close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Демонизм Демонизм в средневековье

код для вставкиСкачать
Демонизм Демонизм в средневековье
Демонизм
Демонизм в средневековье
Христианские теологи напрягали фантазию, чтобы состряпать как можно более отталкивающий образ Врага Бога. Ханжи просчитались: на кого нападает христианин, тот об него не измарается, напротив, если христиане против тебя, это делает тебе честь. Негатив христианства, если отбросить, как клевету, некоторые частности, вышел очень обаятельным и привлек симпатии некоторых неординарных личностей. В условиях, когда поклонение христианскому богу было тесно связано с освящением существующего социального строя со всеми его потрясающими воображение гнусностями, было естественно обращение некоторых людей к той силе, которая противопоставлялась благословенному Богом царству феодализма. Народ в сердце своем оставался вполне языческим. Но народ был в отчаянии, был доведен отчаянием до безумия. Он ненавидел христианство и ненавидел "обетовавшего спасение и уготовавшего только муки". Но больше всего народ ненавидел церковь, неверную, предательскую, распутную и коварную церковь, которая в ненасытной жадности вымогала отлучениями, интердиктами, проклятиями последний грош у крестьянина и последний кусок земли у дворянина. Тяжкая жизнь простолюдина Средних веков, зажатого в тиски между гнетом баронов и гнетом церкви, гнала в объятия Сатаны и в глубины магии целые классы людей, обобранных, голодных, отчаявшихся, ищущих либо облегчения своим бесконечным бедствиям, либо мщения. Отдаться Дьяволу было для этих горемык последним средством к спасению, найти, хоть и страшного, но все же помощника и друга. Сатана злодей и изверг, но все же не такой, каков был для средневекового мещанина и виллана барон или поп. Нищета, голод, тяжкие болезни, непосильная работа и жестокие истязания всегда были главными поставщиками рекрутов в армию Дьявола. Известна секта лоллардов, проповедовавших, что Люцифер и мятежные ангелы были изгнаны из царства небесного за то, что потребовали от деспота-бога свободы и равенства. Лолларды также утверждали, что архангел Михаил со своей свитой - защитники тирании - будут низвергнуты, а люди, повиновавшиеся царям, осуждены навеки. Террор, обрушенный на дьявольское искусство законами церковными и гражданскими, только обострял жуткое очарование дьяволизма. Кроме того, критический ум смущала неубедительность христианской теологии. В то время, когда богословы объясняли, что Сатана ничего не делает без соизволения Господа, множество людей не могло разрешить противоречия: как всемилостивый и всемогущий Господь допускает, чтобы совершалось зло. Гораздо легче оказалось принять манихейскую ересь с равнозначными добрым Богом и злым Дьяволом, и считать что, если Бог не смог помочь, то, возможно, это сделает Дьявол. Если Бог не услышит меня в вышине,
Я молитвы свои обращу к Сатане!
Если Богу желанья мои неугодны,
Значит Дьявол внушает желания мне! /Омар Хайям/
Таким образом, есть основания полагать, что не во всех случаях обвинение в дьяволопоклонстве было ложным: поклонение Сатане имело место в средневековой Европе. Дьяволопоклонники не могли так открыто, как приверженцы других ересей и сект, демонстрировать свои взгляды и культовую практику, так как отрицательная реакция подавляющего большинства верующих в отношении такого ужасающего безбожия была бы особенно сильной. Поэтому прямых свидетельств о данном культе сохранилось очень мало, так что о многом можно лишь догадываться. И все же культ дьявола бытовал в более широких масштабах, чем об этом свидетельствуют источники. Жиль де Рэ
Самым известным случаем демономании является, пожалуй, история Жиля де Ловаля, барона де Рэ, маршала Франции. Жиль де Рэ родился в 1404 году, в замке Машекуль, на границе Бретани и Анжу. Он происходил из стариннейшего и знатнейшего французского дворянства, из фамилий Монморанси и Краон. Он приходился внучатым племянником знаменитому воителю, коннетаблю Франции, Бертрану Дюгесклену. Отец его умер когда Жилю было 11 лет, и мать почти сразу же вышла замуж вторично, оставив своих детей Жиля и Рене де Рэ. Опеку над ним принял его дед, Жан де Краон, сеньор Шантосе и Ла Сузы. Этот добродушный и рассеянный старик совсем не занимался его воспитанием и поспешил избавиться от него, женив его в 16 лет. Уже в юности он блестал при дворе дофина (наследника французского престола). В это время Карл VII находился в самом отчаянном положении: без денег он утратил свое влияние и авторитет. Ему с трудом удавалось удерживать в повиновении только города, расположенные в долине Луары. Несколькими годами ранее во Франции свирепствовала чума, новые бедствия окончательно истощили ее. Она была обескровлена Англией, вскрывшей ей вены, взрезавшей ее до самой сердцевины. Напрасно Карл добивался ссуд, изощрялся в вымогательстве, увеличивал налоги. Разграбленные города, опустошенные поля, по которым рыскали волки, отвечали молчанием на призывы короля, чье право на престол становилось все более сомнительным. Его небольшой двор в Шиноне, опутанный сетью интриг, искал утешения в буйных оргиях, позволяющих забыть о близящейся катастрофе. Они жили сегодняшним днем, разбойничьи набеги и заемы обеспечивали им роскошную жизнь. Они предпочитали не вспоминать о зыбкости своего положения, с презрением смотрели в будущее, предаваясь пьянству в окружении женщин. Жиль де Рэ, взявший на себя военные расходы, конечно же, был с радостью встречен при дворе. Он оплачивал турниры и балы, снабжал короля крупными суммами и постоянно одалживал деньги придворным. Кроме того, Жиль приобрел опыт боевых действий с англичанами, хотя и не мог сдержать их продвижения. Части английского войска воссоединились, расползлись по стране, забираясь все дальше и дальше, в их руках уже был Париж. Король подумывал о том, чтобы, бросив Францию на произвол судьбы, укрыться на Юге, и в этот момент появилась Жанна д'Арк. Карл поручил Жилю де Ре охранять и защищать Орлеанскую Деву. Он был свидетелем чуда. Какая-то простушка укротила сборище подонков и лодырей, привела в чувство трусливого короля, готового к бегству. Он следовал за ней повсюду, участвовал в сражениях, побывал вместе с ней у стен Парижа, присутствовал при коронации дофина в Реймсе. И за свои заслуги в двадцать пять лет был назначен маршалом Франции! Не прошло и года после того как, вдохновленные Жанной д'Арк, французы одержали победу под Орлеаном, как в одной из стычек под Парижем союзники англичан, бургундцы, захватили ее в плен. Разумеется, при желании, согласно существовавшим тогда обычаям, Карл VII мог выкупить свою избавительницу у неприятеля, но он не проявил ни малейшего интереса к судьбе Жанны. Зато англичане не пожалели отвалить бургундцам требуемую сумму за их пленницу. Жанна должна была заплатить жизнью за нанесенные англичанам поражения. Но англичане эту грязную работу сделают руками французов, а точнее - продажного французского духовенства. Жанна д'Арк была обвинена в колдовстве и сожжена живой в Руане. В день казни в 1431г. ей едва исполнилось 19 лет. Есть некоторые сведения, что Жиль пытался освободить Жанну, подступил к Руану, но опоздал. В возрасте двадцати шести лет Жиль де Рэ затворяется в своем замке Тиффож. Здесь он жил как император, с пышной свитой, многочисленной охраной, личной церковью. Барон де Рэ выпадает из своего времени. Окружавшие его пэры были неотесанными невеждами. Он получил блестящее по тому времени образование, которое широко раздвинул еще сам, благодаря своей ненасытной любознательности, страсти к чтению, к знанию. Он же упивался искусством, грезил пронзительными фантазиями, даже написал трактат о таинстве заклинания демонов, обожал церковную музыку, окружал себя разного рода раритетами. Он собрал прекрасную для своего времени библиотеку, выходившую за привычный круг чтения, и тратил безумные деньги на приобретение книг и на роскошные переплеты их. Двери его замка были открыты для всех. Со всех уголков Франции в замок стекались художники, поэты, ученые, их ждал гостеприимный дом, они проводили время в различных удовольствиях и уезжали, увозя с собой щедрые подарки. Его прихоти дорого стоили. Он стал испытывать финансовые трудности и ступил на опасный путь заемов, заложил свои замки, продавал земли. Его огромное состояние растаяло меньше чем за восемь лет. У барона произошла ссора с женой, которая уехала к родителям; его младший брат Рене потребовал раздела имущества и добился разрешения короля на это. В 1436г. Карл VII запретил Жилю дальнейшие продажи. Но этот указ проигнорировали в Британи, где герцог Жан V и канцлер жаждали заполучить его собственность, став единственными покупателями барона, они диктовали ему цены. В попытке предотвратить разорение Жиль не придумал ничего лучшего, как обратиться к методам алхимии. Жиль Рэ разделял алхимические мечтания своего времени. Он решил во чтобы то ни стало и не останавливаясь буквально ни перед чем овладеть этим волшебным средством, которое должно было повергнуть к его ногам чуть не весь мир, по меньше мере, дать ему безграничное богатство и вечную юность. Нужно добавить, что во времена де Рэ существовал эдикт Карла V, запрещавший под страхом тюремного заключения и даже виселицы занятия черной магией, и что оставалась в силе специальная булла Папы Иоанна XXII, предававшая анафеме всех алхимиков. Чернокнижие находилось под запретом и поэтому было особенно притягательно. Жиль прилежно изучал руководства, но разобраться в них было не так-то просто. Эти книги были набиты галиматьей, невразумительной тарабарщиной. Сложные аллегории перемешивались с метафорами, двусмысленными и неясными, с бесконечными символами, туманными притчами, загадками и цифрами. Само собою разумеется, что, как только это желание в нем обозначилось, его осадила целая свора бессовестнейших шарлатанов. В замке его, Тиффоже, запылали печи, и в них начали варить, кипятить, возгонять, перегонять и калить всевозможную бурду. Все опыты ни к чему не приводили. В конце концов Жиль поверил в то, что чернокнижники были правы, утверждая, что нельзя обойтись без помощи Сатаны. И он перешел от белой магии к черной. Обступившие его заклинатели духов инсценировали борьбу с чертом, слышался грохот, и можно было почувствовать запах серы при возвращении дьявола в преисподнюю. Из всех этих опытов суеверный барон сделал вывод о возможности вызывать нечистую силу, не поняв того, как его дурачат шарлатаны. Особого расположения у Жиля де Ре добился итальянский колдун Франческо Прелати. У этого кудесника, по его словам, был домашний демон по имени Баррон. Прелати вызывал его к себе, когда был наедине, и тот немедленно являлся, но только одному Прелати, Жиля он почему-то стеснялся и не показывался ему. У демонов есть свои капризы, и почему ж им не быть у них? Не знаешь, чему больше удивляться - наглости ли итальянского шарлатана или умилительному легковерию французского маршала. И чего только ни выделывал с ним итальянец. Однажды, например, он объявил Жилю, что на его настойчивые мольбы его домашний демон Баррон, наконец, смилостивился и приволок ему целую груду золота, огромные слитки которого покрыли весь пол в его комнате. Но демон почему-то распорядился, чтоб Прелати не смел прикасаться к этому золоту, пока ему сам Баррон не скажет, что можно. Само собою разумеется, что восхищенный Жиль пожелал видеть это золото, хоть издали на него полюбоваться. Прелати и повел его в свою комнату, но, отворив ведущую в нее дверь мгновенно отшатнулся, захлопнул дверь и с трепетом сообщил Жилю, что в комнате сидит громадный зеленый змей (доволховались до зеленого змия!..). Разумеется, оба в испуге, один в совершенно натуральном, другой в поддельном, обратились вспять. Жилю, однако, не хотелось отказать себе в удовольствии либо полюбоваться на груды золота, либо посмотреть хоть, за неимением лучшего, на зеленого змия. Он вооружился Распятием, в котором, по преданию, была вделана частица настоящего Креста Господня, и настаивал на том, чтобы опять идти в ту комнату. Но Прелати ему доказал, что если они будут сражаться с демоном силою Креста, то тогда им нечего и рассчитывать на его помощь. Это было вполне последовательно и разумно, и Жиль покорился. Между тем демон, очевидно осведомился, что против него хотели строить козни, и в наказание за это превратил золото в мишуру, которую Прелати превратил в красный порошок. Жиль изо всех сил хлопотал о том, чтобы войти в дружбу с этим дьяволом. Но Баррон был демон удивительно несговорчивый и неподатливый. Прелати объяснил, что демон сердит на Жиля, сердит за то, что тот все еще не принес ему никакой жертвы. Как известно, больше всего дьявол любит принимать в подарок "невинных детей". Народная молва потом приписывала Жилю от 7 до 8 сот таких жертв, но в обвинительном акте его процесса поставлена другая цифра - 140! Посланники Жиля охотились за детьми по деревням и городам под предводительством главного ловчего, де Брикевиля. Старуха Перрина Мартен заманивала детей, слуги барона заталкивали их в мешки и несли в замок. Подробности убийств, фигурировавшие на процессе, ужасны. Говорилось, что Жиль перерезал своим жертвам горло, вырывал внутренности, насиловал агонизирующих детей, расчленял трупы, коллекционировал понравившиеся головы... Но история Жиля уже клонилась к развязке. Мы уже рассказывали о том, что де Ре продавал свои имения одно за другим. Продавал он их своим соседям: герцогу бретонскому Жану V и его канцлеру, епископу нантскому Малеструа; продажа совершалась с оставлением за Жилем права на обратный выкуп, так что это была, пожалуй не продажа, а скорее заклад. Но покупатели сообразили, что если бы, например, Жиль умер, то его владения, как невыкупленные, за ними бы и остались. Эта мысль показалась им достаточно соблазнительною, чтобы погубить Жиля. Они умненько за ним проследили и осведомились о том, что он занимается магией и тщится войти в тесные сношения с демоном, и, по слухам, приносит ему в жертву детей. Этого было вполне достаточно, чтобы осудить его на смерть обоими судилищами: и духовным, и светским. Но напасть прямо и открыто на могучего барона было небезопасно, надо было выжидать благоприятного случая, и он как раз не замедлил представиться. Жиль продал одно из своих владений казначею бретонского герцога, Жофруа Феррону. Его брат, Жан Феррон, был принят в духовное звание и хотя еще не имел никакого места, но уже пользовался всеми правами духовного лица, между прочим, личною неприкосновенностью. И вот вдруг у него вышла какая-то ссора с Жилем. Крутой на расправу барон захватил с собою с полсотни вооруженных людей и ворвался в замок (свой же, проданный Феррону; в нем после продажи и поселился Жан Феррон). А Феррон как раз в это время служил в замковой церкви обедню. Жиль с толпою своих людей, потрясая оружием, ворвался в церковь, оскорбил Жана, потом увел к себе в замок, заковал по рукам и ногам и заточил в подвал. Вышло прескверное дело. Суть состояла в оскорблении духовного лица, а духовенство необычайно ревниво оберегало свои привилегии. Но за дело взялся прежде всего сам герцог бретонский. Он послал к Жилю с требованием немедленно освободить пленных и очистить проданный замок, грозя за непослушание крупным денежным штрафом. Оскорбленный угрозами, Жиль избил посланного герцога и его свиту, а герцог в ответ на это немедленно осадил замок Жиля Тиффож. Жилю пришлось покориться. Прошло несколько времени, и Жиль, терзаемый беспокойством, порешил сделать визит своему герцогу, имея в виду помириться с ним. Жиль побывал у герцога, принят был хорошо. Все, казалось ему, было забыто, и у него в замке вновь запылали печи и заклокотали разные алхимические зелья; окрестный народ знал об этом и кстати распустил слух, что Жиль снова зарезал несколько детей для своих дьявольских работ. Все это, конечно, было немедленно доведено до сведения властей светских и духовных. Светские колебались, не решаясь наложить руку на могучего барона, но зато духовные самым деятельным образом подготовляли его гибель. Первую атаку на него открыл епископ Малеструа. Он сделал заявление о всех известных ему злодействах Жиля, об умерщвлении им детей при его эротических неистовствах, о служении дьяволу, занятиях колдовством. На первый случай епископ указал поименно нескольких свидетелей, упомянув, впрочем, о том, что свидетелей много. Свидетелями были женщины, у которых пропали дети и которые это исчезновение приписывали Жилю, очевидно, лишь опираясь на его репутацию душегуба, установленную народной молвою. Надо было решиться на что-нибудь отважное, то есть лучше всего схватить Жиля и его людей, а раз они будут в руках правосудия, тогдашние юридические приемы и средства, т.е. пытки, развяжут у арестованных языки. Епископ вызвал Жиля в духовное судилище. Жиль, получив эту повестку, явился на суд, нимало не колеблясь и без всякого сопротивления. Его двое главных приспешников, Силье и Брикевиль, заблагорассудили, однако, удариться в бегство; об этом сейчас же узнали, и это произвело неблагоприятное для Жиля впечатление. Все же остальные близкие слуги Жиля и Прелати были арестованы и отправлены в Нант. К епископу присоединилась инквизиция, преследовавшая ересь, и одновременно гражданский суд, поддержанный при дворе герцога. Епископ, инквизитор и герцог использовали этот великолепный повод, чтобы объявить Ре еретиком, поскольку таким образом они конфисковывали его собственность. Герцог уже до начала суда начал распоряжался предполагаемой долей земли барона де Ре. Первое открытое заседание суда долго и тщательно готовили. Собрали, где могли, родителей, у которых пропали дети, и убедили их в том, что виноват в этом Жиль де Ре; подобрали лжесвидетелей. И вот, когда 8-го октября 1440 года оно состоялось, громадный зал суда был переполнен народом, среди которого громко раздавались неистовые вопли родителей, потерявших детей, люди выкрикивали проклятья и благословляли суд, который взялся за разоблачение злодея. Эта же сцена повторилась еще и в следующее заседание, а затем обличители в зале суда уже больше не допускались; надобность в них миновала, потому что ожидаемый эффект ими ужe был произведен, даже с избытком. Слуги Жиля были очень тщательно "обработаны" в застенках судилища, потому что обвинения были подавляющие. Не забыли, конечно, и поругания святыни, то есть бесчинства в церкви, о котором выше упомянуто, и самоуправства с духовным лицом. О детоубийствах упомянуто совсем мимоходом, наравне с его пьянством, кутежами, которые годились, как основание для заключений общего характера о его преступности и злодействе. Итак, обвинение, состоявшее почти из полусотни пунктов, охватывало три главных вопроса: 1) оскорбление служителя церкви (за совершение насилия над Ферроном); 2) вызывание демонов; 3) убийства детей, отягощенные издевательствами и сексуальными извращениями. Вызывание духов дополнялось обвинениями в человеческих жертвоприношениях. Прокурор, разобрав пункты обвинения, дал свое заключение о распределении подсудности. Противоестественные страсти и дебош в церкви, оскорбление святыни суду инквизиционному не подлежали, но подлежали суду епископскому. Все же остальное, как-то: служение дьяволу, его вызывание, следовательно, богоотступничество, явная и злая ересь, отходило в ведение инквизиции. Была очевидна беззащитность Жиля перед судом, задавшимся целью просто-напросто сбыть с рук личного врага. Ему не дали адвоката и не допустили в суд его нотариуса. Все его надменные крики о том, что он считает позором являться перед таким судом, что его судьи злодеи и симониаки (то есть торговцы местами и должностями), что он лучше согласится идти на виселицу, чем на такой суд и т.д., конечно, никто не слушал, и суд продолжал свое дело. Когда же после чтения обвинительного акта Жиль коротко ответил на обычный вопрос, что весь этот документ - сплошная ложь и клевета, епископ торжественно произнес его отлучение от церкви. Жиль вновь с настойчивостью требовал над собою другого суда, но его еще раз не стали слушать, объявили его протест произвольным и неосновательным. После того ему дали время, чтобы приготовиться к защите. Что после того происходило, трудно с точностью судить. С Жилем что-то "сделалось" или вернее, "сделали". Когда он вновь появился перед судом, это был совсем не тот надменный барон, который так заносчиво форсил в заседании, происходившем всего лишь неделю перед тем. Он кротко покорился суду, против которого так пылко протестовал, преклонил колено перед епископом и инквизитором, даже стонал и рыдал, принося искреннее раскаяние в своей прежней заносчивости и умоляя, чтобы с него сняли отлучение. В своих злодействах он тут же принес повинную. Он вообще день за днем, видимо, падал духом и прямо готовился к смерти. Начался допрос свидетелей, из которых двое служителей Жиля, Андре и Пуату, взвели на него целую груду ужасов. Но особенно ценны были показания Прелати, который дал удивительно обстоятельную и пространную картину магии и некромантии, которым при его участии предавался Жиль Рэ. Но тут опять всплывает удивительное обстоятельство. Этот Прелати, явный некромант, человек, обладавший прирученным чертом, вышел сух из воды. Его выпустили на свободу живым и здоровым, равно как и зловещую Меффре, поставщицу живого товара. Очевидно, судьи праведные были им слишком признательны за их показания и считали неблагородным карать столь полезных свидетелей. В своем постепенном принижении гордый барон дошел до того, что потребовал, чтобы его исповедь была прочитана всенародно. Он рыдал и стонал перед народом, просил прощения у родителей загубленных им детей, молил примирить его с церковью, просил своих судей молиться за него. И надо полагать, что эта картина раскаяния великого грешника произвела глубокое впечатление, потому что после его казни немедленно была устроена торжественнейшая процессия. Духовенство и целая толпа народа, только что перед тем его проклинавшая, с молитвенным пением шла по улицам, моля за упокой его души. Жиль был приговорен к повешению и сожжению трупа. С ним осудили только двух его сообщников, быть может, тех, которые туже всех других давали показания против своего господина. Прелати и другие слуги, как мы уже сказали, были отпущены. Однако был ли Жиль де Ре действительно виновен в приписываемых ему преступлениях? Многое вызывает сомнение. Ре был подвергнут пытке, пока не пообещал сознаться "добровольно и свободно" (как отмечено в судебных отчетах). Чтобы Ре не отрекся от признания, ему была обещана милость в виде удушения перед сожжением. То что инквизиции удалось сломить барона не вызывает удивления, ведь до него такая судьба постигла целый рыцарский орден Тамплиеров. Такова была эффективность следственных методов. Некоторые историки недаром сравнивают процесс Жиля де Ре с судом над тамплиерами: и там и тут вымышленные обвинения, сфабрикованные, чтобы создать предлог для захвата имущества осужденных. Монстреле, хронист XVв., высказывал свои подозрения по поводу обоснованности суда: "Большинство дворян Бретани, особенно те, что находились с ним в родстве, пребывало в величайшей печали и смущении от его позорной смерти. До этих событий он был гораздо более знаменит как доблестнейший из рыцарей". Из сотен слуг барона были допрошены лишь некоторые. В замках маршала, вопреки молве, которой мерещились забитые костями подвалы, не нашли ни одного трупа. В число судей были назначены злейшие недруги барона. Жанна д'Арк была реабилитирована в 1456г., чтобы умиротворить победившую Францию, а в начале XX века она была канонизирована, как святая. Репутация ордена тамплиеров, оставившего заметный след в истории, тоже была очищена от нелепых обвинений. История же Жиля де Ре окружена таким густым туманом легенды, созданной в ходе процесса, что уже трудно или невозможно разглядеть подлинные черты человека, бывшего некогда сподвижником Жанны д'Арк. Что касается "Синей Бороды", Чарльз Лие, оговариваясь, что он не знаток по части народных преданий, все же крепко удивляется, какими путем Жиль Рэ превратился в "Синюю Бороду" народных сказаний. Между тем, в одной бретонской балладе имя Синей Бороды и Жиля Рэ так чередуется в куплетах, что оба лица, очевидно, считались за одно. Народная фантазия превратила замученных детей в убитых жен. А синий цвет бороды, вероятно, идет вообще из другой легенды. Обвинениям против Жиля де Рэ почему-то верят чаще, чем другим. Может быть потому, что романтическая литература с удовольствием эксплуатировала его имя, превратив в самого жуткого злодея того, кто мог бы почитаться, как национальный герой Франции. Между тем, эти обвинения до тошноты стандартны. Старая поговорка гласит: "Когда хотят убить собаку, говорят, что она бешеная". Стремясь возбудить всеобщее любопытство и враждебность, теологи изобрели все эти мерзости и приписывали их то катарам, то тамплиерам, то ведьмам, то масонам. Когда-то, во время гонений на христианство, распространялись подобные же легенды о гнусностях христианского культа - свальном грехе во время богослужений, неистовых пиршествах, причащении кровью младенцев и т.д. Если просуммировать количество детей, якобы погубленных "ведьмами", станет удивительно, как это европейцы не вымерли совсем. Процесс над Рэ отличает только большая обстоятельность по сравнению с обычными судами над "ведьмами": свидетели, подробности... Это объясняется положением, которое занимал обвиняемый; а также то, что массовая "охота на ведьм" еще не началась и это была как бы репетиция. "Проба пера" показала, что инквизиции по зубам даже маршал Франции. Позднее, когда такие процессы стали обычными, у инквизиции не было ни желания ни возможности подходить к ним столь обстоятельно... Отец Гибур
Повальное увлечение сатанизмом началось с середины XVII века. Ужасы, которые упорно приписывают "мрачному средневековью", стали чуть ли не будничным делом именно в новые времена. Аристократы из двора Людовика XIV наняли группу примерно из 50-60 священников католической церкви, поименно известных и опознанных, для совершения специальных месс. Особую известность получил отец Гибур, обслуживающий самых знатных клиентов. Состоявшийся по этому поводу процесс, возможно, был единственным процессом над ведьмами, основанным скорей на действительно имевших место фактах, нежели на необузданном воображении юных истеричек или болезненно извращенной логике судей по делам колдовства и инквизиторов. Началось это дело в 1677 году с ареста нескольких "колдуний", координатором которых выступала некая госпожа Ла Вуазен. Особая деликатность процесса заключалась в том, что ее клиентками состояли особы с очень громкими именами. В деле фигурировала даже такая особа, как маркиза Марзини, кузина почившего кардинала Мазарини и также бывшая королевская любовница. Также ее услугами пользовались, например, герцогиня Орлеанская, герцогиня Бульонская и сама маркиза де Монтеспан, заступившая место постригшейся в монахини Лавальер. Услуги оказываемые Ла Вуазен и ее сообщницами были весьма разнообразны. Они производили подпольные аборты (в ее саду в Сен-Жермене было найдено 2500 закопанных детских трупиков и неразвившихся эмбрионов), торговали любовными элексирами и ядами. Но многие придворные дамы мечтали избавиться от опостылевших им супругов, не прибегая к мышьяку, ибо прах сожженной после отсечения головы отравительницы маркизы де Бренвье еще носился в воздухе. На этот случай существовала энвольтация на смерть, т.е. убийство магическим способом. Желающие прибегнуть к этому средству направлялись к другому специалисту - отцу Гибуру. Священник Гибур поклонялся дьяволу целых два десятилетия, практиковал он черные мессы, используя для этого заброшенную церковь Сен-Марсель, с помощью восковых фигурок энвольтировал на смерть. В обряде служения дьяволу сочетались подражание католической мессе и элементы древних языческих культов, колдовство и сексуальные оргии. Во время черных месс Гибур неоднократно убивал детей, которых покупал у обитателей нищенских кварталов Парижа за 5-6 ливров. Собранную в чаше кровь он - как то рекомендовали старинные гремуары - запекал в облатки и причащал ими. Короче говоря, он проделывал все те чреватые костром гнусности, в которых инквизиторы в течение четырех веков обычно пытались обвинить мыслителей, реформаторов, ученых. Иногда черные мессы служились "просто так", иногда находился конкретный повод. Как уже говорилось, в деле была замешана Франсуаза де Монтеспан. Могущественная фаворитка, подарившая его величеству четверых детей, сама переживала теперь трудный момент "смены караула". На озаренном "королем-солнцем" небосклоне всходила новая ослепительная звезда. Нежные чувства, проявляемые Людовиком к юной маркизе де Фонтан, ни для кого уже не были секретом, и промедление грозило Монтеспан безжалостной отставкой. Во избежание этого, трижды она пробиралась в заброшенную церковь, чтобы лечь в чем мать родила на холодную каменную столешницу. Перерезав во славу Асмодея и Астарота горло очередному младенцу, Гибур трижды наполнял кровью колдовскую чашу, которую, согласно ритуалу черной магии, ставил между ног королевской любовницы, а колдовство все не срабатывало! Едва ли сам священник верил в силу таких магических упражнений, а если и верил, то не мог не знать, что заказанная фавориткой черная месса на даст желаемого. Ведь по настоянию других дам - герцогини Ангулемской, мадам де Витри - тот же аббат Гибур служил дьявольскую обедню ради погибели Монтеспан. За время расследования было арестовано 319 человек и 104 приговорено: 36 к смерти, 4 к галерам, 34 к изгнанию и 30 оправданы. Тем не менее, обвинения, затрагивавшие знатнейших людей Франции, были в значительной степени обусловлены показаниями, полученными под пыткой, что дает основание усомниться в некоторых подробностях преступлений. Рассел Роббинс, например, делает вывод, что "сатанинская месса была, в сущности, литературным вымыслом". "Пренебрежение царством небесным, братство всех людей, поклонение божеству, олицетворявшему силы природы, принявшее неестественную и извращенную форму - вот истинный смысл черной мессы",- писал Жюль Мишле, французский историк XIXв. Людовик XIV решил уничтожить отчеты, и они были сожжены. Но так или иначе копии официальных стенограмм и записи полицейского комиссариата избежали уничтожения, и попытка короля стереть страницу истории провалилась. Алистер Кроули
У колыбели современного дьяволопоклонства стоял Алистер Кроули, "Великий Зверь Апокалипсиса", как он сам любил себя рекомендовать. (Грубейшая ошибка. Кроули не был сатанистом или дьяволопоклонником, хотя и называл себя "Зверем 666".- Warrax). Кроули родился в 1875 г. хотя он и отрицал это всю жизнь. Отец его, пивовар из Уорикшира, был членом Плимутского Братства, проповедующего аскетизм христиан. В семье царила гнетущая атмосфера ханжества и сектантского фанатизма, пронизанного верой в грядущего антихриста и скорый конец света. И Эдвард Александр Кроули с детства возненавидел эту идеологию, сменил имя, заменил святых, которым поклонялись его родители. Когда незадолго до смерти Кроули спросили, почему он именует себя "Зверем Апокалипсиса", он ответил, что так назвала его мать. Будущий "маг XX века" скоро покинул родимый очаг, избрав бродячую, полную самых неожиданных приключений жизнь. По своей сущности Кроули был неутомимым искателем, странствующим вдалеке от поствикторианской Англии. Путешествия по Египту и странам Востока занимали наиболее важное место в его поисках. Не без влияния Блаватской, Кроули занесло в Гималаи. Ему нельзя отказать в упорстве и мужестве. Он стал признанным альпинистом. В 1902 году совершил восхождение на Чогори, в 1905-м - на Канченджангу. Покоренный красотой и величием заледенелых вершин, Кроули попробовал себя, и не без успеха, на поэтическом поприще. Его сборники: "Аха" (1909), "Город бога" (1913), "Прах счастья" были высоко оценены в эстетских кругах. Поступив в Кембридж, Кроули с головой окунулся в мистическую литературу, но вскоре охладел к кабинетной учености. В 1898г. Кроули вступил в оккультный "Орден герметиков Золотой зари", возглавляемый Мак Грегором Мазерсом. Однако там он не ужился из-за своих чрезмерных притязаний. Порвав с Мазерсом он основывает собственное "дело" - орден Argentum Astrum ("серебряная звезда"). В 1901 году для занятий магией Кроули арендовал Боулскайн-Хаус на озере Лох-Несс в Шотландии. Это послужило основой для одной версии о происхождении "Лох-Несского чудовища": говорили, будто Кроули с помощью магии вызволил из ада демона и, чтобы сбыть его с рук, выпустил в озеро. В 1903 году Кроули женится на Розе Келли. Она как и некоторые многочисленные подруги Кроули, впоследствии сошла с ума. И это был не последний его брак. С удивительной легкостью Кроули смешал отголоски древних служений дьяволу, шайтану и халдейским демонам с орфическими мистериями. Добавив в это сатанинское варево элементы восточной мистики, он приготовил коктейль, способный восхитить любого оккультного олуха. Кроули "обогатил" западную магию эротическими демонстрациями, предвосхитившими стихию "сексуальной революции". Он первым присоединил к священным символам разных эпох переосмысленные фашистами индоарийские и римские эмблемы. Именно Кроули возродил древнюю практику использования наркотиков в колдовских действах. Бывший всю жизнь заядлым наркоманом, он ежедневно принимал лошадиные дозы героина и кокаина без видимого ущерба для здоровья. В своих сочинениях "Теория и практика магии" и "Книга Закона" он взахлеб расхваливает гашиш, опиум, настой мухоморов, грибы ацтеков и кактус пейотль. (А ты их читал?! Нету там такого. Не советую ссылаться в таких вещах не на первоисточники.- Warrax). Позируя для афиш и журналов, Кроули предстает то в плаще крестоносца, то в чалме дервиша, то в венце египетского жреца, то в сутане католического патера. Называясь то "братом Пердурабо", то "Бафометом", он объездил мир со свитой "алых сестер", комбинируя сексуальный акт с магическими ритуалами. (Сведений о том, что он называл себя Бафометом, не имею. И, кажется, сведущие в его биографии люди тоже.- Warrax). В 1922 году он возглавил "Ordo Templi Orientis" (ОТО) - "Орден восточного храма", который под именем "Детей Бафомета" существует в Калифорнии и поныне. Вершина его жизни пришлась на 1920-23 годы, когда в городе Кефал на Сицилии он основал "Телемское аббатство". Сообщения о бытующих в аббатстве содомии и садистских оргиях (что было правдой), о совращении малолетних и жертвопри- ношениях младенцев (что оказалось выдумкой, хотя Кроули и утверждал обратное) то и дело мелькали в бульварной прессе, что вынудило власти разогнать "святую обитель". Никогда не страдавший неуверенностью в себе Кроули считал себя гением в разных искусствах, равно как и в сексуальной магии. Занимаясь рисованием, он сравнивал себя с Полем Гогеном. Одним из излюбленных объектов, изображаемых Кроули на картинах, был он сам. Стены "аббатства" он покрыл демонической и порнографической живописью. Он соглашался с тем, что ему не достает "механической точности", однако его живопись "обладает первобытной силой и тонким чувством цвета". "Его картины интересны исключительно тем, что они являются откровениями сложной души, преследуемой сонмом фантастических видений", - заметил один критик на выставке работ Кроули в Берлине в 1930г. Что же касается поэзии, то он считал себя великим национальным поэтом Англии, наряду с Шекспиром. Более беспристрастные критики отзывались о его произведениях, как о посредственных. Так или иначе, Кроули был весьма плодовитым автором целого потока стихов о магии, сексе и дьяволе, а также нескольких порнографических сочинений с такими названиями, как "Белые пятна" и "Подснежники из сада викария". В 1922 г. он издал полубиографический роман тонко завуалированного содержания "Дневник наркомана". Во время войны Кроули написал "Книгу Тота", посвященную символизму тарота. Кроули в конце концов растратил отцовское наследство и попробовал зарабатывать на жизнь показом на сценах лондонских театров магических ритуалов, однако потерпел фиаско и провел остаток дней в пансионе на морском побережье Англии. Умер он в Гастингсе в 1947 году. В 60-70 годы фигура Алистера Кроули вызывала живой интерес у хиппи и рок-музыкантов, для них он был гениальным тусовщиком. Среди лиц на обложке альбома Битлз "Оркестр клуба одиноких сердец сержанта Пеппера" можно увидеть "Зверя". Почитатели Кроули считают, что он был "белым" (т.е. добрым) магом, а не зловредным "черным". (Еще одно бредовое измышление. Телемиты не делят магию на "белую" и "черную".- Warrax). Некоторые даже утверждают, что он анонимно возглавлял Великое Белое Братство - могущественное тайное общество (не путать с сектой, основанной в 1990 г. в Киеве Ю.А.Кривоноговым), стоящее на страже рода человеческого. Кроули не уставал повторять: "Сатана - не враг человека. Он Жизнь, Любовь, Свет". Так мог говорить о Христе благонамеренный баптистский проповедник. Wicca
В настоящее время четко разделяют неоязыческую белую магию или викку (wicca - "ведовство", староанглийское слово) и "черный" культ сатанизма. Викка своим возникновением во многом обязана английскому антропологу Маргарет Маррей (1863-1963), чья книга "Культ ведьм в Западной Европе" (1921) и последующие работы развивали идею о том, что ведьмы средневековой Европы были наследницами и носительницами предшествующего христианству матриархального культа плодородия. Шаг за шагом исследуя документы ведовских процессов, оставленных инквизицией, Маррей, по ее словам, разоблачила дьявола, обнаружив вместо него "рогатое мужское божество" архаичного культа плодородия, языческое божество, которое инквизиторы представили олицетворением зла. На самом деле это была та "религия радости", пишет Маррей, со своими празднествами, танцами и плотскими утехами, столь несовместимыми с мировоззрением мрачных инквизиторов, что единственно возможный для них выход заключался в выжигании ее до самых корней. Хотя работа Маргарет Маррей так и не приобрела значительного веса в академических кругах, ей удалось пересмотреть отрицательное отношение к колдовству. Историческое происхождение современного колдовства, по мнению скептиков, ограничено несколькими характерными чертами, взятыми из туманных представлений о религии дохристианской Европы, дополненных выдуманными деталями, приспособленными к нуждам современного церемониала. Но последователи викки абсолютно не сомневаются в древних истоках своей веры. В середине XX века колдовство нуждалось в появлении талантливого мистика, который бы объединил в одно целое и заново облачил его в более приемлемую форму. Этот шаг для возрождения викки сделал англичанин Джеральд Гарднер. Он родился в 1884 году в местечке поблизости от Ливерпуля и за свою жизнь сменил несколько профессий, побывав британским таможенным чиновником, владельцем плантаций каучуконосов, антропологом, став, наконец, самозваным мистиком. Не являясь рабом условностей, он был увлеченным нудистом и в течение всей жизни проявлял неугасающий интерес к "магии и родственным ей сферам", которые для него включали все: от обитающих в Британии фей и эльфов до жертв инквизиции и тайных культов Древней Греции, Рима и Египта. Некоторое время он принадлежал к членам знаменитого общества адептов магии Герметический Орден Золотой Зари (из которого выперли Кроули). Гарднер состряпал литературное "ведьмовское зелье", приготовленное из фрагментов древних обрядов, а также элементов масонского ритуала и цитат из сочинений своего друга и коллеги Алистера Кроули, Овидия и Редьярда Киплинга. Полученный результат, написанный на английском языке, в котором явно усматривалось подражание языку эпохи королевы Елизаветы, и увеличенный в объеме путем добавления 162 так называемых "Заповедей Союза", стал своеобразным катехизисом реанимированной Гарднером викки. Сразу по завершении работы составитель пытался сбыть ее, выдавая за дневник ведьмы XVI века, или "Книгу теней". Несмотря на всю сомнительность происхождения, книга явилась основой "евангелия" и "литургии" для гарднеровской традиции викки. Некоторые элементы введенных Гарднером ритуалов шокирующе подействовали на общественность и стали любимой мишенью для ревнителей христианской морали, в частности, ритуальная нагота. Гарднер объяснял, что совершая обряды поклонения в обнаженном виде, колдуньи и колдуны отбрасывали не только свое повседневное платье, но также и - в более широком смысле - свой повседневный образ жизни. Более того, нагота символизировала возврат во времена, предшествовавшие потере невинности (то есть до выдумывания для себя "вины"). Гарднер по-новому осветил деятельность колдунов и колдуний, в частности ту роль, которую якобы сыграли они в предотвращении вторжения Адольфа Гитлера в Англию. По рассказу Гарднера, группы ведьм и колдунов Великобритании, собравшиеся на побережье Англии в 1940 году, вместе воздвигли "пылающий факел" - мощнейшее скопление духовной энергии, известное так же как "конус энергии". Аналогичный пылающий факел, по утверждению Гарднера, вызвал гибель испанской армады в 1588 году, когда собравшиеся на шабаш ведьмы и колдуны вызвали на море сильный шторм. В конце жизни Гарднер уединился на острове Мэн в Ирландском море, где стал владельцем музея колдовства. Резкое увеличение числа "скороспелых" ведьм и колдунов, освоивших "ремесло" по самоучителям, крайне встревожило некоторых более ранних защитников викки, которые сокрушаются по поводу прихода религии "домашнего изготовления". Основатель "Нового Реформированного Ортодоксального Ордена Золотой Зари" Эйдан Келли заявил, что Гарднер создал "современное колдовство" и, заблуждаясь и стремясь реформировать старое вероучение, основал совершенно новую религию. Келли высказал догадку, что работа над "Книгой теней" началась не в XVI столетии, как заявил Гарднер, а в первые годы второй мировой войны, когда тот обзавелся записной книжкой "Книга искусства магии", куда стал заносить различные сведения о ритуалах, которые откапывал, роясь в других оккультных традициях, а также любимые места из прочитанных книг. А "король ведьм", как именует себя Алекс Сандерс, презрительно отзывался о гарднеровских колдунах, как о "новичках", хотя между его "александровской виккой" и версией Гарднера обнаруживается поразительное сходство. Многие из колдунов заявляли о приверженности традициям догарднеровской эпохи и создавали ритуалы по образцу различных кельтских, скандинавских и германских традиционных обрядов. Отдельное направление составляет фиминистски настоенная викка, настаивает на том, что колдовство, это исконно женская религия. И это вполне естественно, если учесть пренебрежительно-враждебное отношение к женщинам христианства. В противоположность ему, в ведовстве женщина заполняет собою все. Она и священник, и алтарь, и облатка для причащения. А по существу, разве она не сам бог? Колдунья являет собой некую экстраординарную личность - независимую, отвергающую социальные, экономические и этические принципы господствующих классов, сильную и гордую, одухотворенную и таинственную. Это направление основывается на историческом факте, что тысячелетия тому назад все народы поклонялись Великой Богине, а в семье и роде главенствовали женщины. Расцвет матриархального культа наступил в период неолита с появлением более цивилизованных земледельческих обществ. В умах людей женщина символически связывалась с землей по ассоциации с плодородием. Но вот в западную Азию перекочевали воинственные племена семитов. Из Европы и южной России накатились волны эллинских и арийских завоевателей. Это были потомки охотников, ставшие скотоводами. Пришельцы покорили города земледельческой культуры и внесли свой вклад в уничтожение гармоничного по своей сути культа природы. Подавив мифологические представления, связанные с богиней-матерью, они по-новому интерпретировали ее образ. Теперь богиню либо уничтожали, как воплощение зла, либо в крайнем случае выдавали замуж и отводили менее значительную роль. После воцарения мужских богов самоуверенный мужской дух заменил порядок и мир, свойственный женскому владычеству. Все сильнее преобладает разум, вместо памяти и чувства. Человек потерял веру в себя и стал надеяться на изобретенные им инструменты, все более отдаляясь от естества и ослабляя свои внутренние силы. Древние же культы частично сохранились, найдя убежище в ведовстве. За короткое время в связанной с виккой сфере возникло великое множество "путей". При таком переизбытке обрядов и названий викка сама превратилась в не поддающуюся определению веру. Попытки сформулировать кредо, приемлемое для всех, кто называет себя викканцами, оказывались тщетными. Многие колдуньи и колдуны, однако, утверждают, что как раз эти различия и являются одной из составляющих притягательной силы викки. В самом деле, даже в рамках какой-то конкретной традиции разные ковены могут оказаться сторонниками противоположных по духу вероучений и совершать абсолютно непохожие ритуалы. Такое положение дел устраивает большинство колдуний и колдунов, которые не видят оснований, почему викканцы должны быть менее разносторонними в своих верованиях, чем многие конфессии христиан. Многие викканцы утверждают, что наибольшая привлекательность для них заключалась в идее религии без каких-либо посредников, что предоставляло им возможность отправлять избранный ими культ исключительно в зависимости от их собственных воззрений. Можно сказать, что большинство викканцев верят в реинкарнацию, в свои магические способности, поклоняются природе, олицетворенной в многогранном и всеобъемлющем божестве... Поклоняющиеся природе дней нынешних, подобно язычникам древних времен, не отделяют естественное от сверхъестественного, обычное от необычного, земное от духовного. Быть колдуном или колдуньей - значит, утверждают они, "жить в полной гармонии с некоторыми сферами, более древними, чем род человеческий". Их великая богиня является древним духом творца, которому поклонялись в Европе и на Ближнем Востоке задолго до пришествия христианского бога. Они верят, что она пережила века гонений, сокрытая в сердцах тайных приверженцев, претерпевших адские муки и казни на кострах инвизиции во имя своей веры. Значительное число колдуний и колдунов в качестве причин своего тяготения к колдовству указали "потребность сохранить в себе детскую непосредственность, восхищаться природой и повторно пережить ощущения, обусловленные особой силой воображения, утерянного ими". Развивая ту же тему, Марго Адлер отмечает, что детская непосредственность восприятия окружающего характерна для неоязычников, которых она наблюдала, наряду со спокойным отношением к жизни и смерти и желанием жить в гармонии с природой. Как сказала одна ведьма: "Колдовство - это прибежище мечтателей, где в полной гармонии сливаются: красота, пышное действо, музыка, танец, пение, сон". Колдовство признано официальной религией во многих странах и имеет много тысяч сторонников. Но несмотря на признание и конституционные гарантии свободы вероисповедания, практика колдовства все еще встречает жестокую критику и даже целенаправленное преследование. Разумеется, эти нападки не сопоставимы по масштабам и дикости с разгулом террора, длившимся с XIV по XVII век включительно, которые современные колдуны и колдуньи называют "временем пылающих костров" или "великой охотой на ведьм". В сравнении с прошлым нынешнее преследование протекает в легкой форме; необоснованные увольнения с работы, лишение попечительства детей, аресты за нарушение общественного порядка, "вандализм" - тихие, но наносящие ущерб акты агрессии, которые побудили окрестить нынешнюю эпоху как "время подспудно тлеющих костров". Такое положение обусловленно тем, что на многих по-прежнему оказывает огромное влияние прохристианская пропаганда, несмотря на ее бредовость. Не развеется смрад помоев, которыми обливали, прежде чем отнять жизнь, узников инквизиции в различных ее формах. Не далее как в 1952 году британский писатель Пеннеторн Хьюджес заклеймил нескольких принадлежащих истории ведьм как "распутных извращенок", перечислив уйму действительных или надуманных грехов. "Ведьмы околдовывали,- писал он,- порождали смуту, отравляли, вызывали падеж скота и насылали порчу на людей, служили дьяволу, хулили христианские обряды, союзничали с врагами короля, распутничали с другими ведунами и ведьмами, превращаясь в инкубов и суккубов, порочно извращались с домашними животными". И современных колдунов часто выставляют шарлатанами, сексуальными маньяками, помешанными на нудизме и далее в таком духе. Что касается подлинности традиций, то я бы сказал, что в свое время христианство зарождалось на гораздо более смешных основах. То, что сейчас практически невозможно реставрировать с достаточно высокой достоверностью языческие культы, заставляет их додумывать, что, возможно, и неплохо, так как результат больше отвечает потребностям нашего времени. Бутафорный дух, исходящий от современного колдовства, тоже объясняется тем, что оно возникло почти на пустом месте (Откуда взяться драгоценным культовым предметам, ведь они не обирали целые народы в течение веков). Да и стоит ли подходить к религии с анализом достоверности ее мифов и истоков? По-моему, любую религию в этом вопросе можно посадить в лужу. Последователей не разубедят никакие доводы. Моральная же сторона неоязычества много привлекательней, чем у христианства. Сатанизм
Наряду с неоязычниками в нашем мире существуют и собственно дьяволопоклонники, выделяющиеся совершенно другими идеями. Впрочем, как и в викке, они далеко не однородны. Поэтому каждый сатанист волен выбрать, что ему больше нравится из обликов Дьявола и дополнить это своими собственными или заимствованными из иных источников идеями. В общем же сатанисты не согласны с большинством догм христианства, ставят акцент на индивидуальность, полагают, что не существует абсолютного морального мерила, разделяют идеал ницшеанского сверхчеловека, почитают Дьявола, как силу, ведущую человечество за определенные ему пределы. Дьявол олицетворяет сексуальность, власть, индивидуализм и управление собственной судьбой; Он представляет живое существование, вместо духовных мечтаний; доброту к тем, кто того заслуживает, вместо любви растраченной на заискивания; мщение, вместо подставления другой щеки... и далее в таком духе. Некоторые сатанистские организации официально признаны, как религиозные. Однако, приходится признать, что в современной духовно-нравственной атмосфере к сатанизму часто тяготеют неуверенные в себе личности, находящие психическую защиту в агрессивности и экстравагантных действиях. А некоторые прибившиеся к нему типы заслуживают еще менее лестной характеристики. Это отвращает от сатанизма более достойных людей. Многие из тех, кто признает себя сатанистом, делают это скорее ради развлечения, нежели с серьезными намерениями, не вдаются в его идейное содержание (что справедливо и по отношению к большинству христиан и других верующих) и, быстро перебесившись, отходят от этого. Многие сатанистские организации используют в своей символике свастику, что позволяет некоторым критикам отождествить их с фашистами. Это огромная натяжка. Свастика, как и пентакль, используется в качестве магического и геральдического символа уже несколько тысяч лет. Само это слово древнеиндийского происхождения и имеет корень "благо". Несомненно, использование этого символа нацистами, осквернило его в массовом сознании, так что использование его возможно только при полном пренебрежении общественным мнением. Надо также помнить, что большинство свидетельствований о имевшем место или воображаемом сатанизме исходит от естественных его врагов - христиан. Бродит масса вводящих в заблуждение слухов о дьяволопоклонниках, что они объединены в международные организации, похищают людей для кровавых жертвоприношений в индустриальном масштабе, взращивают в своих детях психологический хаос и т.д. При этом демонстрируется полное незнание действительной сущности сатанизма. Забавно, но клевета христианства материализовалась. Нашлись выродки человечества - всевозможные психопаты, изуверы, мошенники, организованные в секты и независимые - которые взяли бредни инквизиторов за программу действий, дискредитируя этим всех дьяволопоклонников. Некоторые из них совершают жертвоприношения а-ля Гибур, (правда сейчас вместо людей под нож идут куклы или животные), реализуют и другие предписания христианства, часто доходя до уголовных преступлений - убивают людей, называя это жертвоприношением Дьяволу или заявляя о своей одержимости Сатаной. Характерным примером может служить "семья" Чарльза Мэнсона, организовавшаяся в конце 60-х годов в Калифорнии. Обычным развлечением их были сексуальные оргии и дьявольские мессы, на которых употребляли наркотики, резали животных и пили кровь забитых собак, кошек, цыплят, коз, обмазывали кровью друг друга... Закончилось это жестоким убийством нескольких человек... Заключение
Итак, сатанизм представляет собой не то, что хотелось бы, и занимает не то место, на котором хотелось бы его видеть. Демонизм возник в противовес христианству и может быть назван противоядием от него. Он дал приют осколкам дохристианских культов, проклятым христианством идеям, элементам культуры и природы. Хотелось бы, видеть демонизм флагом в наступлении на влияние религий семитского корня в мире и его последствия. Под этим флагом собралось бы все, что христианство угнетало и угнетает. А ведь оно так или иначе проявляет враждебность к разуму, силе, здоровью, радости и, наконец, к самой жизни. Форма не имеет большого значения. Вы можете организовывать шабаши или баловаться оккультизмом, если хотите, но не это должно быть объединяющим принципом, а отношение к жизни. Это важнее всех форм и частных представлений. Сам бы я, например, предпочел пропагандировать антихристианские идеи через достижения техники, искусство, спорт. Я не могу с уверенностью утверждать, что люди, создавшие первый компьютер были "из наших", но цену они ему назначили "сатанинскую" - 666 долларов 66 центов, что вызвало бурю протестов у общественности, так что цену пришлось изменить. В 1952 году французский врач Ален Бомбар в величайшем напряжении сил пересек Атлантику на надувной лодке. Ничего определенного не утверждаю о его отношении к христианству, но лодку он назвал не "Санта Мария" или в этом роде, а "Еретик". Здорово было бы увидеть, например, топ-команду в автогонках формулы-1 с названием типа "Diabl" и соответствующей символикой. В искусстве, думаю, направление fantasy не вызывает восторга у сторонников подлинно христианской морали своим гимном красоты, чувственности, героизма, силы, мистики, но производит потрясающее впечатление на зрителя, слушателя и читателя. Еще что касается музыки, то в свое время Ватикан назвал рок-н-ролл изобретением Сатаны. Жаль, что это не осело в сознании людей... Если бы пришлось выбирать... А самым важным делом должно быть выращивание людей, свободных от христианских вериг, духовного зловония, моральных комплексов, предотвращение переливания христианской идеологии и ее пережитков в новые поколения. В мире миллионы молодых людей, отверженных, ростущих на помойках. Общество отпинывает их, очищая дорогу для своих холеных чад. Прохристианские благодетели окутывают их своей заботой во многом ради того, чтобы крепко привязать к себе и гарантировать обществу, что они будут покорно лежать на дне. Лучший способ сделать кого-либо беспомощным - привить евангельские добродетели. Вероятно, многие из тех, кому помогла мать-Тереза, перемерли за несколько следующих лет. Это христианская благотворительность. Демоническая же заключается в том, чтобы пробудить силу, поставить на ноги, приучить добиваться места под солнцем. По аналогии с известной притчей - не подкармливать, а научить добывать себе пищу. Помечтали? Но ни одно правительство не позволит увлечь отверженных сатанизмом. Во-первых, ради его спокойствия отверженные должны быть беззубыми. Вспомните слова из песни: Край небоскребов и роскошных вилл,
Из окон бьет слепящий свет.
О если б мне хоть раз набраться сил -
Вы б дали мне за все ответ! Во-вторых, государственная власть в Европе уже более полутора тысячелетия покоится на перине из христианской менталитета. Получается, что подрывная деятельность против христианства и любой симитообразной идеологии - это мятеж против любого современного государства. Вы можете быть равнодушным к Дьяволу и не считать себя сатанистом, но если Вы сами по себе думаете и действуете соответствующим образом, я рад Вам. Зачем вообще нужен Дьявол, т.е. зачем нам связываться с мифологией? Миф отражает мировоззрение создавшего его разума и закрепляет его. Не существует границ между реальным миром и миром фантазий. Дьяволизм невозможно представить в роли всемирной религии ввиду его элитарности и аморфности. Он ничем не подпитывает стадные инстинкты: фантазии насчет рассового или религиозного превосходства, патриотизм и прочие проявления группового эгоцентризма. Поэтому не идет речи об упразднении каких-либо религий. "Пусть произрастают все цветы!",- как провозглашает китайская пословица. Но для этого "цветник" нужно "прополоть" - уничтожить тоталитарность семитских религий и разрушить условности семитского менталитета. После чего и христианство займет свое место - будет утешением для "нищих духом". Исполнятся ли эти мечты когда-нибудь, хотя бы приблизительно? В благополучных странах к христианству и христианским организациям относятся снисходительно. Его рассматривают, как добрую традицию, любят его праздники, не ведая иных, за "атмосферу сказки" и как повод для тусовки. В такой роли "кроткого элемента культуры" церкви переживают благополучные для того или иного народа времена. Но если благополучие пошатнется, если наступит кризис, многие захотят спрятаться от неприятностей в привычную вонючую келью. Тогда церковь перейдет в наступление, будет плескаться и нежиться в атмосфере бедствий, ибо это ее родная питательная среда. И если предоставить ей возможность, она вновь запалит костры инквизиции и радушно распахнет двери тюрем для неугодных идей и людей. Вы видите, как процветают они в неблагополучных странах, достигая формы фундаментализма и экстремизма. Христианство насаждалось насильно и мирно от него избавиться трудно, оно застряло между ребер у человечества и от микстуры не рассосется. Взяться бы за него серьезно! Olegern
1997
На основе многочисленных источников
Автор
mila997
mila9971660   документов Отправить письмо
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
167
Размер файла
197 Кб
Теги
документ
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа