший сержант Родин, который, в отличие от Гордиенко, никогда не видел Твардовского, через полмесяца после Дня Победы писал ему под впечатлением "Книги про бойца": "Вы с такой огромной душой единственный показали наше торжество: торжество русского солдата, нашу человеческую, а не заносчивую гордость и то, что, где бы мы ни проходили, мы всегда были и остаемся людьми. Хорошо!"3. Твардовскому было нестерпимо видеть, как война всюду оставляет за собой смерть, раны, увечья и железный хлам. "Когда война или иной противоразумный "изгиб бытия"...- пишет В. Дементьев, - грубо топтал садовое и полевое растение и цветение, поэт испытывал нечто похожее на приступ физической боли"4.
_
_______________________________
1Гордиенко Ю. "Коси, коса, пока роса...Сибирскиеогни,1974, № 9, с. 153.
2 Там же.
3В кн.: Твардовский А. Василий Теркин Письма читателей "Василия Теркина", с. 298.
4 Д е м е н т ь е в В. Александр Твардовский. М., 1976, с.23
Эта боль не раз дает о себе знать в поэме. В самый разгар описания боя за Днепр автор, внезапно отвлекшись от боевых действий, пытается представить то, что когда-нибудь будет обнаружено на дне реки:
Может быть, в иные годы,
Очищая русла рек,
Все, что скрыли эти воды,
Вновь увидит человек.
Обнаружит в илах сонных, Извлечет из рыбьей мглы, Как стволы дубов мореных, Орудийные стволы...
...Хлам войны - понтона днище, Трос, оборванный в песке, И топор без топорища, Что сапер держал в руке...
Этот хлам, потревоживший всего лишь днепровских рыб в сонной илистой мгле, вызывает у автора отрицательные эмоции, резкое неприятие. Еще большие страдания доставляют ему думы о том, во что теперь превращен его родной загорьевский лес, продолжающий жить в его памяти во всей первозданной красе. Прошло около пятнадцати лет с тех пор, как поэт покинул родные места, более двух лет не было с родины никаких известий. В печати изредка появлялись сообщения о действиях смоленских партизан, и воображению поэта живо представлялся, его родной лес, изуродованные пулями, бомбами и снарядами стволы деревьев, блиндажи, землянки, заваленные военным хламом опушки. И в памяти - по контрасту - вставал этот же лес времен его детства.
Лес - ни пулей, ни осколком
Не пораненный ничуть,
Не порубленный без толку.,
Без порядка как-нибудь;
Не корчеванный фугасом,
Не поваленный огнем,
Хламом гильз, жестянок, касок
Не заваленный кругом...
Милый лес, где я мальчонкой
Плел из веток шалаши...
ПРЕДЛАГАЕМАЯ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ПРОБЛЕМА:
- Какой подтекст несет в себе изображение "военного хлама" на дне реки?
ВАШИ ТЕМЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ?
КЕЙС 9
ОБРАЗ МАТЕРИ - РОССИИ
Глава - "О себе" - прорвавшийся наружу крик человека, вынужденного в течение двух лет переносить одну из самых тяжелых мук - пытку неизвестностью о родных людях и родных местах:
Я стонать от боли вправе
Я кричать с тоски клятой.
То, что я всем сердцем славил
И любил - за той чертой.
Автору вторит и Теркин:
Мне не надо, братцы, ордена
Мне слава не нужна, А нужна, больна мне родина
Родная сторона!
Родина здесь не только памятные с детства родимые места, Смоленщина, а вся Россия, о которой не реже, чем о Приднепровье, вспоминают автор и его герой.
Для Твардовского Россия - это земля, дорогая до святости, это нечто живое, способное испытывать боль и страдания. В главе "О потере" говорится, что война "пройдет ...потопом по лицу земли живой". Но не только земля - еще и русские люди, живущие на этой земле, олицетворяют для Твардовского понятие "Россия":
От Ивана до Фомы,
Мертвые ль, живые,
Все мы вместе - это мы,
Тот народ, Россия.
Это - из главы "О войне". О России говорится и в главе "Про солдата-сироту", написанной тогда, когда бои велись уже западнее довоенной границы: "Ну-ка, где она, Россия, у каких гремит дверей?"
И Теркин, и автор испытывают подлинно сыновнее чувство к своей отчизне, видя в ней, как это велось искони, Родину-мать:
Но Россию, мать-старуху,
Нам терять нельзя никак. ("О потере")
Праздник близок, мать-Россия, Оберни на запад взгляд: Далеко ушел Василий, Вася Теркин, твой солдат.
("От автора" - III)
Мать-Россия, мы полсвета У твоих прошли колес. ("По дороге на Берлин")
Этот образ матери-России - лейтмотив всей книги. Именно за нее, за Россию, "смертный бой идет кровавый", именно она, "прежде отданная с кровью, кровью вновь возвращена".
Мать-земля родная наша, В дни беды и в дни побед Нет тебя светлей и краше И желанней сердцу нет.
Помышляя о солдатской Непредсказанной судьбе, Даже лечь в могиле братской Лучше, кажется, в тебе.
А всего милей до дому,
До тебя дойти живому, Заявиться в те края: - Здравствуй, родина моя!
ПРЕДЛАГАЕМАЯ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ПРОБЛЕМА:
- Любовь к Родине. Приведите примеры из поэмы?
ВАШИ ТЕМЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ?
КЕЙС 10
"ЖИЗНЬ ОДНА И СМЕРТЬ ОДНА"
Поскольку у каждого человека "жизнь одна и смерть одна", а на войне смерть постоянно ходит с жизнью рядом, немалое место в "Книге про бойца" уделено теме "Жизнь и смерть ".
Порой об этом говорится как-то вскользь, с виду - легко и даже с юмором. Порой автор, тоже не без юмора, пускается в рассуждения - к примеру, о том, "в какое время года легче гибнуть на войне":
Лучше скажем наперед: Если горько гибнуть летом, Если осенью - не мед, Если в зиму дрожь берет, То весной, друзья, от этой Подлой штуки - душу рвет.
Поэту необходимо снизить трагичность представления о смерти, и он обыгрывает народное поверье о том, что покойники попадают на "тот свет". Это выражение, которое двадцать лет спустя неожиданно явилось читателям рядом с именем Теркина, не раз встречается в "Книге про бойца". Среди слухов о гибели Теркина был, например, и такой:
-Жаль, - сказал, - что до обеда
Я убитый, натощак.
Неизвестно, мол, ребята,
Отправляясь на тот свет,
Как там, что: без аттестата Признают нас или нет?
Автор наверняка держал в памяти эти строки, когда много лет спустя писал:
-Аттестат в каптерку сдашь, -
Говорят солдату.
Удивлен весьма солдат:
Ведь само собою -
Не положен аттестат
Нам на поле боя...
Выражение "тот свет" встречается и в главе "В бане", где говорится, что если бы сам черт вздумал состязаться с солдатом в парной, то ему бы не поздоровилось:
Пусть он, в общем, тертый малый,
Хоть, понятно, черта нет,
Да поди сюда, пожалуй,
Так узнаешь, где тот свет,
и в рассказе про деда с бабой, в страхе ждущих смерти на огороде:
Довелось под старость лет: Ни в пути, ни дома, А у входа на тот свет Ждать часы приема.
Разумеется, Твардовский мог употреблять это выражение лишь с иронией. Но кто знает, говоря в заключительной главе "песня новая нужна, дайте срок-придет она", не намекал ли поэт уже тогда, в 1945 году, что у него вырисовывается замысел показать когда-нибудь своего героя в столкновении со всем тем косным, омертвевшим, что еще продолжает отравлять человеческую жизнь и с чем тоже необходимо беспощадно воевать "ради жизни на земле"?
ПРЕДЛАГАЕМАЯ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ПРОБЛЕМА:
- Чем, по вашему мнению, отличаются выражения: "Цена жизни" и "Ценность жизни"?
ВАШИ ТЕМЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ?
КЕЙС 11
ДЕТИ И ВОЙНА
..."Дети и война" - нет более ужасного сближения противоположных вещей на свете" ...
Эти слова взяты из очерка Твардовского "Дети и война". В полную силу эта тема будет представлена в следующей его поэме - "Дом у дороги". Но, хотя и в малой степени, она оказалась затронутой и в "Книге про бойца".
Тоска солдата-сироты о погибшем сыне, который "рисовал дома с трубой", - лишь прикосновение к теме "Дети и война", хотя и за этой строкой угадывается целая трагедия - увы, слишком обычная для тех суровых лет.
Обратимся к главе "Перед боем". Солдат, хозяин, глава семьи приходит со своим сборным отделением домой. Для жены, уже не чаявшей видеть мужа живым, это все-таки праздник:
Дети спят. Жена хлопочет,
В горький, грустный праздник свой.
Но вот наступает утро - приближается момент встречи детей с отцом, момент радостного, казалось бы, узнавания:
А под свет проснулись дети, Поглядят - пришел отец. Поглядят - бойцы чужие, Ружья разные, ремни.
Детям стало ясно: это не регулярное воинское подразделение, идущее на боевое задание, а несчастные окруженцы, каких уже немало прошло через их деревню, и среди них - родной отец.
И ребята, как большие, Словно поняли они.
И заплакали ребята. И подумать было тут: Может, нынче в эту хату Немцы с ружьями войдут...
Теркину прежде всего подумалось о детях. А детям - об отце, которому то ли удастся выбраться из окружения, то ли нет. Василию Теркину, этому бездетному холостяку, столь легко, казалось бы, переносящему все тяготы и невзгоды жизни, детский плач запал в душу и как бы воздвиг перед ним новые нравственные обязательства:
И доныне плач тот детский В ранний час лихого дня С той немецкой, с той зарецкой Стороны зовет меня
В этих словах боль. Тревога. Беспокойство. Ответственность за настоящее и будущее. А будущее - в руках детей. Для Твардовского судьба детей, судьба нашего будущего, всегда была одной из самых волнующих и животрепещущих проблем. В годы войны проблема эта не то чтоб упрощалась, но, в конечном счете, сводилась к самому главному: "Лишь бы дети, говорят, были бы здоровы".
Но это главное - не единственное. Вот еще одна короткая запись из очерка Твардовского "Дети и война": "Мальчик трех лет, по-немецки благодарящий нашего офицера за хлеб: "Данке шён". Какая боль, а вместе с ней чуть ли не растерянность в этой записи!
ПРЕДЛАГАЕМАЯ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ПРОБЛЕМА:
- Предлагается провести конкурс-выставку рисунков "Дети и война".
ВАШИ ТЕМЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ?
КЕЙС 12
"НЕ БУДЕТ ПОБЕДЫ - НЕ БУДЕТ И ЖИЗНИ" Разного рода мысли и сомнения, когда они становились слишком тягостными или переполняли автора, заставляли Твардовского на время покидать своего героя и обращаться непосредственно к читателю от собственного имени - четыре главы из тридцати называются "От автора". Кроме того, своеобразными лирическими отступлениями служат главы "О войне", "О любви" и "О себе".
В первой, вступительной главе "От автора" говорится: на войне не прожить без воды, без пищи, без махорки, без прибаутки, без правды сущей... Казалось бы, все это - азбучные истины. Но очень многие авторы, писавшие о бойцах и для бойцов, словно начисто забывали об этих насущнейших потребностях. Твардовский подчеркивал необходимость держаться "правды сущей", говорил о том, что любая ложь подрывает доверие к источникам информации вообще, а, следовательно, не может не действовать разлагающе.
Поэт еще расскажет о победах, когда подойдет срок. Но победу нужно добыть. А на это способны в первую очередь воины отважные, энергичные, смекалистые, расторопные, вот потому-то на войне не прожить
Без тебя, Василий Теркин, Вася Теркин, мой герой.
Последнее утверждение, которое вначале могло выглядеть отчасти самонадеянным, несколько месяцев спустя уже никого не удивляло: после публикации первых же глав Теркин стал неотъемлемой частью фронтового быта.
Глава "О войне" - одна из самых коротких в книге. Мысль ее в целом такова: как бы ни мила была жизнь, но, коль "грянул год, пришел черед", значит, воюй и знай: не будет победы - не будет и жизни. Ни одного патетического слова в этой главе (как, впрочем, и во всей книге) не встретить, некоторые строки на первый взгляд даже чересчур обыденны и приземленны ("нам из этой кутерьмы некуда податься", "бомба- дура. Попадет сдуру прямо в точку", "пусть приврут хоть во сто крат"). Но именно эта будничность заставляет с особой силой почувствовать, что с тобой говорят всерьез, по-деловому, и говорят о самом важном - о той высочайшей ответственности за народ, за Родину и за "все на свете", об ответственности, которую, как никогда, должен теперь почувствовать любой боец, отодвинув на второй план свои личные интересы, ибо и они в конечном счете зависят от исхода войны: "не велик тебе расчет думать в одиночку". Вся эта глава - очередная "политбеседа" Теркина, причем самая важная. Но употребляя ни одного политического термина, Теркин ясно дает понять, что эта война в корне отличается от всех предшествующих:
Тут не то, что в старину, -
Стенкою на стенку.
С этой главой во многом перекликается следующая за "Поединком" глава "От автора". Не надоело ли, как бы спрашивает автор, читать
Сказку длинную одну
Все про то же - про войну.
Но говорить о другом можно будет только после победы. Пусть солдату бывает необходимо отвлечься от надоевшей фронтовой жизни, пусть ему "сказка мирная милей", но всему
свое время.
А покуда край обширный Той земли родной - в плену, Я - любитель жизни мирной - На войне пою войну.
На войне солдат должен делать одно - воевать. Строго блюсти распорядок, выполнять приказы и сражаться.
На войне ни дня, ни часа Не живет он без приказа, И не может испокон Без приказа командира Ни сменить свою квартиру, Ни сменить портянки он.
Ни жениться, ни влюбиться Он не может, - нету прав, Ни уехать за границу От любви, как бывший граф.
ПРЕДЛАГАЕМАЯ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ПРОБЛЕМА:
- Как вы понимаете выражение: победу нужно добыть?
ВАШИ ТЕМЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ?
КЕЙС 13
О ЛЮБВИ
На войне ни дня, ни часа
Не живет он без приказа,
И не может испокон
Без приказа командира
Ни сменить свою квартиру,
Ни сменить портянки он.
Ни жениться, ни влюбиться
Он не может, - нету прав,
Ни уехать за границу
От любви, как бывший граф.
Юмор последних строк словно бы подготавливает читателя к одной из последующих лирических глав - главе "О любви".
Существовало и до сих пор существует мнение, что хотя" Твардовский, конечно, талантлив, но какой же он поэт, если, почти никогда не писал о любви?
Действительно, о любви в привычном для поэзии понимании, он писал не слишком много - именно потому, что бережно и свято умел ее хранить, и когда касался этой темы, то оставался предельно сдержан. Характернейшее для всей любовной лирики Твардовского стихотворение "Дом по дороге фронтовой" сдержанное и строгое. А во время войны глава "О любви" пользовалась в войсках громадной популярностью.
Для многих семейных воинов самой мучительной была мысль о неверности жены. Не случайно почти вся армия знала наизусть "Открытое письмо женщине из города Вичуга" К. Симонова, исполненное гнева и возмущения против "птичьих душ", не умеющих ценить и беречь любовь, думающих лишь о своем благополучии. Глубокая правота К. Симонова не подлежит сомнению, но тема "Любовь и война" выходит далеко за рамки этого стихотворения. Твардовский освещает ее с другой стороны. Это еще вопрос, говорит он, кому тяжелее: мужчинам на войне или женщинам в тылу? Ведь истинная любовь обязательно предполагает заботу о любимом существе, тревогу за него, умение войти в его положение. Эгоизм, "собственнический" взгляд на человека любви противопоказан.
Вновь достань листок письма,
Перечти сначала,
Пусть в землянке полутьма,
Ну-ка, где она сама
То письмо писала?
При каком на этот раз Примостилась свете? То ли спали в этот час, То ль мешали дети, То ль болела голова Тяжко, не впервые, Оттого, брат, что дрова Не горят сырые?..
Строки эти заставляли бойцов не только с новой силой вспоминать все светлое прошлое, связанное с любимой, но порой и стыдиться своих совершенно напрасных подозрений, домыслов...
Фронтовики оценили эту главу очень высоко, о чем многие сочли своим долгом поставить в известность автора. Так, в 1943 году фронтовик Василий Филатов писал ему: "Раздел Вашей поэмы "Василий Теркин" - "О любви" я послал жене, уж действительно в моей жизни многое было так, как описано в Вашей поэме" 1.
В третьей из глав "От автора" говорится, насколько возросла за время войны популярность Василия Теркина, и приводятся всевозможные слухи о его гибели.
Заключительная глава - одна из самых взволнованных и волнующих: автор должен проститься со своим героем, полюбившимся ему так, как разве одному только Пушкину полюбился его Онегин. И не случайно глава начинается со строк Пушкина :
Светит месяц, ночь ясна, Чарка выпита до дна...
Причем строки эти настолько созвучны всему поэтическому настрою главы, что у подавляющего большинства читателей не возникает и тени сомнения в принадлежности их перу Твардовского
Теркин, Теркин, в самом деле, Час настал, войне отбой. И как будто устарели Тотчас оба мы с тобой.
И как будто оглушенный В наступившей тишине Смолкнул я, певец смущенный. Петь привыкший на войне...
От Москвы, от Сталинграда Неизменно ты со мной - Воль моя, моя отрада, Отдых мой и подвиг мой!
"Подвиг мой"... Эти слова могут показаться не совсем скромными. Но Твардовский не обманывается, ибо создание "Книги про бойца" - действительно подвиг. Ее создатель жил не в башне из слоновой кости, он был окружен людьми, с упоением читавшими главу за главой его книгу, получал несметное количество писем от самых разных людей, в которых, как правило, содержалась высокая оценка его детища.
1В кн.: Твардовский А. Василий Теркин (Книга про бойца). Письма читателей "Василия Теркина", с. 272
ПРЕДЛАГАЕМАЯ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ПРОБЛЕМА:
- Как вы думаете, на войне без любви легче или нет?
ВАШИ ТЕМЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ?
КЕЙС 14
ЮМОР "КНИГИ ПРО БОЙЦА"
Наряду с лиризмом всю "Книгу про бойца" пронизывает юмор.
Юмор самого Теркина, "шутника великого", довольно непритязателен, но вовсе не груб и порой не лишен некоторой самоиронии. Именно так в главе "Перед боем" звучат его слова об "одной политбеседе", которую он повторял как "более идейный", или мотивировка нежелания "крыть еще назло врагу" в главе "Бой в болоте":
Не могу. Таланта жалко.
До бомбежки берегу.
Обмолвившись в письме из госпиталя, что он "великие бои, как погоду, чует", Теркин снижает пафос своего предсказания ироническим сравнением:
Так бывает у коня
Чувство близкой свадьбы...
Теркинский юмор, даже когда он с "подковыркой", нисколько не обижает людей.
Я как раз Не бывал во флоте. Мне бы лучше, вроде вас, Поваром в пехоте, -
говорит он в главе "На привале" повару, к которому сразу проникся симпатией, и тот не сердится на эти слова. Нечто похожее видим мы и в главе "Теркин - Теркин", где его замечание "рыжесть Теркину нейдет" нисколько не задело рыжего Ивана.
Порой юмор Теркина носит даже слегка хвастливый характер, но и это ничуть не роняет его в глазах товарищей, ибо, во-первых, все чувствуют его моральное право на подобные шутки, а во-вторых, прекрасно понимают, что это не более, чем шутка. Так, вручая бородачу свой потертый кисет, Теркин ободряюще поясняет:
Принимай, я добрый парень. Мне не жаль. Не пропаду. Мне еще пять штук подарят В наступающем году.
Под конец войны, услыхав завистливо-недоверчивый вопрос о своих наградах:
Закупил их, что ли, брат, Разом в военторге? -
он "метит шуткой в шутку", что, мол, это еще не все: его еще ждут награды там,
Где последний свой рубеж Держит немец ныне,
и эта его шутка вызвала, уже по его уходе, восторженный вздох: "-Ну, силен!"
Чисто армейскими шутками Теркин не злоупотребляет. Самая броская из них - письменное пожелание повару,
Чтоб в котле стоял черпак По команде "смирно", -
была подхвачена всей армией и неизменно цитировалась в воинских столовых и у походных кухонь.
Иногда теркинские шутки прямо-таки парадоксальны ("немножко б хуже, то и было б в самый раз"), иногда юмор его даже и не в смысле слов, а в интонациях. Юмор не покидает Теркина даже тогда, когда ему очень туго. "Хлопцы, занята квартира", - произносит он, ослабевший после большой потери крови, когда танкисты входят в дзот (глава "Теркин ранен").
Особого эффекта достигает юмор Теркина тогда, когда он изображает кого-нибудь "в лицах". Вот он демонстрирует товарищам, как обратится, если доведется встретиться, к медсестре, чью шапку он так бережно хранит:
Разрешите вам при встрече
Головной вручить убор"...
Сам привстал Василий с места
И под смех бойцов густой,
Как на сцене, с важным жестом,
Обратился будто к той,
Что пять слов ему сказала...
Можно себе представить, сколько тонкого лукавства, прикрытого нарочитой официальностью, было в этом "важном жесте".
Совсем иначе лицедействует он в главе "Бой в болоте", изображая немца, певшего год назад на ломаном русском языке "Москва моя". Здесь уже и не юмор, а убийственный сарказм, злорадство, злая насмешка над "худыми чертями", которые, несмотря на свою чванливость, подавились-таки
Москвой!
В поэме и сам автор нередко шутит в том же ключе, что и его герой (видимо, и это давало основание говорить об их полном слиянии):
\
И лежишь ты, адресат,
Изнывая, ждешь за кочкой,
Скоро ль мина влепит в зад...
...Третьи сутки кукиш кажет
В животе кишка кишке...
Это - из главы "Бой в болоте". В главе "В бане" солдат
Обработал фронт и тыл, Не забыл про фланги...
На своего героя автор тоже порой смотрит не без улыбки. Как нам уже известно, он замышлял Теркина человеком, который не только не преувеличивает своих подвигов, а, наоборот, "неизменно представляет их в смешном, случайном, нестоящем виде" 1. В тексте поэмы этого нет, Василий вообще ничего не рассказывает о своих подвигах, но автор при их описании вставляет словечки, создающие видимость "смешного, случайного, нестоящего". Так, в главе "Поединок" читаем:
Устоял - и сам с испугу Теркин немцу дал леща, Так что собственную руку Чуть не вынес из плеча.
В главе "Кто стрелял?":
Сам стрелок глядит с испугом: Что наделал невзначай.
Правда, в следующих строчках авторский юмор обращен уже не к Теркину и от теркинского существенно отличается:
Скоростной, военный, черный,
Современный, двухмоторный Самолет - стальная снасть - Ухнул в землю, завывая, Шар земной пробить желая И в Америку попасть.
Если учесть, что союзные правительства оттягивали открытие второго фронта до июня 1944 года (а действие в главе; "Кто стрелял?" происходит явно много раньше) и что в последние месяцы войны немцы гуртом сдавались в плен американцам, лишь бы избежать встречи с русскими, то следует признать, что эта "шутка" далеко не простая...
Иногда Твардовский писал куски глав и даже целые главы, вызывающие "смех бойцов густой". Таков, например, в главе "О любви", по общему тону весьма далекой от юмора, отрывок в 16 строк, начинающийся словами "нынче жены все добры". Эта вставка вполне уместна: без нее тема "любви и брака" раскрывалась бы слишком идеализированно. Однако, чувствуя, что вставка по тону несколько диссонирует со всем остальным содержанием главы, автор считает долгом оговориться :
Впрочем, это только так, Только ради шутки.
От начала и до конца проникнута юмором глава "Два солдата". Самая комическая фигура в ней, конечно, дед. В доме он играет явно не главную роль. До войны, вернее до приближения линии фронта, он был для своей супруги человеком,
__________________________
1Твардовский А. Т. Собр. соч., т. 5, с. 430
С кем жила - не уважала, С кем бранилась на печи, От кого всегда держала По хозяйству все ключи.
Но теперь, под звуки рвущихся мин и снарядов, дед, как старый кавалерийский конь, заслышавший военный марш, чувствует себя помолодевшим и будто снова кому-то нужным. С небрежностью бывалого вояки определяя по звуку место разрыва снаряда (возможно, далеко не безошибочно), он роняет:
Перелет! Лежи, старуха!", а та следит исподтишка
С уважительным испугом
За повадкой старика.
Между тем его "повадка" у Теркина (на которого старик вначале смотрит несколько свысока, еще не определив, достоин ли этот парень разговора с ним, ветераном-буденовцем) вызывает совсем иные эмоции. Человек, всю жизнь проживший в деревне, не может развести пилу (хотя у него есть разводка) и даже не догадывается, почему она, сколько ни скреби он напильником по зубьям, "не берет, ну что ты хочешь!". И вместо того чтобы поблагодарить Теркина за помощь и признать свою недогадливость, дед прежде всего старается похвалить себя:
- Вот что значит мы, солдаты...
То же повторяет он и после ремонта часов.
Деду страшно хочется выглядеть значительным лицом и в глазах Теркина, и (хотя бы через его посредство) в глазах старухи. Охмелев после двух стопок, дед "кипит" и явно намерен взять реванш за свой конфуз с пилой, стараясь доказать, что у него куда больший боевой опыт: и насчет воинской обуви он более искушен, и осколки ему в каше попадались, а если он не бывал под бомбежкой, так зато вшей кормил вдоволь.
Комичной выглядит и старуха с ее "уважительным испугом", причитаниями "сало, сало" и всеми "страданиями". Да и описание того, как сам Теркин, ремонтируя часы, "внутрь куда-то дунул, плюнул", - явно из тех, о которых автор в конце книги сказал: "Случалось, врал для смеху".
Как видим, юмор "Книги про бойца" - ее неотъемлемый признак. Он постоянно переплетается, а то и сливается с лиризмом. Даже в такой пронзительно лирической главе, как "Смерть и воин", о которой автор еще в дневнике записал, что "все это должно быть поистине трогательно", есть строки, вызывающие смех.
Немало смешного и в такой отнюдь не веселой главе, как "Дед и баба". Но когда наступает решающий момент и, кажется, смерть неизбежна, дед уже нисколько не комичен:
Гибель верную свою, Как тот миг ни горек,
Порешил встречать в бою - Держит свой топорик...
Этот момент более чем трогательный. Напиши Твардовский "топор" вместо "топорик", были бы основания говорить, что здесь дед вырастает в героическую фигуру, что шло бы вразрез с общей линией его изображения.
Тончайшее чутье слова подсказало автору написать "топорик". Не менее тонкое чутье общего тона повествования подсказало ему, что есть главы, где юмору вообще не место ("О себе", "Про солдата-сироту").
К середине войны Теркин стал всеобщим любимцем и на фронте, и в тылу. Многие полагали, что это персонаж не вымышленный, многие всерьез опасались за его жизнь. Разумеется, никто не вправе назвать себя соавтором Твардовского, но "Книга про бойца" была бы качественно иной, если бы не многочисленные читательские письма о ней ее автору. В 1976 году издательство "Современник" выпустило в свет "Василия Теркина", включив в издание многие письма читателей Твардовскому. Все они, без исключений, полны признательности создателю "Теркина", во многих содержится просьба прислать экземпляр книги (подобные просьбы Твардовский когда это было в его силах, всегда исполнял). Красноармеец Яшкин задолго до включения "Теркина" в школьную программу почувствовал чисто воспитательную ценность книги и просил автора послать экземпляр детям в Калининскую область, мотивируя тем, что "эта книга ясно им расскажет о быте нашего русского солдата и удовлетворит вполне их детское воображение" .
ПРЕДЛАГАЕМАЯ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ПРОБЛЕМА:
- Как вы думаете, на войне есть место юмору, или это выдумка автора?
ВАШИ ТЕМЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ?
КЕЙС 15
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
Мы рассмотрели несколько глав, назвав их по традиции лирическими отступлениями. Но если бы их даже и не было, поэму "Василий Теркин" никак не назовешь произведением сугубо эпическим: глав чисто повествовательных в ней очень мало. Более того, если какой-нибудь дотошный исследователь примется подсчитывать количество строк, в которых ни о каких конкретных поступках или событиях не повествуется, то они составят не менее половины всего написанного.
Возьмем главу, наиболее насыщенную событиями, - "Теркин ранен". Разумеется, можно спланировать ее так: "Подъем и завтрак. Теркин - связист. Артподготовка. Атака. Неразорвавшийся снаряд. Теркин в дзоте. Немецкий офицер. Пулевая рана. Сутки одиночества. Встреча с танкистами".
Если предложить семиклассникам написать изложение этой главы, то подобный план иной учитель назовет, пожалуй, образцовым (и будет по-своему прав, ибо логическая последовательность и четкость здесь налицо), но весь лиризм главы будет утерян. За рамками плана останется и предвкушение наступательного боя:
Не расскажешь, не опишешь, Что за жизнь, когда в бою За чужим огнем расслышишь Артиллерию свою,
и упорное неприятие бесчеловечной логики войны, слегка замаскированное хмурой усмешкой:
Сколько б душ рванул на выброс
Вот такой дурак слепой
Неизвестного калибра -
С поросенка на убой,
и тревога, и опасение за своего героя, оказавшегося в полном смысле слова "у смерти на краю":
Теркин, стой. Дыши ровнее.
Теркин, ближе подпусти.
Теркин, целься. Бей вернее,
Теркин, Сердце, не части...
Теркин, друг, не дай осечки. Пропадешь - имей в виду,
и позывные "Тула, Тула" - слово, которое в начале главы Теркин бодро кричал в трубку, а теперь, когда он, раненный в плечо, истекая кровью, слабеет с каждым часом, звучит уже совсем иначе - как некое заклинание
Тула, Тула, что ж ты, Тула, Тут же свой боец живой-Тула, Тула, неохота Помирать ему вот так...
Тула, Тула... Что ж ты, Тула? Тула, Тула. Это ж я... Тула... Родина моя!..
и, наконец, последнее четверостишие до святости дорогая автору мысль:
Свет пройди, нигде не сыщешь,
Не случалось видеть мне
Дружбы той святей и чище. Что бывает на войне
Другой пример - глава "Поединок", также одна из наиболее "сюжетных". Если из нее убрать оба монолога Теркина и развернутое лирическое отступление, то останется ровно половина главы. Тогда это будет глава о "заурядном кулачном бое". Но именно несобытийные строки придают главе совсем особый колорит и заставляют воспринимать сделанное Теркиным как подлинный боевой подвиг.
На протяжении всей книги поэт многократно прибегает к такому приему, как прямое обращение к Теркину (то, о чем уже шла речь в связи с главой "Теркин ранен", - пример далеко не единственный), и это усиливает лиризм поэмы.
В отличие от двух названных выше, глава "О награде" вообще бессюжетна. Ее лиризм можно назвать двуплановым: мечты Теркина и авторское резюме.
Вот бы кончили войну...
Именно с этого начинаются мечты героя. И дальше воображение Теркина рисует такую примерно картину, какая, вероятно, сохранилась в его памяти после окончания войны на Карельском перешейке, когда односельчане, вероятно, внимательно слушали его рассказы, но все-таки слегка недоумевали: почему же ему "не дали медали"?
Может в списке наградном Вышла опечатка?
Но... та война шла не на Смоленской земле. А потому, дав своему герою вволю потешиться и потешить бойцов почти несбыточными иллюзиями, автор прерывает его и возвращает к горькой действительности, круто изменяя весь тон и настрой главы:
Теркин, Теркин, добрый малый, Что тут смех, а что печаль. Загадал ты, друг, немало,
Загадал далеко вдаль.
Были листья, стали почки Почки стали вновь листвой. А не носит писем почта В край родной смоленский твой. Где девчонки, где вечерки? Где родимый сельсовет? Знаешь сам, Василий Теркин, Что туда дороги нет. Нет дороги, нету права Побывать в родном селе.
На протяжении всей книги автор, "любитель жизни мирной", то и дело обращается к картинам мирного времени - то вспоминая эпизоды довоенной жизни, то устремляя взгляд в будущее.
Конечно, и в мирной жизни у людей бывали беды и несчастья, но таков уж закон человеческой памяти: во время войны вспоминается одно только светлое - разговоры близ коней в ночном, проводы веселой односельчанки, материнская забота... Речь идет о главе "Кто стрелял?". Но все подобные воспоминания приходят в голову во время затишья. Воющий звук немецкого бомбардировщика отрезает их, точно бритвой.
Ты забыл, забыл, забыл, Как траву щипали кони, Что в ночное ты водил...
Но стоит на мгновение всплыть в памяти "той девчонке, что любил ты и берег", и человек оказывается способен, преодолевая смертельный страх, встать во весь рост и принять бой. Вспомним Исаковского:
И каждый думал о своей, Припомнив ту весну, И каждый знал: дорога к ней Лежит через войну.
Вот в этом-то и смысл некоторых лирических отступлений в "Книге про бойца": хочешь вернуть утраченное счастье мирного времени - воюй, как Теркин.
И сам Теркин, "хоть нимало не поэт", нередко прерывает свое повествование разного рода лирическими обращениями - достаточно вспомнить его "гимн" шинели в главе "Перед боем". Но подлинных высот его лиризм достигает после эпизода днепровского боя, когда этот "жизнью тертый человек" рассказывает про своего земляка - солдата-сироту. То и дело повествование прерывается:
Разделен издревле труд: Города сдают солдаты, Генералы их берут.
Этот отточенный афоризм сменяется в конце главы другим, не менее глубоким:
Подведем штыком черту.
Будущее - то, что за этой чертой, автор постоянно думает о нем: и о том, как вернутся с войны ветераны, и о неведомом авторе "грядущей громкой песни о Днепре", и о собственных будущих творениях, которые "выйдут, может быть, похлеще этой книги про бойца".
Эта "связь времен" - неотъемлемая часть мироощущения Твардовского и его поэзии.
ПРЕДЛАГАЕМАЯ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ПРОБЛЕМА:
- Предлагается написать сочинения на самостоятельно определенные учениками темы по поэме и обсудить их.
ВАШИ ТЕМЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ?
КЕЙС 16
РЕЗЮМЕ Нередко авторы писем Твардовскому отмечали глубокую правдивость и реализм многих глав "Книги про бойца", особенно если они сами побывали в ситуациях, подобных описываемым.
Среди авторов писем были и такие, которые сами писали стихи и предлагали Твардовскому своеобразную "творческую помощь". Нередко стихи эти были наивны и беспомощны, Теркин выглядел в них совсем не "по-твардовски". Случались и курьезы. Весной 1943 года гвардии старший сержант Кондратьев, не лишенный версификаторских способностей, прочел в "Красноармейской правде" главу "Генерал". Глава "Кто стрелял?" была ему неизвестна, и он задумался: за что же Теркин получил орден? Поскольку никто из однополчан не смог толком ответить на этот вопрос, сержант, не мудрствуя лукаво, решил восполнить этот пробел сам и сочинил, вполне "под Твардовского", главу под названием "Трофеи Теркина", которую 14 мая отослал в редакцию вместе с сопроводительным письмом.
Описывая, как Теркин во время сражения в одном селе захватил в плен немецкого шофера и заставил его пригнать машину в расположение своей части, автор, порой теряя чувство меры, вовсю старался сохранить колорит подлинника, пересыпая повествование выражениями вроде следующего: "Опоздал, - подумал Теркин, стукнул в грудь себя вразмаш, что в кармане гимнастерки дважды треснул карандаш".
Сопроводительное письмо выглядело так:
"Тов. редактор! Убедительно прошу извинить, если оторву несколько минут Вашего времени на мою поэму "Василий Теркин", 3-ю часть. Прошу, конечно, согласовать с тов. Твардовским, как автором этой веселой и популярной поэмы. Во всяком случае, на соавторство я нисколько не претендую... Некоторые изображения Теркина у меня, возможно, противоположны авторским. Но я... первую часть не читал.
С уважением к Вам и тов. Твардовскому - гвардии старший сержант Кондратьев" 1.
Бывало и так, что автор письма высказывал претензии редакции, опубликовавшей ту или иную главу "Теркина" в сокращенном виде, например:
"Я прочел в журнале "Красноармеец" (1943, № 8) главу "О любви" и обнаружил, что в ней редакцией журнала выброшен целый кусок, начиная со слов "Нынче жены все добры, беззаветны вдосталь" и кончая "Впрочем, это только так, только ради шутки". Все эти строчки Вашей поэмы были напечатаны в "Красноармейской правде" от 5.2.43 г., № 32. Почему редакция журнала "Красноармеец" не напечатала их? Разве они неправдивы или плохо написаны? Нет, они очень хороши, метки, "не в бровь, а в глаз". Или в редакции, возможно, есть такие "жены крошки" и им не понравилось? Капитан Лопатин А. А."2.
В конце концов этих писем, в том числе и в стихах, набралось такое количество, что литературовед П. С. Выходцев поднял вопрос об их издании. И когда год с лишним спустя Выходцев подготовил все, что следовало для публикации, Твардовский выразил уже решительный протест. Правда, в 1966 году Твардовский предоставил Ю. Буртину несколько стихотворных писем, которые тот опубликовал в "Литературном наследстве" (т. 78, кн. 1). Но в них наряду со стихами содержатся не столько похвалы автору, сколько упреки в том, что он не пишет продолжения о Теркине в послевоенное время.
Ъ
1В кн.: Твардовский А. Василий Теркин (Книга про бойца). Письма читателей "Василия Теркина", с. 267.
2 Там же, с. 271.
В 1976 году одновременно с названным выше изданием "Современника" "Книга про бойца" была выпущена издательством "Наука" в серии "Литературные памятники" с включением, помимо канонического текста, всех прежних редакций, в том числе и рукописных. "Чем популярнее становился "Василий Теркин" на фронте, - пишет Евгений Воробьев, - тем больше его драгоценных строк входило в солдатский словарь на правах присказок и поговорок"1.
В первую очередь в армейский быт входили строки юмористического звучания. Более того: нередко бойцы превращали в своеобразную усмешку и такие строки, в которые сам автор вкладывал совсем иной смысл. Стоило, например, бойцу, лишенному музыкального слуха, взять гармонь или баян, как при первых же душераздирающих звуках кто-нибудь насмешливо ронял: "Сразу видно-гармонист!" Когда кто-нибудь промахивался, играя в городки, то мог услышать: "Перелет! Лежи, старуха!"
Так мечты автора о народном признании его детища сбывались прямо у него на глазах, но, наверное, тогда, во время войны, он еще не предполагал, что его книге и в мирное время суждена не меньшая слава, что "Теркиным" будут зачитываться люди, которым только после войны суждено родиться, что и для призывников, скажем, 2010 года эта книга, как и 65 лет назад, будет любимейшей. Ему, по природной скромности, было бы довольно и того, чтобы Теркина не забывали люди военной поры.
Я доволен был бы, право,
И, негордый человек,
Ни на чью другую славу
Не сменю того вовек.
Можно сказать с полной уверенностью: в военные годы не только на фронте, но и в тылу крайне редко можно было встретить человека, который не понимал бы "Теркина". Даже люди, почти глухие к поэзии, ловили себя на том, что у них в памяти застревают отдельные словечки, выражения, а то и целые строфы из "Книги про бойца". Поистине:
Вот стихи, а все понятно, Все на русском языке.
Еще не законченная книга не только становилась на наших глазах частью народного духа. Больше того: через читавших, а порой и знавших ее наизусть, еще продолжавших воевать людей она делалась как бы неотъемлемой частью самой войны...
1 Звезда, 1974, № 10, с. 173.
ПРЕДЛАГАЕМАЯ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ПРОБЛЕМА:
- Как бы вы продолжили историю Теркина?.
ВАШИ ТЕМЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ?
СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Твардовский А. Собрание сочинений в 5-ти т. М" 1966-1971.
Твардовский А. Статьи и заметки о литературе. М., 1961.
Твардовский А. О литературе. М., 1973.
Твардовский А. Т. Проза. Статьи. Письма. М., 1974.
Твардовский А. Василий Теркин (Книга про бойца). Серия "Литературные памятники". М., 1976.
Твардовский А. Василий Теркин (Книга про бойца). Письма читателей "Василия Теркина". Как был написан "Василий Теркин" (ответ читателям). М., 1976.
Выходцев П. С. Александр Твардовский. М., 1958.
Любарева Е. Александр Твардовский (критико-биографический очерк). М., 1957.
Македонов А. Очерки советской поэзии. Смоленск, 1960.
Турков А. Александр Твардовский. М., 1970.
Берггольц О. Испытание миром. - Литературная газета, 1945, 17 ноября.
Македонов А. Современность и поэзия. - Нева, 1962, № 2, с. 166- 173.
Исаковский М. Так он пришел в нашу жизнь... - Юность, 1972, № 5, с. 62-64.
Македонов А. Будущий Твардовский. - День поэзии, М., 1972, с. 201 - 203.
Бакланов Г. Об А. Т. Твардовском. - Октябрь, 1977, № 1, с. 140 - 157.
Кондратович А. А. Т. Твардовский. М., 1978.
Воспоминания об А. Т. Твардовском (сборник). М., 1978.
СОДЕРЖАНИЕ
1. От составителя2
2. Введение4
3. Кейс 1 "От замысла к поэме"6
4. Кейс 2 "Политбеседы" Теркина 10
5. Кейс 3 "Нескромный или нахальный" 12
6. Кейс 4 "Нормальность" человека на войне 13
7. Кейс 5 "Жизнью тертый человек" 14
8. Кейс 6 "Яркая индивидуальность" 17
9. Кейс 7 "Изображая войну" 19
10. Кейс 8 "Горечь поражений и радости побед" 23
11. Кейс 9 "Образ Матери - России" 25
12. Кейс 10 "Жизнь одна и смерть одна" 27
13. Кейс 11 "Дети и война" 29
14. Кейс 12 "Не будет победы - не будет и жизни" 31
15. Кейс 13 "О любви" 33
16. Кейс 14 "Юмор "Книги про бойца"" 35
17. Кейс 15 "Вместо заключения" 40
18. Кейс 16 "Резюме" 43
19. Список литературы 45
1
Автор
tdneva
tdneva120   документов Отправить письмо
Документ
Категория
Школьник
Просмотров
8 116
Размер файла
2 074 Кб
Теги
теркин, твардовский
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа