close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Ким Харрисон.Белая ведьма.Черное проклятье

код для вставкиСкачать
Ким Харрисон.Белая ведьма.Черное проклятье
Ким Харрисон. Белая ведьма, черное проклятье
Глава 1
Кровавый отпечаток руки исчез, его стерли с окна Кистена, но не из моей памяти, и меня бесило, что кто-то смыл его, будто пытался украсть то немногое, что я помнила о той ночи, когда Кистен умер. Если быть откровенной с собой, то моя злость была сильно приправлена страхом. Но настолько честной я не буду. Обычно это оказывается лучшим вариантом.
Сдерживая дрожь от декабрьского холода, пронизывающего пустующий катер, который нашел покой в сухом доке — вместо того, чтобы плавать по реке, — я стояла на крошечной кухне и смотрела на молочный пластик, как если бы хотела вновь сделать явью страшную сказку. Поблизости раздался ужасающе сильный грохот дизельного поезда, пересекающего реку Огайо. Ботинки Форда громко скрипели по металлическому покрытию лестницы. Мне было тревожно.
Федеральное Внутриземельное Бюро официально закрыло следствие по делу об убийстве Кистена — Охрана Внутриземелья его даже не открывала — но ФВБ все равно не пустило бы меня на место преступления без официального сопровождения своего сотрудника. Его роль выполнял умный и неуклюжий Форд. С тех пор, как Эдден решил, что я нуждалась скорее в психиатрической помощи, он вряд ли предложил бы мне что-нибудь еще. Но я заснула на кушетке, и все в отделении ФВБ Цинциннати услышали мой храп. Я не нуждалась в диагностике. То, в чем я нуждалась, было чем-то — чем угодно — чтобы пробудить мои воспоминания. И если это кровавый отпечаток руки, то пусть будет так.
— Рэйчел? Подождите меня, — крикнул психиатр ФВБ, превращая мою тревогу в раздражение. Я похожа на человека, который не сможет справиться с этим? Я — большая девочка. Кроме того, все равно видеть было нечего: ФВБ очистило все. Очевидно, Форд был здесь раньше — судя по лестнице и незакрытой двери — перед нашим появлением все было относительно прибрано.
Грохот форменных ботинок по тику (древесина тикового дерева, применяемая в судостроении из-за высокой устойчивости к загниванию) подтолкнул меня вперед, я расцепила прижатые к себе руки и оперлась, чтобы не потерять равновесие, о маленький камбузный стол, когда направилась в гостиную. Пол был неподвижен, что создавало ощущение нереальности. За короткими занавесками, окаймляющими теперь абсолютно чистое окно, виднелись грязно-серые и блестящие синие брезенты лодок в сухом доке, стоящих на добрые шесть футов ниже нас.
— Вы остановитесь? — Снова спросил Форд и загородил собой просвет, когда вошел. — Я не смогу помочь, если вы будете в комнате далеко от меня.
— Я жду, — проворчала я, останавливаясь и поправляя свою сумку на длинном ремне. Хотя Форд пытался это скрыть, у него были определенные «трудности» с лестницами. Я думала, что идея о психиатре, страдающем боязнью высоты, очень забавна, — пока амулет, который он носил на шее, не стал ярко-розовым, когда я упомянула об этом, а сам он не покраснел от смущения. Он был хорошим человеком со своими демонами в кругу и не заслужил моих насмешек.
Дыхание Форда замедлилось в холодной тишине. Бледный, но уверенный и сосредоточенный, он схватился за стол, его лицо было белее, чем обычно, что оттеняло короткие темные волосы, а взгляд его карих глаз стал более проникновенным.
Вслушивание в собственные ощущения утомляло меня, и я ценила его старания пробраться сквозь мое эмоциональное дерьмо, чтобы помочь мне связать вместе разрозненные воспоминания о том, что случилось.
Я ему слегка улыбнулась, и Форд расстегнул несколько верхних пуговиц своего пальто, продемонстрировав деловую хлопковую рубашку и амулет, который он всегда носил во время работы. Металлический лей-линейный артефакт был дисплеем, визуализирующим эмоции, которые он воспринимал. Форд улавливал эмоции вне зависимости от того, был на нем амулет или нет, но у окружающих появлялась хотя бы иллюзия частной жизни, когда он его снимал.
Айви, моя соседка по квартире и деловой партнер, считала глупым пытаться с помощью человеческой психологии преодолеть магический барьер, чтобы вернуть мне память, но я уже была в отчаянии. Ее попытки узнать, кто убил Кистена, ни к чему не приводили.
Форд вцепился в стол так, будто только что чудом избежал смерти, его облегчение от того, что теперь он окружен стенами, было почти ощутимо. Я подошла к узкой двери, ведущей в гостиную и на остальную часть катера, и ощутила слабый аромат вампира и пасты — в воображении и воспоминаниях. Это было пять месяцев назад.
Сжав челюсти, я не отрывала взгляда от пола, смотреть на сломанный дверной косяк не хотелось. На ковре виднелись пятна грязи, которых прежде не было, следы, оставленные небрежными людьми, которые не знали Кистена, никогда не видели его улыбки, не слышали его смеха, понятия не имели, какие чертики плясали в его глазах, когда ему удавалось меня удивить. Технически смерть внутриземельца, к которой люди были непричастны, находится вне юрисдикции ФВБ, но поскольку ОВ совершенно не волновало, что мой бойфренд был превращен в дар крови, ФВБ начало расследование просто ради меня.
Дело об убийстве не может быть закрыто, но следствие было официально приостановлено. Я уцепилась за первый же шанс приехать сюда и попытаться расшевелить свою память. Кто-то прокусил внутреннюю часть мой губы, чтобы привязать меня к себе. Кто-то убил моего бойфренда, причем дважды. Кто-то попадет во вселенную боли, когда я узнаю, кто это был.
Чувствуя, как дрожат мои внутренности, я смотрела мимо Форда на окно, где когда-то был кровавый отпечаток руки, оставленный как крючок, чтобы постоянно бередить мои раны, но не дающий никаких реальных зацепок, за которые можно было бы ухватиться. Трус.
Амулет на шее Форда окрасился злобно-черным. Он поднял брови и встретился со мной взглядом, и я заставила себя попридержать эмоции. Я не могла вспомнить это дерьмо. Дженкс, мой напарник и второй деловой партнер, использовал на мне чары забвения, поэтому я не могла вспомнить убийцу Кистена. И я не могу его в этом винить. Пикси был всего четырех дюймов роста, и это стало для него единственной возможностью удержать меня от самоубийства. Я была ведьмой с непривязанным вампирским укусом и, в любом случае, не смогла бы противостоять немертвому вампиру.
— Вы уверены, что вы к этому готовы? — Спросил Форд, и я заставила себя убрать руки с плеч. Опять. Притупившаяся боль запульсировала с новой силой, когда воспоминания попытались пробиться на поверхность. Во мне заворочался страх. Воспоминание о том, что случилось с другой стороны двери, и о попытках ее сломать, было самым старым. Это было почти все, что я знала о той ночи.
— Я хочу знать, — произнесла я, но сама услышала, как дрожит мой голос.
Я пнула эту гребанную дверь. Ногой, потому что руки болели от падения. Все это время я плакала, волосы лезли мне в глаза и в рот. Дверь от пинка открылась.
Память отсеяла все, что я знала, и пульс участился, когда что-то забрезжило — воспоминание о том, как я падаю на спину, ударяясь о стену. Моя голова бьется о стену. Задержав дыхание, я посмотрела через гостиную на безликие и нетронутые панели. Прямо здесь. Я помню.
Форд подошел ко мне вплотную.
— Вы не обязаны делать это таким способом.
В его взгляде читалась жалость. Мне не понравилось, что он испытывает ко мне это чувство, и его амулет засветился серебром, когда я, собрав волю в кулак, переступила через порог.
— Я сделаю это, — отважно сказала я, — даже если я не смогу ничего вспомнить, ребята из ФВБ могли что-нибудь упустить.
Фэвэбэшники отлично умели собирать информацию, даже лучше, чем в ОВ. Это объяснялось тем, что учреждению, состоящему из людей, приходилось полагаться на поиск улик, а не сканировать помещение с помощью второго зрения или использовать ведьминские чары, чтобы установить, кто и зачем совершил преступление. Однако любой может что-нибудь пропустить, и это было одной из причин, почему я здесь. Второй была надежда разбудить мою память.
Когда я упала, я была напугана. Моя голова ударилась о стену… прямо здесь.
Форд следовал за мной, наблюдая, как я изучаю гостиную с низким потолком, простиравшуюся от одного борта до другого. Сейчас она выглядела как всегда, если не считать неподвижности линии горизонта Цинци, видимого через узкие окна. Я прижала руку к талии, когда у меня в животе все свернулось. Я вспомню, что бы это ни было.
— Я имел в виду, — сказал Форд, засовывая руки в карманы, — что ведь есть и другие способы вызвать воспоминания.
— Медитация? — Спросила я, мне было стыдно, что я заснула в его кабинете.
Чувствуя приближение головной боли, я прошла мимо дивана, где мы с Кистеном обычно ужинали, мимо телевизора, показывавшего слишком плохо, чтобы мы когда-нибудь на самом деле его смотрели, и мимо бара с алкоголем. В дюйме от неповрежденной стены у меня заныла челюсть. Я медленно поднесла руку к обшивке в том месте, где ударилась головой, и провела пальцами. Пальцы начали дрожать. Моя голова ударилась о стену. Кто меня толкнул? Кистен? Его убийца? На моя память была разбита на тысячи осколков. И в этом месте больше не было черепков.
Отвернувшись, я засунула руки в карманы, чтобы скрыть легкую дрожь. Дыхание вырывалось почти видимыми клубами пара, и я плотнее запахнула пальто. Поезд давно прошел. За занавесками все хранило неподвижность, кроме трепыхавшегося на ветру синего брезента. Инстинкт говорил мне, что Кистен погиб не в этой комнате. Надо было идти вглубь корабля.
Форд ничего не сказал, когда я направилась в темный узкий коридор, на мгновение ослепнув, пока мои глаза не привыкли к полумраку. Пульс застучал быстрее, когда я шла мимо крошечной ванной, где когда-то примеряла острые колпачки на зубы, подаренные мне Кистеном на день рожденья. Я затихла, прислушиваясь к своему телу, и поймала это чувство, когда потерла кончики пальцев, ощутив в них покалывание.
Что-то раздражало мою кожу, и я остановилась, уставившись на свои пальцы и вспоминая ощущение ковра под ними, горячими от трения. Я задержала дыхание, когда в моей голове вспыхнула новая мысль, относящаяся к давно прошедшим событиям. Насилие, беспомощность. В этот коридор меня волокли силой.
Вспышка воспоминаний вызвала панику, и я подавила ее, заставив себя дышать медленнее. Царапины, оставленные мною на ковре, были стерты пылесосом ФВБ с места преступления и чарами — из моей памяти. Воспоминание о них хранило лишь мое тело, а теперь и я.
Форд молча встал позади меня. Он знал, что что-то прояснилось в моем мозгу. Впереди была дверь в спальню, и страх усилился. Это было то место, где все произошло. Это было то место, где лежал Кистен, его раненое и истерзанное тело свалилось на кровать, глаза посеребрились и застыли в истинной смерти. Что, если я вспомню все это? И сломаюсь, прямо здесь, перед Фордом?
— Рэйчел.
Я подскочила в испуге, и Форд вздрогнул.
— Мы можем сделать это другим способом, — уговаривал он. — Медитация не сработала, но гипноз может. Это не так мучительно.
Покачав головой, я потянулась к ручке двери в комнату Кистена. Мои пальцы были бледными и холодными, чего нельзя сказать обо мне. Спокойствие, которое дает гипноз обманчиво — паника все равно настигла бы меня, в самое глухое время ночи, когда я была бы одна.
— Я в порядке, — отозвалась я и открыла дверь. Медленно набрав воздуха, я вошла внутрь.
В просторной комнате было зябко, широкие окна, освещавшие помещение, не сильно препятствовали проникновению холода. Обхватив себя руками, я посмотрела туда, где на кровати лежал Кистен. Кистен. Там ничего не было. Мое сердце заболело — я скучала по нему. Позади меня послышалось прерывистое дыхание Форда. Я постаралась сдержать свои эмоции, чтобы они не давили на него.
Кто-то почистил ковер, на котором Кистен умер во второй и окончательный раз. Не то что бы здесь было много крови. Порошок для выявления отпечатков пальцев был убран, но единственные отпечатки, которые они нашли, принадлежали мне, Кистену и Айви. Его убийца не оставил никаких следов. Даже на теле Кистена. Возможно, его тело подчистили парни из ОВ — у них было на это время, между моим отъездом, чтобы пнуть под зад некого вампира, и моим возвращением вместе с ФВБ, когда я была сбита с толку и ничего не помнила.
В ОВ не хотели расследовать это убийство. По их мнению, кто-то получил кровь Кистена в подарок, как благодарность, и состава преступления не было. Очевидно, традиции внутриземельцев они ставили выше, чем законы общества. Те самые люди, вместе с которыми я когда-то работала, покрывали это убийство, и меня это вымораживало.
Мои мысли метались между яростью и беспросветной тоской. Форд начал задыхаться, и я попыталась успокоиться — хотя бы ради него, все равно ничего другого у меня не получалось. Немигающими глазами, изо всех сил стараясь сдержать слезы, я уставилась в потолок, вдыхая холодный застоявшийся воздух и считая в обратном порядке от десяти. Форд научил меня этому бесполезному упражнению, чтобы я могла погрузиться в легкое состояние медитации.
По крайней мере, Кистен избежал унижения быть осушенным ради чьего-то удовольствия. Он умер дважды, с минимальным перерывом, и оба раза, вероятно, пытаясь спасти меня от вампира, которому его отдали. Вскрытие не дало вообще никаких подсказок. Даже не смотря на то, что после своей первой смерти он благодаря вампирскому вирусу успел восстановиться до того, как умер снова. И если то, что я сказала Дженксу прежде, чем потерять память, было правдой, то во второй раз он умер, укусив своего убийцу и смешав их немертвую кровь, чтобы забрать его на тот свет вместе с собой. К сожалению, Кистен для этого слишком недолго был мертв. Поэтому, скорее всего, намного более старший вампир, которому его подарили, был всего лишь ранен. Сейчас я этого не знала.
Мысленно, досчитав до нуля и успокоившись, я направилась к шкафу. В нем был ящик с его рубашками, и я едва не согнулась от внутренний боли, когда поняла, что лежит передо мной.
— О, Боже, — прошептала я. Вытянула руку, медленно распрямляя сжатые в кулак пальцы. Это была съедобная комбинашка, которую Кистен подарил мне на день рожденья. Я забыла, что она осталась здесь.
— Мне очень жаль, — прохрипел Форд, и я сквозь слезы увидела, как он неуклюже вваливается в комнату.
Я слегка скосила глаза, чтобы сморгнуть слезы, и задержала дыхание. Голова раскалывалась, и я мелко задышала, только чтобы не переживать этого снова и не потерять контроль. Проклятье, Кистен любил меня, и я любила его. Это несправедливо. Неправильно. И, возможно, в этом была моя вина.
Тихий звук со стороны входа сказал мне, что Форд уже на пределе, и я заставила себя дышать. Я должна взять себя в руки. Я причиняла Форду страдания. Он чувствовал все, что я испытывала, и я многим ему обязана. Форд был единственной причиной, по которой я еще не оказалась на допросе в ФВБ — не смотря на то, что иногда на них работаю. Он был человеком, но его проклятие чувствовать чужие эмоции работало лучше, чем полиграф или чары правды. Он знал, что я любила Кистена и была испугана тем, что случилось здесь.
— Вы в порядке? — Спросила я, когда его дыхание выровнялось.
— Нормально. А вы? — Произнес он осипшим голосом.
— Как огурчик, — отозвалась я, схватившись за верх шкафа. — Простите меня. Я не знала, что это будет так больно.
— Я знал, на что шел, когда согласился привести вас сюда, — сказал он, вытирая слезы со своих глаз, — сама я больше не заплачу. — Я смогу уловить все, что вы излучаете, Рэйчел.
Я отвернулась, чувствуя себя виноватой. Форд остался там же, где и был, расстояние помогало ему справиться с перегрузкой. Он никогда никого не касался случайно. Должно быть, это был дерьмовый способ выжить. Я заставила себя отвлечься от подобных мыслей и провела пальцами по нижней стороне дверцы шкафа, от верха к нижнему левому углу. Там было что-то липкое. Понюхав кончики пальцев, я ощутила слабый толчок силы.
Липкая сеть. Кто-то использовал липкую сеть и заляпал ею нижнюю часть дверцы шкафа. Я? Убийца Кистена? Липкая сеть действовала только на фейри и пикси. Это было немного больше, чем надоевшая всем паутина, которую плетут пауки. Дженкс отказался приезжать сюда под тем предлогом, что слишком холодно, но, возможно, он знал больше, чем говорил.
От возбуждения моя душевная боль немного ослабела, и я, встав на колени и откопав в своей сумке фонарик, осветила им пространство под шкафом. Я готова была поспорить, что пыль здесь никто не вытирал. Форд подошел ближе, я выключила фонарик и встала. Я не хотела правосудия ФВБ. Только мое собственное. Мы с Айви могли бы придти сюда позже и провести наш собственный осмотр. А также проверить потолок на следы углеводородов. И вывернуть наизнанку Дженкса, чтобы узнать, как долго он был вместе со мной той ночью.
Неодобрение Форда было почти осязаемым, и я знала, что если я посмотрю на его амулет, то увижу ярко-красный цвет, отражение моего гнева. Меня это не волновало. Я была зла, и это гораздо лучше, чем раскисать. С новым остервенением я повернулась лицом к остальной части комнаты. Форд видел эту липкую грязь. ФВБ открыло бы дело вновь, если бы они нашли хотя бы один хороший отпечаток — кроме того, который я сейчас оставила. Вполне может быть, что это последний раз, когда мне позволили сюда войти. Прислонившись к шкафу, я закрыла глаза и скрестила на груди руки, силясь что-нибудь вспомнить. Ничего. Мне нужно было больше.
— Где материалы? — Спросила я, одновременно и боясь, и торопясь поймать то, что все еще таилось в моем подсознании, готовое выйти на поверхность.
Раздалось шуршание пластиковых пакетов, и Форд неохотно вручил мне папку с показаниями и стопку фотографий.
— Рэйчел, мы должны убраться отсюда, если здесь есть неотработанный отпечаток.
— У ФВБ было пять месяцев, — сказала я, дрожащими руками принимая папки. — Теперь — моя очередь. И не порите чушь насчет улик. Весь отдел был здесь. И если здесь есть отпечаток, то он, скорее всего, на одном из снимков.
Он вздохнул, когда я отвернулась к шкафу и разложила пластиковые пакеты стороной с подписями вниз. Первыми я взяла фотографии, и мой взгляд упал на изображение комнаты, в которой мы находились.
Я сунула фотографию смазанного кровавого отпечатка руки на кухонном окне в нижнюю часть стопки и аккуратно сложила пачку из нескольких деловых бумаг. Единственное, что давал мне отпечаток руки, это чувство, что он не принадлежал ни мне, ни Кистену.
Фотографий Кистена, слава тебе Господи, мне не попалась, я вытянула фотку вмятины в стене и прошла через комнату к этому месту. Форд ничего не сказал, когда я коснулась обшивки, наверное, решила я, из-за отсутствия фантомной боли, которую я не испытывала. Я не участвовала в той схватке, от которой остался этот след. Вероятно, они боролись за меня.
Я вытащила фотку из середины стопки. На ней был крупный план обнаруженного под подоконником отпечатка ботинка. Моя голова начала пульсировать — это было как предупреждение, что что-то было здесь, скрывалось в моих мыслях. Стиснув зубы, я заставила себя подойти к окну, встать на колени и пробежаться рукой по гладкому ковру, пытаясь пробудь свою память, как бы страшно это не было. На фотографии был след мужского ботинка. Не Кистеновского. Он был слишком обычный для него. Кистен носил только самое модное. «Был этот ботинок черным или коричневым?», — думала я, стараясь силой воли вытянуть из глубин своего подсознания воспоминание о нем.
Ничего. Расстроенная, я закрыла глаза. В моих мыслях аромат вампирских феромонов смешался с незнакомым лосьоном после бритья. По мне прошла дрожь, и не заботясь о том, что подумает Форд, я уткнулась лицом в ковер, чтобы вдохнуть запах волокон. Что-нибудь… Что угодно… Пожалуйста…
В мозгу щелкнул выключатель, и все запахи обрели свои имена. На краю сознания забилась паника, и я заставила себя дышать глубже, не заботясь о том, что мой зад висит в воздухе. Мускусные тени, никогда не видевшие солнца. Удушливая вонь застоявшейся воды. Земля. Шелк. Пыль. Ароматические свечи. Запахи складывались в единое целое — немертвый. Если бы я была вампиром, я смогла бы, наверное, вычислить убийцу Кистена по одному запаху, но я — ведьма.
Спустя некоторое время, когда я вновь смогла дышать, то попыталась выцедить что-нибудь из своих мыслей, но безуспешно. Чувство паники медленно уходило, и головная боль отступала. Я с облегчением выдохнула. Я ошиблась. Здесь ничего не было. Только ковер, а мой разум сам выдумал запахи, чтобы утолить мою жажду ответов.
— Ничего, — пробормотала я в ковер, и успела один раз глубоко вздохнуть, прежде чем резко осела.
Пульс бешено заколотился от ужаса, когда я ощутила аромат вампира. В шоке я неловко встала на ноги, осуждающе глядя на ковер, как если бы он меня предал. Проклятье.
В холодном поту я отвернулась и расправила свое пальто. «Айви. Я попрошу ее придти и проверить запахи, исходящие от ковра», — подумала я и чуть не заржала. Попытавшись скрыть бульканье нервного смеха, я изобразила кашель. Замерзшими пальцами я вытащила следующую фотографию.
«О, еще лучше», — саркастически подумала я. Царапина на обшивке. Дыхание участилось, и я бросила взгляд на стену между крошечным туалетом. Кончики пальцев начали пульсировать. Почти задыхаясь, я глядела на царапины и не могла заставить себя подойти ближе и убедиться, что размер моей пятерни в точности соответствует этим следам. Я боялась, что что-нибудь вспомню, пусть даже именно этого я и добивалась. Я не помнила, как на стене появились эти следы, но было очевидно, что это сделало мое тело.
Я испытывала ужас и раньше. Вы ощущаете ужас, яркий и обжигающий, когда смерть приходит за вами, и включается инстинкт выживания. Мне знакома омерзительная смесь страха и надежды, когда смерть подбирается к вам медленно, и вы всеми силами пытаетесь увильнуть от нее. Я выросла со старым страхом того типа, который постоянно ощущается на грани сознания, смерть маячит на горизонте, столь неизбежная и непреодолимая, что теряет свою силу. Но эта парализующая паника безо всякой видимой причины была для меня новым чувством. Дрожа, я пыталась найти способ справиться с ней. Возможно, я смогу ее игнорировать. У Айви так обычно получается.
Откашлявшись, я попыталась принять самый беспечный вид и разложила оставшиеся фотографии на комоде, но вряд ли Форд на это повелся.
Пятна крови — не залито, но закапано. Это кровь Кистена, если верить ребятам из ФВБ. Фотка сломанной тумбочки, которую уже убрали с глаз долой. Еще один неизвестный кровавый отпечаток руки на палубе, где убийца Кистена перегнулся через борт. Ни один из них не затрагивал меня настолько, насколько царапины на стене или ковер. Во мне боролись желание узнать и страх вспомнить.
Пульс медленно успокаивался, плечи опускались. Я перебирала фотографии, стараясь не касаться герметичных пакетов с пылью и соринками, собранными ФВБ. В одном из них я увидела прядь своих рыжих волос вместе с ворсом ковра и крошками. Я бросила взгляд на себя в зеркало, и тут мои пальцы наткнулись на знакомую резинку для волос в мешке с вещдоками. Она точно была моей, и ею я стянула свой волосы той ночью. Промелькнул хвост какого-то воспоминания, и я ощутила слабую пульсацию в скальпе. Форд встревожено зашевелился.
Дерьмо, эта резинка что-то значила.
— Скажи мне, — произнес Форд, и я прижала свой большой палец через полиэтилен к резиновому шнуру, пытаясь отогнать страх и взять себя в руки. Улики указывали на меня, что я — убийца Кистена, и этим объяснялось не то, чтобы особо тщательно скрываемое недоверие ко мне со стороны ФВБ, но я не делала этого. Я была здесь, но я этого не делала. По крайней мере, Форд мне верил. Кто-то оставил вонючие кровавые отпечатки руки.
— Это мое, — сказала я очень тихо — чтобы не было слышно дрожи в голосе. — Думаю, кто-то вырвал мне волосы. Мало сознавая происходящее, я перевернула пакет и прочитала на этикетке, что это было обнаружено в спальне. Меня затопило новой волной паники. Сердце колотилось, но я заставила себя дышать ровно. Память отматывалась назад, кусками, и ничего из них не приносило пользы. Пальцы в моих волосах. Лицо в стену. Убийца Кистена, стягивающий резинку с моих волос. Неудивительно, что я не особо разрешала детям Дженкса касаться моей головы последние пять месяцев, и понятно, почему я взбесилась, когда Маршал слегка убрал мне волосы за ухо.
Ощущая тошноту, я опустила пакет. У меня закружилось голова, и в глаза, по краю зрения, начала наползать темнота. Если бы я упала в обморок, Форд бы кого-нибудь вызвал, и все на этом. А я хотела знать. Должна была.
Последняя улика повергла меня в ужас. Прислонившись спиной к комоду, я извлекла из угла пакета с вещдоками маленький небьющийся голубой шарик. Он был заполнен уже неактивными одноразовыми сонными чарами. Это была единственная штука в моем арсенале, которая возьмет немертвого вампира.
Слабое покалывание на границе волос на шее усилилось, когда в моей голове всплыла новая мысль, и мое сердце сжалось от шепота памяти. Я с трудом выдохнула и склонила голову. Я рыдала и материлась. Наведя пейнтбольный пистолет, я нажала на курок. И он, засмеявшись, поймал мои чары.
— Он поймал это, — прошептала я, закрывая глаза — чтобы из них не вытекли слезы. — Я попыталась выстрелить в него, и он поймал шарик, не повредив его.
Мое запястье запульсировало от боли, и забрезжило новое воспоминание. Тонкие пальцы схватили мое запястье, и рука разжалась. Пистолет с грохотом упал на пол.
— Он сжимал мою руку, пока я не выронила пейнтбольный пистолет, — произнесла я. — Думаю, после этого я убежала.
Я испуганно посмотрела на Форда, с удивлением увидев, что его амулет стал фиолетовым. Мой маленький красный пистолет никогда никуда не пропадал, и его не было здесь при осмотре. Все мои зелья вошли в опись. Кто-то явно положил оружие на место. Я даже не забыла сделать сонные чары, но этот шарик явно был одним из моих. Хороший вопрос, где другие шесть.
Я с яростью пнула комод ботинком. В удар ноги я вложила всю свою злость, и мебель загрохотала, ударившись о стену. Это было глупо, но я почувствовала себя лучше.
— Эй, Рэйчел? — И я снова пнула комод, что-то проворчав.
— Со мной все хорошо, — огрызнулась я, сдерживая слезы. — Со мной все охрененно хорошо!
Но моя губа запульсировала в том месте, где кто-то укусил меня. Тело пыталось заставить мозг вспомнить, но я ему просто не позволю. Меня укусил Кистен? Или его убийца? Слава Богу, я не привязана. Так сказала Айви, а она бы знала.
— Ага, и выглядите вы отлично, — сухо сказал Форд. Я потянулась застегнуть свое пальто и повесила на плечо сумку. Он улыбался моей вспышке, и это меня взбесило.
— Прекратите смеяться надо мной, — произнесла я, и он улыбнулся еще шире, снимая свой амулет и убирая его, как будто мы закончили. — И я с ними закончила, — добавила я, когда он начал собирать фотографии.
— Так и есть, — сказал он, и я, нахмурившись, наблюдала за его необычно уверенными движениями. — Вы рассержены. Это лучше, чем растерянность или горе. Ненавижу использовать клише, но теперь мы можем двигаться вперед.
— Бред, — насмешливо произнесла я, сгребая пакеты с вещдоками прежде, чем он мог дотянуться до них, но он был прав. Я действительно почувствовала себя лучше. Я кое-что вспомнила. Возможно, человеческая наука действует не хуже нашей магии. Может быть.
Форд забрал у меня пакеты.
— Скажите мне, — попросил он, нависая надо мной, как скала.
Мое хорошее настроение исчезло, сменившись желанием сбежать. Забрав коробку со своей сорочкой из ящика комода, я двинулась мимо него. Мне надо было выйти. Я должна была создать какое-то расстояние между собой и следами царапин на стенах. Вряд ли я смогу носить рубашку, которую подарил мне Кистен, но оставить ее там я тоже не могла. Форд мог думать о выносе доказательств с места преступления все, что хочет. Доказательств чего? Что Кистен любил меня?
— Рэйчел, — сказал Форд, я слышала сзади его шаги, приглушенные ковром в коридоре. — Что вы вспомнили? Я улавливаю лишь эмоции. И я не могу вернуться и сказать Эддену, что вы ничего не вспомнили.
— Уверена, можете, — ответила я, ускоряя шаги. Меня ослепил свет, когда я вышла в гостиную.
— Нет, не могу, — наставал он, нагнав меня в сломанном дверном проеме. — Из меня паршивый лгун.
Я задрожала, пересекая порог, но меня притягивало холодное сияние позднего вечера, и я, пошатываясь, вышла за дверь.
— Лгать легко, — с горечью сказала я. — Просто придумайте что-нибудь и притворитесь, что так все и было. Я делаю это все время.
— Рэйчел.
Форд протянул ко мне руку и заставил меня удивленно застыть в кубрике. На нем были надеты зимние перчатки, и он лишь слегка дотронулся до моего пальто, но это показало, насколько он был расстроен. Солнце сверкало на его темных волосах, и он щурился от яркого света. Холодный ветер трепал его челку, и я старалась определить выражение его лица, пытаясь найти повод сказать ему, что я вспомнила, чтобы не скатиться к отношениям между людьми и внутриземельцами в стиле «они-против-нас» и просто позволить ему помочь мне.
За ним раскинулся Цинциннати со своей перемешанной и привычной застройкой, слишком лихо завернутые дороги и чересчур крутые холмы, и я вдруг ощутила защиту, исходящую от огромного количества жизней, переплетенных вместе.<a l:href="#n_1" type="note">[1]</a>
Мой взгляд упал на ноги и остатки от сухих листьев, занесенных сюда ветром. Плечи Форда немного расслабились, когда он понял, что моя решимость поугасла.
— Я вспомнила какие-то кусочки, — сказала я, и он переступил с ноги на ногу на отполированном деревянном полу. — Убийца Кистена вырвал прядь моих волос, прежде чем я успела выбить дверь из проема. Это я сделала царапины на шкафу, но я помню только о том, как их делала, а не о том, от кого я пыталась… сбежать.
Мои руки сжались в кулаки, и я засунула их в карманы, держа коробку с сорочкой под мышкой.
— Этот пейнтбольный шарик мой. Я помню, что стреляла, — сказала я, и мое горло сжалось, когда я встретилась глазами с Фордом и увидела его сочувствие. — Меня преследовал второй вампир, не Кистен. У него были… большие руки.
От нового приступа страха, когда я вспомнила мягкое ощущение толстых пальцев на своем подбородке, у меня едва не оборвался пульс.
— Я хочу, чтобы вы пришли завтра, — сказал Форд, его брови сошлись от беспокойства. — Сейчас вам уже есть с чем работать, и я думаю, что гипноз помог бы собрать все воедино.
Собрать все воедино? Да он хоть представлял, о чем просил меня?
Кровь прилила к моему лицу, и я отошла от него в сторону.
— Нет.
Если бы он попытался заставить меня, то за последствия я не отвечала.
Развернувшись, я нырнула под ограждение, перекинув свой вес, и выскочила на лестницу. Маршал уже ждал меня снаружи у своего огромного танкообразного внедорожника, и я хотела как можно скорее оказаться внутри машины и сбежать от тех слов, которые мог сказать мне в ответ Форд. Я заколебалась, ощущая неуверенность, стоит ли мне бросить коробку с комбинацией здесь или взять ее с собой.
— Рэйчел, постойте.
Позади раздался звук открываемого замка, и, оставив коробку под мышкой, я начала спускаться по лестнице, держась за борт катера. Я обдумывала идею о том, чтобы убрать лестницу и оставить его там, но тогда он, наверное, напишет об этом в своем отчете. Кроме того, у него с собой телефон.
Наконец, я достигла земли. Глядя себе под ноги, я постаралась не заляпать грязью ботинки, помня о машине Маршала, припаркованной позади машины Форда в лабиринте конфискованных лодок. Маршал предложил меня подвезти после того, как во время хоккейного матча я пожаловалась ему, что моя машина может застрять в этой мешанине слякоти и снега. Я согласилась.
Меня грызло чувство вины за то, что я отказалась от помощи Форда. Мне хотелось узнать, кто убил Кистена и попытался сделать меня своей тенью, но были вещи, которые я хотела бы держать при себе. Например: почему я выжила при распространенном, но смертельном заболевании крови, и почему этой кровью я могла активировать демонскую магию, или чем занимался мой отец в свободное время, или почему моя мать чуть не сошла с ума, лишь бы я не узнала, что мой настоящий отец — не тот, кто меня вырастил.
Глаза Маршала выдавали его беспокойство, когда я села во внедорожник и захлопнула дверь. Два месяца назад этот человек появился на моем пороге, вернувшись в Цинциннати после того, как его гараж в Макино был сожжен местными вервольфами. К счастью, он успел спасти дом и катер, который был его средством к существованию — потом он продал их, поскольку получил степень магистра в университете Цинциннати. Мы познакомились прошлой весной, когда я была на севере, спасая старшего сына Дженкса и Ника, моего бывшего парня.
Несколько раз мы с Маршалом ходили на свидания, и у нас нашлось много общего, — жаль, что у меня была привычка подвергать жизни близких мне людей опасности. Не говоря уже о том, что его бывшая подружка была сумасшедшей дамочкой, и он не искал серьезных отношений. Проблема заключалась в том, что мы оба любили активно отдыхать, начиная от похода в Зоопарк и заканчивая катанием на роликах на площади Фонтанов. У нас были платонические отношения вот уже два месяца, и это весьма шокировало моих соседей. Я чувствовала облегчение от того, что мне не приходилось гадать на счет нас с ним. Сдерживать мои естественные потребности было легче, чем поддерживать отношения между нами. Я бы не смогла перенести, если бы ему причинили вред из-за меня. Кистен сделал так, что я разрешила себе мечтать. А мечты могут убивать людей. По крайней мере, мои. И убивают.
— Ты в порядке? — Спросил Маршал, его голос с северным акцентом был низким от беспокойства.
— Все хорошо, — пробормотала я, бросая коробку с комбинацией на заднее сидение и прикладывая холодные пальцы к векам. Когда я ничего не добавила, он вздохнул и опустил водительское окно, чтобы поговорить с Фордом. Офицер ФВБ подошел к нам. Я была готова обвинить Форда в том, что он попросил Маршала привезти и увезти меня отсюда, зная, что мне понадобится жилетка для слез; и хоть Маршал не был моим парнем— это на сто процентов лучше, чем наоборот.
Но Форд искал мою дверь, а не Маршала, и подойдя наискось к его двери, тихо нажал на кнопку, открывая мое окно. Я попыталась поднять его обратно, но он заблокировал управление, и я одарила его злостным взглядом.
— Рэйчел, — сказал Форд, подходя ко мне ближе. — Мы будем контролировать весь процесс. Это сработает.
Черт возьми, он догадался о причине моего отказа, и смущенная из-за того, что он поднял этот вопрос перед Маршалом, я нахмурилась.
— И мы можем не проводить сеанс в моем офисе, если из-за этого вам не комфортно, — добавил он, щурясь от яркого декабрьского солнца. — Другим не нужно знать.
Меня не интересовало, будут или нет знать в ФВБ, что я встречалась с их психиатром. Но все же…
— Я не сумасшедшая, — пробормотала я, в то время как сквозняк раздувал мои волосы под шапкой.
Форд положил свою руку на открытое окно в знак поддержки.
— Вы, возможно, самый здравомыслящий человек из всех, кого я знаю. Вы просто выглядите, как сумасшедшая, и это из-за того что вы постоянно имеете дело со множеством странных вещей. Если вы хотите, на сеансе я могу научить вас способу держать свой рот на замке, и ваши тайны останутся при вас. Наша встреча будет полностью конфиденциальной, только вы и ваше подсознание.
Удивленная, я уставилась на него, и он добавил:
— Я не хочу знать то, что вы скрываете.
— Я вас не боюсь, — сказала я, но мои колени ощущали себя странно. Какой еще вывод обо мне он успел составить, и о чем не упомянул?
Переступив своими ногами в слякоти, Форд пожал плечами.
— Неправда. И это очень мило, — он бросил взгляд на Маршала и улыбнулся. — Большой и страшный охотник, который может победить черных ведьм и вампиров, боится маленького и беззащитного меня.
— Я не боюсь вас. И вы не такой беззащитный! — Воскликнула я, и Маршал захихикал.
— Тогда вы сможете это сделать, — уверенно произнес Форд, и я застонала от досады.
— Да, ладно, — пробормотала я, а потом вновь попыталась закрыть окошко. Я хотела убраться отсюда до того, как он поймет, что творится у меня в голове, и скажет мне об этом.
— Я должен рассказать Эддену о липком шелке, — продолжил Форд. — Но я подожду с этим до завтрашнего дня.
Я посмотрела на лестницу у борта катера, которая все еще находилась на своем месте.
— Спасибо, — ответила я, и он кивнул, принимая от меня тяжелые эмоции благодарности, которые я распространяла. Моя соседка за это время успеет прийти сюда с младшим детективом Китом и сфотографировать все, что им приглянется. Надо не забыть сказать им о ковре.
Форд улыбнулся каким-то своим мыслям.
— Ну, если уж мы решили не проводить сеанс у меня, тогда как насчет того, чтобы я пришел сегодня к вам где-нибудь в районе… шести? Где-то после моего обеда и до вашего ленча?
Я уставилась на него от такой наглости.
— Я занята. Как на счет следующего месяца?
Он наклонил свою голову, как будто был смущен, и посмотрел на меня, не переставая улыбаться.
— Я хочу поговорить с вами до того, как поговорю с Эдденом. Завтра. В три часа дня.
— Я завтра в это время встречаю моего брата в аэропорту, — сказала я быстро. — И проведу с ним и мамой весь день. Извините.
— Увидимся в шесть, — твердо сказал он. — К этому времени вы уже будете дома, потому что сбежите от вашего брата и матери, чтобы немного расслабиться. Этому трюку я тоже могу научить вас.
— Боже! Я ненавижу, когда вы так делаете! — Сказала я, возясь с ремнем безопасности для того, чтобы он понял намек и ушел. То, что он поймал меня на попытке сбежать, больше смутило меня, чем разозлило.
— Эй! — Выглянула я в окно, когда он собрался уходить. — Не говорите никому о том, что я делала лицом на ковре, ладно?
Позади меня Маршал издал заинтересованный звук, и я повернулась к нему.
— Ты тоже.
— Без проблем, — произнес он, включая передачу во внедорожнике и выезжая.
Мое окно поднялось наверх, и я чуть ослабила шарф, который повязала для того, чтобы согреться. Форд медленно пробирался по слякоти к своей машине, доставая телефон. Вспомнив, что мой собственный стоит на виброзвонке, я достала его из кармана. Покрутив меню, я поставила его на нормальный звонок, думая, как сказать Айви о том, что я вспомнила на катере.
С негромким звуком, выдававшим озабоченность Маршала, он вдруг развернул свой внедорожник обратно в парк, и я подняла голову. Форд стоял у открытой двери своей машины, держа телефон у уха. У меня появилось нехорошее предчувствие, когда он посмотрел на нас. И оно усилилось, когда Маршал подъехал к нему и опустил водительское окно. В глазах психиатра было тяжелое беспокойство.
— Это был Эдден, — сказал Форд, закрыл телефон и положил его в сумку на поясе. — Гленн ранен.
— Гленн! — Я наклонилась в сторону приборной панели, получая возможность насладиться запахом красного дерева, исходящим от Маршала. Детектив ФВБ был сыном Эддена и одним из моих друзей. Как это произошло? Это случилось из-за меня? — С ним все в порядке?
Маршал напрягся, и я чуть отодвинулась от него. Форд тряхнул головой, глядя на реку.
— Он был на дежурстве и расследовал кое-что, что не должен был. Они нашли его без сознания. Я собираюсь ехать в больницу, чтобы посмотреть, насколько сильно пострадала его голова.
Его голова. Форд имел в виду мозг. Кто-то избил его.
— Я тоже поеду, — решила я, отстегивая ремень.
— Я могу подвезти тебя, — предложил Маршал, но я уже завязывала шарф и доставала коробку с заднего сидения.
— Нет, но спасибо за предложение, Маршал, — ответила я, мой пульс подскочил, когда я коснулась его плеча. — У Форда есть пропуск. Я, эээ, позвоню тебе попозже, ладно?
Карие глаза Маршала были полны беспокойства, и его черные волосы, зачесанные назад, чуть качнулись, когда он кивнул. Прошло всего несколько месяцев, как он отрастил их, — по крайней мере, теперь у него были брови.
— О’кей, — эхом отозвался он, не давая мне возможности увидеть, насколько это его расстроило. — Будь осторожна там.
Я вздохнула, посмотрела на стоящего неподалеку Форда, его нетерпеливую позу, потом вновь на Маршала.
Спасибо, — сказала я мягко, и быстро поцеловала его в щеку. — Ты классный парень.
Я выскочила из машины и в быстром темпе направилась к машине Форда, мой желудок сжимался от предчувствия того, что мы могли увидеть в больнице. Кто-то причинил вред Гленну. Конечно, он был офицером ФВБ и постоянно подвергался риску на работе, но у меня не проходило ощущения, что в этом случае была как-то замешана я. Наверное. Со мной всегда так.
Просто спросите у Кистена.<a l:href="#n_2" type="note">[2]</a>
Глава 2
— Мы поедем на следующем, — сказала женщина, неестественно улыбаясь и толкая своего друга обратно в холл. Серебряные двери закрылись передо мной и Фордом.
Удивившись ее поведению, я решила осмотреть лифт. Здесь были лишь я и Форд, а сама кабина была огромной. Но потом я услышала в почти закрывшиеся двери ее гневное восклицание: “Это же черная ведьма!”, и все стало ясно.
— Да пошла ты в Поворот, — пробормотала я, поправив сумку, висевшую у меня на плече.
Форд отодвинулся подальше. Ему явно не нравилась злость, исходившая от меня. Я не черная ведьма. Не спорю, моя аура запачкана демонской грязью. И да, меня засняли в тот момент, когда демон тащил меня за ногу по улице. И уж конечно вся вселенная знала, что я вызвала демона, что бы он выступил на суде против Пискари, главного вампира Цинциннати и бывшего мастера моей соседки. Но ведь я все равно оставалась белой ведьмой, правда?
Расстроившись, я уставилась на унылые серебряные панели больничного лифта. Форд казался темным пятном около меня, его голова опустилась. Я не демон, меня не затягивает в Безвременье на рассвете, а вот мои дети, благодаря незаконному генетическому лечению мистера Каламака, будут настоящими демонами. По незнанию он уничтожил проклятье в генах, наложенное эльфами тысячи лет назад и не дающее детям демонов взрослеть. Эльфы назвали новый вид демонов колдунами, и врали нам, заставляя воевать против демонов на их войне. Когда мы узнали правду, мы бросили и тех, и других, покинув Безвременье, и сделали все возможное, чтобы скрыть наше происхождение. И нам это удалось, ведь единственной ведьмой, которая знала правду, была я.
Правду знали только я и мои родители. И Ал, демон, который занимался со мной каждую субботу. И Тритон, самый сильный демон Безвременья. Ну и еще Дали, адвокат Ала. И, конечно, Трент и те, кому он мог рассказать. Хотя, скорее всего, он бы постеснялся упоминать о том, что его отец случайно убрал генетическую защиту, ими же, то есть эльфами, и созданную. Неудивительно, что всех генетиков перебили во время Поворота. Жаль, что пропустили отца Трента.
Форд раскачивался с пятки на носок. Смущаясь, он достал из кармана черную фляжку, открутил крышку и сделал большой глоток.
Наблюдая за движением его кадыка, я вопросительно на него посмотрела.
— Это лекарство, — сказал он, мило краснея и пытаясь закрутить крышку.
— Ну, так мы и в больнице, — сказала я сухо и выхватила фляжку. Принюхалась и сделала глоток. Мои глаза расширились. — Водка?
Смутившись еще более, он взял ее из моих рук, закрутил крышку и убрал обратно. Лифт звякнул, и двери открылись. Мы оказались в обычном больничном холле с ковровым покрытием и белыми стенами.
Мое беспокойство за Гленна возросло, и я шагнула вперед. Мы с Фордом столкнулись, выходя из лифта, и я почувствовала его недовольство. Он не любил касаться кого-либо.
— Не могли бы вы поддержать меня за локоть? — Спросил он, и я посмотрела на карман, в который он спрятал флягу.
— Я не собираюсь тащить тебя на себе, — ответила я, беря его под локоть и стараясь держать только за пальто.
— Я не пьян, — произнес он кисло, ухватившись за мою руку, — тут не было никакой романтики, скорее отчаяние. — Здесь эмоции намного сильнее, а алкоголь немного помогает. Я не хочу чувствовать все это, лучше уж ощущать только ваши эмоции.
— О, — сказала я. Было приятно это услышать, и мы двинулись вперед мимо ординаторов, несущих корзину.
Мое хорошее настроение пропало, когда один из них прошептал:
— Может, стоит вызвать охрану?
Форд сжал мой локоть, когда я повернулась, чтобы ответить на это. Ординаторы сбежали так быстро, будто я была чудовищем из детских сказок.
— Они всего лишь боятся, — сказал Форд, его пальцы напряглись на моей руке.
Мы двинулись дальше по коридору, и я задумалась, действительно ли они смогут меня выгнать. У меня начала болеть голова.
— Я белая ведьма, черт побери, — сказала я, ни к кому не обращаясь, и парень в лабораторном халате, проходивший мимо, покосился на меня.
Форд выглядел бледным, и я попыталась успокоиться, чтобы не мучить его еще больше. Мне стоит быть спокойнее, тогда ему не придется пить водку.
— Спасибо, — прошептал он, почувствовав мое беспокойство, и добавил громче, — Рэйчел, ты вызываешь демонов. У тебя это неплохо получается. Успокойся и попытайся извлечь из всего этого выгоду. Твой талант никуда не денется.
Я повернулась к нему, собираясь сказать, что он ничего в этом не понимает, а потом подумала, что его дар — это тоже очень большая ответственность. Я дотронулась до его руки в знак того, что поняла, и остановилась, когда увидела Айви, мою соседку. Она наклонилась к стойке медсестер, и какой-то мужчина врезался в стену, потому что засмотрелся на нее. На ней были черные джинсы в обтяжку, хотя со своей фигурой фотомодели она могла себе это позволить. Черный короткий свитер оголил часть спины, когда она наклонилась, чтобы взглянуть на монитор. Ее длинное кожаное пальто было перекинуто через стойку. Айви — живой вампир. Если описать ее в двух словах, на ум приходит: стройная, мрачная и молчаливая. С ней было тяжело жить, но и я отнюдь не подарок, к тому же, мы уже привыкли к особенностям друг друга.
— Айви! — Позвала я. Она обернулась, ее прямые короткие волосы с обесцвеченными кончиками покачивались, пока она подходила к нам. — Как ты узнала о Гленне?
Плечи Форда опустились, и я почувствовала, как он расслабился. Он выглядел счастливым. Ему передались мои эмоции, и раз я была рада видеть Айви, то и он тоже. Наверное, стоит в следующий раз попытаться обсудить с ним наши отношения с Айви. Может, он поможет мне в них разобраться.
Я для нее друг, а не тень. Сам факт, что у вампирши есть друг, с которым она не делит кровь, уже был необычен, но в нашей ситуации были и дополнительные осложнения. Айви была бисексуальна, к тому же не могла отделить обмен кровью от секса. Она дала понять, что хочет меня, но я-то натуралка. А еще пару раз она меня кусала, и это тоже осложняло наши отношения. В тот момент мне это казалось не такой уж плохой идеей. Удовольствие от укуса вампира было очень похоже на оргазм. Но когда мне показалось, что убийца Кистена привязал меня, я поняла — с этим надо завязывать. Риск стать тенью был слишком велик. Я доверяла Айви. Меня больше волновала ее жажда крови.
Мы живем в одной в церкви, по совместительству нашем офисе, спим в соседних комнатах и делаем все возможное, чтобы не пробуждать наши инстинкты. Некоторые могли бы решить, что она будет в бешенстве, что зря потратила год, обхаживая меня, но она счастлива, а это именно то, чего вампиру очень трудно найти. Видимо, когда я заявила, что больше не дам вонзить в себя зубы, она поняла, что нравится мне такой, какая она есть, а не только как вампир, способный доставить неземное удовольствие. Я восхищалась ее силой воли и нереальным самоконтролем. Да, я люблю ее. Спать я с ней не собираюсь, но все равно люблю.
Айви бесшумно подошла к нам. Она двигалась изящно. На обычно спокойном лице сейчас выражалось недовольство. Черты лица имели азиатскую примесь, овальный контур, небольшой нос и аккуратный рот. Она редко улыбалась, боясь, что эмоции разрушат ее самоконтроль. Наверное, одна из причин, что мы подружились, это тот факт, что я смеялась за нас двоих. А еще она продолжала верить, что я смогу спасти ее душу после смерти. Хотя сейчас меня больше волновало, чем заплатить за комнату за этот месяц. А как сохранить душу моей соседки, я разберусь позже.
— Эдден звонил, — сказала она вместо приветствия, ее тонкие брови приподнялись, когда она увидела, как Форд держит меня за локоть. — Привет, Форд.
Она произнесла это с такой интонацией, что он покраснел, но я не дала ему убрать руку. Мне нравилось, когда во мне нуждались.
— На него давят эмоции окружающих, — сказала я.
— И он предпочел терпеть твои?
Мило.
— Узнала, в какой палате Гленн? — Спросила я, и Форд убрал руку.
Она кивнула, ее карие глаза заметили его жест.
— Нам сюда. Он все еще без сознания. — Айви шла впереди. Когда мы прошли коридор и почти добрались до палаты, одна из медсестер преградила нам путь, сделав серьезное лицо.
— Извините, никаких посетителей, только семья.
Острая боль поднялась во мне, но не от мысли, что я не увижу Гленна, а от того, что он был настолько плох, что к нему никого не пускали. Айви прошла мимо, и я тоже.
Медсестра двинулась за нами. Мой пульс ускорился, но вторая медсестра махнула рукой, чтобы мы проходили, и обратилась к первой.
— Это же Айви, — произнесла вторая медсестра, как будто это что-то значило.
— Та вампирша, что… — Начала первая медсестра, но ее одернули прежде, чем она договорила. Я повернулась к Айви и заметила, как ее бледное лицо порозовело.
— Вампирша, которая что? — Спросила я, вспоминая, как она околачивалась здесь.
Челюсть Айви напряглась.
— Палата Гленна недалеко, — сказала она, избегая моего вопроса. Ну и ладно.
Неожиданный приступ паники накрыл меня тогда, когда Айви резко свернула налево и скрылась в палате. Я резко остановилась. Из палаты доносились звуки больничного оборудования. Я вспомнила, как сидела возле отца, слушая его мучительное, напряженное дыхание, а совсем недавно все это повторилось, когда Квен находился между жизнью и смертью. Я стояла, неспособная пошевелиться. Подойдя ко мне, Форд запнулся, как будто я его ударила.
Дерьмо. Я покраснела, поняв, что он почувствовал мои страдания.
— Извини, — с раскаянием сказала я. Он стоял в коридоре, показывая рукой, что с ним все в порядке. Я была рада, что Айви уже зашла внутрь и не видела, что я ним сделала.
— Все в порядке. — Его взгляд был измученным, когда он подошел ко мне. Он колебался, но потом почувствовал, что я уже запрятала старую боль обратно. — Можно спросить, кто это был?
Я с трудом сглотнула.
— Мой папа.
Опустив глаза, он подвел меня к двери.
— Тебе было около двенадцати?
— Тринадцать.
Мы вошли, и я увидела, что это совершенно другая палата. Мои плечи медленно расслабились. У моего отца не было ничего, что могло бы спасти его. Как служителю закона, Гленну достали все самое лучшее. Его отец сидел в кресле возле его кровати. О Гленне заботились. Это Эдден был сейчас тем, кто страдал.
Небольшой, коренастый человек попробовал улыбнуться, но у него ничего не вышло. За несколько часов с того момента, как Эдден узнал о нападении на Гленна, на его бледном лице появилась парочка новых морщин. В руках он сжимал зимнюю шапку, теребя ее своими короткими пальцами. Он встал, и мое сердце упало, когда он выдохнул, и я ощутила все его страхи и беспокойства.
Эдден был капитаном подразделения ФВБ Цинциннати, бывший военный, принесший в отдел твердое, уверенное руководство. Видеть, как он мучается, было очень тяжело. Он никогда не сомневался в моей амнезии, так удобно появившейся после смерти Кистена. Эдден верил мне, и он был одним из немногих, кому я полностью доверяла. Другим таким человеком был его сын, лежащий сейчас без сознания на кровати.
— Спасибо, что приехали, — автоматически сказал Эдден, его тихий голос надломился, и я постаралась не заплакать, когда увидела, как он страдает. Эдден неуверенно провел рукой по коротко стриженным, седеющим волосам. Я подошла поближе и обняла его, от него шел знакомый запах старого кофе.
— Вы же знаете, мы не оставим вас одного в такой момент, — сказала Айви. Она сидела в кресле и оказывала поддержку единственным способом, на который была способна.
— Как он? — Спросила я, повернувшись к Гленну.
— Они не говорят мне прямо, — ответил Эдден, его голос звучал громче обычного. — Гленна сильно избили. У него травма головы… — Голос его надломился, и он замолчал.
Я посмотрела на Гленна, лежащего на кровати, его темная кожа резко выделялась на белых простынях. На голове повязка, кудрявые волосы местами сбриты, лицо в синяках, губа разбита. Ужасный синяк тянулся от плеча и скрывался под простыней, пальцы, лежавшие на одеяле, опухли.
Эдден опустился в кресло и посмотрел на поврежденную руку сына.
— Они не пускали меня, — сказал он тихо. — Не верили, что я его отец. Вот ублюдки. — Он медленно протянул руку, и положил поверх его распухшей, с такой нежностью, будто это был птенец.
Я с трудом сглотнула, видя его любовь. Эдден усыновил Гленна, когда женился на его матери, где-то лет двадцать назад. И хотя внешне они были не похожи, характер у них был одинаковый. Оба непоколебимы в своих убеждениях и оба не задумываясь рисковали жизнью, чтобы бороться с несправедливостью.
— Мне жаль, — сказала я хрипло, чувствуя его боль.
На пороге стоял Форд, он закрыл глаза, сжал челюсть и прислонялся к косяку.
Я подтащила стул и поставила так, чтобы видеть и Эддена, и Гленна. Сумка упала на пол, когда я потянулась и положила руку Эденну на плечо.
— Кто это сделал?
Он медленно вздохнул. Айви потянулась вперед, прислушиваясь.
— Он работал над каким-то делом самостоятельно, — сказал Эдден, — после закрытия всплыло то, что лучше было оставить и не заносить в отчет. На прошлой неделе после длительной мучительной болезни умер один из наших офицеров. Он был его другом, и Гленн узнал, что он изменял жене. — Эдден посмотрел на нас. — Ну, в общем, вы поняли.
Айви поднялась на ноги, заинтересовавшись.
— Она отравила мужа?
Капитан ФВБ пожал плечами.
— Так же решил Гленн, судя по его записям. Он отправился поговорить с его пассией этим утром. Там-то его и… — Голос Эддена оборвался, и мы терпеливо ждали, пока он соберется. — Рабочая версия, — сказал он тихо, — что муж был дома, взбесился и напал на Гленна, а потом они оставили его умирать в гостиной.
— О, Боже, — прошептала я, похолодев.
— Он был не на дежурстве, — продолжил Эдден, — и пролежал там почти час, пока кто-то не заметил, что он не пришел на работу. Гленн умный парнишка. Он рассказал одному из друзей, чем он занимался и куда отправился.
Я замерла, когда Эдден повернулся ко мне, боль стояла в его карих глазах, когда он продолжил.
— Мы бы ни за что его не нашли. Не успели бы. Они бросили его там. Они, возможно, позвонили в 911 и сбежали, но ведь они оставили моего мальчика умирать.
Мои глаза наполнились слезами, и я обняла этого убитого горем человека.
— С ним все будет хорошо, — прошептала я. — Я уверена. — Я перевела взгляд на Форда, когда он вошел и встал возле кровати. — Так ведь?
Форд ухватился за спинку кровати, как будто старался удержаться на ногах.
— Могу я побыть с Гленном наедине? — Спросил он. — Я не могу работать, когда вы все находитесь здесь.
Я быстро встала.
— Конечно.
Айви коснулась ноги Гленна, выходя из палаты. Эдден молча встал и медленно отпустил руку сына. Он наклонился к Гленну и серьезно прошептал:
— Я скоро вернусь. Не уходи никуда, молодой человек. Слышишь меня?
Я потянула Эдден из комнаты.
— Пошли. Я куплю вам кофе. Поблизости должен быть автомат с кофе.
Я оглянулась назад, когда мы выходили. Гленн выглядел очень хреново, но его разум не был поврежден, значит, с ним все будет хорошо. Так сказал Форд.
Пока я вела Эддена по коридору вслед за Айви, я почувствовала, что мне становится легче. Гленну досталось не потому, что кто-то пытался добраться до меня. Это звучало довольно эгоистично, но такое уже случалось. Пискари изнасиловал Айви, надеясь, что она убьет меня, и отдал кому-то Кистена по той же причине. Пискари мертв, Кистен тоже. А я жива, и не собираюсь допускать подобное снова.
Эдден опустился на скамейку напротив торгового автомата. Здесь все выглядело однообразно и скучно: вся мебель темно-коричневая и жесткая, на ней долго не усидишь. Из открытого окна была видна парковка. Присев на скамейку, я подставила ноги под солнечные лучи. Теплее не стало. Эдден сидел около меня, локти уперты в колени, лицо он спрятал в ладонях. Мне не нравилось видеть умного, энергичного человека настолько подавленным. Он, наверное, и не помнил, что я сижу рядом.
— С ним все будет хорошо, — сказала я, и Эдден глубоко вздохнул.
— Я знаю, что так и будет, — произнес он убежденно, хотя было слышно, что он в этом не уверен. — Это с ним сделал не любитель. Гленн раскопал что-то большее, чем жена, изменяющая своему мужу.
Вот черт. Возможно, это все-таки моя вина. Тень Айви упала на нас, и я подняла голову. Был виден лишь ее силуэт напротив яркого окна, и я откинулась назад в тень.
— Я узнаю, кто сделал это, — сказала она, затем повернулась ко мне. — Мы узнаем. И даже не думайте предлагать нам оплату.
Мои губы приоткрылись в удивлении. Она стояла в тени, но я услышала гнев в ее словах.
— Я думала, тебе не нравится Гленн, — глупо сказал я и покраснела.
Ее рука уперлась в бок.
— Не важно, нравится он мне или нет. Кто-то избил его и оставил умирать. ОВ ничего делать не будет, так что придется нам. — Она отвернулась, и меня ослепило солнце. — Я не думаю, что это сделал человек, — сказала она, садясь напротив нас. — Кто бы это ни был, он знал, как причинить жуткие страдания и не дать человеку отключиться. Я видела такое раньше.
Я почти слышала ее мысли: «Вампир».
Руки Эддена сжались в кулаки, потом он заставил себя расслабиться.
— Согласен.
Неспособная сидеть спокойно, я ерзала на скамейке.
— С ним все будет хорошо, — сказала я. Черт побери, я не знала, что еще сказать! Во всей вампирской культуре главными были монстры, работавшие вне закона, и люди, которых использовали, как коробку конфет. Но хуже всего, что те, кто установил все эти правила, избежали любой ответственности.
Айви наклонилась к нам.
— Дайте мне адрес, где он был найден, — потребовала она. — Я хочу осмотреть это место.
Эдден сжал губы, отчего его усы приподнялись. Это первый знак того, что он против.
— Айви, я ценю твое предложение, — сказал он решительно. — Но мы сами может разобраться с этим. Там и сейчас работают мои люди.
Ее глаза сузились, и хотя я сидела далеко, мне показалось, что зрачки, наоборот, расширились.
— Дайте мне адрес, — повторила она. — Если это сделал внутриземелец, вам понадобится наша помощь. ОВ ничего делать не станут.
Не говоря уже о том, что ФВБ, скорее всего, пропустит внутриземельские улики, подумала я, начиная раздражаться.
Эдден смотрел на нее, было видно, что он злится.
— Мой отдел работает над этим. Гленн очнется через несколько дней, и тогда…
Его глаза закрылись, он затих. Айви встала, взволнованная. Она сказала жестко:
— Если вы не найдете тех, кто это сделал по горячим следам, они уйдут. — Эдден встретил ее взгляд, и она добавила мягче. — Позвольте нам помочь. Вы слишком заинтересованы в этом деле. Все ФВБ. Вам нужен тот, кто сможет взглянуть на все бесстрастно, не мечтая о мести.
Я скрестила руки на груди. Я-то точно мечтала о мести.
— Ну же, Эдден, мы этим на жизнь зарабатываем! — Сказала я. — Почему вы не даете нам помочь?
Его глаза смеялись, когда он посмотрел на меня.
— Этим Айви на жизнь зарабатывает. Ты не детектив, Рэйчел. Ты лишь ее помощник, да и то не лучший. Я сообщу, когда мы выясним, кто это был, и если это окажется колдун, я дам вам знать.
Это было как пощечина, и мои глаза сузились. Айви увидела мое раздражение, и откинулась назад, ожидая, что я наору на него. Но вместо того, чтобы вставать и послать его в Поворот, — за это нас бы тут же выкинули из больницы, — я засунула свою гордость подальше и нервно пнула пол.
— Тогда дайте адрес Айви, — сказала я, стараясь случайно ударить его по ноге. — Она сможет найти фейриный пук в бурю, — продолжала я, заимствуя одно из любимых выражений Дженкса. — А если это все-таки внутриземельцы? Будете рисковать своими людьми из-за гордости?
Возможно, это было подло, но я устала приходить на место преступления, когда там уже ничего не осталось.
Эдден поочередно посмотрел на нас. Айви откровенно над ним насмехалась, а я сдерживала рвавшийся наружу гнев. Он достал маленький блокнот, и я улыбнулась, когда он начал писать адрес. Удовлетворение и предвкушение заполнили меня. Мы найдем того, кто напал на Гленна, и оставим его умирать. И кто бы это ни был, будет лучше, если я буду вместе с Айви, иначе они познакомятся с ее личной версией правосудия.
Звук рвущейся бумаги был громок, и он скривился, когда прянул белый клочок Айви. Она, не глядя на него, отдала бумажку мне.
— Спасибо, — решительно сказала я, убирая записку.
Я услышала тихие шаги и проследила за взглядом Айви. Форд шел к нам, голова опущена, в руках моя сумка. Я запаниковала, и он, почувствовав это, поднял голову и улыбнулся. Я закрыла глаза. С Гленном все в порядке.
— Спасибо тебе, Боже, — прошептал Эдден, вставая.
Мне надо было знать, и когда Форд вручил мне мою забытую сумку и взял кофе, который ему протянула Айви, я спросила:
— С ним все будет хорошо?
Форд кивнул, осматривая нас поверх бумажного стаканчика.
— Его разум в порядке, — сказал он, скривившись от вкуса кофе. — Нет никаких повреждений. Все в порядке, и как только тело достаточно восстановится, он придет в себя. День или два.
Эдден громко выдохнул, и Форд напрягся, когда капитан ФВБ пожал ему руку.
— Спасибо. Спасибо, Форд. Если я чем-нибудь могу тебе помочь, только скажи.
Форд улыбнулся.
— Я рад, что смог сообщить вам хорошие новости. — Убрав руку, он сделал шаг назад. — Извините меня. Я должен убедить медсестер уменьшить дозу обезболивающих. Ему не настолько плохо, как они считают, а от такого количества лекарств замедляется процесс выздоровления.
— Я все устрою, — отозвалась Айви, направляясь к посту медсестер. — Скажу, что я это учуяла. Они не поймут разницы.
Я улыбнулась, когда она быстрым шагом направилась к ним, обращаясь к одной из них по имени. Эдден продолжал улыбаться, и я видела намек на слезы в его глазах, когда он встал.
— Мне надо сделать пару звонков. — Он нашел свой сотовый, затем спросил. — Форд, скажи, Гленн слышит меня, когда я разговариваю с ним?
Форд кивнул, устало улыбаясь.
— Он слышит, хотя потом, возможно, и не будет этого помнить.
Эдден смотрел то на меня, то на Форда. Было видно, что он хочет быть с Гленном.
— Да идите уже! — Сказала я, слегка подтолкнув его. — Скажите Гленну, что я хочу поговорить с ним, когда он очнется.
Быстро шагая, Эдден направился к палате Гленна. Я вздохнула, радуясь, что у этой истории счастливый конец. Я устала от других. Форд выглядел довольным, и это тоже было хорошо. Его жизнь, наверное, похожа на ад. Неудивительно, что он никому не рассказывал, что способен на это. Они бы его до смерти замучили.
— Что случилось с мамой Гленна? — Спросила я, когда мы остались одни.
Форд смотрел, как Эдден, помахав медсестрам, заходит в палату Гленна.
— Она умерла пятнадцать лет назад. Ее ограбили и зарезали из-за шестидесяти долларов.
Наверное, поэтому он решил стать копом, подумала я.
— Они могли рассчитывать только друг на друга долгое время, — добавила я, и Форд кивнул, направляясь к лифту. Он выглядел измученным.
Айви что-то еще сказала медсестре и подошла к нам. Встав рядом со мной, она посмотрела на Форда.
— Что случилось на катере? — Спросила она, надевая свое длинное пальто, и утренние воспоминания резко вернулись.
В голосе слышалась насмешка, и я пристально на нее посмотрела. Она была уверена, что ее неторопливое расследование обнаружит убийцу Кистена быстрее, чем восстановление моих воспоминаний. Довольная, я посмотрела на Форда и сказала ей:
— Найдется время сегодня вечером, чтобы прогуляться и понюхать ковер?
Форд хихикнул, и Айви уставилась на нас.
— Не поняла?
Я ударила рукой по кнопке вызова лифта.
— Твой нос лучше моего, — сказала я просто.
Айви моргнула, на ее лице снова не было эмоций.
— Ты нашла то, что ФВБ пропустило?
Я кивнула, а Форд притворился, что не слышит.
— Наверху шкафа есть липкая сеть. Там могут быть и другие отпечатки, кроме тех, которые я сегодня зафиксировала. А пол под окном пахнет вампиром. Не тобой и не Кистеном, скорее всего, его убийцей.
Айви снова уставилась на меня.
— Ты можешь учуять разницу?
Двери лифта открылись, и мы зашли внутрь.
— А ты не можешь? — Спросила я, становясь у стены и нажимая кнопку нижнего этажа ботинком. Мне так захотелось.
— Я-то вампир, — сказала она так, как будто это все меняло.
— Я живу с тобой больше года, — ответила я. А может, я все равно не должна была замечать разницу? — Я знаю, как ты пахнешь, — пробормотала я, смущаясь. — В этом нет ничего такого.
— Нет, есть, — прошептала она, когда двери закрылись. Надеюсь, Форд не услышал.
Я смотрела, как цифры отсчитываются в обратную сторону.
— Так ты пойдешь туда сегодня вечером?
Глаза Айви были черны.
— Да.
Я подавила дрожь и обрадовалась, когда двери открылись в шумный вестибюль.
— Спасибо.
— С удовольствием, — сказала она, ее шелковый голос был так сильно наполнен нетерпением, что я почти пожалела вампира, который убил Кистена.
Почти. <a l:href="#n_3" type="note">[3]</a>
Глава 3
Я нервно сжала руль, когда Дженкс запел очередную песенку. Солнце уже садилось, дорога покрылась тонким слоем льда, но в машине было тепло. Я уже почти решилась выключить обогреватель. Я сделаю что угодно, лишь бы он заткнулся!
— Пять тупых тро-о-о-о-ллей, — голосил четырехдюймовый пикси на моем плече. — Четыре фиолетовых гондона, три французских косяка, два озабоченных вампа и суккуб в снегу.
— Дженкс, хватит! — Крикнула я. Айви захихикала с пассажирского места и стала протирать запотевшее стекло, чтобы посмотреть на улицу. Все вокруг пестрело праздничными украшениями, с помощью которых люди пытались показать свой достаток и почитание праздника. В отличие от праздничного гимна Дженкса. Он больше подходил тринадцатилетнему подростку.
— На восьмой день Рождества моя любовь подарила мне…
Я посмотрела назад и резко ударила по тормозам. Айви, с ее вампирскими рефлексами, легко удержалась на месте, а вот Дженкса скинуло с моего плеча. Он затормозил в дюйме от ветрового стекла. Его крылья казались размытым красно-серебряным пятном, но пыльца с него не сыпалась, а это означало, что он ожидал чего-нибудь в этом роде. Характерная улыбка появилась на лице пикси.
— Какого… — Возмутился он, уперев руки в бока, словно Питер Пен.
— Заткнись. — Я проехала мимо знака остановки. На дороге гололед, так безопасней. Вот что я скажу, если коп из ОВ остановит меня.
Дженкс засмеялся. Его звонкий смех заполнил автомобиль, и стало по-домашнему уютно и тепло.
— Именно это мне и не нравится в ведьмах. Никакого Рождественского настроя, — сказал он, собираясь сесть на зеркало заднего вида. Это было его любимое место, и я убавила обогреватель. Если будет холодно, он туда не сядет.
— Рождество кончилось, — пробормотала я, глянув на улицу и увидев, что уже стемнело. Мы уже почти приехали. — У меня очень даже праздничное настроение. Только это никак не связано с Рождеством. И хотя я не эксперт, не думаю, что в церкви обрадовались бы, услышав твои песни о суккубе.
— Наверное, ты права, — сказал он, поправляя свою зеленую куртку, сшитую Маталиной. Она считала, этот цвет подходит для зимы. — Наверное, лучше спеть о сексе с суккубом.
Дженкс завизжал, а я подскочила, когда он бросился прочь от зеркала. Рука Айви прошла в дюйме от него.
— Заткнись, пикси, — тихо сказала она, ее шелковый голос был серьезен. Она была одета в кожу и выглядела, как подружка байкера, подтянутая и стройная. Из-под кепки были видны глаза с расширенными черными зрачками. Дженкс понял намек и, пробормотав что-то нецензурное, устроился на моей сережке, укутавшись в мой красный шарф, надетый специально для него. Когда его холодные крылья коснулись кожи, я задрожала, как будто мне на шею упала снежинка.
Если пикси долго находился при температуре ниже десяти градусов, то рисковал впасть в спячку, но он мог путешествовать в теплой машине. А когда Дженкс услышал о Гленне, невозможно было помешать ему поехать с нами. Если бы мы не взяли его на место преступления, то он бы пробрался в мою сумку, и я потом нашла бы его полузамершее тельце. И честно говоря, я думаю, он не прочь был сбежать от выводка своих детей, поселившихся на зиму в моем столе.
Дженкс стоил пяти следователей ФВБ, даже в худший свой день. Пикси могли пробраться куда угодно, заметить любую мелочь, их любопытство не иссякало, даже когда другие уже опускали руки. Их пыльца не оставляла следов, а отпечатки пальцев были не видны, разве что под микроскопом. Мне кажется, их первых надо пускать на места преступлений. Но никого в ОВ не волновало, что я думаю. Пикси очень редко приглашали работать напарниками. Но именно таким образом я встретила Дженкса, и мне чертовски повезло. Я не взяла его сегодня утром на катер только из-за проблем с температурой воздуха.
Айви села прямо, и я поняла, что мы уже рядом, и стала приглядываться к номерам на домах. Этот район был похож на обычное поселение людей среднего и ниже среднего класса в предместьях Цинциннати. Здесь не часто совершались преступления. Маленькие уютные домики были расположены близко друг другу и увешаны рождественскими украшениями. Могу поспорить, что здесь живут либо пенсионеры, либо молодые семьи. Это напомнило мне о районе, где я выросла. Завтра прилетает мой брат Робби, я встречаю его в аэропорту. Он работал в Солнцестояние, но смог вырваться на Новый год.
По всей округе горели красные и зеленые лампочки в честь Рождества, но это не означало, что здесь живут только люди. Большинство вампиров праздновало Рождество, а большинство людей — Солнцестояние. У Айви в гостиной все еще стояла наряженная елка, и мы обменяемся подарками, когда решим, что время пришло, не зацикливаясь на определенной дате. Обычно это происходит через час после моего возвращения из магазина. Откладывать удовольствие на потом — это фишка Айви, а не моя.
— Видимо, приехали, — тихо сказала вампирша, и крылья Дженкса затрепетали, щекоча мне кожу. Внизу улицы виднелись машины ФВБ. Мигалки были выключены, и машины было почти не видно в вечерних сумерках. Фонарь освещал двух болтающих людей на углу улицы. Они удерживали на поводках собак, рвущихся попасть в дом. Новостных фургонов еще не было, но они обязательно появятся. Я почти чувствовала их запах неподалеку.
Машин из ОВ тоже не было, и мне стало легче, ведь они обязательно отправили бы сюда Денона. Я не видела этого низшего живого вампира с прошлого лета, когда сорвала его попытку скрыть убийства вервольфов. Держу пари, за это его снова понизили.
— Похоже, ОВ не приедет, — сказала я тихо, и Айви пожала плечами.
— Они и не собирались. Какое им дело до того, что какого-то офицера ФВБ избили?
Я припарковала машину и отцепила ремень безопасности.
— Им следовало бы прислать сюда людей, ведь это мог быть внутриземелец.
Дженкс засмеялся.
— Сомневаюсь, — произнес он, и я почувствовала, как приподнялась моя кепка, когда он полез под нее.
К сожалению, он был прав. ОВ охраняет внутриземцев, а остальные преступления они чаще всего игнорируют. Так и появилось ФВБ. Я когда-то думала, что ФВБ не могут равняться с ОВ, но после года работы с ними я была потрясена и удивлена тем, сколько информации они накопали и сумели разложить по полочкам.
ФВБ появилось всего лишь сорок лет назад, когда во время Поворота внутриземельцы — вампиры, ведьмы, вервольфы и другие — объединились и постарались не дать людям стать вымирающим видом, когда опасный вирус, попавший в генетически модифицированный помидор, уничтожил больше половины людей. Хотя, если бы люди вымерли, большинству внутриземельцев досталось бы от вампиров, которые начали бы охотиться на нас вместо мягких, наивных, счастливых людей. Не говоря уже о том, что мистеру Джо Вампиру и госпоже Сью Вервольф нравился их образ жизни, требующий большой популяции людей.
— Что ты делаешь? — Спросила Айви. Она уже открыла дверцу машины, а я все еще шарила у себя под сиденьем.
— У меня был значок ФВБ, — пробормотала я, и резко отдернула руку, наткнувшись на что-то холодное и мягкое.
Айви улыбнулась, глядя на меня.
— Все ФВБ знает твой автомобиль.
Я кивнула и, перестав искать значок, натянула перчатки. Все знали, что мне вручили значок, когда я помогла с одним делом, но многие очень быстро об этом забыли.
— Дженкс, готов? — Позвала я, и в ответ услышала поток неразборчивых проклятий. Я разобрала только часть про мой ополаскиватель для рта и фейриный пердеж.
Мы с Айви вышли из машины. Волнение накрыло меня, когда двери захлопнулись. Стоя рядом с машиной, я глубоко вдохнула резкий, сухой воздух. Небо затянуло тучами, и скоро мог начаться обильный снегопад. Я почувствовала запах мостовой, она была холодной, сухой и покрытой льдом, казалось, можно обжечь пальцы, если коснуться ее.
Стуча каблуками, подошла Айви, и мы направились к дому. Мы шли по дорожке, вытоптанной в хрустящем, недавно выпавшем снеге. Занавески были открыты, а окна отбрасывали желтые прямоугольники света. Красные и зеленые фонарики с соседнего дома отражались на снегу. Я уже могла расслышать людей, разговаривающих на углу.
Зрителей прибавилось и, оглянувшись, я увидела фургон с антенной, медленно появившийся под уличным фонарем. Меня накрыла волна отвращения.
Дерьмо, эти уже здесь? Я хотела поговорить с соседями раньше, чем они начнут выдумывать сенсации вместо того, чтобы говорить правду. Я уверена, Эдден опросил ближайших соседей, но его люди вряд ли задавали вопросы, ответы на которые были нужны мне.
— Туда, — сказала Айви, и я проследила за ее взглядом до открытой двери гаража.
— Эй, привет! — Позвала я, стараясь говорить приветливо и дать знать, что мы не опасны. Ага, как же. — Эдден просил нас придти. Мы из «Вампирских чар». — Просил нас? Скорее мы заставили его дать адрес, но зачем им это знать.
Молодой человек из ФВБ, щелкнув выключателем, включил наружное освещение.
— Покажите документы. — Попросил он, внимательно глядя на документы. — О! — Воскликнул он, увидев нас, и спрятал бумажку со списком. — Вы те самые ведьма и вампир.
Из-под моей шляпы послышались недовольные возгласы.
— И замерзающий пикси. Можешь его поторопить, Рэйч? У меня сейчас руки отвалятся.
Я сдержала ухмылку, стараясь дружелюбно улыбнуться. Хотелось бы, чтобы нас знали по названию фирмы, а не «те самые ведьма и вампир», но, по крайней мере, Эдден сказал им, что мы приедем. Возможно, он не будет мешать нам вести расследование. Я следила за языком тела офицера, но не могла понять, была ли его раздражительность связана с недоверием к нам или он просто замерз.
— Да, «Вампирские чары». Мы здесь на случай, если дело связано с внутриземельцами, — сказала я прежде, чем Айви начала бы использовать свои вампирские штучки. Нам вряд ли бы помогло, если бы она стала давить на него аурой и напугала до смерти.
— Мы можем войти? — Спросила Айви, в ее голосе послышался намек на угрозу, и Дженкс захихикал.
— Конечно. — Голова чиновника опустилась, пока он что-то записывал. — Наденьте бахилы на обувь, хорошо?
Айви была на полпути к двери гаража, ее движения стали резче, когда она заметила, как фэвэбэшник за ней наблюдает, понимая, что она не знает, как пройти к месту преступления. Сбавив шаг, я оглянулась на улицу. Съемочная группа новостей уже устроилась и включила яркие фонари, на которые подтягивались люди.
— Эй, мм, Айви… — Пробормотала я, и она остановилась. Ее рука, одетая в перчатку, замерла на открытой двери.
Она слабо улыбнулась мне.
— Хочешь пойти опросить соседей? — Я кивнула, и она добавила, — Дженкс, с тобой все будет в порядке?
— Вот дерьмо, — тихо ругнулась я. Совсем про него забыла.
— Я в порядке! — Рявкнул он, и я почувствовала, как он устроился поудобней. — Внутри ничего не изменится. Я хочу услышать, что скажут соседи. Главное, слухи, Айви, вот где вся правда. Все важное в них.
Не знаю насчет слухов, но раз он сказал, что будет в порядке, я лучше попытаюсь расспросить всех, пока воспоминания еще свежие, пока люди не успели все обдумать и пофантазировать.
Айви нахмурилась, давая понять, что, по ее мнению, преступления раскрываются с помощью тщательно собранных улик, а не предчувствий и интуиции. Пожав плечами, она вошла в дом, а я отправилась на улицу.
Быстро подойдя к образовавшейся толпе, я нашла место, где была не видна объективу видеокамеры. Дженкс, наверное, слышал вдвое больше меня, а вот мне пришлось пробираться через толпу к человеку с красными щеками и в фетровой куртке, у которого сейчас брали интервью. Вряд ли это был прямой эфир, ведь еще не было шести, но я все равно проталкивалась вперед, подбираясь ближе.
— Они были очень хорошими людьми, — сказал мужчина, его глаза наполнились волнением. — Хорошие люди. Я никогда не думал, что они могут сделать такое. Они держались в стороне и никогда не шумели.
Мои брови приподнялись, а Дженкс фыркнул. Уж очень похоже на внутриземельцев.
Подросток, стоявший рядом со мной, ругнулся, и Дженкс потянул меня за волосы, когда мальчик ехидно сказал своему другу:
— Да он даже не знал его. Этот мужик брехло, а баба была шлюха.
— Да поняла я, Дженкс, — прошептала я, надеясь, что он перестанет дергать меня за волосы. Спокойное и неторопливое расследование, конечно, хорошо, но я хотела найти их прежде, чем солнце превратится в сверхновую.
Улыбаясь, я повернулась и увидела паренька в черной вязаной шапке с эмблемой Хоулеров. Заметив этот символ принятия внутриземельцев, я ощутила необычное чувство родства. На нем не было куртки, руки засунуты в карманы джинсов.
— Шлюха? — Переспросила я, улыбнувшись его другу, чтобы привлечь к разговору и его тоже. — Ты уверен?
— Я знаю, — быстро ответил он, обернувшись. Увидев меня, он занервничал. Он, очевидно, учился в старших классах, и я включила на полную миссис Робинсон (героиня фильма «Выпускник», соблазнившая молодого человека своей дочери).
— Да? — Спросила я, почти налетев на него, когда толпа пришла в движение — репортерша искала новых свидетелей. — Разве тебе не нравится, как перед камерой она говорит одно, а за стойкой бара рассказывает всю правду?
Он усмехнулся, поняв, что я решила, что он намного старше. Из-под кепки я услышала комментарий Дженкса:
— Хорошо. Разводи его дальше, Рэйч.
— Так ты знал их? — Спросила я, взяв его за локоть и отведя подальше от людей из команды новостей. Я отошла немного, но не настолько, чтобы ушла заряженная атмосфера, созданная их фургоном, и встала под таким углом, что если мы попадем в кадр, то им будут видны только лица мальчиков и моя спина. Его друг остался позади, и сейчас подпрыгивал, пытаясь попасть в кадр. На нем тоже не было куртки, и я подумала, что это несправедливо, что им тепло, а я тут жопу отмораживаю. Колдуны переносят холодные температуры хуже всех остальных, включая пикси.
— Ты не репортер, — сказал он, и я улыбнулась, радуясь, что он умнее, чем кажется.
— Я из «Вампирских чар», — сказала я, начав рыться в сумке, затем протянула ему карточку. — Меня зовут Рэйчел. Рэйчел Морган.
— Круто! — Произнес он, его лицо оживилось. — Меня зовут Мэтт. Я живу вон там. Эй, я слышал о тебе, — сказал он, крутя мою карточку в руках. — Так это тебя тащат, в той записи, по улице…
— Прямо на заднице, — закончила я за него, поправив кепку и пустив туда немного холодного воздуха, чтобы заставить Дженкса перестать ржать. — Да, это была я. Но я действительно не вызываю демонов. — Почти.
— Вот это круто! Так круто! — Восхитился он, и, кажется, даже стал дюйма на три выше. — Ты хочешь найти Тилсонов?
От прилива адреналина я задрожала. Эдден не сказал мне их фамилии.
— Больше, чем всего остального. Ты знаешь, куда они уехали?
Он отрицательно покачал головой, стараясь выглядеть старше, и взглянул на друга.
— Нет, но они были очень странными. Причем вся семья. Я стриг их лужайку этим летом. Муж работал уборщиком в моей школе. Он сказал, что у него аллергия на траву. — Мэтт ухмыльнулся. — Как мне кажется, у него аллергии на работу. Но если его разозлить, с тобой могут произойти странные вещи.
Мои глаза расширились.
— Волшебство? — Так они все-таки внутриземельцы, как и предполагала Айви?
Мэтт затряс головой, взгляд стал напряженным.
— Нет. Например, твоя собака неожиданно умирает. Но его жена была еще более странной. Я не часто ее видел. Она чаще оставалась в доме с ребенком. Она как-то разговаривала с моей мамой и даже не дала коснуться своего ребенка.
— Ничего себе, — сказала я, надеясь, что он продолжит.
— И ребенок тоже странный, как и они, — сказал он, глядя на друга. — У нее эти синие глаза, которые следят за тобой постоянно. Она очень тихая, как будто глухая. Ее мама всегда держит ее на руках. Да и вообще миссис Тилсон главная в этой семье, это уж точно.
— С чего ты… — Начала я, и Мэтт слегка кивнул головой.
— В прошлом году кто-то смыл бомбочку в унитаз. Все вокруг было заляпано дерьмом. Тилсон кричал, что убьет виновника, и его отправили домой. Я косил их лужайку на следующий день. Я боялся идти, очень боялся, но отец заставил меня. Тилсон псих. Он думал, что я знаю, кто кинул бомбочку, и прижал меня к забору. Боже, я думал, мне конец. И тут вышла она, и он стал тихим и мягким. Он даже извинился. Это самое странное дерьмо, что я когда-либо видел. Она ниже тебя ростом, и все, что она сделала, это назвала его по имени, и он стал кротким и покорным.
Я моргнула, пытаясь понять и разобраться во всем. Мистер Тилсон был убийцей-маньяком, которым управляла миссис Тилсон. Да и ребенок был странным. Может быть, живые вампиры?
— Сколько ребенку? — Спросила я, надеясь снова его разговорить. Это была очень важная информация.
Мэтт нахмурился.
— Я не знаю. Год? Моя мама говорила, что она вырастет испорченным надоедливым ребенком, и миссис Тилсон вряд ли сможет завести еще одного ребенка, как собиралась, через пять лет. По медицинским причинам. Мама сказала, что она хочет пять или шесть детей.
— Пять или шесть? — Переспросила я, действительно удивившись. Может, Тилсоны вервольфы, а женщина из очень могущественной стаи. Но зачем откладывать на пять лет? — Это много.
— Да, — сказал парень, усмехнувшись. — Я пока не собираюсь иметь детей. Но когда решу, пусть уж лучше все сразу. И покончить с этим. Я не хочу быть шестидесятилетним и все еще менять подгузники.
Я пожала плечами. Между мной и Робби было восемь лет разницы, и я не видела в этом проблемы. Он растил меня вместе с родителями, и мне не на что было жаловаться. Но моя мама ведьма, а менять подгузники в шестьдесят для колдунов норма. Нападение на Гленна все больше походило на действие внутриземельцев.
— Спасибо, — сказала я, внезапно желая попасть внутрь дома. Дженкс, наверное, уже замерз. — Мне надо вернуться в дом. Спасибо. Ты действительно помог.
Его лицо стало разочарованным, и я улыбнулась.
— Эй, мне понадобиться помощник этой весной, чтобы постричь траву на кладбище. — Я засомневалась. — Если тебе не покажется это слишком странным. Мой номер есть на визитке.
Он засиял, ухватившись за визитку.
— Да, это было бы замечательно, — сказал он, посмотрев в сторону на дома. — Не думаю, что папа позволит мне снова косить их лужайку.
— Позвонишь мне насчет апреля? — Спросила я, и он кивнул. — Спасибо, Мэтт. Ты очень помог.
— Да без проблем, — сказал он, я улыбнулась ему и пошла к дому. Когда я оглянулась назад, они с другом склонились над визиткой, изучая мой номер.
— Дженкс, ты в порядке? — Спросила я, шагая к гаражу. Черт, интересно как Айви отреагирует на то, что я узнала.
— Да, — сказал он, ухватившись сильнее за мои волосы. — Может, пойдешь помедленней? Или хочешь, чтоб меня вырвало тебе на голову?
Я пошла медленней, опустив голову и смотря под ноги, стараясь не трясти головой. Дженкс ругнулся, когда я споткнулась, но мой пульс скакнул намного сильнее, когда я подняла голову. Дело было не в том, что я почти упала, а в том, кто стоял у моей машины. Том Бенсон — это точно он — тот человек, который пытался убить меня с помощью Ала.
— Святое дерьмо, это Том, — сказала я, затем закричала, — Уйди от моей машины! — Я побежала в его сторону.
— Сын фейриной шлюхи, — ругнулся Дженкс. — Что он здесь делает?
— Я не знаю. — Я перешла на шаг, потому что была уже близко. — Лучше не шуми. Если он узнает, что ты здесь, все, что ему требуется, это один выстрел по шляпе, и Маталина мать-одиночка.
Дженкс замолчал. Том продолжал стоять, сунув руки в карманы, разглядывая мою машину, как будто решал что-то. Нервозность пересилила мой гнев, когда я остановилась в пяти футах. Глянув на белые облака, я посмотрела на Тома, как будто он был змеей. Я слышала, что его уволили из ОВ, вероятно, за глупость, что попался на вызове демона для убийства — но раз уж Том пытался убить меня, ОВ ограничилось лишь увольнением.
— Что ты здесь делаешь? — Спросила я, не столько защищая себя, сколько переживая за свой автомобиль.
Уверенность горела в его голубых глазах, когда он в свете уличного фонаря ступил на тротуар и посмотрел на меня. Было очевидно, что он замерз в этой тонкой куртке и шляпе, от него даже меньше пахло красным деревом, чем должно от колдуна. Я когда-то посчитала его симпатичным, в почти академическом смысле слова, и он все еще подходил под это определение, но после того как он освободил Ала и отправил его убить меня, притяжение сменилось отвращением.
— Пробую заработать на жизнь, — ответил он, на его щеках появился слабый румянец. — Меня отовсюду выгнали, благодаря тебе.
У меня отвисла челюсть, но я собралась. Это было предсказуемо, но я не собиралась брать вину за все на себя.
— Ну, это не я похитила девушку, чтобы оплатить черное проклятье, — сказала я. — Возможно, тебе стоит еще раз разобраться со своей логикой, Шерлок.
Он улыбнулся, не по-доброму. Поворачиваясь, как будто собирался уезжать, он бросил:
— Я буду рядом, если захочешь поговорить. — Я не поняла смысл его приглашения, и он добавил. — Хороший автомобиль, — руки все еще были в больших карманах.
— Эй! — Крикнула я, почти рванув за ним, но мысль об его изгнании и Дженксе в моей шляпе остановила меня. Качнувшись назад на пятках, я громко выдохнула. Отовсюду выгнали? Значит, эти ведьмаки из «круга вызывающих демонов» тоже посчитали, что он перегнул палку, и изгнали его? Проклятье! Я не думала, что они зайдут так далеко. Он и раньше вызывал демонов, но его изгнали не за это. Видимо, дело в похищении той девушки и обмене ее на черную магию. Изгнание было именно тем, что и подразумевалось, значит, у него проблемы. Уйти живым из подобной группы ненамного легче, чем из ОВ с его смертельным приговором. Его вынудили разорвать все контакты, так как любая ведьма, связывающаяся с ним, рисковала очень многим.
Том теперь работает самостоятельно, поняв, что ОВ его не тронет. Я наблюдала, как он садится в свой Шерри 64-го года и уезжает, и понимала, как тяжело ему приходится.
Я дошла до дома Тилсонов, резко остановившись от пришедшей в голову мысли. Пошарив рукой в сумке, я вытащила связку ключей, к которой был прицеплен амулет смертельных заклятий. Эта вещь спасала мою жизнь не раз, а Том определенно был бы рад, если бы я исчезла.
— Рэйч… — Возмутился Дженкс, когда я начала нарезать круги вокруг своего автомобиля.
— Хочешь разлететься на кусочки меньше фейриной пыли? — Пробормотала я, и он снова дернул меня за волосы.
— Том — профан, — заявил пикси, но я закончила круг, с облегчением глядя на так и оставшийся зеленым амулет. Том не заколдовал мой автомобиль, но ощущение неловкости осталось, когда я обошла заграждения и направилась в дом. И дело не в соревновании, кто лучше будет работать самостоятельно. Мой автомобиль первоначально принадлежал агенту ОВ, который умер, взорвавшись в нем.
Вот так быстро и легко может закончиться и моя жизнь. Том не оставил проклятий на автомобиле, но не помешает попросить Эддена, чтоб профессионалы его осмотрели. Стуча каблуками, я дошла до гаража и, наконец, вошла в дом. Дженкс облегченно вздохнул. Меня совсем не волновало, если я буду выглядеть параноидальной трусихой, когда попрошу Эддена подвезти меня домой.
Я завязала с неоправданным риском. <a l:href="#n_4" type="note">[4]</a>
Глава 4
Я вошла в гараж, оставив ветер за дверью, и остановилась, разглядывая забавную смесь пустоты и бардака — помещение, до краев наполненное старыми коробками из-под продуктов и почтовых посылок. Рядом с лестницей, ведущей внутрь, лежало несколько больших ярких игрушек из цветной пластмассы. Детские сани выглядели так, будто ими пользуются, но в основном здесь находились летние вещи. Видимо, Рождество удалось.
Кусочки утрамбованного снега на подметенном цементном полу обозначали место, где стоял большой грузовик. Два автомобиля здесь бы не поместились, и я задумалась, не было ли это для мистера Тилсона компенсацией чего-нибудь. Конечно, фетиш на большие машины мог быть и у миссис Тилсон. Я втянула воздух, пытаясь почуять аромат внутриземельцев, но уловила лишь сухой запах старого бетона и пыли. Меня начало знобить.
Ища глазами коробки, я вспомнила, что мне сказал отец, когда я попыталась сбежать от уборки гаража. Люди складывают в гараж вещи, которые им не нужны, но и избавиться от них они не могут. Может, из-за того, что они опасны. Слишком опасные, чтобы хранить в доме, и слишком опасные, чтобы выбросить, потому что есть риск, что кто-то их найдет. У Тилсонов был очень большой гараж.
— Пошли, Рэйч! — Заныл Дженкс, дергая меня за волосы. — Я замерз!
Бросив последний взгляд на коробки, я поднялась по цементным ступеням. Когда я открыла дверь, покрашенную веселенькой краской, на меня обрушился гул от присутствия множества людей. Я вошла в кухню в стиле 70-х и кивнула офицеру, сидящему с планшетом за столом. В окно над раковиной были видны передний дворик и фургон телевизионщиков. Высокий стул в розовых и желтых тонах был придвинут вплотную к квадратному столу. На столе стояла коробка с бахилами, и я, вздохнув, сняла перчатки и положила их в карман.
В большой корзине лежали аккуратно сложенные плюшевые детские игрушки, и я могла бы еще услышать довольный, заливистый смех. В раковине стоял котел для приготовления и украшения печенья. Дюжина сахарных печеньиц, выложенных на стойку, остывала последние восемь часов. На духовке висел стикер, в верхней части которого были записаны время и дата, указывающие, во сколько офицер Марк Батт выключил печь. Тилсоны уходили в спешке.
Кухня любопытно сочетала в себе тепло и холод. Для борьбы со сквозняком включили обогреватель, и я расстегнула пальто. Мое первое впечатление от дома тоже было смешанным. Здесь было все, чтобы сделать дом уютным, но он казался… пустым.
Из соседней комнаты доносился разговор, и когда я наклонилась надеть синие бахилы поверх обуви, Дженкс пулей вылетел из-под моей шляпы.
— Святое дерьмо! — Выругался он, облетев всю кухню за три секунды, чем чуть не довел сидящего офицера до инфаркта. — Эй, Эдден! — Крикнул он громче. — Ты где?
Пикси рванул из комнаты так, что его крылья слились в размытое пятно.
Из глубины дома раздался возглас, — Дженкс, наверное, напугал другого офицера ФВБ. Послышались тяжелые шаги, и я напряглась. Я купила свои сапоги в «Склепе Вероники», и надевать на них это синее уродство было просто незаконно.
В арочном проходе, ведущем в остальную часть дома, внезапно появилась приземистая фигура Эддена. Дженкс сидел у него на плече, и капитан ФВБ сейчас выглядел лучше, потому что делал что-то, что могло помочь его сыну. Он кивнул сидящему офицеру и слегка улыбнулся мне, но улыбка не коснулась его глаз. Эдден все еще был в верхней одежде. По правде говоря, он вообще не должен был быть здесь, но не нашлось никого, кто сказал бы ему, что он не может контролировать расследование, касающееся его сына.
— Рэйчел, — поздоровался он.
Я скромно повертела перед ним ногой в бахиле.
— Привет, Эдден. Могу я войти? — С легким сарказмом спросила я.
Капитан нахмурился, но пока он не высказал мне своего мнения о моих паршивых методах расследования, я вспомнила Тома на улице.
— Эй, могу я попросить об одолжении? — Нерешительно спросила я.
— Ты имеешь в виду что-то кроме разрешения быть здесь? — Спросил он так сухо, что я испытала большое искушение рассказать ему о липком шелке на лодке Кистена, который они пропустили, но прикусила язык, зная, что он выяснит все завтра, когда Айви получит возможность попасть на катер.
— Я серьезно, — сказала я, разматывая шарф, — может кто-нибудь проверить мою машину?
Брови капитана приподнялись.
— Проблемы с коробкой передач?
Я покраснела. Интересно, знал ли он, что это я ее сломала, пока училась переключать скорости.
— Мм, я видела Тома Бенсона у моей машины. Хотя, может, у меня паранойя.
— Бенсон? — Переспросил он, и Дженкс кивнул ему с плеча. — Это тот колдун, который вызывал демонов в своем подвале?
— Он смотрел на мою машину, — сказала я, подумав, что это прозвучало нескладно. — Он говорил что-то об образе жизни и о том, что многие хотели бы видеть меня… мм… мертвой. — Я позволила мыслям отстать. Я обратила внимание на то, что Эдден отстранился, и Дженкс не сказал ни слова. Это были ведьмовские дела. Когда от кого-то шарахаются, это смущает всех. — Я проверила ее на смертельные чары, но вряд ли я отличу бомбу от кабеля у счетчика.
Лицо капитана ФВБ посуровело.
— Нет проблем. Я отправлю человека с собакой проверить. Хотя… — Он посмотрел на сидящего офицера и улыбнулся. — Алекс, подождите саперов у машины мисс Морган.
Мужчина застыл, и я передернулась, извиняясь.
— Не позволяй никому приближаться более чем на 10 футов, — продолжал Эдден. — Вдруг дотронетесь и превратитесь в жабу.
— Этого не будет, — пожаловалась я, думая, что стать жабой может быть намного приятнее того, что Том мог бы сделать.
Эдден покачал головой.
— Там на улице фургон службы новостей. Идея о такой возможности весьма заманчива.
Дженкс засмеялся, а я расслабилась. Существовала вероятность, что с машиной все нормально, а я веду себя, как ребенок, но рука Эддена на моем плече заставила меня почувствовать себя лучше. Он развернул меня назад к двери кухни.
— Алекс может отвезти вас домой прямо сейчас, — произнес офицер, — он проверит вашу церковь, вам будет спокойнее.
Бога ради… он пытается избавиться от меня.
— Для этого у нас на карнизе живет горгулья, — резко ответила я. И, проскользнув мимо него, решительно направилась вглубь дома.
«Увезти меня домой для моей безопасности? Вот задница. Он позволил Айви остаться. Почему мне нельзя?»
— Рэйчел, — запротестовал Эдден, его плотное тело развернулось, чтобы последовать за мной.
Дженкс засмеялся, взлетая в воздух и говоря:
— Брось, фэвэбэшник, чтобы ее выгнать, нужно нечто большее. Помните, что Айви и я устроили вам тут прошлой весной? Добавьте к тому Рэйчел, и вам останется только молиться.
Позади меня послышалось сухое замечание Эддена:
— Вы думаете, Айви хочет получить еще серию исправительных работ в миленькой униформе?
Но я была здесь, а он собирался допустить меня к сбору улик. В ФВБ были уверены, что мистер Тилсон напал на Гленна. Учитывая, что это его дом, адвокат может попытаться списать это на ограбление или что-то еще. Не круто.
— Хороший дом, — сказала я, пробегая глазами по ярким стенам, низким потолкам и чистому, но потертому ковру.
Мы прошли короткий коридор, затем спустились в большую гостиную. Я тут же остановилась.
— Боже мой, — сказала я, входя. — У них пушистый ковер.
Зеленый пушистый ковер. Это могло быть причиной хвастовства мистера Тилсона. Меня бы это сделало хвастуньей.
Там находилось только несколько сотрудников ФВБ, делающих свою фэвэбэшную работу. Один из них поманил Эддена, и тот оставил меня, бросив назад взгляд, говорящий мне ничего тут не трогать. В носу слегка защекотало от порошка для снятия отпечатков. Айви стояла в углу рядом с высокой женщиной с парой висящих на шее камер, должно быть, фотографом. Они обе рассматривали на ее ноутбуке снимки, полученные ранее.
Было ярко и слишком тепло, и Дженкс оставил Эддена, чтобы взлететь на верхнюю часть штор. Там, наверное, теплее. ФВБ провели здесь большую часть дня, прежде чем впустили нас, не желая, чтобы я нарушила что-то в драгоценной нетронутости места.
Кофейный столик из зеленой плитки, стоявший между оливково-оранжевой полосатой кушеткой и кирпичным камином, выкрашенным в тон полу, был придвинут к очагу. Шторы скрывали широкое окно и вид на задний двор. Боже, помоги мне, но шторы соответствовали мерзкому цветовому сочетанию. Глядя на все это, я начала чувствовать тошноту. Казалось, 70-е нашли здесь убежище от исчезновения и готовились захватить мир.
Крови не было, за исключением мелких пятен на диване и стенах, уродливо коричневых на фоне желтовато-зеленой краски. Возможно, из сломанного носа Гленна? Кресло придвинули к фортепиано, а отрывные нотные листы были сложены на скамейке. У стены с большим окном и видом на заснеженные качели стояла картина. Она упала, перевернувшись лицом к стене, и мне хотелось посмотреть, что на ней нарисовано.
Взъерошенная рождественская ель была прислонена в углу. Наверное, она упала сегодня, если, конечно, темное пятно пролившейся воды является достаточной уликой. Слишком много украшений для одной комнаты, и все они сочетали множество стилей. Большинство недорогие, массового производства, но были и двухсотдолларовые снежные шары, и антикварные изображения омелы от Тиффани. Странно.
Три носка висели на камине, и они выглядели слишком дорогими и шикарными в сравнении с остальными. Только самый маленький был подписан. Холли. Их ребенок, наверное. На каминной полке отсутствовали фотографии, которых должно быть не счесть из-за ребенка в доме. Крышка пианино также была пуста.
Дженкс спустился, чтобы поговорить с парнем у фортепиано. Айви склонила голову к фотографу. Эдден не обращал на меня никакого внимания. Все выглядели занятыми, поэтому я подошла к камину и провела пальцем по гладкой древесине, чтобы найти следы от стоявших на ней когда-то фотографий. Ни пылинки.
— Эй! — Воскликнул человек рядом с Эдденом. — Что это вы делаете, по-вашему?
Его лицо покраснело, он посмотрел на Эддена, очевидно отмечаясь, поскольку хотел меня выгнать, да не мог.
Ко мне обратились лица, и я, смутившись, отошла назад.
— Извините.
В наступившей тишине Айви выглянула поверх монитора. Обе девушки, она и фотограф, уставились на меня с вопросительными выражениями лиц. С короткими черными волосами Айви и длинными светлыми косами фотографа они выглядели, как Инь и Янь. Я вспомнила, что видела фотографа, делающую снимки на конюшне Трента, но Айви там не было. Я удивилась, как Айви хватило всего пятнадцати минут завести достаточно приятельские отношения с ней, чтобы обсудить все тонкости углов и теней.
Все еще улыбаясь, Эдден наклонил голову и потряс в воздухе ладонью с растопыренными пальцами, как бы говоря, что он позаботится об этом. Айви дала фотографу одну из наших визиток и пересекла комнату, чтобы подойти ко мне. На полпути на ее плечо приземлился Дженкс, и я увидела, как ее губы двигаются в тихом комментарии, который заставил пикси смеяться.
К тому времени, как они дошли до меня, я скрестила руки на груди и стояла, изогнув бедро.
— Я больше ничего не буду трогать! — Громко объявила я. Интересно, суровые выражения лиц офицеров ФВБ относились ко мне как к нарушителю протокола или это из-за затяжных сомнений о моем участии в смерти Кистена. Я знаю, что Эдден сделал все возможное, чтобы их подавить, но это мало помогало против предрассудков.
Взглянув на Айви, Эдден взял меня под локоть, чтобы вывести в прихожую. Айви улыбалась, но как только мы остались втроем, она стала серьезной.
— Рэйчел здесь. Так как на счет того, чтобы показать нам место, где избили Гленна? — cпросила Айви, удивив меня.
— Это оно и есть, — ответил Эдден, глядя мимо меня в гостиную. — Все остальное выглядит нетронутым.
Я выдернула свой локоть из хватки Эддена и прислонилась к стене. Дженкс пролетел, застрекотав крыльями, и уютно устроился в моем шарфе, а Айви покачала головой.
— Здесь слишком мало эмоций для комнаты, где кого-то избили, — произнесла она. — Говорите, это произошло сегодня утром? Не может быть.
Лицо Эддена сжалось, и я посмотрела на Айви. Вампир может «прочесть» феромоны, оставившие след в комнате, и определить, насколько сильными были выпущенные здесь эмоции. Эдден выглядел так, будто знал об этой их способности, но не доверял ей. Так же поступали и в суде: не принимали показания вампира, если он не был обучен, зарегистрирован и не проходил ежеквартальных оценочных семинаров. Айви к таким не относилась, но если она говорит, что здесь нет следов борьбы, то я верю ей больше, чем забрызганным кровью стенам.
— В остальной части дома все в порядке, — заметил Эдден, и Айви нахмурилась. — Не хотите, чтобы я рассказал вам то, что мы знаем, пока будем обходить дом в поисках следов… эмоций? — закончил он, и я усмехнулась. Подождем, пока они услышат то, что я выяснила. Но Айви взглядом заставила меня заткнуться, и я выдохнула. О’кей… Я подожду.
— Я слушаю, — сказала она Эддену, выходя из прихожей. Ее шаг был широким и уверенным, и человек, дававший показания ФВБ, вжался в стену, чтобы дать ей пройти. Она первой вошла в шикарную спальню с подушками, богатыми портьерами, коврами и красивыми вещицами, расставленными на вроде бы старинном гарнитуре из резного дерева. Все ящики были открыты, в шкафу висели только пустые вешалки. Женственность шикарной спальни не соответствовала всему остальному в доме. Хотя не всему. Ну, кроме снежного шара, носков и композиций из омелы.
— Закладная на имена мистера и миссис Тилсон, — сказал Эдден, засунув руки в карманы и раскачиваясь на каблуках, весь его вид говорил о том, что он даже не заинтересовался несоответствием стилей. — Они люди, — добавил он. Мне пришлось прикусить язык, чтобы не вырвалось, что они не были людьми.
— Они купили дом полтора года назад, — продолжил Эдден. Дженкс фыркнул, но никто, кроме меня, этого не услышал. — Она домохозяйка, заботится об их дочери, но мы обнаружили, что Холли была записана на трехдневное попечительство (аналог нашей продленки). Мистер Тилсон работал уборщиком, получая пенсию, как учитель естественных наук в Кентукки. Досрочный выход, я полагаю, и он хотел какую-нибудь подработку к пенсии.
Например, отмывать дерьмо со стен мужского туалета? Ага, правдоподобно звучит.
— Телефон на прослушке, кредитки отслеживаются, — говорил Эдден, пока Айви бродила по комнате. — Пока ничего не происходит, но сейчас праздники, и мы тратим больше времени, чтобы получить какую-то информацию. — Он внезапно замолчал и посмотрел на меня. — Почему вы улыбаетесь?
Я сразу же придала своему лицу невинное выражение:
— Да просто так. Что еще у вас есть?
— Очень мало, — он пристально посмотрел на меня. — Мы найдем их.
Айви, словно тень, проскользнула между резной мебелью, приподняла карандашом шторы и указала подбородком на приклеенный датчик охранной системы на окне. На фоне элегантного интерьера Айви в блестящей коже выглядела, как высокооплачиваемый наемный убийца, затаившийся в глубине дома. У кого-то был отличный вкус, и я не думаю, что это уборщик мистер Тилсон. Возможно, мистер Тилсон — киллер.
— Вот последняя фотография, — сказал Эдден, протягивая мне кусок бумаги с копией школьного удостоверения Тилсона. Дженкс сорвался со складок мягкого шерстяного шарфа, испугав меня, и завис над листом формата 9 × 11. Неулыбчивое лицо владельца удостоверения выглядело размытым, но согласно описанию он был блондином с голубыми глазами. Немного морщин и залысины.
— Выглядит довольно безобидным для того, кто избил детектива ФВБ, — заметил Дженкс.
— Один из тех тихонь, кого нужно остерегаться, — пробормотала я, задавая Дженксу немой вопрос об его предположениях, прежде чем он вернул распечатку обратно Эддену. Айви взглянуть не подошла — наверное, она снимок уже видела.
— У нас нет ничего на миссис Тилсон, — начал Эдден, когда Айви на полной скорости вышла из комнаты. — Но мы работаем над этим.
Его последние слова прозвучали довольно сухо, и я могу догадаться, почему. Невозможно проследить за Айви, когда она двигается с жуткой вампирской скоростью. Я любила наблюдать за ней в таком состоянии — полностью погруженной в раздумья и нечеловечески быстрой. Только во время работы она позволяла себе забыть о мучительности желаний и потребностей и обретала чувство собственного достоинства.
Эдден последовал за мной в коридор. Было несложно выяснить, куда ушла Айви. Дженкс уже летел мимо двери в ванную комнату. На том конце холла стоял, испуганно вжавшись в стену, пожилой офицер ФВБ.
— Она там? — Спросил Эдден человека, явно не ожидавшего столкнуться с возбужденным вампиром в кожаном прикиде. Эдден похлопал по плечу вспотевшего мужчину. — Вы не могли бы выяснить, отправили ли уже отпечатки пальцев?
Офицер с благодарностью ушел, и мы с Эдденом вошли в комнату, которая явно принадлежала ребенку.
Если в спальне Айви выглядела неуместно, то на фоне кроватки, ярких тюлевых занавесок и разноцветных дорогих игрушек она была будто с Марса. Около Айви, уперев руки в боки, парил Дженкс и с отвращением разглядывал изображение феи Тинкер Белл в рамочке.
— Мы собираем информацию не столько для их розыска, сколько для суда, — сказал Эдден, чтобы поддержать разговор. В его глазах была боль. — Я не позволю адвокатам так выехать на Конституции, чтобы в итоге их пришлось отпустить.
Я подпрыгнула, когда одна из игрушек взорвалась музыкой. Виной тому явно был Дженкс, взмывший к потолку в облачке пыльцы.
— Невозможно собрать ребенка и уйти так быстро и не оставить следов, — заметила я, ощущая прилив адреналина. — Я слышала, что эта женщина обожает своего ребенка. — Я разглядывала горы игрушек. — Все, что вам нужно, — это найти человека из игрушечного магазина. Через неделю Тилсоны будут ваши.
— Нам нужно сейчас, — сказал Эдден мрачно. Музыка закончилась. При виде несчастного пикси, парящего посреди комнаты, Эдден добавил. — Не волнуйся, Дженкс. Мы здесь закончили.
О, чудно, на меня наорали, а пикси сказали, что ничего страшного.
Поскольку Айви все вокруг уже обшарила, я подошла к книгам в кресле-качалке, улыбаясь знакомым названиям. Я потянулась за ними, не желая покидать этот приют чистоты и хорошего вкуса. Меня окутала меланхолии. Я знала, что чувство тоски вызвано моей дилеммой о детях. Если б дело было только в заболевании крови, я бы воспользовалась шансом, но я не хочу, чтобы мои дети родились демонами.
Я выпустила книжку-развивашку из пальцев, когда Айви осторожно прошла среди плюшевых зверей и пастельных тонов, держась так, будто домашний уют на нее охотился.
— Это последняя комната? — спросила она, а когда Эдден с усталым видом кивнул, добавила. — Вы уверены, что на Гленна не напали где-нибудь еще, а здесь бросили?
— Совершенно уверен. Его следы на дорожке сразу за дверью.
На ее спокойном лице промелькнули отблески гнева.
— Нет ничего в этой комнате, — тихо сказала она. — Ничего, даже шепота детских капризов.
Заметив, что она готова уйти, я положила книжку-развивашку на маленький столик. Стук от выпавшей из нее на пол картонной куколки привлек мое внимание, и я подняла игрушку. Вычурная книжка была слишком экстравагантна для маленького дома, но я уже не удивлялась, после того, как я увидела спальню. Было заметно, что они не считали денег, когда речь шла о ребенке. Фигня полная. Это бессмысленно.
Дженкс скользнул к плечу Айви, стараясь ее развеселить. Ее это не заинтересовало, она просто отмахнулась. Эдден ждал около двери, пока я пролистаю книжку, чтобы вложить куколку обратно. Но в кармашек для куклы уже топорщился, в нем было что-то жесткое.
— Минуту, — сказала я, пытаясь двумя пальцами вытащить это. Не знаю, почему, но кукла должна была вернуться в свою кроватку, и я — единственная, кто может ей помочь, гласил крупный шрифт текста книги. Меня охватила тоска. А Эдден может и подождать.
Но когда мои пальцы соприкоснулись с тем, что лежало в кармашке, я выдернула руку, и прежде, чем поняла, что делаю, засунула пальцы в рот.
— Оу! — взвыла я с пальцами во рту и уставилась на книгу, упавшую на стул.
Лицо Эддена стало обеспокоенным, Дженкс подлетел ко мне. Айви замерла на пороге, уставившись на меня глазами, черными от всплеска адреналина. Все внимание теперь было обращено на меня. Смутившись, я вытащила пальцы изо рта и ткнула пальцем.
— Там что-то есть, — сказала я, чувствуя дрожь внутри. — Оно шевелится. Что-то в этой книге! Оно пушистое.
И теплое, и оно чертовски меня напугало.
Айви зашла обратно в комнату, но Эдден первым ткнул в кармашек своим карандашом. Мы втроем присели вокруг книжки, пока Дженкс встал рядом с ней и попытался заглянуть внутрь.
— Это камень, — сообщил он, выпрямившись и насмешливо поглядывая на меня. — Черный камень.
— Оно пушистое! — Я отступила на шаг назад. — Я почувствовала, как оно двигается!
Эдден просунул карандаш внутрь и оттуда, матово поблескивая в электрическом свете, выскользнул черный кристалл.
— Вот ваша мышь, — сухо произнес он. Мое сердце ушло в пятки, когда я поняла, что это.
Слеза баньши. Гребаная слеза баньши.
— Это слеза баньши, — хором сказали мы с Айви, а Дженкс, взвизгнув, бешено метнулся между нами, чтобы, наконец, приземлиться на моем плече.
Я отступила назад и стала тереть руки, будто пытаясь стереть ощущение прикосновения. Черт, я коснулась слезы баньши. Дважды черт, это вероятное доказательство.
— Она показалась тебе пушистой? — спросил пикси. Я кивнула, разглядывая свои пальцы. Но это же слеза баньши. Меня передернуло.
Замешательство постепенно исчезло с лица Эддена.
— Я слышал о ней, — сказал он, постукивая по кристаллу заостренным концом карандаша. Затем он выпрямился во весь рост и посмотрел прямо мне в глаза. — Вот почему здесь нет никаких следов эмоций, не так ли?
Я кивнула, теперь понимая, почему дом выглядел как дом, но не ощущался таковым. Слеза баньши объясняет все. Любовь была высосана отовсюду.
— Они оставляют их в местах вероятного проявления сильных эмоций, — сказала я, задаваясь вопросом, почему Айви такая бледная. Ну, в смысле, бледнее обычного. — В какой-то момент они нарушают равновесие и подталкивают нас на худшие поступки. И когда слезы впитывают все, баньши возвращаются забрать их.
И я ее коснулась.
— Это сделала баньши? — спросил Эдден, его гнев выплескивался словно сквозь брешь в видимости спокойствия. — Она заставила того человека избить моего сына?
— Наверное, нет, — сказала я, думая о том, что рассказа мне Мэтт, и взглянула на Айви. — Если миссис Тилсон обманывала мужа, это могло стать достаточным основанием, чтобы подложить сюда слезу. Держу пари, баньши оставила ее, выдавая себя за няню или что-нибудь подобное.
Я посмотрела на слезу, тяжелую и темную из-за накопленных эмоций от избиения Гленна. Вздрогнула, вспомнив, какая она теплая на ощупь.
— В ОВ есть сведения о каждой баньши в Цинциннати, — сказала я. — Вы можете отдать слезу на анализ и узнать, кто это сделал. Баньши должна знать, куда ушли Тилсоны. Обычно они тщательно выбирают жертв и следуют за ними с места на место, если урожай богат. Хотя они предпочитают кормиться пассивно, они могут высосать человека досуха за пару секунд.
— Я думал, что это незаконно, — Эдден опустил кристалл в пакет для сбора улик и запечатал его.
— Так и есть, — голос Айви был мягок, но, на мой взгляд, она выглядела больной.
Дженкс попытался поднять ей настроение:
— Ты в порядке? — спросил он, но она только моргнула своими мягкими миндалевидными глазами.
— Нет, — ее взгляд упал на слезу, — даже если миссис Тилсон обманывала мужа, подозреваемый точно знал, куда ударить Гленна, чтобы причинить боль, но не покалечить. В доме с одержимостью оттирают каждое пятнышко, и для человека, избивающего жену, он тратит слишком много денег на нее и девочку. Боже, у них нет даже пульта от телевизора, — сказала она, указывая на невидимую гостиную, — однако они спят на шелковых простынях и имеют детский компьютер.
— Ты думаешь, Гленна избила женщина? — перебила я, и Айви нахмурилась.
Эдден, однако, заинтересовался.
— Если б она была внутриземельцем, может, живым вампиром, она могла бы сделать это. В этом случае она бы тоже знала, как причинить боль без повреждений.
Айви издала звук протеста:
— Я бы учуяла вампира, побывавшего здесь, не говоря уже о жившем тут, — сказала она, но я сомневалась.
Год назад я бы сказала, что это невозможно — сделать чары, маскирующие запах кого-либо под запахом другого внутриземельца, но моя мама на протяжении всей их совместной жизни делала чары для моего отца, чтобы он пах, как колдун.
Я стояла и пыталась разобраться. Когда Эдден хлопнул в ладоши, мы подпрыгнули вместе с Дженксом.
— Выйди, — неожиданно приказал он, и под мои протесты вытолкал меня в прихожую.
— Айви, вы и Дженкс можете присутствовать, но я хочу, чтобы ты, Рэйчел, была снаружи.
— Минутку! — воскликнула я, но он уже выпихнул меня, крича кому-то, чтобы принесли пылесос.
Айви лишь пожала плечами, виновато мне улыбаясь.
— Извини, Рэйчел, — сказал Эдден, когда мы дошли до гостиной, его карие глаза сверкнули весельем. — Ты можешь пока порыться в гараже, если хочешь.
— Что это значит? — негодовала я. Он знал, что я ненавижу холод. Он сказал это, чтобы избавиться от меня. — Почему у Айви получилось остаться помогать?
— Потому что Айви знает, как держать себя в руках.
Это было грубостью.
— Кретин! Это я нашла слезу! — возмущалась я, стоя в арочном проходе из гостиной и наблюдая, как все загудели, обсуждая новость. Несколько голов обернулись, но меня это не волновало. Меня выставили.
Лицо Эддена потемнело от волнения, но его слова повисли в воздухе, когда вошел Алекс, офицер, осматривавший мою машину, принеся с собой холод в легких и снег на ботинках.
— Ох, они не смогут отправить собаку для осмотра вашей машины в ближайшие пару часов, — сказал он нервно, увидев гнев Эддена, направленный на меня. — Там большая партия бримстона в аэропорту Низин.
Вдруг я подскочила, потому что Айви оказалось рядом со мной.
— Что случилось с твоей машиной? — спросила она, и я раздраженно фыркнула.
— Рядом с ней постоял Том Бенсон, — ответила я. — Я параноик.
Айви улыбнулась:
— Не беспокойся об этом, — сказала она. — Ты же под защитой Ринна Кормеля. Он не посмеет.
«Пока вампиры сами не захотят моей смерти», — подумала я и повернулась к Эддену:
— Эдден… — жалобно начала я, но он положил руку мне на плечо и вытолкал на кухню.
— Алекс, проводи мисс Морган домой, — сказал он. — Рэйчел, я позову вас, когда понадобитесь. Если вы не хотите уходить, вы можете подождать на кухне, но это может продлиться несколько часов. Если вообще не до завтрашнего дня. Вам лучше отправиться домой.
Он не попросил Айви уйти. Я набрала побольше воздуха, чтобы поныть еще, но кто-то позвал его, и он ушел, оставив после себя слабый запах кофе.
Знакомый стрекот крыльев привлек мое внимание к Дженксу, сидящему на верхушке картинной рамы, и пикси свалился на меня.
— Извини, Рэйч, — сказал он, и я откинулась на стену. Отвратительно.
— Я остаюсь, — заявила я во всеуслышание, достаточно громко, и Алекс со вздохом облегчения пошел к радиатору отопления.
— Как у Айви получается помогать? — Спросила я Дженкса, уже зная ответ и завидуя тому, что она, вампирша, однажды избившая целый этаж фэвэбэшников, была признана лучшей, чем я, ведьма, которая помогла привести мастера вампиров этого города в их камеру. Не было моей вины в том, что Стриж убила его.
«Черт», — подумала я. Может, мне взять несколько уроков правил поведения на месте преступления? Все лучше, чем стоять вне поля и наблюдать за чужой игрой.
Дженкс опустился мне на плечо в знак поддержки. Я знала, что он хочет помочь, и я ценила его отношение. Во время его полета Эдден взглянул поверх своего мобильного.
— Ваш палец в порядке? — неожиданно спросил он, и я уставилась на свой палец. Он выглядел нормально.
Ничего не ответив, я оттолкнулась от стены и потопала вон. Дженкс порозовел, следуя за мной в пустую кухню на уровне головы.
— Рэйч… — начал он, и я скривилась.
— Останься с Айви, если хочешь, — с горечью произнесла я, застегивая пальто и обматывая шею шарфом. Я не поеду домой. Пока нет. Я буду в гараже.
Его крошечное личико осветилось облегчением:
— Спасибо, Рэйч. Я тебе расскажу все, что мы узнаем, — заявил он и полетел обратно в детскую, оставив золотой след осыпающейся пыльцы.
Это несправедливо, думала я, пока снимала синие бахилы. Я получила результаты быстрее, чем полный дом фэвэбэшников. Выходя, я хлопнула сетчатой дверью и спустилась по цементным ступеням.
Домой. Ага. Может, я испекла бы печенье. Имбирные пряники в виде маленьких фигурок фэвэбэшников с малюсенькими значками. Потом я бы пооткусывала им головы.
Но когда мои ноги ступили на цементный пол, я притормозила.
О, я все еще была вне себя, но Эдден сам сказал, что я могу осмотреть гараж. Я знала, что он предложил это только потому, что на улице слишком холодно, но почему бы и нет?
Уперев руки в бедра, я попыталась носком сапога раскрыть не полностью закрытые створки ближайшей коробки. Они скрипнули, открывая взгляду мешанину вещей, похожую на классический бардак в стиле гаражных распродаж: книги, безделушки, фотоальбомы и несколько камер. Дорогих.
— Фотоальбомы? — Спросила я, глядя на молчаливые стены. Кто хранит фотографии в гараже? Может, это на время Рождества, чтобы освободить место для детских игрушек.
Я двинулась к следующей коробке, натягивая перчатки для тепла. В ней обнаружились книги и вещи в стиле семидесятых, что, пожалуй, объясняло убранство гостиной. Под этой коробкой была другая, в которой лежали более новые вещи. Я вытащила верхнее платье — подобное я могла бы найти в шкафу моей мамы, и подумала, что у миссис Тилсон были тяжелые — в смысле веса — времена. Платье было великовато для меня, но крой явно не для беременной женщины. Это не было похоже на описание Мэтта. Это также не соответствовало тому, что я видела в открытом шкафу.
Нахмурившись, я положила платье обратно, зарываясь до дна коробки, и нашла подшивку ежегодников.
— Бинго, — прошептала я и опустилась на колени, ощущая холод цементного пола прямо сквозь джинсы. Я не собиралась ждать, пока офицеры Эддена раскопают эти фото. Я должна посмотреть их сама.
У меня затекли колени, и я вытащила детские санки, чтобы сесть на них. Упершись коленями в подбородок, я листала ежегодник с карандашной надписью КЛЭР СМИТ на передней обложке. Клэр была выпускницей школы парой сотен миль севернее и, видимо, популярной, если количество подписей что-то значит. Много обещаний писать. Очевидно, она путешествовала по Европе перед поступлением в колледж.
Был еще один ежегодник из местного колледжа, где она за 4 года получила степень в журналистике, специализируясь на фотографии, и встретила Джошуа, согласно сердечкам и цветочкам вокруг его подписи.
Мой взгляд скользнул к коробке с альбомами. Возможно, они со школьных времен, это также объясняло и камеры.
Она была членом Клуба фотографии в школе и выпустилась в 82-ом. Я пристально разглядывала изображение молодой женщины, стоящей на трибунах, окруженной неловкими подростками, мой палец остановился на ее имени. Если это не опечатка, Клэр была довольно пухленькой девушкой с веселой улыбкой, а не изящной мягкой женщиной, которую описывал Мэтт. Она не была толстой, но все же покрупнее меня. И если она выпустилась в 82-ом, то ей должно быть… больше сорока сейчас?
Нахмурившись, я повернулась посмотреть на стену дома, как если б я могла дотянуться мыслями до Айви. Женщина за сорок с одним ребенком и желающая еще пятерых? Распределяя их на пять лет?
Она должна была быть внутриземельцем. Ведьмы живут около 160 лет и могут иметь детей на протяжении всего времени, кроме первых и последних двадцати лет. Может, это и было источником конфликта? Мистер Тилсон обнаружил, что его жена ведьма? Но здесь не пахнет ведьмой. Или вампиром. Или вером.
Я вздохнула, отложив альбом в сторону, и продолжила поиски. Пока не нашла альбом с надписью ДЖОШУА ТИЛСОН на обложке. Его школа потратилась на переплеты из кожзама.
Джошуа выпустился в штате Кентукки в том же году, что и Клэр. Я листала страницы, рассматривая его фотографии. Мои губы приоткрылись, а мышцы свело от озноба. Медленно я поднесла страницу к носу, желая, чтобы свет стал поярче. Джошуа не походил ни на одну из фотографий, показанных мне Эдденом.
Мои глаза прошлись по окружающим вещам, потом я вспомнила слова Эддена о пенсии мистера Тилсона. Затем — о жалобе Мэтта, что каждый человек обязан стричь свой газон, и о том, как разъяренный мистер Тилсон обрушился на него, мол, у них молодая семья и они собираются иметь больше детей. Вещи в гараже, что мешали им в доме, но которые они не рискнули выбросить.
Я не думаю, что мистер и миссис Тилсон — те люди, которые жили здесь. Они были кем-то еще и не могли рисковать, вызывая скорую помощь, потому они сбежали.
Я вздрогнула, круг замкнулся.
— Аааааайвииииии! — заорала я. — Айви! Иди, посмотри на это!
Мгновение я вслушивалась в тишину. Она не придет. Раздраженная, я встала с альбомом в руке. Мои колени свело от холода, и я чуть не упала, выпрямляясь рывком, когда Айви высунула голову наружу.
— Нашла что-нибудь? — спросила она с весельем в темных глазах.
Не «Ты еще здесь?» или «Я думала, ты ушла», но «Нашла что-нибудь?» И ее веселость была не на мой счет, а в адрес Эддена, показавшегося позади нее.
Я улыбнулась, говоря ей, что действительно нашла кое-что.
— Гленна избил не мистер Тилсон, — самодовольно сказала я.
— Рэйчел… — Начал Эдден, и я, торжествующе подняв ежедневник, сделала шаг вперед.
— Вы получили ваши отпечатки пальцев? — спросила я.
— Нет, это займет примерно неделю.
— Удостоверьтесь, что их сверили с данными об известных уголовниках-внутриземельцах, — сказала я, протягивая ему альбом, но его взяла Айви. — Вы обнаружите их несовпадение с отпечаткам мистера Тилсона — если предположить, что запись о нем существует. Я думаю, мистер и миссис Тилсон мертвы, а те, кто жили здесь, взяли себе их имена вместе с их жизнью<a l:href="#n_5" type="note">[5]</a>
Глава 5
— Спасибо, Алекс! — прокричала я, махая рукой вслед офицеру ФВБ, который уезжал вниз по тениcтой, заснеженной улице, оставив меня стоять на тротуаре перед нашей церковью. Айви уже была на полпути к двери, торопясь попасть домой, где у нее существовали свои проверенные способы борьбы со стрессом. Всю обратную дорогу она молчала, и, думаю, не только из-за того, что нам пришлось просить, чтобы нас подвезли, потому что я не решилась открыть дверь своего автомобиля и посмотреть, не взорвусь ли я.
Задние фонари машины Алекса загорелись, когда он подкатился под знак СТОП в конце дороги, и я отвернулась. Церковь, в которой жили Айви, Дженкс и я, была освещена и безмятежна, лившийся сквозь витражи свет отбрасывал на нетронутом снегу невероятные разноцветные блики. Я изучающе осмотрела линию крыши, чтобы попытаться найти Биса, нашу домашнюю горгулью, но между белыми клубами моего дыхания ничего не было видно. Украшенная рождественскими декорациями и живыми гирляндами цветов, а также веселыми быками для дня зимнего солнцестояния, церковь выглядела сказочно, и я улыбнулась, довольная тем, что живу в таком особенном месте.
Прошлой осенью Дженкс наконец установил на шпиль осветительный прожектор, и это добавило церкви красоты. Строение не использовалось как церковь в течение многих лет, но его снова освятили. Айви первоначально выбрала церковь, чтобы управлять нашей начинающей фирмой и чтобы её немертвая мать не могла контролировать её. Мы никогда бы не стали такими профессионалами в своем деле, если бы не эта возможность. Здесь я чувствовала себя в безопасности. На самом деле, это заслуга Айви. И Дженксу нужен был сад, находящийся на заднем дворе, чтобы прокормить почти четыре дюжины своих детей.
— Поспеши, Рэйч, — жалобно произнес Дженкс из-под моей шляпы. — С меня уже свисают сосульки.
Ухмыляясь, я проследовала за Айви, ступая по изношенным ступенькам парадной лестницы. Дженкс тоже молчал на протяжении всей дороги домой, и я почти хотела узнать, что случилось в девятый день Рождества, только чтобы избавиться от обязанности в одиночку поддерживать беседу с Алексом. Я не могла сказать, думали ли о чем-то мои соседи, особенно Айви, или только сердились.
Может она думала, что я предала ее, обнаружив прежде нее, что Тилсоны были мошенниками. Или, возможно, она расстроилась, потому что я хотела, чтобы она пошла на катер Кистена. Она тоже любила его. Любила его глубже, чем я, и дольше. Я думала, что она будет стремиться найти его убийцу и вампира, который пытался превратить меня в кровавую игрушку.
Звух шагов Айви оборвался на посыпанных солью ступенях, и я подняла голову, когда от нее послышалось тихое чертыхание. Останавившись, я подняла на нее глаза и проследила ее взгляд, направленный на нашу рекламную вывеску над дверью.
— Чёрт бы всё это побрал к Повороту и обратно, — прошептала я, увидев накаляканное спреем «Чёрная Ведь…», полунаписанное на висящей внизу именной табличке и стекавшее на двойные дубовые двери.
— Что там? — резко спросил Дженкс, который не мог ничего видеть и пытался приподнять мою шляпу.
— Кто-то разукрасил нашу вывеску, — вежливо ответила Айви, но я могла поручиться, что внутри она кипела от возмущения. — Нам надо оставлять включенным освещение, — пробормотала она, рывком открывая дверь и входя внутрь.
— Освещение? — воскликнула я. — Это место и так освещено как… как церковь!
Айви была внутри, а я стояла здесь, уперевшись руками в бедра, ощущая себя всё более и более униженной. Эта атака была направлена на меня, и я чувствовала это всем своим существом после холодного отношения со стороны ФВБ на месте преступления. Сукин сын.
— Бис! — прокричала я, глядя наверх и задаваясь вопросом, куда же запростился этот пацаненок. — Ты здесь?
— Рэйч, — сказал Дженкс, когда ему удалось поднять мою шляпу. — Я должен проверить Маталину и детей.
— Извини, — побомотала я. Завернувшись плотнее в свое пальто, я вошла в церковь и рывком захлопнула дверь. Злясь, я позволила засову упасть с глухим стуком и запереть дверь, хотя формально мы были открыты до полуночи. Моя шляпа слегка приподнялась, и Дженкс пулей полетел в святилище. Я медленно сняла шляпу и повесила её на крючок. Меня слегка отпустило, когда я услышала высокоголосное «Приве-е-ет!» хора детишек Дженкса. В последний раз мне потребовалось четыре часа, чтобы счистить краску с вывески. Где, к дьяволу, Бис? Я надеялась, что с ним всё было в порядке. Художников явно прервали.
Возможно, мне стоило бы заколдовать вывеску, подумала я, но я не была уверена, что существуют чары, способные сделать металл невосприимчивым к краске. Я могла бы наложить на вывеску черное заклятие, чтобы навести прыщи на любого, кто её коснется, но это будет незаконно. А вопреки тому, что гласят надписи, я белая ведьма, черт побери.
Тепло церкви стало проникать в меня, когда я повесила своё пальто на вешалку. В конце холла без окон, погруженного в темноту, в задней части святилища, где должен быть алтарь, стоял мой дубовый стол с выдвижной крышкой. Сейчас он был покрыт травами, потому что зимой служил домом для Дженкса и его семьи. Это было безопаснее зимней спячки в пне на заднем дворе, и так как я не использовала свой стол, вопрос заключался только в постоянном игнорировании девочек пикси, играющих в моей косметике или использующих волосы с моей расчески, чтобы сплести гамаки.
Напротив моего стола, вокруг низкого кофейного столика как-то незаметно собрались все необходимые мне вещи. Там стоял телевизор, а также стереосистема, это было скорее местом для переговоров с клиентами, нежели настоящей гостиной. Наши немертвые посетители должны были входить через заднюю неосвященную часть церкви в нашу более приватную гостинную комнату, где стояла рождественская ёлка Айви. Под ней все еще лежал один подарок. Я должна была вручить Дэвиду новое пальто, после того, как его старое пострадало из-за Тома, который пытался меня убить. Сейчас Дэвид был с дамами на страховом семинаре на Багамах.
Один из углов церкви, со стороны фасада, был занят огромным фортепьяно Айви — с места, где я сейчас находилась, его не было видно, — напротив него лежала циновка, где я занималась гимнастикой, когда Айви отсутствовала. Она стала ходить в спортзал, чтобы поддерживать форму. По крайней мере, она так говорила, когда уходила вся на взводе и возвращалась домой отдохнувшая, расслабленная и удовлетворенная. Посреди всего этого стоял потертый бильярдный стол Кистена, спасенный от уничтожения, от которого сам Кистен спасен не был.
Пока я снимала сапоги и ставила их под пальто, моё настроение постепенно переключилось со злости на меланхолию. Стайка детей Дженкса сидела на открытых балках, они пели рождественские песни, и очень сложно было оставаться грустной под их божественный трехголосый хор, смешанный с запахом готовящегося кофе.
Кофе, подумала я, шлепнувшись на кушетку и направив дистанционный пульт на стерео. Crystal Method быстро и агрессивно заполнил пространство, я бросила пульт на стол и убрала свои ноги подальше от чертежа. Кофе мог бы всё сделать лучше, но, возможно, пройдет еще по крайней мере пять минут, пока он будет готов. После последней поездки в автомобиле полицейского Айви было необходимо некоторое свободное пространство.
Дженкс опустился на изящную штуковину в центре стола, которую принес отец Айви позапрошлой ночью. Она была вся золотая и блестящая, но Дженкс хорошо на ней смотрелся, стоя на окрашенных веточках, направленных наружу и внутрь. С ним был один из его детей, маленький мальчик пикси, чьи крылья были сложены и склеены, а следы слез на лице говорили о его страданиях.
— Не дай им тебя достать, Рэйч, — сказал Дженкс, сыпя с себя пыльцу в складку, образовавшуюся между крыльями сына. — Завтра я помогу тебе смыть краску.
— Я сама могу это сделать, — пробормотала я, отнюдь не радуясь мысли, что тот, кто это сделал, скорее всего приедет, чтобы посмотреть, как я изо всех сил стараюсь на крыльце. Помощь Дженкса была хорошей идеей, только вряд ли будет достаточно тепло.
— Я и не даю, — жалобно сказала я, затем запоздало обратила внимание на крошечные фигурки снежинок, украшающие теперь окна. Вот откуда клей. Они были размером с ноготь на мизинце, и были самыми очаровательными вещами, которые я когда-либо видела. — Никого не волнует, что я делаю добро, — продолжала я, в то время как сын Дженкса пытался увернуться от заботы своего папаши. — Ну и что, если я должна была вызвать демона, чтобы все закончилось хорошо? Я имею ввиду, ты говоришь мне, что Цинциннати не стал лучше без Пискари. Ринн Кормель в качестве криминального босса намного более хорош, чем его предшественник. Айви он тоже нравится.
— Ты права, — отозвался пикси, осторожно раздвигая в стороны крылья сына. Позади него из темного вестибюля появилась Рекс, кошка Дженкса, привлеченная из колокольни звуком голоса своего четырехдюймого хозяина. Только на прошлой неделе Дженкс установил кошачью дверь на лестнице в колокольню, устав просить кого-то из нас открывать дверь его кошке. Зверюге нравилась колокольня с её высокими окнами. Заодно это облегчало вход Бису. Хотя не то чтобы горгулья размером с кошку часто залетал в дом.
— И Трент, — сказала я, присматривая за Рекс, пока Дженкс был занят ребенком, который всё ещё не мог летать. — Возлюбленный сын города и идиот-миллионер отправляется в Безвременье и попадает там в ловушку. Кто должен поджарить свою задницу и заключить сделку с демонами, чтобы вернуть его домой?
— Тот, кто привел его туда? — спросил Дженкс, и мои глаза сузились. — Эй, киса, киса. Как поживает мой милый пушистый шарик? — пропел он. Я подумала, что это рискованно, но ладно, все-таки его кошка.
— Это была идея Трента, — ответила я, качая ногой. — Но сейчас это мой долг, который я плачу за его спасение из Безвременья. А я получила хотя бы одно спасибо? Нет, я получила гадость, нарисованную на моей входной двери.
— Ты сохранила свою жизнь, — сказал Дженкс, — и положила конец попыткам Ала убить тебя. Все демоны в Безвременьи поняли, что испортить отношения с тобой — значит испортить их и с Алом. Ты получила молчание Трента по поводу того, кто ты есть. Он мог бы раздавить тебя прямо на этом месте. И это могло быть не граффити на твоей двери, а вертел для жарки вместе с тобой, привязанной к нему, на лужайке перед домом.
Я застыла, потрясеннная. Кто я? Трент молчит относительно того, кто я? Я должна быть благодарна, что он никому не рассказал? Если бы он сказал кому-либо, кто я есть, он должен был бы объяснить, как это со мной произошло, и в итоге оказался бы на одном со мной вертеле.
Но Дженкс, забыв обо всем, улыбался своему сыну.
— Ну иди, Джериматт, — нежно сказал он, подтолкнув мальчика в воздух, где тот завис, роняя яркие искры в лужицу на столе. — И если в итоге клей каким-либо образом окажется на варежках Джека, тогда у меня не будет других мыслей о том, кто это сделал.
Крылья маленького пикси забавно задвигались, и клубы серебристой пыли окутали их обоих.
— Спасибо, папа, — сказал Джериматт, и в его влажных от слез глазах появился фамильный шаловливый блеск.
С любовью во взгляде Дженкс проследил за тем, как его сын улетает. Рекс наблюдала за ними, подергивая хвостом. Повернувшись ко мне, Дженкс увидел кислую мину на моем лице. Трент молчит по поводу того, кто я, да?
— Я имею ввиду, — пикси подался назад, — то, что сделал с тобой отец Трента.
Успокоившись, я убрала ноги со стола и опустила их на пол.
— Да, что бы там ни было, — пробормотала я, ощупывая запястье и находившуюся там метку демона. Другая была на лодыжке, и останется там до тех пор, пока Ал не выкупит обратно свое имя вызова. Но он всё ещё наслаждался тем, что я ношу две его метки. Я живу в страхе, что однажды ночью меня втянет в чей-нибудь круг для вызова демона, но пока еще никто не вызывал меня вместо Ала.
Наличие у меня демонских меток сложно объяснить, и больше людей, чем мне бы хотелось, в курсе, что это такое. Историю пишут победители, а я ничего не выиграла. Но, по крайней мере, не осталась в Безвременье в качестве секс-игрушки для демона. Нет, я просто стала его студенткой.
Откинув голову назад и посмотрев в потолок, я прокричала:
— Айви? Кофе готов?
От звука моего голоса Рекс шмыгнула под бильярдный стол. Услышав утвердительный призыв Айви, я выключила музыку и потянулась к своим ногам. Дженкс направился к Маталине, чтобы помочь ей остановить битву с использованием блестящей пыльцы, а я зашагала прочь по длинному коридору, который отделял задние помещения церкви. Я прошла в туалетные комнаты "М и Ж", переоборудованные в роскошную ванную Айви и мою, с почти спартанскими условиями, где, впрочем, были стиральная машинка и сушилка. Далее шли спальни — как подсказывала мне дедукция, первоначально там были кабинеты священников. Хотя темная прихожая не изменилась, вкус воздуха стал другим, когда я вошла в неосвященный придел церкви, пристроенный позже. Здесь располагалась кухня и наша личная гостиная, и если бы она была освящена, то я бы спала тут.
Я любила свою незатейливо обставленную кухню. Айви переделала её прежде, чем я переехала сюда, и это было лучшее место в доме. Окно над раковиной, прикрытое синими занавесками, выходило на маленький ведьмин сад. За ним находилось кладбище. Сначала мне было от этого неуютно, но после года регулярной стрижки травы во мне появилась нежность к выветрившимся камням и забытым именам.
Внутри вся кухня сияла нержавеющей сталью и ярким флуоресцентным светом. Здесь стояли две плиты: одна газовая, другая электрическая, поэтому мне не приходилось готовить свои зелья и стряпать еду на одной и той же поверхности. Рабочая столешница была огромна, и я довольно часто использовала её, когда варила зелья, так как подобные чары обходились дорого, если я не делала их сама. А этом случае они становились дешёвыми, как грязь. Буквально.
В центре помещения, внутри вырезанного в линолеуме круга, находился кухонный островок, где я обычно работала. Раньше под столешницей на открытой полке я держала свои книги с заклинаниями, пока Ал не сжёг одну из них в приступе ярости. Теперь они хранятся на колокольне. Круг делал это место безопасным для занятий колдовством, вне зависимости от того, было ли оно освящено.
Напротив внутренней стены стоял тяжелый старинный деревянный стол. Айви со своим компьютером, принтером и стопками аккуратно заполненных бумаг сидела с дальней его стороны, около арки, ведущей в холл. Когда мы въехали сюда, я имела право использовать половину этого стола. Теперь же я могла считать, что мне повезло, если удавалось занять угол, чтобы поесть. Зато я безоговорочно захватила остальную часть кухни.
Айви подняла взгляд от клавиатуры, а я бросила свою сумку на вчерашнюю нераспечатанное письмо и рухнула на свой стул.
— Хочешь перекусить? — спросила я, заметив, что уже около полуночи.
Она пожала плечами, проглядывая счета.
— Да, конечно.
Я знала, это нервировало её, поэтому и оставила письмо, где оно было — под своей сумкой. Качнувшись назад, я встала на ноги с томатным супом и сырными крекерами в мыслях. Если бы она хотела что-то ещё, то сказала бы. Я ощутила укол беспокойства, когда доставала с полки в кладовой банку супа. Гленн любит помидоры. Господи, я надеюсь, он в порядке. То, что он без сознания, меня очень тревожило.
Айви пролистала несколько веб-страниц, пока я орудовала консервным ножом. Я поколебалась, глядя на свои медные котелки для зелий, затем достала более привычную кастрюлю. Смешивать приготовление зелий и готовку пищи — не самая хорошая идея.
— Занимаешься расследованием? — спросила я, ощущая из-за ее молчания, что она все еще чем-то расстроена.
— Ищу баньши, — ответила она коротко, и я понадеялась, что она не знает, насколько спокойной и умиротворенной выглядит, грызя кончик ручки. Ее клыки такие же острые, как у кошки, но по-настоящему длинными они станут только после смерти. Тогда же у нее появится сверхчувствительность и физическая потребность пить кровь, чтобы выжить. У Айви уже появился к этому вкус, однако, хотя это и делает ее жизнь чертовки трудной, пока она может обойтись без крови.
Крышка оторвалась со звоном, и я вздохнула.
— Айви, я сожалею.
Ее нога, раскачивалась взад-вперед, как хвост рассерженного кота.
— О чём? — мягко спросила она, замедляя движение ноги, когда увидела, что я это заметила.
Что мои методы дают более быстрые результаты, чем твои, подумала я, но сказала другое:
— За то, что послала тебя на катер Кистена?
Мне не понравился вопрос, прозвучавший в моем голосе, но я не знала, что ее беспокоит. Айви подняла взгляд, и я изучающе посмотрела на карии радужки вокруг ее зрачков. Они были широкими и яркими, и это говорило о том, что Айви контролирует свои эмоций.
— Я с этим справлюсь, — ответила она, и я нахмурилась, услышав что-то ещё.
Повернувшись к ней спиной, я вытряхнула в кастрюлю замороженный суп с унылым «плюх».
— Я не думала идти с тобой, — я не думала, но собиралась это предложить.
— У меня есть прикрытие, — сказала она с нажимом.
Вздохнув, я принялась искать деревянную ложку. Имея дело с чем-то неудобным ей, Айви просто игнорировала это. И хотя я не склонна уходить от проблем, лишь бы сохранить комфортное жизненное пространство, у меня есть привычка упорно тыкать колом в спящих вампиров, если я думаю, что смогу от них убежать.
Зазвонил телефон, и я перехватила сердитый взгляд темных глаз Айви, когда бросилась отвечать на звонок.
— «Вампирские чары», — вежливо сказала я в трубку. — Чем можем помочь?
Раньше я отвечала, представляясь своим именем… до первого инцидента с граффити.
— Рэйчел, это Эдден, — послышался похожий на грохот гравия голос капитана ФВБ. — Рад, что ты дома. Знаешь, у нас возникли проблемы при получении отпечатков пальцев.
— Пра-а-авда? — прервала я его, усмехаясь в адрес Айви и поворачивая трубку так, чтобы она со своим исключительным вампирским слухом могла слышать. — Подумать только.
— Их направили в другой отдел, — продолжил мужчина, слишком погруженный в свои мысли, чтобы услышать мой сарказм. — Но мы выяснили, что слеза баньши принадлежит Мие Харбор. Женщина ошивается в этих краях с тех пор, как Цинциннати был свинофермой, и я хотел попросить, чтобы вы приехали завтра около девяти и помогли нам допросить её.
Я прислонилась к стойке, положив руку на лоб. То, что он хотел от меня — это чтобы я принесла амулет правды. Люди имеют большой опыт в чтении языка тела, но интерпретировать мимику баньши ужасно трудно. Так я слышала. ОВ никогда не посылало ведьм за баньши.
Айви уставилась на меня расширившимися карими глазами. Она выглядела удивленной. Нет, потрясенной.
— Девять слишком рано, — сказала я, задаваясь вопросом, что с ней произошло. — Как насчет полудня?
— Полудня? — отозвался он эхом. — Мы должны шевелиться как можно быстрее.
Так почему же вы дали мне под зад, когда у меня наметился прогресс?
— Утром мне нужно составить чары правды. Такие штуки стоят дорого. Если только вы не хотите оплатить пятисотдолларовый счет за них и изменить сумму моего консультантского гонорара?
Эдден промолчал, но я почти слышала его досаду.
— В полдень.
— В полдень, — отозвалась я, чувствуя, что выиграла по нескольким пунктам. По правде говоря, амулет правды был в шкафчике для колдовских принадлежностей в двух футах от меня, но я не поднималась раньше одиннадцати. — Мы должны будем уложиться к двум. Потом мне надо встречать брата в аэропорту.
— Нет проблем, — ответил он. — Я пошлю за тобой машину. Увидимся здесь.
— Эй, кто-нибудь осмотрел мой автомобиль? — спросила я, но связь уже оборвалась. — Завтра, — произнесла я с улыбкой, положив трубку на рычаг телефона. Пританцовывая, я направилась к холодильнику за молоком, затем посмотрела на Айви, когда поняла, что она все еще сидит здесь. — В чем дело?
Айви откинулась назад на стуле. На её лице отражалось беспокойство.
— Однажды я встретила Мию Харбор. Прямо перед тем, как меня назначили работать с тобой в ОВ. Она… интересная дама.
— Милая леди? — спросила я, доставая молоко. Если она здесь с тех пор, как по улицам Цинци бродили свиньи, то она, наверное, действительно милая старая леди.
Брови Айви сдвинулись, когда я взглянула на нее, и она опять уставилась на экран. Ее поведение было странным.
— В чем дело? — спросила я, как можно более нейтральным тоном.
Ручка, которую она грызла, замерла.
— Ни в чём.
Я саркастически усмехнулась.
— Что-то беспокоит тебя? Что?
— Ничего, — громко ответила она, и в кухню с жжужанием влетел Дженкс.
Усмехнувшись, пикси приземлился на стол между нами и принял очень подходящую ему позу Питера Пэна.
— Я думаю, что Айви сердится на тебя, потому что ты нашла слезу баньши, а она нет, — сказал он, и Айви снова начала крутить диск на ручке. Она делала это настолько быстро, что я почти слышала гудение.
— Так держать, Дженкс, — пробормотала я, размешивая молоко в супе. Горелка шипела слишком громко, огонь со свистом рвался наружу, и я его уменьшила. — Где твой приятель-горгулья? Ночью он должен быть на страже.
— Я не знаю, — ответил Дженкс, совсем не тревожась. — Но он твердый, как камень. Я бы о нем не волновался. Возможно, он навещает своих друзей. В отличие от некоторых из нас, у него есть личная жизнь.
— Я думаю, это здорово, что Рэйчел нашла слезу баньши, — напряженно сказала Айви.
Я через плечо посмотрела на Дженкса, и, увидев мое одобрение, он принялся назойливо кружить вокруг вампирши. Вбольшинстве случаевон мог избежать неприятностей там, где я не могла, и если мы быстро не узнаем, что беспокоит Айви, то потом, когда все выяснится, может быть слишком поздно принимать меры.
— Тогда тебя взбесило, что ты вычисляла убийцу Кистена в течение шести месяцев, а Рэйчел за шесть минут получила больше информации, понюхав пол, — предположил он.
Айви отклонилась назад, отчего ее стул балансировал на двух ножках, пока она рассчитывала траекторую полета пикси, чтобы определить, где его можно будет поймать.
— Оба пути ведения следствия эффективны, — сказала она, и ее зрачки расширились. — И прошло всего три месяца, потому что в первые три я не искала.
Я продолжала помешивать суп по часовой стрелке, в то время как Дженкс взлетел вверх в столбе искр и стремительно вылетел из кухни. Визг пикси в святилище достиг опасного уровня. Я понимала, что он хотел заняться детьми, чтобы позволить Маталине немного отдохнуть. Этой зимой она хорошо себя чувствовала, но мы всё еще волновались за неё. Девятнадцать лет — преклонный возраст для пикси.
То, что Айви ничего не делала в течение первых трех месяцев, чтобы найти убийцу Кистена, было неудивительно. Настолько серьезной была душевная травма, и она думала, что, возможно, сама была тем, кто это сделал.
— Я ничего не имею против того, чтобы пойти с тобой сегодня вечером, — предложила я снова. — Форд оставил лестницу.
— Я сделаю это сама.
Я склонилась над супом, вдыхая кислый аромат и чувствуя страдания Айви, теперь, когда Дженкс не суетился вокруг. Я была девушкой Кистена, но Айви любила его так глубоко, до самых печенок, эта любовь брала свою силу из прошлого, в отличие от моей недолгой любви, основанной на планах относительно будущего. И сейчас я была здесь, напоминая ей об этой боли.
— С тобой все хорошо? — мягко спросила я.
— Нет, — ответила она, ее голос стал плоским.
Мои плечи резко опустились.
— Я тоже скучаю по нему, — прошептала я. Я обернулась, чтобы увидеть ее прекрасное лицо, застывшее от горя. Я не могла помочь ей, и, рискуя быть неправильно понятой, пересекла кухню. — Всё будет хорошо, — сказала я, касаясь ее плеча за мгновение до того, как сбежать в кладовую за крекерами.
Когда я вышла, голова Айви была опущена. Я не произнесла ни слова, пока искала и ставила на стол две чашки и крекеры между ними, при этом запихнула свою сумку и письмо подальше. Чувствуя себя неловко в тишине, я встала перед ней в нерешительности.
— Я, мм, начинаю кое-что вспоминать, — сказала я, и ее темные глаза на мгновение встретились с моими. — Я не хотела говорить тебе при Эддене, потому что Форд думает, что если он узнает, то повторно откроет дело.
В глубине ее глаз промелькнул страх, а у меня перехватило дыхание. Айви боится?
— Что ты вспомнила? — спросила она, и у меня сразу пересохло во рту. Айви никогда не боялась. Раздраженная, обольстительная, холодная, иногда неуправляемая, но не испуганная.
Я пожала плечами и отошла на шаг назад, пытаясь выглядеть спокойной. Ручеек страха пробежал под кожей.
— Я уверена, что это — мужчина. Я поняла это сегодня. Он поймал пейнтбольный шарик, не повредив его, когда я в него выстрелила. И он тащил меня через каюту на животе после того, как я попыталась выбраться оттуда, — я посмотрела на кончики своих пальцев, затем сжала руку в кулак. Глядя на прихожую позади нее, я прошептала. — Я пыталась ухватиться за дверной косяк.
Голос Айви перешел на тихий шепот.
— Мужчина. Ты уверена?
Не думает ли она всё ещё, что была там? Я кивнула, и напряжение тут же покинуло её.
— Айви, я говорила тебе, что это была не ты, — выпалила я. — Господи, я знаю, как ты пахнешь! И тебя там не было! Сколько ещё раз я должна это тебе повторять!
Меня не волновало, что это и вправду было странно, но я знала запах Айви. Дьявол, мы уже год жили вместе. А она знала, как пахну я.
Айви поставила локти с двух сторон от клавиатуры, сплела пальцы и уперлась в них лбом.
— Я думала, что это была Скиммер, — резко сказала она. — Я была уверена, что это сделала Скиммер. Она с тех пор не хочет встречаться со мной, и я думала, что именно по этой причине.
Я открыла рот, поскольку теперь начала многое понимать. Неудивительно, что Айви до сих пор не перевернула ад, чтобы найти убийцу Кистена. Скиммер была одновременно ее лучшей подругой и любовницей в средней школе, эти двое делили кровь и постель, пока Айви училась в частной школе на Западном Побережье. Умная, безродная вампирша переехала на восток, чтобы вызволить из тюрьмы Пискари, в надежде стать полноправным членом чужой камарильи, чтобы быть с Айви, и адвокатесса "высшего класса" с удовольствеим убила бы Кистена или меня, если бы это было нужно. То, что миниатюрная, но беспощадная женщина убила Пискари, только усиливало подозрение по извращенной вампирской логике. Она сидела в тюрьме по обвинению в убийстве хозяина города при свидетелях и возможно останется там, пока не умрет и не станет немертвой.
— Кистен не мог быть отдан другому живому вампиру, — сказала я, испытывая жалость к Айви от того, что она жила с этим в течение шести грёбанных месяцев.
Когда ее бездонные карие глаза встретились с моими, в них уже не было страха.
— Он позволил бы Скиммер убить его, если бы Пискари отдал его ей, — Айви смотрела на отражающий черный квадрат, в который ночь превратила окно. — Она ненавидела его. Она ненавидит тебя, — вырвалось у Айви, и она нервно передвинула клавиатуру. — Я рада, что это была не она.
Булькающий суп грозился сбежать, я поднялась и прежде, чем пойти и выключить его, я сжала в знак поддержки плечо Айви.
— Это был мужчина, — повторила я, дуя на крышку и выключая газ. — Всё будет хорошо. Мы найдем его и сможем это закончить.
Я стояла к ней спиной, и застыла, когда ощутила слабое покалывание в шее, в том месте, где находился шрам, которым она наградила меня. Он был скрыт под разглаженной демонским проклятием кожей. Я чувствовала, как расслабились мышцы лица, и руки, помешивающие суп, замедлились, поскольку мои ощущения стали глубже, появилось томное ожидание, которое глубоко пронзило меня и заставило откликнуться все мое естество. Зная, что Айви не видит, я закрыла глаза. Я знала это чувство. И я не заметила его, когда стралась изо всех сил бороться со своими животными инстинктами, чтобы не поддаться.
Почувствовав облегчение от того, что Скиммер не убивала Кистена, Айви неосознано заполнила окружающее пространство своими феромонами, чтобы успокоить и расслабить потенциальный источник крови и наслаждения. Она не охотилась за моей кровью, но она была напряжена в течение последних шести месяцев, и, видимо, по этой причине небольшая порция феромонов воспринималась фантастически. Я вдыхала их, наслаждаясь вспышкой желания, которое заставило сжаться всё внутри меня и привело в смятение мысли. Я не собиралась что-либо делать, чтобы этому поспособствовать. У нас с Айви были прочные, надежные, платонические отношения. И хотя я хотела, чтобы они такими и оставались, это не удержало бы меня от крошечного небольшого соблазна.
Вздохнув, я заставила себя сосредоточиться на помешивании супа. Я сменила позу и засунула шепот желания глубоко туда, где я могла его игнорировать. Если бы я этого не сделала, то Айви ощутила бы мою готовность, и мы снова оказались бы там, где были шесть месяцев назад — неувереные, скованные и слишком смущенные.
— Ты собираешься в этом столетии распечатать свое письмо? — спросила Айви, ее голос прозвучал издалека. — Ты получила что-то из университета.<a l:href="#n_6" type="note">[6]</a>
Радуясь, что она сменила тему, я достала ложку из кастрюли и убрала ее.
— Что, правда? — спросила я, обернувшись, и увидела, как она глазами указывает на почти скрытую стопку писем. Вытерев пальцы о джинсы и подойдя ближе, я вытащила письмо с эмблемой университета из самого низа стопки, оставив остальные под сумкой, поскольку было очевидно, что беспокоит ее именно оно. Я подала заявку на прохождение нескольких курсов лекций по лей-линейной магии перед зимними каникулами, и это, вероятно, письмо с подтверждением. Я умела пользоваться линиями, но все свои знания получила через задницу. Я отчаянно нуждалась в нескольких нормальных занятиях, пока не поджарила себе синапсы.
Айви сдвинула свои скрещенные ноги и вернулась к компьютеру, а я провела пальцами по печати, понимая, что мне придется ее сломать, чтобы вскрыть конверт. Я вытащила письмо и замерла, когда мой чек упал на пол. Айви мгновенно оказалась над ним, и я увидела ее короткие волосы, качнувшиеся, когда она наклонилась поднять его.
— Мне отказали в зачислении, — удивленно произнесла я, пробежав глазами официальное письмо. — Они пишут, что возникли проблемы с чеком. — Я уставилась на дату в конце фирменного бланка. Дерьмо, я пропустила начальную регистрацию (первый этап поступления), и теперь должна буду платить по другому тарифу. — Я его забыла подписать или что?
Айви пожала плечами, возвращая мне чек.
— Нет. Мне кажется, это связано с тем, что когда ты в прошлый раз посещала занятия, твой преподаватель погиб.
Вздрогнув, я засунула все обратно в конверт. Проблемы с чеком? У меня на счете было достаточно денег. Вот дерьмо.
— Но она жива. Она в подвале Трента играет в «почини гены эльфов». Тетка попала в рай.
— Для них — мертва, — сказала Айви, улыбаясь и демонстрируя удлиненные кончики зубов.
Я отвела взгляд, сдерживая дрожь от вида ее клыков.
— Это так несправедливо.
Резкий стрёкот крыльев пикси предупредил нас за секунду до того, как Дженкс влетел в кухню, и я раздраженно бросила письмо. Глаза Айви, когда она посмотрела на пикси, расширились, и в них появился вопрос. Обернувшись, я с удивлением увидела поток красных блесток, сыпавшихся с него.
— У нас проблемы, — сообщил Дженкс, и я подскочила и уставилась вниз, когда послышался слабый удар под полом.
Айви вперилась взглядом в выцветший линолеум.
— Там кто-то есть.
— Я об этом и говорю! — почти огрызнулся Дженкс, зависнув между нами и уперев руки в бока.
Послышался приглушенный мужской крик и ряд ударов.
— Святое дерьмо! — закричала я, отскакивая назад. — Голос похож на Маршала!
Айви размытым пятном кинулась к задней двери. Я вскочила, чтобы бежать за ней, и резко остановилась, услышав, как дверь в гостиной открылась от невидимого удара. Бис, арендовавший у нас колокольню, влетел в кухню на уровне плеч. Его кожа была совсем белой, чтобы не выделяться на фоне снега, а глаза светились, как у демона. Горгулья размером с кота хлопнул крыльями прямо перед моим лицом, и я отступила.
— Уйди с дороги, Бис! — крикнула я, ощущая сквозняк и думая о чувствительности Дженкса к холоду. — Какого Поворота там происходит?
Из гостиной слышался шум, но Бис не собирался убираться с моего пути, крича своим звучным голосом о том, как ему жаль, и что он все отмоет. И о том, что он преследовал этих детей с краской, не зная, что это был отвлекающий маневр. Я уже готова была его стукнуть, когда он приземлился на мое плечо.
Я почти не ощущала его вес, зато у меня закружилась голова, и я резко шагнула назад, прислонившись к столу, удивленная своим легкомыслием. Ощущения не были для меня неожиданностью, так происходило каждый раз, когда я касалась Биса, каждая отдельная лей-линия в Цинциннати становилась в моем сознании ясной и отчетливой. Для меня это была слишком большая нагрузка — колени подогнулись, зрение поплыло. Это оказалось еще интенсивнее, когда он взволнован, и я почти упала в обморок. И то, что дети Дженкса летали среди висячих горшков, вовсе не помогало.
— Убирайся. Прочь. — С трудом выдохнула я, и горгулья, огорченно посмотрев на меня, трижды взмахнул крыльями и взгромоздился на холодильник. Дети-пикси рассеялись, визжа, как будто он был воплощением смерти. Бис поморщился, сердито посмотрев на меня, как расстроенный подросток, и его шероховатая кожа поменяла цвет, чтобы слиться со стальным покрытием. Он был похож на угрюмую горгулью, поглядывающую с карниза, хотя, впрочем, он и не был никем иным.
Я резко подняла голову, когда Айви втолкнула в кухню человека, покрытого снегом и грязью. Его лицо скрывал капюшон и замерзшие куски грязного снега, падающие на пол и оставляющие грязные пятна, когда они таяли в тепле кухни. Запах холодной земли стал сильнее, и я сморщила нос, подумав, что он почти как у убийцы Кистена, но немного не тот.
Айви вошла за ним, встав в дверях и скрестив руки на груди. Маршал появился позади нее. Он вошел, скользнув вокруг вампирши, и улыбнулся от уха до уха, глядя взволнованно и радостно из-под своей вязаной шапки. Его куртку и колени тоже покрывала грязь, но он хотя бы не был испачкан с ног до головы.
Неизвестный человек в куртке на меху поднял голову, и я чуть не набросилась на него.
— Том! — вскрикнула я, присмотревшись. Это был Том. Опять. Под моим домом вместо того, чтобы следить за моим автомобилем. Холодок страха проскользнул по мне, но тут же сменился гневом. — Что ты делал под моим домом!
Дженкс парил под потолком, крича детям, чтобы они выметались отсюда, и когда последние из них улетели, сжимая деревянные мечи и выпрямленные скрепки для бумаг, Том заставил себя выпрямиться и надвинул капюшон обратно. Его губы посинели от холода, глаза смотрели с бессильной яростью. И тут я заметила лей-линейный браслет на его запястье, там, где кончались перчатки. Его фактически кастрировали в магическом плане, и мое мнение о Маршале стало на пункт выше, за то, что он не только знал, как справиться с использующим лей-линейную магию колдуном, но и носил с собой специальный браслет.
— Я приехал, чтобы отдать коробку, которую ты оставила у меня в машине, — сказал Маршал, пройдя вперед и встав между мной и Томом. — И когда я увидел, как он, — Маршал пнул Тома, и тот еле удержался на ногах, ухватившись за край стола, — перелезает через дальнюю стену, я припарковался и стал наблюдать. Он дал двадцатку и несколько баллончиков с черной краской детям, и когда Бис погнался за ними от передней двери, он прокрался к задней части церкви и сломал замок на двери в подвал.
От злости я приоткрыла рот, мне захотелось самой дать Тому пинка.
— Ты заплатил кому-то, чтобы они испортили нашу вывеску! — закричала я. — Ты хоть представляешь, сколько времени я потратила, чтобы отчистить ее в первый раз?
К губам Тома постепенно возвращался естественный розовый цвет, и он сжал их, отказываясь отвечать. Позади него я заметила, как Бис крадется прочь из кухни. Маленький горгулья стал полностью белым, чтобы слиться с потолком, и только кончики его ушей, длинные когтеобразные ногти и широкая полоса вдоль похожего на кнут хвоста оставались серыми. Он полз по потолку, словно летучая мышь — крылья прижаты к спине, образуя острые углы, когти выпущены. Это почти попадало на первую строчку в моем рейтинге самых жутких вещей.
— Рэйчел, — сказал Маршал тихо, — он сделал это, чтобы избавиться от Биса.
Колдун снял шапку и расстегнул молнию на куртке, распространяя по кухне запах красного дерева, густой от того волшебства, которое он использовал, чтобы поймать Тома.
— Главное сейчас — узнать, что он делал под вашей церковью.
Все мы повернулись, чтобы посмотреть на Тома.
— Хороший вопрос, — сказала я. — У тебя есть ответ, колдун?
Том молчал, а Айви начала хрустеть суставами на руках — одним за другим. Я даже не знала, что она так умеет, но вот сейчас она это делала. Щелк, щелк, щелк.
— Айви, — сказала я, когда стало ясно, что он не собирается ничего говорить. — Почему бы тебе не вызвать ОВ? Они могли бы этим заинтересоваться.
Том высокомерно засмеялся.
— Конечно, так и сделайте, — сказал он. — Я уверен, что ОВ захочет узнать, что изгнанный колдун делал у вас на кухне. Как ты думаешь, кому они поверят, если я скажу, что покупал у тебя чары?
Вот дерьмо. У меня свело живот, и я нахмурилась, когда глаза Маршала расширились при слове "изгнанный". Не говоря ни слова, Айви отодвинула телефон. Ее глаза опасно почернели, и она придвинулась к Тому вплотную. Вокруг нее на несколько секунд сгустилась грозовая дымка, когда она подняла пальцем подбородок колдуна и спросила мягким голосом:
— За Рэйчел снова объявлена награда?
Страх забурлил у меня под черепом, но я подавила его прежде, чем он вызвал в Айви кое-что похуже. Мне уже приходилось жить под угрозой смерти, и это было тяжело. Если бы не Айви и Дженкс, я была бы уже мертва.
Том попятился назад и потер запястье.
— Если бы что-то такое было, ее бы уже прикончили.
Дженкс ощетинился, его крылья громко зажужжали, когда он опустился и встал на моем плече.
— О-о-ой, как мне страшно, — сказала я, чтобы скрыть своё облегчение. — Что ты тогда здесь делал?
Ведьмак злобно улыбнулся.
— Хотел пожелать тебе счастливого Нового года.
Мои глаза сузились, и, уперев кулак в бедро, я посмотрела на грязные лужи, которые оставили его ботинки. Я медленно поднимала глаза, рассматривая его от белых спортивных штанов до серого пальто. Его лицо было спокойно, но там проглядывала ненависть, и когда Айви преступила с ноги на ногу, он дернулся, напрягшись.
— Я бы на твоем месте уже начала говорить, — пригрозила она. — Если ты изгнан, то никто не будет волноваться, если ты не придешь в церковь на следующей неделе.
Напряжение усиливалось, и я оторвала свой пристальный взгляд от Тома, когда Бис вернулся обратно.
— Тинкин противозачаточный колпачок! — воскликнул Дженкс. — Когда он ушел? Рэйчел, ты вообще видела, чтобы он уходил?
— Вот, Рэйчел, — сказал горгулья, роняя амулет, и я протянула руку, чтобы поймать его. Металлический кружок упал мне на ладонь: прохладный, пахнущий красным деревом и замерзшей грязью. — Я нашел его засунутым в доски на полу. Больше ничего не было.
Челюсти Тома одеревенели, когда он сжал зубы. Гнев вспыхнул во мне, поскольку я знала, что это, ещё с тех далеких дней, когда сидела вместе с папой ночами, пока он готовил чары для работы.
— Это жучок, — сказала я, передавая его посмотреть Маршалу.
Лицо Айви стало еще мрачнее, и, расставив ноги, она откинула свои короткие, окрашенные на концах золотым волосы с глаз.
— Зачем ты устанавливал жучки на нашей кухне?
Том молчал, но и так все было понятно. Я встретила его перед домом Тилсонов. Он сказал мне, что работает. Он, наверное, думал, что у нас есть важная информация, и так как у него не было доступа к магическим предметам или базе данных ОВ, он собирался украсть информацию и использовать, чтобы арестовать ее раньше нас.
— Дело в Тилсонах, не так ли, — сказала я, и поняла, что права, когда он отвел глаза, посмотрев на пенящийся суп. — Может, теперь расскажешь? Избавь меня от необходимости смотреть, как Айви будет выбивать эту информацию из тебя?
— Держись от нее подальше, — сказал Том яростно. — Я следил за этой женщиной последние пять месяцев, и она моя! Поняла?
Я откинулась назад, кивнув, когда он подтвердил мои догадки. Том знал, что они не Тилсоны, и, видимо, уже расследовал убийства. Очевидно, он решил, что убивала женщина.
— Я всего лишь делаю свою работу, Том, — сказала я, почувствовав себя лучше. Да, он прослушивал меня, но хотя бы мой автомобиль не был заминирован, мертвые не выдают секретов, как правило. — Я тебе вот что скажу. Ты не лезешь в мои дела, а я не лезу в твои, и пусть победит сильнейший колдун. Ладно?
— Хорошо, — сказал он, внезапно став уверенным. — Удачи тебе. Ты сама придешь просить помощи и информации, и очень скоро. Я гарантирую.
Дженкс замахал крыльями, обдувая мою шею.
— Убирайся отсюда, — сказал он резко, и Маршал шагнул вперед, чтобы вывести его. Айви схватила Тома за запястье и под болезненным углом выкрутила ему руку, вытаскивая его в коридор.
— Не забудь его амулет, — сказала я ей вслед, и Бис метнулся вниз, забрал кружок и полетел за Айви. Я услышала тихий комментарий от Айви и хлопок закрывшейся задней двери. Бис не вернулся. Я решила, что он последовал за нею.
— Она с ним справится? — спросил Маршал, и я кивнула. Мои колени вдруг затряслись.
— О да. Она будет в порядке. Я бы на твоем месте о нем волновалась, — у меня свело живот. Черт побери, прошли годы с тех пор, как кто-либо нарушал безопасность моего дома, и сейчас, когда все закончилось, мне не нравилось это чувство. Нахмурившись, я помешала суп, и оттого, что нервничала, я расплескала его. Дженкс замелькал как сумасшедший, вытирая разлитое, и я пробормотала:
— Дженкс, забей.
Воцарившуюся на кухне тишину нарушало лишь шуршание пальто, которое снимал с себя Маршал. Потом послышалось бульканье, и я поняла, что он наливает две чашки кофе, и это вернуло меня к реальности. Я заставила себя улыбнуться, когда он подал мне одну из чашек. Дженкс сидел на его плече, что уже было необычно, но ведь он спас нас от больших неприятностей, и Дженкс должен был оценить это, ведь он не мог выйти наружу, а Бис — всего лишь горгулья, молодая и неопытная к тому же.
— Спасибо, — сказала я, отвернувшись от супа и сделав глоток, когда прислонилась к рабочему столу. — И за Тома, и за кофе, — добавила я.
Выглядя уверенно и самодовольно, Маршал вытащил стул и сел спиной к стене, вытянув ноги на середину комнаты.
— Без проблем, Рэйчел. Рад, что оказался здесь.
Оставляя за собой тонкий след искрящейся зеленой пыльцы, Дженкс подлетел и приземлился возле меня, делая вид, что кормит свою морскую креветку на подоконнике. Я знала, Маршал считал, что я преувеличивала опасность, в которую могла попасть, но даже я должна была признать, что то, так как он поймал изгнанного лей-линейного колдуна, было впечатляюще.
Я глубоко вдохнула, когда услышала, как пикси обсуждают в святилище то, что Айви делала с Томом. Тонкий, мужской запах красного дерева обволок меня, это был характерный запах колдуна. Приятно было чувствовать его на своей кухне, смешанный с запахом вампира и тонким ароматом сада, который, как я недавно стала понимать, принадлежал пикси. Маршал уставился в потолок, выжидая, и тихонько рассмеялся, когда я подошла, чтобы сесть рядом.
— Ну ладно, — сказала я, касаясь его руки, держащей кофе. — Я признаю. Ты спас меня. Ты спас меня от чего бы там Том не планировал. Ты мой великий сумасшедший супергерой, доволен?
Он рассмеялся над моими словами, и я почувствовала себя хорошо.
— Тебе нужна та коробка в моей машине? — спросил он, выпрямляясь, чтобы встать.
Я подумала об ее содержимом и оцепенела.
— Нет. Можешь выбросить ее для меня? — я не выбрасываю Кистена из своей жизни, подумала я виновато. Но держать его последний подарок в верхнем ящике комода было бы слишком тоскливо. — Мм, еще раз спасибо, что поехал со мной на катер.
Маршал подвинул стул, повернув его, чтобы лучше видеть меня.
— Без проблем. Твоему другу из ФВБ стало лучше?
Я кивнула, и мои мысли переключились на Гленна.
— Форд сказал, что он очнется через несколько дней.
Дженкс налил себе кофе в кружку для пикси из все еще капающей кофеварки и обосновался между нами на коробке крекеров. Он был необычно тих, но, возможно, просто прислушивался к своим детям. Из святилища послышались перепуганные голоса, когда Айви что-то сделала, и я вздрогнула.
Мой взгляд наткнулся на угол конверта, и на меня накатило раздражение. Я вытащила конверт из стопки.
— Эй, сделаешь кое-что для меня? — спросила я, отдавая его Маршалу. — Я пыталась оплатить занятия и должна была отдать это в кабинет регистраций, примерно вчера.
— Я думал, время регистрации закончилось, — громко сказал Дженкс, и брови Маршала приподнялись, когда он взял конверт.
— Так и есть, — сказал он, и я пожала плечами.
— Они отправили мой чек обратно, — пожаловалась я. — Узнаешь, смогут ли они принять его? Можешь воспользоваться своими связями, чтобы запустить его в систему? Я не хочу платить за просрочку.
Кивнув, он свернул конверт и сунул его в задний карман, чтобы посмотреть потом. Нахмурив брови, он откинулся на стуле, размышляя.
— Хочешь немного супа? — спросила я, и Маршал улыбнулся.
— Нет, спасибо, — ответил он, но тут его глаза засветились. — Эй, у меня завтра выходной. У других преподавателей в университете это рабочий день, но мне еще не выдали ведомости для оценок. Хочешь сходить куда-нибудь? Выпустить пар? После того, как я разберусь с твоей регистрацией, хорошо? Я слышал, они открыли новый каток на Вайн-стрит (центральная улица Цинциннати).
Два месяца назад от этого предложения у меня поднялись бы все тревожные флажки, а теперь мои губы изогнулись в улыбке. Маршал не мой парень, но мы часто проводим время вместе.
— Не думаю, что у меня получится, — сказала я, досадуя, что не могу ответить согласием. — Есть убийство, над которым я работаю… и вывеска, которую надо отчистить…
Крылья Дженкса зажужжали.
— Я же сказал, что помогу тебе с этим, Рэйч, — весело напомнил он, и я улыбнулась, положив руку вокруг него.
— На улице слишком холодно, Дженкс, — возразила я и снова обернулась к Маршалу. — Потом мне надо встретить брата в аэропорту в три, поговорить с Фордом в шесть, а потом поехать к маме и показать себя хорошей дочерью, пообедав с ней и Робби. В субботу я буду в Безвременье с Алом… — мои слова стали тише. — Может, на следующей неделе?
Маршал кивнул понимающе, и внезапно увидев прекрасную возможность избежать постоянных вопросов мамы, я выпалила:
— Мм, если только ты не хочешь сходить на обед к моей маме? Она делает лазанью.
Маршал рассмеялся.
— Хочешь, чтобы я прикинулся твоим парнем, и твоя жизнь не выглядела такой жалкой, да?
— Маршал! — я шлепнула его по плечу, краснея. Боже, он слишком хорошо меня знает.
— Ну, так я прав? — поддразнил он, его глаза загорелись под прижатыми шапкой волосами.
Я скорчила рожу и произнесла:
— Ты собираешься помочь мне или нет?
— Еще бы, — сказал он радостно. — Мне нравится твоя мама. А она приготовит пиро-о-о-ог?
Он выделил это слово, как будто это означало для него целый мир, и я усмехнулась, уже меньше напрягаясь насчет завтрашнего обеда.
— Если она будет знать, что ты придешь, она приготовит два.
Маршал засмеялся, и, сделав глоток кофе, я улыбнулась в ответ, довольная и счастливая. Дженкс тихо вылетел из кухни, после него остался медленно тающий след из зеленой пыльцы. <a l:href="#n_7" type="note">[7]</a>
Глава 6
В вестибюле ФВБ было шумно и холодно. Пол покрывала грязь с улицы, ковровое покрытие напоминало болото, особенно вязкая дорожка тянулась от двустворчатых стеклянных дверей до стойки регистрации. Эмблема ФВБ на полу вестибюля была почти не видна под грязными отпечатками обуви. Это напомнило мне об эмблеме в демонской адвокатской фирме. Ал сказал, что это шутка, но я сомневалась. Я нервно заерзала в оранжевом пластиковом кресле. В субботу у меня занятия с Алгалиарептом. Кажется, этот день всегда наступает слишком быстро. Попытаться объяснить Робби и маме, почему я буду недоступна весь день, будет довольно трудно.
Десятью минутами раньше я весело вошла в здание ФВБ. Настроение было отличным с самого утра, потому что Алекс пригнал домой мою машину. Оставив свои следы на эмблеме ФВБ, я бодро подошла к стойке регистрации, чтобы сообщить, что я прибыла, и меня отправили «ожидать, когда вызовут», как будто я обычный человек со странностями с улицы. Вздохнув, я согнулась и положила голову на ладони, упертые в колени, пытаясь найти удобное положение. Мне не нравилось, что меня просили подождать. Если бы Айви была здесь, они бы из кожи вон лезли, лишь бы ей угодить. Меня, очень-вовремя-лишившуюся-памяти и не вызывающую доверия ведьму, такой прием точно не ждал.
Айви сейчас колесила по городу, пытаясь найти след убийцы Кистена шестимесячной давности. Чувство вины за то, что она не предприняла ничего раньше, мучило ее сейчас особенно сильно. Дженкс оправился со мной, надеясь, что по пути домой мы заедем в магазин магических принадлежностей. Его не интересовали магические принадлежности, дело было в том, что он обманул природу и не впал в зимнюю спячку, а значит, мог достать нужные ему вещи. Маталина тяжело переносила эту зиму, он был расстроен и собирался потратить деньги, полученные с меня и Айви, на помощь жене. А просиживание в вестибюле ФВБ было пустой тратой нашего времени. Не говоря уже о том, что здесь было холодно.
Я выпрямилась и сдавила коленками свою сумку, вымещая злобу на ней, и закутанный в шарф Дженкс ожил.
— Что нового, Рэйч? — спросил он, приземляясь мне на руку, чтобы я перестала раскачивать сумку.
— Ничего, — ответила я коротко.
Он приподнял брови и посмотрел на меня.
— Тогда почему у тебя ускорился пульс и повысилась температура? — Он ухмыльнулся. — От тебя жутко воняет духами, ты в них что, искупалась?
Я уставился на даму из регистратуры, игнорируя вопрос Дженкса. Я не хотела говорить ему, что переживаю, что его жена не доживет до весны. Он зажужжал крыльями, привлекая мое внимание, но я положила отчет о баньши себе на колени. Я написала его для Эддена этим утром, и разозлилась еще больше. Я здесь, чтобы помочь, а они оставили меня ждать рядом с обезумевшими родителями и головорезами, пристегнутыми к стенам? Очень мило.
— Глянь-ка, Рэйч, — сказал Дженкс. Пыльца с него не сыпалась, когда он тяжело перелетел и уселся на брошенной газете, лежащей на соседнем сиденье. — Ты засветилась.
— Что? — Ожидая худшего, я наклонилась и схватила газету. Дженкс отлетел в сторону и устроился на моей руке, когда я схватила газету и уставилась на фото. Только этого мне не хватало, но я успокоилась, увидев, что этого всего лишь фото дома Тилсонов с припаркованным фургоном новостей и толпой вокруг. Заголовок гласил: «Последняя в этом году операция по перехвату партии бримстона провалилась». Меня можно было узнать на фото, только если знать, где искать.
— Сохранишь ее для своего альбома с вырезками? — Спросил Дженкс, пока я быстро читала статью.
— Нет, — я кинула газету обратно на сиденье, но затем потянулась и перевернула ее фотографией вниз. Партия наркотиков, да? Ну и хорошо. Пусть бы они и дальше развивали эту тему.
Уперев руки в бока и подлетев, так, чтобы его было видно, Дженкс уже собирался выдать свой очередной похабный комментарий. Меня спасли открывшиеся двери и входившие офицеры ФВБ, тащившие худого Санту. Он громко кричал о своем северном олене. До нас долетел холодный воздух с улицы, и Дженкс опять нырнул в мой шарф.
— Тинкины сиськи, может, тебе еще немного полить себя духами, Рэйч? — возмутился он, и я задрожала, когда его крылья коснулись моей шеи.
— Это духи, подаренные Айви, — сказала я.
— А-а.
Я вздохнула и устроилась в кресле. Я нашла новый флакончик цитрусовых духов на кухонном столе этим утром. Я сразу поняла, что это значит, и немедленно побрызгала на себя. Очевидно, после вчерашнего Айви решила, что будет благоразумно вернуться к нашей практике по маскировке моего запаха. Мы на некоторое время отложили нашу борьбу с ее инстинктами по отношению к моему запаху, но мы были заперты в церкви с закрытыми окнами уже очень долгое время.
Санта вырвался из рук офицеров и бросился к выходу. Я резко встала, но потом опустилась в кресло, когда офицеры догнали его. Все трое глухо ударились об двери. На Санту надели наручники. Интересно, как далеко он успел бы убежать? "Проклятье", ругнулась я тихо и вздрогнула. — "У него точно будет синяк".
Я почувствовала запах старого кофе и не удивилась, когда подошел Эдден.
— Тот, что снизу этой кучи — Чад. Он новенький. Думаю, он пытался произвести на тебя впечатление.
Мое раздражение от того, что мне пришлось ждать, вернулось, и я уставилась на севшего рядом со мной капитана ФВБ. Он был, как обычно, в штанах цвета хаки и белой рубашке. На нем не было галстука, зато коричневые ботинки были начищены до блеска, и он держался со знакомой уверенностью. Его взгляд был еще более решительным. Страх ушел, осталась лишь усталость. Видимо, Гленну лучше.
— Я впечатлена, — сказала я, видя, как Чад тащит Санту к задней двери. — Почему вы не проводите психов с торца здания?
Эдден пожал плечами.
— Это слишком жестоко, и нам могут предъявить иск.
Из моего шарфа послышался комментарий Дженкса:
— А стукнуть его об дверь намно-о-о-ого безопаснее.
— Сопротивление аресту при большом количестве свидетелей, — сказал он. — Да, так намного безопаснее. — Он наклонил голову и посмотрел на мой шарф. — Привет, Дженкс. Я тебя не заметил. Тут прохладно, не правда ли?
— Достаточно прохладно, чтобы мои яйца смерзлись вместе, — сказал Дженкс, высунувшись на более громкий голос Эддена. — У вас тут нет местечка потеплее? Я замерз и воняю духами Рэйч, я бы сейчас согласился даже присутствовать на обрезании фэйри.
Эдден улыбнулся и протянул руку, чтобы забрать отчет о баньши, который я написала.
— Пойдемте. Извините, что заставил ждать. Новые правила.
"Новые правила", — подумал я кисло, вставая. "Новые правила или новые подозрения? Может, старые подозрения снова вернулись. Ну, хотя бы Чаду я понравилась".
— Без проблем, — мрачно отозвалась я, не желая говорить ему, насколько это меня задело. Он знал все это, так же, как и я. Зачем снова поднимать этот разговор? — Как там Гленн? Пришел в себя?
Эдден по-дружески положил руку мне на спину. Он был спокоен.
— Нет, — сказал он, опустив глаза и задумавшись. — Но ему лучше. Намного больше мозговой деятельности.
Как только вокруг стало теплее, Дженкс выбрался из моего шарфа. Я кивнула Эддену, подумав, что надо навестить Гленна после обеда. К тому времени я буду рада оказаться в тишине. Может, пощекочу его ноги, пока он не очнется, или намочу его простынь, или еще что-нибудь. Я мысленно улыбнулась и чуть не пропустила момент, когда Эдден резко свернул в сторону от комнат для допроса.
— Мы ведь идем провести допрос, да? — Спросила я, и Эдден повел меня в свой офис.
— Нет. Мы не смогли найти Мию Харбор.
Я продолжила идти, но мои ноги замерзли еще в вестибюле, и из-за этого я громко стучала каблуками. Замечательно, а ведь моя сумка набита амулетами правды.
С Дженкса начала сыпаться пыльца, это значило, что он согрелся и хорошо себя чувствует.
— То есть она сбежала от вас? — спросил пикси, летя назад, чтобы подразнить офицеров.
Эдден не был впечатлен воздушным выступлением Дженкса, он открыл дверь в свой офис и предложил мне войти.
— Ага, — сказал он, но не зашел за мной. — Она переехала, не указав нового адреса. У нас есть ордер на ее арест, так что, если поймаешь ее, она твоя.
— Баньши? — Сказала я, рассмеявшись. — Я поймаю? Какой у тебя бюджет, Эдден? Вряд ли его хватит оплатить самоубийственное задание.
Эдден сунул мой отчет в стопку документов на столе и посмотрел на меня, как будто пытаясь понять, шучу ли я.
— Хочешь кофе? — наконец, спросил он. — Как насчет тебя, Дженкс? Кажется, у меня есть печенье в холодильнике.
— О, да! — воскликнул он прежде, чем я успела отказаться.
Эдден кивнул и вышел, оставив дверь открытой.
Я зло глянула на Дженкса, пока он летал по офису Эддена, ища новый кубок по боулингу. Повернув вращающееся кресло, я уселась в него, поставив сумку в ноги.
— Я действительно надеялась, что ты будешь трезвым, — сказала я, и Дженкс приземлился на загроможденном столе Эддена, уперев руки в бока.
— Почему? — спросил он, необычно воинственный. — Я тебе бесполезен, раз ее здесь нет. Успокойся, можно подумать, я когда-нибудь был пьян дольше пяти минут!
Я отвела взгляд, и он резко отлетел и уселся на карандаш Эденна, обидевшись. Положив ногу на ногу, я стала покачивать ступней. Я снова ждала, но здесь хотя бы было намного теплее, тише и мне обещали кофе.
Офис Эддена представлял собой весьма понятный мне организованный беспорядок. Наверное, это было одной из причин, почему мы так хорошо поладили в прошлом году. В прошлом он был военный, хотя об этом трудно догадаться, рассматривая пыль на полках и стопки файлов. Но могу поспорить, что он секунды за три находит здесь то, что ему нужно. На стене висело несколько фотографий, и на одной из них он пожимает руку Денону, моему бывшему боссу из ОВ. Этот факт мог бы насторожить меня, если бы однажды я не услышала, с каким удовольствием Эдден увел дело у Денона. Запах старого кофе, казалось, въелся в серые плитки и скучные желтые стены. Новый портативный компьютер стоял открытый на его столе вместо монитора, а часы, которые когда-то находились позади него, теперь весели позади меня. А в остальном все было точно так же, как прошлый раз, когда я ждала, что он принесет мне кофе.
Я услышала шаги Эддена прежде, чем его большой силуэт показался в проходе. Он нес две кружки вместо обычных пластиковых стаканчиков. Опять новые правила? Одна из них была его собственной, судя по запачканным краям. Я взяла чистую, с радугами. Как мило…
Дженкс взлетел вверх в облаке синий пыльцы, когда Эдден сел за свой стол. Пикси схватил батончик бисквита, размером с него самого, и отлетел в сторону, вне поля моего зрения.
— Спасибо, Эдден, — сказал он, борясь с упаковкой и пытаясь ее открыть.
Я попыталась закрыть дверь ногой, и Эдден уставился на меня.
— Хочешь поговорить конфиденциально, Рэйчел? — спросил он, и я отрицательно тряхнула головой. Взяв пакетик у Дженкса, я открыла его и вернула обратно.
— Доверьтесь мне, — сказала я, подумав о пьяном пикси и всех этих офицерах ФВБ неподалеку. Моя репутация и без того была подпорчена.
— Итак, — начала я, стараясь отвлечь внимание Эддена от Дженкса, который счастливо жужжал и уже начал клониться в сторону, потому что одно крыло работало медленнее другого. — Разве обвинение в уголовном преступлении — не достаточно веский повод для отказа при регистрации на новом месте?
Эдден перевел пристальный взгляд с Дженкса на меня и обратно.
— Она не обвиняемая, а подозреваемая.
— Эт хороший мед, Эдди, — прервал его Дженкс, и я резко опустила кружку на стол, отчего его крылья зажужжали еще громче.
— Баньши — подозреваемая? — переспросила я. — Но почему? Все, что она сделала, это оставила там этот камень.
Эдден откинулся на стуле и сделал глоток кофе.
— Алекс показал ее фотографию соседям, чтобы узнать, видели ли ее здесь недавно. Приходящая няня, дама, продающая косметику, да кто угодно. И каждый, кому он показал ее фото, говорил, что это миссис Тилсон.
— Что? — Завизжала я, быстро сев прямо.
— Святое дерьмо, — ругнулся Дженкс, почти врезавшись в стопку файлов на столе Эддена, поскольку он все еще сжимал в руках упаковку с батончиком. — Баньши взяла имя человека? Да на хрена ей это?
Мое первоначальное удивление быстро сменилось тревожной догадкой, и, посмотрев на серьезное лицо Эддена, я поняла, что он думает о том же. Мия убила их и старалась это скрыть. О, Боже. Том пытается поймать баньши? Самостоятельно? Ну что ж, действуй, начинка для гроба.
— Это могло бы объяснить, что Том Бенсон делал под нашей кухней вчера вечером, — сказала я, и Эдден уставился на меня.
— Под вашей…
— Кухней, — договорила я. — Одетый как штурмовик-военный. Бис и один из моих друзей поймали его, когда он попытался поставить жучки в церкви.
— Почему ты не позвонила мне? — спросил Эдден, и я нахмурилась, в то время как Дженкс промычал что-то нечленораздельное о горгулье.
— Потому что Том, мм, в бегах, — сказала я, краснея. — Ни один внутриземелец не наймет его, включая ОВ. У него нет выбора, поэтому он работает один. Поймав баньши, он заработает достаточно денег, чтобы осесть где-нибудь и не бояться. Он предупредил меня, что лучше не браться за это дело. Теперь, когда я вспоминаю наш разговор, я понимаю, что он советовал держаться подальше от Мии. Он наверняка знает столько же, сколько и мы.
— Тогда зачем прослушивать тебя? — спросил он, и я пожала плечами.
— Потому что он в бегах и не может получить дополнительную информацию ни в ФВБ, ни в ОВ. Думаю, он рассчитывал подслушать, что мы узнали, и использовать информацию раньше нас. Том, вероятно, точно знает, куда она отправилась. Возможно, это мне стоит прослушивать его.
Эдден выглядел мрачно. Когда я, наконец, посмотрела на него, он потирал усы.
— Хочешь, поставлю машину возле твоего дома?
Я быстро тряхнула головой.
— Нет, лучше возле дома моей мамы.
— В течение часа сделаю, — пообещал он, ручка была почти не видна в его большой руке, пока он записывал.
Дженкс начал лазить по папкам на столе Эддена, как пьяный альпинист, и я покраснела, когда поняла, что происходит на десятый день Рождества у пикси. Стараясь выкинуть картинку из головы, я повернулась к Эддену.
— Если Мия — это госпожа Тилсон, нам надо быстро ее найти. Тот мужчина в опасности.
Эдден пренебрежительно хмыкнул, и мне жутко захотелось запустить в него ручкой.
— Меня это не волнует.
— Он должен будет питать ее, — возразила я и сделала глоток кофе, когда Дженкс, наконец, перестал прятаться позади Эддена. От блаженства я прикрыла глаза на мгновение. Я мысленно похвалила ФВБ, кофе они делать умели. — Сожитель баньши никогда не живет долго, — сказала я. — И раз Мия недавно родила, ее эмоциональные запросы будут почти втрое больше. — Я помедлила, желая сделать еще глоток. Видимо, поэтому надо было делать перерыв в пять лет между рождением детей.
Усы Эддена сбились в кучу, лицо стало серьезным.
— Меня мало волнует здоровье сообщника Мии, — сказал он. — Ему же хватило сил избить моего сына. Мы нашли его досье по отпечаткам этим утром. Его зовут Ремус, и мы никогда не нашли бы его так быстро, если бы его досье не было толще моего кулака. Сначала средняя школа и попытка изнасилования на свидании, а три года назад его посадили в тюрьму для психов, за насилие над животными. Они выпустили его, и он пропал с лица земли, не пользовался кредиткой, не снимал квартиру, не платил налоги. Ничего до сих пор. Так что пойми, я тороплюсь найти его, но вовсе не потому, что беспокоюсь о его здоровье.
У меня свело живот. Боже, видимо, эти двое убили Тилсонов. Они убили эти счастливые лица из альбомов и взяли их фамилии, их жизни — все, сунув остальное в коробки и кинув их в гараж.
Дженкс уронил пустую упаковку, покачиваясь под настольной лампой, и уставился на нас. Поняв, что он поет лампе, пытаясь, таким образом, ее включить, я щелкнула переключателем. С Дженкса посыпался золотой дождь из пыльцы, и он опустился вниз, хихикая. Мое лицо ничего не выражало. Он зациклился на десятом дне Рождества, но, наконец, успокоился и начал петь песню о четырех фиолетовых презервативах.
Я посмотрела на Эддена и пожала плечами.
— Возможно, эта маленькая девочка — дочь Ремуса, — сказала я, и Эдден выдернул из-под Дженкса самую верхнюю папку. Пикси взлетел на три дюйма и рухнул вниз, бормоча, как хорошо было бы устроиться на чьей-нибудь руке, и заснул под искусственным светом лампы. Эдден вручил мне файл, и я его открыла.
— Что это?
Он откинулся назад в кресле, скрестив руки.
— Все, что у нас есть на Мию. Из-за ребенка ее намного легче выследить. Без нее не существовал бы и Ремус. Мы нашли детские ясли, в которые обычно обращалась Мия, всего их шесть, и в кое-какие из них она, скорее всего, может вернуться.
Я пролистала папку, чтобы найти адреса, снова поразившись методам ведения следствия ФВБ. Ясли находились в основном в Огайо, в предместьях Цинциннати.
— Я их все обзвонил этим утром, — сказал Эдден. — Мия нигде не показывалась, и в одних, куда она должна была приехать по записи, очень этим обеспокоены. Как выяснилось, она всегда оставалась, чтобы помочь, вместо того, чтобы просто платить им, объясняя это тем, что она хочет, чтобы Холли выработала навыки общения в обществе.
— Без шуток? — Спросила я, приподняв брови. Я бы, может, купилась на эту историю, если бы она не водила дочь еще в пять яслей, рассказывая то же самое.
— Нет, нет, нет, — Дженкс промычал из-под лампы. Глаза его были закрыты, я удивилась, поняв, что он не спит и способен слушать разговор, но почти не способен его комментировать. — Ребенок не учится общаться. Ребенок впитывает их эмоции, как…
Он затих, задумавшись, и я предложила:
— Пикси — мед?
Дженкс приоткрыл один глаз и показал мне большой палец.
— Да, — его глаза закрылись, и он начал храпеть. Не знаю, почему, но я сняла шарф и накрыла его. Возможно, смутившись.
Эдден наблюдал за нами, как будто хотел спросить что-то, и я пожала плечами.
— Мия, видимо пытается, научить дочь высасывать эмоции.
Эдден с сомнением покачал головой, и я продолжила листать папку.
— Ребенок, живущий по соседству, что косил у них лужайку, слышал, как Мия сказала его матери, что хочет много детей, но с перерывом в пять лет, — произнесла я. — Это подтверждает, что Холли — баньши. Двух таких детей вырастить, не привлекая к ним внимания, невозможно. Черт, баньши обычно заводят ребенка раз в сто лет или реже, так что, если Мия решила родить еще одного через пять лет, значит, она нашла способ вырастить своего ребенка, не убивая людей …
Мои слова не имели смысла. Если только она не нашла человека, который умеет похищать людей, которых никто потом не будет искать. Кого-то вроде серийного маньяка-убийцы. И Ремус подходил идеально, он любил охотиться на людей и приносить их домой своей женушке и ребенку в качестве обеда. Видимо, поэтому у него хватило сил избить офицера ФВБ. Он хорошо кормил своих тигров, так что Мия могла задуматься о том, чтобы включить его в состав своей маленькой семьи. Ничего хорошего из этого не могло выйти.
Эдден спокойно ждал, пока я закончу свои рассуждения. Я закрыла папку. Оцепенев и чувствуя себя больной, я посмотрела на пьяного Дженкса и снова на молчаливого Эддена.
— Я не собираюсь ее ловить, — сказала я, кладя папку на стол. Папка задела волосы пикси, и он нахмурился во сне. — Баньши — самые опасные хищники. И я думала, вам не требуется моя, в смысле, наша помощь.
От моего явного обвинения в голосе Эдден покраснел.
— И кто же будет ее ловить? ОВ? Я говорил с ними этим утром. Их это не волнует. — Его взгляд блуждал по кабинету, но на меня он не смотрел. — Если мы не поймаем ее, никто не поймает, — пробормотал он.
Он хотел справедливости, хотел увидеть, что она ответит за то, что его сын сейчас находится в больнице. Нахмурившись, я взяла папку обратно с его стола и положила на колени, но не открыла ее.
— Итак, следующий вопрос в том, — сказала я, мой тон явно говорил, что я не собираюсь браться за дело. — Почему вы уверены, что ОВ не возьмется за это? — Я не собиралась переходить на сторону ОВ ради денег. Я это уже проходила и теперь стала умнее. Да, это было здорово, работать на ОВ, но потом Денон отобрал мои права, и мне снова пришлось ездить на автобусе.
Лицо Эддена стало напряженным.
— А что будет, если они возьмут дело?
Мое лицо скривилось, и я стала теребить папку. Я прямо чувствовала неприятный привкус во рту.
— Если верить женщине, с которой я разговаривал в ОВ, — сказал Эдден, — должна быть цепочка убийств, начинающихся с нескольких одновременных смертей со времени зачатия Холли и до настоящего времени. Началось все, видимо, с Тилсонов. Госпожа Харбор хитра, умна и хорошо знает город. Единственное, что мы знаем наверняка, это то, что она не уедет из Цинциннати. Баньши привязаны к месту и зависимы от людей, на которых паразитируют поколениями.
Я качнула ногой и посмотрела на доклад, который написала.
— Зачем же вы просили написать отчет, если уже все это знаете? — Спросила я, поняв, что меня это задело.
— Я не знал этого вчера. А ты спала до обеда, Рэйчел, — ответил Эдден сухо, и спрятал промелькнувшее чувство вины на лице за кружкой с кофе. — Я говорил с Одри, не помню ее фамилии, и с другими людьми из досье этим утром. Она собиралась заставить меня заполнить годовой запас анкет, пока я не упомянул твое имя. — Слабая улыбка сменила беспокойство на его лице, и я расслабилась.
— Я знаю ее, — сказала я. — Вы можете верить тому, что она сказала.
Эдден рассмеялся, отчего Дженкс забормотал во сне.
— Особенно после того, как я пообещал, что ты посидишь с ее детьми. — Он провел рукой по усам, чтобы скрыть улыбку. — Она была немного раздражительна. Вы, ведьмы, обычно не в лучшей форме с утра, не так ли?
— Нет, — сказала я, и моя улыбка померкла. У Одри было трое детей, когда мы с ней общались. Вот дерьмо. Я оказывалась перед необходимостью просить помощи у Дженкса, иначе они или запрут меня в туалете или обманом съедят все сладкое в доме.
— Одри сказала, что круг знакомых Мии очень разнообразен, и ей не зачем рисковать, покидая город. Если же она уедет, то смерти, для поддержания ребенка, станут быстрыми и легко обнаружимыми, не то, что тщательно спланированные и скрытые, как в Цинциннати. — Он колебался, и вспышка беспокойства за сына отразилась на лице. — Это так? То есть они уже убили одного офицера ФВБ. Та болезнь — это дело рук Мии, не так ли?
Он был слишком далеко от меня, чтобы дотянуться и похлопать его по руке в знак поддержки, но мне очень хотелось сделать это. Мне действительно надо навестить Гленна и взглянуть на его ауру. Вряд ли я смогла бы ему помочь, но я должна была знать, в этом ли причина, что он все еще находится без сознания.
— Эдден, мне так жаль, — сказала я, наконец. — С Гленном все будет хорошо, и мы найдем их. Мы не позволим им думать, что все это сойдет им с рук.
Его челюсть напряглась, затем он расслабился.
— Я знаю. Я просто хотел услышать от тебя, что у нас есть шанс поймать их, и что они еще не улетели в Мексику первым же рейсом, чтобы там опустошать детей.
Из-под моего шарфа послышался резкий вздох, и Дженкс пробормотал:
— В одиннадцатый день Рождества моя любовь подарила мне…
Я слегка толкнула стопку папок.
— Тише, Дженкс, — сказала я и подняла глаза на Эддену, смягчив взгляд. — Мы достанем их, Эдден. Обещаю.
Бормотание Дженкса стало громче, и я почувствовала себя неловко, когда поняла, что он извиняется перед Маталиной. Его искреннее нытье было немногим лучше, чем если бы барабанщики сыграли на водосточных трубах.
— То есть вы поможете нам? — зачем-то уточнил Эдден.
Это все-таки баньши, но с помощью Айви и, конечно, после долгого планирования, мы втроем могли бы сделать это.
— Я изучу дело, — сказала я, пробуя заглушить клятвы Дженкса никогда больше не притрагиваться к меду, если она поправится.
Эдден тоже косился на мой шарф, пока рылся в шкафу. Он нашел то, что искал, и протянул мне кулак ладонью вниз.
— Тогда вам может пригодиться вот это, — сказал он и передал мне что-то.
Гладкий кристалл упал в мою ладонь, и я отдернула руку. Сердце забилось быстрее, и я уставилась на непрозрачный камушек, нагревающийся от моей кожи. Я ждала, что он снова кольнет мне руку, или что он станет мягким, или пошевелится, или еще что-нибудь, но он просто лежал на ладони, выглядя, как дешевая подделка туманного кристалла, которую ведьмы земли продают ничего не понимающим людям на рынке Финли.
— Где ты достал его? — Спросила я, чувствуя отвращение, хотя кристалл ничего не делал. — Это один из тех, что принадлежали Мии? — Казалось, он покачивался в моей руке, а я старалась не выронить его, иначе придется объяснять Эддену, почему так произошло, и тогда он заберет его обратно. Так что я, глянув на кристалл, напрягла пальцы и сложила руку чашечкой.
— Мы нашли тайник в стеклянной цветочной вазе. Они были замаскированы под декоративные камушки, — сказал Эдден. — Я подумал, что ты сможешь использовать его, чтобы сделать амулет для поиска.
Это была прекрасная идея, и я бросила кристалл в карман куртки, решив, что удерживала этот дергающийся камушек уже достаточно долго. Я выдохнула, и только теперь заметила сомнения Эддена и сильное смущение, которое он тщательно скрывал. Тогда я поняла, что он отдает мне улику.
— Я попробую, — сказала я, и он ухмыльнулся и опустил глаза. Мне надо забрать брата из аэропорта, но, думаю, я успею заскочить в университетскую библиотеку и в магазин магических принадлежностей для Дженкса. Амулет поиска очень трудно сделать. Я, правда, не знала, смогу ли я сделать его. Библиотека была бы единственным местом, где я могла найти рецепт. Ну, помимо Интернета, но это значило напроситься на неприятности.
Мой шарф теперь читал стихи, поэтически смешивая воспевание чар Маталины с откровенно похотливыми фразами. Толкнув стопку папок, я выключила лампу. Дженкс выдал длинную протестующую речь, и я притормозила.
— Пошли, мистер горшочек меда, — сказала я Дженксу. — Нам надо идти.
Я сдернула с него шарф. Пикси не двинулся, так и лежал, свернувшись в клубочек. Эдден встал, и мы вместе уставились на него. У меня появилось нехорошее предчувствие. Обычно, когда Дженкс ел сладкое, он был счастливым и пьяным. Сейчас он выглядел подавленным, и у меня с лица сошли все эмоции, когда я поняла, что он повторяет имя Маталины снова и снова.
— Вот дерьмо, — прошептала я, поскольку он начал давать обещания, которые не мог выполнить, прося ее о том же. У меня сердце заныло, и я аккуратно положила спящего пикси в успокаивающую темноту и тепло ладони, придав ей форму чашечки. Черт побери, так нечестно. Неудивительно, что Дженкс воспользовался возможностью напиться. Его жена умирала, и он не мог ничего с этим поделать.
— С ним все будет в порядке? — прошептал Эдден, потому что я замерла перед его столом, не зная, как добраться домой. Я не могла просто кинуть его в свою сумку и надеяться на лучшее.
— Да, — сказала я рассеянно, задумавшись.
Эдден переступил с ноги на ногу.
— С его женой все будет в порядке?
Я посмотрела на него, у меня в глазах стояли слезы за жену Дженкса. Я увидела глубокое понимание в пристальном взгляде Эддена, понимание человека, который потерял свою жену.
— Нет, — ответила я. — Пикси живут не больше двадцати лет.
Я почувствовала свет и тепло, исходившие от Дженкса в моих руках, и мне было жаль, что он такой маленький, и я не могу усадить его в машину, отвести его домой и поплакать с ним на диване. Все, что я могла, это переложить его в протянутую Эдденом перчатку. Кожаная перчатка удержит тепло лучше, чем мой шарф.
Дженкс даже не заметил, как его переложили, и я могла донести его до машины, не опозорив. Я хотела сказать спасибо Эддену, но слова застряли в моем горле. Вместо этого я взяла папку.
— Спасибо за адреса, — сказала я тихо, и повернулась, чтобы уйти. — Я передам их Айви. Она сможет найти логику даже в следах мышиного хвоста на пыльном полу.
Эдден открыл дверь, и шум из открытых кабинетов оглушил меня, возвращая к действительности. Я вытерла глаза и поправила сумку на плече. Я аккуратно держала перчатку Эддена. Мы с Айви найдем людей Мии, начав с яслей. Затем проверим, не засветилась ли она в других садиках или как доброволец в больницах. Все это могло оказаться действительно ужасным.
Я почувствовала, как меня взяли под локоть, и остановилась. Эдден уставился в пол, и я подождала, пока он поднимет глаза на меня.
— Позвони, если Дженксу понадобится поговорить с кем-нибудь об этом, — сказал он, и у меня в горле образовался ком. Вспомнив, что Форд рассказал мне о жене Эддена, погибшей во время ограбления, я натянула улыбку и кивнула. Мои каблуки быстро застучали по плитке на полу, пока я шла к выходу, высоко подняв голову и ничего не видя из-за слез, стоявших в глазах.
Мне стало интересно, предложит ли мне Эдден поговорить с ним об этом в следующем году, когда это случится с Дженксом. <a l:href="#n_8" type="note">[8]</a>
Глава 7
Он улыбнулся мне искоса.
— Только не когда я рядом. Садись.
Что ж, я села, и это было приятное ощущение, когда он копошился вокруг, расставляя свои вещи и прося пожилую пару одолжить один из их стульев. Я пережила момент паники, когда обнаружила, что оставленная на столе газета была развернута на том снимке дома Тилсонов. Схватив газету, я запихнула ее себе в сумку прямо перед тем, как Робби присоединился ко мне. Тяжело плюхнувшись на стул, он снял крышечку со своего кофе и глубоко вдохнул, после чего сделал большой глоток.
— Отлично, — сказал он, выдыхая, и я последовала его примеру. Некоторое время он молчал, потом ожидающее посмотрел на меня поверх своего стаканчика.
— Ну, так как там мама? У бизнесмена, который стоял в очереди перед нами, на носу красовалась пенка, когда он встал и посмотрел на экраны отбытия.
— Отлично. Робби молча похрустел косточками.
— Тебе есть, что рассказать мне? — спросил он так самодовольно, что я повернулась посмотреть на него. Тут полицейская машина у маминого дома, и тебе будет интересно знать, почему. Я присоединилась к расследованию убийства, и это может повлиять на мою домашнюю жизнь. Университет не желает допускать меня к посещению занятий. У меня свидания каждую субботу в Безвременье с Большим Алом — демоном. И благодаря отцу Трента Каламака я источник следующего поколения демонов.
— Хм, нет? — ответила я, и он рассмеялся, придвигая свою гитару ближе.
— Ты ушла из ОВ, — сказал он, его зеленые глаза были полны веселья.
— Я говорил тебе, что присоединение к ним — плохая идея, но неееет! Моя маленькая сестричка должна была поступить по-своему, а потом приложить двойные усилия, чтобы уйти от них. Кстати, я горжусь тобой, что ты поняла, что это была ошибка. Ах, это. С облегчением я сняла крышечку со своего кофе и подула на насыщенную темноту, искоса глядя на брата.
— "Ушла" — это не совсем то слово, которое я бы употребила. "Глупый уход" — возможно, больше подходит. Или "попытка самоубийства". Спасибо, — смогла сказать я, хотя то, чего я хотела, так это начать тираду о том, что это не было ошибкой с самого начала. Видите, я учусь.
— Они уже не преследуют тебя, так ведь? — спросил он, тревожно посматривая по сторонам и ерзая. Я покачала головой, и его длинное лицо расслабилось, остался только намек на осторожность.
— Хорошо, — он глубоко вздохнул. — Работать на них было слишком опасно. Все, что угодно, могло случиться.
И обычно случалось, подумала я, когда первый горячий глоток кофе прошел вниз, и мои глаза блаженно зажмурились.
— Как будто то, что я делаю сейчас, это безопасно? — спросила я, когда открыла глаза.
— Господи, Робби, мне 26. Я могу позаботиться о себе. Я не маленькое девяностофунтовое ничто, каким я была, когда ты уехал.
— Это, возможно, немного грубо, но возмущение от его попытки остановить меня вступить в ОВ осталось.
— Все, что я имел в виду, так это то, что люди, которые заправляют этой организацией — лжецы и продажные вампиры, — продолжал он. — Это было не просто опасно. Тебя бы никогда серьезно не приняли там, Рэйчел. Ведьм никогда не принимали. Ты бы достигла стеклянного потолка (система взглядов в обществе, согласно которым женщины не должны допускаться к высшим должностям) и осталась бы там до конца своей жизни.
Я бы взбесилась, но вспоминая последний год, который я провела в ОВ, я знала, что он был прав.
— У отца все было не так уж и плохо, — сказал я. — Он мог достичь гораздо большего. На самом деле, он и достиг гораздо большего. Робби не знал этого, но наш отец, вероятно, был кротом в ОВ, выдавая информацию и предупреждая отца Трента.
Черт, подумала я, неожиданно понимая. Точно как Френсис. Нет, не так, как Френсис. Френсис делал это ради денег. Отец, должно быть, делал это ради высшей цели. Что поднимает вопрос о том, что он видел в эльфах такого, чтобы рисковать своей жизнью, помогая им не угаснуть. Это не было в обмен на нелегальное лечение, чтобы сохранить мою жизнь. Они были друзьями еще прежде, чем родилась я. — Рэйчел?
Я сделала еще глоток кофе, высматривая Дженкса в заполненном терминале. Чувство тревоги росло внутри меня, и я чуть не подавилась своим напитком, когда заметила охранника, смотрящего на нас через холл. Он просто стоял и наблюдал. Все становиться лучше и лучше.
— Земля — Рэйчел… Прием, Рэйчел…
Я мысленно встряхнула себя и оторвала взгляд от офицера.
— Прости, что?
Он осмотрел меня с ног до головы.
— Ты ни с того ни с сего притихла.
Я с усилием заставила себя не смотреть на охранника. К нему присоединился еще один.
— Просто думаю, — уклончиво ответила я.
Робби посмотрел в свой кофе.
— Ты меняешь тему, — упрекнул он.
Но сейчас тут были уже три копа. С двумя я еще могу управиться, а вот с тремя — неизвестно. Где ты, Дженкс? Я хотела убраться отсюда и сделала вид, будто случайно разлила свой кофе.
— Упс! — воскликнула я радостно, и пока Робби вскочил, чтобы не испачкаться, я кинулась за салфетками, желая получше рассмотреть полицейских. Два оборотня и ведьма, подумала я. Они объединились и медленно двигались в нашу сторону. Черт.
— Думаешь, ты сможешь идти и пить одновременно? — пробормотала я, обращаясь Робби, когда вернулась и начала вытирать кофе. — Нам нужно найти Дженкса и убираться отсюда.
— Копы? — спросил он, и я резко вглянула на него, удивленная. — Не обязательно было портить хороший кофе, чтобы заставить меня двигаться.
— Ты знал? — спросила я, и он скорчил рожу, в его зеленых глазах читался более чем намек на злость.
— Они пасли меня с того момента, как я попал в аэропорт, — сказал Робби, его губы едва двигались, он закрыл крышечкой свой кофе и поднял сумку. — Меня обыскали, только что не раздели на пропускном пункте, и я могу поклясться, что маршал авиации сидел рядом со мной в самолете. Что ты натворила, сестричка?
— Я? — почти прошипела я, раздраженная, что его первой мыслью было, что следят за мной. Это не я играла в нырни-под-бримстоном и не я пропадала в путешествиях почти на сезон, переезжая из города в город каждую ночь. Нет, я просто оставалась в старом маленьком Цинциннати, наталкиваясь на власть имущих города, как другие случайно встречают своих соседей в бакалейной лавке.
— Можем мы просто убраться отсюда? — спросила я, думая, что это может объяснить, почему меня обыскали на входе.
Робби хмыкнул в знак согласия, и я вскинула на плечо одну из его сумок и подобрала гитару. Он передал мне свой кофе и забрал гитару.
— Ты ломаешь вещи, — объяснил он, и я отпустила лямку.
Копы фривольно пристроились за нами, когда мы направились в зону выдачи багажа, это действовало мне на нервы. Робби молчал, пока мы не подошли к одному из движущихся эскалаторов, и под его тихое гудение, подтянув меня поближе, он прошептал:
— Ты точно знаешь, что ОВ уже не охотится за тобой из-за ухода?
— Конечно, — ответила я, уверенная в своих словах, но уже начиная сомневаться. Я работала над двойным убийством, в котором участвовали баньши и человек. Эдден сказал, что Мия не беспокоит ОВ, но вдруг они что-то скрывают? Только не снова, подумала я мрачно. Впрочем, они бы уже послали Денона, чтобы пригрозить мне. Может, вместо этого он получил повышение по службе. Последний раз, когда я видела этого гуля, он выглядел лучше.
Мы подходили к концу тротуара. Робби подтянул сумку повыше, чтобы окинуть взглядом вооруженных людей позади нас. Двадцать футов превратились в пятнадцать, и я начинала нервничать все больше. Характерный стрекот Дженксовских крылышек привлек мое внимание к цветочной тележке, и видя, что он занят, я указала на пункт выдачи багажа, потом дернула головой назад. Он вспыхнул в знак того, что понял, чем рассмешил женщину возле себя, и мы продолжили движение.
— Дженкс? — спросил Робби шепотом. — Это твое подкрепление, так?
— Да, — нахмурилась я, переместив сумку Робби в более удобное положение. — Тебе он понравится. Он кое-что ищет для своей жены. Я не знаю, почему эти ребята следят за нами.
— Ты не попытаешься увильнуть от ужина сегодня вечером, не так ли? — громко спросил Робби, когда мы сошли с тротуара, и я натянуто рассмеялась.
— Может быть, — ответила я, подыгрывая ему. — Мне нужно сделать кое-что. Надо бы вернуть книгу в библиотеку, и я хотела проведать больного друга в больнице сегодня вечером.
— Не смей, — ответил Робби, скорее для копов, когда мы притормозили, чтобы пройти сквозь узкий проход пункта охраны. — Ты нужна мне как буфер в случае, если мама достанет фотоальбомы.
Я ухмыльнулась, в точности зная, что он имеет в виду.
— Мммм, тебе стоило взять с собой Синди. Я приведу кое-кого сегодня вечером.
— Не честно, — воскликнул он, когда мы вышли в неохраняемую часть аэропорта. Я оглянулась и заметила, что от нашего эскорта остался только один человек. Слава Богу — ведьма. С одной ведьмой я справлюсь, даже без Дженкса.
— Честно, — ответила я, указывая на нужный нам проход. — Его зовут Маршал. Он работает в университете тренером по плаванью. Он помог мне однажды на задании, и он первый парень, с которым я просто общаюсь и ничего больше, так что веди себя прилично.
Робби посмотрел на меня, когда мы ступили на эскалатор.
— Он не…
Я оглянулась на его заминку и, увидев Робби, держащегося за поручень с деликатно приподнятым мизинцем, я криво улыбнулась.
— Нет, он гетеросексуал. Я могу общаться с гетеросексуальным холостым мужчиной и не спать с ним. Боже!
— Ну, я никогда не встречал таких, — ответил Робби, и я пихнула его, сжигая немного адреналина из-за трех охранников. — Эй! — воскликнул он по-доброму, сгруппировав себя вовремя, чтобы сойти с эскалатора без проблем.
Молча мы просмотрели мониторы на предмет номера его рейса и карусели (круговой транспортёр для багажа в аеропорту), потом медленно присоединились к растущей группе людей, выуживающих свои вещи. Как ни в чем ни бывало, Дженкс.
— Ты все еще живешь в той церкви?
У меня скакнуло кровяное давление, и я бросила его сумку с глухим звуком
— С этой вампиршей, да?
И как он так быстро находит нужные места, чтобы нажать?
Робби уставился на сумки, выезжающие одна за другой, и издал глубокий горловой звук.
— Что мама думает по этому поводу?
— Я уверена, что ты услышишь все сегодня вечером, — ответила я, уже устав. На самом деле, мама была спокойна по этому поводу. А в присутствии Маршала она вообще может не поднять этот вопрос.
— Вот он, — выпалил Робби, спасая меня от продолжения разговора, но выражение его лица стало обеспокоенным. — Думаю, это мой, — добавил он, и я отошла, когда он вклинился между двумя более низкими женщинами, чтобы снять чемодан на колесиках с ленты.
Стрекотание крыльев пикси и тихие возгласы воркующих людей подсказали мне, что Дженкс неподалеку, и я замотала шарф вокруг шеи, чтобы дать ему место согреться. Вокруг тележки с цветами горел яркий свет, но от дверей несло холодом.
— Привет, Рэйч, — сказал Дженкс, приземлившись мне на плечо и принеся с собой запах дешевого удобрения.
— Достал, что хотел? — спросила я, пока Робби снимал свой чемодан с ленты.
— Нет, — ответил он, и я услышала досаду в его голосе. — Они все были покрыты воском. И почему, ради Тинковских красных туфель, три копа следуют за тобой?
— Не имею понятия, — Робби подкатил свой чемодан к нам, его голова была опущена, и выглядел он раздраженным. — Эй, Робби, хочу познакомить тебя с Дженксом, моим бизнес-партнером, — сказала я, когда мой брат остановился перед нами и с видимым отвращением вытянул ручку.
— Кто-то сломал замок на моем чемодане, — процедил он, потом с усилием убрал с лица раздражение, когда Дженкс слетел посмотреть на замок.
— Ага, — сказал пикси, паря перед ним, руки на поясе, потом резко взмыл вверх, заставив голову Робби резко отклониться назад. — Очень приятно наконец-то познакомиться с тобой, — сказал Дженкс.
— Ты один из тех, кто оберегает мою сестру от неприятностей? — спросил Робби, протягивая с искренней и полной улыбкой Дженксу руку, чтобы тот мог приземлиться на нее. — Спасибо. Я у тебя в большом долгу.
— Неее, — крылья Дженкса слегка покраснели, даже когда снова начали порхать. — За ней не так сложно следить. А вот мои дети сводят меня с ума.
Робби перевел взгляд на меня, затем обратно на Дженкса.
— У тебя есть дети? Ты выглядишь достаточно молодо.
— Почти четыре дюжины, — ответил он с законной гордостью, что он смог сохранить так много детей в живых. — Давайте уберемся отсюда, прежде чем вон те печенюшные пердюки проявят манию величия и попытаются снова обыскать твое нижнее белье.
Я разжала губы и окинула взглядом улыбающегося мне охранника, стоящего в тридцати футах позади. Что, черт побери, происходит?
— Ты хочешь проверить, ничего ли не пропало? — спросила я.
— Нет, — Робби нахмурился, разглядывая сломанный замок. — Дженкс прав. Тут только одежда и полпачки бумаг с нотами.
— Я знаю, — сказал Дженкс. — Я слушал переговоры по радио около цветочной тележки. Я должен был догадаться, что они говорили о тебе, Рэйч.
— Ты понял, почему они следят за нами? — спросила я, сердце бешено застучало. — Это ОВ?
Дженкс затряс головой.
— Они не сказали. Если ты сходишь еще за одним кофе, я смогу выяснить.
Я вопросительно посмотрела на Робби, но он беспокойно переступал с ноги на ногу. Я окинула взглядом охранника, сейчас стоящего со скрещенными на груди руками, будто молящего меня среагировать на него.
— Нет, — ответил Робби, начиная собирать свои вещи. — Это того не стоит. Где ты припарковалась?
— Айдахо, — саркастически заметила я, внутренне расстроившись. Почему они обыскали чемодан моего брата, если следили за мной? — Так что… расскажи мне о Синди, — попросила я, когда мы приблизились к большим стеклянным дверям. Дженкс нырнул в мой шарф, когда створки разъехались и мы вышли в ярко освещенный, но холодный полдень.
Лицо Робби слегка утратило свое тревожное выражение. Улыбаясь, он влился в поток радостного разговора, как я и надеялась. Пока мы с Робби шли к моей машине, я издавала правильные звуки в правильные моменты времени, демонстрируя почти излишний интерес к его подруге.
Всю дорогу к парковке я всматривалась в лица, следила за горизонтом, украдкой оглядывалась, и глубоко втягивала воздух, чтобы различить характерный запах оборотня, вампира или колдуна, пытаясь при этом притворяться, что все нормально, и поддерживала свою часть разговора о новых группах и о том, что я слушаю. Все еще напряженная, я вздохнула с облегчением, когда мы подошли к машине и обнаружили, что около нее меня не ожидает Денон. Также помогло то, что мой амулет на кольце с ключами для обнаружения всякой пакости остался приятного яркого зеленого цвета.
Явно радуясь тому, что направляется домой, Робби продолжил болтать, пока мы грузили его вещи в багажник, и втиснулся на переднее сидение. Я включила печку на полную — для Дженкса, который немедленно начал ругаться по поводу моих духов и покинул меня, чтобы усесться на плече у Робби. Скорее потому, что мой не слишком по сезону одетый брат направил все вентиляционные отверстия печки на себя, нежели из-за моих духов. Беседа застопорилась, когда Робби заметил амулет распознавания смертельных чар, свисающий с моих ключей. Он знал, что это — он тоже наблюдал, как наш отец готовился к работе, и хотя его лицо нахмурилось от беспокойства, потому что у его маленькой сестрички был амулет, чтобы предостеречь ее от автомобильных бомб, он ничего не сказал.
Только когда мы выехали на скоростную автостраду и направились домой, я начала расслабляться, но всю дорогу я проверяла зеркало заднего вида на предмет мигалок ОВ и думала, может, я подобралась слишком близко к одному из их прикрытий? И если да, я сдам назад или еще раз разоблачу их?
Щуря глаза от солнца, настолько яркого, насколько мрачно было мое настроение, я вспомнила гнев на лице Робби, когда он увидел, что в его вещах покопались, и решила, что да, я собираюсь раскрыть окно настежь, и пусть солнце прольется во внутрь.<a l:href="#n_9" type="note">[9]</a>
Глава 8
Ветерок от обогревателя раздувал волосы, и они щекотали мне шею. Я сидела за антикварным столом Айви и искала рецепт заклятия для создания амулета поиска в старых демонских текстах, которые оставил мне отец. Ну, если уж совсем честно, то я искала проклятье. Дженкс тоже читал, зависнув над моим плечом. Он был недоволен, что я продолжала искать, уже найдя рецепт в книгах по земной магии. Большинство поисковых чар, земные или лей-линейные, были симпатической магией, они использовали то, что у тебя есть, чтобы найти то, что тебе требуется, и неважно, что ты ищешь: бомбу в машине, вора в магазине или подслушивающие устройства. Земные поисковые чары основывались на поиске ауры на большом расстоянии. Это очень сложное заклятие, и я надеялась, что у демонов была упрощенная версия. Скорее всего, так и есть.
Я сбежала от мамы примерно час назад, сказав, что у меня много работы, и пообещав вернуться в полночь. Робби ничего не рассказал маме о полицейских в аэропорту, но меня все еще раздражал тот факт, что они обыскали его багаж. Мне не нравилась эта ситуация, но я всегда лучше справлялась с гневом, чем со страхом.
Солнце уже садилось, и в кухне стало темно. Сквозь синие занавески виднелось серое небо. Желая согнать Дженкса с плеча, я встала, держа открытую книгу в руках, и подойдя к арке, щелкнула выключатель и включила лампу. Крылья Дженкса зажужжали, когда вспыхнул яркий флуоресцентный свет. Я снова села за стол. Книга проклятий упала на столешницу, и, не поднимая глаз от страницы, я скрестила ноги и наклонилась ближе к фолианту, используя конец карандаша, чтобы перевернуть страницу. Хотелось бы сказать, что книга была холодной от того, что хранилась на колокольне, но это не так.
Дженкс подлетел ближе, его крылья зажужжали громче, ему явно не нравилось то, что я делаю. Рекс, прижав уши к голове, наблюдала с порога. У кошки на шее мерцал небольшой колокольчик, который Дженкс надел на нее прошлой осенью. Я поманила ее, надеясь, что она подойдет, но из этого ничего не вышло. Она была здесь только из-за Дженкса. Паря в дюйме от желтых страниц, Дженкс упер руки в бока и посмотрел на меня. Я не могла не заметить, что пыльца, сыпавшаяся с него, заставляла светиться рукописные страницы. Интересно…
— Рэ-э-эйч, — протянул Дженкс, в его голосе слышалось предостережение.
— Я только смотрю, — сказала я, отмахиваясь от него и переворачивая страницу. В демонских книгах не было указателей, у многих даже названий на обложках не было. Приходилось просматривать все вручную, отчего процесс значительно замедлялся, особенно когда я начинала вчитываться, удивляясь, насколько черны некоторые проклятья, и насколько другие нейтральны. Некоторые было легко определить по ингредиентам, а вот другие, казалось, считались проклятием только из-за смешения чар земли и магии лей-линий — обычное сочетание для демонской магии. Они черны только потому, что они нарушают баланс в природе. Я надеялась, что демонический эквивалент поисковых чар относится к их числу.
В прошлом году я решила для себя, что не собираюсь избегать демонских проклятий только из-за того, что они пачкают ауру. У меня есть голова на плечах, и я собираюсь ей воспользоваться. К сожалению, большая часть общества вряд ли согласилась бы со мной. Дженкс, очевидно, собирался играть роль сверчка Джимми (сверчок из книги о Пиноккио, который постоянно поучал и пытался не дать Пиноккио наломать дров) и тоже внимательно вчитывался в тексты.
— Вот это идеально подходит, — сказал он нехотя, посыпав пыльцой проклятье, которое описывало, как заставить метлу из красного дерева летать. В земной магии существовало подобное заклятье, но выполнить его было вдвое сложней. Еще в прошлом году, узнав цены, я решила для себя, что единственная штука, на которой будет летать эта маленькая ведьма, это самолет.
— Мм, — сказала я, переворачивая страницу, — покупка одной метлы обойдется мне как плата аренды за год. — Следующая страница описывала проклятье, превращающее человеческую плоть в дерево. Какая гадость. Дженкс отлетел, и я перевернула страницу, стряхнув с нее пыльцу на пол. Как я и говорила, некоторые черные проклятья было легко определить.
— Рэйчел… — взмолился Дженкс, заметив, что я не обращаю на него внимания.
— Я не собираюсь использовать это проклятье, так что успокойся.
Его крылья гудели порывисто, и он завис в дюйме от страницы, не давая ее перевернуть. Вздохнув, я посмотрела на него, надеясь, что он сдвинется. Скрестив руки на груди, он уставился на меня. Он не собирался сдвигаться ни на дюйм, но тут в окно влетела парочка его детей, споря о семечке, найденном в трещине пола. Он отвлекся и приподнялся достаточно, чтобы я смогла перевернуть страницу.
Мои пальцы, лежавшие на выцветших желтых страницах, онемели, и я сжала руку в кулак. Сердце забилось быстрее, когда я осознала, что нашла демонское поисковое проклятье. Если я все правильно поняла, демонское проклятье использовало для поиска симпатическую магию, как в чарах обнаружения, а не ауру, как в обычных чарах поиска. И хотя это являлось проклятьем, выполнить его намного легче, чем основанные на работе с аурой чары из земной книги. Все, чтобы было проще соблазнить тебя, дорогая.
— Эй, взгляни-ка вот на это, — тихо сказала я Дженксу. Он разговаривал с детьми, стараясь разобраться в причине их ссоры. Мы вместе прочитали список необходимых ингредиентов. — Предмет, который станет замещающим объектом, должен быть украден? — переспросила я недоверчиво. Мне все это не нравилось, неудивительно, что я подскочила, когда услышала звонок в дверь.
Зависнув в позе Питера Пена, Дженкс поочередно переводил взгляд с меня на детей. Их лица раскраснелись, а с крыльев сыпалась черная пыльца.
— Я открою, — сказал он прежде, чем я двинулась. — А вам двоим стоит разобраться до того, как я вернусь, иначе я решу все за вас, — добавил он прежде, чем вылетел из комнаты.
Они заговорили тише, и я улыбнулась. Сейчас было шесть часов, значит пришел либо человек, либо колдун. Возможно, вервольф или живой вампир.
— Если это клиент, я буду в святилище, — крикнула я ему вслед, не желая прятать книги, если клиент, проходя в гостиную, заглянет в кухню.
— Понял, — крикнул Дженкс в ответ. Рекс выбежала за ним, прижав уши, задрав хвост и позвякивая колокольчиком. Два пикси возле окна снова стали спорить, их перешептывания звучали резко и раздражали даже больше, чем когда они ругались во весь голос.
Я последний раз взглянула на проклятье, прежде чем закрыть книгу, заложив страницу. У меня было все необходимое, вот только предмет, а в моем случае — слеза баньши, должен быть украден. Рискованно, но иначе это и не было бы черным проклятьем. В земных заклятьях тоже существовали похожие ингредиенты. Рута (полукустарник, растет в диком состоянии в южной Европе и Крыму, на каменистой почве), например, лучше всего работала, если при посеве произносилось проклятье, и совсем не работала в заклятьях, если не была украдена. Именно поэтому моя росла возле забора, где ее легко было украсть. Необходимую мне руту воровал Дженкс. Я даже не спрашивала, у кого. Чары, сделанные из украденной руты, не были черными, так может, и это проклятье не будет?
Встав, я прошла в другой конец кухни, чтобы достать из куртки кристалл, который мне дал Эдден. Он украл его из улик. Интересно, достаточно ли этого для проклятья. Я вытащила кристалл из кармана куртки и обнаружила, что он перестал быть прозрачным, а стал полностью черным.
— Вау, — прошептала я и подняла голову, услышав голос Форда в холле. Я тут же взглянула на часы. Шесть? Вот дерьмо, я забыла, что мы договорились встретиться сегодня. Я была не в настроении для его психологических штучек, тем более, что они работали.
Форд вошел, устало улыбаясь. На его серых ботинках таял снег, и они оставляли влажные следы на полу. Рекс шла следом, фыркая на лужицы из воды и соли. Толпа детей влетела в кухню вместе с Дженксом, все они болтали и кружились вихрем, посыпая все вокруг пыльцой. Форд нахмурил брови, явно страдая от количества эмоций, обрушившихся на него.
— Привет, Рэйчел, — сказал он, сняв пальто так, что половина пикси разлетелась в стороны, но тут же вернулась обратно. — Я слышал, тебя задержали полицейские в аэропорту?
Я зло глянула на Дженкса, он пожал плечами. Жестом предложив Форду сесть, я засунула демонскую книгу на стопку, которую притащила из колокольни, и вытерла руки о джинсы.
— Они больше утомили меня, — сказала я, не зная, причем здесь мой брат, ведь я была уверена, что они преследовали меня, а не его. — Эй, что ты думаешь вот об этом? Он был прозрачным этим утром, когда Эдден дал мне его.
Форд сел за стол Айви, протянув руку, и отрицательно покачал головой, когда три дочки Дженкса спросили, могут ли они заплести его волосы. Я разогнала их, когда стала обходить стол, чтобы дать ему кристалл, и они полетели к подоконнику, желая принять участие в обсуждении проблемы с семечком.
— Тинкины тампоны! — завизжал Дженкс, когда увидел кристалл на ладони у Форда. — Что ты с ним сделала, Рэйч?
— Ничего, — теперь он, по крайне мере, не испускал ярость, и не шевелился, когда я держала его. Форд, прищурившись, разглядывая кристалл в искусственном свете. Споры возле раковины становились все громче, и я взглядом указала на детей Дженксу. Пикси завис рядом с Фордом, уставившись на черные завитки, появляющиеся на кристалле.
— Эдден дал его мне, чтобы я смогла использовать его для поиска, — сказала я. — Но он выглядел иначе. Он, видимо, вобрал в себя эмоции, когда мы были в аэропорту и нас задержали.
Форд посмотрел на меня поверх кристалла.
— Вы разозлились?
— Ну, немного. Я, скорее, была раздражена.
Дженкс бросился к окну, поняв, что спор вскоре может перерасти в драку.
— Раздражена? Да ладно тебе. Она была похожа на прыщ на заднице фейрийской принцессы, красный и готовый взорваться, — сказал он, и затем быстро заговорил с детьми, так, что я не могла разобрать его слов. На мгновение все пикси замолчали.
— Да ладно, Дженкс! — воскликнул я, начиная злиться. — Я не была настолько расстроена.
Форд перекатил кристалл, и он оказался между его пальцев.
— Видимо, он впитал не только ваши эмоции, но и всех, кто был там. — Он запнулся, а потом добавил. — Этот кристалл… он впитал все ваши эмоции?
Увидев в нем надежду, я отрицательно качнула головой. Он подумал, что этот кристалл мог бы помочь ему глушить окружающие эмоции.
— Нет, — сказала я. — Простите.
Наклонившись над столом, Форд вернул мне кристалл, умело скрыв свое разочарование.
— Итак, — сказал он, устраиваясь в кресле и положив Рекс себе на колени. — Я ограничен во времени. Где вам будет удобней разговаривать?
— Может, просто выпьем кофе? — предложила я, кладя кристалл обратно в карман, так и не придумав места получше. — Я сегодня не в настроении думать об убийце Кистена. — Глупая кошка не давала мне коснуться ее, зато позволяла все совершенно незнакомому человеку.
Он перевел свои темные глаза на кофеварку.
— А когда вы были в настроении? — спросил он мягко.
— Форд… — промямлила я, и тут один из пикси завопил. Форд вздрогнул и побледнел. Рассердившись, я посмотрела на Дженкса. — Дженкс, ты можешь выпроводить своих детей отсюда? У меня от них голова разболелась.
— Семечко получит Джумок, — сказал Дженкс категорически, перекрывая протесты быстрым жужжанием крыльев. — Я же говорил, что вам это не понравится! — воскликнул он. — Выметайтесь. Джумок, спроси у мамы, где она прячет свои семена. Там оно будет в безопасности до весны.
К тому же это было страховкой того, что она не умрет, не сказав, где прячет свои семена. Несправедливо, что пикси живут так недолго.
— Спасибо, папа! — вскрикнул молодой пикси и вылетел в окно, увлекая за собой остальных.
Вздохнув с облегчением, я обошла стол и села на свое место. Форд уже выглядел лучше. Он устроился поудобней, когда Рекс последовала за толпой пикси. Дженкс завис перед ним в лучшей позе Питера Пена, уперев руки в бока.
— Извини, — сказал он. — Они не вернутся.
Форд снова посмотрел на кофеварку.
— Один из них все еще находится здесь.
Я сдвинула демонские книги к университетским учебникам, чтобы освободить пространство.
— Чёрт побери! — пробормотала я, вставая, чтобы налить Форду кофе.
Дженкс нахмурил брови и резко свистнул. Ухмыляясь, я ждала, когда вылетит пикси, но ничего не произошло. Может, я смогу саботировать все наши встречи таким образом? Надо поговорить с Дженксом.
— Спасибо, Рэйчел, — сказал Форд, выдохнув. — Мне бы не помешал кофеин. Это ведь натуральный кофе, да?
Я налила кофе в кружку и сунула ее в микроволновку, поставив на быстрый режим.
— Кофе без кофеина — это исключительно жестокое наказание.
Дженкс гудел, летая по кухне, как чертов светлячок, и посыпал все пыльцой, которая ярко блестела в искусственном свете.
— Я не могу никого найти, — пожаловался он. — Видимо, старею. Вы уверены, что кто-то остался?
Форд приподнял голову, как будто прислушивался.
— Да. Это человек.
Улыбка расплылась по лицу Дженкса, когда Форд назвал пикси человеком. Не многие так делали.
— Я пойду, посчитаю по головам. Скоро вернусь.
Он вылетел на улицу, и я достала чашку Форда из микроволновки, от нее шел пар. Я склонилась к нему через стол и прошептала:
— Может, мы выйдем и поговорим о Дженксе?
— Зачем? — спросил Форд, как будто зная, что я пытаюсь избежать разговора. Он сделал глоток. — Его эмоции стабильны. А вот ваши скачут, как кролик на сковородке.
Я нахмурилась из-за его замечания и опустилась в свое кресло, подтянув свой остывший кофе поближе.
— Дело в Маталине, — сказала я тихо, надеясь, что ни маленький шпион, ни Дженкс ничего не услышат.
Форд поставил кружку на стол, но не отпустил ее, грея руки.
— Рэйчел, — сказал он еще тише, — я не хочу казаться банальным, но все мы смертны. Он найдет способ пережить это. Каждый находит.
Моя голова качнулась назад и вперед, я начала тревожиться.
— В этом-то и дело, — сказала я. — Он не человек, или ведьма, или вампир. Он пикси. Когда она умрет, он может умереть вместе с ней. Добровольно. — Эта фраза звучала как-то слишком романтично, но я чувствовала, что это норма для пикси.
— Ему есть ради чего жить. — Узловатые пальцы Форда напряглись на фарфоре, затем расслабились. — Ты, фирма, его дети. — Его взгляд затуманился. — Может, тебе стоит спросить кого-нибудь из его детей, действительно ли так происходит.
— Боюсь, что так и есть, — заметила я.
Послышалось гудение крыльев Дженкса, и он влетел в кухню через арку. Лицо Форда стало нейтральным.
— Эдден говорил что-нибудь о том, что Маршал поймал кое-кого под нашей церковью?
Я закатила глаза.
— Том Бенсон, бывший сотрудник тайного отделения ОВ, пытался поставить жучки. Маршал завез коробку, которую я забыла в его машине, и наткнулся на него. — Я натянула улыбку, не смотря на то, что во мне проснулись угрызения совести, ведь я попросила ее выкинуть. — Маршал сегодня придет пообедать с моей мамой и братом.
— М-мм.
Это прозвучало натянуто и вымучено. Я подняла глаза на обычно стоического психолога ФВБ. Он пытался изобразить улыбку.
— Ну и что это значит? Ваше м-мм? — спросила я едко.
Форд отпил из кружки, в его темно-карих глазах мелькнуло сомнение.
— Вы собираетесь познакомить его с семьей. Рад видеть, что вы продолжаете жить дальше. Я горжусь вами.
Я удивленно уставилась на него, затем рассмеялась. Он решил, что Маршал и я…
— Маршал и я? — сказала я сквозь смех. — Да ни за что. Он будет в качестве амортизатора, чтобы мне не пришлось столкнуться с незнакомцем, с которым мать решит свести меня, с каким-нибудь продавцом газет на этот раз. — Маршал — хороший парень, да, но было приятно осознавать, что меня не связывают никакие обязательства.
— Конечно.
В его голосе слышалось недоверие, и я резко поставила кружку на стол.
— Маршал не мой парень. Мы иногда проводим время вместе, но мы ничего друг другу не должны. Все просто и понятно, и не важно, что вы там бормочете, это не перерастет во что-то большее.
Форд спокойно приподнял бровь, и я напрягалась, когда Дженкс влетел в комнату и сказал:
— Видимо, вы почти попали в точку, раз взбесили ее так сильно.
— Он всего лишь друг! — возразила я.
Сдаваясь, Форд опустил глаза и тряхнул головой.
— Так и начинаются нормальные отношения, Рэйчел, — он сказал ласково. — Так же, как у вас с Айви.
Я почувствовала, как мышцы на моем лице расслабились, и я моргнула.
— О чем вы?
— У вас с ней замечательные отношения, — сказал он, снова взявшись за кружку. — Лучше, чем у многих семейных пар, с которыми я общался. Секс осложняет многие отношения. Я рад, что вы поняли, что можно любить кого-то, не доказывая ему это в постели.
— Мм, да, — сказала я нервно. — Мм, давайте налью еще кофе.
Я услышала, как он подвинулся, когда я отвернулась, чтобы взять графин. И он хотел подвергнуть меня гипнозу? Да ни за что. Он и так знал обо мне слишком много.
— Форд, — сказал Дженкс резко, — твое чутье тебя подвело. Все мои дети на месте. Может, дело в Бисе. — Он осмотрелся. — Бис, ты здесь?
Я улыбнулась, наливая Форду кофе.
— Это не может быть он, солнце еще не зашло. Я видела его сегодня утром на крыше, когда выходила за газетой.
Сделав глоток, Форд улыбнулся.
— Я чувствую присутствие трех видов эмоций в этой комнате, не считая меня. Видимо, ты обсчитался Дженкс. Да все нормально, — добавил он, когда с Дженкса посыпалась зеленая пыльца. — Забудь об этом.
Тихая мелодия ZZ Top — Sharp Dressed Man — зазвучала на кухне, приглушенная, но раздражающая. Это играл телефон Форда. Я следила за ним с интересом, подумав, что это довольно странная мелодия для такого сдержанного парня, как Форд, но тут я поняла, что эти звуки доносятся из моей сумки. Это мой телефон? Я была уверена, что он стоит на вибрации. Ну, или, по крайней мере, будет играть не эту мелодию.
— Твою мать, Дженкс, — сказала я, хватая сумку. — Когда ты оставишь мой телефон в покое!
— Я не трогал твой телефон, — сказал он воинственно. — И не обвиняй в этом моих детей. Я погнул их крылья в последний раз, но все они сказали, что не причем.
Я нахмурилась, желая верить ему. Дети Дженкса обычно не повторялись, если только это не была их любимая шутка. Уронив сумку на колени, я достала телефон и увидела, что номер незнакомый.
— Тогда почему он продолжает менять режим вибрации на другой? Я чуть не умерла со стыда, когда он заиграл на свадьбе Трента. — Нажав на вызов, я вежливо спросила:
— Алло?
Дженкс приземлился на плечо Форда, улыбаясь.
— Тогда ее телефон запел “Чудесный день для свадьбы”.
Форд рассмеялся, и я отняла телефон от уха. Никто не отвечал. Полазив по меню, я снова включила режим вибрации.
— Оставь его в покое.
Я зарычала, когда телефон снова сменил режим.
— Дженкс! — воскликнула я, и он взлетел к потолку, улыбаясь от уха до уха.
— Это не я! — ответил он. Его слишком забавляла эта ситуация, чтобы я ему поверила.
Даже не стоило пытаться поймать его, так что я бросила телефон в сумку, позволяя ему и дальше звонить. Форд был напряжен, и у меня возникло нехорошее предчувствие, когда я взглянула ему в глаза. Он был почти напуган.
— Мы в комнате не одни, — сказал он тихо, и Дженкс резко перестал смеяться. Я наблюдала, как Форд вытащил свой амулет. На нем отражался водоворот эмоций, запутанных и хаотических. Неудивительно, что он любил работать один на один.
— Вы оба, отойдите к холодильнику, — сказал он, и я похолодела. Дерьмо, что за чертовщина происходит?
— Идите, — сказал он, махнув рукой. Я встала и медленно отошла. Может, это демон, подумала я. Не здесь, а по ту сторону линий, смотрит на нас своим вторым зрением. Солнце еще не село, но закат наступит уже скоро.
Дженкс тихо приземлился на мое плечо, и мы отступили, пока амулет не стал черным.
— Он или она чрезвычайно недоволен, — сказал Форд тихо. — Он, я думаю.
Я не поверила ему. Как он мог быть настолько спокоен?
— Вы уверены, что это не пикси? — жалобно спросила я, Форд тряхнул головой. — Это демон?
Амулет Форда стал смущенно-оранжевым.
— Может быть? — предположил Форд, а когда амулет стал гневно фиолетовым, он отрицательно покачал головой. — Не демон. Я думаю, это призрак.
— Что? — завизжал Дженкс, взорвавшись облаком желтой пыльцы медленно оседающей на пол. — Как же мы не обнаружили его раньше? Мы живем здесь уже год!
— Мы ведь живем рядом с кладбищем. — Я оглядела кухню, чувствуя, что она внезапно стало чужой. Черт побери, мне стоило в этом разобраться еще тогда, когда я впервые увидела те же надгробия в Безвременье. Все это было неправильно, я почувствовала, как мои колени слабеют. — Призрак? — запнулась я. — В моей кухне? — мое сердце упало, когда я посмотрела на свою демонскую библиотеку, которую принесла с колокольни. — Это мой отец? — закричала я.
Форд схватился за голову.
— Назад. Назад! — закричал он. — Ты слишком близко.
Сердце застучало глухо, когда я посмотрела на восемь футов, разделявших нас, и прижалась к холодильнику.
— Я думаю, он обращался к призраку, — сказал Дженкс сухо.
Мои колени начали трястись.
— Дженкс, я сейчас с ума сойду. Мне все это не нравится.
— Да, — сказал Дженкс. — Думаешь, я чувствую себя в шоколаде?
Лицо Форда расслабилось, и амулет, висевший на его шее, стал печально коричневым и красноватым от смущения.
— Ему жаль, — сказал Форд, прислушиваясь к ощущениям. — Он не хотел напугать тебя. — На его лице появилась необычно нежная улыбка. — Ты ему нравишься.
Я моргнула, и Дженкс начал зарекаться односложными предложениями, как могут только пикси.
— Нравлюсь? — переспросила я, начиная нервничать. — О Боже, — воскликнула я. — Том решил присмотреть за мной, став призраком. Это он?
Амулет стал полностью красным. Форд посмотрел вниз на него, как будто нуждаясь в подтверждении.
— Это точно не Том. Я чувствую, что он расстроен, но доброжелателен, и чувствует себя лучше, потому что ты знаешь, что он здесь. — Глаза Форда переместились на мою сумку. — Десять к одному, что это он поменял мелодию на твоем сотовом.
Я неуклюже подтащила стул к холодильнику и села на него.
— Но мой телефон начал делать это с осени, — сказала я, взглянув на Дженкса для подтверждения. — Месяцы. — Во мне разгорался гнев. — Он был здесь все это время? Шпионил за мной?
И снова амулет стал смущенным красным.
— Он пытался привлечь твое внимание, — сказал Форд мягко, как будто призрак нуждался в защитнике.
Я поставила локти на колени и уронила голову на ладони. Замечательно!
Недовольный, Дженкс приземлился на подоконнике, около своего аквариума с креветками.
— Кто это? — потребовал ответа он. — Спроси, как его зовут.
— Я слышу эмоции, Дженкс, — сказал Форд. — А не слова.
Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, я подняла голову.
— Хорошо, если это не мой отец… — я похолодела. — Кистен? — взмолилась я, чувствуя, как мой мир рушится. Боже, если это Кистен… Существовало заклинание, чтобы разговаривать с умершими, застрявшими в чистилище, но ведь душа Кистена ушла. Или нет?
Форд, казалось, дрогнул, и я задержала дыхание.
— Нет, — сказал он наконец, и амулет стал темно-фиолетовым. — Я, мм, не думаю, что ему нравился Кистен.
Дженкс и я выдохнули разом, и Форд выпрямился на стуле. Не знаю, что я почувствовала. Облегчение? Разочарование?
— Сэр, — сказал Форд в угол кухни, и моя кожа покрылась мурашками. — Подумайте о связи с этой реальностью. А, это могла бы быть Рэйчел, возможно.
Я снова задержала дыхание. С Дженкса сыпались золотые блестки. Цвета сменялись на амулете у Форда, но мне не хватало знаний, чтобы интерпретировать их, когда они были смешаны, как сейчас.
— Я чувствую волнение от ваших совместных приключений, — сказал Форд тихо. — Нежность, благодарность. Он очень благодарен вам. — Его глаза открылись, и меня пробрала дрожь от чужого взгляда в его глазах. Они были его, но они несли тень души другого человека.
— Кто-нибудь из ваших клиентов умер? — спросил Форд. — Кто-то, кому вы пробовали помочь?
— Бретт, — сказал Дженкс.
— Питер? — сболтнула я.
Но амулет стал отрицательно-серым.
— Ник, — сказал Дженкс злобно, и цвет на металлическом диске стал насыщенно фиолетовым.
Форд моргнул, пробуя отрешиться от этой ненависти.
— Я бы сказал, нет, — прошептал он.
Все это было действительно странно. Кем бы он ни был, он знал моих старых друзей. Я закрыла глаза от нахлынувшего чувства вины. Я знала много людей, которые теперь были мертвы.
— Рэйчел.
Голос прозвучал нежно и заботливо, и я открыла глаза, увидев, что Форд смотрит на меня с состраданием.
— Вы заслуживаете быть любимой, — сказал он, и я покраснела.
— Прекратите прислушиваться к моим эмоциям, — пробормотала я, и крылья Дженкса зашумели возбужденно.
— Призрак тоже так думает, — добавил Форд.
Я нервно сглотнула.
— Вы уверены, что это не мой отец?
Улыбка Форда стала доброжелательной.
— Это не ваш отец, но он действительно хочет защитить вас. Он расстроен, наблюдая за вами все эти… месяцы? И будучи не в состоянии помочь.
Я нервно выдохнула. Крылья Дженкса застрекотали громче, и он взлетел в воздух. Супер. Не хватало мне еще одного рыцаря. Нет, спасибо.
— Кто это? — сердито сказал Дженкс. Затем, взорвавшись ослепительной пыльцой, он крикнул, — Рэйч, где твоя доска Уиджа? (Спиритическая доска с алфавитом. Человек кончиками пальцев касается небольшого деревянного указателя и задает вопрос. Считается, что указатель двигают духи, отвечая на вопрос.)
Я уставилась на метавшегося по кухни пикси. Потом сообразив, что он собирается сделать, я начала рыться в бумагах Айви, выбирая те, что ей вряд понадобятся.
— У меня ее нет, — сказала я, переворачивая нарисованную от руки карту консерватории и начиная писать алфавит большими, жирными буквами. — Они меня пугают.
Чувствуя себя легкомысленной дурочкой, я положила алфавит перед Фордом и отошла. Форд посмотрел на меня удивленно, и я объяснила:
— Проведите пальцами по буквам. Когда почувствуете положительную эмоцию, это первая буква его имени. — Я осмотрела вроде бы пустую кухню. — Хорошо?
Амулет стал золотым в знак согласия, и я села, чтобы скрыть свои трясущиеся колени. Все это было очень, очень странно.
— Я чувствую, он согласен попробовать. — А вот Форд выглядел смущенным впервые за весь вечер. Положив палец, он начал с A, долго задерживаясь, на каждой букве. Я увидела, как он остановился на одной букве, потом сдвинул палец назад.
– “П”, — сказал Форд.
Я подумала о Питере, затем о Пискари. Один мертв, другой действительно мертв. Оба не подходили. Но что, если это Питер? Он сейчас был немертвым вампиром. А вдруг его душа в чистилище, и я смогу вернуть ее в тело, станет ли он снова собой? Это ли не ответ для Айви?
Я облизала губы, наблюдая, как Форд, дойдя до конца алфавита, вернулся в начало.
– “И”, — он сказал, затем засомневался. — Да, определенно “И”.
Я облегченно выдохнула. Точно не Питер (англ. “Peter”). Но Пискари? Форд сказал, что призрак был доброжелателен, это не очень подходило Пискари. Если, конечно, это не уловка. Или Пискари был хорошим человеком до того, как стал вампиром. Может, их души очищались после смерти, а не исчезали? Или возвращались в первоначальное состояние перед тем, как исчезнуть?
Форд снова дошел до конца и вернулся в начало.
– “Р”, — сказал он, выглядя успокоившимся. Значит не Пискари, мне стало легче.
— Пирог (англ.“Pie”), — ехидно выпалил Дженкс. — Рэйч, ты что, убила еще и пекаря, о котором мы не знаем?
Я наклонилась вперед, затаив дыхание.
— Заткнись, Дженкс.
Палец Форда остановился снова, почти сразу же.
– “С”, — сказал он, мне стало холодно, потом жарко. Да ни за что…
— Боже мой! — закричала я, вскакивая на ноги. Дженкс взлетел к потолку, а Форд прикрыл уши, в глазах стояла боль. — Я знаю, кто это! — воскликнула я с широко открытыми глазами и колотящимся сердцем. Я не могла поверить в это. Я, черт побери, не могла поверить. Но видимо, это он!
— Рэйчел! — Дженкс завис перед моим лицом, осыпаясь золотыми блестками. — Стоп! Ты мучаешь Форда! Прекрати!
Держась рукой за голову, Форд улыбнулся.
— Все в порядке, — сказал он, улыбаясь. — Это хорошие эмоции. Они исходят от вас обоих.
Удивление наполнило меня, и я завертела головой, осматривая кухню.
— Невероятно, — прошептала я, потом добавила громче, — ты где? Я думала, что ты обрел покой. — Я остановилась разочарованная, руки упали по бокам. — Спасения Сары было недостаточно?
Форд откинулся на стуле, усмехаясь, как будто он видел семейное воссоединение, а вот Дженкс был в ярости.
— Рэйч, с кем, черт тебя побери, ты разговариваешь? Ответь мне, или я, Тинки свидетель, засыплю тебя пыльцой, год чесаться будешь.
Указав рукой в пустоту, я встала посереди кухни, и сама все еще не веря, сказала:
— Пирс, — сказала я, и амулет Форда засветился. — Его зовут Пирс. <a l:href="#n_10" type="note">[10]</a>
Глава 9
Пыльная коробка, которую моя мама принесла минувшей осенью, в значительной степени опустела. Внутри находились: жутковатая маленькая футболка из Диснейленда, несколько безделушек, мой старый дневник, который я начала некоторое время спустя после смерти папы, когда осознала, что боль можно преодолеть, если зафиксировать ее в словах. Книги, которые когда-то заполняли коробку, теперь хранились на кухне, но учебника восьмисотого уровня по лей-линейной магии, который Робби дал мне на зимнее солнцестояние, среди них не было. Я не рассчитывала, что найду его здесь, но хотела проверить прежде, чем пойти к маме и разволновать её поисками на чердаке. Он где-то должен быть.
В моей маленькой спальне книги не было, и, присев на корточки, я убрала длинный завиток с глаз и вздохнула, уставившись на единственное темное витражное окно, имевшееся в комнате. Без учебника у меня нет никакой надежды на восстановление заклинания, которое я создала восемь лет назад, чтобы дать духу в чистилище временное тело. А еще я потеряла несколько редких лей-линейных инструментов. Не стоит упоминать, что чары требовали огромных энергозатрат.
Участие в замыкании круга на Площади Фонтана в солнцестояние могло бы помочь. Я знала это по опыту, но солнцестояние приходило и уходило. Я была отлучена от стадиона Хаулеров, даже если бы они вдруг стали играть на снегу. Новый год — мой следующий лучший шанс. Круг не замыкают, но будет вечеринка, и когда люди начнут петь “Доброе старое время”, потечёт энергия. У меня три дня, чтобы всё найти. Это нехорошо.
— Хорошо, Тинки любит утку, — сказала я, и Дженкс, отдыхающий на моем туалетном столике среди духов, застрекотал крыльями. Пикси не покидал меня с момента обнаружения у нас призрака. Мне это казалось забавным. Пирс был здесь почти год. Почему это забеспокоило Дженкса теперь, я понятия не имела.
Хотя наш запланированный час истек, Форд был все еще на кухне, медленно читая Пирсу одно письмо, в то время как я, слушая его вполуха, на скорую руку пыталась активировать несколько земных амулетов поиска. Демонское проклятие было бы легче, но я не собиралась плести демонскую магию перед Фордом. После того, как ничего не случилось, когда я активировала первое зелье каплей своей крови и окропила им амулет, у меня появилось нехорошее чувство, что я допустила какую-то ошибку при создании сложных чар. Вероятно, Мия находится вне четвертьмильного радиуса, в пределах которого оно работало, но я должна была бы почувствовать хоть что-нибудь.
— Ты думаешь, что книга все еще у твоей мамы? — спросил Дженкс, его крылья слились в пятно, хотя зад все еще располагался на моем туалетном столике. Откуда-то доносились громкие возгласы детей, играющих с Рекс, и я задумалась над вопросом, как долго выдержит кошка прежде, чем сбежит от них.
— Я выясню сегодня вечером, — сказала я твердо, складывая все обратно в коробку и засовывая её в кучу ботинок. — Я, должно быть, оставила её у мамы, когда переезжала, — сказала я, потягиваясь, чтобы распрямить спину. — Скорее всего, она на чердаке вместе с компонентами для создания этих чар.
Я надеюсь.
Я стояла, глядя на будильник. Я встречалась Маршалом в его квартире меньше чем через час, и оттуда мы двигались к моей маме — таким образом это будет больше походить на "свидание". Будет трудно найти предлог, чтобы попасть на чердак, но Маршал мог помочь. Я не хотела спрашивать о книге маму. В первый раз, когда я её использовала, я нарвалась на большие неприятности с ОВ.
Уперев руки в бока, я вглядывалась в странный вид задней части моего шкафа. Повсюду были разбросаны ботинки и туфли, и я вспомнила о Тритон, ворвавшейся сюда и разгромившей шкаф в поисках своей памяти. Внезапно разволновавшись, я далеко затолкала коробку и начала тщательно складывать свою обувь.
Дженкс поднялся в воздух, выпрямляя ноги, чтобы достать поверхность туалетного столика, и его лицо напряглось от беспокойства.
— Почему ты хочешь дать ему тело любым способом? Ты даже не знаешь, зачем он здесь. Почему Форд не спросил его об этом? А? Он шпионил за нами.
От удивления, откуда взялась эта идея, я подняла голову.
— Дженкс, он был мертв в течение ста лет. Зачем бы Пирс шпионил за нами? — раздраженно отозвалась я, выстраивая последнюю пару ботинок в ряд.
— Если он не шпионит за нами, тогда почему он здесь? — спросил Дженкс, воинственно скрещивая руки.
Уперевшись рукой в бедро, я раздраженно жестикулировала.
— Я не знаю! Возможно, потому что я помогла ему однажды, и он думает, что я могу помочь ему снова. Это то, что мы делаем, ты знаешь. Что с тобой, Дженкс! Ты злобствуешь всю ночь.
Пикси вздохнул, его замершие крылья выглядели, как осенняя паутина и шелк.
— Мне это не нравится, — сказал он. — Он был здесь в течение года, наблюдая за нами. Игрался с твоим телефоном.
— Он пытался обратить на себя внимание, — давление воздуха изменилось, и шаги Айви отразились эхом в святилище.
— Айви? — громко позвал Дженкс и умчался прочь.
Услышав шаги Айви, я стала кидать ботинки в шкаф, стараясь все убрать до того, как Айви предложит мне помочь навести порядок. При попытке вспомнить чары, мои мысли возвратились к той ночи на солнцестояние. Я видела, как Робби собрал необычный красно-белый шар прежде, чем мы сбежали с Площади Фонтана. Но что он сделал с ним между тем, как мы с Пирсом отправились в дом вампира и спасли девочку, я не знала. Кухня была пуста к тому моменту, когда у меня набралось достаточно сил, чтобы снова встать, и я предположила, что папины лей-линейные принадлежности вернулись на чердак. Я никогда больше не видела эту книгу. Мама избегала разговоров о том, как я вызвала призрака из чистилища. Это выглядело так, как будто она старается все скрыть, чтобы воспрепятствовать мне сделать это снова. Особенно, когда я попыталась вызвать папу, а не молодого человека, обвиняемого в колдовстве и похороненного заживо в середине XIX века.
Тень Айви скользнула по моей двери, на ее плече светился маленький огонек Дженкса и что-то тихо говорил с нотками паники в голосе.
— Привет, Айви, — окликнула я, как только впихнула последнюю пару обуви и закрыла дверь. Затем, зная, как она не любит сюрпризы, я добавила:
— Форд находится на кухне.
Из комнаты Айви донеслось озабоченное:
— Привет, Рэйчел.
Затем краткое:
— Уйди с дороги, Дженкс, — сопровождаемое мягким ударом. — Эй, где мой меч?
Мои брови поползли вверх. Затолкав свои шлёпки под кровать, я вышла в коридор.
— Ты оставила его на лестнице в колокольне после того, как смазывала в последний раз.
Я заколебалась, услышав, как Дженкс сплетничает обо мне.
— Эй, что происходит?
Айви с полпути вернулась к святилищу. Ее длинное зимнее пальто колыхалось, и ботинки целеустремлённо стучали по деревянному полу. Дженкс порхал туда-сюда перед нею, летая задом наперед и рассыпая золотую пыльцу. Я ненавидела, когда так он делал, и по резким движениям руки Айви поняла, что и она тоже.
— Это призрак, Айви! — пронзительно вопил он. — Рэйчел вызвала его, когда была ребенком, и теперь он вернулся.
Прислонившись к дверному косяку и скрестив руки, я сказала:
— Мне было восемнадцать, отнюдь не ребенок.
Его пыльца засеребрилась.
— И он любит ее, — добавил он.
О, ради Бога, подумала я. В темном холле было видно только сияние Дженкса.
— У нас похотливый призрак? — спросила Айви, слегка развеселившись, и мои глаза сузились.
— Это не смешно, — огрызнулся Дженкс.
— Он не похотливый! — произнесла я громко, смущаясь больше из-за Дженкса, чем из-за чего-нибудь еще. Пирс, вероятно, слышал каждое слово. — Он хороший парень.
Мой взгляд стал рассеянным, когда я вспомнила глаза Пирса, их суровую черноту, и как я вздрогнула, когда он поцеловал меня на крыльце, готовый уйти, чтобы преследовать плохого вампира, и мысль о том, что он мог заставить меня остаться.
Я улыбнулась, вспоминая свою прошлую эмоциональную неопытность. Мне было восемнадцать, и я производила впечатление харизматичной ведьмы с озорными глазами. Это был поворотный момент в моей жизни. Вместе с Пирсом мы спасли маленькую девочку от вампира-педофила — того самого вампира, который его заживо похоронил в XIX-м веке. Я думаю, это было красивое правосудие. Я надеялась, что этого хватит, чтобы упокоить душу Пирса, но, очевидно, нет.
Той ночью я впервые ощутила себя живой. Адреналин и эндорфины дали моему телу, все еще оправляющемуся от болезни, почувствовать себя… нормальным. Именно тогда я поняла, что я рискую, чтобы чувствовать себя живой все время, — и так почти каждый день.<a l:href="#n_11" type="note">[11]</a>
Глава 10
Гибкое, подтянутое тело Айви пронеслось по святилищу прямо ко мне. За ней следовали разбуженные ею пикси, задавая бесчисленное количество вопросов. В руках она держала зачехленный меч, и во мне проснулось беспокойство.
— Зачем тебе нужен меч? — cпросила я и застыла. Она ездила на катер. Она что-то нашла, и теперь собиралась идти по следу вплоть до восхода солнца, с холодным оружием в руках. Дерьмо. — Ты была на катере.
Ее идеальное, округлое лицо было спокойно, но движения были наполнены желанием действовать, и у меня от страха свело живот.
— Я была на катере, — сказала Айви. — Но я все еще не знаю, кто еще там был, если ты об этом. У тебя ведь сегодня свидание с Маршалом?
— Это не свидание, — сказала я, игнорируя Дженкса, летающего рядом и сыплющего блестящую пыльцу. — Он спасет меня от моей фанатичной мамочки. Зачем тогда тебе меч, если ты не знаешь, кто был на лодке?
— Да к черту твой меч, Айви, — крикнул Дженкс, и я не удивилась, что в затененных балках святилища теперь шептались все его дети. — Это же серьезно! Он был здесь месяцами. Менял ее мелодии звонков и пугал мою кошку. Он же шпионил за нами!
— Пирс не шпионил за нами. Боже, Дженкс, кончай уже! — воскликнула я, и Айви вернулась из своей комнаты с мечом, тряпкой и чистящим средством для него. — Я не возражаю пропустить обед у мамы. Хочешь устроить девичьи посиделки? — спросила я, уставившись на ее меч.
— Нет, но спасибо за предложение, — Айви вытащила меч на дюйм, и резкий запах смазанного металла защекотал у меня в носу. — Мне надо просмотреть список людей, которые посещали Пискари, пока он был в тюрьме. — Ее улыбка заставила меня подавить дрожь, и когда я отвела глаза, она добавила. — Меч — это предлог для начала разговора. Ринн… — слабый румянец нарушил бледность ее лица, и она пошла на кухню. — Я не его наследник, но он поддерживает меня.
Я сжала губы, и мне стало интересно, что она дает ему взамен, но я отмахнулась от этих мыслей. Не мое дело. Пока Айви счастлива, счастлива и я.
— Ты узнала что-нибудь новое во время разговора с Фордом? — спросила Айви через плечо, и я направилась за ней в кухню.
— Только то, что у нас живет чертов призрак! — сказал Дженкс достаточно громко, отчего я зло на него посмотрела. Рекс шла следом за Айви, уши прижаты и движения напряженные. — Ты разве не слышишь меня? Я думаю, это один из ее бывших, которого она убила, и теперь он шпионит за нами.
— Дженкс. Послушай меня. Пирс не мой бывший, — сказала я раздраженно, пока шла за ними. — Я знала его всего одну ночь. И он уже был мертв, когда я обнаружила его.
Айви тихо засмеялась.
— Помниться, ты могла влюбиться за день, когда мы работали в ОВ, — сказала она, и добавила. — Но он же мертв?
— А я что говорил! — закричал Дженкс, мелькая от меня к ней. — Тинкины маленькие зеленые трусики! У тебя что, уши пыльцой забиты?
Я вошла в кухню через завесу сыплющихся блесток. В комнате был полнейший беспорядок, и я покраснела, когда Айви резко остановилась и удивленно на это уставилась. Мои шкафы с магическими принадлежностями были настежь открыты, вещи разбросаны по столу — свидетельство того, что я готовила поисковый амулет. Мне следовало воспользоваться демонским проклятьем, и сейчас все бы уже было готово, ведь последние два часа стали просто бессмысленной тратой времени. Я даже не активировала последние шесть бутылочек, выстроенных в ряд в конце стола.
Форд выглянул из-за дальнего угла, куда он пересел, чтобы поговорить с Пирсом. Рядом с ним лежала самодельная доска Уиджа и карманный блокнот, исписанный корявым почерком. Увидев нас, он стряхнул с себя крошки от печенья и откинулся назад. Я задумалась: может, мне поздороваться с Пирсом? Он же где-то… здесь.
— Я передам ей, — сказал Форд тихо, и Рекс, брякнув колокольчиком, улеглась возле его ног. Было очевидно, что он говорит не с нами, и его амулет стал благодарного синего цвета, насыщенного и глубокого.
Дженкс бросился к нему, как колибри на стероидах.
— Передашь ей что? Что сказал призрак? — спросил он и ярко засветился. Его паранойя усиливалась.
Широко раскрыв глаза в безмолвном вопросе, Айви изящно убрала со стола завязанный мешок с травами, чтобы положить туда меч.
— Ты что-то готовила? — спросила она мягко.
— Мм, поисковый амулет, чтобы найти Мию, — сказала я, не желая признавать, что мой первый амулет не сработал. Пожав плечами, я стала убирать вещи по местам.
— Если бы ты разрешила мне систематизировать твои вещи, ты бы не разводила такой беспорядок, — сказала она и, отодвинув коробку со свечами в дальний конец стола, поставила тостер поближе. — Привет, Форд, — добавила она, плавно скользнув к холодильнику и вытащив рогалики. — Рэйчел подкинула вам проблем?
Форд тихо засмеялся.
— Иначе это была бы не Рэйчел.
Я возмущенно вздохнула и замерла, когда Дженкс неожиданно завис передо мной, уперев руки в бока. На его зеленой рубашке зияла дырка, что было необычно для этого педантичного пикси.
— Расскажи ей, что ты собираешься сделать, — потребовал он и опустил руки, когда понял, что я заметила небольшой дырку на одежде. — Расскажи ей!
Закатив глаза, я повернулась к Айви.
— Если я смогу найти это заклятье, я дам Пирсу временное тело, чтобы поговорить с ним.
Айви замерла, держа нарезанный ломтиками рогалик в одной руке, и мой церемониальный лей-линейный нож в другой. Декоративная ручка смотрелась странно в ее руке, лицо было удивленным.
— Этому призраку, да?
Дженкс засветился еще ярче.
— Он же шпионил за нами! — завопил он, и мне стало интересно, почему он так напуган. Вот Айви и Форд ни фига не боялись. — Тинкины сиськи! Разве больше это никого не волнует? Он здесь уже год, слушал все наши разговоры! Вы хоть помните, сколько всего случилось за последние двенадцать месяцев? И вы хотите дать этому парню возможность заговорить?
Я нахмурилась, когда поняла, что Дженкс в чем-то прав. Секреты. Благодаря им я еще была жива: я узнала, что Трент эльф, что я низший демон, да и мое соглашение с Алом. Дерьмо, Пирс, наверное, даже знал имя вызова Ала. Да и мое тоже. Он знал все.
— Пирс ничего не расскажет, — сказала я, но Дженкс услышал в моем тихом голосе неуверенность и торжествующе подлетел к Айви.
Игнорируя его, Айви сунула хлеб в тостер.
— Ты можешь это сделать? — спросила она, не поворачиваясь. — Дать призраку тело?..
Ее голос прервался, и она обернулась. Крупица надежды в ее глазах походила на тонкий лед, покрывавший их, такой хрупкий. Мне было больно видеть его. Я поняла, к чему она клонит. Кистен умер. Увидев надежду в ее глазах, Дженкс потерял часть своей решимости.
Я отрицательно качнула головой, и кожа вокруг ее глаз почти незаметно напряглась.
— Это временное заклинание, — сказала я неохотно. — Оно сработает, только если душа человека застряла в чистилище. И только если у тебя есть огромный запас энергии, чтобы осуществить его. Мне придется ждать Нового года, прежде чем даже пробовать осуществить это. Мне жаль, но я не могу вернуть Кистена даже на ночь, — я осторожно вздохнула. — Если бы Кистен был в чистилище, мы бы уже знали это.
Она кивнула, как будто ее это вообще не волновало, но ее лицо было грустным, когда она потянулась за тарелкой.
— Я не знала, что вы можете разговаривать с мертвыми, — сказала она спокойным голосом Форду. — Не говорите об этом никому, иначе они примут вас за внутриземельца и ОВ заставит вас на них работать.
Форд нервно заерзал на стуле, видимо, ее угнетенное состояние предалось и ему.
— Я не могу разговаривать с мертвыми, — признался он. — Но этот парень! — слабо улыбнувшись, он указал на Рекс, которая сидела на пороге, уставившись на меня своим обычным жутким взглядом. — Он необычно понятлив. Я никогда не сталкивался с призраком, который бы знал, что он мертв, и при этом был бы открыт для разговора. Большинство зацикливаются на маниакальном поведении, запертые в своем собственном персональном аду.
Встав на колени, я сложила еще чистые медные котелки под стол, рядом с моим заряженным пейнтбольным пистолетом вишневого цвета, занимавшим мало места. Я не без оснований держала его там — чтобы можно было схватить его, не вставая с пола. Но когда Айви резко вдохнула, я отскочила назад.
— Это же мое! — воскликнула она, размахивая планом консерватории, на котором я написала алфавит. Форд вжался в стул, а ее глаза почернели.
— Простите, — попытался извиниться Форд, отпрянув назад и не глядя на нее.
Дженкс сбежал, я стряхнула соль с коленей.
— Это я сделала, — сказала я. — Я не знала, что эта бумага для тебя так важна. Извини. Я сотру буквы.
Айви резко остановилась, кипя от злости, ее короткие темные волосы с золотыми кончиками качнулись, когда Дженкс покровительственно приземлился на плече Форда. Форд вздрогнул от такого тесного контакта, но не двигался, пока Айви приходила в себя.
— Не волнуйтесь, — сказала она натянуто, и когда ее рогалик подскочил в тостере, она положила бумагу обратно на стол перед Фордом.
Вздрагивая, я вытерла крошки со своего церемониального ножа и протянула ей столовый. Я промолчала, когда она стала нарезать ломтиками рогалик церемониальным ножом, предназначенным для черной магии. Айви медленно расслаблялась, пока намазывала толстый слой сливочного сыра на рогалик. Она глянула на ящик, куда я спрятала свой нож, и нарушила тишину короткой фразой, что было для нее большой уступкой:
— Это не настолько важный чертеж.
Форд убрал амулет, как будто собираясь уезжать.
— Собираешься уходить, Айви? — спросил он.
Она повернулась с рогаликом, лежащим на тарелке, и прислонилась к дальнему столу.
— Надо поболтать с некоторыми людьми, — ответила она, сверкнув кончиками клыков, когда аккуратно надкусила рогалик. — Я ездила осмотреть катер, — сказала она пережевывая. — Спасибо, что дождались меня. Я ценю это.
Форд резко поднял голову, и напряжение в комнате ослабло.
— Нашли что-нибудь?
Я уже знала ответ и опустилась ниже уровня стола, запихивая свою двадцатифунтовую сумку морской соли обратно в буфет. Следом отправилась фритюрница, и я закрыла дверь с резким хлопком, подумав, что последние часы были потрачены впустую. Я не могла вспомнить случая, когда я последний раз создавала чары, и все было безрезультатно. Возможно, стоит спросить маму. Она хорошо знала земную магию. Это так же могло бы стать предлогом, чтобы попасть на чердак.
— Кистена убил немертвый вампир, — сказала Айви, и в ее голосе, похожем на серый шелк, слышалось так много сдерживаемой ярости, что я застыла. — Но мы уже знаем это. Он пахнет знакомо, — добавила она, и я обернулась с керамической ложкой для заклятий в руке. Ее глаза почернели, но не думаю, что это было связано с моим ускоренным пульсом. — Но и это хорошо, — сказала она, ее голос стал почти хриплым. — Он вампир из Цинциннати и, вероятно, все еще здесь, как и предполагал Ринн Кормель. Я уверена, что мне знаком его запах. Я только не могу опознать его. Возможно, я сталкивалась с ним в доме доноров крови. Было бы легче, если бы запах не был шестимесячной давности.
Последняя фраза звучала более чем осуждающе, и я тихо вернулась к уборке. Я была рада, что находилась здесь, когда Айви сказала, что знает вампира, который убил Кистена. Вероятно, он не входил в камарилью, или бы она узнала его запах в то утро, когда мы нашли тело Кистена.
— У нас бы не было столько проблем, если бы кто-то не накачал меня зельем забвения, — сказала я сухо, и Дженкс вспыхнул белым светом.
— Я же сказал, мне жаль, что я сделал это! — крикнул он. Его дети разлетелись в разные стороны, а Форд резко поднял голову. — Ты собиралась разделаться с этим ублюдком, Рэйчел, и я должен был остановить тебя прежде, чем ты погубила бы себя. Айви здесь не было, а я слишком, черт побери, маленький!
Он вылетел прочь, и я направилась вслед за ним, потрясенная.
— Дженкс? — позвала я. — Дженкс, извини меня. Я не хотела, чтобы это так прозвучало.
Расстроившись, я повернулась к Форду и Айви. Я поступила, как бесчувственная дура. Неудивительно, что Дженкс разозлился. Сейчас мы с Айви пытались найти убийцу Кистена, а Дженкс был тем, кто уничтожил простой ответ.
— Извините, — сказала я, и Форд поймал мой виноватый взгляд. — Я сказала, не подумав.
Форд подогнул ноги под стул.
— Не вините себя. Вы не единственная, кто говорит, не подумав, а потом мечтает взять свои слова обратно. Дженкса тоже мучает совесть, и ему надо с этим разобраться.
Айви фыркнула, повернув рогалик, чтобы удобней было его держать.
— И это ваше профессиональное мнение?
Форд тихо хихикнул.
— Уж вы-то последний человек, кому стоит кидаться камнями, — сказал он. — Забросили расследование на шесть месяцев, только потому, что чувствовали себя виноватой, что не были там, чтобы спасти двух человек, которых любите больше всего.
Удивленная, я повернулась к Айви. Испуг на ее лице превратился в неловкое пожатие один плечом.
— Айви, — сказала я, прислонившись столу, — смерть Кистена не твоя вина. Тебя там даже не было.
— Но если бы я была, возможно, этого бы не случилось, — сказала она тихо.
Форд прочистил горло, глядя в коридор, откуда появился сердитый Дженкс. Маталина зависла возле косяка, скрестив руки, ее лицо было серьезным. Очевидно, мудрая женщина сама разбиралась в психоанализе и не хотела, чтобы Дженкс сидел и злился в столе.
— Извини, Рэйч, — сказал он, осветив мое плечо. — Мне не стоило сбегать от разговора.
— Не волнуйся об этом, — пробормотала я. — Я сказала это только потому, что не думала, что это прозвучит как обвинение, ведь я так никогда не считала. Ты спас мне жизнь. И мы вернем мои воспоминания. Ты все сделал правильно. Я просто хочу узнать, что тогда произошло.
Форд откинулся назад и отложил карандаш.
— Вы узнаете. Воспоминания начнут возвращаться.
— Можем мы вернуться к призраку? — спросил Дженкс, от взмахов его крыльев у меня развевались волосы, и бледный Форд улыбнулся.
— Между прочим, он благодарит вас, — сказал Форд, глянув в свой карманный блокнот. — К его стыду, он не обрел покой, но он бы не смог перемещаться по округе, если бы Ал не освободил его.
— Ал! — воскликнула я, искоса глядя на Форда, и увидела, что он улыбается сквозь облако пыльцы, сыпавшейся с Дженкса, пока он, шокированный, завис посреди кухни. Даже Айви замерла, не донеся рогалик до рта. — Какое Ал имеет к этому отношение? — спросила я, заикаясь, когда Дженкс стал издавать довольные возгласы.
— Я знал! — крикнул он. — Я всегда это знал!
Но Форд все еще улыбался, маленькие морщинки вокруг глаз делали его взгляд утомленным.
— Я уверен, что это произошло не преднамеренно. Помните надгробную плиту, которую разбил ваш демон?
Я мотнула головой, сдерживая злость, когда услышала формулировку: ваш демон. Я решила снова, но уже спокойно, кивнуть головой.
— В ночь, когда я спасла Кери? — спросила я, удивленно, заморгав. — Боже мой. Пирс похоронен здесь? На нашем заднем дворе?
Если бы у пикси случались сердечные приступы, я бы сказала, что Дженкс сейчас переживает один из них. Бессвязно бормоча, он завис в воздухе, с перепуганным лицом, и равномерный поток черной пыльцы оседал лужей в центре стола, стекая и вертясь в водовороте и собираясь у моих ног.
— Вы говорите о той сраной глупой статуе ангела? — собравшись, спросил он, и Форд кивнул.
Не может быть! Подумала я, задаваясь вопросом, успею ли я найти фонарик и сходить посмотреть на нее прежде, чем приедет Маршал.
— Так ведь имя на ней соскребли! — взвизгнул Дженкс, Рекс потянулась и обвилась вокруг моих ног, стараясь подобраться поближе к хозяину.
— Остынь уже, Дженкс, — сказала я, — пока у тебя пыльца не загорелась.
— Да заткнись ты! — крикнул он и подлетел к Айви. — Я же говорил тебе! Разве я не предупреждал? Никто бы не стал избавляться от имени на надгробии, только если… — Его глаза расширились. — И он похоронен на неосвященной земле! — взвизгнул он. — Рэйчел, от него будут одни неприятности. И он мертв! Разве тебя не беспокоит, что он мертв? И как он умер?
Айви перевела свои темные глаза с меня на Дженкса, потом на Форда, который бездействовал и наблюдал за ситуацией как профессионал.
— Он был мертв, когда я встретила его, — ответила я сухо, — и он тогда был действительно мил. Кроме того, большая часть населения Цинциннати тоже мертва.
— Да, но они не прячутся в нашей церкви, шпионя за нами! — завопил пикси, зависнув прямо перед моим лицом. — Зачем тебе пытаться дать ему тело?
Мое терпение почти кончилось. Резко хлопнув дверцей буфета, я шагнула вперед, заставляя его отступить.
— Он пробовал вступить в контакт, — сказала я, сузив глаза в дюйме от него. — Дать ему тело — это единственный способ поговорить с ним, не используя долбанную доску Уиджи. И тебе следует знать, что его могила залита цементом, потому что он обвинялся в колдовстве в XIX веке. Он, вероятно, всего лишь ищет способ вырваться из чистилища и, наконец, умереть, так что успокойся уже!
Айви прочистила горло, она держала рогалик кончиками пальцев.
— Он обвинялся в том, что он колдун? — спросила она. — Я думала, вы, ребята были действительно осторожны до Поворота.
Я отступила от Дженкса и глубоко вздохнула, стараясь успокоиться.
— Вампир-педофил, которого он выслеживал, донес на него, — сказала я. — И рассказал всем, что он колдун. Невежественные сукины дети живьем залили его цементом. Из него такой же черный колдун, как из меня.
Стул Форда скрипнул, когда он встал. Схватив пальто, он шагнул вперед, надевая его.
— Мне нужно идти, — сказал он, потрепав меня по плечу. — Я позвоню вам завтра, и мы договоримся о времени проведения сеанса гипноза.
— Конечно, — рассеянно отозвалась я, впиваясь взглядом в Дженкса, яростно пылающего возле холодильника.
— Пирс хотел, чтобы я передал вам, что он был здесь с того времени, как Ал разбил его надгробие. Это дало ему шанс, который его дух смог использовать, и он мысленно последовал за вами. — Форд улыбнулся мне, как будто это были хорошие новости, но я не смогла улыбнуться в ответ. Черт побери, у меня было такое хорошее настроение, а теперь от него не осталось и следа. Сначала не получилась сотворить земные чары, а теперь Дженкс думает, что Пирс шпионит на демона.
— Хреново, Айви, — сказал Дженкс, освещая ее плечо. — Мне все это не нравится.
Во мне вспыхнул гнев. Я хотела, чтобы он, наконец, замолчал.
— Меня не волнует, нравится тебе это или нет, — сказала я резко. — Пирс был первым человеком, которому я помогла. Первым, кто нуждался во мне. И если ему снова нужна моя помощь, он ее получит. — Вконец расстроившись, я кинула кучку лей-линейных принадлежностей в ящик стола и так резко его закрыла, что Рекс выскочила из комнаты.
Форд переступил с ноги на ногу.
— Мне пора идти.
Конечно же, после моей вспышки. Однако на его пути возник Дженкс, и Форд замер.
— Форд, — начал пикси, в его голосе слышалось отчаянье. — Скажите Рэйчел, что это плохая идея. Нельзя воскрешать мертвых. Никогда.
Мое сердце, сжалось, но Форд примиряющее поднял руку.
— Я думаю, что это отличная идея. Пирс не злодей, да и какой вред он успеет причинить ей за одну ночь?
Крылья Дженкса зазвучали невероятно громко, и его пыльца стала серой.
— Не думаю, что вы полностью понимаете ситуацию, — сказал он. — Да ради Тинки, мы же ничего не знаем об этом парне! Предположим, Рэйчел из жалости даст ему тело на ночь. Он же был похоронен заживо на неосвещенной земле. Мы не знаем способа оживить его насовсем, но могу поклясться, что демоны знают. И что помешает этому парню нашептать на ухо какому-нибудь демону наши секреты в обмен на новую жизнь?
— Все, достаточно! — крикнула я. — Дженкс, ты должен извиниться перед Пирсом. Прямо сейчас!
Оставляя за собой золотую блестящую ленту, напоминающую солнечный луч, Дженкс подлетел ко мне.
— Не извинюсь! — сказал он сердито. — Не делай этого, Рэйчел. Не рискуй. Ни один из нас не может себе это позволить.
Дженкс летал передо мной, напряженный и решительный. Позади него на меня смотрела Айви. Вдруг я поняла, что не знаю, что на это ответить. Я встретила Пирса, спасла вместе с ним маленькую девочку, но я видела его наивными, восемнадцатилетними глазами, которые легко было ввести в заблуждение и обмануть?
— Дженкс, — сказал Форд, огорчившийся из-за внезапно появившихся у меня сомнений.
Пикси метнулся к нему, видно было, как он расстроен.
— Я могу поговорить с вами конфиденциально? — спросил он, выглядя достаточно разозленным, чтобы отпиксить Форда.
Опустив голову, Форд кивнул и повернулся, чтобы выйти из кухни.
— Сообщите мне, если не сможете найти заклинание, Рэйчел, и я подъеду, чтобы вы снова могли поговорить с Пирсом.
— Конечно, — я скрестила руки на груди и прислонилась к столу. — Я ценю ваше предложение. — Я сжала зубы, и у меня начиналась головная боль. Рекс вышла вместе с Дженксом и Фордом, и мне стало интересно, шла ли кошка за ним или за Пирсом. Шаги Форда постепенно затихали, потом из алтарной части послышалась тихая, односторонняя беседа. Айви, наверное, могла слышать Форда достаточно хорошо, чтобы разобрать его слова, но мне это было недоступно, и думаю, именно этого и добивался Дженкс.
Заставляя себя расслабить челюсть, я посмотрел через разделявшую нас кухню на Айви. Она достала еще одну небольшую тарелку, и когда я нехотя кивнула, она положила на нее вторую половину своего обеда и протянула мне. Я равнодушно взяла ее.
— Ты-то хоть не думаешь, что это плохая идея, так ведь? — спросила я, и Айви вздохнула, ни на что особо не глядя.
— Это демонское проклятье? — спросила она. — Ну, то, которое даст Пирсу временно тело.
Я замотала головой и откусила рогалик.
— Нет. Но оно очень сложное.
Ее темные глаза сосредоточились на мне, и она шевельнула плечом.
— Хорошо, — сказала она. — Я думаю, тебе стоит сделать это. У Дженкса уже старческая паранойя.
От облегчения я расслабила плечи и выдавила из себя улыбку. Повернув рогалик так, чтобы добраться до той части, где было больше всего сливочного сыра, я откусила, и почувствовала на языке резкий и сильный вкус сыра.
— Пирс ничего не замышляет, — произнесла я, пережевывая рогалик. — Я просто хочу помочь ему, если смогу. Он помог мне понять, чем я хочу заниматься по жизни, и я вроде как должна ему за это. — Я посмотрела на нее, видя по глазам, что она задумалась. — Ты понимаешь, о чем я? Когда должен кому-то за то, что он изменил твою жизнь в лучшую сторону?
Ее внимание переключилось на меня.
— Мм, да, — ответила она, поставив тарелку и подойдя к холодильнику.
— Я знаю, что смогу сделать эти чары; мне только нужен рецепт, оборудование и толпа ведьм, чтобы позаимствовать достаточно накопленной ими энергии. — Я посмотрела на свой рогалик и вздохнула. Это будет очень трудно сделать.
Айви молчала, пока наливала себе стакан апельсинового сока, затем произнесла мягко:
— Мне жаль, раз для тебя это так важно. А Дженкс просто засранец. Забей на него.
Я съела еще кусочек рогалика и промолчала. Пирс был одним из немногих людей, которые знали меня до демонских меток или копоти на ауре, да и всего остального. Я должна помочь ему, если смогу.
Айви, подошла к раковине, чтобы смыть крошки с тарелки, и, зная, что ее инстинкты отреагируют на мое беспокойство, я сделала пару шагов назад.
— А ты не можешь просто купить новую книгу? — спросила она, глядя, как фонарь на крыльце освещает заснеженный сад. — Раз это не демонская магия, то ее, наверное, проще достать.
Я кивнула. Было приятно знать, что хоть кто-то не считает, что Пирс шпионил за нами.
— Возможно и так, но это Аркановский восьмисотый уровень лей-линейной магии, и такую книгу будет не так просто найти. Они всплывают, только если кто-то преподает специализированные курсы. А уж раздобыть такую перед Новым годом будет еще сложнее.
Еще придется пройти суровое испытание, чтобы получить ее. Если Робби не знает, где книга, на это могут уйти месяцы.
Входная дверь глухо хлопнула, и Дженкс влетел в комнату, неся с собой запах летнего ночного поля, покрытого снегом. Настроение его улучшилось, и мне стало интересно, что же такого ему сказал Форд.
— Я ухожу, — сказала я, подхватив сумку с дальнего стула, прежде чем Дженкс снова попытается отговорить меня. — Я вряд ли вернусь раньше четырех. Это будет тяжелая ночка, — сказала я, собираясь вздохнуть. — У Робби появилась девушка, и моя мама от нее без ума.
Айви улыбнулась, не разжимая губ.
— Повеселись там.
Я посмотрела на ее меч, лежащий на столе, и подумала, что предпочту пойти с ней и оказаться лицом к лицу с ужасными вампирами, чем провести вечер с мамой и Робби под неизбежный разговор из серии: "когда же ты остепенишься".
— Ну ладно, я пошла, — я осмотрела почти прибранную кухню и задумалась, будет ли это выглядеть странно, если я попрощаюсь с Пирсом. — Сможешь провести вечер наедине с Пирсом, Дженкс? — поддразнила я его, положив в сумку активированный амулет поиска, чтобы расспросить о нем маму, и Дженкс покраснел.
— Да, все будет в порядке, — пробормотал он. — Мы мило поболтаем с мистером Призраком.
— Это будет немного односторонний разговор, не так ли? — спросила я, и Дженкс улыбнулся, его нетерпение волновало меня.
— Именно так мне и нравится. Он не сможет мне перечить, как делают мои дети.
Мое пальто и ботинки были в холле.
— Позвони, если я понадоблюсь, — сказала я, и Айви помахала мне. Дженкс уже сидел у нее на плече, и они явно собирались все это обсудить. Это взволновало меня еще больше. Последний раз глянув на них, я направилась в переднюю часть церкви, ключи брякали, ударяясь о мой детектор смертельных чар.
Пикси были заняты, загнав в угол перепуганную мышь, и проигнорировав разворачивающуюся трагедию, я сунула ноги в ботинки и застегнула их. Я надела пальто и выглянула из темной гардеробной в затененный алтарь, все еще украшенный Айви к Рождеству и мною к Солнцестоянию. Меня наполнило чувство спокойствия и теплоты, и я расслабилась. Мне показалось, что я ощутила запах угольной пыли и гуталина, хотя, возможно, это было мое воображение. Я остановилась, услышав бряканье колокольчика Рекс, присоединившегося к шумной толпе пикси, и увидела, как она изящно уселась в пустом холле и уставилась на меня. А может, она смотрела на Пирса?
— Пока, Пирс, — прошептала я. — Не обращай внимания на Дженкса. Он просто хочет защитить меня.
И, улыбнувшись, я открыла дверь и шагнула наружу.
— Я хочу сказать, что ее нет там, где я ее оставил. Коробка исчезла.
Я обошла его в замешательстве, не зная, должна ли я ему верить или нет.
— Как выглядела эта коробка? — спросила я, берясь за вытяжной шнур. Ее нашла мама, или Робби специально так сказал, чтобы ее от меня спрятать? Робби схватил меня за плечи и развернул обратно.
— Расслабься, она должна быть там, — сказал он. — Я посмотрю еще раз утром, когда мама пойдет спать.
Я прищурилась, заколебавшись. Из передней комнаты донесся мамин голос:
— Ты нашел свои ржавые крышки, Робби? Я вышвырнула их со своего чердака!
Робби сжал мое плечо сильнее, потом отпустил.
— Нашел, — сказал он. — Я был прав. У меня кое-что есть для тебя и Рэйчел.
— Подарок? — мама неожиданно появилась в холле и взяла меня за руки, просияв. — Ты знаешь, тебе необязательно дарить нам подарки. То, что ты здесь — уже достаточный подарок.
Робби ухмыльнулся в ответ, подмигивая, когда я скрипнула зубами. Я никогда не смогу быть уверена, что он не «потерял» кое-что. Дерьмо, он сделал это специально.
Но моя мама была счастлива, и я последовала за ней в гостиную пить кофе, Робби отправился обшаривать багаж. Маршал выглядел должным образом обрадованным моим появлением и я, столкнувшись с ним, позволила себе упасть на коричневое гобеленовое покрывало, туда же, где сидела до этого, соприкасаясь с ним бедром.
— Ты мне должна, — прошептал он, его губы изогнулись, изображая веселую и хитрую досаду. — Ты очень мне должна.
Я взглянула на толстый фотоальбом, в котором мы и Робби еще были детьми.
— Два билета на следующий борцовский матч в колизее. Первый ряд, — прошептала я в ответ.
— Это покроет долг, я думаю, — отозвался он, усмехаясь.
Почти напевая, мама сидела и покачивала ногой, но заметив, что я за ней наблюдаю, прекратила.
— Я удивлена, что же он нам приготовил? — спросила она, и мое недавнее плохое настроение сразу испарилось. Я была рада видеть ее такой. — О, кажется, он идет, — добавила она, моргнув, когда раздался звук шагов Робби.
Робби сел напротив нас и достал два конверта с нашими именами, написанными четким женским почерком. По его вытянутому лицу было видно, что он взволнован. Зажав конверты между двумя пальцами, он протянул и отдал их нам, один мне, один маме.
— Мы приготовили их для вас вместе с Синди, — сказал он, когда мы их взяли. — Но вы не сможете воспользоваться ими до июня.
— До июня? — задумчиво протянула я.
— До июня? — эхом повторила мама и затем радостно завизжала, заставив меня подпрыгнуть. — Ты женишься! — завопила она и закружилась вокруг кофейного столика. — Робби, о, Робби! — бормотала она, начиная плакать. — Синди такая милая. Я знаю, вы будете так счастливы вместе! Я так волнуюсь за вас обоих! Вы уже выбрали церковь? Какими будут приглашения?
Я отвернулась от Маршала и уставилась на два авиабилета в своем конверте. Когда я подняла глаза, наши с Робби взгляды встретились.
— Пожалуйста, скажи, что ты прилетишь, — попросил он, обнимая маму, плачущую от счастья. — Нас обоих это сделает счастливыми.
— Посмотрите на меня, — пискнула мама, отстраняясь, чтобы вытереть лицо. — Сукин ты сын, я плачу.
Робби захлопал глазами в ответ на ее грубость, но я только улыбнулась. Мама в своем репертуаре.
— Конечно, я прилечу, — сказала я, вставая и обходя стол. — Я не пропущу это событие даже ради спасения мира.
Ал может поцеловать мне пальцы ног и сдохнуть. Ему всего лишь придется вызывать меня по незнакомой лей-линии. В Портленде есть лей-линии, так же, как и везде.
Я влилась в наши групповые объятья и почувствовала себя хорошо, безопасно и сладостно-горько. Ароматы сирени и красного дерева от мамы смешивались с запахом электричества, но даже несмотря на то, что сейчас мои мысли были наполнены радостью, какое-то беспокойство не отпускало меня. Возможно, я должна совсем отказаться от магии. Это значило, что я никогда себе не прощу, если что-нибудь случится с Робби или с его новоявленной невестой… или с их детьми.
Сжав маму и брата в последний раз, я отпустила их и отошла. Маршал, про которого все забыли, схватил и потряс руку Робби, выражая ему свои «соболезнования». Мои глаза были на мокром месте, и я улыбалась, не смотря на тревогу.
— Я очень счастлива за тебя, Робби, — сказала я, имея в виду именно это. — На какое число назначено?
Робби выдохнул, отпуская руку Маршала и по-настоящему расслабляясь.
— Точная дата еще не известна. Все зависит от поставщика продуктов. Я боюсь, — смущенно ухмыльнулся он.
Мама продолжала счастливо плакать, обещая помочь всем, чем сможет. Робби снова повернулся от меня к ней, и я неуверенно улыбнулась Маршалу. Ничто не может выбить из колеи больше, чем твой брат, заявляющий, что он собрался жениться.
Зазвонил чей-то телефон. Все его игнорировали до тех пор, пока до меня не дошло, что это мой.
Радуясь шансу смыться в неудобной ситуации, я пошла к передней двери, где бросила свою сумку, и стала ее искать, думая, что «Прорывайся на другую сторону»<a l:href="#n_13" type="note">[13]</a> — это, видимо, попытка пошутить от Пирса. Неплохо, если учитывать, что у него было 150 лет, чтобы менять мне музыку.
— Извини, — сказала я, узнав номер Эддена. — Я должна взять трубку. Это отец моего друга-копа. Того, который в больнице.
Мама взволнованно махнула рукой, и я отвернулась, чтобы создать себе некоторое уединение.
Адреналин застучал в моем пульсе. Я не думала, что он звонит по поводу Гленна, но я не хотела, чтобы Робби знал, что я работаю над поимкой баньши. Он и так считал, что я слишком безответственная.
Возбужденный разговор мамы и Робби превратился в фоновый шум, когда я открыла крышку телефона и прижала его к уху.
— Привет, Эдден, — поздоровалась я и сразу догадалась по слабым разговорам на заднем фоне, что он в офисе. — Что у вас?
— Ты же сейчас телевизор не смотришь? — спросил он, и второй всплеск адреналина последовал за первым.
— Что там? — спросила я, разглядывая свои ботинки. Моя первая мысль была о Гленне, но голос Эддена звучал возбужденно, а не потрясенно.
— Мия в главном торговом центре — сказал он, и я молниеносно перевела взгляд на свою сумку, очень обрадованная, что захватила с собой чары. Я в них не нуждалась, но для уверенности я должна была убедиться, что сделала их правильно. — Она была в столовой, — продолжал Эдден. — Они вместе с ребенком впитывали эмоции окружающих. Подозреваю, этого ей оказалось недостаточно, потому что драка плавно перешла в беспорядки, в противном случае, мы бы ее никогда не обнаружили.
— Святое дерьмо, — выдохнула я и закрыла рот. Мои глаза встретились с мамиными, и она вздохнула, когда я опять отвернулась к стене и уставилась на ботинки. — Ремус там?
— Да, — ответил Эдден сухо. — У нас большинство наблюдателей снаружи, бульвар перекрыт. Это беспорядки. Я сейчас еду туда и был бы рад, если бы и ты там была, чтобы помочь ее взять. Она внутриземелец, и этим все сказано. Их нет в моей платежной ведомости.
В его постоянной платежной ведомости никого из них не было по законным причинам. Мои руки тряслись, пока я натягивала пальто на плечи, но это было от возбуждения.
— Я смогу быть там через десять минут. Через пять, если не придется парковать машину.
— Я предупрежу их, что ты едешь, — сказал он, и я крикнула, пока он не успел отключиться:
— Подождите. Я буду, но мне нужно заехать домой, чтобы взять Дженкса.
Если я собираюсь идти на баньши, то он мне нужен. Иметь рядом с собой еще и Айви было бы здорово, но ее не было.
— Алекс уже захватил Дженкса и тоже едет, — сказал Эдден, я застегнула пальто, одновременно разыскивая ключи и стукнув костяшками пальцев по магическому амулету. — Я сначала позвонил в церковь, они уже выехали.
— Спасибо, Эдден, — сказала я. И мне было по-настоящему приятно, что он послал за Дженксом. Не потому, что так мне не надо было бы ехать за ним, а потому, что он подумал о Дженксе, как о равном. — Вы прелесть.
— Да-да-да, — отозвался он, и я услышала улыбку в его голосе, — держу пари, ты говоришь это всем капитанам.
— Только тем, кто разрешает мне надирать задницы, — сказала я и отрубила связь.
Взволнованная, я вернулась в гостиную и похолодела, увидев маму, Робби и Маршала, вместе сидящих на диване. Они смотрели на меня. Я тоже себя оглядела. Поскольку я оделась тепло, мне становилось жарко. Ключи звякнули, когда я шевельнулась и выдала им бледную улыбку. Черт, я уже готова была выйти за дверь, совершенно позабыв о них. Вот дерьмо. Мы приехали на машине Маршала.
— Эх, я должна идти, — сказала я, убирая ключи. — Возникла небольшая проблема в торговом центре. А, Маршал?
Маршал встал, улыбаясь и уверенно находя выход из ситуации, в которой я бы не знала, как поступить.
— Я пойду, прогрею машину, пока ты прощаешься.
Выражение лица Робби помрачнело, словно я должна была сесть и пить с ними кофе вместо того, чтобы делать свою работу, но, черт побери, это случилось тогда, когда случилось, и я не могла жить в соответствии с его представлениями о том, какой должна быть моя жизнь.
— Рэйчел, — начал было он, и мама положила ему руку на колено.
— Робби. Заткни свою пасть.
Маршал чуть не захохотал, но быстро замаскировал смех кашлем. Тем не менее, я почувствовала себя несчастной.
— Не беспокойтесь, — сказал высокий мужчина рядом со мной, затем нарочно слегка толкнул меня, обуваясь. — Это не проблема.
— Мама, — запротестовал Робби.
Давление у меня резко подскочило. Может быть, нам стоило взять две машины, но тогда мне пришлось бы оставить Маршала здесь, а это не самый лучший вариант. Сильно сжав плечо Робби, мама встала.
— Маршал, я заверну тебе кусок пирога с собой. Была рада видеть тебя снова. Спасибо, что зашел.
Маршал оторвал взгляд от шнурков ботинок и улыбнулся:
— Мне было это очень приятно, миссис Морган. Спасибо за то, что приняли меня. Мне понравились фотографии.
Она заколебалась, что выдало ее беспокойство, затем кивнула и поспешила на кухню.
— Прости, — сказала я Маршалу.
Маршал тронул меня за плечо.
— Все нормально. Просто возьми с собой пирог, хорошо? Твоя мама печет потрясающие пироги.
— Ладно, — прошептала я, он повернулся и вышел.
Порция холодного воздуха ворвалась внутрь. Снова пошел снег. Я все еще чувствовала себя хреново, отвернулась от закрывшейся за Маршалом двери и почти столкнулась с Робби. Я резко дернула головой, и мое беспокойство немедленно переросло в гнев. Он пристально смотрел на меня, и я снова повернулась так же, как стояла: глаза в глаза, мои ботинки против его носков.
— Рэйчел, ты порой такая дрянь. Не могу поверить, что ты отсюда уходишь.
Мои глаза сузились.
— Это моя работа, Берт, — сказала я едко, произнеся это прозвище с сильным ударением. — У мамы нет с этим проблем. А ты здесь не настолько долго, чтобы предъявлять мне претензии, так что не отсвечивай у меня перед носом.
Он набрал воздуха, чтобы начать возражать, но скривился и сдал назад, когда из кухни появилась мама с двумя кусочками пирога на тарелке, завернутыми в чистую салфетку.
— Иди сюда, дорогая, — сказала она, оттесняя Робби с дороги локтем и обнимая меня на прощание. — Непременно позвони, когда все закончится, чтобы мы смогли уснуть этим утром.
Я почувствовала облегчение от того, что мне ничего не надо объяснять, или от того, что она не пытается обвинить меня в том, что я сбегаю так рано.
— Спасибо, мам, — я вдохнула аромат сирени, когда она коротко обняла меня и шагнула назад.
— Я горжусь тобой, — сказала она, передавая мне пирог. — Иди, надери плохим парням задницы.
У меня защипало глаза от слез и от радости, что она принимает то, что я не могу быть такой дочерью, какую она хочет, и от того, что она гордится такой дочерью, какая есть.
— Спасибо, — я сглотнула, пытаясь прочистить горло от вставшего в нем непонятного комка, но это не сработало.
Обернувшись и бросив строгий взгляд на Робби, она сказала:
— Вы двое, миритесь. Немедленно.
И ничего не добавив, она подхватила кофейный поднос и вернулась на кухню.
Челюсти Робби сжались, военные действия закончились, и я с усилием заставила себя расслабиться. Я могла поступить лучше, чем уйти отсюда, злясь на него. Может пройти еще семь лет, прежде чем я увижу его снова.
— Слушай, — сказала я, — извини, но это моя работа. И я не работаю с девяти до пяти. И в этом отношении мама клёвая.
Он взглянул на магический амулет в моей раскрытой сумке, и я спрятала ее за спину.
— Ты же попытаешься найти эту книгу, верно? — сказала я неожиданно неуверенно и замотала шарф.
Робби заколебался, но потом его плечи расслабились.
— Да, я попробую, — ответил он, глубоко вздохнув. — Но я не согласен с тем, что ты делаешь.
— Как и всегда, — отозвалась я, отыскивая где-то улыбку и открывая дверь. — Я счастлива за вас с Синди, — добавила я. — Правда. Не могу дождаться встречи с ней.
Он наконец-то тоже улыбнулся.
— Я дам тебе ее телефон, — сказал он, жестикулируя в темноте, — и ты сможешь ей позвонить. Она умрет от радости. Она хочет написать диссертацию о тебе.
Я резко остановилась на пороге и обернулась.
— Почему? — спросила я.
Он пожал плечами.
— А, я рассказал ей о твоих демонских метках, — ответил он. — Я имел в виду, что ты просто ведьма, и все. Она собиралась посмотреть на копоть на твоей ауре и попытаться это понять.
Я вошла обратно и закрыла дверь.
— Что ты ей сказал? — громко переспросила я, радуясь, что метку демона у меня на запястье скрывают перчатки. Мне нужно было срочно поменять наши с Алом имена вызова обратно, тогда я отделаюсь хотя бы от одной из них.
— Извини, — сказал он самодовольно, не выглядя виноватым. — Может быть, я не должен был говорить, но я не хотел, чтобы она встречалась с тобой, не получив никаких объяснений по поводу копоти.
Я махнула рукой.
— Я хотела узнать, почему она хочет писать диссертацию обо мне?
Робби моргнул.
— О, она специализируется на криминологии. Я рассказал ей, что ты белая ведьма с демонской копотью, добившаяся спасения чьей-то жизни. Поэтому ты можешь оставаться хорошей и смыть эту копоть, — он заколебался. — Это же правильно, да?
Дав себе мысленную встряску, я кивнула:
— Да, конечно.
— Держи, — сказал Робби, передавая мне конверт с билетами. — Не забудь.
— Спасибо.
Слеза баньши жестким камнем уже лежала у меня в кармане, туда же я засунула билеты.
— Может быть, я обменяю их на более ранний рейс.
— Это было бы здорово! Мы будем очень рады, если ты прилетишь пораньше. Только дай знать, и мы приготовим комнату для гостей, — он улыбнулся мне, сверкнув зубами. — Ты знаешь, для нас ты желанный гость в любое время.
Я обняла его на прощание, прежде чем шагнуть назад и открыть дверь. Ночь была сухой и чистой, и я увидела Маршала, ожидающего меня. Свет крыльца ударил в глаза, и я отошла к окну в тень. Последние слова Робби кружились и кружились у меня в голове, я продолжала их повторять, пытаясь себе объяснить, чем они меня так обеспокоили.
— Торговый центр? — спросил Маршал бодро, когда я села, — возможно, он был доволен, что я спасла его от разговоров с моей мамой, зачастую превращавшихся в ее монологи. Я передала ему пирог, и он признательно замычал:
— Ммммммм…
— Да, торговый центр, — ответила я прежде, чем пристегнуться.
В машине было тепло, и окна уже оттаяли, но меня сковал холод, когда последние слова Робби наконец-то до меня дошли. Я быстро моргнула. Мне будут рады в любое время. Я знала, что это значило именно то, что он сказал, но то, что он почувствовал необходимость это сказать, значило гораздо больше. Он собрался жениться. Он жил своей жизнью, и это было ее частью, в которую он погружался, находя свое место в круге жизни. Но собравшись жениться, он больше не мог быть только моим братом, он становился еще чьим-то мужем. И хотя мы многим делились, связи между нами разрушались одним простым фактом: он больше не был один. Он стал частью чего-то большего. И приглашая меня в эту часть, он ненамеренно сказал мне о том, что я стала изгнанником.
— Твоя мама печет отличные пироги, — заметил Маршал, и я улыбнулась ему через сиденье. Не забывая про гололед, он включил передачу и медленно тронулся в сторону торгового центра.
— Да, — подтвердила я уныло. Возможно, мне стоило посмотреть на это не с той позиции, что я потеряла брата, а с той, что я приобрела сестру.
То-о-о-о-очно.<a l:href="#n_12" type="note">[12]</a>
Глава 11
Я остановилась возле толпы, посмотрев на спокойного вампира, который вел человека к машине ОВ вдоль желтой ленты.
— Я не знаю, — произнес мужчина в наручниках — кажется, он был сбит с толку. — Я плевать хотел, что тот вервольф думает о моей маме. Он вывел меня из себя.
Ответ немертвого вампира был неслышен, и я проследила взглядом за ними, пока они не растаяли среди мигалок патрульных машин ОВ, двух новостных фургонов, восьми машин ФВБ, и людей, которые шли за ними. У всех были включены фары и мигалки, если они имелись. В холодном ночном воздухе витало чувство завершенности, и я вздохнула. Ненавижу приезжать последней.
Я не стала ждать, пока Маршал припаркует свой автомобиль. Они его все равно не пустят. Я удивлюсь, если сама попаду туда без каких-либо затруднений; приглашали меня или нет, в ФВБ мне больше не доверяли. Долбанные предрассудки. Сколько еще раз мне придется проявить себя?
Задрав голову и осмотревшись, я стала пробираться сквозь толпу туда, где желтая лента крепилась к стене, решив пролезть под ней и надеяться на лучшее. Пришлось притормозить, потому что я чуть не стукнулась головой с другим человеком, выбиравшимся таким же способом.
— Привет, Том, — ехидно сказала я, отходя назад. — Мы постоянно наталкиваемся друг на друга.
Бывший агент ОВ отпустил ленту, удивление на его лице сменилось раздражением. Он вздохнул, собираясь что-то сказать, затем сжал челюсть. Молча сунул руки в карманы и ушел.
Удивленная, я смотрела на него, пока снег и толпа не поглотили его фигуру.
— Хм, — пробормотала я, немного разочарованная, что он не стал болтаться вокруг и подкалывать. Я проскользнула под желтой лентой и дернула ближайшую дверь, желая убраться с холодной улицы. Как только я вошла в двустворчатые двери, стало тихо, и я услышала эхо голосов, в которых слышались гнев и раздражение. Я увидела группу людей в форме ФВБ позади вторых дверей, и решила, что мне стоит пробраться туда.
— Извините, мэм, — произнес низкий голос, и я отдернула руку от внутренней двери, инстинктивно не желая, чтобы эта рука с толстыми пальцами схватила меня.
Это был мертвый вампир, внешне довольно молодой, охранявший вход в здание. Сердце забилось быстрее, и я, задрав подбородок, посмотрела на него снизу вверх.
— Я из ФВБ, — сказала я, и он засмеялся, радужка его синих глаз стала тоньше, когда он начал давить аурой.
— Ведьмы не работают с ФВБ, — отозвался он. — Вы больше похожи на репортера. Отойдите за линию, мэм.
— Это моя работа, и я не репортер, — ответила я, глядя на его чисто выбритое лицо. В другое время я бы насладилась видом, но сейчас я спешила. — И прекрати это дерьмо с аурой, — добавила я, раздражаясь. — Моя соседка таких, как ты, ест на завтрак.
Глаза вампира стали черными. Исчез фоновый шум раздраженных людей. Кровь отхлынула от моего лица, и я поняла, что моя спина прижата к входным дверям.
— Я бы предпочел позавтракать тобой, — прошептал немертвый вампир, его голос был как холодный туман, пробирающийся прямо в душу. Пульсация шрама вернула меня к реальности. Черт побери, ненавижу, когда вампиры не узнают меня.
Моя рука в перчатке была прижата к горлу, и я заставила себя убрать ее и открыть глаза.
— Иди, найди себе крысу, — огрызнулась я, хотя то, как он играл с моим шрамом, было очень приятно. Мои мысли переключились на Айви, и я сглотнула. Только этого не хватало.
Вампир уставился на меня, удивляясь моему сопротивлению, и немного смущенно убрал руку. Проклятье, мне надо перестать дразнить мертвых вампов.
— Эй, Фаркус! — крикнул мужской голос из-за стекла, и он повернулся, продолжая посматривать на меня. — Оставь эту ведьму в покое. Это Морган, шлюха ФВБ.
Тот, кого назвали Фаркус, отошел, глядя на меня удивленно.
— Вы Рэйчел Морган? — спросил он, затем начал смеяться, демонстрируя клыки. Каким-то образом это задело меня даже больше, чем когда он играл с моим шрамом.
Я шагнула вперед.
— А вы Фаркус, рифмуется с Маркус, еще одним неудачником-вампиром. Дайте пройти. — Он перестал смеяться, когда я двинула его, подходя к двери, и зарычал, когда я зашла в теплый холл.
Если оценивать торговый центр внешне, этот был по-своему милым, в передней части располагались закусочные, по бокам широкие проходы. Все вместе выглядело неплохим местом, чтобы делать покупки. Я медленно сняла куртку и шарф, пока осматривалась. Все уже было сделано до меня. В воздухе витал аромат злых вервольфов и сильный пряный запах разъяренных вампиров, все это смешивалось с ароматом бургеров, картошки фри, азиатской пищи и горелого масла. Откуда-то слышалась инструментальная музыка восьмидесятых. Сплошной сюрреализм.
Ближайшие магазины на обоих этажах были закрыты, их служащие стояли позади, громко обсуждая произошедшее. На первом этаже царил полный беспорядок — столы со сломанными ножками, раскиданные в беспорядке. На полу красные пятна, хотя, судя по их форме, они не имели отношения к крови. Это был всего лишь кетчуп, видимо, поэтому люди собрались возле лотка с мороженным. Дети в основном одеты в черное, хотя были и просто люди, отважившиеся придти, когда по магазинам ходили внутриземельцы. Они выглядели испуганными, хотя рядом с ними не было медиков.
Напротив, рядом с закусочными, стояли внутриземельцы, вот от них точно будут иски в суд. У большинства были перебинтованы рука или нога. Один лежал без сознания. Вервольфы и вампиры. Среди них нет ведьм, ведь они, как и люди, знали, что когда дерутся хищники, надо убраться подальше. Там все молчали, выглядя больше сконфуженно, чем гневно. Было очевидно, что все произошло быстро. “Так, и где же наш маленький подстрекатель?” — подумала я, оглядывая толпу и не видя никого, кто подошел бы под описание Мии.
Встав посреди холла, я достала амулет поиска со слабым, глупым чувством оптимизма. Может, я сделала его правильно, и не знаю об этом? Я держала гладкий деревянный диск в руках, но ничего не происходило. Ни свечения, ни покалывания. Ничего. Или я напортачила с чарами, или ее здесь вообще нет.
— Проклятье, — прошептала я, нахмурив брови. Я уже давно не ошибалась, делая чары. Ничего хорошего не выйдет, если не веришь с собственные силы, особенно когда работаешь с высшей магией. Неуверенность в себе приводит к ошибкам. Дважды черт. А что, если я действительно напортачу однажды и взорву себя?
Я обернулась на знакомый звук ботинок Айви и сунула амулет обратно в сумку. Я действительно была рада, что она здесь. Доставить баньши в участок, даже скованную наручниками, было не так легко, как это звучало — видимо, поэтому ОВ игнорировали или даже покрывали ее действия.
— Я думала, ты работаешь, — сказала я, когда она приблизилась. Айви пожала плечами.
— Я закончила рано.
Я ждала, пока она продолжит. Она встряхнула головой и добавила:
— Ничего. Ничего нового не узнала.
Дженкс был с нею, он засветился, глядя на предложенную мною руку, выглядя утомленным и замерзшим.
— Ты опоздала, — сказал он. — И пропустила все веселье.
Проходящий мимо вампир в наручниках зло глянул на нас, стараясь почесать свежий шрам на шее.
— Когда тебе обломают твои проклятые крылья, посмотрим, сможешь ли ты летать, — пробормотал он, резко толкнув офицера ОВ, который его вел.
— Двигай уже отсюда и воспользуйся освежителем дыхания! — крикнул ему Дженкс, и мне стало интересно, насколько много “веселья” я пропустила и появятся ли новые надписи на наших дверях в течение следующих сорока восьми часов, когда его выпустят под залог.
— Вижу, ты заводишь друзей, — сказала я, глядя на последствия “веселья”.
Айви взяла меня под локоть и повела в сторону от внутриземельцев. За мной наблюдали офицеры ОВ, и я почувствовала себя неловко.
— Почему ты так долго добиралась? — спросила вампирша. — Эдден сказал, что позвонил тебе.
— Я была у мамы. Оттуда намного труднее выбраться, чем кажется, — я громко выдохнула, так и не увидев Мию. — Все закончилось? Где Мия? Ремус был с нею?
Дженкс зажужжал, привлекая мое внимание, и указал на кучку людей возле закусочной. У меня приоткрылся рот, и я моргнула. Ноющий ребенок должен был привлечь мое внимание, даже если бы не мужчина, стоявший рядом с видом защитника, и элегантная женщина. «Проклятье, она выглядит как тридцатилетняя, а не как трехсотлетняя”, - подумала я, оглядывая баньши. Она смотрелась почти хрупкой рядом с обычным мужчиной, который держал одетого в розовый комбинезон ребенка. Малышке, вероятно, всего лишь было жарко, и мне стало интересно, почему он просто не снимет с нее комбинезон. Поверх него было видно лишь ее лицо и руки, сжимающие леденец. Разочарование от того, что мой амулет не сработал, заполнило меня, но я постаралась выкинуть это из головы.
Кроме бегающих глаз, Ремус выглядел совершенно обыкновенным человеком в джинсах и тряпичной куртке. Не страшный, не привлекательный, возможно, немного высокий и грузный, но не слишком. То, что он мог побить Гленна, выглядело сомнительным, но зная, как избить человека, и будучи готовым использовать это знание, вместе с эффектом неожиданности, он мог нанести смертельный вред. Честно говоря, он выглядел безобидно — пока я не увидела, как его глаза следили за офицером ФВБ: ненависть, с которой он сжал челюсть, почти жажда убийства отражалась в его пристальном взгляде. Затем он отвел взгляд, переступил с ноги на ногу и снова стал уборщиком, стоящим рядом с женщиной, которой он был неровней.
— Почему они просто сидят там? — спросила я, отвернувшись прежде, чем они почувствовали мой пристальный взгляд. — ФВБ не выдали ордер?
Дженкс медленно взлетел с плеча Айви, стараясь их рассмотреть.
— Нет, Эдден получил ордер, но пока они ведут себя тихо, он хочет вывести побольше людей отсюда. Я подслушивал разговоры ОВ и понял, что их не волнует, что Мия убивала людей.
Острое чувство беспокойства усилило мое напряжение.
— Они покрывают ее?
— Не-а. Просто игнорируют. Все они убивают, чтобы питаться, так ведь?
Он сказал это с сарказмом, и я знала, что он не согласен с их политикой. Каждый должен питаться, но питаться людьми было неправильно.
Дженкс замахал крыльями, и я почувствовала запах мыла. На нем была куртка с запахом, вместо его обычной рабочей одежды, отчего он выглядел экзотично, и мне стало интересно, как Бис справляется, в одиночку присматривая за церковью.
— Я думаю, Мия и Ремус планируют выскользнуть отсюда вместе с людьми, — сказал пикси, приземляясь на мое плечо.
Айви тихо засмеялась.
— Ставлю на то, что они попробуют прорваться силой.
— Ну не знаю, — сказала я, пробуя прочитать язык тела Мии, стоявшей на другой стороне холла. — Они могли догадаться, что мы знаем, кто они. Мы ведь были у них дома. Думаю, они не действуют, потому что мы их не трогаем.
Айви улыбнулась, показывая кончики клыков, — я не могла этого не заметить после того, как Фаркус поиграл с моим шрамом.
— Все равно, ставлю на то, что они попробуют прорваться силой.
— Рэйч, — сказал Дженкс, его голос звучал встревожено. — Посмотри на ауру Мии. Ты когда-нибудь видела что-нибудь подобное?
Глубоко вздохнув, я задействовала второе зрение. Все колдуны могут видеть ауру. Вампиры не могут. Вервольфы тоже. Еще могут некоторые люди, получившие эту способность из-за родства с эльфами. Пикси же видят ауру всегда, хотят они того или нет. Когда я находилась в лей-линии и работала с ней, то могла видеть слой Безвременья, наложенный на реальность. Сейчас мы были далеко от центра Цинциннати, и скорее всего, все, что я увижу, будут чахлые деревья и замерзшие кусты. Когда я была подростком, я часто смотрела на все вторым зрением, пока поход в зоопарк не вылечил меня. Тигры знали, что я делаю, и они уставились на меня так, будто могли пройти сквозь стекло и добраться до меня.
Я не часто смотрела на ауры. Было незаконно сканировать ауры служащих, хотя я знала, что некоторые сети ресторанов так делали. Агентства знакомств клялись, что делают это. Я считала, что можно больше узнать о человеке, проговорив с ним пять минут, чем просканировав его ауру. Большинство психиатров соглашалось со мной, были ли они людьми или внутриземельцами.
Медленно выдохнув, я повернулась к группе людей. Голубые, зеленые и желтые цвета преобладали, со вспышками красного и черного, — значит, это люди. Было необычное количество оранжевого по внешним краям нескольких людей, но все были расстроены, и это не удивило меня.
Аура Ремуса была грязной, отвратительно красной с проблеском фиолетового и желтого — цветов любви — в середине. Это была опасная комбинация, означавшая, что он жил в мире, который ставил его в тупик, и что им двигали эмоции. Если верить его ауре. Мия же…
Дженкс трепетал крыльями, почти дрожа. Мии вообще как будто там не было. Я имею в виду, она была, и в то же время нет. Ее преимущественно синяя аура походила на то, как выглядят свечи вне защитного круга, они существуют и здесь и в Безвременье. Она была здесь, но как бы смещена. И она с легкостью и искусностью высасывала ауры, словно в водосток. Ребенок был таким же.
— Посмотри на Ремуса, — сказал Дженкс, шевеля крыльями у меня на шее. — Его аура вообще не тронута. Даже ребенком, а он ведь держит ее.
— Это объясняет, почему он до сих пор жив, — сказала я, задаваясь вопросом, как они делали это. Мне говорили, что баньши не могут контролировать, чью ауру они впитывают вместе с окружающими эмоциями, но, очевидно, эти могли.
Айви встала возле нас, выглядя обиженно, потому что мы обсуждали то, чего она не могла увидеть. Вдруг она с непривычным энтузиазмом выпрямилась и улыбнулась, сказав громко кому-то позади меня:
— Эдден. Видите, она наконец-то добралась.
Я отключила второе зрение и, повернувшись, увидела подходящего к нам мужчину.
— Привет, Эдден, — поздоровалась я, поправив на плече сумку и случайно заставив Дженкса взлететь вверх.
Капитан отдела ФВБ Цинциннати остановился, его штаны цвета хаки и накрахмаленная рубашка говорили, что он здесь главный, так же как и прикрепленный к ремню значок и синяя кепка ФВБ на его седеющей голове. Лицо было серым, а некоторые морщины, казалось, стали глубже.
— Рэйчел, — сказал он, протянув руку, и я пожала ее. — Почему так долго?
— Я была у мамы, — ответила я, видя, как полицейские позади него начали перешептываться, и он закатил глаза.
— Можешь не продолжать, — произнес он и замолчал, когда мимо, хромая, прошел вервольф, с ужасной глубокой раной на плече.
— Вы должны были разделить их, — пробормотала Айви, затем повернулась к нам, ее лицо было серьезным. — Вы действительно считаете, что оставить этих двоих рядом с людьми — хорошая идея?
Эдден положил свою большую ладонь мне на плечо и, повернув нас в другую сторону, повел к группе офицеров ФВБ, вдоль детских аттракционов.
— У меня там трое в штатском рядом с ними. Мы выводим людей по одному. Тихо и просто.
Я кивнула, действительно разглядев полицейских в толпе. Айви выглядела менее убежденной, и, вздохнув, он указал рукой в сторону Мии.
— Мы ждем социального работника, чтобы он позаботился о ребенке, — объяснил он. — Я не хочу, чтобы меня понизили, если мы проиграем это дело в суде из-за симпатии присяжных.
Его голос был мрачен, и я вспомнила, что это из-за них его сын сейчас в больнице.
— Все это конечно замечательно, — произнесла Айви, переведя взгляд на группу людей, — но я не думаю, что они будут столько ждать.
С Дженкса посыпалась желтая пыльца, и мы с Эдденом обернулись. Ремус напряженно наблюдал, как еще двух «свидетелей» увели на допрос. Пока мы смотрели, его голос становился громче, разносясь по холлу. Холли начала плакать, и Мия взяла ее на руки, выглядя раздраженной.
— Эдден, сделайте что-нибудь, — сказала я, готовая пойти туда сама. Есть у них детская коляска или нет, теперь не имело значения — Ремус уже отправил одного опытного офицера ФВБ в больницу. Мне не нравилось, что рядом с ними находились ничего не подозревающие люди. И если уж я смогла распознать копов в штатском, Ремус точно сможет. Он был дитем системы, выросшим в ней и смертельно опасным. Подобно выросшему среди людей волчонку, общество превращало уже опасное создание в двойную угрозу.
Эдден посмотрел на полицейских в штатском, нахмурив брови, и слегка наклонил голову, подав знак. Тут же женщина-полицейский встала между Ремусом и оставшимися людьми. Два мощных мужчины в похожей одежде подошли к Ремусу, один отвел его подальше от жены и ребенка, другой начал надевать наручники. Все произошло слишком скоро, и Ремус оказался отрезанным от них.
Зарычав, Ремус ударил кулаком более мелкого агента ФВБ, и тот отступил назад. Ремус кинулся на него, ударив наотмашь локтем по голове, затем схватив за руку ошеломленного второго офицера, выкрутил ее, и прижал его к полу. Он встал коленом на его плечо, и когда послышался звук вывихнутого сустава, офицер взвыл от боли. У меня свело желудок. Хотя Ремус только вывихнул ему плечо, Дженкс уже пришел в движение, Айви прыгнула в их сторону, и вдруг, оказалось, что я стою одна.
— Дженкс, нет! — выкрикнула я, сердце зашлось, когда я представила лапищу Ремуса, сжимающую крошечного пикси. Но он остановился в двух футах от Ремуса. Айви тоже медленно остановилась. Послышался вопль страха, и все присутствующие вампиры обернулись, их глаза были черны.
Ремус взял заложника. Он достал пистолет из кобуры и встал с ним, все еще держа запястье побежденного офицера, поставив ногу на его плечо. Вот дерьмо. Почему я снова в этом участвую?
Мия и ребенок были в руках второго офицера. Их медленно уводили от него. Она могла убить их на месте, но выглядела всего лишь раздраженной. Третий офицер уводил оставшихся людей. Звук шести пистолетов, снятых с предохранителей, прозвучал очень громко, и Эдден тут же выкрикнул:
— Не делай этого, Ремус! Отпусти его и ляг на пол!
— Не приближайтесь! — выкрикнул Ремус, когда оставшиеся люди и внутриземельцы скрылись. — Отпустите мою жену! Отпустите ее, или пожалеете, я убью его! Я сломал его долбанную руку, и если вы их не вернете, я пристрелю его!
Айви находилась между мной и Ремусом, она стояла, расставив ноги и вытянув перед собой руки в знак доброжелательности. Ее тело было напряженно, но она была где-то в десяти футах от него — слишком далеко, чтобы легко схватить его, зато этого расстояния хватило бы, что бы уклониться от большинства пуль. Дженкс исчез, взлетев к потолку, и я готова была поспорить, что он успеет посыпать пыльцой ему глаза за пол секунды. Эдден и остальная часть офицеров ФВБ замерли, чтобы он не начал действовать в ответ — но на самом деле, большую опасность представляла Мия. Со всех концов зала офицеры ОВ взволнованно наблюдали за происходящим, не желая принимать в этом участие. Мия могла незаметно атаковать людей в затемненных углах и проходах. Убийство офицера ФВБ в холле заставит их действовать, и все это перерастет в войну.
Губы Мии были приоткрыты, ее бледные глаза гневно сузились. Холли громко, жалобно плакала, баньши выглядела оскорбленной. Она вырвалась из рук державших ее офицеров ФВБ. Со второго этажа выглядывали люди, желая все рассмотреть и думая, что они находятся в безопасности. На первом этаже затишье перешло в бегство людей и внутриземельцев.
— Я сказал, не приближайтесь! — закричал Ремус, глядя на людей, шепчущихся на втором этаже. — Отпустите мою жену! Вы причиняете вред моему ребенку! Отпустите их! — его глаза были широко открыты, они были как у дикого зверя, когда он повернулся к входу. — Я хочу машину! Достаньте мне машину!
Эдден покачал головой.
— Ремус, мы не можем выпустить тебя отсюда. Положи оружие на пол и ляг рядом с руками за головой. Я обещаю, никто не тронет твою жену и ребенка.
Ремус запаниковал. Офицер, прижатый ногой к полу, потел, задыхаясь от боли и вероятно винил себя за то, что позволил Ремусу забрать оружие. Офицеры ОВ приблизились на дюйм. Айви не двинулась, но я видела ее напряжение. Так же, как и Мия.
— Остановитесь! — резко выкрикнула она, медленно опустив малышку на пол. Холли встала, схватив мать за ногу, широко открыв глаза, и наконец, замолчав. — Ремус, остановись, — сказала она мягко, у нее был изящный голос, с небольшим акцентом. — Это мне не поможет. Это не поможет Холли. Послушай меня. Ты навредишь Холли, если сделаешь это. Ей действительно нужен отец, Ремус, а не воспоминания о нем. Ты нужен ей!
Ремус оторвался от верхних этажей и посмотрел на жену. Его лицо выглядело печальным.
— Они отнимут вас у меня, — заныл он. — Мия, я могу вытащить нас отсюда. Я смогу защитить тебя.
— Нет — сказала Мия, направляясь к Ремусу, Айви перехватила ее, держа аккуратно, но крепко в шести футах от него. Холли, покачиваясь, подошла к ней, снова схватив за ногу, чтобы устоять. Сотрудники ОВ напряженно наблюдали.
Положив руку на белокурую головку дочери, Мия с усмешкой взглянула на Айви, затем повернулась к Ремусу.
— Любимый, — сказала она, в голосе звучало убеждение. — Все будет в порядке. — Она посмотрела на Айви и уверенно произнесла, — отпусти меня. Я могу успокоить его. Если ты этого не сделаешь, он убьет того офицера прежде, чем ты успеешь среагировать, и я потеряю единственного человека, которого смогла полюбить. Ты знаешь, что он значит для меня. Отпусти меня.
Айви сжала ее сильнее, и Мия нахмурилась.
— Я могу успокоить его, — настаивала она. — Это то, что я умею.
— Вы искалечили моего друга, — сказала Айви тихо, и от гнева в ее голосе я задрожала.
— Это был несчастный случай, — ответила Мия холодно. — Оставить его в таком положении было неправильно. Мы признаем нашу ошибку и сделаем все, что необходимо, чтобы это исправить. Я бы не прожила столько, если бы рисковала жизнью или позволяла инстинктам управлять собой. Я могу успокоить его, — ее голос изменился, становясь более мягким, но ее глаза были черны, как у голодного вампира. — Никто не пострадает, — произнесла она. — Отпусти меня. Суд решит, кто из нас прав.
Да, так я и поверила.
Дыхание Ремуса было резким, человек под ним задыхался от боли, пытаясь держать глаза открытыми, поскольку от боли они закрывались. Мия не сказала “поверь мне”, — но я услышала это. Айви, видимо, тоже, потому что, поколебавшись мгновение, она медленно отпустила баньши. Мой пульс ускорился, когда женщина оказалась на свободе, отряхивая свое пальто, как будто она избавлялась от воспоминаний о контакте с Айви.
Эдден закричал:
— Назад! — и я почувствовала, как усилилось напряжение, когда все отступили. На мое плечо посыпалась золотая пыльца, следом приземлился Дженкс.
Мия подняла Холли, и с малышкой на руках пошла к Ремусу так спокойно, как будто они пришли купить арахисового масла.
— Отпусти офицера, — сказала она, положив руку ему на плечо.
— Они разлучат нас, — умолял он. Позади него, приближались офицеры ФВБ, но Эдден махнул им остановиться, когда Мия заметила их. — Я люблю тебя, Мия, — сказал Ремус, с мукой в голосе. — Я люблю Холли. Я не могу жить без вас двоих. Я не могу снова стать тем, кем я был.
Мия остановила его и улыбнулась.
— Отпусти этого человека, — сказала она, и мне стало интересно, разыгрывалась ли подобная сцена у них в гостиной, перед тем как они сбежали и бросили Гленна умирать. — Как только я объясню, что случилось, все станет, как было.
Я не верила в это, но Ремус неуверенно шевельнулся. Офицеры вокруг меня напряглись.
— Позволь им надеть на тебя наручники, — прошептала она и привстала на цыпочки, чтобы сказать ему на ухо. — Я защищу тебя. Они не смогут разлучить нас. Если ты любишь меня, доверься мне.
Мои глаза сузились. Доверься мне? Крылья Дженкса зашумели, и я посмотрела на него.
— Мне все это не нра-а-а-авится, — пропел он.
Да. Мне тоже. Но я ведьма, черт побери. Баньши мне не по плечу.
Мия положила свою маленькую руку ему на лицо. Холли счастливо лепетала, находясь между ними. Ремус выдохнул, его плечи резко опустились, он склонил голову.
— Извини меня, — сказал он, медленно ставя пистолет на предохранитель, прежде чем отбросить его в сторону.
— Спасибо, любимый, — сказала она, улыбаясь, и мне стало интересно, собиралась ли выглядящая такой молодой, но на самом деле трехсотлетняя женщина бросить его, надеясь на милосердие суда, позволив взять всю вину за избиение Гленна на себя, в то время как она скроется от правосудия, став свидетелем. Она что-то задумала. Я чувствовала это.
Ремус отпустил запястье, и офицер ФВБ облегченно вскрикнул. Эдден махнул рукой, и мужчины позади Ремуса зашевелились, оттащив его от офицера и надев наручники. С другой стороны закусочных загудели люди из ОВ, некоторые из них ругались, но большинство смеялось. Айви собралась, снова став изящной. Когда ее глаза встретились с моими, они были черными. Страх прошел сквозь меня и исчез. Она отвела глаза, и я решила держаться подальше от нее некоторое время. Мне стоило взять мои духи…
— Будь осторожен! — потребовала Мия, когда офицеры ФВБ потащили Ремуса. Женщина-полицейский подошла к ней и Холли, и, увидев это, Ремус остановился, его руки напряглись, и в глазах появился страх.
— Нет, — громко сказала Мия прежде, чем Ремус успел среагировать. — Не разлучайте нас. Я смогу его успокоить. Я никому не хотела причинить вред. Мы всего лишь сидели там.
Дженкс захихикал на моем плече.
— Не хотела причинить вред. Она действительно думает, что мы купимся на это дерьмо?
— Да, но посмотри на него, — сказала я, указывая на мужчину. Под неусыпным вниманием Айви Мия подошла к нему, и он снова стал спокоен. Почти кроток. Это выглядело жутковато. Так было проще, и не так позорно, тем более что ОВ наблюдало за всем этим. Не говоря уже о журналистах снаружи. Если бы не было Айви, сделать это было бы намного трудней. Пока Мия не хотела напрашиваться на неприятности, Айви могла контролировать ее, и соответственно, Ремуса тоже.
Эдден возле меня удовлетворенно выдохнул.
— Попались! Они были слишком напуганы, чтобы даже попытаться сбежать, — сказал он мне, указывая подбородком на ОВ. Но я сомневалась, что все закончилось. Из слов Мии было понятно, что она решила, что нам нужен только Ремус. Когда она узнает, что мы охотились и за ней, все может стать намного хуже.
— Не нравится мне все это, — тихо сказала я Эддену, подумав, что все получается слишком просто, и он посмотрел на меня оскорблено. Ладно, мы вывели ее отсюда, но вряд ли она так же смиренно согласится отдать нам своего ребенка. Она жила с серийным убийцей, ради всего святого! То, что она управляла им, должно быть большим предупреждением Эддену.
— Это еще не конец, — прошептала я.
Эдден фыркнул.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? Надел наручники на ребенка? — сказал он, затем крикнул, — Выдвигаемся отсюда!
Люди пришли в движение. Ремуса вели к выходу, его голова опустилась; с руками, закованными в наручники, он выглядел побежденным. Айви и Мия шли в шести шагах от него, а мы Дженксом следовали за ними. Ребенок все еще был у Мии, девочка наблюдала за мной, сидя на руках матери. Ее глаза были бледными, как у альбиноса. Торчавшие из-под розовой шапки волосы были прозрачно белыми, что напомнило мне о Тренте, и совсем не походили на черные, как уголь, волосы матери. Холли сосала большой палец и смотрела на меня детским немигающим взглядом, который заставлял меня нервничать. Она начала суетиться, когда я отвела взгляд, и Мия покачала ее. От напряжения у меня свело живот. Это было слишком просто.
— Ты теряешь ее, пикси, — сказала Мия, посмотрев на нас через плечо.
Дженкса взорвался зеленой пыльцой.
— Ты о чем? — спросил он, и я услышала панику в его голосе.
— Ты уже потерял ее, — произнесла Мия, голос баньши звучал приглушенно, как будто она смотрела в будущее. — Ты видишь это в ее глазах, и это медленно убивает тебя.
Айви слегка толкнула ее, чтобы она отвернулась.
— Оставь его в покое, — сказала она, затем посмотрела на Дженкса, и в ее глазах промелькнуло раздражение. — Она пытается питаться твоими эмоциями, — напомнила Айви. — Не слушай ее. Она врет.
Мия хихикнула, и крылья Дженкса затрепетали возле моей шеи.
— Мне незачем врать, и не важно, слушает он меня или нет. Она умрет. Ну а ты, глупый вампир? — она посмотрела на Айви искоса, и Айви побледнела. — Я же сказала тебе, что ты тряпка. Что ты сделала за эти пять лет? Ничего. Ты думаешь, что счастлива, но это не так. Ты могла иметь все, что хотела, но испугалась, и теперь она ушла, хотя она все еще рядом. Все кончено. Ты ничего не сделала, и поэтому проиграла. Ты можешь и дальше подстраиваться под всех, потому что у тебя не хватает духу быть самой собой.
Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Челюсть Айви напряглась, но она продолжала идти в том же спокойном темпе. Холли счастливо агукала. Разозлившись, что Мия мучила моих друзей, я прорычала:
— А что же насчет меня, госпожа Харбор? Найдется в этом мешке ненависти что-нибудь для меня?
Она перевела взгляд своих холодных голубых глаз на меня и еле заметно улыбнулась. Ее брови немного приподнялись, отчего лицо стало выглядеть по-настоящему коварно. Но тут Айви толкнула ее в двойные двери, и они ушли.
На улице все еще шел снег, и я задержалась перед дверью на улицу.
— Залазь в сумку, Дженкс, — сказала я, стоя между дверьми, в то время как люди из ФВБ кружили вокруг нас. Пикси, казалось, был в шоке, неспособный пошевелиться, и я потянулась за ним.
— Уже иду! — прорычал он, и, зашумев крыльями, заскочил в открытую сумку. Я плотно закрыла ее. Я заранее положила туда ручной обогреватель, который используют охотники на оленей, так что знала, что с ним все будет в порядке.
Мои колени задрожали, когда я вышла на улицу, и я стала искать глазами Маршала. Но ни Маршала, ни Тома я не нашла, только лица людей, старающихся хоть что-нибудь рассмотреть. Я достала перчатки и увидела, как подъезжает фургон социальной службы, паркуясь рядом с натянутой ФВБ желтой лентой.
— Мия! — позвал Ремус, когда двое мужчин попытались затолкать его в фургон. В голосе слышалась паника, и я видела, как баньши напряглась в руках Айви. Только сейчас она поняла, что нам нужен был не только Ремус.
— Ремус! Беги! — закричала она.
Ребенок начал плакать, и Ремус попытался вырваться. Выражение его лица кардинально изменилось. Паника ушла, на ее место пришло радостное удовлетворение. Он согнул ногу, пнул одного из офицеров позади себя и рванул. Человек согнулся, рухнув в снег, и Ремус кинулся на него, ударив кулаками по горлу. Потом он перекатился и убрал второго охранника. Мгновение, и его уже нет, — скользнув под автомобиль, он нырнул в толпу.
— Поймайте его! — закричала я, видя, как неуклюже он бежит, из-за мешающих наручников.
— Беги, Ремус! — закричала Мия, подгоняя его.
Айви толкнула ее к ближайшему офицеру ФВБ и прыгнула в сторону машины. Она приземлилась на крыше, затем спрыгнула на землю, машина заскрипела. Я услышал топот ее ботинок, и она пропала.
Тут очнулись остальные офицеры ФВБ, некоторые устремились к машинам, некоторые пыталась догнать его в толпе. Все произошло за три секунды, но Эдден проиграл. Журналисты сходили с ума, и я искала место, чтобы скрыться от них. Я ненавидела фургоны новостей.
Легкий толчок отвлек мое внимание от обледеневшей парковки. Кто-то задыхался и указывал на что-то. Я проследила за пальцем в рукавицах до синей массы на заснеженном тротуаре.
— Эдден? — позвала я, но никто не услышал меня в этом шуме. Это был офицер ФВБ, которому Айви пихнула Мию. Баньши ушла. Видя, что несколько человек пытаются помочь ему, я оглядела стоянку, ища голубое пальто Мии и розовый комбинезон Холли. Дерьмо на тосте, я же знала, что все прошло слишком легко.
— Эдден! — закричала я, и тут увидела Мию почти в тридцати футах от меня. Ее голова была опущена, и шла она очень быстро. Твою мать, как ей это удалось?
Адреналин пульсировал во мне, и я сомневалась лишь доли секунды. Это ведь баньши. Я не должна делать этого… Но если я не сделаю, то кто?
— Держись, Дженкс, — сказала я громко, затем глазами начал искать седеющею голову Эддена. — Эдден! — крикнула я снова, и он повернулся ко мне. Я бросила ему свою сумку. — Позаботься о Дженксе! — крикнула я, когда он поймал ее, и побежала за Мией. Почему я вообще делаю это? Они ведь даже не доверяют мне.
— Мисс, о, мисс, — сказала репортер из новостей, появившись передо мной, и я оттолкнула ее локтем в сторону. Крики позади меня стали громче, и я не могла не улыбнуться.
Через три секунды я вырвалась из толпы зевак. Яркий свет сменила темнота. Стало тихо. Движение сменилось бездействием. Я бежала и четко видела свою цель. У Мии была хорошая фора, и, вероятно, машина поблизости, но ведь с ней Холли, и ей все это явно не нравилось.
Следуя за всхлипами хнычущего малыша, я пробежала стоянку. Я быстро привыкла к окружающей серости и падающему снегу. Пятна света от фонарей вспышками врывались в темноту. Я бежала, преследуя слабую добычу, и быстро их нагоняла.
Ноющая Холли притихла, когда неуклюже бегущая Мия остановилась позади мусорного контейнера рядом с въездом для грузовых машин. Через шесть секунд я уже была там. Я притормозила возле входа, не желая выдать себя. Я осмотрелась и увидела Мию, стоявшую возле закрытых ворот, прижимающую к себе Холли. Слабый верхний свет освещал ее гордое, полное решимости лицо, и я постаралась выровнять дыхание. Ей не сбежать. Айви поймает Ремуса, а я приведу Мию. Это уже почти сделано.
Боже, помоги мне, если все окажется не так легко.
Мой пульс замедлился, и я успокаивающе подняла руку.
— Мия, подумай обо всем.
Женщина сжимала дочь так сильно, что ребенок начал кричать.
— Вы убьете ее, — сказала баньши, гнев перерастал в ярость. — Вы не сможете позаботиться о ней. Если вы заберете ее у меня, вы убьете ее, это равносильно тому, если бы вы кинули ее в колодец, как ненужного котенка.
— С Холли все будет в порядке, — я сделала шаг вперед. Высокие стены, скрывавшие служебный вход, окружили меня. Без ветра стало теплее, и снег медленно падал между нами. — Люди в социальном обеспечении хорошо позаботятся о ней. Вы не сможете растить ребенка на улице. А если вы сбежите, это единственное, что вам останется. Я видела ваш дом, Мия, и знаю, вы не сможете так жить. Вы не хотите обрекать Холи на жизнь в таких условиях. Отдайте мне ребенка, и мы вернемся обратно. Все будет хорошо. Все можно решить мирно.
Она выглядела беспомощной, но я не смогла бы привести баньши силой, а вот если бы у меня был ее ребенок, она бы больше не сбежала. Все это время я медленно продвигалась к ней, и теперь нас разделяло несколько футов.
— Да что вы знаете о мире? — сказала Мия горько, покачивая Холли в тщетной попытке заставить ее прекратить хныкать. — Вы никогда не жили спокойно. Все, что вы делаете, это бежите, бежите, бежите. Вы знаете, что не можете остановиться. А если остановитесь, это вас убьет.
Я остановилась, удивленная.
— Вы ничего обо мне не знаете.
Она подняла голову и переместила Холли, так чтобы они обе оказались передо мной. Наконец, маленькая девочка прекратила плакать и уставилась на меня.
— Я знаю все о вас, — сказала она. — Я вижу вас насквозь. Это льется из вас. Вы не позволите себе полюбить кого-либо. Как та вампирша. Но в отличие от Айви, которая просто боится, вы действительно не можете никого полюбить. У вас не будет счастливого конца. Никогда. Как бы вы не искали, вам это не светит. Все, кого вы любили, в итоге умирали. Вы уже одиноки, просто еще не поняли этого.
Я стиснула зубы и сжала руки в кулаки.
— Это не сработает, Мия, — сказала я, решив, что она пытается расстроить меня и стать сильнее. — Опустите ребенка и положите руки за голову. Я удостоверюсь, что с Холли все будет хорошо. — Черт побери, ну почему я не взяла мой пейнтбольный пистолет?
— Хочешь забрать моего ребенка? — усмехнулась Мия. — Прекрасно. Забирай.
Она протянула Холли ко мне, и я подумала, что она начала понимать, и протянула руки. Холли залепетала радостно. Я почувствовала незнакомый вес маленького человечка у себя на руках. Мия сделала шаг назад, и яркий свет блеснул в ее глазах, когда она посмотрела на парковку позади меня. Подъезжал автомобиль, и он осветил тупик, где мы стояли.
— Спасибо, Мия, — сказала я, взяв Холли за руку, пока она не стукнула мне по лицу. — Я сделаю все, что смогу, чтобы Холли осталась с вами.
Холодные, липкие мизинцы Холли коснулись моих, и моя рука инстинктивно сжала их.
Боль пришла из ниоткуда. Мое сердце застучало, и я начала задыхаться, неспособная крикнуть. Огонь полыхнул по моей коже, и я услышала свой голос.
Резкий гортанный крик раздался в ледяной ночи, и я опустилась на колени. Моя кожа была как в огне, и душа тоже полыхала. Огонь горел в груди, вырываясь наружу.
Я не могла вздохнуть, так сильна была боль. Я слышала крики людей, но они были слишком далеко. Мой пульс безумно скакал, и, казалось, каждый удар сердца выдавливал огонь наружу сквозь поры. С меня как будто сдирали кожу, нет, от меня отрывали ауру, и мой страх помогал процессу.
Холли счастливо лепетала, но я не могла даже подумать о том, чтобы сдвинуться. Она убивала меня. Мия позволяла Холли убить меня, и я не могла остановить это!
Я резко вдохнула, и внезапно боль ушла. Я почувствовала, как волна холода растекается внутри меня, и как замедляется мой пульс. Холли ворковала, и я ощутила, что ее забрали. Я не смогла удержаться и рухнула на тротуар. А вот волна холода продолжала разливаться внутри меня, казалось, пугающая пустота внутри меня разрастается. Я не могла остановить это. Я даже не знала как.
Мия положила меня ровнее, и благодарная за эту небольшую услугу, я уставилась на ее изящные ботинки. Боже, они, должно быть, стоили больше, чем три мои месячные арендные платы. Я чувствовала сырой ночной воздух своей незащищенной душой. И наконец, Холли забрала последнее, расползающаяся внутри темнота замедлилась и стала пропадать, оставляя затухающую, теплую пустоту.
Я попробовала дышать, но этого было не достаточно. Снег причинял боль везде, где касался меня, и я захныкала.
— Я не позволю им забрать Холли, — сказала Мия, встав рядом со мной. — Вы грязные животные, вы бы убили ее, возможно, случайно. Я столько ради нее сделала. Она моя.
У меня дергались пальцы, перекатывая по тротуару серую гальку под моей холодной рукой. Мия отошла от меня и исчезла, ее следы быстро замело. Я услышала хлопок двери автомобиля и звук отъезжающей машины. Остался только падающий снег, снежинки оставляли мокрый след, когда падали на мою щеку и ресницы.
Я не могла закрыть глаза, но это, казалось, не имело значение, ведь мои пальцы перестали двигаться и тяжелая темнота, наконец, поглотила меня.<a l:href="#n_14" type="note">[14]</a>
Глава 12
Меня окружал слабый запах апельсинового антисептика, со стороны доносились звуки профессиональной речи. Рядом со мной работал телевизор, но я слышала звук только частями, как будто он проходил через толстые стены. Я находилась в приятном полусонном состоянии, мне было удобно и спокойно. Раньше мне было холодно и больно. Теперь тепло и ощущения были чертовски приятные, идеальные, для того чтобы заснуть.
Но слабый знакомый запах щекотал мою память, коварно проникая в мозг и ища сознательную мысль. И вскоре нашел одну.
— Вот черт! — прохрипела я, адреналин в крови резко подскочил. Я подпрыгнула, широко раскрыв глаза, и беспричинный страх резко вывел меня из состояния коматоза. Я была в больнице.
— Рэйч?
Я испуганно дернулась на шум крыльев пикси, на коже выступили бисеринки пота. Дженкс парил в дюйме от моего носа. Он был сконфужен и испуган, как и я.
— Рэйч, все в порядке, — сказал он, рассыпая на мои подтянутые колени оранжевую пыльцу. — Ты в порядке. Посмотри на меня! Ты в порядке!
Я раскрыла губы, сосредоточившись на нем, и постаралась замедлить свое дыхание. Все в порядке, и осознав это, я слегка качнула головой. Упругие, непослушные завитки упали мне на глаза, перекрыв обзор, и я откинула их назад трясущейся рукой. Это малейшее движение настолько тяжело мне далось, что от усталости я откинула голову на подушку.
— Извини, — сказала я мягко, и пикси опустился на мое укрытое одеялом колено. — Я думала, что нахожусь в больнице.
Выражение лица Дженкса стало заинтересованным, и крылья застыли.
— Так и есть.
— Нет, — сказала я, найдя пульт управления кроватью и приподнимая изголовье. — Я имею в виду, мне кое-что привиделось, — я заколебалась. — А не важно.
Я медленно выдохнула, чтобы избавиться от остатков адреналина в крови. Я не могла сказать ему, будто мне показалось, что я вновь маленькая и нахожусь в детском крыле, и не могу даже пересечь комнату, чтобы выключить телевизор, при этом не задохнувшись. Это было то воспоминание, которое заставило меня проснуться, и я натянула простыню, чтобы прикрыть уродливый бело-голубой больничный халат, насколько возможно. Черт, Робби впервые за восемь лет решил навестить меня, а я в больнице?
Дженкс подлетел к прикроватному столику. Его крылья замерли, и с одного крыла посыпалась красная пыльца, оно было перевязано небольшим кусочком медицинского пластыря. Мне припомнилась скорая помощь. Мне поставили капельницу, и я смутно вспомнила медработника, который это сделал. Он что-то мне дал, и после этого я ничего не помнила. Мне и раньше ее ставили, но обычно в комплекте шел амулет, если пациентом была ведьма. Возможно, я была в худшем состоянии, чем предполагала.
Мой взгляд переместился на часы, которые находились на знакомом месте. Полдень. Но ощущения, что я проспала больше, чем одну ночь, у меня не было. Рядом я заметила миниатюрную розу из камня. Возможно, от Биса? Я безразлично взяла чучело животного в руки, ощущая кончиками пальцев его мягкость.
— Мия? — спросила я у Дженкса.
Крылья пикси опустились и посинели.
— Пропала.
Его хмурый взгляд встретился с моим.
— Ремус?
— Он тоже, — пикси мягко перелетел на столик у кровати. — Он заехал Айви трубой; иначе он был бы уже у нас. Она была просто в бешенстве, — сообщил он, скривившись, — но с ней все в порядке. Ничего не сломала. Но когда она очнулась, он уже исчез. Она проследила их до оживленной улицы, а потом… пуф. Они угнали машину и каким-то образом проскочили мимо оцепления ФВБ. Эдден был в бешенстве.
«Ребенок сделал троих», подумала я, кладя жирафа на место. Вот дерьмо, они, наверное, уже далеко ушли. Надеюсь, Одри была права, и баньши никогда не покидают город, или мы их уже не отыщем.
Дженкс отошел, чтобы поправить пластырь на своем крыле, и я вспыхнула, вспоминая, что бросила его в Эддена.
— Эй, прости за крыло, — сказала я, ловя взгляд его зеленых глаз в обрамлении золотистых волос. — Я это сделала, не так ли? — добавила я, внимательно глядя на него. — Мне жаль.
— Да я в порядке, — протянул он, махнув рукой. — Это немного отвлекло Маталину от ее криков на детей. Я поранился в машине Эддена, когда мы преследовали Ремуса.
Я не была уверена, что верю ему.
— А что на счет тебя? — спросил Дженкс, сидя по-турецки рядом с кружкой воды, которая выглядела больше, чем его кошка. — Как ты себя чувствуешь? Твоя аура, она… очень тонкая.
Я подняла руку перед лицом, желая увидеть свою ауру. Демонская метка на моем запястье выглядела уродливой, и я опустила руку обратно.
— Холли содрала ее с меня, — сказала я. — Взяла ее вместе с моей жизненной энергией. Поэтому я отключилась, я думаю. Кто-нибудь видел ауру Гленна? Возможно, у него то же самое.
Дженкс кивнул.
— Сразу после того, как ты упомянула об исчезновении ауры. Сейчас он очнулся. Я его видел. Его аура разорвана, но с ней все будет в порядке. Эта малявка еще говорить не умеет, а уже прирожденный убийца. Она хотела убить тебя. Доктора не знают почему, но она этого не сделала. Они также не знают, почему ты очнулась на три дня раньше Гленна. Они стояли здесь и вели оживленный спор, глядя на твои демонские метки… — его губы сжались, и я почувствовала беспокойство.
— Мне это не нравится, Рэйч.
— Мне тоже, — я почувствовала себя неуютно и натянула одеяло повыше. Мои демонские метки спасли меня? Сделали мою ауру неприятной по вкусу? Я вспомнила ощущение, когда Холли забирала ее, словно высасывая остатки молока из бутылки, пузырьки и все остальное. Мне не нравилось, что что-то настолько злое спасло мне жизнь. Просто мириться с их наличием — еще куда ни шло, но быть благодарной за то что они помогли мне выжить было… извращением.
Дженкс судорожно взмахнул крыльями. Подлетая, он излишне жизнерадостно провозгласил.
— Сейчас у нас будет компания. Я слышу его шаги в коридоре.
Может, это Эдден? Я проверила, накрыта ли одеялом полностью, когда раздался тихий стук в дверь и мягкие шаги.
— Маршмэн! — воскликнул Дженкс, когда Маршал открыл дверь; позади него по полу тянулся солнечный луч.
— Как твои дела?
— Рэйчел счастлива тебя видеть.
Я подняла брови, бросив взгляд на Дженкса. «Я счастлива его видеть?»
Я выпрямилась, махнув этому высокому мужчине, и он подошел. Его пальто не было застегнуто, открывая моему взору фланелевую рубашку, в вырезе которой проглядывали черные завитки. Заправленная в джинсы, она эффектно обтягивала его широкие плечи пловца и выделяла тонкую талию. В каждой руке он держал по букету цветов и, подойдя ближе, неловко посмотрел на меня.
— Привет, Рэйчел, — сказал он, неуверенно улыбаясь, как будто он сомневался, надо ли ему было приходить. — О, все необходимое уже есть?
Я засмеялась и устроилась поудобнее. Я знала, как выгляжу в голубом, и это было явно не привлекательно.
— Спасибо, — сказала я угрюмо. — Извини. Она сбежала. Я пыталась ее поймать.
Дерьмо.
— И на тебя напала баньши? — спросил он, кладя на стол оба букета и садясь на край кровати около меня. — Ты в порядке? Они не разрешили мне ехать с тобой в больницу. Ты была не в себе.
Он поколебался.
— Ты правда украла золотую рыбку мистера Рея?
Я моргнула.
— О, да, но тогда я думала, она принадлежит Хоулерам, — мой взгляд переместился с его карих глаз на букеты. Один был из маргариток, второй из разноцветных хризантем.
— Спасибо, — сказала я, дотрагиваясь до него. — Тебе не нужно было. Они очень красивы. У них случайно не было акции «купи один и получи второй в подарок»?
Мой тон был легким, и Маршал улыбнулся.
— В том, что я принес цветы, нет никакого скрытого смысла. Если бы я этого не сделал, моя мама бы содрала с меня кожу живьем. Кроме того, только один из них от меня. Букет маргариток лежал на ступенях, и на карточке было твое имя, поэтому я принес его тебе.
Я посмотрела на карточку флориста в конверте и кивнула. Может быть, это Робби? Как в песне «подтолкнуть маргаритку» <a l:href="#n_16" type="note">[16]</a>?
— Спасибо еще раз, — ответила я, и он подскочил, как-будто что-то вспомнил.
— У меня кое-что есть для тебя, — сказал он, вытаскивая из кармана пальто белоснежный помидор. Это была ирландская традиция, и я не смогла удержаться от усмешки.
— На здоровье, — произнес он, потом посмотрел на закрытую дверь. — Ты, э-э-э… в человеческом отделении, поэтому проследи, чтобы никто его не увидел.
Овощ холодил мои пальцы, и моя улыбка исчезла. Почему я оказалась в человеческом отделении больницы?
Дженкс сильнее застрекотал крыльями.
— Я обещал предупредить Айви, когда ты проснешься, — сказал он, отлетая подальше, — мне надо идти.
— Дженкс, с ней все в порядке? — спросила я, но он уже исчез за дверью. Закатив глаза, я потянулась положить помидор на столик, а мои колени коснулись Маршала. Я посмотрела на цветы, и внутри раздался сигнал тревоги. Он сидел слишком близко ко мне.
— Ммм, очень мило с твоей стороны навестить меня, — сказала я, начиная нервничать. — Я здесь надолго не задержусь. Как раз собиралась встать и позвать медсестер.
Я понималась, что специально своим бормотанием пытаюсь заполнить тишину, возникшую между нами, поэтому резко откинула одеяло и стала опускать ноги на пол, стараясь при этом не задеть сидящего. Я замерла, глядя на идиотские розовые тапочки на полу. Черт возьми, у меня в руке была капельница. Еще хуже было то, что это маленькое движение вызвало у меня сильное головокружение.
— Полегче, Рэйчел, — сказал Маршал, стоя рядом и крепко держа меня за плечи. — Не думаю, что ты достаточно здорова для этого. Твоя аура сильно повреждена.
Я почувствовала сильный запах красного дерева, который окутал меня, перекрывая стерильные запахи больницы.
— Я в порядке, Маршал, в порядке, — проговорила я, когда головокружение прошло. У меня было ощущение, что я оставила часть себя позади, и пока она меня не догнала, мне казалось, что я голая. Обессиленная, я самостоятельно села обратно на кровать и уперлась головой об его грудь, стараясь не потерять сознание. Его прикосновения были мне приятны. Не в сексуальном плане, — боже, я находилась на больничной койке с растрепанными волосами и в голубом больничном халате, — просто его присутствие прибавляло мне сил. Я отстранилась из его настойчивых, взволнованных объятий, и он потянулся к одеялу, отодвигая его. Я легла обратно и позволила ему делать то, что он хотел, питая его комплекс белого рыцаря, но какой у меня был выбор? Если моя аура была повреждена, то, возможно, я могла получить что-то хорошее от него. Его настоящая забота помогала мне, так же как негативная энергия от кого-то, кто меня не любил бы, могла нанести еще больший вред.
— Твоя правда, — сказала я, взяв из его рук большой стакан ледяной воды, будто бы она могла все исправить. — Я в порядке. Мне просто надо помедленнее двигаться.
Но мои руки тряслись, и меня подташнивало. Возможно, вода помогла бы мне, и я сделала большой глоток, чувствуя, как она опускается все ниже по пищеводу.
— Айви переломает мне все пальцы, если я позволю тебе упасть на пол, — проворчал он, забирая у меня стакан. — Просто веди себя хорошо следующие двадцать минут и не доставляй мне неприятностей, ладно?
Я постаралась улыбнуться, но все внутри у меня дрожало. Усталость все больше накатывала на меня, и воспоминания о детстве, проведенном вне и внутри больничных стен, вновь стали возвращаться.
— Я даже не знаю, что произошло, — пожаловалась я, — Я имею в виду, я все помню только до того момента, как потеряла сознание, но потом? Ничего.
Маршал опять присел на краешек кровати, словно предупреждая мои попытки подняться.
— Неудивительно. Это баньши, Рэйчел. О чем ты только думала? Тебе повезло остаться в живых.
Я пожала плечами. Ну а кто бы еще смог поймать ее? Наверное, Эдден зарегистрировал меня как свою. Может, поэтому я была в человеческом отделении. Правда, с таким же успехом я могла бы и дома поваляться в кровати, при этом не пришлось бы тратить столько денег. Дэвид обещал отметить тот момент, когда моя страховка начнет дорожать.
Вспомнив о Маршале, я заметила:
— Да. Это была баньши. И ее ребенок. И ее смертоносный муженек. Все произошло в торговом центре.
Он улыбнулся, почти с гордостью.
— Эта новость очень заинтересовала репортеров.
Наши глаза встретились, и я вздрогнула.
— Они сняли это на пленку?
Он наклонился вперед и убрал выбившийся локон мне за ухо, заставив меня с дрожью вспомнить лодку Кистена.
— Ты ее уделала, — сказал он рассеяно. — Было приятно посмотреть на это. Опять.
Его улыбка погасла, и я поняла, что он уже однажды видел меня до этого в новостях; и в тот раз я была в наручниках.
— Ммм, спасибо, что пришел, — сказала я, чувствуя нарастающую неловкость между нами, словно он вышел из согласованных нами границ.
Маршал перестал улыбаться и чуть отодвинулся назад. Он смотрел куда угодно, кроме меня.
— Уже попробовала пудинг?
— Нет, но он вряд ли изменился с моего последнего визита сюда.
Он хмыкнул, а я пыталась решить, смогу ли сама вынуть катетер. Однажды я пыталась, но пострадала при этом больше, чем кто-либо мог представить. Мне не хотелось быть здесь, и если мои жизненно важные органы в порядке, они не смогут держать меня по причине простой усталости.
Звук приближающегося Дженкса ворвался в неловкое молчание между мной и Маршалом, и мы обменялись понимающими улыбками. Он был словно маленький ребенок, которого слышно задолго до того, как вы его увидите. Его голос звенел, когда он говорил с кем-то, кто что-то приглушенно бормотал в ответ, они не торопились. Может, это была Айви?
Мой пульс подскочил, и Маршал встал, когда большая толстая дверь заскрипела, открываясь. Он нервничал, и я знала причину. Айви его не любила, но старалась сильно этого не показывать.
— Эй! — закричал Дженкс громко, трижды облетая комнату по кругу. — Смотри, кого я привел!
Я поняла, что улыбаюсь; там была не только Айви, но и Гленн тоже, двигающийся очень медленно; с одной стороны его поддерживала Айви, а с другой ехала капельница на штативе. Черный мужчина выглядел ужасно, и дело было не в больничной одежде. Тем не менее, мы ухмылялись друг другу, счастливые, что, не смотря ни на что, смогли выжить, даже в таком плохом состоянии, как сейчас. Его лицо местами, казалось, было покрыто фиолетовыми пятнами, и рука, которой он ухватился за Айви, была опухшей, порезы были заклеены белыми пластырями.
— Привет, Рэйчел, — выдохнул он, сосредоточившись на плитке под ногами и двигаясь вперед.
Маршал кивнул Айви в знак приветствия и подтолкнул локтем помидор за цветы, чтобы Гленн не заметил его, пока будет продвигаться в сторону кушетки, встроенной в стену под окном, но стул около меня привлек агента ФВБ больше. Как ни странно, Айви выглядела так, словно знала, что делает, профессионально придерживая его и следя за тем, чтобы его капельница не запуталась. Она даже придерживала его халат закрытым, пока они шли к намеченной цели.
Он сел на стул, сильно напрягая мышцы рук, и когда вес его перестал давить на ноги, с облегчением выдохнул.
— Рэйчел, — произнес он прежде, чем успел отдышаться. — Айви сказала, что ты здесь, и я должен был сам все увидеть. Выглядишь паршиво, девочка.
— Да? — я откинулась назад. — Дай мне пару часов, и я буду как новенькая.
Было заметно, что он в худшей форме, чем я, но лучше, чем когда я видела его в последний раз, без сознания, окруженного белыми простынями. То, что я не могла встать, еще ничего не значило. Я буду ходить еще до захода солнца, даже если придется делать это очень медленно.
Айви подошла поближе, и я увидела, насколько тяжело она переживала все это. Стул, на который сел Гленн, стоял около кровати. Готова спорить, она просидела на нем всю ночь около меня. Она выглядела уставшей, и я задумалась, спала ли она вообще сегодня утром.
— Привет, Айви, — сказала я, дотрагиваясь до нее, зная, что она сама этого не сделает. — Дженкс сказал, что Ремус ударил тебя. Ты в порядке?
Дженкс стрекотал крыльями где-то в цветах, спокойное лицо Айви скривилось.
— Все нормально, я больше злюсь из-за себя.
Она коснулась своими пальцами моих, и я поняла те слова, что она не стала договаривать.
— Я рада, что ты очнулась, — тихо сказала она. — Ты заставила нас поволноваться.
— Ранена моя гордость, — ответила я. — Как только я встану на ноги, все будет в порядке.
Дженкс с вопросительным выражением лица выглянул из-за пластиковой вазы, руки его были покрыты пыльцой, Маршалу же было явно не уютно. И поняв это, я вспыхнула. Наши пальцы разъединились.
— Маршал, ты же знаком с Гленном, не так ли? — неожиданно спросила я. — Он специалист ФВБ по внутриземельцам. Гленн, Маршал — университетский тренер команды по плаванию.
Маршал подошел к нему. Обойдя угол кровати, он наклонился и аккуратно пожал перевязанную руку Гленна.
— Приятно познакомиться, — сказал он, и я не увидела в нем никакой вспышки беспокойства или отвращения по отношению к офицеру ФВБ. Он не такой, как Ник. Я улыбнулась.
— Взаимно, — отозвался Гленн. — А вы с Рэйчел давно знаете друг друга?
— Нет, — ответил он быстро, но я почувствовала, что он хотел сказать что-то еще.
— Вроде того, — сказала я, стараясь опередить Дженкса, который мог в любой момент оторваться от цветов и высказаться. — Маршал помог Дженксу и мне в одном деле в Мичигане. Он живет в Цинциннати с Хеллоуина, гоняет змей с моей кухни и учит меня скалолазанию.
Айви усмехнулась при упоминании Тома, и Гленн медленно кивнул головой, его взгляд был уже более благосклонным. Я знала, он верил в то, что Ник до сих пор жив, этот ублюдочный сукин сын, — и он знал, что мой бывший парень и профессиональный вор имел личное дело, которое было толще телефонной книги; я не удивилась бы, если детектив ФВБ судил бы о Маршале, отталкиваясь от мнения о Нике.
Айви издала заинтересованный звук, когда открыла карточку, прикрепленную ко второму букету. Мне хотелось спросить о ее ноге, но она бы не одобрила этого, и я знала, что благодарности за такие вопросы в присутствии других людей я не получила бы.
— Лентяй, — сказала я Гленну, и когда он скривил губы в усталой улыбке, я добавила. — Как твоя аура?
— Тонка. Я не знаю, как должен себя при этом чувствовать человек, но это… странно. Три колдуньи проверяли меня, после того, как ты пришла. И каждая сказала, что мне повезло остаться живым.
Дженкс фыркнул.
— Они и сюда наведывались и осматривали Рэйчел, — сообщил он, — и ушли разочарованные.
Я медленно выдохнула и посмотрела на него вторым зрением. Не пользуясь линией, я не рисковала попасть в Безвременье. Не в больнице в шесть этажей. Аура Гленна была изодрана, края ее переливались красным, и выглядело она словно мерцающее северное полярное сияние, вместо того чтобы быть сплошной ровной поверхностью. Эти дыры делали его слабым, и пока они не заживут, он будет уязвим для любой метафизической дряни. То, что со мной произошло то же самое, заставило мой желудок тревожно сжаться. А у меня завтра на рассвете встреча с Алом в Безвременье. Мне нужно ее избежать. Конечно, Ал предоставил бы мне один выходной. Нужно было только взять больничный лист.
— Ты в порядке? — спросила я Гленна озабоченно. Он был сам на себя не похож. Бывший военный проглянул в нем, когда он заставил себя выпрямиться, его лицо было чисто выбрито, до меня доходил слабый запах шампуня.
— Буду, — ответил он, тяжело дыша. — Ты погналась за ними?
— Ты знаешь, что да.
— Ты прикоснулась к ребенку? — спросил он, и я фыркнула.
— Не прикасайся к ребенку, — нараспев произнес он, уголки моих губ приподнялись.
— Не прикасайся к ребенку, — повторила я, понимая, что это, возможно, сгубило и его.
— Этот ребенок доставил целителям много неприятностей, — произнес Гленн, он почти успел скрестить ноги, прежде чем вспомнил, что одет в халат с огромными прорезями. — Они сказали, что ребенок баньши до пяти лет не контролирует себя. Но тот человек держал ее, пока я с ним разговаривал.
Дженкс внимательно прислушивался, и его крылья заинтересованно затрепетали.
— Мы тоже видели, как он держит Холли. С его аурой все было в порядке. Я это видел. Да и Рэйчел тоже.
Я кивнула, не видя в этом смысла.
— Может, она не была голодна.
— Может, — сказал Гленн. — Но меня она выпила достаточно быстро. Да и тебя тоже.
Айви перешла к софе, стоящей у окна.
— Так что произошло в том доме? — небрежно спросила она, и могу поклясться, она попыталась сменить тему разговора. Ее губы были раскрыты, а дыхание было слишком быстрым. В ее глазах был намек на… вину?
Гленн нахмурился.
— Я пришел туда, чтобы поговорить с подозреваемой о смерти моего друга.
«Подозреваемая», подумала я, ощущая гадливость этого слова. Она была не «миссис Харбор», или «леди», или даже «женщиной», она была «подозреваемой». Опять же, скорее всего Мия и убила его друга, напала на Гленна и позволила своей дочери практически убить меня.
— Мне жаль, — сказала я, и он скривился, не желая сочувствия.
— Ее мужу не очень понравились некоторые из моих вопросов. Ремус, не так ли? — спросил Гленн, и когда Айви кивнула, он продолжил. — Он попытался силой заставить меня уйти. Он ударил меня, и мы начали бороться. Я практически надел на него наручники, а потом…
— Ты прикоснулся к ребенку, — сказал Дженкс откуда-то из-за цветов.
Гленн посмотрел на свои колени, покрытые голубой больничной одеждой.
— Да, я прикоснулся к ней.
— Не прикасайся к ребенку, — сказала я, стараясь разрядить обстановку. Неудивительно, что Мия не позволяла никому прикасаться к Холли. Неудивительно, что она не хотела больше иметь детей, пока Холли не вырастет достаточно, чтобы себя контролировать. Сейчас она была ходячей чумой. Но Ремус мог к ней прикасаться. Что же в нем такого особенного?
Гленн опустил ноги в выданные больницей тапочки. У него были голубого цвета.
— Меня вырубил ребенок, а не Ремус, — произнес он. — Но когда я упал, все только началось. Я думаю, что ее папаша продолжил медленно меня избивать, чтобы они могла как следует напитаться. И если бы у меня не было значка, думаю, они бы просто убили меня и спрятали куда-нибудь тело.
Увидев ужас в моих глазах, он слабо улыбнулся.
— Но ты выглядишь хорошо, — произнес он. — Может, у колдунов ауры более прочные.
— Может, — ответила я, не глядя ни на кого из них. Конечно, я выглядела лучше. Меня же не избивал психопат для того, чтобы доставить удовольствие своей семье.
Неловко стоя в ногах у кровати, Маршал, наконец, решился.
— Рэйчел, мне надо идти, — произнес он, не удивив меня. — У меня сегодня есть еще дела, я забежал только для того, чтобы посмотреть, все ли с тобой в порядке.
Он переступил с ноги на ногу и добавил:
— Ну, скоро увидимся.
Гленн откинулся на спинку стула и вновь попытался скрестить ноги, но вовремя вспомнил о больничной одежде.
— Не уходи из-за меня, — сказал он, но язык тела не совпадал со словами. — Мне нужно вернуться к себе в палату, пока меня не потеряли. Им не нравится, когда мы, грубые мужланы, проникаем в женское отделение без их ведома.
Маршал развернулся и подошел поближе; потом, словно приняв какое-то решение, он наклонился ко мне и неловко меня обнял. Я неуклюже обняла его в ответ, в надежде на то, что он не станет из-за этого пересматривать наши отношения, просто из-за моей нынешней уязвимости и его помощи с Томом. Том был маленькой картошкой в моей кухне, по сравнению с тем, что могло прийти ее разрушать. Но запах красного дерева успокаивал, напоминая мне о моих корнях, я глубоко вздохнула.
— Увидимся позже, — серьезно сказал он, — я все еще пытаюсь разобраться с твоими занятиями, но если я еще что-нибудь могу для тебя сделать или купить, просто позвони мне.
Я улыбнулась, тронутая его участием. Я была согласна с мнением моей мамы о том, что он был хорошим отвлекающим фактором, не выбором, но тот вечер, проведенный с ней, Маршалом и братом, мне очень понравился. Маршал был очень хорошим парнем, а мне не всегда удавалось проводить так время с хорошими парнями. Но я не могла подвергать его опасности из-за меня и сказала.
— Обязательно. Пока Маршал. Спасибо за цветы.
Он кивнул и, махнув рукой, вышел, оставив дверь приоткрытой.
Гленн заметил, что Айви и Дженкс смотрели на меня с неодобрением. Он кашлянул и произнес.
— Ты берешь уроки? Это очень хорошо. Для расследования на местах преступлений?
Я потерла лоб, чувствуя приближение головной боли.
— Лей-линии, — объяснила я. — В офисе регистратора произошла путаница. Маршал работает над этим.
— И не только над этим, — пробормотал Дженкс, и я нахмурилась, глядя, как он перебрался на хризантемы. Аромат летнего луга стал сильнее, его рубашка была испачкана в цветочной пыльце. — Он хочет изменить ситуацию между вами, — сказал пикси, Гленн чуть отклонился назад и сжал рот, внимательно прислушиваясь. — Ты попала в больницу, и это включило его инстинкты спасателя. Так же, как в тот раз на его катере. Я заметил это сразу после того, как он выкинул Тома из твоей кухни. Я пикси, Рэйчел. И могу выглядеть сильным и хитрым, но у меня есть крылья и я знаю, что такое безумное увлечение кем-либо.
Я вздохнула, не удивляясь его предупреждению на счет Маршала. И что бы крылья сделали с этим?
— Ну, это безнадежно, — сказала я, защищаясь. — Ухаживать за лей-линейной ведьмой нелегко.
Дженкс скрестил руки и нахмурился. Айви поставила жирафа и посмотрела на меня.
— Да-да-да, — пробормотала я, но мои мысли уже перескочили на тот момент, когда Мия стояла в темноте, держа в руках своего плачущего ребенка, и говорила мне, что я никогда не смогу никого полюбить, не убивая их при этом. — Он заслуживает кого-нибудь получше, чем я.
Айви пошевелилась, и мне пришлось загнать свои расстроенные чувства поглубже, я повернулась к Гленну. Детектив очень хорошо читал других людей, и иногда это меня смущало.
— Ну как тебе пудинг? — спросила я, доставая помидор и кидая ему в руки.
Многие люди ненавидели помидоры, помня о том, что этот овощ менее двадцати лет назад убил большую часть населения. Тем не менее, Гленн был без ума от помидоров. От неожиданности он чуть не выронил его из рук, но вовремя спохватился и сейчас держал его в руках так, словно это был ребенок.
— Пудинг гадость, — сказал он, довольный сменой темы. — Он без сахара. И спасибо. Я не часто получаю такие подарки.
— Ирландская традиция, — ответила я, прикидывая, не пропустила ли я завтрак и не придется ли мне ждать еще шесть часов. Меню я еще не видела, но кормить-то меня все равно должны.
Айви присела в ногах кровати, чувствуя себя более комфортно из-за отсутствия одного молодого человека.
— Цветы от Трента? — сказала она, подняв брови и протягивая мне карточку.
Я удивленно посмотрела на букет маргариток.
— Их отправила Кери, — сказала я, едва увидела ее мелкий аккуратный почерк на карточке. — Трент, наверное, даже не в курсе, что на ней стоит его имя.
Дженкс приземлился мне на колено.
— Бьюсь об заклад, он в курсе, — загоготал Дженкс, когда кто-то постучался в дверь и вошла женщина в верхней одежде. На шее у нее висел стетоскоп, и прежде чем она открыла рот, я уже знала — это мой врач.
Она замерла на пороге, удивившись количеству людей в палате, но быстро пришла в себя.
— Мисс Морган, — сказала она, энергично направляясь ко мне. — Я доктор Мэйп. Как вы сегодня себя чувствуете?
Всегда один и тот же вопрос, и я безразлично улыбнулась. Никакие сильные антисептики не смогли бы скрыть отсутствие запаха красного дерева, и я с уверенностью могла сказать, что передо мной не ведьма. Необычно то, что они решили лечить ведьму в человеческом отделении и человеческими лекарствами, хотя если бы у меня были повреждения, как у Гленна, думаю, мне бы дали его доктора. И кажется, мои мысли были верными — при ее появлении Гленн вжался в спинку стула с виноватым выражением лица. Помидор он уже где-то успел припрятать. Мне не было интересно, где. Правда.
— Я чувствую себя намного лучше, — вежливо ответила я. — Что вы использовали, чтобы усыпить меня?
Доктор Мэпл взяла прибор для измерения артериального давления, и я покорно протянула ей руку.
— Сама не знаю, что они вам ввели, — ответила она озабоченным голосом, пока накачивала манжету воздухом. — Но могу посмотреть в вашей карточке.
Я уставилась на стетоскоп, стараясь замедлить свой пульс.
— Не беспокойтесь.
Я разбираюсь в амулетах, но не в лекарствах.
— Эй, а я смогу получить больничный лист?
Она не ответила. Затем отодрала липучку манжета, заставив Гленна подскочить.
— Мистер Гленн, — сказала она строго, и клянусь, он задержал дыхание. — Вам еще рано ходить так далеко.
— Да, мадам, — ворчливо отозвался он, я скрыла усмешку.
— Может, мне надо дать вам сиделку? — спросила она, и он потряс головой.
— Нет, мадам.
— Подождите меня снаружи, — строго сказала она. — Я провожу вас до вашей палаты.
Айви пошевелилась в углу. Черт, я даже не заметила, как она там оказалась.
— Я помогу ему, — предложила она, доктор хотела было отказать, но стоило ей увидеть говорившего, она сменила решение.
— Вы Айви Тамвуд? — спросила она, записывая показатели моего давления в медицинскую карточку. — Спасибо. Вы бы очень мне помогли. Его аура еще не достаточно восстановилась, чтобы он мог делать, что вздумается.
Дженкс вылетел из цветов, весь вымазанный в пыльце.
— Мы все его друзья, — сказал пикси и встряхнулся в воздухе, создавая целое облако из пыльцы.
Доктор Мэйп подскочила.
— Почему вы не в спячке? — спросила она, шокированая.
Я сухо кашлянула.
— Он живет в моем столе, — ответила я, а потом закрыла рот, потому что доктор сунула мне в него градусник.
— Видимо, это очень забавно, — пробормотала она, глядя на прибор.
Я переложила его чуть в сторону.
— Его детишки сводят меня с ума, — пробормотала я, когда градусник запищал.
Доктор Мэйп вновь что-то записала в карточке, потом она наклонилась и заглянула под кровать.
— Ваши почки в норме, — сказала она. — Я оставлю капельницу, но выну полостной катетер.
Гленн напрягся.
— Мм, Рэйчел, — неловко произнес он. — Еще увидимся? Дай мне еще денек, перед тем как продолжим их поиски.
Айви стояла позади него, следя за тем, чтобы халат не распахнулся, пока он брался за штатив от капельницы, используя его в качестве упора.
— Дженкс? — сказала она, пока они продвигались к двери. — Убери свою пиксячью задницу отсюда в коридор.
Он криво улыбнулся мне, затем поднялся в воздух и принялся наворачивать круги вокруг Айви и Гленна. Наконец, дверь закрылась, и их голоса постепенно стали затихать.
Я начала переворачиваться, чтобы облегчить процесс, но застыла, когда заметила, что доктор Мэйп взяла стул Гленна и села, молча глядя на меня. Внезапно я почувствовала себя жуком, наколотым на булавку. Она ничего не говорила, и я нерешительно сказала:
— Вы же собирались вынимать катетер?
Она вздохнула и приняла более удобную позу.
— Мне нужно было поговорить с вами наедине, и это был самый легкий способ.
Мне не понравилось. как это прозвучало, и первый проблеск страха прошел сквозь меня, заставляя меня нервничать.
— Я провела первые пятнадцать лет своей жизни в больницах, доктор Мэйп, — сказала я смело, садясь удобнее. — Мне говорили, что я умру, большее количество раз, чем у меня было пар обуви, а у меня их было немало. Вы не можете сказать ничего такого, что могло бы потрясти меня, — это была ложь, но прозвучала она неплохо.
— Вы пережили синдром Розвуда, — сказала она, убирая мою карточку в сторону. Я застыла, когда она потянулась к моему запястью и перевернула его, глядя на метку демона. — Возможно, поэтому ребенок баньши не убил вас.
Она имела в виду мое заболевание крови или метку демона? Чувствуя себя неловко, я убрала руку из ее ладоней. В любом случае, я отличалась от других людей, не в хорошем смысле.
— Вы полагаете, моя аура показалась ей невкусной?
Доктор Мэйп смотрела на мои руки, и мне захотелось спрятать их.
— Я не знаю, — ответила она. — Насколько мне известно, аура не имеет вкуса. Ребенку баньши требуется какое-то время, чтобы насытиться, и его бывает достаточно для того, чтобы убить человека. Вам с мистером Гленном очень повезло остаться в живых после такого. Мистер Харбор хорошо кормит свое дитя.
Хорошо кормит, мать его. Она почти убила меня.
Откинувшись назад, доктор посмотрела в окно, в котором виднелось другое крыло здания.
— Ее матери нужно выразить признательность за выращивание этого ребенка, а не охотиться на нее, как на какое-то животное из-за случившегося. Вы знали, что дети баньши до пяти лет воспринимают любого, кто прикоснется к ним, кроме матери, в качестве пищи? Даже своего человеческого отца.
— Так ли это, — сказала я, вспоминая Ремуса, спокойно держащего ее на руках, без какого-либо вреда своей ауре, чего нельзя было сказать об ауре окружающих. — Извините, если я не скорблю из-за ее жизненных проблем. Эта женщина передала Холли мне на руки, зная, что это меня убьет. Этот ребенок практически убил Гленна. Да Мия и сама убивала людей, просто ее вина еще не доказана. Я за то, чтобы остаться в живых, но я не убиваю людей ради этого.
Доктор Мэйп бесстрастно посмотрела на меня.
— Конечно, мне жаль, что это произошло с вами и мистером Гленном, но в большинстве случаев баньши воспринимаются только как отбросы общества. Я видела гораздо худшие ситуации, которые случались между людьми просто так, без причины, Мия же делала это потому, что другого выбора не было.
— Кому об этом судить? — сердито спросила я, принуждая себя успокоиться. Эта женщина должна была выписать мне больничный лист.
Моя реплика никак на нее не подействовала; она наклонилась вперед, поставила локти на колени и принялась внимательно меня разглядывать.
— Я хочу знать, почему вы пострадали значительно меньше, чем мистер Гленн. У людей и у ведьм ауры весьма схожи.
— Все знаете о нас, да? — сказала я и прикусила язык. Она мне не враг. Она мне не враг.
— Вообще-то знаю. Именно поэтому я взяла вас в качестве пациента, — она заколебалась и потом добавила. — Мне жаль, мисс Морган. Вас больше не допустят в отделение для колдунов из-за ваших демонских меток. Я — это все, что вы можете себе позволить.
Я уставилась на нее. Простите? Они не приняли меня из-за моих меток? Да что в них такого? Я же не черная ведьма.
— Но вы взяли, — сказала я с горечью.
— Я давала клятву защищать любую жизнь. По одной и той же причине я отношусь с состраданием к матери-баньши и взяла вас к себе. Я сужу о человеке, отталкиваясь от причин того или иного поступка, а не от холодных фактов о том, что уже произошло.
Я откинулась на спинку кровати, задаваясь вопросом, была ли это ее личная мудрость или просто отговорка. Доктор Мэйп встала, и я проследила за ней глазами.
— Я познакомилась с капитаном Эденном после того, как напали на его жену, — сказала она. — Он рассказал мне, как вы получили эти метки. Я видела, что осталось от вашей ауры. И недавно я видела ваших друзей. Не каждый может заслужить преданность пикси.
Я нахмурилась, поскольку она развернулась, собираясь уходить. Но повернувшись ко мне, она спросила:
— Вы знаете, как случилось, что вы прибыли к нам в бессознательном состоянии, а мистер Гленн не приходил в себя в течение трех дней?
— Нет.
Я действительно не думала, что жива благодаря демонским меткам. Если бы это было так, то баньши не могли бы навредить черным ведьмам, а это было не так. Должно было быть не так, потому что я… я родня демонам, но говорить этого ей я уж точно не собиралась.
— Может, это ваше исцеление от синдрома Розвуда спасло вас? — спросила она. — Эту версию поддерживают мои коллеги.
Это было слишком близко к правде, и я заставила себя посмотреть на нее, пожав плечами.
Она еще немного постояла, но убедившись в том, что я не собираюсь ничего отвечать, повернулась к выходу.
— Эй, а как же мой катетер? — крикнула я ей вслед, переживая очередной приступ дурноты.
— Я позову медсестру, — ответила она. — Вы пробудете с нами еще несколько дней, мисс Морган. Надеюсь, тебе будет достаточно хорошо здесь, и мы вновь поговорим об этом.
Моя челюсть упала, поскольку она закрыла дверь с характерным стуком. Так вот в чем состояла ее игра. Она не выпишет меня, пока я не удовлетворю ее любопытство. Да пошла она в ад. У меня дела.
Знакомое слабое стрекотание стрекозиных крыльев привлекло мое внимание к верхушке платяного шкафа.
— Дженкс! — с теплотой в голосе сказала я. — Я думала, ты улетел.
Он слетел вниз, осторожно опускаясь на мое колено.
— Никогда не видел, как снимают катетер, — сказал он самодовольно.
— И никогда не увидишь, боже! Проваливай, пока медсестра не пришла.
Но он просто подлетел к цветам, чтобы ободрать мертвые лепестки.
— Пока не заговоришь, ты застряла тут, да? — сказал он
— Не возражаешь, если мы с Маталиной временно переедем в твою шкатулку? Нам надо немного отдохнуть от детей.
— О’кей, Дженкс! — мне не хотелось знать подробностей. — Но я сбегу отсюда, как только встану на ноги — сказала я, пытаясь выкинуть из головы картину Маталины, ходящей среди моих сережек. — В шесть часов максимум.
Я поморщилась и несильно потянулась. Так или иначе, но я собиралась покинуть это место. Ал ожидал меня на занятия, и если я не появлюсь на лей-линии вовремя, он меня прикончит. А демон в госпитале явно подмочил бы мою репутацию. Возможно, я могла бы использовать проклятье.
Дженкс повернулся ко мне, держа в своих умелых руках свернутый лепесток маргаритки, в котором была собрана горстка пыльцы.
— Думаешь они позволят тебе уйти отсюда, да? Доктор Франкенштейн хочет заполучить тебя для своих опытов.
Я улыбнулась, чувствуя, как мой пульс ускорился, разгоняя горячую кровь по телу, вплоть до кончиков пальцев на ногах.
— Выйти отсюда — вот что я собираюсь сделать. А то я не провела все свое детство в больницах и не изучила все способы улизнуть из них.
Дженкс улыбнулся.<a l:href="#n_15" type="note">[15]</a>
Глава 13
Мои кудри почти высохли, и я двигала рукой раздражающе медленно, используя больничную расческу, чтобы расчесать волосы. Шампунь и кондиционер для волос шли в комплекте, и я не стремилась узнать, во сколько эта услуга могла мне обойтись.
Я ставила примерно по пять баксов за бутылку. И конечно, в пятизвездочном отеле я могла бы получить нечто получше. Но просить Айви привезти мои косметические принадлежности я не собиралась. Чем меньше я унесу отсюда, тем меньше людей узнают о моем побеге. До Поворота вы могли бы обратиться в службу ПМВ, или Против Медицинского Внушения, и работать с ними. Но после быстрого распространения эпидемии, уничтожившей значительную часть популяции людей, правительство с удовольствием забрало большую часть прав у пациента. Если вы не подготавливали документы заранее, процесс привлечения ПМВ к вашему делу мог занять вечность и один день. И если я хотела покинуть это место, мне нужно было сбежать по-тихому. Скорее всего, после этого мной могли заинтересоваться копы, ведь больница постарается обезопасить себя от судебного иска, но они останутся ни с чем, когда я подключу к делу ПМВ.
Мой запланированный сорокаминутный вечерний душ под горячей водой трагически сократился до пяти минут; напор воды был настолько сильным, что у меня закружилась голова, и мне казалось, что вместе с мылом с меня стекала моя аура. И сейчас я достаточно комфортно сидела на софе около черного ночного окна, одетая в вещи, заранее принесенные мне Айви; джинсы и черный свитер, которые нравились ей с того времени, как я впервые одела их.
Я думала, что душ будет просто душем, но процесс превратился в проверку того, насколько быстро я могла двигаться. Или совершенно не могла. Моя аура была непривычно тонкая, и каждый раз, когда я делала быстрые движения, я теряла равновесие. И мерзла. Так необычно. Это было почти больно. «Необычно», как сказал Гленн. Хорошее название этому состоянию.
Сдаваясь, я швырнула расческу в корзину с мусором и задалась вопросом о том, потрудился ли кто-нибудь сказать Пирсу, что произошло и что со мной все в порядке. Скорее всего, нет. От окна шел сквозняк, и когда я выглянула за штору, я увидела блеск синих и красных огней мигалок полицейских машин, отражающийся от снега, который от этого казался еще холоднее.
Я надела пальто и увидела, что мой правый рукав был порван в новом месте. Черт. Нахмурившись, я пожала плечами, аккуратно разместив свои обутые ноги на софе, и обняла согнутые колени руками. Напротив меня лежал мой улыбающийся жираф, и на меня вновь нахлынули воспоминания обо мне, сидящей точно также и ждущей вестей об отце, стало ли ему лучше или хуже, и еще более старые воспоминания обо мне, ждущей мать, для того чтобы она забрала меня домой. Вздохнув, я опустила подбородок на колени.
Моя мать и Робби уже навещали меня. Мама была шокирована, когда я рассказала ей о нападении баньши, а Робби просто ушел в себя. Его точные слова затрагивали ад и ледяной шторм, и он никогда не был доволен моим выбором карьеры, так что то, что его волновало, меня не касалось. Я любила его, но иногда он вел себя, как придурок, пытаясь внушить мне мысли о том, какой я, по его мнению, должна быть. Он ушел, когда мне было тринадцать, и для него я навсегда останусь тринадцатилетней.
По крайней мере, когда Маршал узнал, что я собираюсь потихоньку сбежать из больницы сегодня вечером, он предложил свою помощь. После того, как он выкинул Тома, я подумывала принять его предложение, но, в конце концов, решила держать его в резерве, на случай, если мне понадобится покинуть свое убежище и временно переселится в новое, когда за мной придут сотрудники ПМВ.
В тускло освещенной комнате раздался практически неслышный скрип входной двери, и я подняла голову. Это были Айви и Дженкс, и я улыбнулась, спуская ноги на пол. Дженкс первым добрался до меня, небольшое количество пыльцы оставило слабый светящийся след за ним в темной комнате.
— Ты готова? — спросил он, жужжа вокруг моей головы, прежде чем приземлиться на плечо. Он был одет в зимнюю одежду, сшитую Маталиной, обмотанный таким количеством синей ткани, что с трудом мог опустить руки.
— Нужно только завязать шнурки, — сказала я, засовывая жирафа и каменную розу Биса в сумку; я все равно собиралась их забрать. — Вы договорились с Кизли?
Айви кивнула, в то время как я перебирала пальцами шнурки. Полиция проверит церковь. Дом моей матери тоже отпадал, даже если бы мне захотелось мириться с колкостями Робби. И Кизли разрешил нам пожить у него несколько дней. Сейчас Кери проводила большую часть времени в апартаментах Каламака, и я знала, что он наслаждался ее компанией, словно бы его оставили наедине с полной кладовкой сладостей.
На Айви был одет ее длинный кожаный плащ, поверх джинсов и коричневого свитера. Я знаю, что она пыталась не выделяться, одевая вещи с распродаж, но не особо в этом преуспела, поскольку люди все равно оборачивались ей вслед. На ее лице была косметика, и волосы были заколоты сзади. Очевидно, она опять стала их отращивать, потому что в волосах виднелось несколько заново выкрашенных светлых прядей. Беспокойство мерцало в ее глазах, когда она подошла ближе, ее зрачки были расширены, но не от жажды. Я бы волновалась, если бы от стресса мог проснуться ее голод, но вампиры относятся к больным или раненным с чрезмерной мягкостью. Я думаю, что это инстинкт, который помогает им контролировать себя и избегать случайного убийства своих возлюбленных. Последнее место, куда бы пошел кормиться вампир, это больница.
Она встала передо мной, оценивая мою усталость, рука ее переместилась на бедро, пока я пыхтела над ботинками.
— Может, тебе стоит принять немного бримстона? — спросила она, и я затрясла головой. Бримстон ускорил бы мой обмен веществ, сделав мое самочувствие субъективно лучше, чем оно есть на самом деле, и тем самым он бы нанес еще больший вред моему организму. С моим обменом веществ все было хорошо. Дело было в поврежденной ауре, и ничто, кроме времени, не помогло бы мне.
— Нет, — твердо сказала я, и заметила, что она нахмурилась. — Ты же не подсунула мне его, нет?
— Нет. Боже, Рэйчел, я уважаю твое решение.
Она разозлилась, и думаю, это была правда. Движения Айви стали более угрожающими, и когда Дженкс сложил свои крылья, сидя у меня на плече, я добавила:
— Может, позже. Как только выберемся отсюда. Спасибо.
Это, видимо, удовлетворило ее, и я встала, засовывая руки в карманы пальто, где неожиданно обнаружила билеты Робби с самолета. Я мрачно вспомнила то презрение к моей профессии, которое он показал сегодня днем, и сунула билеты в конверт, а потом и в сумку. Слеза баньши, которая лежала в нем до этого, вылетела наружу, скользя по воздуху.
— Поймал, — закричал Дженкс, а когда понял, что поймал, взвыл и рванул в сторону, слеза упала на пол и закатилась под кровать.
— Это слеза баньши, которую тебе дал Эдден? — проскрипел он, его сильно трясло, и я кивнула.
Айви присела на корточки, подарив Дженксу сухой взгляд, и потянулась под кровать, доставая укатившуюся слезу.
— Снова чистая, — с расширившимися глазами произнесла она и бросила кристалл мне в руку.
— О, тебе просто показалось, — отозвалась я, держа слезу на ладони в свету уличных фонарей и немного нервничая.
Маленький пикси завис над моими пальцами, его крылья были размытыми от движения.
— Это слеза, Рэйч, — сказал он, подлетая почти вплотную к моему лицу, чтобы видеть мои глаза. — Она спасла тебя от смерти, а не демонские метки. Ребенок нашел слезу и…
— Взял свою бутылочку, вместо меня, — закончила я за него, и почувствовала огромное облегчение из-за того, что в моем спасении демонские метки никак не участвовали. — Я почувствовала тогда, как что-то темное потянулось к ней сквозь меня. Я думала, что это была копоть с моей ауры.
Дрожа, я бросила слезу в сумку и пообещала себе вернуться к ней, когда буду дома.
— Может быть, поэтому Ремус оставался жив все это время, — пробормотала я.
Лицо Айви стало совершенно белым. Я вопросительно посмотрела на нее, чувствуя холод, и сказала.
— Дженкс, проверь, готов ли Гленн.
— Понял, — рассеянно ответил пикси и бросился в проем между дверью и полом, высотой в один дюйм.
Я присела на кровать, скрестив руки на груди и глядя на Айви, сидящую на фоне темного окна.
— Ты, эээ, хочешь что-то мне сказать? — спросила я.
Айви сделала медленный вдох. Потом медленно выдохнула, сидя на углу длинной софы, ее взгляд был устремлен в потолок, в пустоту.
— Это я виновата, — сказала она. Когда вампирша посмотрела на меня, ее глаза были почти полностью черными. — В том, что Мия устроила это убийственное сумасшествие с целью породить ребенка.
— Ты, — проговорила я. — Как?
Ее волосы качнулись вперед, скрывая выражение ее лица.
— Я отдала ей свое желание. То, которое подарила мне ты.
Я распрямила руки и скрестила их наоборот.
— Ты имеешь в виду ту лепреконшу, которую я отпустила, когда работала на ОВ?
Она кивнула, опустив голову, и я искоса посмотрела на нее, не понимая.
— Ты отдала свое желание баньши? Зачем? Ты могла бы получить что угодно!
Айви пожала плечами. Это была нервная реакция, которую я не часто видела у нее.
— Это была своего рода благодарность. Я очень задолжала ей. Я была знакома с Мией еще до знакомства с тобой. Мой босс, Арт, водил меня за нос. Я быстро шла на повышение, но он не продвигал меня, требуя взамен…
Она заколебалась, и в ее молчании я услышала то, что она не договорила. Ее босс хотел испробовать ее крови, прежде чем позволить ей подняться над ним. Мне стало жарко, и я порадовалась, что в палате было темно.
— Политика ОВ, — сказала она иронично. — Но я не хотела играть в его игры. Я была слишком хорошим сотрудником, и когда застукала Арта, пытавшегося прикрыть убийство баньши и заработать на этом, я вызвала Мию для того, чтобы она освидетельствовала это. В то время она сотрудничала с ОВ в делах, касающихся ее сородичей. Короче говоря, я засадила Арта в тюрьму и ушла из-под его руководства. Я думала, что мне было плохо в ОВ. И у меня не стало надзирателя, мешающего мне двигаться вперед.
— И тебя приставили ко мне нянькой, — смущенно пробормотала я, и Айви покачала головой, подавшись вперед. Слез не было, но выглядела она очень несчастной.
— Нет. Я имею в виду да, но Рэйчел, эта женщина рассказала кое-что обо мне, чего я очень боялась признать. Ты же знаешь, какие эти баньши. Они говорят тебе то, что несомненно разозлит тебя, а потом питаются эмоциями. В тот раз она страшно разозлила меня, сказав, что я боюсь стать тем, кем хочу быть, кем-то, кто способен любить. Она пристыдила меня за отказ от крови.
— Боже, Айви, — сказала я, все еще не веря в то, что она отдала свое желание… баньши!
— Ты думала, что отказ от крови был хорошей идеей? Это почти свело тебя с ума.
Ее глаза были черными в рассеянном полночном свете, и я подавила дрожь.
— Это произошло не из-за нехватки крови, — ответила она. — Отказ, наоборот, помог мне. Вся сила и уверенность в себе, что я приобрела благодаря этому, помогла мне в борьбе с Пискари. Она дала мне волю, которая помогает мне проживать каждый день. Мия сказала… — Айви заколебалась, и уже мягче с застарелым гневом в голосе сказала. — Она назвала меня поверхностной, говоря о том, что она бы никогда не смогла бы кого-то полюбить без того, чтобы убить его, и назвала меня нытиком из-за возможности любить кого-то, но нежелания этим воспользоваться. И когда я встретила тебя? — она пожала плечами — Когда поняла, что ты бы тоже могла полюбить меня в ответ? Сделать мою жизнь лучше? — смущенная, она потерла свои виски. — Я отдала ей свое желание для того, чтобы она тоже имела шанс полюбить кого-то. Это я виновата в том, что она стала убивать людей.
— Айви, — мягко сказала я, застыв. — Мне очень жаль. Я люблю тебя.
— Стоп, — ответила она, протягивая тонкую руку в останавливающем жесте. — Я знаю об этом.
Она посмотрела на меня, ее челюсти были сжаты, и во взгляде таилось достаточно злости, чтобы заставить меня сидеть держаться на расстоянии.
— Пискари был прав, — горько засмеялась она, и мне стало холодно. — Ублюдок был прав почти во всем. Но и я была права тоже. Если бы Мия не пристыдила меня, я бы не нашла в себе мужества уйти от Арта и позволить себе любить тебя.
— Айви.
О боже, она никогда не сказала бы этого по своей воле. Должно быть, она очень сильно переживала за меня прошлой ночью.
— Ты знаешь, что очень похожа на мастера вампиров? — Айви откинулась обратно, и уставилась на меня, почти злая. — Ты пугаешь меня тем, что вызываешь во мне все это любящее дерьмо, и мне хочется укутаться твоей душой и чувствовать себя в безопасности. Я больная, если хочу то, что пугает меня.
— Я не хочу причинить тебе вред, — ответила я, не зная, куда наша беседа может зайти.
— Ты уже причиняешь, — сказала она, обнимая подтянутые к груди колени и кладя на них подбородок. — И будешь опять. Мне все равно. Ты — моя слабость. Вот почему, я больше не прикасаюсь к тебе. Я слишком увлеклась твоей маленькой, безобидной ложью. Я хочу любить, но я не смогу жить с собой в мире, если позволю причинить себе боль еще раз. Я не хочу чувствовать боль под названием «любовь». Я не должна.
У меня всплыло воспоминание о Фаркусе, играющем с моим шрамом. Он был слишком близко. Использовал меня как спичку для того, чтобы зажечь свое либидо. Боль превратилась в наслаждение — и было ли это извращением, если это было хорошо?
— Прости, Айви. Я больше ничего не смогу тебе дать, — прошептала я.
Айви отвернулась к окну и приоткрыла штору, чтобы посмотреть наружу.
— Я и не требую от тебя, трусишка, — мягко произнесла она, и я увидела признаки того, что она вновь закрылась. — Не волнуйся. Меня все устраивает. Я говорила это не для того, чтобы обвинить тебя в чем-то; я просто думала, что тебе надо знать, почему Мия Харбор замужем, и ее муж имеет иммунитет к атакам баньши. Я отдала ей желание, потому что была ее должницей. Потому что она дала мне смелость бороться за то, что мне важно. Добилась ли я результата или нет, значения не имеет. Единственным способом поблагодарить ее было дать ей шанс тоже полюбить кого-то. И я думаю, что она его любит. Насколько могут любить баньши.
Мои ладони сжимали локти достаточной сильно, чтобы их свело судорогой, и я чуть расслабилась.
— Она любит сраного серийного убийцу, — сказала я, довольная тем, что мы отошли от прошлой темы.
Айви слабо улыбнулась в свете уличных фонарей. Потом отпустила штору, и ее лицо опять погрузилось в тень.
— Это не делает ее вину меньше. Холли не особенная. Ремус — да. Извини. Мне не нужно было отдавать желание ей. Я даже не представляла, что она будет с его помощью убивать людей. Со всей ее силой, теперь она стала монстром. Хоть я и ее должница, тем не менее, она должна быть наказана.
Встав, я подошла и протянула ей руку, желая, чтобы она поднялась на ноги, и я могла обнять ее и изгнать это ужасное оцепенение.
— Не волнуйся об этом. Ты не могла всего этого предвидеть. Ни хорошего, ни плохого.
— И все равно это моя вина.
Моя рука коснулась ее плеча, и я обернулась, когда Дженкс выскочил из-под двери, рассыпая за собой серебряную пыльцу, и подлетел к нам.
— Гленн в коридоре, — сказал он, сверкая в темноте необычно яркими глазами.
— Хорошо, — тихо сказала я и развернулась, чтобы взять сумку. У меня горели щеки, и я приложила к ним ладони.
— Ммм, — сказал пикси, неуверенно паря в темноте. — Я что-то пропустил?
Айви забрала у меня из рук сумку.
— Нет, — ответила она и повернулась ко мне. — Жди здесь, я прикачу кресло.
— Нет, не прикатишь.
Она меня смутила, и я не знала, как заставить ее прекратить командовать.
— Кресло не числилось у меня в плане, — добавила я. — Я сама смогу идти.
— Да тебя ноги не держат, — сказал Айви, и я помотала головой. Это было решение, которого я собиралась придерживаться.
— Я не смогу выбраться отсюда, сидя в кресле-каталке, — произнесла я, глядя в пол, пока не убедилась, что он перестал качаться. — Мне придется идти своими ногами. Но очень, очень медленно.
Дженкс завис перед нами, словно Лоуренс Аравийский, только с крыльями.
— Ни за что, Рэйч, — начал он, и в его глазах мерцало беспокойство. — Ты такая же сильная сейчас, как стояк у фейри.
— Я могу это сделать, — выдохнула я, немного помедлив, а потом тряхнула головой. Хорошая попытка, Дженкс. С опущенной головой я начала медленно продвигаться к двери, и мои мысли крутились вокруг списка неотложных дел: договориться с Алом о выходном; восстановить чары, чтобы дать Пирсу временное средство; напомнить Маршалу, что я не собираюсь менять наши отношения из-за таких мелочей, как мое ранение, его помощь с Томом и неплохо проведенный ужин. Еще мне надо попытаться снова сделать локализующие чары, не говоря уже о том, чтобы найти убийцу Кистена, и просмотреть все отчеты о том, у кого Пискари брал кровь и с кем спал, сидя в тюрьме. Я могла это сделать. Я хотела этого. И как же я собиралась это делать?
Дженкс летел передо мной, пока я двигалась от софы к кровати, а потом от нее к шкафу с одеждой, следя за моей аурой. И меня это немного раздражало.
— Ты сказал Гленну, что мы уже идем? — спросила я, отбрасывая руку Айви, когда она попыталась помочь мне пройти оставшиеся дюймы.
— Сказал, — ответил Дженкс и приземлился на мое плечо, пыхтя под весом одежды. — Ты ему очень обязана, Рэйчел. Завтра его должны были выписать.
Я взяла свою сумку и посмотрела на Айви, пытаясь подавить чувство вины.
— Тогда пошли.
Айви кивнула. И коснувшись моего плеча, она двинулась вперед.
— Увидимся в лифте, Рэйчел, — сказал Дженкс, обгоняя Айви и стараясь успеть выскочить за дверь перед тем, как она закроет ее.
Оставшись одна, я обессилено прислонилась к стене. Мое дыхание было тяжелым, и движения были медленными. С этим не должно было быть больших проблем. Я могла со всем справиться. Вообще-то я уже проходила через это миллионы раз, когда мама хотела забрать меня домой, а сотрудников ПМВ еще не было.
Побег из больницы похож на езду на велосипеде, подумала я. До меня доносились звуки приглушенной беседы Айви и дежурной медсестры. Потом я вспомнила, что никогда не училась ездить на велосипеде.
— Лифт, — прошептала я, вбив себе в голову это слово как цель. Я смогу там отдохнуть. Я немного размялась, пока не почувствовала себя уверенней. Я ждала у прикрытых дверей и прислушивалась. Было где-то около полуночи, и поскольку я находилась в человеческом отделении больницы, вокруг было тихо. Идеально.
— Позовите медсестру! — крикнул кто-то, и я услышала звук, будто что-то врезалось в стену. Дженкс начал вопить, и я выглянула в щель между дверью и косяком. Чуть в отдалении раздался мужской стон, и мимо пронесся санитар, от бега его мелкие косички покачивались.
Я навалилась на дверь всем своим весом, дрожа так, будто лакированное дерево через пальто высасывало из меня остатки тепла. Я посмотрела направо, следуя звукам человеческой речи, и улыбнулась при виде Гленна, лежащего на полу в конце коридора. Там же находились Айви и Дженкс, два санитара и медсестра. И еще курьер, из службы доставки еды.
Пока я смотрела, Гленн застонал еще убедительней, и скосил глаза на меня. Я послала ему вампирский «зайкин поцелуйчик» и он отвернулся, его улыбка превратилась в болезненную гримасу. Дженкс был прав; я его большая должница.
Пульс подскочил, когда я поковыляла к лифту за углом. Хорошо, что не надо было идти мимо поста медсестер. Мой тепм постепенно стал ровнее, и я чуть выпрямилась, а когда боролась со слабостью и мягким ощущением ходьбы по глубокому снегу, я старалась следить за тем, чтобы оставаться спокойной.
Я повернула за угол, и шум за спиной чуть не лишил меня сознания. Коридор был пуст, но я не решилась воспользоваться высокими, по пояс, перилами. Кроме того, лифт был уже близко. Я нажала на кнопку вызова, потом еще раз, пока не загорелась лампочка вызова.
Практически мгновенно передо мной распахнулись двери, и мое сердце екнуло, когда из них вышла какая-то пара. Они одарили меня беглым взглядом и направились в сторону шума, который создал Гленн. Их любопытство выиграло, и я, шатаясь, зашла в лифт, вжимаясь в угол, и стискивая в руках сумку. Чем быстрее я двигалась, тем хуже мне становилось. И самое дерьмовое — было видеть меня, ползущую к лифту со скоростью черепахи.
Я сделала несколько мелких вздохов и уставилась в спину удаляющейся пары, когда двери лифта начали закрываться. Дженкс. Где же ты? Ты сказал, что будешь здесь.
Пикси успел заскочить в последний момент, почти врезавшись в стенку лифта.
— Рэйч! — возбужденно воскликнул он, и у меня закружилась голова, когда я потянулась прикрыть ладонями уши.
— Не так громко! — воскликнула я, и он опустился на уровень моих глаз.
— Извини, — сказал он виновато.
Он проследовал за моим утомленным взглядом до темной панели, потом подлетел к ней и нажал кнопку этажом ниже. Я услышала электронный звук щелчка, и лифт начал опускаться.
— Гленн в порядке, — сказал он, садясь мне на плечо. — Не думаю, что они догадаются о твоем побеге, пока кто-нибудь не отведет его в палату.
— Прекрасно.
Я прикрыла глаза, чувствуя головокружение. Я боялась, что лифт будет двигаться слишком быстро для моего желудка, но воспользоваться лестницей я тоже не могла, моя аура тянулась бы за мной все время, пока бы я спускалась.
— Ты в порядке? — спросил он, обеспокоено.
— Угу, — ответила я, облокотившись на стенки в углу. — Это просто слабость.
Я прищурилась, глядя на него, раздался звон, и лифт замер, и когда отставшая часть ауры догнала меня, мой мир восстановился. Я вздохнула и медленно выдохнула.
— У меня сегодня есть кое-какие дела, и я не смогу сделать их, бездельничая в постели, которая передвигается вверх и вниз.
Он засмеялся, и я оттолкнулась от стены, когда двери лифта открылись. Если все шло по плану, то нас должна была ждать Айви, и мне не хотелось, чтобы она подумала, будто я настолько слаба.
Айви стояла прямо перед дверьми, и бросив взгляд на меня, она влетела внутрь и нажала кнопку, закрывающую двери лифта.
— Все в порядке? — спросила она.
— Прекрасно.
Айви обменялась взглядами с Дженксом и нажала кнопку «вестибюль», выполнив комбинацию действий настолько быстро, что они казались смазанными. Немного нервничаем, не так ли?
На этот раз спуск дался мне тяжелее, я закрыла глаза и вжалась в угол, пока лифт набирал скорость, спускаясь почти на всю высоту здания.
— Рэйч, ты как? — спросил Дженкс, и я пошевелила пальцами, страшась того, что могло со мной произойти, если я кивну. Мой желудок болел.
— Слишком быстро, — выдохнула я, беспокоясь о дороге домой. Я просто рассыплюсь на куски, если мы будем ехать со скоростью больше двадцати миль в час.
Я начала дрожать и плотнее прижала к себе сумку, чувствуя каждый напряженный мускул в своем теле, когда лифт остановился. Раздался звонок, и двери разъехались в стороны. С чувством облегчения я открыла глаза и увидела Дженкса, который парил рядом с сенсором, препятствуя закрытию дверей. До меня донеслись тихие звуки почти пустого вестибюля, и Айви взяла меня за руку. В обычной ситуации я бы отказалась от ее помощи, но сейчас она была нужна мне. Вместе мы вышли из лифта. Господи, я чувствовала себя сташестидесятилетней старухой, и мое сердце колотилось, а колени дрожали.
Двигаясь медленно, я почувствовала себя лучше, и чем дальше мы шли, тем больше я была убеждена в правильности своего поступка. Я огляделась вокруг — и постаралась не выглядеть больной — вести себя обычно, как сказал бы Дженкс. В вестибюле было несколько человек, которые находились здесь даже в полночь, свет из вестибюля падал на лестницу у выхода и заснеженные кусты рядом с ним, превращая их в обычные сугробы. Но они выглядели довольно красиво под желтым светом фар эвакуатора.
Эвакуатора?
— Эй! Это моя машина! — воскликнула я, увидев ее, погруженную в кузов грузовика. Она не выглядела так, словно простояла там долго.
При звуке моего голоса, двое людей, стоявших у больших зеркальных окон, посмотрели в нашу сторону. До этого они наблюдали за эвакуатором, и мои глаза сузились, когда я узнала Доктора Мэйп и полицейского в форме. Большого вампа из ОВ. Круто. Просто офигенно круто.
— План Б, Айви, — сказал Дженкс и нырнул обратно в лифт.
— Это моя машина, — вновь закричала я и задохнулась, когда Айви дернула меня обратно в лифт. Я ударилась спиной о стенку и схватилась за живот.
— Кто, — задыхаясь, проговорила я, ощущая головокружение, — разрешил вам брать мою машину?
Двери лифта закрылись, отсекая от нас крик протеста доктора. Я прислонилась к стенке, когда лифт начал подниматься, а потом заставила себя выпрямиться. Черт подери, я не немощная.
— Кто разрешил вам брать мою машину? — повторила я громче, словно это могло помочь мне преодолеть слабость.
Крылья Дженкса нервно загудели, и Айви вспыхнула.
— А на чем бы еще я могла забрать тебя? На своем мотоцикле? — пробормотала она. — Все легально. На это ушло не больше тридцати минут.
— Они отбуксируют мою машину! — снова закричала я, и она пожала плечами.
— Я заберу ее потом.
— Ну и как мы теперь попадем домой! — завопила я в ответ, ненавидя ощущение беспомощности, в ответ Айви достала свой мобильный телефон из тонкого кожаного футляра на поясе. Боже, и дело было только в размере кредитной карточки.
— Позовите Кист… — ее голос замер, и я уставилась на нее, раздираемая переживаниями. — Я имею в виду Эрику, — поправилась она тихо.
— Нас заберут. Она работает недалеко отсюда.
Да пошло оно все к черту. Чувствуя себя больной и подавленной, я сжалась в углу лифта и постаралась успокоиться.
Дженкс мягко опустился на мое плечо.
— Расслабься, Рэйчел, — сказал он, глядя на Айви, сгорбившуюся от боли и печатающую текстовое сообщение на телефоне так быстро, словно на клавиатуре.
— Ты видела знахарку. Айви не виновата. Они знали, что ты попытаешься сбежать.
Растопыренными пальцами обеих рук я уперлась в стены позади меня. Мне казалось, что мы поднимались наверх сквозь тысячи маленьких льдинок, и мир давил на меня, не защищенную из-за поврежденной ауры. Это не выглядело так, будто я могла что-либо сделать. Но доктор Мэйп была бы дурой, если бы не предвидела такого поворота событий. Я знала множество способов сбежать. Моя мама постоянно по-тихому забирала меня из больниц.
— Куда мы едем? — вздохнула я, стараясь держать глаза открытыми, несмотря на то, что они продолжали двигаться сами по себе, словно я очень долго каталась на карусели.
— На крышу.
Я взглянула на Айви и осторожно потянулась, нажимая кнопку третьего этажа.
— На третьем этаже есть коридор, ведущий в детское крыло. Мы можем воспользоваться этим путем, — проговорила я и закрыла глаза. Лишь на мгновение. Айви и Дженкс смотрели на меня выжидающе.
— Что? — ответила я. — Зачем мне пользоваться прачечным желобом, соединяющимся с подвалом, если я могу с комфортом ехать в инвалидном кресле.
Айви замялась.
— Ты будешь сидеть? — спросила она.
Прежде чем упаду? Навряд ли.
— Да, — проговорила я, беря Айви за руку, когда лифт остановился, и мир волшебным образом для меня вновь нормализовался.
С тихим звоном двери лифта раскрылись, и Дженкс вылетел наружу, летя на три шага впереди нас.
— Там есть кресло, — сказал он, и я прислонилась к стене около горшка с искусственным растением, а Айви, придерживая меня одной рукой в вертикальном положении, второй практически мгновенно раскрыла кресло, и от рывка его замки сразу же встали на место.
— Садись, — сказала она, и я с удовольствием опустилась в него. Мне хотелось домой. Все станет намного лучше, когда я окажусь дома.
Айви подтолкнула кресло, и мы стали двигаться довольно быстро по пустому коридору.
Головокружение налетало отовсюду, выскальзывая из углов, где пересекались стены и пол, преследуя меня по пятам.
— Помедленнее, — еле слышно прошептала я, но думаю, моя свесившаяся голова стала более действенной причиной остановки. Или это, или Дженкс, кричащий на нее.
— Что, черт возьми, ты делаешь! — орал он, и я стиснула зубы, пытаясь удержаться от рвоты.
— Увожу ее отсюда, — проворчала она откуда-то позади меня.
— Ее нельзя так быстро везти! — кричал он, рассыпая на меня пыльцу, словно пытаясь дать мне поддельную ауру. — Она двигалась медленно не потому, что ей было больно, а потому, что старалась удержать свою ауру на себе. А ты, всегонавсего, оставила ее ауру у лифта!
Она прошептала.
— О, боже мой.
Я почувствовала прикосновение ее теплой ладони.
— Рэйчел, прости меня. Ты как?
Мое состояние быстро улучшалось, и постепенно мир перестал вращаться. Я поискала ее глазами.
— Нормально, — сказала я и сделала осторожный глубокий вздох. — Просто давай не так быстро.
Черт. И как же я поеду в машине?
Айви была испугана, и я прикоснулась к ее руке, которая по-прежнему лежала на моем плече.
— Я в порядке, — заверила я, делая еще один глубокий вздох. — Где мы?
Она вновь покатила кресло, но теперь очень медленно. Дженкс, летящий рядом, кивнул.
— Детское отделение, — прошептала она.<a l:href="#n_17" type="note">[17]</a>
Глава 14
Занервничав, я сжала колени, когда Айви выкатила меня в коридор. Мы уже прошли прогулочною дорожку и находились в детском крыле. Ужасное чувство дежавю и страха усилилось, и у меня свело живот.
Запах был другой, он нес аромат детской присыпки и мелков. Стены теперь были теплого желтого цвета, с нарисованным забором… Я смотрела на него, пока мы ехали мимо. Мне стало лучше, хотя еще недавно я думала, что не выдержу. Над креслами на стене были нарисовны щенки и котята. А еще радуги. Дети не должны болеть. Но они болеют. Они умирают здесь, и это неправильно.
Я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Дженкс приземлился мне на плечо.
— Ты в порядке?
Это несправедливо, черт побери.
— Нет, — ответила я, но заставила себя улыбнуться, чтобы он не попросил Айви остановиться. Я слышала голоса детей, говорящих громко и быстро — знавших, что скоро могут прийти медсестры, и они не успеют договорить.
Мы шли мимо детской игровой комнаты. Высокие окна с открытыми шторами, чтобы было видно снег, и яркие лампочки на потолке создавали впечатление, что сейчас день. Уже было за полночь, и только дети внутриземельцев не спали, большинство сейчас ужинали вместе с родителями в своих комнатах. Многие родители, если они могли это устроить, приходили поесть со своими детьми, стараясь принести в палату что-нибудь, напоминающее о доме, и все дети — без исключения — боялись им сказать, что это лишь отдаляло воспоминания.
Мы медленно проезжали освещенные комнаты с темными окнами. Я видела, как дети расходятся по комнатам, за исключением тех, чьи родители жили далеко или сейчас работали и не смогли приехать на ужин. Дети стояли кучкой и громко болтали. Я улыбнулась, когда они заметили нас, и замерла от удивления, когда один из них крикнул:
— Айви!
Дальний угловой столик мгнвенно опустел, и я замерла, когда нас окружила толпа ребятишек в разноцветных пижамах. Одна девочка, радостно волоча свою капельницу на подставке, встала перед Айви, остальные стояли рядом. Трое из них полысели из-за химиотерапии, все еще легальной даже после Поворота, ведь более эффективных биолекарств не было. Самая старшая из них, тощая девочка, сидела за столом, стиснув зубы, и не решаясь подойти. На ней была красная бандана, подходившая к пижаме, что придавало ей вид плохой девчонки.
— Айви, Айви, Айви! — снова закричал краснощекий мальчик лет шести, поразив меня к чертовой матери, когда кинулся и обнял Айви за ноги. Айви покраснела, и Дженкс засмеялся, посыпая все вокруг золотой пыльцой.
— Вы приехали, чтобы поесть с нами и покидаться горохом в попугая? — спросила девочка с капельницей, и я повернулась в своем кресле, чтобы взглянуть Айви.
— Пикси, пикси, пикси! — завопил мальчик, обнимавший ее за ноги, и Дженкс тут же взлетел повыше.
— Мм, я слетаю, проверю медсестер, — сказал он нервно и улетел под самым потолком. Послышались разочарованные возгласы, и Айви, выпутавшись из объятий, присела рядом, чтобы мы все были на одном уровне.
— Нет, Дэрил, — сказала она, — я пытаюсь выбраться отсюда с подругой и поесть мороженного, так что говорите потише, чтобы нас не услышали.
Крики моментально сменились тихим хихиканьем. Один из лысых детей, мальчик с ковбоями на пижаме, добежал до конца холла и посмотрел за угол. Он показал два больших пальца, и все облегченно выдохнули. Всего их было пятеро, и очевидно, все они знали Айви, и все они столпились вокруг нас, как… дети.
— Она ведьма, — властно сказал краснощекий мальчик, все еще цепляясь за ногу Айви. Упер руку в бедро — он явно был самопровозглашенным королем этого этажа. — Она не может быть вашим другом. Вампиры и ведьмы не дружат.
— У нее черная аура, — добавила девочка с капельницей, поддерживая его. Ее глаза были широко открыты. Судя по ее плотному, здоровому телу, я была уверена, что она выживет. Она была из тех детей, которые поступают в больницу, остаются на некоторое время, затем уезжают и никогда не возвращаются. Видимо, она была особенной, раз ее приняли дети, которые… не так легко переживут все это.
— Вы черная ведьма? — спросила девочка в бандане, которая стояла теперь невдалеке. Ее карие глаза казались огромными на измученном лечением лице. В голосе не было страха — не потому что она ничего не понимала, а потому что знала, что умирает, и я в этом не виновата. Мое сердце потянулось к ней. Она стояла в отдалении, еще не готовая подойти. Айви занервничала из-за ее вопроса.
— Рэйчел мой друг, — сказала она просто. — Разве стала бы я дружить с черной ведьмой?
— Могли бы, — сказал Дэрил высокомерно, и кто-то наступил ему на ногу, отчего он взвизгнул. — Но у нее черная аура! — запротестовал король. — И у нее есть демонская метка. Видите?
Все в страхе отшатнулись, кроме высокой девочки в красной пижаме. Она просто стояла передо мной и смотрела на мое запястье, и в отличие от большинства случаев, когда кто-то указывал на него, и я прятала метку, я развернула руку, чтобы все увидели.
— Я получила ее, когда демон пытался убить меня, — сказала я, зная, что большинство из них должны набраться жизненного опыта за оставшиеся им пару лет, и у них нет времени для притворства, хотя притворяться — это все, что им осталось. — Мне пришлось принять метку, чтобы выжить.
Маленькие головы закивали, и глаза расширились, но король задрал подбородок и встал в позу, смотревшуюся совершенно очаровательно — он походил на Дженкса, только кругленького и пухлого, подбоченившегося, как Питер Пен.
— Это зло, — сказал он, уверенный в своих словах. — Нельзя делать зло. А вы если делаете, значит, вы злая и попадете в ад. Так говорит моя мама.
Я почувствовала себя настоящим злом, когда маленькая девочка с капельницей отошла еще дальше и потянула подругу уйти с ней.
— Мне жаль, — прошептала Айви, встав и взявшись за ручки кресла. — Я не думала, что они будут здесь. Они не понимают.
Но дело было в том, что они-то понимали. В их глазах была видна мудрость. Они поняли все слишком хорошо, и видя их страх, я почувствовала, как заныло сердце.
Айви махнула рукой, и они разорвали круг. Все, кроме тощей девочки в ярко красной пижаме. Видя мое страдание, она потянулась и взяла своими небольшими детскими руками мое запястье, изящно оттопырив мизинцы. Перевернув мою ладонь, она медленно провела пальцем по кругу и линии на запястье.
— Подруга Айви не злая, если сделала это, чтобы выжить, причинив вред себе, — сказала она тихо, но уверенно. — Ты принимаешь яд, чтобы убить плохие клетки в себе, Дэрил, точно так же, как я. Это причиняет боль, делает тебя усталым и больным, но если ты этого не сделаешь, то умрешь. Подруга Айви взяла демонскую метку, чтобы выжить. Это — то же самое.
Айви собиралась начать катить кресло, но остановилась. Дети притихли, все задумались, оценивая, то, что они услышали, и сопоставляя с жестокой действительностью, в которой они жили. Уверенность во взгляде Дэрила исчезала, и он подошел, не желая выглядеть трусом, или, еще хуже, жестоким. Он посмотрел поверх инвалидного кресла на мой шрам, затем мне в лицо. Его небольшая круглая физиономия расплылась в понимающей улыбке. Я была одной из них, и он знал это. Мое лицо расслабилось, и я улыбнулась в ответ.
— Извини меня, — произнес Дэрил и забрался мне на колени. — Ты не злая.
Я быстро задышала, удивленная, а руки инстинктивно обвились вокруг него, чтобы он не упал. Дэрил устроился поудобней, положил голову мне на грудь и стал водить пальцем по демонской метке, как будто пытался запомнить ее. От него пахло мылом и зеленым лугом, далеким и заманчивым. Я быстро заморгала, чтобы не расплакаться, и Айви положила руку мне на плечо.
Девочка в красной пижаме улыбнулась, как Кери, — мило и мудро.
— Вы не плохая внутри, — сказала она, гладя на мое запястье. — Просто жизнь вас потрепала. — Она положила руку на плечо Дэрила, ее взгляд стал отстраненным, и она пробормотала. — Все будет хорошо. Всегда есть шанс.
Это было настолько близко к тому, что я чувствовала сейчас и когда росла, что я наклонилась вперед, обняла ее, зажав Дэрила между нами.
— Спасибо, — прошептала я, прикрыв глаза, и притянула ее к себе. — Мне нужно помнить это. Ты очень мудрая.
Дэрил скатился вниз и выбрался из наших объятий, хотя и остался стоять рядом, выглядя довольным, что и его это коснулось.
— Так говорит моя мама, — сказала девочка, ее глаза были большими и серьезными. — Она говорит, что ангелы хотят забрать меня назад, чтобы я научила их любить.
Я закрыла глаза, но от этого было мало толку, и горячая слезинка скатилась вниз.
— Извини, — сказала я, вытирая слезу. Я только что нарушила одно из негласных правил. — Я давно здесь не была.
— Все в порядке, — сказала она. — Можно плакать, если рядом нет родителей.
У меня горло свело, и я взяла ее руку. Это все, что я могла сделать. Крылья Дженкса предупреждающе зашумели, и все дети вздохнули и отодвинулись, когда он приземлился на моей вытянутой руке.
— Они знают, где ты находишься, — сказал он.
Айви, о которой все позабыли, сдвинула кресло, откатив его в сторону, и оглянулась назад.
— Нам надо идти, — сказала она детям.
Нормальные дети бы закапризничали, но эти покорно отошли, глядя в коридор, откуда раздавались шаги. Король выпрямлялся и сказал:
— Хотите, мы их задержим?
Я посмотрела на Айви. На ее лице появилась улыбка.
— Если нам удастся сбежать, я расскажу вам две истории в следующий раз, — сказала она, и восхищение появилось на каждом детском лице.
— Идите, — сказала девочка в красной пижаме, уводя короля с дороги нежными руками матери, которой она никогда не будет.
— Спасем принцессу ведьм! — закричал мальчик, побежав вниз по коридору. Другие попрятались, где смогли, некоторые двигались быстро, другие медленней. Яркие пижамы лысых детей, которые двигались слишком медленно для обычного ребенка, пугали.
— Я сейчас расплачусь, — сказал Дженкс, подлетая к Айви. — Черт, я сейчас разревусь.
Лицо Айви, пока она наблюдала за ними, выразило эмоции, которых я раньше никогда не видела. Она отвернулась, отстраняясь от этого. Плотно сжав губы, она покатила кресло. Я повернулась, чтобы посмотреть, куда мы идем, и казалось, в каждом ее шаге слышалось отчаяние — оттого, что она не могла ничего сделать, чтобы спасти их.
Дженкс улетел вперед, чтобы вызвать лифт. Он ждал внутри, зажав кнопку. Айви вкатила меня внутрь, двери закрылись, и трагическая мудрость детского крыла ушла. Я вздохнула, и ком подкатил к горлу.
— Я не думала, что ты поймешь их, — сказала Айви тихо. — Ты им и правда понравилась.
— Понять их? — резко сказала я, в горле все еще стоял ком. — Я такая же, как они. — Я замолчала, потом спросила. — Ты часто здесь бываешь?
Лифт открылся в другом вестибюле, более приветливым, украшенным Рождественской елкой и декорациями к солнцестоянию, за дверьми которого стоял большой черный заведенный Хаммер.
— Один раз в неделю, — отозвалась она, выкатывая меня вперед.
Дженкс счастливо зажужжал, увидев игрушечную лошадь. Дама за столом говорила по телефону, глядя на нас. Я успокоилась, когда она помахала нам, отвечая в трубку, что вестибюль пуст. Здесь только она и Дэн.
Дэн был молодым человеком в одежде санитара, и он открыл дверь для нас, улыбаясь.
— Поспешите, — сказал он, когда Дженкс нырнул в мою куртку, и я застегнула ее. — Они совсем близко.
Айви улыбнулась.
— Спасибо, Дэн. С меня мороженое.
Дэн усмехнулся.
— Идет. Я скажу им, что вы ударили меня.
Она засмеялась, и с этим приятным звуком мы покинули больницу.
На улице было очень холодно, но тут двери Хаммера распахнулись, и два живых вампира выскочили наружу.
— Мм, Айви, это не Эрика, — сказала я, когда они подбежали к нам. Они были в черных джинсах и таких же черных футболках, которые почти кричали “служба безопасности”, и я напряглась.
— Эрика наняла людей, — сказала Айви, когда Эрика показалась с заднего сиденья. Она была точной, но более молодой копией Айви, и без всего ее эмоционального багажа: яркая, счастливая и активная. Благодаря стараниям Айви, которая намеренно отвлекала его, Пискари никогда не обращал на нее внимание, и молодая вампирша была нетронута там, где Айви была измучена; открыта, где Айви была сдержанна. Я знала, она сделает все что угодно, чтобы так было и дальше, даже пожертвует собой.
— О Боже! — завизжала молодая женщина. — Вы действительно убегаете из больницы? Айви позвонила, и я подумала — нифига себе! Конечно, я вас подброшу. Потом Ринн предложил подвезти, и все стало проще простого. Я имею в виду, ну кому хочется разъезжать в мамином фургоне?
— Ринн Кормель здесь? — пробормотала я, занервничав, и тут два живых вампира в черных джинсах и футболках взяли мое кресло и понесли его. Казалось, холод им нипочем, что выглядело несправедливым. У одного вся шея была покрыта уродливыми шрамами, у второго шрам был лишь один, и тот очень старый.
— А что с седаном мамы? — спросила я Айви, и пальто Эрики нервно заколыхалось, когда она стала переступать с ноги на ногу в снегу.
— Дерево его стукнуло, — сказала Эрика. — Добило его. Это не моя вина. Во всем виновата карма той белки.
Карма белки?
— Я расскажу тебе потом, — сказала Айви, наклонялась ближе. Вокруг меня повис плотный пьянящий аромат вампиров и мужчин, и было почти досадно, когда они усадили меня на заднее сиденье и отошли. Я не знала их, но они точно были не из команды Пискари.
— Ты в порядке? — спросила я Эрику, когда она села рядом, распространяя цитрусовый аромат.
— Да, конечно, а вот мама чуть не умерла второй раз.
Айви села на переднее сиденье, и, расслабившись, откинулась на спинку.
— Единственный человек, который чуть не умер дважды, это ты, — сказала она сестре, и Эрика переключилась на сережки из кожи, висевшие в ушах. Она все еще была готом, с черным ошейником с прорезями на шее и ожерельем, украшенным помидорами, черепами и скрещенными костями. Мне стало интересно, что она делала с Ринном Кормелем, этим иезуитом от вампиров, но Айви, казалось, это не волнует, да и Эрика была такая же веселая, как и всегда.
На сиденье лежала свернутая газета, но мой вздох при виде фотографии сменился раздражением, когда я прочитала, “Ведьма сбегает из торгового центра, испугавшись беспорядков?” Ну, разве это не мило…
— Ну что, все здесь? — послышался грубоватый нью-йоркский акцент слева от меня, и я подскочила, не заметив Ринна Кормеля в углу салона. Святое дерьмо, привлекательный бывший политик сидел прямо рядом со мной, и Боже, он пах очень хорошо. Его цветной галстук был ослаблен, а волосы взъерошены, как будто Эрика здесь уже побывала. Улыбаясь своей всемирно известной и изменившей мир улыбкой, которая показывала самый край клыков, он свернул газету и убрал ее. Посмотрев на водителя через зеркало заднего вида, он тихо сказал ему ехать.
Дверь с правой стороны от меня хлопнула, закрывшись, и меня подвинули ближе мертвому вампиру, отчего пульс ускорился. Айви оказалась посреди переднего сиденья, охранники сели по бокам. С хлопком закрытой двери меня накрыла тревога. Я была в автомобиле с одним мертвым вампиром и пятью живыми. Все это попахивало действительно плохо. И если мне не нравилось, как это пахнет, а им нравилось, как они пахнут, и ох… короче, дело было во мне.
— Мм, — выдохнула я, когда мы поехали, и Ринн Кормель засмеялся с натренированным искусством дипломата.
— Вы последний человек, который должен бояться меня, мисс Морган, — сказал он, его осторожные карие глаза освещались уличными фонарями. — У меня другие планы на ваш счет.
Хотя прозвучало это как угроза, я знала, о чем речь, и в эти планы не входили его зубы, впивающиеся в мою шею. Скорее, наоборот.
— Да, но все-таки, — запротестовала я, когда Эрика подвинула меня еще ближе, решив, что ее хихиканья и подпрыгиванья недостаточно. Она была в черных колготках и миниюбке, и ни намека, что она мерзла.
— Езжай медленней, — потребовала Айви. — У Рэйчел начинается головокружение от большой скорости.
Мой взгляд поплыл, и внезапно я поняла, что у меня немного кружится голова, и едем мы намного быстрее, чем лифт.
— Все в порядке, — сказала я тихо, и Айви, удивившись, повернулась посмотреть на меня, пока мы медленно проезжали под уличным фонарем. Я кивнула, и она отвернулась назад.
— Спасибо, Айви. Спасибо, Дженкс, — сказала я, когда мы поехали медленней, и выехали на шоссе.
— Для этого мы здесь, — послышался приглушенный ответ Дженкса. — А теперь как насчет небольшого количества кислорода? — я расстегнула молнию на куртке, пока он не завопил, что уже достаточно.
Вспомнив детей, я наклонилась, чтобы посмотреть на высокое здание позади нас, точно зная, куда смотреть. Столпившись возле широких зеркальных окон, пятеро ребятишек прижались к стеклу. Я помахала, и они дружно помахали в ответ. Счастливая, я устроилась на сиденье автомобиля Ринна Кормеля, обещая себе, что обязательно вернусь и прихвачу свой старый чайный сервиз. Или, может, игрушки с конфетами внутри. И мороженое.
— Спасибо, что забрали нас, мистер Кормель, — сказала я, и вампир глубоко вздохнул. Почти неслышимый звук проник внутрь меня и заиграл на моих струнах. Теплота наполнила меня изнутри, и я поняла, что уставилась вникуда, полностью расслабившись, существуя только благодаря обещанию, которое он дал. Это не походило на хромую походку молодого мертвого вампира, и шея Айви напрягалась.
Ринн Кормель наклонился, чтобы коснуться ее плеча.
— Мне и самому было приятно, — сказал он мне, но его рука все еще лежала на плече Айви. — Я сегодня все равно собирался заехать. У меня есть информация.
Глаза Айви были черны, когда она повернулась к нам.
— Вы знаете, кто убил Кистена?
Я задержала дыхание, но он отрицательно покачал головой и ответил:
— Я знаю, кто этого не делал. <a l:href="#n_18" type="note">[18]</a>
Глава 15
После того как Эрику подвезли до работы, атмосфера в хаммере разительно изменилась. Я с облегчением наблюдала, как счастливая вампирша помахала нам на прощание рукой, а потом резко бросилась ко входу фирмы компьютерной безопасности, швейцар придержал для нее дверь и коротким кивком поприветствовал нас. Она вела себя, как дурочка, она говорила, как дурочка, она одевалась, как богатая дурочка, но к ее тщательно продуманному готскому прикиду и широким взглядам прилагался мозг.
И, в отличие от Айви, демонстративное поведение Эрики не было маской для глубокой депрессии.
— Боже правый, — пробормотал один из охранников Кормеля, когда мы отъехали, — эта девчонка не затыкалась ни на секунду.
Обычно я бы вставила что-нибудь о том, что женщинам приходится компенсировать ущербность мужчин в этой области, но он был прав. Если Эрика не спит, то не закрывает рта. Расслабив плечи, я откинулась на кожаное сиденье, наслаждаясь освободившимся пространством. Оно было теплым и пропитано вампирскими феромонами. Было время, когда я очень боялась подвергнуться их воздействию. Мое общение с вампами резко сократилось после смерти Кистена.
Я стала вести себя осторожнее, мои глаза открылись. Я больше не хотела связываться с вампирами, как бы приятно это не было — а это было очень приятно, но постепенно вело к порабощению. Это медленно убивало бы меня или вынуждало бы реагировать слишком резко. Я это знала. Айви это знала. Возможно, смерть Кистена стала благом, как не тяжело было это осознавать.
Я не могу сказать, что встречи с Кистеном плохо отразились на мне — он сделал меня сильнее в том, в чем я была слаба и не знала об этом, передал мне свой опыт и свою культуру. Его смерть разбила мне сердце, лишила меня наивности, и уберегла … от себя самой. И я не хотела лишать ее смысла, игнорируя то, чему Кистен меня научил. Зароились сладко-горькие воспоминания, и я крепко вцепилась в сумку, лежащую у меня на коленях. Рядом со мной элегантный Ринн Кормель коснулся своего рта тыльной стороной ладони. Я думаю, он улыбался. Мне стало жарко, когда я поняла — он увидел, что я насторожилась.
Ринн Кормель не подходил под стереотип мастера вампиров. Он был мертв недостаточно долго, чтобы преодолеть последствия кризиса среднего возраста, да он и не пытался скрывать возраст, в котором умер, поддерживая спортивную внешность на сорок с чем-то: черные волосы с проблесками серебра и лицо с первыми неглубокими морщинами, которые помогают мужчинам получать более высокооплачиваемую работу и которые женщины стараются скрыть. Он понял, что я насторожилась, и не стал притворяться, что не заметил. Он не выдавал загадочных сентенций типа «вам это не понравится?» — отчасти угроза, отчасти обещание. Он был просто чертовски… нормален. Политик.
Я бросила на него быстрый взгляд: свежая укладка, черное кашемировое пальто и блестящие черные туфли. Туфли не соответствовали погоде, но не возникало и мысли о том, что он может простудиться. Все это было на показ.
Заметив мое внимание, Кормель улыбнулся. Высокий, хорошо одетый мужчина с великолепным телом, приятным смехом и располагающими манерами, но слишком бледный и болезненный на вид — он не был красив или чем-то замечателен — пока не улыбался. От его улыбки захватывало дух. Это была улыбка, которая спасла мир — в буквальном смысле, собрав его заново, когда все разлетелось и соединилось совершенно новым способом после Поворота. Его улыбка стала обещанием благородной честности, безопасности, защиты, свободы и процветания. Увидев ее прямо перед собой, я отвела глаза и заложила прядь волос за ухо.
Айви напряглась, прочитав, что происходило на заднем сиденье, по тем сигналам, которые я бессознательно испускала. Черт, их могли уловить все, кто находился в машине. Ее брови были нахмурены от беспокойства, когда она повернулась посмотреть на нас.
— Больница собирается послать копов присматривать за ней, пока мы не сможем получить документы для ПМВ, — сообщила она. — Они не станут подавать в суд, если она потеряет сознание.
Из моего пальто раздался смех Дженкса, и я подскочила, забыв, что он там.
— А какие шансы, что не потеряет? — ехидно спросил он, потом выбрался наружу и подтянулся, чтобы усесться мне на плечо в тепле шарфа — теперь, когда Эрика ушла.
— Мы собираемся остановиться у друзей недалеко от церкви, так что Дженкс сможет нам позвонить, — сказала Айви. Ее взгляд нервно перемещался с Кормеля на меня. В нем плескался беспомощный страх, — не животный ужас, который вызывал у нее Пискари, а страх, что Кормель может заинтересоваться мной. Это была не ревность, а страх быть брошенной. — Если ты останешься в церкви, я смогу сообщить тебе, когда мы будем поблизости.
Дженкс тихо заржал.
— Сколько раз ты уже теряла сознание в этом году, Рэйчел?
Разозлившись, я попробовала его увидеть, но он был слишком хорошо укутан.
— Хочешь потерять сознание прямо сейчас, Дженкс?
— Мне будет приятно, если вы останетесь у меня, — сказал Кормель, сомкнув руки в перчатках у себя на коленях. — У меня сейчас много свободных комнат, поскольку я занимаю квартиру на верхнем этаже в задней части здания. Правда, кровать всего одна, но один раз вы можете поспать и на кушетке.
«Кушетка?», — неприветливо подумала я. Он явно разделил бы со мной и Айви больше, чем арендную плату, но я не могла найти в его интонации и намека на предложение. К тому же, я не могла провести ночь там. Я должна была добыть свое зеркало вызова, чтобы связаться с Алом и отправиться завтра в безвременье, и все это до восхода солнца. В это время года восход приблизительно в восемь, и я начинала волноваться.
— Мне на прошлой неделе привезли Чикеринг (американская фирма, занимающаяся производством фортепьяно), — произнес Ринн Кормель, подвинувшись так, чтобы все его внимание было направлено на меня. — Вы слышали, как Айви играет на фортепьяно, Рэйчел? Она умеет задеть за живое. Нужно стимулировать ее, чтобы она развивала свой профессионализм. — Затем он улыбнулся. — Хотя у нее будут столетия, чтобы следовать этим путем, если она когда-нибудь пожелает.
— Да, — сказала я, вспоминая те несколько раз, когда я, потеряв ключи, вламывалась к Айви. Она всякий раз уходила — пианино делало ее более открытой и ранимой, чем она хотела, чтобы я ее видела.
— Великолепно, — Кормель наклонился, чтобы указать водителю направление. — Звоните, чтобы поднять настроение, если захотите.
На мгновение я закрыла глаза в знак того, что меня не так поняли, и покачала головой.
— Нет, я имею в виду, что я слышала ее игру, но мы не можем остаться.
— В любом случае, спасибо, Ринн, — тихо сказала Айви, как будто она специально ждала моих слов, чтобы не говорить первой. — Дженкс должен вернуться домой, чтобы позаботиться о фирме. Никто не арестует пикси, однако, вероятно, будут проблемы, и я не хочу мчаться через все Низины, когда они постучатся в нашу дверь.
Кормель поднял свои темные брови, бледный цвет лица и тусклый свет заставляли взгляд фокусироваться на них.
— По крайней мере, вы поужинаете со мной? У меня нет возможности выбираться из офиса и развлекаться так часто, как я привык. Неожиданно для себя я стал многое упускать, — он слабо улыбнулся, устраиваясь поудобнее под звук скользящего кашемира. — Удивительно, скольких политических соглашений можно добиться за бокалом вина. Таша в отъезде, и я не думаю, что смогу выдержать еще один вечер, слушая о наших мерах безопасности и способах их улучшения.
Водитель захихикал, и когда я набрала воздух, чтобы изящно отказаться, Кормель склонил голову, останавливая меня.
— Мне нужно несколько часов, чтобы протолкнуть ваше дело в ПМВ. Вы сможете спать в собственной церкви уже этим утром. Позвольте мне сделать это для вас. И мне надо поговорить с Айви о том, что я выяснил.
Глаза Айви встретились с моими, умоляя меня ответить «да». Ей очевидно нравился этот мужчина, и зная, как с ней обращался Пискари, мне было трудно сказать «нет». Кроме того, я тоже хотела узнать, кто убил Кистена. Подумав, что я колебаюсь, Дженкс прошептал:
— Какого черта «нет»?
Ужин был невеликой ценой за мое ПМВ и информацию о Кистене, и я кивнула. Место моей легкой настороженности заняло предвкушение. Айви улыбнулась, и водитель выполнил медленный U-образный разворот, чтобы взять курс на береговую линию Низин.
— Превосходно, — сказал Кормель, улыбаясь — не размыкая губ, но искренне. — Джеф, позвонили бы вы вперед, чтобы удостовериться, что под конец ужина там еще что-то осталось. И уточните, пожалуйста, есть ли там два дополнительных места и еще что-нибудь для Дженкса.
Живой вамп рядом с Айви вытащил свой сотовый телефон и нажал на одну кнопку. Я заметила у Джефа один шрам, но могла бы держать пари, что остальные были спрятаны под футболкой.
Его низкий голос звучал приятно, но слова были плохо различимы из-за обогревателя, включенного на полную мощность из-за Дженкса и, возможно, меня. Кормель и Айви молчали, и мои кишки затягивались в узел, пока Кормель не открыл окно, чтобы избавиться от напряженности, которую я испускала. Я думала, что мои предчувствия связаны с тем, что Кормель узнал о смерти Кистена, но когда мы свернули на береговую линию, я поняла, в чем заключался основной источник адреналина.
В тот момент, когда колеса выехали на малоиспользуюмую улицу, старый страх застучал во мне, разжигая память. Мы направлялись к Пискари. <a l:href="#n_19" type="note">[19]</a>
Опустив глаза, я увидела, что сжала кулаки, и заставила себя расслабить руки, пока мы медленно останавливались. Здесь ничего не изменилось — двухэтажный бар выглядел мирно под шестидюймовым слоем нетронутого снега. На верхнем этаже горел свет, и кто-то сейчас закрывал шторы. Прежнее место стоянки было перерыто, и на его месте росли молодые деревца, там, где раньше парковались ржавые двудверные машины. У стены начиналась изгородь, которая огораживала будущий сад: еще не законченный и заброшенный до весны и более теплой температуры. И катера у причала не было.
— Ты в порядке, Рэйч? — спросил Дженкс, и я выдохнула, снова заставив себя разжать руки.
— Да, — сказала я тихо. — Я не была здесь со дня смерти Кистена.
— Я тоже, — сказал он, хотя он и раньше тут не бывал. Кроме тех случаев, когда я попадала в неприятности.
Я мельком посмотрела на Айви, когда мы медленно подъехали к боковому входу, куда раньше грузовики привозили продукты со всего мира. Она выглядела спокойной, но ведь она бывала здесь достаточно часто, чтобы боль притупилась. Все молчали, когда мы остановились перед закрытой дверью возле разгрузочной платформы. К двери подошел вампир, чтобы открыть ее, и крылья Дженкса коснулись моей шеи, когда он приблизился ближе, чтобы согреться.
— Рэйчел, — заботливо спросил Кормель, когда дверь шумно поехала вверх. — Вы бы предпочли поехать в ресторан? Я не учел, что мой дом ассоциируется у вас с ужасными событиями. Я все тут изменил, — продолжил он. — Здесь теперь все иначе.
Айви посмотрела на меня, как на последнюю трусиху, и я заглянула ей в глаза, казавшиеся почти черными в тусклом свете.
— Всего лишь воспоминания, — сказала я.
— Я надеюсь, есть и хорошие, не только плохие? — спросил он, когда мы въехали на холодный, сухой и темный причал. Когда темнота окутала нас, я ощутила слабое покалывание в своем шраме. Оскорбленная, я уставилась на него и не отводила взгляда, пока покалывание не исчезло. Он что, играет со мной? Если он привяжет меня, то я буду делать все, что ему захочется, и считать, что это была моя идея. Когда вампир потянул вниз поднятую дверь, оставив нас в почти полной темноте, под слабым светом лампочек в салоне, я поняла, насколько я уязвима. Дерьмо.
— Пойдемте внутрь, и вы сами сможете увидеть, как я изменил это место, — весело сказал Кормель, и мой пульс участился, когда двери хаммера начали открываться.
Я пододвинулась на широком сиденье ближе к двери, держа сумочку в руках, и пока все медленно продвигались к бетонным ступенькам, ведущим к задней двери, я притворилась, что привожу в порядок одежду, прежде чем выйти. Возможно, это последняя возможность поговорить с Дженксом наедине до нашего возвращения домой.
— Дженкс, как сейчас выглядит моя аура? — спросила я, услышав в ответ тихий вздох пикси.
— Она тонкая, но на ней нет дыр. Думаю, помогли эмоции детей, впитавшиеся в нее.
— Так аура восстанавливается от эмоций? — пробормотала я, в последний момент решив оставить сумку в хаммере, и взявшись за протянутую руку вампира, придерживающего дверь, я осторожно соскользнула на цементный пол.
— А откуда, ты думала, она берется? — сказал Дженкс, и из шарфа послышался смех. — Из фейриных пуков?
Вздохнув, я кивнула, увидев вопрос в глазах Айви. Мне не нравилось быть вне дома, когда моя аура такая тонкая, но Дженкс сказал, что она выглядит лучше, и я была уверена, что меня сегодня не укусят. Было видно, что я больна, и это отбивало ко мне интерес, почти вычеркивая меня из их мира и вызывая желание позаботиться обо мне у любого немертвого или живого вампира. Возможно, именно это сейчас и происходило.
Один за другим вампиры-охранники заняли позицию, прикрывая нас и спереди, и сзади. Я покорно пошла к лестнице, увидев колеса мотоцикла Айви, выглядывающие из-под брезента. Она оставила его здесь на зиму после того, как я чуть не врезалась в него, пытаясь заехать в гараж. Вокруг меня были снегоочистители, и я задержала дыхание, проходя через плотный искусственный поток воздуха из выхлопной трубы.
Мой пульс ускорился от напряжения, и я пошла за Кормелем на кухню. По крайней мере, говорила я себе, это происходит от напряжения, а не плохих предчувствий. Я не хотела, чтобы мне везде мерещился Кистен.
На кухне было тепло, и это удивило меня. Мы вошли, и я оглядела белый кафель стен. Большая часть плит была убрана, и на кухне стало намного просторней. Большой удобный стол расположился в углу возле лестницы, ведущей в подземные апартаменты. Над ним висел новый светильник янтарного цвета, а хлопковая скатерть, покрывавшая стол, делала это место приятным для того, чтобы расслабиться и поесть в компании, согревшись от тепла работающих духовок и возможных бесед.
Я глубоко вдохнула, обнаружив, что здесь больше не пахнет рестораном — ни запаха множества видов специй, ни застарелого аромата незнакомых вампиров. Повсюду был лишь знакомый запах Ринна Кормеля и слабый аромат примерно полдуюжины живых вампиров, включая Айви.
Я поняла, что только мои ботинки стучат по полу, и нервно размотала шарф, давая Дженксу возможность взлететь в воздух.
— Мы могли бы поесть здесь, но думаю, что нам будет удобней возле камина, — сказал Кормель, наблюдая за пикси с вежливым, но настороженным выражением лица. — Джеф, пожалуйста, узнайте, почему Май еще не подала закуски?
Я немного успокоилась, когда Айви, сняв куртку, оставила ее на столе и вышла в старые двойные двери. Дженкс полетел за ней и, заинтересовавшись, я пошла следом. Все мои сомнения исчезли, когда я увидела большую комнату, в которой раньше устраивались самые замечательные вечеринки в Цинциннати с шикарной пиццей и различными коктейлями.
Великолепный бар не тронули, и теперь он занимал всю стену. Из-за низкой высоты потолка темный дуб, из которого он был сделан, казался почти черным. Все освещение бара было выключено, и горящий камин притягивал к себе взгляд. Небольшие высокие столы были заменены удобной мебелью, журнальными столиками и столом для закусок — или цветов, или бокалов.
Кормель бросил пальто на стул, напомнив мне отца, когда тот приходил домой и раздевался. Он почти упал в одно из мягких кресел у огня и жестом пригласил нас присоединиться. Со своей бледной кожей и темными седеющими волосами он казался усталым бизнесменом, вернувшимся домой после работы. Ага, конечно.
Я сняла шарф, и расстегнула куртку, но зимний холод все еще окутывал меня, и я не стала е снимать. Я осматривала все вокруг, пока шла за Айви к камину. Справа от камина была открытая дверь, которая раньше вела в приватный зал, и я увидела кровать под балдахином там, где раньше стоял стол. Один из охранников-вампиров небрежно закрыл дверь, когда вышел из комнаты, и я решила, что теперь это комната для гостей. Пол был поцарапан в тех местах, где раньше проходило множество посетителей, и настенные бра все так же висели по бокам от мест, где стояли столы. Комната теперь больше походила на гостиную, просторную с низким потолком гостиную, отделанную в стиле северных штатов — закругленным деревом и темными панелями.
Кормель выбрал кресло, Айви села на диван перед камином. Подумав, что они будут судить обо мне в зависимости от того, где я сяду, я медленно опустилась на диван, так, чтобы Айви очутилась между нами, но недалеко от нее, чтобы не казалось, что я вжалась в угол.
Немертвый вампир улыбнулся, приподняв один уголок рта. Наклонившись вперед, он потер руки и поднес их к огню, как будто замерз. Проклятье, он отлично играл.
Я почувствовала себя глупо, все еще сидя в куртке, и сняла ее, ощутив, как она нагрелась. Ринн подозвал одного из сотрудников, и Айви продиктовала ему мои данные, которые надо сообщить в ПМВ. Я согрелась и начала прислушиваться, как вдруг Дженкс слетел вниз по лестнице, рассыпая довольную золотую пыльцу.
— Тебя на некоторое время оставят в покое полиция и ПМВ, — сказал он, снимая свое зимнее облачение, под которым был облегающий черный спортивный костюм. — У него служат пять вампиров: трое, которые были с нами, плюс двое, которые находятся здесь. Меня не удивит, если женщина на кухне тоже окажется охранником, судя по тому, как умело она орудует ножом.
— Спасибо, Дженкс, — сказала я, зная, что волнуюсь не о ФВБ или ОВ, но желая показать принимающей стороне, что мы не собираемся скрывать свое пребывание здесь.
— У Кормеля отличная охрана, — продолжил пикси, и на подлокотник упала синяя кучка зимней одежды. — Профессионалы. Совершенно новый персонал, и не принимай улыбки за мягкость в стрессовой ситуации.
— Поняла, — сказала я, подняв голову, когда помощник Кормеля кивнул и удалился.
— Обожаю бюрократию, — сказал Кормель, откидываясь в кресле с улыбкой на лице. — Завязанную, как гордиев узел.
Я уставилась на него, и он добавил.
— Любой узел может быть перерублен достаточно большим мечом. Вы получите готовые бумаги в течение десяти минут.
Дженкс взлетел на дюйм и опустился, когда парень с покусанной шеей, который привез нас сюда, вошел с открытой бутылкой белого вина. Я взяла свой бокал, обещая себе не пить совсем, но когда Кормель встал, пристально посмотрев на оттенок вина, я поняла, что он собирается произнести тост.
— За бессмертие, — сказал он, голос звучал почти несчастно. — Для некоторых это бремя, для других радость. Так выпьем за долгую жизнь и долгие отношения.
Мы поднесли бокалы, чтобы отпить, когда Дженкс пробормотал:
— И длинную женскую радость.
Я поперхнулась, а Дженкс взлетел, смеясь и рассыпая блестящую пыльцу.
Айви тоже расслышала его и откинулась на диван с кислым выражением лица. Кормель продолжал стоять, и я подскочила, когда его рука коснулась моего плеча, а второй он взял мой бокал, пока я кашляла.
— Может, вам стоит попробовать не такое крепкое вино? — заботливо поинтересовался он, отставив бокал. — Простите меня. Вы еще только выздоравливаете. Джеф, принеси полусладкое белое, — сказал он, и я отрицательно замахала рукой.
— Все в порядке, — выдавила я. — Не в то горло попало, вот и все.
Айви опустила ногу с коленки и сделала еще один глоток.
— Может, тебе стоит подождать в машине, Дженкс?
Пикси усмехнулся. Я увидела это, хотя мои глаза все еще слезились. Я, наверное, была сейчас, как красная декоративная подушка, которой я хотела его стукнуть. Проследив за ним взглядом, пока он не долетел до теплой каминной доски и не скрылся за нею, я сделала еще один глоток, чтобы прочистить горло. Вино было превосходное, и моя клятва не пить его была поколеблена пониманием, что я, вероятно, никогда не смогу позволить себе такое вино. Ах, один бокал, который я медленно выпью, не повредит…
Айви поднялась и пошла подкинуть дров в камин, оставив меня и Ринна Кормеля, сидящих далеко друг от друга.
— Вы уверены, что не хотите переночевать здесь? — спросил он с противоположной стороны пустого дивана. — У меня есть все, кроме хорошей компании.
— Только ужин, Ринн, — сказала Айви. Ее спортивная форма выделялась четким силуэтом напротив огня, и когда ее рука опустилась очень близко к Дженксу, он взлетел в воздух, бормоча проклятья. — Вы сказали, что знаете, кто убил Кистена. Этот кто-то в ближайшее время исчезнет? — сказала она.
На самом деле она спрашивала, имеет ли она право потребовать взамен его жизнь, и я подавила дрожь, услышав сильную боль в ее голосе.
Кормель вздохнул, хотя ему и не нужно было дышать, чтобы разговаривать.
— Я не говорил, что знаю, кто убил его, я сказал, что знаю, кто этого не делал, — Айви собиралась возразить, и он поднял руку, прося дать ему закончить. — Пискари ни кому не был должен, — сказал Кормель. — Он не общался с вампирами из других городов, так что это уроженец Цинциннати, и он, вероятно, все еще здесь.
При виде его отцовского беспокойства во мне что-то щелкнуло.
— Вы подходите, — сказала я прямо, и Айви напрягалась. — Может, вы это и сделали.
Крылья Дженкса нервно и предупреждающе загудели, но немертвый вампир, лишь улыбнулся, и в его глазах виднелся слабый намек на раздражение.
— Я так понял, что вы начали вспоминать некоторые детали, — сказал он жестко, и моя храбрость испарилась. — Мой запах вам знаком? Вы бы не забыли, если бы я прижал вас к стенке, — его глаза сузились. — Я уверен.
Я смогла вздохнуть лишь тогда, когда он повернулся к Айви, снова надевая маску человечности.
— Айви, ты была на катере, — мягко произнес он. — Я там когда-нибудь был?
Айви стояла в напряженной позе и лишь качнула головой.
Я могла бы возразить, что он отправил кого-нибудь вместо себя, но вампиры так не поступают. Если бы Кистен был подарком Кормелю, то он взял бы его, не задумываясь, и открыто признался бы. Я обедаю с настоящим зверем. Я склонила голову, как будто раскаиваюсь, и пробормотала:
— Извините. Я должна была спросить.
— Конечно, вы должны были. Я не воспринял это как оскорбление.
Мне стало плохо. Мы все притворяемся. Ну, по крайней мере, я и Кормель точно. Айви, возможно, все еще живет во лжи. Я улыбнулась ему, и Кормель улыбнулся в ответ, выглядя изящно и понимающе, когда он наклонился, чтобы наполнить мой бокал, и я потянулась вперед, чтобы взять его.
— Кроме меня, — сказал он, откинувшись назад, и Айви расслабилась, — не было новых политических групп, появившихся в городе, и никто не стремился подняться, кроме тех, от кого можно было ожидать таких поступков в связи с окончательной смертью мастера. Ни у кого не обнаружилось большей силы, чем ему или ей полагается иметь, как если бы Пискари оказал кому-то услугу. — Он сделал глоток, обдумывая свои следующие слова. — Многие были должны Пискари, а вот он никому не был должен.
Стоя спиной к огню, Айви молчала. Мы так ничего и не узнали, и я подумала, не является ли смерть Кистена еще одним ее долбанным жизненным уроком. Видя ее волнение, выражаемое в незначительных движениях, которые могли заметить только мы с Дженксом, я надеялась, что ошибаюсь. Если это так, то я мечтаю вырыть этого ублюдка Пискари и снова поджарить его к чертовой матери. Сделать ожерелье из его зубов и уточек в ванную из его высушенных яичек…
— Я встречала его, — сказала Айви, цепляясь за кусочек надежды. — Я только не могу вспомнить, кто он.
— Вы знаете имя? — спросил Кормель.
Я услышала негромкий шум из кухни, и Дженкс полетел проверить.
— Нет. Запах слишком стар, и он не совсем похож. Как будто этот вампир был жив, когда я знала его, а теперь мертв, или, возможно, его статус сильно изменился и повлек смену питания, которая подействовала на его запах, — она подняла голову, и стало видно, что ее глаза покраснели. — А может, он пытался скрыть свой запах, чтобы я не узнала его.
Кормель разочаровано махнул рукой, лицо было сердитым.
— Значит, у вас действительно ничего нет, — подытожил он, показав жестом, чтобы она снова присела. — Я уверен, что ответ здесь, в городе, но я исчерпал свои источники. Я спрашиваю не тех людей. А вот вы могли бы спросить тех, кого нужно.
Айви выдохнула, пытаясь восстановить самообладание.
— И кого же надо спросить? — поинтересовалась она, взяв его за руку и присев.
— Скиммер, — сказал Кормель, и я резко подняла голову. — Она знает все политические секреты Пискари. Адвокаты… — вампир выразительно вздохнул.<a l:href="#n_20" type="note">[20]</a>
— Скиммер в тюрьме, — сказал Дженкс, бросаясь обратно к огню. — Она не хочет тебя видеть, Айви.
Айви опустила голову, ее брови нахмурились. Отказ Скиммер от свиданий разрывал ее на части.
— Она может увидеться с тобой, если ты возьмешь с собой Рэйчел, — предложил Ринн Кормель, и надежда на такую вероятность разгладила лицо Айви. У меня же, не смотря на это, пересохло во рту.
— Считаешь, что это что-то изменит? — спросила я.
Он пожал плечами, сделав глоток вина.
— Она не хочет, чтобы Айви видела ее фиаско. Но я полагаю, что у нее есть несколько слов для вас.
Дженкс с шипением втянул воздух, но Ринн был прав. Лицо Айви выражало надежду, что Стриж поговорит с ней, и я затолкала свою нелюбовь к миниатюрной и опасной вампирше подальше. Ради Айви. Я поговорю с ней ради Айви.
«И ради того, чтобы выяснить, кто убил Кистена».
— Стоит попытаться, — сказала я, думая, что идти туда с истонченной аурой — не лучшая в мире идея.
Кормель взволнованно передвинул ноги. Это было едва различимо, и он, вероятно, даже не знал об этом, но я заметила, так же, как и Дженкс.
— Хорошо, — произнес он, будто все было уже решено. — Я полагаю, сейчас нам должны принести суши.
Его слова словно были сигналом, поскольку двери на кухню тут же распахнулись, и Джеф с еще одним вампиром в фартуке вошли с подносами в руках. Крылья Дженкса мерцали в движении, хотя он замер на подлокотнике дивана.
— Я не знала, что вам нравятся суши, — сказала я.
— Мне не нравятся, но в одном из соусов содержится мед.
— Дженкс, — предупредила я, в то время как Кормель и Айви освобождали место на журнальном столике перед камином.
— Ну ч-т-о-о-о-о, — жалостливо протянул он, его крылья замедлились настолько, что я смогла увидеть на них красный пластырь. — Я и не собирался его есть. Я хотел прихватить немного домой для Маталины. Это поможет ей лучше спать.
И заметив в его глазах проблеск беспокойства, я поверила ему.
То, что лежало на подносах, выглядело великолепно, и довольная, что согласилась на ужин, я взяла свои палочки, с удовольствием поняв, что мне не придется разламывать их пополам. Они казались дорогими. А те, что хранились у нас дома, были из доставки еды на дом. Я смотрела, как Айви взяла палочки с прирожденной плавностью, ее расставленные пальцы взяли три разных вида сашими и несколько роллов со сливочным сыром и тем, что выглядело, как тунец. Вспомнив наш первый крайне неудачный ужин вместе, я опустила глаза и положила несколько кусков на свою тарелку, прихватив побольше имбиря. Дженкс парил над янтарным соусом, и я положила немного его на свою тарелку, и чтобы убедиться, что он знает — это ему, я указала на соус палочками, — хотя как он собирался нести его домой, было выше моего понимания.
Кормель все еще возился с соусами к тому времени, как Айви и я уже заполнили тарелки.
— Мне так приятно, что вы остались, — сказал он, двигаясь со сверхъестественной вампирской скоростью и кладя оставшиеся три куска себе на тарелку. — Есть просто суши — не то же самое. Вы никогда не почувствуете разнообразие.
Айви улыбалась, но демонстрация вампирской скорости довела меня до края. Мне не нужно было напоминать, что он сильнее меня. И ему не нужно было есть. Вот почему он так беспокоил меня.
— Я люблю суши, — сказала я, не желая, чтобы он догадался, как нервирует меня. — Еще с детства.
— Неужели, — Кормель положил кусок в рот и прожевал. — Я удивлен.
— Мне было восемь, — сказала я, кладя в рот кусочек имбиря и наслаждаясь пряно-сладким вкусом. — Я думала, что умираю. Ну я, собственно, и умирала, но еще не знала, что пойду на поправку. Мой брат решительно настроился делать для меня все, что угодно. Поставил себе эту цель тем летом.
Моя неловкая возня с роллом замедлилась, и я подумала о девочке в больнице и выражении ее глаз. Мне нужно будет вернуться и сказать ей, что у нее есть реальный шанс. Если я выжила, значит, у нее тоже есть возможность. Я даже не знала ее имени.
— А ты все еще, знаешь ли, — сказал Кормель, поразив меня.
— Умираю? — выпалила я, и он засмеялся. Айви слабо улыбнулась, не оценив шутки.
— Я полагаю, — сказал он, глядя на свой второй ролл. — Я единственный здесь, кто больше не пользуется этой особенной уловкой, но я имел в виду то, что тебя все еще подталкивают пробовать новые вещи.
Мои глаза метнулись к Айви.
— Нет, это не так.
Айви тревожно пошевелилась между нами. Преисполненная решимости не уступать, я взяла один из обычных хрустящих кусочков зажаренной креветки и с громким хрустом его съела.
Кормель улыбнулся и отставил тарелку, съев всего один ролл.
— Ты находишься в трудном положении, Рэйчел, и мне любопытно узнать, что ты планируешь делать, чтобы выйти из него.
Дженкс застрекотал крыльями в предостережении, и напряженность усилилась.
— Я достану ПМВ с твоей помощью или нет… — начала я, но он прервал меня.
— Я обещал тебе твою форму, и ты ее получишь, — сказал он оскорблено. — Это всего лишь краткосрочное выживание, а я говорю о прогрессе. Движение вперед. Создание для себя безопасной обстановки надолго. — Он взял бокал и отпил из него. — Тебя видели общающейся с демонами. Тебе отказали в традиционном лечении для ведьм из-за твоих демонских шрамов. Как ты думаешь, что это значит?
— Это значит, что они идиоты, — мой подбородок поднялся, и я поставила тарелку с суши на стол. — Человеческая медицина тоже неплохо работает.
— Люди не любят демонов больше, чем кто-либо, — сказал он. — К сожалению. И если ты и дальше будешь открыто иметь с ними дела, тебя заставят замолчать. Вероятно, ведьмы.
На это я рассмеялась.
— Постой-постой, — произнесла я, размахивая палочками. — Не знаю, где ты берешь свою информацию, но ведьмы так не поступают друг с другом. И никогда не поступали.
— Откуда ты знаешь? — спросил он. — Но даже если так, ты ведешь себя не правильно, и это вынудит их поступить так.
Я насмешливо фыркнула и вернулась к еде.
«И зачем они сделали эти роллы такими чертовски большими? Я выгляжу, как долбанная белка».
— Будь осторожна, Рэйчел, — сказал Кормель, и я проигнорировала его, продолжая пытаться прожевать комок риса и водорослей, слишком большой для моего рта. — Люди становятся злыми, когда их загоняют в угол. Поэтому они выжили, а мы нет. Они пришли первыми, и они, вероятно, будут еще долго существовать после того, как мы уйдем. Крысы, тараканы и люди.
Айви закатила глаза, съев шар из зелени. Заметив ее неверие, Кормель улыбнулся.
— Айви не согласна, — сказал он. — Но я должен был сказать тебе эти благожелательные слова еще раз.
Мое движение, чтобы окунуть в соус оставшийся ролл с огурцом, замедлилось.
— Я никогда не просила тебя об этом.
— Ты не та, кто может давать мне разрешение, — сказал он. — Я говорю тебе это не для того, чтобы ты чувствовала себя обязанной, а для того, чтобы разъяснить тебе ситуацию. Если ведьмы не отреагируют на то, что ты открыто общаешься с демонами, тогда вампиры будут вынуждены сделать это по другим причинам.
Я опустила палочки, чувствуя себя больной. У меня не было выбора, кроме того, чтобы иметь дело с демонами, поскольку я купила свободу Трента, пообещав Алу стать его ученицей.
— Если ты не расстроен из-за демонов, тогда что тебя беспокоит? — спросила я, чувствуя себя в ловушке и злясь.
— То, что ты делаешь, чтобы помочь эльфам, естественно.
Айви выдохнула, и неожиданно до меня дошло.
— О…
Я сделала спокойный вздох и отодвинула тарелку. Есть больше не хотелось. Пискари убил моего отца и отца Трента всего лишь за то, что они помогали эльфам. Я же не просто помогала им, я их спасла. И я получила пример того, что Трент имел обыкновение делать.
— За прошлые три месяца три эльфийки забеременели, — сказал Кормель, и мои мысли обратились к Кери. — Все они здоровы, как я понимаю. Их популяция начинает медленно расти. Популяция оборотней также готова вот-вот увеличиться при правильных обстоятельствах. Ты должна понимать, почему вампиры испытывают небольшое беспокойство.
— Дэвид не хочет стаю, — сказала я, сжав челюсть.
Кормель скрестил колени, и гримаса исказила его лицо.
— Люди плодятся, как адские кролики, но мы живем с этим уже на протяжении веков. Ты, однако, несешь ответственность за эльфов и оборотней. Их популяция растет.
И прежде чем я успела запротестовать, он поправился:
— Как я понял, эльфы хотят видеть тебя мертвой по какой-то причине, которой я еще не узнал, что оставляет тебе только оборотней, и если они это сделают, то только с помощью силы фокуса, — он замолчал. — И это очень сильно увеличит их численность, — закончил он.
Я откинулась на спинку дивана и вздохнула.
«Вот и делай хорошие дела…».
Ринн Кормель скопировал мою позу, двигаясь с медленным изяществом вместо моего горького удивления.
— Что ты можешь сделать для нас, Рэйчел? — спросил он, бросив взгляд на очень спокойную Айви. — Нам нужно что-то, что заставит нас думать о тебе более доброжелательно.
Я знала, о чем он просил. Он хотел, чтобы я нашла способ сохранить им душу после смерти, и он думал, что я сделаю это ради спасения Айви.
— Я работаю над этим, — пробормотала я, скрестив на груди руки и уставившись в камин.
— Я не вижу никаких результатов.
Я нахмурила брови, и посмотрела на него.
— Айви…
— Айви нравятся вещи такими, какие они есть, — перебил он так, словно она не сидела между нами. — Тебе нужно быть более агрессивной.
— Эй! — воскликнула я. — Это тебя не касается.
Дженкс взлетел, зависнув в воздухе в безопасных трех футах от него.
— Держи свою палку в своих собственных цветах, — сказал он, уперев руки в бедра.
— Ринн, — попросила Айви. — Пожалуйста.
Но мужчина доказал, кто он — что он, — когда его глаза заполнила чернота, и его аура обрушилась на меня.
— Скажи мне, что тебе это не нравится… — прошептал он.
Я ахнула, отодвигаясь от него подальше, когда его глаза коснулись моего демонского шрама. Я оказалась между спинкой и подлокотником дивана, и дальше двигаться было не куда. Мой выдох превратился в стон, ощущения трепетали по моей коже, проникая глубже в тех местах, где одежда касалась меня. Я не могла думать — ничто не могло быть более интимным — и моя кровь бурлила, говоря мне подчиниться, сдаться, взять то, что он предлагает, и упиваться этим.
— Прекрати! — взвизгнул Дженкс. — Остановись сейчас же, или я запихну эту палочку так глубоко тебе в нос, что ты не сможешь даже думать!
— Пожалуйста, — задыхаясь, проговорила я, мои колени упирались в подбородок, я практически скорчилась на диване, кожаная обивка которого казалась мне человеческой кожей. Это ощущение пришло из ниоткуда… и Боже, как же было хорошо. Как я могла игнорировать это? Он швырял это мне в лицо, показывая, от чего мы с Айви отказывались.
— Ринн, пожалуйста, — прошептала Айви, и ощущение исчезло с неожиданностью пощечины.
Мой вздох был тяжелым, и я почувствовала на лице сырость от слез. Я поняла, что прижимаюсь лицом к дивану и что я свернулась в клубок, прячась от страсти, от экстаза. Задыхаясь, я медленно разогнула свои руки и ноги. Я не могла сфокусироваться, как следует, но сразу же заметила его, удобно расположившегося на стуле. Дженкс с палочкой завис между нами. Боже, вампир выглядел спокойным, как камень, и настолько же сочувствующим. Он носил благородную маску, оставаясь животным.
— Если ты коснешься моего шрама еще раз… — предупредила я, но что я могла ему сделать? Он защищал Айви, защищал меня. Мой пульс медленно успокаивался, но дрожь в ногах проходить не желала. Он знал, что мои угрозы ничего не стоят, и он игнорировал меня.
Я проследила за его взглядом на Айви, и почувствовала, как кровь отлила от моего лица.
— Айви, — прошептала я, испытывая душевное страдание. Ее глаза были черными и отчаянными. Она боролась с каждым инстинктом, который у нее был. На ее глазах ее мастер воздействовал на меня, а потом перестал, как бы говоря «Ты закончишь». Мы изо всех сил боролись с этим, а он, как ни в чем не бывало, взял и разрушил все, над чем мы работали, страшно меня разозлив.
— У тебя нет на это права, — сказала я, мой голос дрожал.
— Ты мне нравишься, Рэйчел, — произнес он, удивив меня. — С того момента как я впервые услышал пылкие рассказы Айви о тебе и убедился в том, что это правда. Ты изобретательна, умна и опасна. Но я не смогу помочь тебе остаться в живых, если ты и дальше будешь игнорировать то, к чему могут привести твои действия через неделю.
— Не делай этого больше со мной и Айви, — проворчала я. — Слышишь меня?
— Почему? — спросил он, и его замешательство было слишком настоящим, чтобы быть наигранным. — Я не сделал ничего, чем бы ты не наслаждалась. Айви подходит тебе. Ты подходишь Айви. Я не понимаю, почему вы обе игнорируете это… идеальное сочетание.
Я не могла отодвинуться от Айви. Она колебалась. Игнорирование было единственной защитой, которую я могла ей дать.
— Айви знает, что делить кровь не получится без чьего-то доминирования. А я не стану подчиняться, так же, как и Айви.
Он, казалось, задумался над этим.
— Значит, одну из вас нужно научить прогибаться, — сказал он так, будто все дело было только в этом. — Быть второй.
Я подумала о его девушке из его комарильи, отосланной прочь, потому что здесь это было легче сделать без нее.
— Никто из нас не станет этого делать, — сказала я. — Поэтому мы можем жить вместе. Оставь. Айви. В покое.
Он издал тихий вздох.
— Это то, что мне в ней нравится, — сказала я. — Если она прогнется, я уйду. Если прогнусь я, она не получит ничего, кроме пустой оболочки.
Его брови нахмурились, и огонь затрещал, пока он думал.
— Ты уверена? — спросил он, и я кивнула, не уверенная, спасет это нас или станет проклятьем.
— Тогда, скорее всего, это не сработает, — сказал он холодно.
Дженкс, сейчас притихший, бросил палочку.
— Сработает! — запротестовал он, жужжа крыльями. — Я хочу сказать, что Рэйчел уже много чего выяснила. Она работает с мудрым демоном. И она найдет способ для Айви сохранить ее душу!
— Дженкс, прекрати, — сказала я, но Кормель размышлял, и я могла видеть его беспокойство: будущее его вида зависело от демонов.
— Ал может знать способ, как сохранить душу после смерти, — умолял Дженкс, его угловатые черты лица были сморщены из-за беспокойства обо мне.
— Заткнись! — закричала я.
Айви дышала уже легче, и я рискнула бросить на нее взгляд. Она разжала кулаки, но по-прежнему смотрела в пол и неглубоко вдыхала.
— Спроси своего демона, — сказал Кормель, когда Джеф осторожно вошел с факсом. Мужчина бросил тревожный взгляд на Айви, затем протянул бумагу Кормелю. Даже не поглядев на нее, немертвый вампир холодно передал ее мне, мимо Айви.
— Твое ПМВ.
Я сунула факс в карман.
— Спасибо.
— Как раз вовремя, — легко сказал Комрель, но теперь я все видела. Все красивые разговоры и добродушные улыбки больше не поймают меня в ловушку. — Теперь с расслабленными желудками мы можем и поесть.
«Да. Конечно».
Я повернулась к Айви, и когда мои глаза встретились с ее глазами, коричневый ободок вокруг зрачков которых увеличился, я встала.
— Спасибо, Ринн, но мы уходим.
Дженкс опустился на ручку кресла и поспешно накинул на себя теплую одежду, его крылья опускались и поднимались, пока он проделывал эту работу.
— Айви… — произнес Ринн Кормель так, будто был озадачен, но она отступила от него, встав ближе ко мне.
— Я счастлива, — сказала она тихо, вручая мне мое пальто. — Пожалуйста, оставьте меня в покое.
Мы направились к кухне, Дженкс с трудом летел позади, в авангарде, волоча на себе слишком неудобную одежду вместо того, чтобы рассыпать пыльцу.
— Вам надо думать о чем-то большем, нежели счастье двух человек, — громко сказал Кормель, и Айви остановилась, ее рука лежала на качающейся двери.
— Я не оттолкну Рэйчел.
— Тогда возьми ее себе, пока этого не сделал кто-нибудь другой.
Как один, мы развернулись и вышли. Позади нас раздался резкий стук, когда палочки и маленькие керамические блюдца ударились об каменный камин. Кухня опустела, и мне показалось, что все куда-то разбежались, чтобы не попасться разъяренному Кормелю на пути. Дженкс нырнул под мой шарф, когда я обернула им шею, и я вздохнула, вспомнив, какой эротичной казалась вампиру прикрытая шея. Боже, я такая дура.
Айви остановилась у двери, ведущей к погрузочной платформе.
— Я сейчас вернусь, — сказала она, ее глаза приняли опасное выражение.
— Ты уверена? — спросила я, но она уже шагала прочь.
Чувствуя себя неуютно, я заторопилась в холодный гараж. Домой на хаммере нас не собирались везти, поэтому я вытащила свою сумку с заднего сидения, и крякнув, толкнула дверь, тяжело дыша, когда тихая ночь встретила меня. Нам придется ехать на мотоцикле Айви, и это будет очень медленная, очень холодная поездка.
Но я должна была вернуться домой. Мы должны. Нам обеим было необходимо вернуться в церковь и к тому поведению, которое держало нас на расстоянии и вместе — разумными. Мне нужно было вызвать Ала прежде, чем солнце встанет, и умолять его о выходном. И сейчас я буду вынуждена спросить его о том, знает ли он способ сохранить вампиру душу, потому что если я этого не сделаю, меня убьют.
Шум сапог Айви привлек мое внимание, она спускалась по лестнице со скрещенными на груди руками.
— Ты в порядке? — спросила я, стаскивая брезентовую ткань с мотоцикла Айви, и она кивнула.
Из моего шарфа Дженкс раздраженно проговорил:
— Я в порядке, ты в порядке, Айви чертовски в порядке. Мы все в порядке. А теперь не могли бы мы, черт возьми, наконец, свалить отсюда?
Айви спрятала мою сумку, села на мотоцикл и оглянулась на меня, ожидая.
— Ты сделаешь так, как он тебе сказал? — спросила я с колотящимся сердцем, стоя на жестком цементе, мои ноги уже начинали мерзнуть в ботинках.
Ее глаза были похожи на жидкий шоколад в тусклом свете, и я видела ее страдание.
— Нет.
Мне пришлось поверить ей.
Закинув ногу, я села на мотоцикл позади нее и прижалась к Айви, выруливающей из защищенного тепла на холодный снег последнего месяца этого года.<a l:href="#n_21" type="note">[21]</a>
Глава 16
В кухне было тепло, пахло коричневым сахаром, шоколадными конфетами и маслом. Я готовила печенье, под предлогом, что оно поможет уговорить Ала, но на самом деле, я хотела, чтобы Дженкс согрелся. Пока мы добирались до дома, он очень сильно замерз, хотя никогда бы в этом не признался, но когда Айви припарковалась в гараже, и я заскочила с ним в церковь, он почти посинел. Его дети уже наигрались в восходящих потоках воздуха около духовки, а вот он все еще был там, медленно шевеля крыльями.
Как и ожидалось, агент ОВ уже ждал нас возле церкви, и когда мы подъехали, он спокойно забрал копию ПМВ и уехал. Если бы не этот клочок бумаги, я бы вернулась в больницу под конвоем, но сейчас я доставала последнюю партию печенья и чувствовала себя намного лучше. Я устала, но мне уже было лучше. Съешь это, доктор Мэйп.
Было почти четыре часа утра, обычно в это время я ложусь спать. Айви сидела за компьютером, и каждый удар по клавише звучал громче предыдущего — она ждала, когда я свяжусь с Алом насчет выходного на завтра, но разговаривать с демонами надо подготовившись. Я хотела, чтобы Дженкс согрелся и смог двигаться, прежде чем я начну. А немного вкусной еды еще никому не повредило.
— Уже поздно, — пробормотала Айви, карий ободок ее зрачков сузился, пока она всматривалась в монитор. — Когда ты собираешься вызвать его?
— У меня еще куча времени, — сказала я, перекладывая последнее печенье на блюдо. Поставив противень в раковину, чтобы он остыл, я посмотрела на часы, висевшие на стене. — Успокойся.
— У тебя еще четыре часа и шестнадцать минут, — она глянула на меня и отправила свои маркеры в кружку, которую использовала вместо стаканчика для карандашей. — Я уже успела переделать сборник.
Положив несколько печенюшек на тарелку, я поставила ее рядом с клавиатурой и взяла самое верхнее себе.
— Я хотела приготовить печенье. Все любят печенье, — сказала я, и она ухмыльнулась, изящно взяв печенье своими длинными, тонкими пальцами.
Согревшись, Дженкс отлетел от духовки.
— О да. Печенье поможет, — заметил он, засмеявшись, и с него посыпалась пыльца. — У Ала припадок был, когда ты в последний раз попросила выходной. И он снова скажет нет.
— Для этого и нужно печенье. Понятно? И в прошлый раз я не выздоравливала после нападения баньши. Сегодня вечером все будет иначе.
Надеюсь.
Уперев руки в бока, Дженкс с очень хмурым выражением лица приземлился на мое зеркало вызова, которое лежало посреди стола.
— Может, предложишь ему переключиться на кого-нибудь другого? Он бы дал тебе год отдыха.
— Дженкс! — резко сказала Айви, и пикси отвернулся, глядя в темное окно.
— В чем дело, Дженкс? — упрямо спросила я. — Не хочешь, чтобы я общалась с мудрым демоном? Разве не ты сказал Ринну Кормелю, что это мудрый демон? — ладно, возможно, я немного перегнула палку, но он доставал меня этим всю ночь, и я хотела знать, почему.
Он продолжал стоять на месте, его крылья порывисто двигались, и, не выдержав, я села на свое обычное место за столом и повернулась к Айви.
— Что с ним? — спросила я достаточно громко, чтобы он услышал. Айви пожала плечами, и я стряхнула крошки печенья со своих пальцев. Рекс наблюдала за мной, стоя на пороге кухни. Я протянула ей руку, надеясь, что она подойдет.
— О мой Бог! — прошептала я, когда кошка встала и, задрав хвост, подошла ко мне. — Смотрите! — сказала я, когда рыжий зверь потерся о мою руку, как будто мы были лучшими друзьями. Айви наклонилась, чтобы посмотреть, и, осмелев, я погладила кошку по спине. Не дыша, я подняла ее. Она даже не стала вырываться и спокойно устроилась у меня на коленях.
— О мой Бог! — прошептала я снова. Она мурлыкала. Чертова кошка мурлыкала.
— Это гребанный апокалипсис, — пробормотал Дженкс, и я почесала кошку за ухом. Мое удивление превратилось в удовлетворенность, когда Рекс устроилась у меня на коленях, подобрав под себя лапы. Айви удивленно покачала головой и вернулась к работе. Я ни за что не провалю переговоры с Алом. Он может подождать. Мне казалось, что Пирс в комнате, и что он тоже счастлив.
Рекс все еще сидела у меня на коленях. Я съела еще одно печенье и подумала о Пирсе. Прошло восемь лет, я изменилась — съехала от мамы, окончила школу, поступила на службу, уволилась, была в бегах, чтобы сохранить себе жизнь, сохранила жизнь, похоронила своего парня и научилась жить заново — а вот Пирс, вероятно, не изменился вообще. В последний раз, когда я его видела, он представлял собою привлекательную смесь силы и беспомощности, немного старше, чем я сейчас.
Я поняла, что улыбка расползается по лицу, когда вспомнила, как он заклятием вынес двери в ОВ, вырубил службу безопасности и затем запер их внутри. И все это с забавной неловкостью, которая так мне нравилась. Он победил немертвого вампира силой, которую качал через меня, причем настолько аккуратно, что я даже не чувствовала этого, хотя знала, что он делает.
Рекс мурлыкала, и я продолжала ее гладить, чтобы она не ушла. Я не была дурой. Я знала, что Пирс, даже в виде призрака, был смесью силы и уязвимости, что притягивало меня, как настоящий магнит. И я не отрицала, что он казался мне привлекательным. Но неожиданное чувство успокоения перевесило. Я не собиралась начинать отношения, даже если бы они были возможны. Кистен показал мне, что случается, когда мной управляет сердце. Считайте, что это застенчивость, или, что я повзрослела, но меня все устраивало так, как оно есть. Я никуда не спешила. И мне это нравилось.
Айви посмотрела на меня и стала печатать медленней, когда заметила, как что-то переместилось в воздухе. Она спокойно посмотрела на Дженкса. Крылья пикси стали красными от волнения, и он подлетел и сел на тарелку с печеньем, стараясь привлечь мое внимание.
— Маршал звонил, — сказал он, как будто это была самая важная вещь в мире. — Пока ты еще была в больнице. Он сказал, что принесет пончики на завтрак, если ты разберешься с Большим Алом.
— Хорошо, — сказала я, гладя шею Рекс, и, вспоминая, что Пирс не был первым, кого я поцеловала. Хотя это был мой первый “правильный” поцелуй, и я улыбнулась.
— Трент придет с ним, — сказал Дженкс, уперев руку в бок, — и Джонатан.
— Как мило, — я погладила Рекс и поднесла ее поближе, чтобы почувствовать приятный запах котенка. — Какой хороший котенок, — сказала я нараспев. — Умный котенок, знал, что в церкви поселился призрак.
Крылья Дженкса стали размытым пятном, хотя он не сдвинулся и на дюйм.
— Вот видишь? — потрясенно сказал он Айви. — Он ей нравится. Рэйчел, он шпионил за нами! Начни думать головой, а?
Вспышка раздражения прошла сквозь меня, и Айви заговорила:
— Дженкс, перестань уже, — произнеслаона устало. — Он не шпионит за нами.
— Но он ей нравится! — завизжал Дженкс. Его крылья двигались настолько быстро, что кусочек пластыря слетел с них.
Айви вздохнула, посмотрев на Дженкса, потом на меня.
— Мы ведь говорим о Рэйчел, — сказала она с улыбкой. — Это месяца на три, максимум.
— Да, но этого-то она убить не сможет, — сказал Дженкс.
Это было жестоко, но я проигнорировала его, радуясь, что кошка, наконец, приняла меня.
— Не слушай его, Рекси, — проворковала я, и кошка засопела. — Рэйчел умная девочка. Она не собирается встречаться с призраком, и неважно, насколько он сексуален. Ей виднее. А Дженкси пускай подавится, — я улыбнулась Дженксу, и он скорчил рожу.
— Рэйч, отпусти мою кошку, пока ты окончательно не запудрила ей мозги.
Улыбаясь, я позволила Рекс спрыгнуть на пол. Она потерлась об меня и спокойно ушла. Из алтаря послышались вопли радостных пикси, и ее тень, скользнув мимо двери, спряталась под диваном в гостиной.
Чем больше Дженкс пытался меня разубедить, тем довольнее я становилась. Улыбнувшись, я вымыла руки и кинула дюжину печенья в сумку для Ала, затянув их синей лентой перед тем, как поставить около зеркала вызова. Видя, что я готова, Айви выключила свой компьютер.
— Пойду, возьму наши куртки, — сказала она, и Дженкс сердито зажужжал крыльями, потому что о нем все забыли.
— Я сделаю все сама, — сказала я внезапно. — Хотя спасибо.
— Твоя аура слишком тонкая. Поставь вокруг нас круг и вызови его на кухне, — сказала Айви, вставая.
На самом деле и в круге было не так уж безопасно. Все, что нужно было сделать Алу, это кинуть меня в круг, и защита бы исчезла. То же самое, что оказаться в круге вместе с ним. Запереть Ала в круге я не могла, только не после того, как он стал относиться ко мне как к человеку, когда я пообещала больше никогда не вызывать его в туда. Второсортному человеку, но тем не менее.
— Зачем все это? — спросила я, подумав о детях Дженкса. Демон мог превратить их в попкорн, кто его знает. — Вы можете наблюдать из окна. — Так, куртки… в холле. Все будет нормально! — крикнула я через плечо, выходя из кухни. Мои ботинки тоже были там. Было уже четыре чертовых часа утра, самая холодная часть дня, и я собиралась пойти в сад поговорить с Алом. О-о-ох, я люблю свою жизнь.
Айви догнала меня, когда я уже надевала куртку. Взяв ботинки, я притормозила, потому что чуть не столкнулась с ней.
— Я пойду с тобой, — сказала она, и глаза ее потемнели.
Я прислушалась, ожидая услышать звук крыльев Дженкса, и ничего не услышав, прошептала:
— Даже не смей оставлять Дженкса одного, — она напрягла челюсть, карий ободок зрачка стал еще тоньше. Я прошла мимо нее и направилась на кухню. — Я всего лишь попрошу о выходном. Все будет нормально!
— Тогда почему не сделать это в доме? — крикнула она вслед, и я остановилась, войдя в холл.
Айви стояла рядом с фортепиано. Лучики света на моем столе переливались зеленым из-за высунувшихся из него пикси.
— Потому что я уже сбилась со счету, сколько раз я думала, что вы погибли, и я не собираюсь рисковать вами, если в этом нет необходимости, — Айви глубоко вздохнула, и я отвернулась. — Я скоро вернусь, — добавила я, направляясь в кухню.
Дженкс все еще сидел на мониторе Айви. Его крылья казались расплывчатым пятном, и из-за этой скорости пыльца кружила вокруг, отчего он казался красным.
— Дженкс, не смотри на меня так, — пробормотала я, когда кинула ботинки на пол, собираясь их надеть, и когда сунула в них ноги, но он отвернулся от меня. — Дженкс… — взмолилась я, и замолчала, когда его крылья сильнее загудели. — Все будет в порядке, — сказала я, и он дернул головой, услышав звук застегивающейся молнии на ботинках.
— Это фейрийское дерьмо! — воскликнул он, взлетая вверх и оборачиваясь. — Зеленое фейрийское дерьмо.
— С блестками на верхушке, — закончила я за него, нащупывая перчатки, которые лежали в карманах. — Мы проходим все это каждую неделю. Или я сама приду на рассвете, или он придет и заберет меня. Если прятаться на освященной земле, он взбесится еще больше и пойдет навестить мою маму. Если повезет, я получу выходной. Если нет, отправлю Биса за моими вещами. Хорошо?
Дженкс завис передо мной, уперев руки в бока. Проигнорировав его, я взяла зеркало вызова и печенье. Я знала, его бесит, что он заперт дома холодом, но я не собиралась рисковать его семьей. Он был так хорош во всем остальном, не понимаю, почему это так его беспокоило.
— Бис будет со мной, — добавила я, и когда он скрестил руки и отвернулся, я крикнула, — я, черт возьми, буду в порядке! — и зашагала к заднему выходу. Да что с ним такое!
Я включила свет над входом, хлопнув дверью, чтобы она закрылась позади меня. Остановившись, я попыталась успокоиться и надеть перчатки, заметив, как тихо вокруг. Высоко над горизонтом висела луна с такими острыми краями, что, казалось, могла порезать бумагу. Я вдохнула воздух и почувствовала, как холод проникает до самых костей. Даже Цинциннати, лежавший за рекой, казался замерзшим. Если бы смерть ассоциировалась с ощущениями, то это было бы одно из них.
Все еще раздраженная, я шагнула на посыпанные солью ступеньки и пошла в сад той же дорогой, что и на прошлой неделе. Была велика вероятность, что Ал не согласится, и мне придется отправить Биса за сумкой, что даст Алу повод посмеяться, а мне придется выучить десять дополнительных заклятий до восхода солнца.
Я посмотрела назад на окно в кухне, оно было сплошь покрыто пикси, но Дженкса среди них не было. Чувство вины прошло сквозь меня и пропало, ведь я знала, что ничем не рискую. Это как в ОВ спросить сержанта, не могла бы я пропустить пробежку сегодня и отдохнуть. Я могла получить нагоняй, но жизнью я не рисковала.
— Все это не сработает, — пробормотала я, переступив через низкую стену, которая отделяла мой сад от кладбища. Холод впивался мне в грудь, словно десятки ножей, и я пошла медленней, пока не отморозила себе нос из-за быстрого дыхания. Усталость не была мне в новинку, и я знала способы предотвратить ее. Я уже чувствовала, как лей-линия мерцает перед моим мысленным взглядом, но вместо нее повернула к статуе Пирса. Мне не обязательно было находиться в линии, чтобы поговорить с Алом, а клочок неосвященной земли на освященном кладбище не даст Алу разгуливать, где ему хочется, если он решит появиться.
Стоящий на коленях, утомленный сражением ангел на могиле Пирса был жутким, да и не очень походил на человека из-за чересчур длинных рук, обветренных и покрытых грязью черт лица. Я уже трижды использовала этот покрытый красным цементом участок земли, чтобы вызывать демона, и то, что это становилось рутиной, реально пугало.
— Эй, Бис? — позвала я, и подскочила, когда Бис внезапно приземлился на плечо ангела в порыве ветра, принесшего запах каменной пыли.
— Святое дерьмо! — взвизгнула я, оглядываясь на церковь, чтобы увидеть, заметил ли кто-нибудь мой испуг. — Как насчет того, чтобы предупредить меня, а, старик?
— Извини, — ответила молодая горгулья в фут ростом. Его красные глаза искрились весельем, и я знала, он совсем не раскаивается. Его шероховатая кожа была черной, чтобы впитывать тепло и ночью, но он не мог изменить ее цвет, даже когда превращался в камень на восходе солнца. Он сможет лучше контролировать себя, когда станет старше, а сейчас, как и большинство подростков, он походил на камень, когда всходило солнце. Он платил арендную плату Дженксу, охраняя церковь четыре часа в районе полуночи, когда пикси традиционно спали. Сейчас его график увеличился, из-за непереносимости пикси холода. Они с Дженксом хорошо ладили, потому что Биса выгнали из храма — за то, что он плевался в людей, а Дженксу это нравилось.
— За что Дженкс злится на тебя? — спросил он, сложив крылья, и я вздрогнула.
— Он думает, что может защитить меня, а я думаю, что нет, — сказала я. — Ты слышишь наши разговоры, находясь на улице?
Горгулья пожал плечами и посмотрел на церковь.
— Только когда вы кричите.
Только когда мы кричим. Стряхнув снег с надгробия, на котором стоял ангел, я положила на него печенье и зеркало вызова.
— О, еще и это! — сказал Бис, когда покрытое вином зеркало отразило лунный свет. Я посмотрела вниз на зеркало, чувствуя холод прямо через перчатки. Я была согласна с ним, считая, что вещь, которая вызывает демона, отвратительна. Это было мое второе зеркало, сделанное с помощью палочки из тиса, небольшого количества соли, вина, толики магии и помощи Кери. Первое я разбила о голову Миниаса, когда демон напугал меня. То, первое, тоже помогла мне сделать Кери. На нем был изображен знак контакта, а не вызова. Двойная пентаграмма с символами могла открыть канал в Безвременье для любого демона, с которым я хотела поговорить. И мне необязательно было знать его имя вызова, достаточно было и прозвища. Его, и специальное слово, принятое у демонов. Порой я действительно жалела, что знаю это слово.
Нервничая, я наклонилась вниз, чтобы сесть на край плиты, около печенья, и положила зеркало на колени. Я сняла правую перчатку и положила ладонь на большую пентаграмму. Красное дымчатое стекло было ледяным, и холод поднялся по моей руке. Подняв глаза на Биса, я спросила:
— Если Ал появится, уйдешь на освященную землю, хорошо?
Горгулья размером с кота нервно зашелестела крыльями.
— О’кей.
Довольная, я вдавила руку в стекло и, потянувшись, коснулась длижайшей лей-линии. Энергия хлынула в меня, вызвав легкое головокружение. Казалось, она прихватила с собой холод ночи. Чтобы сохранить равновесие, я откинулась назад, и мои плечи уперлись в статую ангела. Что за черт? Поток энергии был неравномерен, отчего я чувствовала себя как при морской болезни. Странные ощущения, должно быть, вызвала моя тонкоя аура. Возможно, ауры работали как фильтры, выравнивая сильные и слабые потоки в один равномерный. Чем дольше я сохраняла связь с линией, тем хуже становилось.
Бис спустился и сел рядом с моей ногой, глядя на меня обеспокоенно, его когтистые ноги, казалось, стали больше, когда они опустились в снег.
— С вами все в порядке, мисс Морган? — спросил он, и я медленно кивнула.
— Голова кружится, — зеркало покачивалось у меня на коленях, и я убрала болтающуюся прядь волос за ухо.
— Ваша аура все еще очень тонкая, — сказали Бис. — Вы уверены, что вам стоит это делать?
Я моргнула, глядя на него и стараясь избавиться от головокружения.
— Ты можешь видеть ауру? — спросила я и закатила глаза. Бис мог мысленно видеть все лей-линии в Цинциннати, как я видела следы самолета днем в небе. Когда он касался меня, я тоже видела их. Конечно же, он мог видеть ауры.
Снаружи было очень холодно, и раз уж я почти подсоединилась к линии, осталось только вызвать Ала. Руки слегка дрожали из-за головокружения, и, вдавив руку в зеркало, я подумала: “Tintinnabulum”, чтобы начать контакт. Энергия лей-линии всколыхнулась во мне, и я открыла рот, задыхаясь. Боже, тонкая аура — это полное дерьмо. Я опять чувствовала себя совершенно больной, мне снова стало плохо — и задумалась, когда же я вернусь в нормальное состояние.
С закрытыми глазами было еще хуже, и я заставила себя их открыть. Это походило на огромное пространство, но в отличие от предыдущих раз, вместо сотни шепчущих голосов слышались лишь несколько. “Ал”, подумала я снова, стараясь направить вызов, и почувствовала, как часть меня отлетела прочь в неизвестном направлении, и слабая вибрация эхом отдалась в моей голове.
Я пыталась связаться с демоном, и это отличалось от вызова напрямую. Если бы я вызвала Ала в круг, он бы подчинялся моим желаниям и был пленником, пока не взойдет солнце, или он мог бы вырваться из круга обманом, или если его отпустит вызвавший его человек. Еще он бы злился, за то, что ему придется платить за перемещение по линии. Нет, я не вызывала его, так было дешевле и не оставляло грязи на ауре. Он мог проигнорировать меня, но он никогда не отказывался от возможности поболтать и похвастаться. Он также мог использовать связь, чтобы появиться в нашей реальности, именно поэтому я вызывала его здесь. Понимали мы друг друга или нет, Алгалиарепт был демоном, и он был бы рад навредить Айви или Дженксу, чтобы увидеть мой гнев и бессилие.
Как и следовало ожидать, демон ответил немедленно, и необычное головокружение из-за моей тонкой ауры исчезло, когда между нами настроился привычный канал связи.
“Моя ведьмочка?”, — пронеслась резкая мысль в моей голове, отдаваясь эхом. Это удивляло и смущало, казалось, я почти слышала изящный и утонченный британский акцент, с которым он обычно говорил. Я не знала, почему. “Еще рано”, — подумал он, и мне показалось, что он пытается собраться с мыслями. “Ведь еще рано, не так ли?”, — в его голосе послышалось сомнение. — “Да сейчас же четыре, мать его, утра! Если это насчет возврата имени вызова в обмен на метку Тритона, то ответ — нет. Мне нравится, что на тебе две мои метки, и мне нравится то, что меня не таскают через линию глупые людишки, чтобы я отвечал на их глупые вопросы. Включая тебя”.
Во мне вспыхнуло беспокойство, что он никогда не выполнит наше соглашение, но я знала, что имя вызова нужно ему, чтобы зарабатывать на жизнь, и он захочет его вернуть, так или иначе. Он был в долгах по уши, и ему надо было завести фамилиара и обучить его заклятьям и проклятьям. Ведь сейчас он жил в трущобе вместо особняка с десятью комнатами глубоко под землей, о котором он продолжал сожалеть. Все, кроме вещей из кухни и гостиной, было продано, чтобы подкупить демона-судью, который выпустил его из тюрьмы.
Несмотря на его многочисленные и шумные жалобы, он был не настолько несчастен, ведь я единственная живая ведьма, дети которой технически будут демонами… и я принадлежала ему. Ну, типа того. Я была его студенткой, а не фамилиаром, и приходила к нему раз в неделю. С моим везением, это была суббота. Не то, чтобы я встречалась с кем-то, или еще что-нибудь, но девочки любят свободные выходные, между прочим.
То, что его имя вызова все еще было у меня, означало, что он не мог осуществлять свою обычную работу — заманивать глупых людей в рабство к демонам и продавать их своим сородичам за высокую цену. А то, что меня могли вызывать его именем, демона не настолько беспокоило, насколько я боялась. Я бы напугала их к чертовой матери так сильно, что они не посмели бы вызвать Ала снова, и были бы целее. И как только он это поймет, он захочет его вернуть. Надеюсь.
Любопытство взяло верх над ним, когда я притихла, и он, наконец, спросил:
“Чего ты хочешь? Я не отпущу тебя завтра раньше, даже если мы начнем сейчас”.
Я посмотрела на Биса. Горгулья выглядела заинтересованной, переставляя свои когтистые лапы и почесывая спину краем крыла.
— Мм, — сказала я вслух, что бы он мог услышать хотя бы половину нашей беседы. — Как насчет выходного? Я нехорошо себя чувствую.
Какой-то шум отвлек его, хотя Ал был один, иначе я услышала бы это в его мыслях, с кем бы он ни был. “Ты себя нехорошо чувствуешь?”, — подумал он, затем отвлекся, и мне показалось, он расстроился тем, что видел сейчас. Через его мысли прошла волна небольшой силы, сопровождаемая потоком удовлетворения, и затем он добавил: “Значит, хочешь выходной, потому что нехорошо себя чувствуешь? Нет”.
Я почувствовала, что он хочет разорвать связь, и покраснела, сказав:
— Но я приготовила тебе печенье, — жалобно произнесла я, зная, что если буду разыгрывать из себя дурочку, он может уступить. Он знал, что я не была таковой, но любил, когда я притворялась, как будто могу управлять им. Да я и могла, так кто оказался умнее, в конечном счете?
Я почувствовала сквозь его мысли, как он касается своего костюма из зеленого бархата и завязывает шнурки, и решила, что он одевается.
“А мне-то какое дело до всего этого?”, — подумал он, хотя я почувствовала вспышку скрытого интереса и улыбнулась, видя, что Бис волнуется. Я выдохнула, не заботясь о том, что Ал мог почувствовать мое облегчение, ведь он все еще не прервал связь.
— Слушай, вчера на меня напала баньши и высосала большую часть моей ауры. Я чувствую себя нехорошо, а от соединения с линией у меня кружится голова, так что не думаю, что от меня будет польза в ближайшие дни.
“Я могу придумать многое, в чем ты будешь полезна”, — подумал он. — “И ни одно из этих занятий не предполагает того, чтобы ты стояла”.
— Очень забавно. Я говорю серьезно, — сказала я, задаваясь вопросом, что же он делал, когда я его вызвала. Его мысли сосредоточились на… уборке? Боже милостивый, он убирается для меня? — Я бы могла сказать, что у меня куча работы, но я ведь сбежала из больницы только для того, чтобы придти сюда и поговорить с тобой.
Я почувствовала волну раздражения, и затем, весьма неожиданно, она пропала. Я перевела взгляд на Биса. Вот дерьмо, Ал сейчас появится?
— Бис, взлетай! — крикнула я, испугавшись, и задохнулась, когда волна головокружения накрыла меня, как цунами.
— Мисс Морган! — закричал Бис.
Я убрала зеркало с колен, изо всех сил сдерживаясь, чтобы меня не вырвало. После тошноты накатила боль. Казалось, что кожа горит от пульсирующей энергии, бьющей намного сильнее из-за тонкой ауры, которая обычно выравнивала эти волны. Ноги не слушались, и когда я попыталась встать, полетела вперед. Я упала на заснеженный тротуар боком, выставив руки, чтобы не сломать себе нос.
— Мисс Морган? — позвал Бис еще раз. Я сжалась от боли, когда он коснулся меня, казалось, я сейчас взорвусь. Черт побери, я была в порядке, пока Ал не вытянул из меня энергию, чтобы меньше заплатить за пересечение линии. Цементная плита подо мной была твердой, и моя щека горела от прикосновения к снегу.
Я почувствовала запах жженого янтаря и вдруг увидела пару блестящих, изогнутых ботинок прямо перед своими полузажмуренными от боли глазами.
— Беги, Бис, — сказала я, и задохнулась. Я глубоко вдохнула, когда боль прекратилась с благословенной внезапностью. Энергия линии ушла, осталась лишь я, лежащая в снегу.
— Что, черт его побери, я делаю в снегу? — послышался голос Ала с английским акцентом. — Морган, встань. Ты похожа на посудомойку.
— Ох, — сказала я, когда его одетая в белую перчатку рука схватила меня за плечо и подняла. Я качнулась, потому что мои ноги не чувствовали землю секунду или две.
— Отпусти мисс Морган, — послышался глубокий, скрипучий голос позади меня, Ал продолжал держать меня, и я обернулась.
— Бис? — сказала я, запнувшись, и Ал отпустил меня. Покачиваясь, я устояла на ногах, уперевшись рукой в грудь Ала. Бис использовал теплоту своего тела, чтобы растопить снег вокруг себя, и вобрать его, чтобы увеличиться в размерах. Теперь он был ростом с меня, весь черный, он раскрыл крылья, чтобы казаться еще больше. Наполненные водой мускулы увеличились и напряглись по всему его телу, от мощных ног до искривленных рук. Он, наверное, был слишком тяжел сейчас, чтобы летать, и когда Ал сделал шаг вперед, горгулья зашипела, и показался длинный, раздвоенный язык. Проклятье, от него шел пар.
Я почувствовала, как Ал коснулся небольшой линии, проходящей по кладбищу, и подскочила.
— Ал, нет! — закричала я, чувствуя себя беспомощной, поскольку стояла между демоном с красными глазами и рогатой красноглазой горгульей, протянув руки к ним обоим. Когда это Бис обзавелся рогами?
— Он всего лишь ребенок! — закричала я. — Ал, не трогай его! Он всего лишь ребенок!
Ал колебался, и я глянула на Биса позади меня, поразившись изменениями. Тролли, живущие под мостами, тоже могли менять размер, использую воду.
— Бис, все хорошо. Он меня не тронет. Айви не позволила бы мне придти сюда в одиночку, если бы что-то было не так. Просто… успокойся.
Напряжение уменьшилось, когда Бис перестал шипеть. Он медленно приподнялся и уменьшился, сложив крылья. Руки Ала перестали светиться, и я ощутила, как он бросил сгусток энергии обратно в линию.
Ал громко фыркнул, одернув пальто и поправив манжеты.
— Когда у тебя появилась горгулья? — спросил он саркастически. — Ты это скрывала от меня, моя ведьмочка. Возьми его сегодня с собой, и он получит известковые кексы и чай. Бедному Треблу уже многие годы не с кем было поиграть.
— У тебя есть горгулья? — спросила я, когда Бис неловко пошевелился, непривыкший к такому большому весу.
— А как бы я еще дотягивался до линии, находясь так глубоко под землей? — со значением произнес демон. — И как умно с твоей стороны тоже завести себе горгулью. — Последняя фраза прозвучала кисло, и я задумалась, о каких других неприятных сюрпризах он мне не сказал.
— Бис мне не фамилиар, — сказала я, стараясь устоять прямо, поскольку усталость снова навалилась на меня, когда адреналин схлынул. — Ал, мне действительно нужен выходной.
Эта фраза, казалось, вернула внимание демона.
— Встань, — сказал он, дернув меня вверх. — Отряхнись от снега, — добавил он, начиная сам отряхивать мою куртку. — Что, черт возьми, не так с тобой, вызываешь меня в снег, когда у тебя есть маленькая уютная кухня?
— Я не доверяю тебе, и мои друзья тоже, — ответила я. — Так мы можем пропустить занятие на этой неделе?
Его рука, одетая в перчатку, потянулась и ухватила мой подбородок прежде, чем я успела подумать, о том, чтобы отодвинуться. Я тяжело задышала, Бис зарычал.
— Твоя аура настолько тонкая, что может порваться… — сказал демон мягко, повернув мое лицо назад и вперед, пока оглядывал его своими козлиными глазами. — Она слишком тонкая, чтобы работать с линией, и тем более, чтобы перемещаться по ней, — сказал он с отвращением, и отпустил мой подбородок. — Неудивительно, что ты валялась на панели. Больно, да?
Я отошла, потерев подбородок, как будто он все еще его сжимал.
— Так у меня ночь выходная?
Он засмеялся.
— Зеленые божьи яблоки, конечно, нет. Я всего лишь сгоняю домой и кое-что прихвачу, чтобы помочь моей ведьмочке, и ей станет намно-о-о-о-ого лучше.
Мне это не понравилось. Я уже посмотрела в своих книгах и поняла, что нет белого заклятья, чтобы восстановить ауру. Да и черных я не нашла. Если бы такие были, вампиры бы знали о них, ведь немертвые высасывали ауру вместе с кровью.
— Проклятье? — спросила я, отступая назад, пока не уперлась в Биса.
— Не будь это проклятием, не сработало бы, — Ал следил за мной поверх своих темных очков, и улыбнулся, показывая огромные зубы. — У меня осталось не так много богатств, как было раньше, но зато есть ауры, выстроенные в линию в великолепных бутылях, как некоторые люди коллекционируют вино. Я специализируюсь на восемнадцатом столетии. Это было хорошее время для сбора душ.
Я задрожала, убеждая себя, что это из-за холода.
— Я лучше подожду, пока моя сама восстановится, спасибо.
— Думаешь, меня волнует твое мнение? — Ал повернулся, отчего полы его пальто взметнулись, и посмотрел на линию, проходящую по кладбищу. — Я вернусь через пять минут, — сказал он, начиная исчезать. — Если я правильно помню, где Кери припрятала их. Жди меня здесь, — сказал он, указывая на линию, как будто отдавал приказ собаке. — И не вздумай снова вырубиться, когда я вернусь. И прихвати свою сумку. Заплатишь за это, начав сегодня пораньше. Давай, шагом марш!
— Ал… — заныла я, раздраженная тем, что он пытается замаскировать свою жадность поддельным интересом о моем здоровье. Его не заботило, упаду ли я в обморок или нет. Путешествие в Безвременье обойдется ему дешевле, если мы переместимся по линии, хотя он ни за что это не признает, но у него сейчас такой недостаток наличности, что даже эта мелочь была для него важна.
— Вон там, — сказал Ал, указывая на место возле линии. Мерцание обволокло его, и он исчез. Остались только его следы на снегу и слабый аромат жженого янтаря.
Я разражено вздохнула и посмотрела на высокую стену, окружающую задний двор. Придется подождать еще двадцать четыре часа, прежде чем мы с Айви сможем пойти поговорить со Скиммер. Не говоря уж о том, что ОВ за это время может найти Мию, или кто-нибудь может погибнуть. Услышав звук текущей воды, я обернулась к Бису, и обнаружила, что он покрывает некоторые могилы слоем льда. Он становился меньше с каждой секундой, и белел, забирая тепло из воды, прежде чем выпустить ее. Куда еще страннее?
— Я ни за что не возьму чью-то ауру, — пробормотала я, представив Ала, сидящего на мне и зажимающего мой нос, чтобы я открыла рот. Правда же заключалась в том, что я уже много раз бывала в его квартире, и у него, вероятно, скопилось достаточно моих волос, чтобы осуществить проклятье. Все, что ему нужно было сделать, это активировать его, и на мне окажется чужая аура. Чудесно, блин.
Бис сплюнул небольшие кусочки льда, проверяя свое равновесие, и, взлетев, уселся ангелу на плечо. Он выглядел больным.
— Хотите, чтобы я отправился с вами? В Безвременье?
Он выглядел перепуганным до чертиков, и у меня сжалось сердце.
— Нет. Конечно, нет, — сказала я твердо, ища зеркало вызова и позабытый пакет с печеньем. — Ал тебя подначивал. Я не возьму тебя в Безвременье, даже если ты попросишь. Там ужасно, — он расслабился и опустил крылья. Я добавила:
— Слушай, я не хочу идти в церковь. Не хочу, чтобы Ал появился там и вызвал кучу неприятностей. Скажешь Айви, что ничего не вышло, и прихватишь мою сумку? Она уже собранна и лежит в моей ванной. О, и напомни, чтобы Айви перенесла встречу на понедельник.
Безопасность была хорошим предлогом не возвращаться в церковь, но на самом деле я просто не хотела видеться сейчас с Дженксом. Вот дерьмо, мне не хотелось тратить целый день на то, чтобы держать Ала на расстоянии, пока мы ходим по вечеринкам. Примерно этим мы и занимались каждый раз. Ал называл это налаживанием деловых связей. Неудивительно, что он сломался.
— Конечно, мисс Морган, — сказал горгулья, опустив глаза, как будто знал, почему я посылаю его, вместо того, чтобы пойти самой. Бис расправил крылья и полетел к церкви, снова становясь черным, чтобы поддерживать высокую температуру тела. Его кожистые крылья взмахнули всего лишь раз, и он уже был в воздухе, выглядя пугающе, пока летел.
Оставшись одна, я взяла зеркало вызова и пакет печенья. Я не собиралась брать чью-либо ауру. Я лучше вынесу боль. Опустив голову, я пошла по снегу, и вздрогнула, когда почувствовала, как холод линии коснулся меня. Обычно ощущения были другими, но моя аура была тонкой, а это моя линия, ей больше никто не пользовался, ведь она была маленькой и окруженной покойниками. Люди суеверны.
Найдя свои следы, оставшиеся с прошлой недели, я отошла в сторону и положила зеркало и печенье на ближайшее надгробие.
— Спасибо, Беатриче, — прошептала я, прочитав надпись на камне. Обняв себя руками, я осмотрелась вокруг, стараясь не замерзнуть. Это напоминало ожидание на автобусной остановке, и я поняла, что смотрю вникуда. Криво улыбнувшись, я медленно расфокусировала зрение, пока не убедилась, что это не причинит мне боль — и включила второе зрение, надеясь увидеть появление Ала до того, как он выскочит из ниоткуда и перепугает меня к чертовой матери.
Внезапно меня окружила красная лента энергии, выглядевшая, как северное сияние, расширяющееся и сужающееся, неизменное, вечно меняющееся, бегущее неизвестно куда. Окруженная им, я увидела измененный ландшафт с чахлыми кустами и обледеневшие надгробия. Все вокруг было красноватым, за исключением луны и могил, и хотя сейчас луна была нормального серебристого цвета, когда я попаду в Безвременье, она тоже станет уродливого красного оттенка. Хотя, мы не так много времени проводили на поверхности.
Я задрожала. Не люблю, когда мои волосы раздувает ветер из Безвременья. Хотя здесь не было снега, могу поклясться, что здесь намного холоднее.
— Когда угодно, Ал, — позвала я, и прислонилась к надгробной плите Беатриче. Он хотел, чтобы я ждала. Сукин сын.
— Ах, моя возлюбленная ведьма, — вздохнул полузнакомый голос. — Вы крепче, чем стальной капкан, но я полагаю, что вы не сможете и дальше удерживать душу и тело вместе. Конечно, я могу помочь, если вы позволите.
Я резко обернулась, начиная злиться, когда увидела Ала позади меня, небрежно поставившего ногу на надгробную плиту. Он принял облик Пирса и выглядел неотразимо. Я стиснула зубы. Но тут я поняла, что Ал не знает о Пирсе и не стал бы искать информацию о нем в моих воспоминаниях, а то, как он называл меня, или его забавный акцент представляющий смесь грубого уличного сленга и доповоротного английского…
Потрясенная, я уставилась на призрака, одетого в старомодный костюм-тройку и длинный плащ который он как-то одолжил у моего брата. Сейчас он был чисто выбрит, и носил странную шляпу. Поняв, что я уставилась на него, он встал ровно, его глаза расширились от удивления, освещенные лунным светом.
— Пирс? — спросила я неуверенно. — Это вы?
У невысокого человека отвисла челюсть, и он, сняв шляпу, сошел с могилы. Позади него не было следов в снегу.
— Видимо, дело в линии, — прошептал он удивленно. — Мы оба сейчас в ней, и Вы общаетесь… используя второе зрение, не так ли? — его лицо освещала лампочка, висевшая над дверью возле крыльца. — Вы не часто это делаете, находясь в линии.
Я не могла пошевелиться, не веря в происходящее.
— Мой отец не разрешал мне, говоря, что никогда не знаешь, что ты там увидишь, — сказала я, не задумываясь. Я чувствовала себя нереальной, ошеломленной.
Он пожал плечами, и радость заполнила меня, когда я быстро вдохнула. Я быстро пересекла расстояние, разделявшее нас, и остановилась, улыбка померкла. Это должно быть шутка. Одна из извращенных шуток Ала.
— Какое слово открывает медальон моего папы? — спросила я осторожно.
Пирс наклонился вперед, и, почувствовав его холодное, а не теплое, как должно было быть у Ала, дыхание, я поняла, что надежда возвращается.
— Лилово-белый, — прошептал он, касаясь носа. Я радостно протянула палец в перчатке и ткнула его в плечо. Он качнулся назад.
— Пирс! — воскликнула я, стиснув его в объятьях, отчего он удивленно выдохнул. — Боже мой, я могу дотронуться до вас. — Я отпустила его, хлопнув по плечу. — Почему вы не сделали этого раньше? Я имею в виду, не встали в линию! Я здесь каждую неделю. Я собиралась снова использовать то заклинание, но теперь в этом нет необходимости! Черт, как я рада вас видеть!
Невысокий человек заглянул мне в лицо, улыбнувшись, и я почувствовала запах угольной пыли, гуталина и красного дерева.
— Я уже вступал в линию вместе с вами, — сказал он. — Я провожу здесь каждый раз, когда вы уходите выполнять сделку с демоном, и жду вашего возвращения.
— Вы шпионили за мной? — спросила я, краснея, когда вспомнила, как назвала Пирса сексуальным, не больше чем пять минут назад на кухне. Обвинение Дженкса, что он продаст наши секреты, было смехотворным, но в нашей церкви происходило многое, о чем я не хотела, чтобы узнала моя мама, не говоря уж о человеке из восемнадцатого столетия.
— Шпионил? — спросил Пирс, оскорблено надевая шляпу. — Нет. Чаще всего я находился в колокольне. Кроме того случая с телевизором. Это было мощное и прекрасное волшебство. — Выражение его лица стало довольным, когда он осматривал меня с головы до ног. — Вы превратились в чертовски прекрасную молодую женщину, моя возлюбленная ведьма.
— Мм, я тоже рада видеть вас, — мои брови приподнялись, когда я увидела, как он тянется к моей руке, и поняла, что он был там, на кухне, сегодня вечером. Вспомнив все мною сказанное, я поняла, что совсем не рада, что он услышал, что я говорила о нем, и остальное ему тоже не стоило слышать, разве что я не жалела, что сказала это Дженксу, пусть подавится. Хитро улыбнувшись, я качнулась назад на каблуках, удержав равновесие, тонко намекая, что я уже не восемнадцатилетняя девчонка. Проблема заключалась в том, что, думаю, ему это даже нравилось.
Конечно же, его улыбка стала еще шире, ведь он понял, что я намеренно отодвинулась от него. Пристально посмотрев на меня, он наклонил голову. Свет с крыльца осветил его глаза, и они вспыхнули, задержавшись на моем лице, заставляя меня задуматься, не осталось ли у меня крошек от печенья на подбородке.
— Черт побери, как вы умудрились так быстро оказаться в таком хреновом положении, — произнес он, нахмурив брови, но потом, тряхнув головой, попытался сменить тему. — Принадлежите демону? Вы были так невинны, когда я оставил вас.
Его прохладные пальцы убрали прядь волос мне за ухо, и я задрожала, когда взяла его ладонь, и он сжал мои пальцы.
— Гм… — пробормотала я, вспоминая, что я собиралась ответить. — Я должна была спасти Трента. Я обещала ему, что верну его домой. У меня все еще есть душа. Я не принадлежу демону.
Услышав хлопок задней двери, я подскочила и обернулась, но это был всего лишь Бис. Его пугающий, подобно летучей мыши, силуэт стал приближаться, двигаясь медленней из-за сумки, которую он нес. Я вздохнула, собираясь попросить его привести Айви, но Пирс коснулся моего подбородка, повернув лицо к себе.
— Ал скоро вернется, чтобы забрать вас, — сказал он, его лицо выражало нетерпеливость. — Прошу вас, не забудьте найти меня, когда урок кончится. Теперь мы можем разговаривать, и пока этого достаточно. Дожидаться сбора ведьм, чтобы взять необходимую энергию и дать мне тело на одну ночь — лишено смысла, пока я не найду средство снова стать собой. Обещайте мне, что вы не скажите обо мне вашему демону. Не просите его помощи. Я сам могу с этим справиться.
Бис тяжело приземлился, сев на мою сумку, его кожа была черная и холодная, глаза, расширились, когда он увидел Пирса. “Он не хочет, чтобы я спросила у Ала о нем?”, — подумала я. — “Ведь, возможно, есть чары или заклятья, способные вернуть его к жизни?” Слова Дженкса, что он шпионил за нами, всплыли в памяти, и моя улыбка померкла. Люди не просят тебя сделать что-либо, не имея на то причины.
Заметив мои сомнения, Пирс нахмурился, глядя на меня и удивленную горгулью.
— Это всего лишь мелочь, Рэйчел. Я все объясню, но позже.
— Вы можете рассказать мне сейчас, — сказала я, начиная злиться.
У меня заложило уши, и я задохнулась, когда Ал внезапно появился позади Пирса, глаза пылали, а руки в перчатках тянулись к нему. Пирс далеко отскочил от края линии, но было слишком поздно.
— Рэйчел, берегись! — закричал Бис, и я шагнула назад, запнулась о свою сумку и упала, ударившись локтем о пакет с печеньем. Послышался свист в воздухе, и Бис взлетел. Я подняла голову на шум от горгульи, парящей между мной и Алом. Изящная рука в перчатке сжалась на горле Пирса, и напрягалась, пока его ноги дергались. Лицо Пирса стало краснеть, потому что он пытался бороться.
Бис приземлился между мной и Алом, раскрыв крылья, чтобы выглядеть больше, ведь он уже потратил тепло, чтобы растопить снег.
— Ал! — закричала я, шагая вперед, пока Бис не зашипел на меня. — Что ты делаешь?
Ал посмотрел на нас поверх своих темных очков, его красные козлиные зрачки горели радостным предвкушением.
— Добываю деньги на новую квартиру, — сказал он медленно, пренебрежительно фыркнув на Биса.
Вот дерьмо.
— Ал, прекрати это, — закричала я, пульс зашкаливал, я бросила взгляд на церковь, но никого в окнах не увидела. — Нечестно красть людей, которые всего лишь разговаривают со мной!
Ал улыбнулся, показывая свои большие, квадратные зубы.
— И что?
Пирс продолжал бороться, и его шляпа, слетев с него, исчезла, даже не коснувшись земли.
— Не обращайте внимания, моя возлюбленная ведьма, — сказал он, задохнувшись, его лицо покраснело, а ноги пытались дотянуться до земли. — Этому с семи до девяти демону ни за что не удастся то, что он задумал. Я буду…
Ал дернул его за руку, не дав договорить, и я вздрогнула.
— Занят, — сказал демон. — Ты будешь занят, — глядя на меня, Ал запустил руку под пальто Пирса, и невысокий человек дернулся.
— Эй! — закричала я, но Бис не дал мне подойти ближе, шагая передо мной по снегу, расправив крылья и резко топая ногами.
— Отпусти его. Так нечестно. Мы должны установить некоторые правила на счет того, как ты появляешься без предупреждения и ловишь людей. Я серьезно!
— Ах, ты серьезно? — засмеялся Ал, усилив хватку, Пирс захрипел и перестал дергаться. — Похоже, мне не понадобится мое имя, чтобы добыть фамилиара, — напевал он.
Мысль о Пирсе на аукциона демонов была как кусок льда, скатившийся по спине, но то, что Ал мог начать появляться, где ему захочется, и красть того, кто находился рядом со мной — просто ужасала.
— Ни за что, — сказала я, начиная злиться. — Я не буду твоей приманкой. Отпусти его. Хочешь его — поймай обычным дедовским способом, но я не позволю использовать себя таким образом. Понял, козлиные глазенки?
Я была так взбешена, что казалось, сейчас закричу. Пирс страдальчески посмотрел на меня, и Ал снова рассмеялся.
— Использовать тебя как приманку? Отличная мысль! — заворковал демон, я сгримасничала, глядя на Биса, все еще стараясь пробраться и вклиниться между ними. — Эта мысль никогда не приходила мне в голову. Я всегда знал, что хочу, и брал это, — его глаза сузились. — Это то, что я делаю.
— Он ничего не стоит! — воскликнула я, почти наступив себе на ногу и не веря ему. — Пирс призрак. Он не может коснуться линии. Ты делаешь это, чтобы разозлить меня. Отпусти его!
Медленная улыбка появилась на лице Ала, и он пригладил волосы возле уха Пирса, отчего тот напрягся.
— Ты ведь не знаешь, что он такое, не так ли, — сказал Ал, и во мне проснулись сомнения, я похолодела; он был слишком доволен. — Есть проклятья, которые могут решить эту маленькую проблему с наличием души и отсутствием тела, а этот кусок ведьмака… — Ал тряхнул Пирса. — Вот этот. Он стоит того, чтобы провести немного больше обычного времени на кухне. Главное — найти правильное проклятье. Он золотой мальчик, наш беглец, и он оплатит мои счета на следующие тридцать лет вперед.
Я сжала замерзшие в перчатках руки. У Пирса целая история с демонами? Черт побери!
— Ты знаешь его? — спросила я, мой голос звучал бесцветно. Это объясняло, почему Пирс так хорошо работал с линиями. Но он казался таким милым. Он был такой… обычный!
— Я не практикую вызов демонов! — воскликнул Пирс. — Отпусти меня, ты самоуверенный кусок бараньей печенки, или потерпишь поражение. Это несомненно. Ты второсортный демон.
Ал согнул его руку, и Пирс задохнулся.
— Я некогда ставил себе целью заполучить его, — сказал Ал, снова становясь надменным, пока Пирс пытался разогнуть его пальцы, чтобы вздохнуть. — Но я слышал о нем, моя ведьмочка. Каждый слышал о Гордиане Натаниэле Пирсе. Он едва не убил Тритон, вот почему я собираюсь сделать на нем столько денег, что ты можешь оставить себе мое имя вызова на следующие лет десять. За него заплатят кругленькую сумму, — его голос стал тише. — Даже если его просто изобьют.
“Значит, им займется не демон-юрист, а киллер”, — подумала я со странным чувством облегчения. Даже Бис выглядел успокоившимся. Я посмотрела на церковь, там все еще не было никакого движения.
— Ал, ты не можешь забирать людей, с которыми я разговариваю, — сказала я, и когда Ал рассмеялся, я выпалила, — тогда я куплю его!
Бис повернулся ко мне с широко раскрытыми глазами, и даже Пирс открыл рот, собираясь начать спорить, но захрипел, когда Ал встряхнул его.
— Не за твою душу, — сказал демон нараспев, подтянув Пирса поближе, пока его губы не сжались вызывающе, и в его глазах не вспыхнула ненависть. — Хорошо, возможно… — Ал задумался, потом тряхнул головой. — Нет, твоей души недостаточно, — сказал он убежденно. — Я не продам тебе его. Несмотря на то, что он обучен хуже тебя, он все равно опаснее, чем ты даже сейчас. Он на пике. К тому же, сколько еще маленьких противных человечков ты собираешься завести в качестве фамилиаров? — сказал он небрежно, глядя на Биса. — Он отчаянный человек, который пытается убивать демонов.
— Я не демон, — произнесла я дрожащим голосом, и глаза Ала сузились.
— А я демон, — сказал он. — Будем считать, что ты окупилась им и получила свой выходной, моя ведьмочка. Твои уроки отменяются до последующего уведомления. Я буду занят ближайшее время.
— Ал! — закричала я, когда он стал исчезать. — Не смей просто так исчезать!
Улыбаясь поверх очков, Ал кивнул мне.
— Ты ничего не контролируешь, Рэйчел. А я — да. Я все контролирую.
Взбесившись, я закричала:
— Ты злоупотребляешь своим правом контролировать меня, и ты это знаешь! Отпусти его, и прекрати похищать людей, с которыми я общаюсь, или я собираюсь…
Ал задержался, и меня начало трясти.
— Сделать что? — спросил он, и Пирс закрыл глаза от муки. — Ты не можешь использовать линию, пока твоя аура не заживет, и я не собираюсь помогать тебе. — Посмотрев на Биса, он шагнул вперед, и горгулья зашипела. — Ты беспомощна, Рэйчел Мариана Морган.
Я отошла, загнанная в угол. Черт побери, использование трех моих имен было предупреждением, вероятно — первым и последним. Если я вызову его, то могу получить то, что хочу, но я потеряю ту крупицу уважения, которую с трудом получила, и он снова начнет обращаться со мной, как раньше. Мне нравилось, что он уважает меня, хоть немного, но все же. Мне нравилось, что я не пугалась каждый раз, когда чувствовала, как воздух смещается. И хотя вечеринки в Безвременье были настоящей занозой в заднице, на кухне Ала было вполне спокойно. Я не хотела, чтобы это кончилось. Но похищать людей я ему не позволю.
— Это еще не конец, — поклялась я, дрожа от досады. — Мы снова это обсудим, и ты отпустишь его!
— С чего бы это, моя ведьмочка? — спросил он с издевкой.
Мое лицо напряглось, пока я искала ответ, которого не знала.
Видя, что мне нечего сказать, Ал вздернул Пирса, почти оторвав его от земли.
— Не зови меня. Я сам свяжусь с тобой, — сказал он и исчез вместе с Пирсом.
Сердце бешено стучало, и я уставилась на то место, где они еще недавно стояли.
— Да будь все проклято до Поворота и обратно! — крикнула я.
Разбитая, я повернулась к церкви, но там не было того, что могло бы мне помочь. Огни горели ярко, разливаясь по ровному снегу. Взяв сумку и зеркало вызова, я зашагала к черному ходу, в последний момент захватив печенье. Ал будет занят с Пирсом некоторое время, но пока я не улажу это, все, кто рядом со мной, становились потенциальными жертвами.
Только этого мне еще не хватало.<a l:href="#n_22" type="note">[22]</a>
Глава 17
— Игнорируешь меня, да? — пробормотала я, заставляя себя злиться, а не бояться, затем опустила зеркало вызова и печенье на барную стойку и пнула свою сумку под стол, прочь с дороги. Холщовый мешок проехал по тонкому слою соли, оставив разводы грязного снега, и я повернулась к шкафу. Соль. Я не знала, как войти в линию, но я собиралась при помощи зеркала вызова связаться с Алом и хотела быть в круге, на случай, если он первым делом попытается наброситься на меня. Как бы то ни было, я заставлю его встретиться со мной.
Наверху холодильника нервно повел крыльями Бис. Я даже не заметила, что он здесь, со мной. Чувствительный малыш знал, что я испугана, но если Ал не придёт ко мне, я пойду к нему. Он бросил перчатку, дразня меня моей неопытностью, показывая мне мою беспомощность. Я зависела от него на протяжении трех месяцев, и теперь он слишком много о себе думал. Но сейчас у меня появилась хорошая идея насчет того, как путешествовать по линиям. Я не могла позволить ему уйти со знанием этого, иначе он будет перешагивать через меня всю мою жизнь. Он пересечет линию и останется по эту сторону до тех пор, пока я не отправлю его обратно.
Ощущение присутствия коснулось моего сознания, и я дернулась, оборачиваясь. В коридоре, в проходе под аркой, я увидела Айви и заметила удивление в её глазах.
— Я думала, вы уже ушли. Ты все ещё здесь?
— Он забрал Пирса, — с горечью сказала я, и рот Айви приоткрылся. — Вырвал его прямо из линии. Черт возьми, я не знала, что это возможно.
Её взгляд метнулся к искрошенному печенью и обратно.
— Пирс был в лей-линии? — спросила она, подходя к холодильнику и вытаскивая оттуда апельсиновый сок. — Ты видела его? Он был привидением?
Я кивнула, оглядывая кухню в поисках своего магнитного мела.
— У него было тело. Ал забрал Пирса. Я была в бешенстве.
Послышалось звонкое стрекотание стрекозиных крыльев, и, весело подгоняя троих своих детишек, появился Дженкс. Он увидел меня и резко замер, а его детишки, хихикая, спрятались за Бисом на холодильнике.
— Рэйч! — воскликнул он, явно удивленный. — Что ты здесь делаешь? Ты вернулась?
— Я и не уходила, — кисло сказала я. — Где мой магнитный мел?
Я рывком открыла ящик и покопалась в нем. Соляной круг был полустерт. Я растащила подтаявший снег по всему полу. Соль — хорошо. Солёная вода — плохо.
— Мне нужно пойти и поговорить с Алом, — закончила я.
Взгляд пикси упал на зеркало вызова.
— Пойти? Куда пойти?
Я резко захлопнула ящик буфета, и Бис подскочил.
— В Безвременье.
Распахнув глаза, Айви пролила свой сок. Зашуршали крылья Дженкса, и он подлетел настолько близко, что я почувствовала запах озона, исходящий от него.
— Ха-ха-ха, — воскликнул он. — Что, ради Тинкиных красных башмачков, ты несешь? Ты же не знаешь, как перемещаться по линиям.
Раздраженная, я сняла пальто и бросила его на стул.
— Ал забрал Пирса. Я разговаривала с ним, и он забрал его. Ал не послушал меня, поэтому я пойду и поговорю с ним. Конец истории.
— Конец истории, ну естественно! Ты надышалась пуками фейри? — Дженкс кричал так, что прилетела Маталина, собрала глазевших детей вместе с Бисом и вылетела с ними в вихре из шелка и кожистыми крыльями. — Ты будешь рисковать жизнью ради этого парня? Оставь его в покое, Рэйч! Ты не можешь спасти всех! Айви, скажи ей, что она собирается себя убить!
Я резко захлопнула очередной ящик и выдвинула следующий.
˗˗ Я делаю это не для того, чтобы спасти Пирса, — произнесла я, сдвигая в сторону серебряный клинок и освященные свечи. — Я делаю это потому, что Ал зарвался. Он похитил его, чтобы задеть меня. Если я не заставлю Ала подчиняться моим требованиям, он будет считать, что через меня можно перешагивать. И где, к дьяволу, мой магнитный мел!
Дженкс в шоке отлетел на несколько футов. Айви ожила, резко выдернула ящик с каким-то хламом, бросила мне в ладонь кусок магнитного мела и отступила. Костяшки её пальцев, сжимающих бутылку с апельсиновым соком, побелели от напряжения.
Моё раздражение мгновенно испарилось, когда я проследила взглядом, как она возвращается в свой угол на кухне. Её движения были медленными и дразнящими, а глаза — почти полностью черными. Я знала, что Айви, с её инстинктами, тяжело переносит мои негативные эмоции, и выдохнула, стараясь успокоиться. Мне хотелось, чтобы она была здесь. Я знала, что разговаривать с Алом в саду один на один безопасно, заниматься же этим здесь, возможно, было рискованно, и я хотела, чтобы они были рядом.
— Почему бы тебе просто не позвонить Дали и не пожаловаться? — спросил Дженкс.
Появилась и исчезла вспышка беспокойства.
— Я могла бы, — произнесла я, согнувшись в три погибели и пытаясь провести светящимся мелом жирную черту строго по вырезанной в полу кухни линии круга. — Но потом я буду ныть, чтобы кто-то ещё решил мою проблему. Ал по-прежнему не будет воспринимать меня всерьёз, а Дали я буду должна услугу. Если я не заставлю Ала относиться ко мне с уважением, мне никогда это уважение не получить. Он затащит мою задницу на ту сторону линий на несколько недель. Легко представляю себе это.
Дрожащими руками я положила мел на стойку, рядом с зеркалом вызова. Как я буду это делать?
Крылья Дженкса превратились в сплошное размытое пятно, но со стойки он не слетел. В тревоге я прислонилась к раковине и сняла сапоги. Никто не сказал ни слова, когда я пнула один из них под стол, следом за ним второй, где они скользили до тех пор, пока не остановились возле сумки с моими вещами. Сквозь ткань носков явственно ощущались кристаллики соли, и я дрожала на линолеуме. Если бы кто-нибудь мог представить, как я хотела быть свободной. И когда я появлюсь на кухне Ала, ему придется иметь со мной дело. Мне не терпелось поблагодарить его за то, что он заставляет меня это делать.
Если, конечно, у меня получится. Затаив дыхание, я шагнула в центр круга.
Дженкс взмыл вверх, красная пыльца густо сыпалась с него.
— Айви, скажи ей, что это плохая идея.
Поставив перед собой нетронутый апельсиновый сок, Айви покачала головой.
— Если у нее это получится, она будет в безопасности. И ей уже не нужно будет так полагаться на нас, Дженкс. Поэтому я говорю — пусть попробует.
Пикси издал резкий звук, и его дети, облепившие дверь, исчезли.
Меня пробрала дрожь, я нервно дернула на себя зеркало вызова и опустила руку в центр узора из пентаграмм. Холод тут же коснулся моих пальцев, ледяная дрожь исходила прямо с поверхности красного стекла, сводя их судорогой.
— Я могу это сделать, — сказала я, приказывая себе верить. — Ты говорил, что линии существуют параллельно с нашим временем. Я сотни раз видела, как Ал делал это, quod erat demonstrandum (что и требовалось доказать). Думай о хорошем. Кухня Ала. Запах озона. Спокойствие. Мистер Рыба.
Дженкс подлетел ко мне, роняя пыльцу на круг. Если он останется здесь, он окажется запертым в круге вместе со мной.
— Дженкс, побудь рядом с Айви.
Он покачал головой, скрестив руки на груди.
— Нет, твоя аура недостаточно плотная. Это может тебя убить. Подожди, пока твоя аура не восстановится.
Я стерла пыльцу со стекла и сильнее прижала к нему руку.
— У меня нет времени. Я должна решить эту проблему сейчас, или она будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь. Вернись назад.
Коленки дрожали, и я порадовалась, что между мной и Айви была барная стойка.
— Нет, я не позволю тебе сделать это. Айви, да скажи ты ей, что это плохая идея!
— Убирайся из круга, Дженкс, — глухо сказала я. — Что, если Ал решит, что ему хочется пикси, а? Или, кто знает, вдруг у него появится вкус к вампирам? Что помешает ему высунуться из линии во время обеда и схватить тебя или одного из твоих детишек?! Я думала, что у него есть хоть немного совести, чтобы не делать этого, но я ошибалась. И видит Бог, я заставлю его относиться ко мне с уважением. Единственная причина, почему Ал не делал этого раньше, заключается в том, что пока он был здесь, рядом со мной никого не было. А теперь у него крышу снесло. Он схватит тебя. Вон из моего круга!
Дженкс издал вопль разочарования, выбросил облако пыльцы, осветившей всю кухню, и удалился. Из святилища какое-то время слышались его возмущенные крики, затем все стихло.
Айви открыла глаза, и у меня кровяное давление упало, когда я посмотрела на неё. Глаза у неё были черными от страха.
— Как долго мне следует ждать, прежде чем просить Кизли, чтобы он вызвал тебя назад?
Я посмотрела в окно, потом на часы.
— Ровно до восхода солнца.
У меня заболела голова, и я заставила себя разжать челюсти. Это будет самым трудным из всего, что я когда-либо делала. И я даже не знаю, получится ли у меня. Я глянула на часы над раковиной, медленно выдохнула и шагнула обратно в линию.
Я вздрогнула, когда вновь ощутила, как сырой холод острыми металлическими шипами царапал мои нервы. Ощущения были хуже, чем до этого, из-за приступов тошноты я чувствовала себя больной.
Загудели крылья Дженкса, он вернулся и парил рядом с Айви, вокруг него переливался ареол из черных блесток. Я еще не поставила круг, но он остался рядом с Айви. Я моргнула и задрожала, ожидая, пока восстановится равновесие.
— Головокружение, — объяснила я, вспоминая ощущения. — Но я в порядке. Я могу это сделать. Неужели это так трудно? Том ведь может это делать.
— Это потому, что у тебя тонкая аура, — сказал пикси. — Рэйч, пожалуйста…
Я сжала челюсти, и головокружение усилилось, я потрясла головой — она закружилась сильнее. Я приказала себе стоять прямо и, когда Айви кивнула, неловко стащила со своей правой ноги носок и коснулась большим пальцем четкой меловой линии.
«Rombus», — уверенно подумала я. С помощью этого слова я могла мгновенно поставить круг.
Меня пронзило болью. Я отдернула руку от зеркала, когда почувствовала, как в неё с удвоенной силой рванулась энергия линии, слишком мощная без защиты моей ауры.
— О, Боже, — простонала я и свалилась на холодный линолеум, когда новая волна боли накрыла меня. Меня разрывало. держивать круг было мучительно больно, из-за головокружения тяжело вдвойне, боль отдавалась в теле резкими толчками, будто в меня врезался грузовик Мака. Вы можете выжить после того, как в вас врежется грузовик Мака. На самом деле, и я могла. Но не без ремня и подушек безопасности, чтобы смягчить удар. Моя аура была такими подушками. Сейчас же она была тонкой и поэтому бесполезной.
— Айви! — заорал Дженкс, глядя на то, как я бороздила щекой шероховатый от соли линолеум в очередном приступе боли.
— Сделай что-нибудь! Я не могу удержать её!
Я не отпустила линию — я смотала её в себя. Сила линии рванулась из моего Ци, и я в облегчении выдохнула, когда боль исчезла. Электричество вырубилось, и неожиданный всплеск силы эхом пронёсся по всей церкви.
— Ложись! — заорал Дженкс, и по ушам ударил пронзительный хлопок.
— Дерьмо, — прошипела Айви.
Крупинки соли с пола царапнули меня по щеке, когда я подняла голову и затуманенным взором проследила за её быстрыми шагами в кладовую позади меня. Мое внимание, однако же, привлёк холодильник. Он горел, страшным золотисто-черным пламенем, освещая цветом моей ауры разрушенную кухню, дверца его была распахнута и держалась только на одном болте. Я сломала наш холодильник!
— Дженкс, — прошептала я, вспоминая, с какой силой линия вырвалась из меня. Кажется, я расплавила все предохранители в церкви.
Рядом загудели крылья пикси, Айви гасила магический пожар огнетушителем. Я слышала пиксенят, и закрыла глаза, продолжая лежать на полу в позе зародыша и ожидая, когда мерцающий свет погаснет. Огнетушитель с шипением выдохся, и единственным звуком на кухне осталось мое прерывистое дыхание. Никто не двигался.
— Черт возьми, Айви, сделай что-нибудь, — сказал Дженкс, края его крыльев касались моей кожи.
— Подними её. Я не могу ей помочь. Я слишком, черт возьми, мал.
На границе моего сознания ботинки Айви возбуждённо месили соль.
— Я не могу, — прошептала она. — Посмотри на меня, Дженкс. Я не могу прикоснуться к ней.
Я сделала ещё один вдох, просто радуясь, что боли нет. Села, обхватила руками голени и уронила голову на колени, дрожа от воспоминаний о бесконечной, выматывающей боли. Черт, я сломала наш холодильник.
Неудивительно, что Ал такой самоуверенный. Он заявил, что я беспомощна, и был прав. Я сидела, вся разбитая, и чувствовала, как первая слеза разочарования скользит по моей щеке.
Если уж я не могу заставить Ала обращаться со мной с должным уважением, мне лучше быть одной. У меня не может быть близких отношений с Маршалом, так как это превратит его в мишень. Пирс даже живым не был, а теперь он обречён провести вечность в Безвременье, куда его с моего заднего двора затащил Ал. В конце концов, Ал нацелится на Айви и Дженкса. Пока я не заставлю его соблюдать хоть какие-то приличия, жизни всех вокруг меня зависят от прихоти демона.
И я не представляла, как это изменить.
Расстроенная, я сидела на полу и старалась не дрожать. Мне нужен был кто-нибудь, кто бы обнял меня, кто-то, кто завернул бы меня в одеяло и заботился обо мне, пока я пытаюсь сообразить, что со всем этим делать. Но его не было, и я сама себя обняла и замерла, пытаясь сдержать слезы. Мне было больно и тяжело, болело всё тело, но ещё сильнее болела душа. И я буду плакать, если мне этого хочется, черт побери.
— Айви, — позвал Дженкс, в его тонком голоске сквозила паника. — Подними её. Я слишком маленький. Я не могу ей помочь. Ей нужно, чтобы её обняли, иначе она подумает, что совсем одна.
Я и есть одна.
— Я не могу! — резко выкрикнула Айви, и я подскочила. — Посмотри на меня! Если я прикоснусь к ней…
Я подняла голову и сквозь слёзы посмотрела на неё. Меня пробрала дрожь, когда я глядела на неё на фоне сломанного холодильника, с полок которого стекала пена. Ее глаза были абсолютно черные, темнели вампирской чернотой. В попытке сдержать себя она сжала кулаки. Инстинкты, благодаря Ринну Кромвелю вырвавшиеся сегодня на свободу, боролись в ней с желанием утешить меня. Инстинкты побеждали. Если она сделает ещё хоть одно движение, чтобы помочь мне, её зубы окажутся у меня в горле.
— Я не могу коснуться тебя, — сказала она. По ее щеке скатилась слеза, делая ее еще прекрасней. — Мне так жаль, Рэйчел. Я не могу…
Дженкс стрелой взлетел к потолку, когда она резко сорвалась с места и исчезла из кухни. Шатаясь, я поднялась на ноги. Она сбежала, но я знала, что из церкви она не уйдет. Просто ей нужно было немного времени и пространства, чтобы прийти в себя.
— Всё в порядке, — прошептала я, не глядя на Дженкса и пытаясь удержаться на ногах. — Она не виновата. Дженкс, я собираюсь принять душ. Горячий душ сильно улучшит моё самочувствие. Не разрешай своим детишкам находиться около меня до восхода солнца, хорошо? Я не смогу жить в мире с собой, если Ал утащит их.
Дженкс парил на одном месте, пока я цеплялась сначала за барную стойку, потом за стену, чтобы не свалиться по пути в ванную. Я не могла поднять голову и ничего не видела. Кухня после меня превратилась в руины. Я сомневалась, что душ поможет, но мне было просто необходимо уйти из этой комнаты.
Мне нужен был кто-то, чтобы обнять меня и сказать, что всё будет хорошо. Дженкс не мог мне помочь. Айви не может каснуться меня. Дьявол, даже Бис не может ко мне прикоснуться. Все остальные, кто был рядом со мной, были либо мертвы, либо недостаточно сильны, чтобы выжить в том дерьме, в которое превратилась моя жизнь.
Я была одна и, как сказала Мия, так будет всегда.<a l:href="#n_23" type="note">[23]</a>
Глава 18
Трудно было сохранить остатки сна, когда утром, около десяти, меня разбудил шум воды в душе, который в течение часа принимала Айви. Дети Дженкса тоже не особо помогали — летая то вверх, то вниз по коридору и играя шнурком с Рекс. Тем не менее, я зарылась головой в подушку и осталась в постели, услышав, как семь футов кошачьей шерсти врезались в стену и опрокинули стол. Я устала, моя аура была тонка, состояние у меня было подавленным — и я собиралась еще поспать.
Поэтому несколько часов спустя, когда Дженкс запер Рекс в моей комнате, чтобы в полдень уложить детей спать, входная дверь открылась, и в полусне я расслышала тихие шаги. Айви, предположила я, и вздохнула, уютнее укутываясь в одеяло, благодарная за то, что она пожалела меня и позволила поспать подольше. Но нет. Я никогда не была настолько везучей.
— Рэйчел? — раздался рядом громкий шепот, и звук стрекозиных крыльев проник в мой сон об янтарных полях пшеницы. Где был Пирс, который держал в зубах стебель и смотрел на красное небо. «Ты не сможешь убить меня, госпожа ведьма», — сказал он, улыбаясь, прежде чем остатки сна испарились, и я проснулась.
— Убирайся, Дженкс, — пробурчала я, накрываясь одеялом с головой.
— Рэйч, вставай, — рядом раздался звук раздвигаемых штор и громкое стрекотания крыльев Дженкса, — Маршал здесь.
— Зачем?
Выглянув, я прищурилась сквозь волосы от внезапно яркого света.
Воспоминания о тихих шагах в коридоре всплыли в моей памяти, и я повернулась посмотреть на часы. Десять минут первого. Не так уж долго я проспала. Яркое солнце светило в витражное окно, снаружи было холодно. Рекс комфортно разлеглась в моих ногах, и пока я за ней наблюдала, она потянулась, вопросительно мяукнув в сторону Дженкса, перепрыгнула на комод и уселась около игрушечного жирафа.
— Маршал пришел, — повторил пикси, его узкое лицо выглядело заинтересованным. — Он принес завтрак. Помнишь, пончики?
Я приподнялась на локте и попыталась понять, о чем он говорил.
— Ах да. Где Айви?
— Выбирает нам новый холодильник.
Его крылья размылись в движении, и он встал, его отражение дважды блеснуло в зеркале.
— Она провела утро у Кормеля и вернулась домой, чтобы принять душ перед уходом. Просила сказать, что раз уж ты сегодня не в Безвременье, она назначила встречу со Скиммер в шесть.
Шесть? После заката. Мило. Я хотела пообедать с мамой и Робби, но могла немного повременить с ними.
— Я слышала, как она пришла.
Я села и вновь взглянула затуманенным взором на часы. Мне не понравилось, что утром Айви была с красавцем-чудовищем, Ринном Кормелем, но что я могла сказать? И почему у меня во рту был привкус яблок? Потянувшись через горы подушек и одеял, я взяла Рекс, чтобы прижать ее к себе и поздороваться. Она стала нравиться мне намного больше, когда позволила прикасаться к себе.
— Так ты собираешься вставать? — вновь спросил Дженкс, звук его крыльев был сродни гвоздю на доске. — Он сидит на кухне, — добавил пикси.
Пончики. Еще я ощущала слабый запах кофе.
— Я даже не одета, — пожаловалась я, отпуская Рекс, и спустила ноги на холодный пол. — Я такая неряха.
Слава богу, на улице был день, а то Ал мог опять появиться и его тоже забрать с собой.
Пикси скрестил руки на груди и бросил на меня высокомерный взгляд, стоя на комоде, рядом с моим жирафом.
— Он видел тебя и в худшем состоянии. Например, когда ты врезалась на снегоходе в ель. Или когда вы поехали на зимнюю рыбалку, и у тебя в волосах оказались кишки гольяна?
— Заткнись! — воскликнула я, вставая. Рекс прыгнула на пол и в ожидании встала у двери под ручкой. — И прекрати играть в сводника.
Он со смущенным видом пожал одним плечом.
— Я хочу тебе счастья. А ты нет. Вам с Маршалом хорошо вместе, Пирс тебе не подходит.
— Я не интересуюсь Пирсом, — сказала я, глядя на Дженкса, надела махровый синий халат и завязала пояс.
— Тогда, ради пыльцы пикси, скажи, почему ты, как одержимая, пыталась его спасти? — спросил он, но серьезная атмосфера, которую он пытался создать, была разрушена улыбающимся жирафом рядом с ним. — Если это было не ради него, то ты не стала бы так мучать себя прошлой ночью.
— Прошлой ночью я пыталась заставить Ала не злоупотреблять своим правом обучать меня и не похищать при этом других людей, — сказала я в ярости. — Возвращение Пирса не маловажно для меня, но ты действительно думаешь, что я сделала бы это только ради того, чтобы переспать с ним? Нет, я не хочу таких отношений с Пирсом, — и видя, что Дженкс поднял указательный палец, я добавила. — Кроме того, я же однажды спасла Трента, не так ли?
— Да, спасла, — Дженкс опустил руку. — Этого поступка я тоже никогда не мог понять.
Рекс встала на задние лапы и потянулась к ручке, и я подошла к комоду взять нижнее белье.
— Потерпи немного, Рекс, — сказала я. Я понимала ее желание. Мне тоже надо было идти.
— Рэйч, даже если ты поможешь ему, это не изменит моего недоверия. Я хочу сказать, он же призрак!
Мои брови поднялись. Я подумала, что, возможно, именно поэтому он внезапно решил свести меня с Маршалом. Дженкс подумал, что Маршал — более безопасный вариант для меня из этих двух. Раздраженная, я захлопнула ящик комода, и пикси взлетел в луче света.
— Оставь эту тему! — воскликнула я. — Я не увлечена Пирсом.
По крайней мере, не настолько, чтобы начать что-то делать.
— Если я не заставлю Ала относиться ко мне с уважением, все вокруг будут в опасности. Понятно? Поэтому я и сделала это, а не потому, что мне нужно свидание.
Крылья Дженкса зажужжали.
— Я тебя знаю, — сказал он твердо. — Ты не будешь счастливой с тем, что у тебя есть. Поэтому ты хочешь того, чего не можешь иметь.
Хочу? Он что, совсем не слышал того, что я говорила?
Сжимая в руках черные носки, я посмотрела на него и поняла, что наши глаза были на одном уровне.
— По-моему, ты смотришь слишком много мыльных опер, — произнесла я и задвинула ящик с носками. С трудом.
Дженкс молчал, но его слова продолжали больно жалить меня, пока я снимала джинсы с вешалки. Мия сказала, что я убегаю, потому что боюсь поверить в то, что кто-то может выжить, находясь со мной, и что одной мне безопасней. Она сказала, что живя с Айви и Дженксом, я все равно одна. Расстроенная, я, не видя, посмотрела на свитера, разложенные по порядку, которому меня научила Айви.
— Я не хочу быть одна, — выдохнула я, и Дженкс неожиданно оказался у меня на плече.
— Ты не одна, — произнес он озабоченным тоном. — Но тебе нужен кто-то, кроме меня и Айви. Дай Маршалу шанс.
— Тут дело не в Маршале или Пирсе, — сказала я, доставая черный свитер. Но мои мысли снова вернулись к Дженксу, умоляющему Айви поднять меня с пола, потому что он был слишком мал. Но Айви не могла прикоснуться ко мне или показать свою любовь без этой чертовой жажды крови. У меня были хорошие друзья, которые рисковали своими жизнями ради меня, и все равно я была одинока. Я одна со смерти Кистена, даже тогда, когда мы с Маршалом что-то делаем вместе. Всегда одна, всегда отдельно. Я устала от этого. Мне нравилось быть с кем-то, с кем можно было бы разделить близость двух людей, и я не должна была чувствовать себя слабой из-за этого желания. Я не должна была позволить стать правдой тому, что сказала Мия.
Держа одежду на согнутой руке, я слабо улыбнулась Дженксу.
— Я понимаю, о чем ты говоришь.
Дженкс привстал.
— Так ты дашь ему шанс?
Я знала, что он был слишком мал, чтобы как следует встряхнуть его.
— Дженкс, — начала я, и его крылья застыли. — Я ценю то, что ты пытаешься сделать, но со мной все в порядке. За двадцать шесть лет я привыкла подниматься на ноги. Я мастерски это делаю. И если мы с Маршалом решим изменить ситуацию, мне бы хотелось иметь мотивацию получше, чем наше обоюдное одиночество.
Крылья Дженкса упали.
— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, Рэйч.
Я бросила взгляд на Рекс, которая вертелась под дверью.
— Я счастлива, — сказала я и добавила. — Твоя кошка хочет выйти наружу.
— Я понял, — пробормотал он, и когда я открыла дверь, он вместе с ней вылетел в коридор.
— Маршал? — я выглянула за дверь и увидела, что Дженкс и Рекс уже достигли гостиной, холл был пуст. — Я сейчас подойду.
С кухни до меня донесся звук скрипнувшего стула, сопровождаемый знакомым, звучным голосом Маршала.
— Не торопись, Рэйчел. У меня тут есть кофе, поэтому я доволен.
Я немного поколебалась на пороге, ожидая, что он выглянет в холл, но он добавил озабоченным голосом.
— А что это за зелья? Они пахнут угольной серой.
— Ммм, — пробормотала я, не стремясь рассказывать ему, что они не работают. — Локализующие чары для ФВБ. Я должна активировать их и поместить в амулеты, — добавила я, желая, чтобы он оставил их в покое.
— Круто, — лаконично отозвался он.
Скрип открытой Дженксом маленькой двери для кошки был отчетливо слышен, и убедившись в том, что Маршал не собирался выглядывать в холл, я скользнула в ванную, и, услышав звуки разговора между Маршалом и Дженксом, закрыла дверь.
— О, как мило, — прошептала я, увидев свое отражение. Под глазами были темные круги, и я была бледной, как задница Дженкса. Перед тем, как лечь спать, я принимала горячий душ и улеглась в постель с влажными волосами, и сейчас они выглядели так, словно в них побывали змеи. Слава Богу, Маршал не стал выходить из кухни. Амулет с косметическими чарами мог убрать круги — я включила воду, и ожидая, пока она согреется, медленно разделась.
Осторожно, зная, что слабость может вернуться в любой момент, я потянулась к своей лей-линии на заднем дворе. И сразу ее отпустила, почувствовав легкое головокружение. Я не собиралась сегодня ставить круги, хотя мое состояние улучшилось со вчерашнего дня, и надеялась, что, гуляя по улице, я не подвергну себя опасности.
— Ничего не изменилось в твоей жизни за двадцать шесть лет, — прошептала я, но опять же, раньше в моей жизни не было вампиров, демонов и сумасшедших эльфов, мечтающих пристрелить меня.
Из-за того, что меня ждал Маршал, моя обычная двадцатиминутная утренняя процедура сократилась до пятиминутного сбрызгивания водой. Мои мысли продолжали крутиться вокруг Маршала на кухне и Пирса в Безвременье. Пожаловаться Дали было плохой идеей. Как и пытаться воспользоваться линиями, пока я не смогу держать хоть одну, не испытывая боли. Ал играл нечестно, и я должна была изменить это. Должен был быть другой способ заставить Ала уважать меня, кроме вызова Дали.
Но мой ум был блаженно пуст, пока я мыла голову шампунем.
Вытирая мокрую голову полотенцем, я услышала низкий голос Маршала в отдалении, который напомнил мне, что у меня есть более срочные проблемы, сидящие на кухне и пьющие кофе. Я подвязала волосы полотенцем наверх и протерла зеркало от пара, раздумывая о том, что мне делать с этой проблемой. Дженкс забил свою голову ерундой. Я не могла стать девушкой Маршала. Он был слишком хорошим парнем, и хотя он умел не теряться в кризисных ситуациях — его, вероятно, никогда не пытались убить.
Я быстро оделась и пару раз провела щеткой по волосам, оставив их сушиться. Голос Дженкса был ясно слышен, когда я открыла дверь и направилась на кухню. Я зашла в залитую солнцем комнату и заметила, что холодильник, в общем, выглядел нормально, кроме тех мест, где был обмотан изолентой. Дженкс сидел на столе рядом с Маршалом, и высокий мужчина чувствовал себя непринужденно, сидя рядом с пикси и одним из его сыновей, отчаянно боровшимся со сном.
Маршал посмотрел на меня, и моя улыбка погасла.
— Привет, Маршал, — сказала я, вспомнив, как он помог Дженксу и мне в Макино, когда это было нам очень нужно. Я всегда буду ему благодарна за это.
— Доброе утро, Рэйчел, — сказал колдун, вставая. — Новая диета?
Я проследила за его взглядом на холодильнику, и не смогла сознаться в том, что взорвала его.
— Ага.
Я нерешительно застыла, но потом, вспомнив его визит ко мне в больницу, легонько обняла его, едва касаясь. Дженкс взял ребенка на руки, подлетел к раковине и уселся, греясь в лучах солнца.
— Есть новости о моих занятиях?
Широкие плечи Маршала поднялись и опустились.
— Сегодня я еще не проверял свою почту, но собираюсь это сделать чуть позже. Я уверен, тут какая-то ошибка.
Надеюсь, он прав. Никогда не слышала о том, чтобы университет отказывался от денег.
— Спасибо за завтрак, — сказала я, глядя на открытую коробку с пончиками, стоящую на стойке. — Очень мило с твоей стороны.
Маршал провел рукой по своим коротким черным волосам.
— Просто хотел проведать тебя. Раньше я не знал никого, кто сбегал бы из больницы. Дженкс сказал, вчера вечером у тебя с Алом была ссора?
— Ты сварил кофе? — вместо ответа воскликнула я, не желая говорить об Але. — Спасибо. Прекрасный аромат.
Я направилась к кувшину, стоящему около раковины.
Маршал сложил руки перед собой, но потом опустил, словно понял, насколько уязвимый вид придавала ему эта поза.
— Его сварила Айви.
— Перед уходом, — добавил Дженкс, сидя на кране со спящим на коленях ребенком.
Маршал снова сел. Он выглядел смущенным.
— Твоя аура выглядит получше.
Я издала вздох и сдалась. Мне нравилось то, что он навестил меня в больнице.
— Так и есть, — сказала я кисло. — Именно поэтому я попросила Ала дать мне отгул сегодня. Видимо, моя аура слишком тонка для безопасного перемещения по линиям. Я даже не могу поставить круг. Мне будет очень плохо.
И так больно, что невозможно вздохнуть, но зачем мне это говорить?
— Мне жаль.
Маршал взял пончик и протянул мне коробку.
— Все будет хорошо.
— Они сказали мне то же самое.
Шагнув вперед, я перегнулась через стойку и взяла с глазурью.
— Думаю, что к следующей неделе моя аура будет в норме.
Маршал посмотрел на Дженкса, прежде чем мягко сказать:
— Я имею в виду Пирса. Дженкс сказал, ты виделась с ним на линии, прежде чем Ал забрал его. Боже, Рэйчел. Мне так жаль. Ты, должно быть, очень расстроена.
Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Дженксу хватило приличия изобразить на лице смущение, и я положила пончик на салфетку.
Колдун провел рукой по своим коротким волосам, немного отросшим за два месяца.
— Я понимаю. Когда кто-то важный для тебя в опасности, ты перевернешь мир для его спасения.
Мое кровяное давление подскочило, и раздражительно глядя на Дженкса, я опустила руку на бедро.
— Дженкс, твоя кошка у двери.
Пикси открыл рот, посмотрел на выражение моего лица и понял намек. Он обменялся с Маршалом чисто мужским взглядом, понять который я не могла, и со спящим ребенком на руках улетел. Он выглядел довольно мило со спящим малышом, и мне стало интересно, как там Маталина. В последнее время Дженкс не особо распространялся о ней.
Я подождала, пока шум его крыльев не стих, и села напротив Маршала.
— Я провела с Пирсом всего один день, — сказала я, чувствуя, что должна объясниться. — Мне было восемнадцать. Дженкс думает, я ищу мужчину, с которым не могу иметь настоящих отношений, поэтому не должна испытывать чувство вины от того, что его нет в моей жизни; но по правде говоря, между мной и Пирсом ничего и не было. Он просто милый парень, которому нужна помощь.
Потому что он имел несчастье быть со мной знакомым.
— Я не пытаюсь играть роль твоего парня, — сказал Маршал, глядя в пол. — Я просто хочу быть твоим другом.
Его реплика всколыхнула глубоко во мне чувство вины, и я закрыла глаза, пытаясь решить, что на это ответить. Маршал как друг? Очень мило, но у меня никогда не было друга-мужчины, с которым в последствии я не переспала бы. Черт, в этом отношении у меня и об Айви были мысли. Маршал — первый мужчина, с которым я так долго общаюсь, и это не перешло в постель. Но мы же не встречались как пара. Правда?
Смущенная, я медленно выдохнула. Размышляя, как же мне справиться с этим, я посмотрела на его руку. Это была приятная рука, сильная и загорелая.
— Маршал, — начала я.
В гостиной зазвонил телефон, и атмосфера, установившаяся на кухне, испарилась. Дженкс закричал, что возьмет трубку, и я села обратно на стул.
— Маршал, — повторила я, когда Рекс зашла к нам. Теперь я знала, что ее хозяин больше не подслушивал за нами в холле. — Мне нравится то, что ты делаешь для меня, и я нахожу тебя очень привлекательным, — сказала я, вспыхнув, и пролепетала. — Но я учусь у демонов, я ношу их копоть, и моя аура настолько тонка, что я не могу воспользоваться линией и что-то сделать! Ты заслуживаешь большего, чем все это дерьмо. Правда. Я этого не стою. Ничто не стоит.
Мой взгляд поднялся вверх, когда Маршал наклонился и взял меня за руку.
— Я никогда не говорил, что с тобой легко иметь дело, — мягко сказал он, его карие глаза серьезно смотрели на меня. — Я знал это еще тогда, когда ты зашла в мой магазин вместе с шестифутовым пикси и купила снаряжение для дайвинга по кредитке Вампирских чар. Ты стоишь этого. Ты хороший человек. И ты мне нравишься. Я хочу помогать тебе, когда могу, и наблюдать со стороны, а не испытывать чувство вины за то, что не помог.
Его теплая рука была на моей, и я уставилась на нее.
— Мне нужно было услышать это, — прошептала я, стараясь, чтобы голос не сорвался. — Спасибо. Но за меня не стоит умирать, ведь вероятность этого очень велика.
Раздался стрекот крыльев пикси, и когда влетел Дженкс, Маршал отодвинулся от меня.
Я убрала руки под стол.
— А, Рэйч, — сказал Дженкс, скользнув между нами. — Это Эдден.
Я помедлила с первым порывом попросить его перезвонить мне. А может, он нашел что-то на Мию.
— Это на счет баньши, — продолжал Дженкс. — Он сказал, что если ты не возьмешь телефон, он пришлет сюда машину.
Я встала, Маршал улыбнулся и взял пончик.
— Он узнал что-то насчет Мии? — спросила я, дойдя до двери.
Мой глаза искали бесполезные поисковые зелья, которые стояли на стойке, и я моргнула. Их там не оказалось.
— Где мои… — начала я, и Маршал поднял руку, привлекая мое внимание.
— Висят в твоем шкафу. Я активировал их для тебя.
Его глаза расширились от внезапного проблеска беспокойства.
— Извини. Мне нужно было спросить, но ты сказала, чары готовы. Я подумал, что мог бы помочь, ну ты знаешь…
— Нет, все в порядке, — произнесла я, в отдалении слыша голос Эддена, что-то говорящего мне в трубку. — Ммм, спасибо, — сказала я, покраснев. Круто, теперь он знал, что я оплошалась. Он сделал собственные чары, а по отсутствию запаха красного дерева понял, что мои были бесполезными.
Сконфуженная, я повернулась к телефону.
— Эдден? — спросила я подавленно. — Ты нашел ее?
— Нет, но я хочу, чтобы сегодня ты помогла мне с одной из этих женщин-баньши, — сообщил Эдден, сразу переходя к делу, и его скрипучий голос был наполнен благодарностью, странно звучавшей по телефонной линии. — Ее завут мисс Уолкер. Она самая недружелюбная женщина, с которой мне приходилось говорить до этого, за исключением моей тещи, и это была только беседа по телефону.
Я бросила взгляд на Маршала, потом повернулась к нему спиной. Дженкс сидел на его плече, а ребенок, скорее всего, уже спал в столе.
— Сегодня утром она позвонила в департамент, — продолжал Эдден, привлекая к себе мое внимание. — После обеда она прилетает из Сан-Диего, чтобы помочь в поисках мисс Харбор. Ты могла бы приехать сюда, когда мы будем с ней беседовать? Баньши в полицейском участке то же самое, что вампир, но она хочет помочь, видя, что ОВ ничего для этого не делает.
Последнее было сказано довольно кисло, и я кивнула, зная, что видеть этого он не мог. В этом был смысл, но я не была уверена, что хочу знакомиться с этой женщиной, когда даже долбанный ребенок ее вида легко мог убить меня.
— Ох, — неуверенно протянула я. — Я бы хотела помочь и все такое, но моя аура еще слишком тонка. Я не думаю, что беседа с другой баньши — хорошая идея.
Кроме того, сегодня мне нужно найти способ приструнить Ала.
Дженкс зажужжал крыльями в знак одобрения, но Эдден счастлив не был.
— Она хочет встретиться с тобой, — сказал он. — Ей нужна ты. Рэйчел, она поставила условие. Ты нужна мне.
Я вздохнула, гадая, не приукрасил ли Эдден правду, для того чтобы добиться своего. Положив руку на голову, я немного подумала.
— Дженкс? — спросила я неуверенно. — Ты можешь сказать, если она начнет питаться от меня?
Крылья пикси стали ярче.
— Конечно, Рэйч, — отозвался он, довольный тем, что может быть полезен.
Я закусила нижнюю губу и вслушалась в гудение телефонной линии, взвешивая риск. Мне бы хотелось, чтобы Мия получила по заслугам за то, что позволила своему ребенку напасть на меня, и помощь мисс Уолкер могла пригодиться.
— Хорошо, — медленно сказала я, и Эдден издал довольный звук. — Где и когда?
— Ее самолет прилетает в три, но по времени Западного побережья, поэтому как на счет позднего обеда, — уверенно произнес Эдден, — в здании ФВБ.
— Твоего или моего обеда? — спросила я, закатив глаза.
— Ну, скажем, давай в четыре, в Кэрью-Тауэре?
Кэрью-Тауэр? Она точно была женщиной.
— Я пришлю кого-нибудь за тобой, — сказал Эдден. — Ах да, и хорошая работа с ПМВ. Как ты умудрилась так быстро с этим разобраться?
Я взглянула на Дженкса, сидящего на плече Маршала.
— Ринн Кормель, — ответила я, надеясь, что до Маршала, наконец, дойдет, насколько опасно со мной встречаться.
— Черт! — воскликнул Эдден. — Ты точно притягиваешь к себе неприятности. Увидимся в четыре.
— Эй, как Гленн? — спросила я, но он уже положил трубку.
В четыре, в Кэрью-Тауэре, подумала я, мысленно перебирая свой шкаф в поисках одежды, и положила телефон.
Я смогу это сделать. Вот только как?
Я уже устала, хотя проснулась совсем недавно.
Мой взгляд упал на отдельно стоящий кухонный шкаф, где я раньше хранила свои магические книги. Когда я была в больнице, Айви унесла их на колокольню, и мысль, о том, что придется тащить их обратно, заставила меня вздохнуть. Ал сказал, что заклинания, восстанавливающего ауру человека, не существует, но, возможно, есть заклинание, которое поможет мне защититься от баньши.
Я решила проверить, но в гостиной вновь раздался телефонный звонок. Дженкс полетел туда, чтобы ответить, и я застыла, вспомнив о своей компании.
— Извини, — сказала я, глядя на забавное выражение лица Маршала, сидящего на стуле и жующего пончик. — Мне нужно подняться на чердак и посмотреть кое-какие книги. Мне нужно найти, ммм, заклинание.
— Ты хочешь, чтобы я помог снести их вниз? — спросил он, поднявшись на ноги.
— Там всего лишь пара книжек, — заколебалась я, думая, что там и демонские книги тоже.
— Нет проблем, — он направился к святилищу, его походка была обычной и уверенной, и я пошла следом. Вот хрень, и как мне объяснить ему наличие у меня демонских книг?
В святилище было тихо и тепло от обогревателя, установленного для пикси. Дженкс повесил трубку и сейчас сидел со своими старшими детьми на стропилах, держа караул.
— Я могу сама с этим справиться, — сказала я, когда догнала Маршала, и он искоса посмотрел на меня.
— Это всего лишь пара книг, — напомнил он и откусил кусочек пончика, который прихватил с собой.
— Я принесу их вниз, а потом, если ты захочешь, чтобы я ушел, я уйду, — добавил он с полным ртом. — Я знаю, что у тебя есть дела. Я просто должен был проведать тебя, вот и все.
В его тоне был оттенок боли, и чувствуя себя не в своей тарелке, я последовала за ним через холодный вестибюль в неотапливаемую часть здания с винтовой лестницей, ведущей на колокольню. Я колдовала там однажды, когда пряталась от демонов в прошлый Хэллоуин. Маршал тогда только приехал в город и искал жилье. Черт, неужели мы с Маршалом только два месяца вместе? Мне казалось, что дольше.
— Маршал, — сказала я, когда мы поднялись наверх, и я обняла себя руками, стоя на холоде неотапливаемой колокольни. Проклятие, здесь было так холодно, что дыхание превращалось в пар. Я поискала открытые стропила над огромным колоколом, что играл роль мнимой крыши, но Биса так и не нашла. Наверное, он уселся где-нибудь на карнизе прошлой ночью, чтобы греться на солнце весь день. Горгулья-подросток не появлялся здесь, кроме того времени, когда была ненастная погода, а когда он подрастет, наверное, вообще перестанет здесь появляться.
— Эй, а здесь мило! — сказал Маршал, и я отошла в сторону, довольная тем, как он осматривал шестиугольную комнату. Неровный пол был покрыт пылью, кое-где стены были недостроены, и эти места прикрывались деревянными рейками и сайдингом. Температура здесь была такой же, как на улице, что-то около пятидесяти, что довольно сильно бодрило после тепла.
Решетчатые окна частично пропускали внутрь свет и звук, превращая комнату в симпатичное укрытие, где можно были сидеть и смотреть, как проходит день. Я не удивилась, когда Маршал вытащил одну из деревянных реек и выглянул наружу. Рядом с ним стоял раскладной стул, который я оставила здесь в прошлый раз. Посередине помещения десять на десять метров стоял антикварный камод с зеленой мраморной столешницей и старинным зеркалом. Моя библиотека стояла на полке из красного дерева между двух окон. Рядом с ней, около двери, стоял выцветший от времени диван. Больше здесь ничего не было, кроме слабо резонирующего почти неуловимого гула колокола.
Устав, я присела на диван и положила одну из книг на колени, предпочитая сидеть, в то время как Маршал удовлетворял свое любопытство. Мои мысли вернулись к бесполезным чарам в моем шкафу.
— Кстати, Маршал, на счет тех поисковых чар, — мягко напомнила я.
Маршал повернулся, улыбаясь.
— Мой рот на замке, — сказал он, пересекая комнату. — Я знаю, что то, что ты делаешь для ФВБ, конфиденциально. Не волнуйся об этом.
Ладно, но это странно, подумала я, когда Маршал присел рядом со мной, беря книгу у меня из рук и открывая ее. Откуда он мог знать, что чары не были черными?
— Что ты ищешь? — весело спросил он, потом посмотрел на свою руку, которая, вероятно, начала дрожать. Демонские книги всегда вызывали такую реакцию.
— Заклятие, чтобы защитить свою ауру, — сказала я. — Эээ, ты держишь демонскую книгу.
Маршал моргнул и застыл, когда понял, что открыл.
— Из-за этого ты хранишь их здесь? — спросил он, глядя на книгу, и я кивнула.
К моему великому удивлению, он не стал возвращать книгу обратно, а перевернул следующую страницу — любопытство взяло верх.
— Тебе не нужны чары, чтобы помочь ауре, — сказал он. — Что тебе нужно, так это массаж.
Мои плечи расслабились, и довольная тем, что он не стал бегать кругами в ужасе от увиденного, я пробормотала.
— Массаж?
— Всего тела, с головы до кончиков пальцев на ногах, — сказал он, и когда перевернул страницу и нашел проклятие, уничтожающее целую армию одной музыкальной нотой, добавил. — Ты действительно думаешь, что они работают?
— Если сделать все правильно, конечно.
Потянувшись, я достала университетский учебник и посмотрела в заголовок. Мои пальцы заледенели, и я подышала на них.
— Значит, массаж, да?
Маршал усмехнулся и перевернул желтую страницу.
— Конечно, если его правильно сделать, — сказал он, передразнивая меня, и когда я посмотрела на него, он улыбнулся.
— Честное скаутское. Массаж запускает ритмы, отвечающие за пищеварение и сон. А это то, что нужно для восстановления ауры. Ты получишь массаж, и твоей ауре станет лучше.
Я посмотрела на него, пытаясь понять, не шутит ли он.
— Правда?
— Ага.
Его невозмутимость дрогнула, когда он увидел проклятие вызова урагана для разрушения зданий. Он посмотрел на меня, потом на проклятье.
— Хм, Рэйчел? — запинаясь, проговорил он.
— Что? — спросила я, чувствуя первые признаки беспокойства. Я не была черной ведьмой, черт возьми.
— Это какое-то чертово дерьмо, — сказал он, наморщив лоб.
Я засмеялась, забирая книгу обратно себе на колени и кладя университетскую обратно на полку.
— Поэтому я этим и не занимаюсь, — сказала я, благодарная за то, что он не посчитал меня плохой только потому, что у меня была книга, в которой говорилось, как сделать проклятие для вызова эпидемии чумы.
Он издал слабый звук и посмотрел через мое плечо вниз.
— Итак, рискуя открыть больную рану, что Робби думает о том, что ты оказалась в больнице?
Я перевернула страницу и побледнела.
КАК ЗАСТАВИТЬ ЧЕЛОВЕКА ЗАБЕРЕМЕННЕТЬ ВОЛКОМ.
Черт, я и не знала, что такое проклятие есть у меня в библиотеке.
— Хм, — запнулась я, быстро переворачивая страницу. — Робби сказал, что это нормальный исход для черного заклятия и приказал мне прекратить делать опасные вещи, потому что это могло расстроить маму. Хотя скорее он сам был расстроен. А не мама.
— Я предполагал, что он так скажет.
Маршал наклонился ближе и перевернул страницу вместо меня. Я сделала глубокий вдох, наслаждаясь теплом первоклассного тела в холодной колокольне и богатым запахом красного дерева. Он недавно колдовал, и мне было интересно, был ли на нем модифицированный амулет тепла, который не давал ему замерзнуть.
— Мне понравился твой брат, — сказал он, не зная о моих мыслях. — Но смотреть, как он относится к тебе, словно к ребенку, каким ты была, когда он уехал, раздражает меня. Мой старший брат делал то же самое. Хотел заставить меня гордиться им.
— Мммм.
Я позволила нашим телам еще немного побыть рядом, удивляясь тому, что он говорил все подозрительно правильно.
— Робби уехал от нас, когда мне было тринадцать. У него не было возможности видеть мое взросление.
Наши руки соприкоснулись, когда я перевернула страницу, но он, казалось, не заметил этого.
— И когда он приехал с визитом на неделю, я взяла, да и попала в больницу. Очень хорошо, да?
Маршал засмеялся, потом более внимательно присмотрелся к тексту, описывающему, как сделать пузыри, которые не лопнут до восхода, и я почувствовала себя лучше, когда он решил, что не все проклятья были плохими. Я полагаю, их можно было использовать, чтобы заставить появиться пузырь у кого-нибудь в легких и удавить этого человека, но еще ими можно было развлекать детей.
— Спасибо за то, что пошел со мной тогда к моей маме, — тихо произнесла я, глядя на него, а не на проклятья, которые он перелистывал. — Не думаю, что смогла бы просидеть там весь вечер, слушая рассказы о Синди, за которыми неизбежно следовало бы «А когда же у тебя появится парень, Рэйчел?».
— Мамы все такие, — сказал он озабоченным тоном. — Они просто хотят видеть нас счастливыми.
— Я счастлива, — сказала я кисло, и Маршал усмехнулся, возможно, пытаясь запомнить проклятие, которое превращало воду в вино. Хорошая попытка, но он не сможет его активировать, не имея нужных ферментов в крови. А вот я могу.
Вздохнув, я целиком переложила книгу на его колени и взяла другую. Здесь было холодно, но мне не хотелось спускаться вниз, рискуя разбудить дюжину пикси. Не ревновала ли я к тому, что у Робби, казалось, было все, что нужно в жизни? К тому, как легко ему это далось?
— Ты знаешь, — сказал Маршал, уже не глядя в книгу, он смотрел на меня. — Мы можем больше не придерживаться тех рамок, которые установили… между нами, я имею в виду.
Я застыла. Должно быть, Маршал почувствовал это, потому что наши плечи соприкасались. Я ничего не сказала, и вдохновленный отсутствием отрицательного ответа, он добавил:
— Я имею в виду прошлый октябрь: тогда я не был готов к серьезным отношениям в своей жизни, но сейчас…
У меня перехватило дыхание, и Маршал быстро произнес.
— Хорошо, — проговорил он, увеличивая расстояние между нами. — Извини. Забудь о том, что я сказал. Я не разбираюсь в языке телодвижений. Моя вина.
Моя вина? Когда кто-нибудь из моих знакомых говорил такое?
Но позволить этому продолжаться, ничего не сказав в ответ, я не могла, особенно если иногда я думала о том же самом. Я облизнула губы и аккуратно сказала, глядя в книгу на коленях.
— Мне было весело с тобой последние несколько месяцев.
— Все в порядке, Рэйчел, — перебил он меня, отодвигаясь еще дальше от меня на старом диване. — Забудь, я ничего не говорил. Эй, я просто пойду, ладно?
Мой пульс подскочил.
— Я не прошу тебя уходить. Я говорю, что мне хорошо с тобой. Раньше мне было больно. Да и сейчас иногда тоже, но я много смеюсь, и ты мне нравишься.
Он поднял голову, со слабым румянцем на щеках, в его карих глазах притаилась новая ранимость. Мыслями я вернулась ко вчерашнему вечеру и ко мне, сидящей на полу кухни, когда никто не мог помочь. Испуганная, я сделала глубокий вдох.
— Я подумаю об этом.
Маршал выдохнул с облегчением, словно внутри у него развязался узел.
— Когда ты была в больнице, — быстро сказал он, — Боже, помоги мне, но внезапно я увидел то, что мы делали последние пару месяцев, и кое-что причинило мне боль.
— Я тоже не почувствовала там ничего хорошего, — пошутила я.
— И потом Дженкс рассказал мне о твоем падении на кухне, — добавил он с искренним волнением. — Я знаю, что ты можешь позаботиться о себе, и у тебя есть Айви и Дженкс…
— Линия прорвалась сквозь мою ауру, — объяснила я. — Было больно.
Мои мысли вернулись к чувству ревности, которое я испытывала весь вечер, сидя рядом с Маршалом и слушая сияющего Робби, расписывающего прелести Синди. Почему же у меня в жизни не могло быть чего-то подобного?
Маршал потянулся к моей руке, при этом пространство между нами показалось мне еще больше.
— Я люблю тебя, Рэйчел. Я имею в виду, действительно люблю, — сказал он, почти пугая меня. — Не только потому, что у тебя очень сексуальные ноги и с чувством юмора все в порядке, или потому, что ты помогаешь в расследованиях и находишь время спасти щенка с дерева.
— Это было действительно глупо, не так ли?
Он сжал мои пальцы, привлекая к ним мой взгляд.
— Дженкс сказал, что ты была там одна и могла сделать что-то очень глупое, пытаясь спасти то приведение.
На этом я сдалась в своей попытке казаться легкомысленной.
— Я не одинока.
Может, Мия и была права, но мне бы этого не хотелось. Даже если и так, я сама могла стоять на ногах. Я делала это всю жизнь и дальше смогу. Но мне не хотелось этого. Я задрожала: то ли от холода, то ли от нашей беседы, и Маршал нахмурился.
— Мне бы не хотелось разрушать то, что есть между нами, — тихо сказал он в абсолютной тишине зимнего дня.
Он медленно подсел ближе, и я переложила книгу с коленей на пол, чтобы сесть напротив него и проверить чувства, в которых я была не очень уверена. И то, что я чувствовала, беспокоило меня.
— Друзьями тоже быть не плохо, — добавил он, будто действительно так считал. — У меня до тебя никогда не было таких хороших отношений с женщиной, и я достаточно умен и опытен, и достаточно много старался, чтобы привести общение к этому этапу.
— У меня тоже, — сказала я, почти разочарованная. Я не должна была полагаться на него, приводить его сюда. Я была опасна для всех, кто мне нравился, не считая оборотней и вампиров. Я заставлю Ала задуматься над причинами этого. Мне бы не хотелось, чтобы Дженкс оказался прав в том, что я хочу недостижимого и использую это как отговорку, чтобы оставаться одной. Сейчас у меня отличные отношения с Маршалом. А то, что они не переходят в физические отношения, не делает их менее реальными. Или делает? Мне хотелось заботиться о ком-нибудь. Мне хотелось любить кого-то и не бояться. Я не хотела позволить Мии выиграть.
— Маршал, я пока не уверена, готова ли встречаться с кем-нибудь.
Потянувшись, я с бьющимся сердцем прикоснулась к коротким черным волосам за его ухом. Я потратила столько сил, пытаясь убедить себя, что он для меня недостижим, что теперь такое обычное движение выглядело для меня эротично. Он не шелохнулся, и моя рука опустилась ниже, пока мои пальцы не коснулись его воротника, легонько скользнув по его коже. Маленькое зернышко чувства выросло, и я взглянула в его лицо.
— Но мне бы хотелось посмотреть, смогу ли я. Если я смогу…
Его рука чуть сильнее сжала мою, не удерживая, но обещая что-то большее. Его свободная рука стремительно пересекла невидимую границу моего личного пространства и опустилась. То, что мы провели два месяца, держа дистанцию, сделало это обычное движение удивительно чувственным. Маршал потянулся свободной рукой к моему лицу и легонько развернул его к себе. Теплые пальцы лежали на моем подбородке, и его взгляд встретился с моим. Он размышлял над моими словами и над своими собственными сомнениями. Я начала дрожать от холода.
— Ты уверена? — просил он. — Я имею в виду, мы не сможем потом вернуться назад.
Он уже видел дерьмовую сторону моей жизни — и не ушел. Не все ли равно, если это не сможет длиться вечность, но дает мне мир прямо сейчас?
— Нет, я не уверена, — прошептала я. — Но если мы и дальше будем тянуть с этим, оба будем одиноки.
Казалось, мое высказывание придало ему уверенности, и я закрыла глаза, когда он нежно приблизил мое лицо к себе и осторожно поцеловал. У поцелуя был привкус сахара и пончиков. Чувство пронеслось сквозь меня, заставляя меня желать недоступного. Он притянул меня ближе, и скольжение его языка послало внутрь меня стрелу желания. О боже, мне было хорошо, и мои мысли забились так же быстро, как и сердце.
Я бы не хотела, чтобы это оказалось ошибкой. Я пробыла с ним два месяца, и это доказывало, что никто из нас не искал только секс. Так почему бы не попробовать?
Напряженность стрельнула сквозь меня, обостряя мои мысли и выстраивая почти забытые доводы. Вопреки — или, может быть, благодаря — нашим платоническим отношениям, я не была готова переспать с ним. Это было бы слишком странно, и Дженкс скажет мне, что я перестаралась. Но он был лей-линейным колдуном — я тоже не полный бездарь. И многовековая техника передачи энергии от одного колдуна другому, древние корни которой, возможно, были в том, чтобы гарантировать союз сильных колдунов с сильными колдуньями для рождения еще более сильного потомства — сейчас напоминала безумно хорошую прелюдию, которую мы могли разделить. Была только одна проблема.
— Подожди, — сказала я, задыхаясь от прерванного поцелуя и пытаясь разобраться в своих спутанных мыслях.
Пальцы Маршала замедлились и опустились.
— Ты права. Мне нужно идти. Глупая была идея. Я, ммм, позвоню тебе, если ты захочешь. Может, где-нибудь через годик.
Он говорил смущенно, и я положила руку на его ладонь.
— Маршал.
Глядя вверх, я приблизилась к нему так, что наши бедра соприкоснулись.
— Не уходи.
Я тяжело сглотнула.
— Я, эээ, я никогда раньше не была с колдуном твоего возраста, — еле слышно проговорила я, не глядя на него. — Я имею в виду, с таким, который может пользоваться магией лей-линий. Мне бы конечно очень хотелось… ну, ты знаешь. Но я не знаю, смогу ли вспомнить сейчас.
Его глаза распахнулись, когда до него дошел смысл моих слов, и его досада от моего предполагаемого отказа вытеснилась чем-то более древним и глубоким: вопрос нашего таинственного ДНК. Кто из нас был более опытным колдуном, и сколько удовольствия мы могли от этого получить?
— Рэйчел! — сказал он, согревая меня своим мягким смехом. — Ты не можешь забыть такие вещи.
Моя подавленность росла, но его взгляд был полон понимания, и это дало мне сил.
— Я давно не практиковалась с магией лей-линий. Сейчас… — Смущенная, я пожала плечами. — Я не знаю своего предела. И с моей поврежденной аурой… — я позволила своим словам оборваться.
Маршал приложил свой лоб к моему, держа руки на моих плечах.
— Я буду осторожен, — прошептал он. — Ты не могла бы просто пустить все на самотек? — мягко и нерешительно попросил он.
Мое лицо вспыхнуло, но я кивнула, все еще не глядя на него. Переливание энергии было более интимным, душераздирающим, нежным, опасным из-за возможности перепутать это с любовью, но оно было более безопасным способом, если двое не знают своих пределов в лей-линейной магии.
Он медленно наклонился ко мне, чтобы поцеловать. Мои глаза закрылись, когда его губы встретились с моими, и я выдохнула, крепче обнимая его за шею. Я пересела удобнее. Маршал пошевелился, его рука перешла к моему затылку, более смело, но еще неуверенно. Аромат красного дерева, исходящий от него, вызвал во мне бурю чувств, чистых и не запятнанных страхом, который прокрадывался всегда, когда я была с Кистеном. В нашем поцелуе не хватало адреналина, вызванного страхом, но он был достаточно глубоким, чтобы зародить эмоции внутри меня. Этот не-такой-невинный поцелуй был опасен. В нем была равная доля удовольствия и боли, и танец был очень осторожным, словно доверие было лишь обещанием между нами.
Мой пульс подскочил от желания попробовать этот метод. Выталкивание энергии не обязательно должно включать в себя секс, и, вероятно, по этой причине колдуньи всегда возвращались после игр с неизменно более хорошо обеспеченными человеческими мужчинами. Даже если люди могли работать с линиями, они не смогли бы сделать это. Единственное, что беспокоило меня, кроме моего смущения, это моя тонкая аура. Переливание энергии могло причинить мне боль. Потому что изначально это тот же процесс, который использовал Ал в качестве наказания, пропуская через меня энергию линии, чтобы причинить боль, но это все равно, что сравнивать любящий поцелуй с изнасилованием.
Во мне зазвенела трель предвкушения. О, Боже. Надеюсь, я помню, как это делать, потому что очень этого хочу.
Я разорвала наш поцелуй. Мое дыхание было быстрым, и глаза были все еще закрыты, я положила голову ему на плечо, губы были приоткрыты, и я жадно вдыхала его запах. Одна его рука была на моей талии, другая заблудилась у меня в волосах. Я напряглась, чувствуя прикосновение его пальцев. Он знал, что я не собиралась отбиваться от него лей-линейной энергией, но тысячелетний инстинкт трудно было контролировать жизненным опытом — мы продвигались медленно.
Я передвинулась и села удобнее на его колени, обхватывая ноги, прижимая его к спинке дивана. Чувство предвкушения стало острее. За ним тенью следовало беспокойство. Что делать, если я не достаточно расслаблена для этого? Быстро дыша и держа руки на его шее, я открыла глаза и посмотрела ему в лицо. Его темно карие глаза были полны пьянящего желания, похожего на мое.
— А ты раньше занимался этим? — спросила я.
— Нет, но сегодня время делать все впервые, — сказал он, и я услышала в его голосе улыбку, так же четко, как и видела. — Тебе нужно помолчать.
— Я…
Я уже собралась было отодвинуться, но он засунул свои руки мне под рубашку и вновь поцеловал меня. Мой пульс громко забился, в то время как гладкие мужские руки ласкали мой живот, поднимаясь выше, его губы стали более требовательными. Я встретила его агрессию своей, ведя ладони к его талии и засовывая палец за пояс его джинсов, показывая, что в будущем я смогу больше.
Я теснее прижалась к его теплу, решив не думать больше, а просто быть. Центр ци у меня был совершенно пустой, поэтому с нерешительностью первого поцелуя девственницы, я отпустила сознание и нашла бурлящую энергию его ци. Маршал почувствовал это. Его руки на мне напряглись и расслабились, разрешая мне и подготавливая свое тело к вспышке адреналина и удовольствия, когда я возьму ее.
Я вздохнула, начиная.
Тепло его рук на мне превратилось в покалывание. Неожиданный приступ, который удивил нас, выровнял баланс. Адреналин бурлил в крови. Маршал застонал, и, перепуганная, я вернула свое сознание. Щиты упали, и я застыла в предчувствии. Но энергия пришла мягкой и чистой, без отвратительной тошноты, которую оставляла во мне энергия лей-линии. Приходя от этого человека, она утратила свои острые края.
— Маршал, — вспыхнула я, совершенно несчастная. — Извини. Я не очень хороша в этом.
Маршал вздрогнул, открывая один глаз, чтобы сосредоточить внимание на мне. Он перестал быть гибким подо мной, так устрашающе застыв.
— Кто сказал? — прошептал он, садясь и отодвигая меня на своих коленях чуть подальше.
Я была готова выброситься из окна. Я чувствовала его энергию в мвоем ци: мерцающую и чисто мужскую в мыслях. Мне хотелось вернуть ее ему, но я боялась. Я закрылась от него, и сейчас это было сложнее сделать.
— Рэйчел, — успокаивающе произнес Маршал, гладя мои руки вверх-вниз. — Расслабься. Ты привыкла иметь дело с Безвременьем, никому не доверяя, и из-за этого ты создала просто адские щиты вокруг себя.
— Да, но…
— Просто заткнись, — сказал он, даря мне короткие отвлекающие поцелуи и посылая внутрь меня стрелы желания. — Все хорошо.
— Маршал…
Так странно целовать его, подумала я и отгородилась от мыслей.
— Используй свои губы для чего-нибудь еще, кроме разговоров, ладно? Если не поможет — ничего не поделаешь. Не такая большая проблема.
— Ммммффф, — пробормотала я, удивленная, когда он заключил меня в объятья и резко притянул к себе, глуша протесты ртом. Сдавшись, я поцеловала его, чувствуя расслабленность и волнение одновременно.
Мое дыхание ускорилось, когда руки Маршала стали исследовать меня, он потянулся к моим джинсам и пересадил меня так, чтобы я чувствовала его возбуждение. Я прикоснулась к его губам, целуя, медленно пробуя его, в то время как запах красного дерева наполнял меня. Его язык скользнул в мой рот, и я чуть отодвинулась. Этот момент он и выбрал.
Ахнув, я вскинула руки к его плечам, отталкивая его, в то время как он тянул энергию из моего ци. В приливе адреналина я сражалась с ним, даже когда он схватил меня сильнее, заставляя оставаться на месте. Потрясение было пьянящим, и со звуком отчаяния я разорвала наш поцелуй. Тяжело дыша, я уставилась на него, безмолвная в холоде зимнего дня. Черт, это было хорошо.
— Извини, извини, — пропыхтела я, сексуальное возбуждение билось во мне.
— За что? — просил Маршал, с жаром глядя на меня.
— Я оттолкнула тебя, — сказала я, и он улыбнулся.
— Так возьми энергию обратно, — прошептал он, дразня меня. Его пальцы касались всего, мягко двигаясь по моей коже, заставляя меня дрожать в рассеянном свете, падающем сквозь деревянные рейки. Здесь, там, нигде не задерживаясь — этим он почти что сводил меня с ума. О Боже, я заставлю его просить об этом.
Дрожа от ожидания и желания, я склонилась к колдуну. Запах Маршала был повсюду. Я вдыхала его, отключив свои мысли. Его руки были на моей талии, и как только я привыкла к нашей близости, я издала мягкий возглас удовольствия, когда он нашел мои груди, утыкаясь носом в одну из них сквозь мою рубашку, потом в другую, и сообщая мне жестокое нетерпение — пока я не оказалась больше не в силах его выносить. Я хотела подождать и заставить Маршала просить об этом телом, не словами, но вместо этого я выдохнула, вытягивая из него последний эрг силы его ци.
Маршал застонал, когда его сила перекатилась в меня, перемешиваясь с легким привкусом доминирования и обладания. Он распахнул глаза; острая мольба в них заставила мое сердце забиться быстрее. Я брала у него, и теперь он хотел взять у меня.
Он не ждал. Взяв одной рукой меня за шею, он привлек меня к себе, чтобы поцеловать. Я знала, что меня ждет, но не смогла удержаться от тихого стона, когда он коснулся моего ци своим сознанием и вытащил всю энергию, ведя ее через мое тело в свое, оставляя светящиеся следы потери и жара, которые струились сквозь меня, словно дым от потушенной свечи.
Я не боролась с этим. Я могла разделить это с ним, и не размыкая поцелуя, я приготовилась вернуть ее обратно. Мои колени теснее прижались к его бедрам, требуя ее, забирая ее, делая ее своей.
Сила хлынула из него с треском, и он задохнулся, сжав меня в объятиях. Я вдыхала его запах, чувствуя его внутри себя и вокруг. Я могла чувствовать его разумом, душой. Это было великолепно. Я едва могла это выдержать.
— Возьми ее, — прошептала я, желая заставить его чувствовать тоже самое, но он качнул головой. В моем стоне послышалось желание, которое подтолкнуло его схватить меня сильнее, и он вновь коснулся моего ци, принимая всю энергию в сверкающем душе и оставляя мерцающий след в моем разуме и гудящей пустоте.
Теперь была моя очередь забрать ее, но он взял процесс под контроль. В пьянящем пульсе силы он толкнул энергию обратно, ко мне. Я шокировано вдохнула, схватив его.
— О боже, не останавливайся, — выдохнула я.
Это было так, словно я могла чувствовать его внутри меня, снаружи, вокруг. Потом он забрал ее обратно, заставив меня чуть не плача умолять его.
— Маршал, — задыхаясь, проговорила я. — Маршал, пожалуйста.
— Еще нет, — застонал он.
Я схватила его за плечи, желая все. Все без остатка. Сейчас.
— Сейчас, — потребовала я, без ума от этого самонасильственного состояния.
У него была моя энергия линий, он был моим продолжением. Его рот нашел мой, и я взмолилась. Не словами, но телом. Я билась на нем, я нажимала, я делала все, чтобы получить ее, ища отголоски тонкой боли невосполнимой потребности, звенящей во мне, влекущей меня, словно в лихорадке.
Потом он застонал, не в силах больше сопротивляться. Я застонала в облегчении, когда энергия из его ци наполнила меня, и мы оба достигли кульминации. Поток эндорфинов лился сквозь нас, заставив меня выгнуть спину, задыхаясь. Рука Марашал на мне тряслась, и я дрожала, когда волна за волной накатывали на меня, приводя меня в состояние экстаза, где ничего не существовало.
Я услышала тихий стон, потом со смущением поняла, что сама его издала. Резко упав на колдуна, я почувствовала, что ощущения стали возвращаться. Маршал тяжело дышал, его грудь поднималась и опускалась подо мной, его рука лежала на моей спине, на том же месте. Я выдохнула, чувствуя, как поток энергии между нами всколыхнулся без помех, оставляя после себя небольшое покалывание, безопасное из-за установленного баланса.
Я положила голову на его плечо, слушая его сердцебиение, и подумала, что, возможно, в мире не так много более приятных способов испортить себе жизнь, чем этот. И при этом быть полностью одетым. Почувствовав ледяной холод дня, я пошевелилась.
— Как себя чувствуешь? — спросила я и улыбнулась, когда почувствовала кивок.
— А ты как? — спросил он, более низким голосом, чем обычно.
Я на секунду затихла, прислушиваясь, и ничего не услышала. Ни жужжания пиксячьих крыльев, не соседей, топчущихся на ступеньках под дверью.
— Лучше не бывает, — ответила я, чувствуя себя в большем мире с собой, чем когда-либо. Грудь Марашал начала подпрыгивать, и я подскочила, но вскоре поняла, что он смеется.
— Что? — спросила я, чувствуя себя предметом шутки.
— Маршал, я не знаю, помню ли я как, — произнес он фальцетом. — Это было так давно.
Чувствуя облегчение, я села и мягко стукнула его по плечу.
— Заткнись, — сказала я, хотя на самом деле не имела ничего против его подшучиваний надо мной. — Так и есть.
Маршал ссадил меня со своих коленей, и я прижалась к нему — наши головы лежали рядом на спинке дивана, ноги были переплетены на полу.
— Ты уверена, что твоя аура в порядке? — спросил Маршал еле слышно.
Он посмотрел в мои глаза, и я улыбнулась.
— Да. Это было… да.
Когда я сделала движение, чтобы встать, руки Марашала быстро обняли меня, и хихикая, я упала обратно.
— Хорошо, — прошептал он мне в ухо, прижимая меня сильнее.
Я не собиралась волноваться о том, что будет дальше. Оно того не стоило.<a l:href="#n_24" type="note">[24]</a>
Глава 19
Солнце поднималось над горизонтом, окрашивая здания вдоль берега Цинциннати в красный и золотой цвет, пока я ехала к зданию Кэрью-Тауэр, чтобы перекусить и провести допрос вместе с Эдденом. Если бы это было обычное воскресенье, я бы сейчас сбегала домой из Безвременья от Ала и наших еженедельных стычек, и хотя я была рада, что этого сейчас не происходит, я волновалась о Пирсе. Пирсе, Але, Айви, Скиммер, убийце Кистена и Мие. Все эти имена крутились у меня в голове, все эти проблемы, которые надо решить. В другие дни такая нагрузка сделала бы меня напряженной и раздражительной, а сегодня? Я улыбалась, глядя на солнце, отражающееся от зданий, и играла с ручкой радио, пока поднималась на мост. Все так, как и должно быть, подумала я, задаваясь вопросом, связано ли мое спокойствие с Маршалом или его расслабляющим массажем.
Я должна встретиться с Эдденом через полчаса, потом съезжу в тюрьму ОВ к шести, а до этого будет ранний ужин с Робби и мамой в десять — я слышала, как он возмущался на заднем плане, когда я позвонила, чтобы сказать, что пропущу ленч, ну да пусть подавится. Так или иначе, Мию все равно найдут, и я засажу ее, а пока я могу насладиться едой в Кэрью-Тауэр. Массаж, которым я баловалась до этого, был превосходным, и меня все утро терзало чувство вины, что я наслаждалась им, под предлогом, что это может помочь моей ауре. Я все еще чувствовала себя расслабленной, и мне было легко сказать Маршалу, что он был прав и бла-бла-бла… Он собирался позвонить мне позднее. Я чувствовала себя хорошо и не собиралась напрягаться по этому поводу.
Я ощущала себя элегантной в брюках с шелковой подкладкой и блестящем топе, который я надела для мисс Вокер. У меня не было возможности надеть длинное пальто, которое подарила мне мама прошлой зимой, и я чувствовала себя изящной, проезжая по мосту в Цинциннати, и направляясь к зданию Кэрью-Тауэр на деловую встречу в самой верхней точке города. Дженкс тоже принарядился, надев черную рубашку и штаны, которые струились, скрывая многослойность одежды. Маталине стали удаваться зимние костюмы, в которых он хотя бы мог летать, и пикси удобно устроился на зеркале заднего вида, поправляя черную кепку, которую она сшила из обрезков от подкладки моего пальто. Его светлые волосы очаровательно выглядывали из-под нее, и мне стала интересно, почему он не носит эту кепку постоянно.
— Рэйч, — произнес он, нервничая.
— Что? — я снова играла с ручкой радио, пока мы съезжали с моста, проехав мимо одноэтажных домов, на скорости сорок пять миль в час до съезда