close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Лилит Сейнткроу.Правая рука дьявола

код для вставкиСкачать
Sjejntkrou_Pravaja_ruka_djavola.Лилит Сейнткроу.Правая рука дьявола

Данте Валентайн — 3
Аннотация
После очередного задания некромантка-наемник Данте Валентайн вместе со своим возлюбленным, падшим демоном Джафримелем, едва живые, приходят в себя в старом доме в Тоскано. Но насладиться отдыхом и до конца залечить боевые раны им не удается. Внезапно их снова вызывает Князь тьмы, на этот раз дьявол хочет нанять Данте и ее друга для того, чтобы уничтожить четырех бежавших из ада демонов. След демонов приводит их на восток Европы, в Сараево, обитель нечистой силы и всевозможных опасных тварей, выходцев из преисподней. Только здесь Данте и Джафримель начинают понемногу догадываться, какую истинную цель преследовал дьявол, отправляя их в погоню за демонами.
Один из самых ярких мистических сериалов последних лет выводит на сцену новую культовую героиню — опытную некромантку и отчаянного борца с нечистью Данте Валентайн!
Лилит Сэйнткроу
Правая рука дьявола
Посвящается Кадзуо, моему лучшему другу.
Non satis est ullo, tempore longus amor.
Будем, пока есть возможность, любви предаваться,
Поскольку не долговечна, увы, но преходяща она.
Секст Проперций. Элегии, 1. XIX. 25
Военачальник: Ты взираешь на человека, который может пронзить тебя мечом, и глазом не моргнув.
Монах: Ты взираешь на человека, который и глазом не моргнет, если ты пронзишь его мечом.
Наиболее интригующей является последняя из теорий: возможно, Пробуждение стало итогом общей эволюции человеческой расы. До Пробуждения любые проявления псионического дара были печально известны крайней непредсказуемостью, и даже Указ о парапсихологии, несмотря на шумное восхваление оного апологетами Эдриена Ферримана, лишь заложил основы кодификации и открыл возможность для обучения псионов. Однако внезапный расцвет и повсеместное распространение псионических и магических способностей нельзя объяснить тем простым фактом, что они были включены в законодательное поле.
Теория общей эволюции с неумолимой логикой подводит нас к гипотезе, которая рассматривает это явление как результат вмешательства иного разума. Этот вывод представляется самоочевидным, и приводимый его сторонниками тезис о демоническом вмешательстве в генетический код человека уже набил оскомину, превратившись в банальное клише. Любой чародей объяснит вам, что человеческое увлечение демонизмом едва ли возможно объяснить без признания того, что демоны, как утверждают и они сами, тем или иным способом приложили руку к нашей эволюции.
Что касается отношений с демонами, важно учитывать следующее. Во-первых, их собственническую природу. Демоны (в чем, надо признаться, они похожи на людей) скорее предпочтут уничтожить дорогой для них объект, чем позволят ему освободиться от своего влияния. Во-вторых, вступая в сделку с демонами, важно понимать: как и в случае с лоа или этриганди, их представление об истине совершенно не совпадает с общепринятым человеческим. Зачастую «истинным» у них считается то, что наилучшим образом соответствует требованиям момента или способствует достижению цели. Отсюда известная шутка о том, что лучшие чародеи выходят из юристов, и автор данных строк вполне готов в это поверить. Собственно говоря, по части зависти и фальши мы с демонами друг друга стоим: мы могли бы поучиться у них, так же как и они у нас. Впрочем, последнее маловероятно, потому что их вид гораздо старше нашего...
Адриенна Спокарелли. Теория и демонология:
пособие для начинающих маги.
Глава 1
— Это для тебя, — смущенно промолвил Джафримель, и прежде чем его глаза вновь сделались почти человеческими, в них на миг зеленым огнем вспыхнул рунический узор.
Я заморгала и приняла увесистый пакет, обернутый в синюю глянцевую бумагу и перевязанный широкой белой шелковой лентой. Потом отодвинула в сторону толстую книгу в кожаном переплете и потерла свою затекшую шею под тяжелой волной волос. После многих часов чтения и расшифровки текста мои глаза затуманились. Белый мрамор позади Джафримеля виделся мне как сквозь пелену, и даже его лицо в первое мгновение показалось незнакомым.
Потом я узнала его и вздохнула, вобрав в себя знакомый запах корицы и мускуса. Вблизи него знак на моем плече начинал гореть, обжигая привычной сладостной болью, от которой замирало сердце. В комнате было темно, не считая круга света от старинной латунной лампы с зеленым абажуром.
— Еще один подарок? — Мой голос звучал хрипло, еще не зажившее горло пересохло.
Наедине с Джафримелем не было нужды беспокоиться о том, чтобы смягчить хрипоту. Татуировка на моей щеке изогнулась, изумруд сверкнул, приветствуя его.
— Так и есть.
Джафримель кончиками пальцев коснулся моей щеки, и от этого прикосновения у меня по спине медленно, равномерно разлилась волна жидкого пламени. Когда он выпрямился, неохотно убрав пальцы, его длинный темный плащ с высоким воротом слегка колыхнулся.
— Подарок для самой красивой некромантки в мире.
Я невольно рассмеялась.
— Лестью можно добиться чего угодно. По-моему, Гейб красивее меня, но ты имеешь право на свое мнение.
Я выпрямилась, откинула голову назад и повертела шеей, разрабатывая затекшие мышцы.
— Что это?
Сверток был размером с мою руку от запястья до локтя и тяжелый, как металл или камень.
Джафримель улыбнулся, и рисунок его рта смягчился, темные глаза приобрели почти человеческое выражение. Это ему шло — обычно облику демона была присуща мрачная свирепость, а сейчас от него веяло нежностью, отчего мое тело, как обычно, томительно разогрелось и расслабилось. Я посмотрела на пакет, коснулась банта.
В прошлый раз он подарил мне переплетенную в кожу книгу Перес-Реверте «Девятый портал ада». Том был в идеальном состоянии, как будто вышел из старой венецианской типографии не тысячу лет назад, а только что или все время находился в стасис-камере. Этот дом, вилла из сияющего белого мрамора в тосканской глубинке, тоже был его подарком. Я как-то упомянула, что устала путешествовать, и однажды вечером после ужина он вручил мне ключи от этого дома.
В моей темной библиотеке горела лишь одна настольная лампа, и все замерло, утонув в сумраке. Но едва я оторвалась от изучения книг, как из соседних помещений донеслись шаги и прочие приглушенные звуки: слуги занимались повседневными домашними делами.
Все шло как обычно, но мне почему-то было не по себе. Я очень хотела отделаться от какого-то предчувствия. Похоже, мой маленький дар предвидения работал сверхурочно.
«О боги, надеюсь, что это не так. Чего-чего, а развлечений на мою долю уже выпало с избытком, больше, чем можно выдержать за одну жизнь».
Я еще раз потерла глаза и развязала прохладную и гладкую шелковую ленту, одновременно пытаясь справиться с зевотой. Я занималась расшифровкой трое суток, мои силы были на исходе.
— Тебе нет нужды делать мне... подарки. О боги!
Из-под глянцевой бумаги появилась статуэтка из идеально отполированного обсидиана: восседающая на троне женщина с львиной головой, над которой слегка светился в сумраке золотой диск. У меня вырвался вздох изумления.
— О Джафримель. Где ты...
Он уселся в кресло напротив меня. Мягкий свет лампы полного спектра отбрасывал тени на его хмурое лицо, отчего зеленые всполохи в его очах порождали пляшущее свечение, словно языки пламени. Когда он смотрел на меня, в его глазах вспыхивали зеленые искры.
— Тебе нравится, Данте?
Ну и вопрос! Как будто могли быть сомнения.
Я взяла статуэтку, погладила полированный камень. Как и все его подарки, она была совершенна, и от этого совершенства у меня знакомо таяло сердце. Однако странное предчувствие никуда не делось.
— Красивая.
— Я слышал, как ты взывала к Сехмет.
Он вытянул длинные ноги, совсем как обычный смертный мужчина. Его глаза снова потемнели, взор ласково скользнул по моей коже.
— Она тебе нравится?
— Конечно нравится, дурачок! — Я провела пальцем по гладкому плечу статуи, слегка царапнула ее длинным ногтем, покрытым черным лаком. — Она великолепна.
Наши глаза встретились, и знак демона на моем плече разогрелся, посылая тепло по моей коже и вглубь тела, до костей. Это нефизическое соприкосновение было очень интимным.
— Что-то не так?
Его улыбка слегка померкла.
— Почему ты спрашиваешь?
Я пожала плечами, ощутив тончайший укол вины. Просто неприлично в ответ на подобную предупредительность выказывать свою невротическую неспособность поверить во что-то простое и бескорыстное.
— Наверное, у меня осадок от человеческих отношений. Тебя начинают заваливать подарками, как правило, неспроста.
«Я получаю подарки через день. Книги, старинные вещицы, оружие, которым даже не умею пользоваться. Я чувствую себя так, словно меня слишком балуют. Или словно мне платят. Данте Валентайн, некромантка и содержанка. Каково звучит?»
— А, вот оно что. — Он снова улыбнулся с облегчением. — Значит, всего лишь человеческая подозрительность.
Я скорчила рожицу и высунула язык. Джафримель засмеялся.
— Ну, кончай веселиться, — сказала я, с трудом удерживаясь от смеха.
— Мне просто приятно тебя радовать. Кроме того, напомню, что пришло время обеда. — Он наклонил голову, скрывая улыбку. — Эмилио старался изо всех сил, хотел отвлечь тебя от пыльных бумаг.
Я снова скорчила гримасу, поставила статуэтку на письменный стол и потянулась, хрустнув суставами.
— Так я, пожалуй, растолстею.
«Этот шифр вроде бы чуть легче, чем предыдущий. Вероятно, код Ронсона со смещающейся буквенно-цифровой базой. Надеюсь, в его дневнике найдутся новые сведения о психологии демонов — это всегда пригодится. Трактат о крыльях оказался бесценным».
Раньше я и не подозревала, что демон высшего ранга становится очень уязвимым, сомкнув защитный покров своих крыльев вокруг другого существа.
— Ты думаешь? — Улыбка Джафримеля стала шире. — Это бы тебе пошло. Идем. Я нуждаюсь в твоем обществе.
Мне вдруг стало тепло от этого признания: ему не просто нравится мое общество, он нуждается в нем.
— Здорово. Знаешь, я и вправду очень увлекалась этими исследованиями. Раньше у меня на это вечно не хватало времени.
«Я была слишком занята, выплачивая свой кредит. И предпочитала тратить добытое как можно быстрее, лишь бы ни о чем не думать».
Снова потянувшись, я плавным движением поднялась на ноги, подняла статуэтку, завернула ее обратно в синюю глянцевую бумагу и протянула ему руку.
— Ты, наверное, хочешь уговорить меня переодеться к ужину.
— Я так редко вижу тебя в платье, хедайра. А тебе очень идет черный бархат.
Он накрыл ладонью мою руку и встал, причем я совершенно не ощутила его нажим; шагнул ко мне и провел рукой по моему предплечью. Я была босая, в шелковой футболке и джинсах. Из снаряжения поблизости находился только прислоненный к письменному столу меч, напоенный энергией. Это оружие почти не покидало ножен, за исключением тренировочных боев. Я продолжала упражняться, чтобы не утратить боевые навыки. Возможно, теперь, когда на моей стороне выступал демон, чьи мышцы обладали куда большей ловкостью и силой, чем человеческие, мне не стоило об этом беспокоиться, но жизнь, проведенная в сражениях, вырабатывает привычки, от которых не так легко отказаться. И не важно, насколько защищенной ты себя чувствуешь.
Однако мысль о том, что рядом со мной демон, а меча под рукой нет, больше не вызывала у меня неуверенности или паники, как раньше.
«Надо же — он единственное существо на земле, кому я доверяю, когда сама не вооружена».
Я подалась к Джафу, положила голову ему на плечо и почувствовала, как он напряжен. Такого напряжения я не замечала с первых дней после отъезда из Сент-Сити. Его успокаивала моя близость, и я усвоила, что лучше всего время от времени просто замирать в его объятиях, позволяя ему касаться меня. Это приносило облегчение нам обоим. Я уже привыкала к странному ощущению безоружности в присутствии демона.
Падший демон. «А'нанкимель» — слово, которое я пока не сумела понять.
— Ты говоришь про тот черный бархатный футляр? Моя грудь просто вывалится из него! — сказала я весело, оставаясь неподвижной в его объятиях.
Мало-помалу напряжение спадало.
— И какая грудь! Самое первое, что я заметил, увидев тебя, — сказал он, как обычно, спокойным и ироничным тоном с оттенком лукавства.
— Лжец.
«Первое, что ты заметил, это моя раздражающая человеческая привычка грубо задавать бесцеремонные вопросы».
Я потерлась щекой о плечо Джафримеля, чтобы успокоить его. Потребовалось немало времени, чтобы я перестала обращать внимание на то, из чего был сделан его длинный черный плащ. Тут мне удалось продвинуться.
— Хм...
Он погладил меня по волосам, запустив пальцы в длинные чернильно-черные пряди. Я частенько подумывала о том, чтобы подрезать волосы покороче, но всякий раз после того, как Джафримель ласкал их, откладывала неизбежную стрижку. Достаточно и того, что я могу больше не красить голову, волосы приняли свой естественный цвет — стали черными. Черными и шелковистыми.
Точно такими же, как у него. Да и кожа моя была лишь на несколько оттенков бледнее его кожи, а мой личный демонический аромат хоть и легче, но по сути тот же.
— Джафримель?
От моего хриплого голоса воздух беспокойно колыхнулся. Горло больше не саднило, но связки были поранены железными пальцами Князя тьмы.
— Что, моя любознательная?
— Что-то не так? — Я обвила его свободной рукой и легонько сжала, давая понять, что настроена серьезно. — Ты...
«Я знаю это твое настроение, Джаф. Ты будто слушаешь что-то, чего я не могу услышать, причем настороженно, и это заставляет меня нервничать. Ты очень деликатен и стараешься не причинить мне боли, но в такие моменты мне хочется, чтобы ты, как это однажды случилось, забылся и дал мне почувствовать твои когти».
— Что может быть не так, когда ты в моих объятиях, хедайра? — Он легонько коснулся губами моей щеки. — Пойдем. Нас ждет ужин. Потом, если захочешь, я расскажу тебе историю.
— Какую историю?
«Ты хочешь отвлечь меня, как ребенка, которому пора ложиться спать. Ну что ж, будь по-твоему».
Я нечасто давала ему понять, насколько он стар, и подозревала, что сам Джафримель тоже воздерживается от напоминаний об этом. Потрясающая тактичность; раньше мне и в голову не приходило, что демоны на такое способны. Забавно, насколько строго они соблюдают все законы и формальности, даже если их представление об объективной истине не совпадает с человеческим. Еще один вопрос, ответа на который не найдешь ни в одной книге: можно ли считать такой формализм проявлением такта?
Джафримель сделал одно плавное движение и вручил мне мой меч, а затем поцеловал меня. Целомудренный поцелуй в лоб.
— Любую историю, какую захочешь. Выбирай сама.
Эмилио превзошел самого себя. Брускетта, кальмары, мягкий чесночный хлеб и свежий сыр моцарелла, весенний лимонный кекс, крем-брюле. Свежая клубника, тушеная спаржа. Оливки — я их не любила, но Эмилио обожал и мысли не допускал, что кто-то их терпеть не может. Ведь мы в Тоскано. Какая трапеза без оливок?
Оливковые деревья на рыжевато-бурых холмах были старше самой Гегемонии. Немало вечеров провела я под их кронами, сосредоточенно склонившись над зашифрованным дневником маги. Джафримель лежал рядом и нежился, как кот, растянувшись в пятнистой тени сучковатого дерева с кожистыми зеленовато-желтыми листьями, пока дневная жара медленно оплывала с уступчатых холмов, а небо становилось похожим на бархат, окрашенный индиго и усеянный сухими звездами. Потом мы неспешно направлялись домой по пыльным тропам: он обнимал меня за плечи, а мои книги покачивались в старомодном ремешке, застегнутом пряжками. Школьница и демон.
Как все псионы, я получила базовое образование маги. Со времен, предшествовавших Пробуждению, маги имели дело и с энергией, и с психическими явлениями, поэтому они владели всеми методиками, так что набор дисциплин на ранних стадиях обучения не слишком разнился для некроманта, шамана, скинлина или любого другого псиона, как его ни назови. Правда, в наше время настоящие маги получают углубленную магическую подготовку для ослабления барьеров между мирами и установления контактов с адом. Для освоения этой сложной программы требовались десятилетия. Вот почему большинство маги в процессе обучения брались за какую-нибудь работу, чаще всего нанимаясь в корпоративные службы безопасности. Джафримель не препятствовал мне в скупке теневых дневников на не вполне легальных аукционах, но он ни за что не хотел разъяснять, что значит «падший». Мало того, он не соглашался помочь мне в расшифровке этих писаний... Мне очень повезет, если маги согласятся взять меня в ученики, когда рядом постоянно отирается Джаф. Он-то для них куда интереснее, чем я, даже если мне удастся склонить хоть кого-то принять в круг псионов особу, несколько староватую для ученичества.
Ужин, поданный в просторной столовой с высоким потолком и темным дубовым столом на шестнадцать персон, накрытым хрустящей белоснежной скатертью, затянулся. Я смаковала яства, а Джафримель забавлялся тем, что складывал из страниц моих заметок зверюшек оригами, бросая вызов хорошим манерам. Пусть некоторые выписки при этом и терялись, но дело того стоило: прекрасны были и сами фигурки, и удивительно изящные движения его золотистых пальцев, и то, как он почти со смущенным видом преподносил мне плоды своих трудов.
Эмилио, дородный новоталианец с густыми усами — он ими заслуженно гордился, — вальсирующим шагом вынес блюдо, на котором лежало то... чего там быть никак не могло.
— Bella!
Его звучный голос эхом отдался от теплых белых каменных стен. Малиновый гобелен из антикварной лавки в Аррието всколыхнулся у стены, растревоженный легким дуновением теплого воздуха, проникавшего в высокие открытые окна. Меч, прислоненный к моему стулу, тихонько зазвенел.
— Смотри!
— О нет! — Я старалась, чтобы в моем голосе звучал восторг, а не испуг, смешанный с чувством вины. — Эмилио, не может быть!
— Это моя вина. — Губы Джафримеля опять, что бывало нечасто, изогнулись в улыбке. — Это я предложил.
— Ты предложил «Шоколадное убийство»? — Мне стоило усилий удержаться от смеха. — Джафримель, ты ведь такого вообще не ешь.
— Зато ты такое любишь. — Джафримель откинулся в кресле, на его ладони примостился гиппопотам-оригами. — В последний раз, когда ты ела шоколадный...
Моим щекам стало жарко, и я порадовалась, что не часто краснею.
— Давай не будем об этом.
Я глянула на принесенную Эмилио фарфоровую тарелку. Безупречное, влажное, воздушное, пышное, шоколадное пирожное с миндалем — настоящим миндалем, выросшим на деревьях, а не синтопротеиновыми подделками под природные плоды. Для падшего и его хедайры — самое лучшее!
Отрезвленная этой мыслью, я смотрела на еще горячее лакомство, увенчанное взбитыми сливками и шоколадной крошкой, на разложенные безупречной дугой вдоль края тарелки пропитанные бренди вишни. Я чувствовала аромат, в котором еще угадывался деликатный момент превращения сахара в карамель.
— О, — вздохнула я. — Это изумительно, Эмилио. Ты стоишь гораздо больше того, что тебе платят.
Он помахал широкими ладонями с пухлыми, мягкими пальцами. У него не было мозолей, не то что у меня. Наш повар не обучался военному делу, да в этом и не было нужды — кому придет в голову убивать дородного талианского кулинарного искусника, носившего заляпанные белые фартуки и сопровождавшего каждое слово размашистыми жестами пухлых рук. Со мной Эмилио держался запросто — он был одним из тех немногих нормалов, кого не пугало мое присутствие.
— Ch'cosa, s'gnora, я готовлю не для него, синьора, я готовлю для вас. Угощайтесь. Хотя бы и одна.
— Мне даже боязно! Оно такое красивое.
Я осторожно взяла вилку и покосилась на Джафримеля, которого происходящее, похоже, забавляло. Бумажный бегемотик исчез с его ладони. Эмилио ждал, дрожа от нетерпения.
— Нет, мне не хватит решимости. Придется тебе самому.
Эмилио перепугался так, будто я предложила ему разрезать и попробовать на вкус собственную мать, у него даже усы задрожали. Я предложила ему вилку.
— Пожалуйста, Эмилио, я же не могу! Ты творец этого изумительного блюда, тебе и вилка в руки.
Он покачал головой и нахмурился.
— Нет-нет. Это не есть правильно. — Повар погрозил мне мясистым пальцем.
В его голосе прозвучала шутливая обида — Эмилио умел заставить вас почувствовать себя виноватым. На мериканском он говорил с чудовищным акцентом, но талианский я так и не выучила.
По моей спине пробежала беспокойная дрожь, но я рассмеялась и бросила взгляд на внимательно наблюдавшего за мной Джафримеля.
В свете хрустальной люстры его темные, но ясные глаза казались почти человеческими.
— Спасибо, Эмилио, — промолвил он. — Ей все очень нравится, но она не может отнестись к подарку с доверием. Подозрительность — ее вторая натура.
Я скривила губу: похоже, демону удалось извлечь из общения с нормалами больше пользы, чем мне.
— Ничего подобного у меня и в мыслях не было, — заявила я и в доказательство этого дерзновенно нарушила девственную белизну взбитых сливок, подцепила кусочек шоколадного пирожного и поднесла греховное лакомство ко рту. Горько-сладкая тьма растаяла на моем языке, и мне пришлось подавить тихий стон восторженного изумления. Каждый раз, когда Эмилио готовил это угощение, я вновь и вновь поражалась невероятному вкусу. Женщина и шоколад — это клише, но будь я проклята, если в нем нет доли правды. Ничто не доставляет такого наслаждения.
— Sekhmet sa'es, — пробормотала я с закрытыми глазами, а когда открыла их, то увидела, что Джафримель и Эмилио уставились на меня так, будто у меня выросла еще одна голова.
— Бесподобный вкус, честное слово. А что?
— Спасибо, Эмилио.
Джафримель кивнул, и повар с довольным видом покинул столовую, а я остановила взгляд на стопке моих заметок, которые шуршали в пальцах Джафримеля.
— Я понаделаю тебе журавлей. Говорят, тысяча журавликов обеспечивает место на небесах.
— Правда? На каких это небесах? — заинтересовалась я.
С холмов Тоскано налетал теплый ветерок, старый дом поскрипывал, а щиты — ровные энергетические слои, используемые демонами и некромантами — отвечали гулкой реверберацией, прежде чем успокаивающее ментальное прикосновение Джафримеля погружало их в стены. Мне снова показалось, что он прислушивается к чему-то, чего мне не дано слышать, и я всмотрелась в его лицо.
— Ты имеешь в виду Элизиум? Нирвану?
— Нет. Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, это приносит удачу. — Уголки его губ опустились вниз. — Правда вкусно?
— Угощайся, — предложила я.
Мне удалось подцепить и удержать на вилке не только кусочек суфле с шапкой взбитых сливок, но еще и вишенку в бренди. Джафримель придвинулся, и я скормила ему порцию «Шоколадного убийства». Не знаю, как называл свой десерт Эмилио, но я окрестила сей кулинарный шедевр именно так, и Джафримеля позабавило то, что название прижилось.
Он закрыл глаза, смакуя лакомство, а я внимательно присмотрелась к его лицу. Даже когда он был поглощен десертом, его пальцы продолжали двигаться, складывая из очередного листка бумаги журавлика с высокими крыльями, выгнутыми дугой.
— Славно у тебя получается, — заметила я, забирая у него вилку. — Я и не думала, что ты так ловок.
Джафримель хмыкнул. Я подцепила еще один ломтик, и песнь сирены о шоколаде зазвучала у меня во рту.
— Этот человек — гений, — провозгласила я. — Ему надо повысить жалованье.
«Нам никогда не приходится заботиться о деньгах, и я могла бы поинтересоваться, откуда они берутся. Но ведь где демоны, там и деньги. Кроме того, вместо ответа ты сменишь тему. Как обычно».
— Как тебе угодно, — с готовностью откликнулся Джафримель, но вид у него был печальный. Журавлик исчез. — Похоже, что изучение каракулей маги тебя утомило.
— Ты бы существенно облегчил мне задачу, если бы растолковал, что да как.
Я подцепила вилкой еще кусочек, не забыв вишенку с бренди. Джафримель прав, это райское наслаждение. Пригубила вина — его кислинка идеально сочеталась с глубоким послевкусием шоколада.
— Все-таки скажи, что такое «хедайра»?
«Мне нужна подсказка, Джаф. Одна маленькая подсказка».
Демоны не хотят говорить об а'нанкимель. Подозреваю, что даже намек на возможность падения является для них оскорблением. Спрашивать демона о падших — это как расспрашивать луддера о генной инженерии. Для них это очень деликатная тема, и очень немногие демоны — если таковые вообще имеются — способны обсуждать ее рационально. Джафримель чрезвычайно сдержан на этот счет даже со мной, а ведь он здесь только ради меня.
Всякий раз, вспоминая об этом, я задумывалась, стоит ли мне считать себя виноватой. В любом случае, я старалась удерживаться от бестактных расспросов, но это у меня плохо получалось — как благое намерение не расчесывать подсохшую и зудящую ранку. Правда, толку от расспросов было мало: Джафримель не препятствовал моим исследованиям, но и не помогал, ограничивался лишь дразнящими намеками. То была своего рода игра с неясным для меня смыслом.
— Хедайра — это ты, Данте. Я ведь рассказывал тебе о святом Антонии?
Одна угольно-черная бровь слегка приподнялась, и под его взглядом знак демона на моем плече полыхнул жаром.
— Или ты предпочитаешь историю о Леониде и Фермопилах?
Я уставилась на остатки шоколадного пирожного: как можно позволить такой вкуснятине пропасть, даже если мой желудок уже полон? К тому же после трех дней изнурительной работы над кодом я ощущала приятную усталость.
«Почему он не хочет мне ответить? Я ведь ни о чем особенном не выспрашиваю».
Вот так всегда. Я жила с самым настоящим бывшим демоном, но не могла добиться от него вразумительного ответа на единственный проклятый вопрос. И это я, прежде умевшая выведывать все, что требовалось.
Я подцепила на вилку вишенку и задумчиво прожевала ее, глядя на Джафримеля. Он внимательно просматривал мои заметки, словно мог обнаружить в них нечто новое для себя. Снова зашуршала бумага.
— Сделать тебе жирафа?
— Они вымерли. — Я положила вилку. — Можешь рассказать мне о святом Антонии, Джафримель. Но не сейчас.
Воцарилось молчание. Тишину нарушал лишь ветер, залетавший в окна с холмов.
— Почему ты не хочешь сказать мне, кто я?
— Я знаю, кто ты. Разве этого недостаточно? — Он снова зашелестел страницами моих заметок. — По-моему, ты делаешь успехи.
«Знаешь, если бы ты нравился мне чуть меньше, у нас была бы серьезная проблема с твоим чувством юмора».
— Успехи? В чем?
Ответом было молчание.
— Джафримель?
— Да, моя любознательная?
Он снова и снова складывал листочек бумаги, испещренный моим убористым почерком. Знак на моем плече пульсировал. Я снова чувствовала усталость, шея ныла, в глаза словно насыпан песок.
— Может, мне стоит вернуться в Сент-Сити? У тамошнего главного нихтврена есть книги по демонологии, он и его супруга приглашали меня наведываться в любое время.
Я следила за выражением его лица и почувствовала облегчение, когда оно не изменилось. Очевидно, он полностью сосредоточился на оригами.
— Было бы приятно снова повидаться с Гейб. Я не звонила ей уже месяц.
«Возможно, я даже смогу вернуться в Сент-Сити, не испытывая дрожи и рвотных позывов. Возможно. Вполне возможно».
Если сильно повезет.
— Как хочешь.
Джафримель был по-прежнему поглощен своим занятием. Казалось бы, все в порядке, однако это необычно для него — так сосредоточиваться на чем-то несущественном, когда я к нему обращалась.
И вновь на его лице появилось то самое выражение — точно он к чему-то прислушивался. Ночь дышала через распахнутые окна теплом, а у меня по спине пробежал тревожный холодок.
— Если бы что-то пошло не так, ты бы сказал мне?
«Я говорю, как глупая девчонка из головидео, а не дипломированная некромантка и наемная убийца. Если бы что-то пошло не так, я бы сама должна догадаться об этом».
— То, что тебе нужно знать, я бы скрывать не стал, — ответил Джафримель и поднялся, как темная волна. Его плащ бесшумно колыхнулся, темные глаза вспыхнули, рассыпав зеленые искры. — Неужели ты мне не доверяешь?
«Да не о том же речь!»
В конце концов, кто спас меня от смертельного ка Мировича в разрушенном кафетерии «Риггер-холла»? С кем я покинула Сент-Сити, с кем с тех пор провожу все свое время?
— Верить-то верю, — ответила я тихо, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Просто меня раздражает незнание.
— Дай мне время.
Его голос отразился от каменных стен и вызвал реверберацию щитов. Невесомо, бесшумно, легко коснувшись на ходу моего плеча, Джафримель пересек комнату и выглянул в окно. Его длинный темный плащ сливался с царившей снаружи ночью. Я заметила, как мелькнуло что-то белое. Неужели это еще одна бумажная птичка?
— Падение — серьезная тема. Демоны не любят говорить об этом.
Вот оно как. Чувство вины сдавило меня так, что стало трудно дышать. Значит, он действительно падший, хотя я не представляла себе, что это значит, не считая нескольких намеков из старых книг. Он поделился своей силой со мной, простой смертной. Не имеет значения, что теперь я больше чем человек, ведь я по-прежнему ощущаю себя человеком.
— Ладно. — Я отодвинула тарелку и собрала свои заметки. — Я устала. Лягу спать.
Джафримель отвернулся от окна, сцепив руки за спиной.
— Очень хорошо. — Ни слова возражения. — Оставь тарелки.
Но я все равно сложила их в аккуратную стопку. Небрежность ничем не оправдывается, даже при наличии домашней прислуги. Я сама мыла посуду всю свою взрослую жизнь, и мне кажется неправильным перепоручать это кому-то другому. Когда я заговорила, слова мои были обращены к остаткам шоколадного пирожного.
— Если ты что-то скрываешь от меня, я все равно выясню это рано или поздно.
— Всему свое время.
Проклятье, он опять говорил так, словно его это забавляло!
«Данте, ты идиотка».
— Терпеть не могу банальных поговорок.
Я сунула свои заметки в потрепанное кожаное фолио, прихватила меч, пересекла комнату и остановилась рядом с Джафримелем. Он озирал темноту холмов под насыщенным, словно синее вино, ночным небом. Запах демона — янтарный мускус, жженая корица — окутал нас обоих, словно этот глубокий, пьянящий, дурманящий аромат источали с приходом ночи разогревшиеся за день холмы.
— Прости, Джаф. Я идиотка.
Такие признания всегда давались мне легче, чем просьбы о прощении. Как боль от удара ножом, не доставшим до сердца.
— Не переживай, я и сам способен натворить глупостей, как и всякий падший ради хедайры, — сказал он, как обычно, прощая меня. — Ты говорила, что устала. — Джафримель коснулся моего плеча. — Иди спать.
«Ну вот, еще одна крупица информации: "Ради хедайры"».
— Отдай мне мои заметки, и я пойду.
Я вела себя как ребенок, готовый забыть капризы ради порции мороженого. Впрочем, он ведь и вправду гораздо старше меня. Сколько же ему лет? Может быть, он старше этих холмов?
Старшее дитя Люцифера. Падший и связанный со мной. «Как всякий падший ради хедайры».
Неужели за этим кроется нечто столь ужасное, что мне и впрямь лучше не знать правды?
Одно краткое движение, и на его ладони возник оригами-единорог. Я осторожно взяла бумажного зверя, слегка коснувшись кончиками пальцев кожи Джафримеля.
— Где ты научился их делать?
— Это долгая история, моя любознательная. Если хочешь, я расскажу тебе об этом.
Он не улыбнулся, но его плечи расслабились, а губы больше не были сжаты в тонкую суровую линию. И это выражение лица, словно он непонятно к чему прислушивается, тоже исчезло.
В кои-то веки я повела себя тактично.
— Звучит заманчиво. Ты можешь рассказать мне, пока я расчесываю волосы.
Джафримель кивнул. Теплый ветерок ерошил его волосы, успевшие отрасти со времени нашего знакомства.
— Великолепно. Веди меня.
«Что, черт возьми, он хочет сказать этим? Дом он знает гораздо лучше меня, и это я привыкла следовать за ним, как щенок».
— Знаешь, ты сегодня очень загадочный. Как видно, неспроста. Ну, пошли.
Я взяла его за руку, и он так сжал мои пальцы, что обычные человеческие кости могли бы и сломаться. Ответив крепким пожатием, я слегка призадумалась: Джафримель всегда учитывал мою хрупкость и первый напоминал мне об этом.
— Эй, ты в порядке?
Он кивнул.
— А'тай, хетайре а'нанкимель'иин. Дириин.
Его рот снова скривился, словно он отведал что-то горькое, хватка пальцев слегка ослабла.
— Когда-нибудь ты обязательно расскажешь мне, что это значит.
Я зевнула, неожиданно ощутив, что совсем выбилась из сил. Три дня взаперти в библиотеке — это не шутки. Добывать знания, пожалуй, труднее, чем охотиться за головами.
— Когда-нибудь. Только дай мне время.
Он повел меня из столовой, сжав мою руку, и я не возражала. Фолиант остался на столе. Никто его отсюда не заберет.
— Я дам тебе время. Уйму времени.
Позади нас через окна прокрадывалась разморенная солнцем ночь. Что мне оставалось делать? Я доверяла Джафримелю, а того, о чем он просил, у меня было в избытке. Поэтому я пошла за ним через наш тихий дом, а потом разрешила ему расчесать мои волосы. Да, он опять отвлек меня от вопроса о том, кто я, — но все же пообещал рассказать при случае, и этого было достаточно.
Глава 2
Я очнулась от транса более глубокого, чем сон, выбралась из колодца тьмы, где не было сновидений. Я не могла спать почти год, пока в моих снах пребывал Джафримель, и теперь возмещала это, каждые несколько дней проваливаясь в долгое забытье, подобное смерти. Джафримель уверял меня в том, что это нормальная для хедайры потребность в отдыхе: человеческая природа восстанавливается после перегрузки, вызванной демонической энергией и связанными с ней ощущениями. Избыточным усердием я истощила себя и всякий раз, когда Джафримель погружал меня в успокаивающий мрак, ощущала облегчение. Потом я пробуждалась, не имея ни малейшего представления о том, сколько времени прошло, а он всегда был рядом. Он ждал, пока я проснусь.
Но не сегодня.
Я прищурилась, прижав простыню к груди. Лунный свет лился в раскрытые высокие, во всю стену, окна, серебря гладкий мрамор; длинные синие бархатные шторы слегка колыхались на теплом ночном ветерке. Здесь, в Тоскано, все дома представляли собой огромные виллы, построенные для богачей Гегемонии. Этот особняк, встроенный в склон холма, смотрел на долину, где люди тысячелетиями возделывали оливки и пшеницу ради пропитания, теперь же оливковые деревья служили украшением ландшафта. Мои волосы разметались по подушке, успокаивающее прикосновение шелка слегка холодило кожу.
Я была одна.
Не поверив своим глазам, я пошарила рукой рядом с собой. На подушке Джафримеля осталась вмятина, в комнате витали запахи нас обоих — пряный и мускусный аромат демона и мой собственный, более легкий. Моя щека горела, мой изумруд светился, а алтарь — это бросилось мне в глаза, — сделанный мною из старинного, искусно украшенного дубового шкафа, окружало голубоватое свечение. Я повернула голову, и призрачный лучик света от моего изумруда отбросил на стену дрожащую тень.
Обнаженная, я выскользнула из постели и обхватила пальцами рукоять меча. Клинок запел, когда я вытаскивала его из лакированных ножен: тихий свистящий звук легкого скольжения смазанного металла, покидающего футляр из гладкой уплотненной древесины. Клинок озарил воздух голубоватым свечением впечатанных в самое сердце металла рун Девяти канонов — тайнописи, использование которой составляло отдельную магическую дисциплину. Йедо нарек этот клинок Фудошин, и я редко извлекала его из ножен.
У меня не осталось ничего, за что стоило бы сражаться.
Прошло уже немало времени с тех пор, как мой бог разговаривал со мной в последний раз. Я осторожно приблизилась к алтарю, опустилась на одно колено перед незримой границей между реальностью и святыней, затем поднялась и вступила в голубое свечение. Невидимый ветерок взъерошил мои волосы, а голубой свет скользнул по телу, как прикосновение Джафримеля.
«Где же он? Или он уходит, когда я сплю? Когда я просыпаюсь, он всегда рядом».
Эту мысль пришлось выбросить из головы: если я понадобилась психопомпу моего хозяина, значит, мне ничто не угрожает, а стало быть, не так уж важно, где в данный момент находится Джаф. Ведь спящим я его вообще никогда не видела и ничуть о том не беспокоилась. Это его личное дело.
Я стояла перед алтарем, сжав меч и пропустив клинок подмышкой назад и вверх, так что острие катаны соприкасалось с моим плечом. Моя щека горела, изумруд шипел, линии татуированного узора неистово метались под кожей.
Новая статуя Сехмет, установленная сбоку от моего покровителя Анубиса, светилась; это было все, что осталось от алтаря в моем старом доме в Сент-Сити. Анубис, темный на фоне голубого света, еле заметно кивнул. Чаша, поднесенная ему, опустела, вино исчезло. Я подняла руку и коснулась щеки кончиками пальцев, ощутив лихорадочно разгоряченную кожу, жарче крови демона.
Потом голубой свет вобрал меня. Я не упала, но опустилась перед богами на колени и почувствовала, что покидаю собственное тело.
В голубой хрустальный зал смерти прибыла новая сущность.
Я стояла на мосту, и овальный кокон света от изумруда якорем прикрепил мои ноги к камню. На мне было белое одеяние избранницы бога, подпоясанное эластичным чешуйчатым серебром. Моя рука сжимала новый, полыхавший мертвенно-бледным огнем меч.
Я не осмеливалась явиться сюда после смерти Джейсона Монро.
Трепещущие, прозрачные пелены душ сблизились, окружая меня. Для меня, некромантки, это было привычно, но я не видела той души, которую искала. Ни намека на единственный в своем роде узор, ни единой кристаллизованной нити психической и эфирной энергии, содержащей незримый отпечаток растрепанных пшенично-золотистых волос и голубых глаз.
Я невольно искала его и радовалась тому, что не нахожу.
Мой взгляд неодолимо притягивала другая сторона моста. Там, кивая мне в знак приветствия изящной песьей головой, стоял бог смерти.
Позади моего бога высилась неясная, окутанная трепещущими языками пламени женская фигура с изменчивой оранжевой аурой вокруг львиной головы. На миг дым и пламя ослепили меня, заставив вскинуть перед собой меч — защиту против энергии, способной сжечь меня дотла.
В тот же миг по моей коже, рассеивая опаляющий жар, растеклась прохлада. Клинок светился не привычной голубизной, а яростной белизной, сталь тонко подрагивала от соприкосновения с энергией, а знак на плече прожигал меня до костей, наполняя невыносимой болью и подсвечивая защищавший меня кокон алмазным сиянием демонического огня. Даже здесь, в мире смерти, я была отмечена вниманием Джафримеля, хотя моего бога это не волновало.
Анубис знал, что я его собственность. Этого не мог изменить даже демон. Я некромантка, я прежде всего принадлежу смерти, а потом уже собственной жизни.
Бог заговорил. Его голос ощущался не как звук, а как омывающий меня колокольный звон. Я и была колоколом, который бог заставляет петь.
Анубис наклонился. Его черные глаза — провалы в звездную бесконечность — впились в меня. Он снова заговорил, и на сей раз его голос был подобен столкновению миров. От этого звука мои волосы взметнулись, а светящийся кокон изумруда на миг колыхнулся, позволив ощутить ужасное тяготение бездны, разверзшейся передо мной. Мои пальцы на рукояти меча ослабели, но тут же судорожно сжались снова.
— Это задача для тебя, дитя мое.
Озарение снизошло ко мне. Бог призвал меня, дабы я исполнила его просьбу. Его слова заключали в себе и утверждение, и вопрос: передо мной стоял выбор. Согласна ли я исполнить его волю, когда придет время?
Почему он спрашивал? Ведь я принадлежу ему. Бог, охранявший и ободрявший меня всю жизнь, не должен просить ни о чем.
— Скажи, чего ты хочешь, — беззвучно прошептала я.
Бог кивнул снова. Он скрестил руки на груди. У Анубиса не было церемониального цепа или крюка, и предстал он не в образе черного поджарого пса, как обычно. Когда он поднял руку, раздался свист безумного ветра. Мои уши заложило, кожу охватил озноб.
Потом заговорила Она, стоявшая позади него. Речь ее была подобна реке ревущего пламени и грозному танцу, каждым шагом сокрушавшему мир. Я отпрянула, вцепившись в рукоять меча, и стала медленно падать в бесконечную пустоту. Неясно было, то ли камень поразит меня в спину, то ли поглотит бездна. Слова впечатывались в мое сознание; точнее, не слова, а слои значений и смыслов, и каждый новый слой выжигался глубже, чем предыдущий, неизбывно запечатлевая то, что мне предстояло забыть — и вспомнить лишь тогда, когда придет время.
Глава 3
Я очнулась, лежа на боку, на прохладном гладком мраморе. Теплые солнечные лучи согревали мою щеку. Похоже, я долго была без сознания.
Горячие железные руки стиснули мои плечи, приподнимая меня.
— Данте! — раздался голос Джафримеля, отрывистый и резкий, каким я слышала его всего раз или два. — Тебе плохо, Данте?
Я издала невнятный звук и обмякла в его руках, бессильно свесив голову, но тут жаркие, бурные потоки энергии заструились по моим жилам, наполняя их, как разгоняющее вялость и холод вино. Я вскрикнула, непроизвольно вскинув руку. Сталь звякнула, когда Джафримель вывернул мое запястье. Он был намного сильнее меня, и хватка его пальцев была осторожной. Он боялся повредить мне.
— Спокойно, хедайра. Я с тобой.
— Они призвали меня.
У меня клацали зубы. Холодок смерти пробирался все глубже, сковывал колени и локти, обращая плоть в нечувствительный мрамор. Как долго я пробыла там, на мосту между здешним миром и колодцем душ?
— Джафримель! — Мое бормотание напоминало не шепот женщины, а детский лепет.
— Кто тебя призвал?
Он обнял меня и прижал к своей обнаженной груди, обволакивая жаром. Я почувствовала, что он развернул крылья, заключая меня в их кокон. Я трепетала, зубы стучали еще сильнее, но его прикосновение усилило горячий поток энергии, протекавший по моей спине. Из метки на плече пульсирующими толчками распространялось тепло.
— Что с тобой произошло?
Джафримель говорил тихо, шепотом, но мебель в комнате отзывалась стоном, когда его слова колебали воздух. Это совсем не походило на мой хриплый лепет. Нет, голос Джафримеля был острым как бритва, от пореза которой леденеет и немеет кожа.
— Б-б-боги п-ппризвали... — Мои зубы перестали стучать. Он согревал меня, а главное, он был здесь со мной. — Они призвали меня снова, после такого долгого молчания. А где же был ты?
Джафримель поднялся на ноги, не выпуская меня из объятий, и отнес в постель; я чувствовала бедром жесткую ткань его джинсов. Мой меч, лежавший на полу, тихонько звенел, пока Джафримель баюкал меня, как ребенка, прижимая к себе и согревая своим теплом.
— А ты о чем подумала? Что с тобой случилось?
Давно я не ощущала такого смертельного холода: он полз по пальцам рук и ног, проникая в кости.
— Где ты был? — жалобно, с детской обидой, повторила я хриплым голосом. — Я проснулась, а тебя нет!
— Ты замерзла, — задумчиво произнес он, потирая подбородком мой висок. Его золотистая кожа касалась моей, и жаркая дрожь наслаждения бежала по моей спине. — Похоже, мне ни на миг нельзя отлучиться, чтобы ты не устроила себе неприятности.
Я попыталась высвободиться.
— Ты бросил меня. Где ты был? Что ты делал? Где ты был?!!
— Не дергайся!
Он схватил меня за руку, но я вывернулась, и он разжал стальную хватку своих пальцев. Но при этом он — наверное, инстинктивно — перехватил второе мое запястье. Сделано это было осторожно, без нажима на нервный узел, что могло временно парализовать руку, тем не менее я остановилась и охнула.
— Можешь на минуту успокоиться? Я объясню.
— Мне не нужны объяснения! — солгала я, отталкивая его свободной рукой. — Отпусти!
— Только после того, как ты меня выслушаешь. Я не хотел оставлять тебя, но зовом из ада нельзя пренебречь. Я не мог больше тянуть.
Сердце мое глухо застучало, а во рту появился медный привкус.
— О чем ты говоришь? Отпусти меня!
— Если не захочешь выслушать, придется тебя заставить. У нас нет времени на игры, хедайра, хотя я с радостью поиграл бы в любую игру, какую ты придумаешь. Но Князь призвал меня.
В первые несколько секунд пугающий смысл его слов не дошел до меня, как это бывает с самыми ужасными известиями. К тому же я была слишком поглощена бесплодными попытками вырваться. Потом я обмякла, и Джафримель выпустил мое запястье. Высвободив руку, я положила голову на его плечо, а он привлек меня поближе и заключил в кольцо своих крыльев. Это рождало невероятное ощущение близости. Я много узнала о демонах, и мне было известно, что крылатые демоны — во всяком случае, крылатые демоны высшего ранга — не терпят чужого прикосновения к крыльям. Их раскрывают только для полета или объятий.
«Мне повезло, повезло, повезло. О боги, неужели он и вправду сказал то, что мне послышалось?»
— Ты поняла меня? — прошептал он, уткнувшись в мои волосы. — Князь призвал, хедайра.
«Я не мог связаться с ним обычным способом».
В моей голове звучал вкрадчивый голос Люцифера. Как во время охоты на Келлермана Лурдеса и Мировича, Князь тьмы снова сунул свой изящный нос в мою жизнь. В безумной суматохе последовавших событий я совершенно забыла о нем. Так на меня повлияли психическое насилие и смерть одного из самых близких друзей.
Джафримель уверял меня в том, что жизнь снова станет очень интересной. Я подняла голову и воззрилась на него сквозь завесу спадавших на лицо волос.
Линия его рта была напряжена, темные глаза запали и подернулись мрачной пеленой — может быть, это была тень скорби, таящейся где-то за пределами известных мне и доступных человеку глубин.
Мои руки тряслись. Потребовалось немало времени, чтобы отогнать от себя образ Мировича с отвисшим двойным подбородком. Чтобы все, что было связано с «Риггер-холлом» и демонами моего детства, превратилось в слабый отголосок кошмара.
Однако полностью я от этого не избавилась. Тело мое холодело при воспоминании о том, как эктоплазма ка вливалась через мой нос, глотку и уши, норовила просочиться сквозь плотную ткань джинсов, в то время как призрачные пальцы Мировича, подобно личинкам, извивались и погружались в мой мозг, насилуя мою память. Меня спас лишь упрямый отказ сдаваться. Я не теряла решимости нанести ответный удар и покончить с этим ужасом для всех остальных.
А кроме этой решимости, меня спас падший демон, не позволивший ка убить меня. Он не оставлял поиски, он нашел меня и выжег до основания кошмары моего детства — только потому, что я его попросила.
Я посмотрела на Джафримеля. Свет утреннего солнца не достигал кровати, но золотистые лучики играли на его высоких скулах и тонких губах. И тут меня поразила страшная, безумная мысль...
— Ты хочешь покинуть меня? — прошептала я. — Я... я думала...
В его глазах вспыхнули зеленые искорки.
— Ты же знаешь, я тебя не брошу.
Было слишком поздно. Я уже сказала это, уже подумала об этом.
— Сам не бросишь. Но если велит Князь тьмы, ты выполнишь приказ.
Я снова рванулась, высвобождаясь из его рук. Джафримель отпустил меня. Я подняла упавшие ножны, поднесла их к мечу, к невинно сияющей в прямоугольнике солнечного света полосе стали, и с лязгом вогнала клинок в ножны.
— Что на сей раз? Он пожелал, чтобы ты вернулся, и ты, как послушный маленький демон, готов бежать на зов? Чего он хочет?
Мое плечо горело, знак демона пламенел, прожигая плоть. Я не обращала на это внимания.
— Ты неверно поняла, моя любознательная, — произнес Джафримель с пугающей иронической невозмутимостью. — Князь хочет видеть тебя.
Глава 4
Я повернулась так быстро, что мои волосы разлетелись, как хвост кометы. Солнечный свет из окна согрел мое бедро и колено. Джафримель встал, запахнувшись в длинный плащ с китайским воротом. Крылья его были плотно сложены, словно он защищался ими.
Словно ему требовалась защита.
Он наблюдал за мной, сцепив руки за спиной.
— Данте, я снова должен просить тебя предстать перед Князем. Есть... ужасная новость.
Я сухо сглотнула.
— Ужасная? Если ты говоришь такое, это звучит иначе, чем когда говорю я.
Потом до меня дошла нелепость ситуации: я стою голая, замерзшая, преисполненная дурных предчувствий и веду беседу с демоном. И как меня угораздило в это влипнуть?
— Можно мне одеться, или Люциферу угодно увидеть меня в чем мать родила?
— Если ты желаешь предстать перед ним как рабыня, я вряд ли могу тебе помешать. — Его голос как будто дымился от раздражения. — Попробуй хоть раз попридержать свой язык. Если я для тебя хоть что-то значу, прислушайся ко мне.
«Рабы в аду ходят голыми? Еще один неизвестный демонский обычай».
Я едва не разразилась безумным смехом, но эта волна схлынула, сумасшедший порыв поднялся во мне и утих.
— Ты не понимаешь, что ты значишь для меня, — сообщила я ему, выставив подбородок.
Таким же тоном он обычно говорил со мной.
— Взаимно. Порой ты ведешь себя как эгоистичный ребенок. Но возможно, в этом есть особое очарование.
Я приподняла меч.
— Ты предпочтешь сразиться или объяснишь мне, почему ушел, пока я была без сознания? Без сознания и, смею добавить, беззащитна?
— Я не могу представить тебя беззащитной.
Джафримель сделал шаг ко мне. Потом еще два шага. Он приближался медленно, словно боялся спугнуть, а я, стоя и дрожа на краю освещенного солнцем пространства, опустила руку с мечом и позволила ему подойти.
— Ради тебя я отказался от своего места в высшем ранге ада. Я пал, ибо предпочел связать свою судьбу с твоей. Помни об этом.
Знак на моем плече горел, прожигая меня насквозь. Его рука скользнула по моему локтю, двинулась вверх под волосы и обхватила шею сзади. Но привлекать меня к себе ему не было надобности: я сама подалась вперед, как растение тянется к свету.
— Я игнорировал вежливые намеки Люцифера о том, что он хотел бы видеть тебя. Я даже позволил себе не отвечать на его прямые предложения. Но теперь он призвал меня, и это меняет дело. Он не тот, с кем мы можем враждовать. Особенно если хотим продолжать нашу жизнь — а я понял, что полюбил жизнь с тобой. Даже этот блеклый мир прекрасен, когда видишь его твоими глазами.
Он договорил, прижался ко мне и вздохнул. Мне передалась его легкая дрожь. Моя рука, сжимавшая меч, обмякла.
— Я прошу тебя о малости: пойти и послушать. Согласна?
Комок в горле мешал мне говорить.
— Хорошо, — хрипло произнесла я. — Но не думай, что меня это обрадовало. Я его терпеть не могу. Я ненавижу его, потому что он убил тебя.
Джафримель немного расслабился.
— Он не убил меня. Ведь я здесь.
Возразить на это было нечего, а я позволила ему снова отвести меня в постель, запустить пальцы мне в волосы, поцеловать в плечо, в щеку и, наконец, в губы. Я вздохнула, когда он сжал меня в объятиях и заговорил со мной на самом внятном наречии — на языке тела, убедительнее всего доказывавшем реальность Джафримеля. Его губы сливались с моими, его тело соединялось с моим. Пламя ненасытного желания поглощало меня без остатка, когда я отдавалась ему. Но по моим щекам текли слезы.
Мне следовало бы знать, что никакое блаженство не длится вечно.
Глава 5
Потребовалось немало времени, чтобы мой сердечный ритм пришел в норму. Закрыв глаза, я лежала в объятиях Джафримеля, ощущая тяжесть его тела. Маги утверждают, что именно демоны изобрели искусство любви, и годы жизни с Джафримелем не просто заставили меня поверить в это — теперь я знала это всем существом.
Жаль, конечно, что он не может быть человеком. Но, будь он человеком, смогла бы я любить его так сильно?
Я приподнялась, опершись на локоть, и волна моих волос упала на плечо. Джафримель запустил в них пальцы и отвел пряди назад, заткнув за ухо. Шелковистые волосы приставали к его пальцам, словно не желали с ними расставаться.
— Ладно, — сказала я, переплетаясь с ним ногами. — Пора прояснить ситуацию. Что происходит?
Он пожал плечами и пробежал пальцами по моей руке, коснулся бока. Как всегда, по моим жилам, снимая нервное напряжение, неспешно распространилось успокаивающее тепло. В глубинах полузакрытых глаз Джафримеля отсвечивали зеленые искры.
— Пока ты, моя любознательная, зарывалась с головой в свои книги, поступили тревожные новости. В воздухе витает... беспокойство. В истории ада не было случая, чтобы Люцифер попросил хедайру явиться к нему. Это неслыханно. Все три демонических ранга — и высший, и средний, и низший осведомлены о мятежнике Вардимале. Демон бежал из ада, прожил среди людей пятьдесят смертных лет и даже создал андрогина. Это многих наводит на мысль, что возможно покинуть ад незамеченным. Если так, то Люцифер слабеет, преисподняя ускользает из его хватки. Повсюду слышен ропот недовольства. А поскольку Люцифер лишился своего убийцы по милости земной женщины, это не способствует умиротворению.
— Что-то не пойму, при чем тут я, — пробормотала я.
Джафримель нежно и бережно потер мою щеку костяшками пальцев.
— Подумай вот о чем: если Люцифер потеряет контроль над адом, как поведут себя демоны, учитывая их старые счеты со мной? Общеизвестно, что у нас очень долгая память. — По его лицу пробежала тень досады. В прежние времена это бы меня испугало. — К тому же только воля Князя не позволяет демонам вмешиваться в дела вашего мира, и за это ты должна быть ему признательна.
Он сделал паузу, от которой по моей спине пробежал холодок.
— Наш род любит играть в жестокие игры.
«Это логично. Даже слишком».
Я вздохнула, высвободила свои ноги, переплетенные с его ногами, откинулась на подушку и повернулась на спину. Прямоугольник яркого солнечного света, продвинувшийся по комнате, напомнил, что пора отправляться в библиотеку. Мне удавалось получать лишь журналы маги-одиночек, поскольку сообщества после смерти своих членов сжигали бумаги или хранили в тщательно охраняемых архивах. Когда вымирали все, архивы уничтожались.
У каждого маги имелся собственный шифр, и на подборку ключей к текстам уходили месяцы кропотливого труда. Потом приходилось выуживать из написанного редкие крупицы сведений о падших.
Дело продвигалось медленно, а теперь, похоже, конца мне и не увидеть.
Рука Джафримеля скользнула вниз, ладонь легла мне на живот. Это напомнило о когтях, впивавшихся в мои внутренности, о болезненном, прожигающем воздух свечении ка Мировича, о моих беспомощных воплях. На коже не осталось ни единой отметины за исключением спирального глифа на плече — знака моей связи с демоном.
— И чего же хочет Люцифер? Сдается мне, пользы ему от меня никакой.
— Кое о чем я догадываюсь, но ничего хорошего ожидать не приходится. В отношении Князя предположений лучше не делать.
В его голосе слышалась застарелая горечь: Джафримель категорически не любил вспоминать то время, когда он состоял при Люцифере в качестве Правой Руки. Будь он поразговорчивее, я поняла бы чуть больше.
— Значит, ты лгал, заверяя меня, что все в порядке? Так уже было, когда ты умолчал о том, что помог Сантино сбежать из ада.
Я закрыла глаза, уставившись в утешительную тьму под веками. Аура Джафримеля колебалась, всполохи черного алмазного пламени проскакивали среди россыпи искр — знак некромантии, указывающий на мою связь с ним.
«Данте, ради всех богов, не делай этого».
— Я сделал это по указанию Князя.
Мне показалось, или его голос был исполнен еще большей горечи?
— У меня не было выбора, пока я не пал. Ты освободила меня, заключив с ним сделку.
У меня вырвался еще один глубокий раздраженный вздох.
— Стало быть, он хочет видеть меня. И наверное, без промедления.
— Мы должны собраться до наступления ночи. Я доставлю тебя к месту встречи. Мне сообщили, что нас встретит проводник, который отведет к вратам ада. А там тебе придется говорить за нас.
«Еще один загадочный обычай?»
— Я не готова к такому. — И тут у меня возникла догадка: — Люцифер желает заключить сделку?
«Значит, у меня есть шанс...»
— Значит, я могу поторговаться насчет Евы?
Джафримель застыл. Его рука напряглась, с губ сорвалось восклицание, похожее то ли на смешок, то ли на горестное хмыканье. Последовала долгая пауза, его пальцы на моем животе расслабились.
— Это неразумно, Данте. Очень неразумно.
— Он забрал ее. Она принадлежала Дорин. У него не было никакого права.
«Вдобавок он чуть не задушил меня и убил тебя. Дьявол в долгу передо мной, и если ему что-то от меня нужно, я заставлю его заплатить с процентами».
Конечно, все это даже для меня самой звучало как пустая бравада. Не стоило тешить себя иллюзиями, что можно выиграть, если в игре участвует дьявол. У человека против него нет никаких шансов.
— Но ведь правда на моей стороне, Джаф. Это чего-то стоит.
— Как ты воскресишь ее, Данте? Ты не разбираешься даже в демонах, что уж говорить об андрогине.
Тон его был мягким, рассудительным, однако это ничуть меня не успокаивало.
«Какая мне разница, почему он ее забрал?»
— При этом он чуть не задушил меня, Джафримель. Или ты забыл?
«А если я не разбираюсь в демонах, кто в этом виноват? Ты же мне ничего не рассказываешь!»
— Но ты ведь выжила. Пойми, по его меркам это мягкое предупреждение. Неужели я должен упрашивать тебя быть осторожной?
Его рука снова напряглась, но большой палец чуть погладил меня, намекая на ласку.
— Я очень осторожна. Особенно когда дело касается демонов. И в последний раз справилась вроде бы неплохо.
— Я был приятно удивлен.
Это прозвучало насмешливо — фирменный знак его суховатого юмора. Но мы оба знали, насколько он близок к истине.
Я вздохнула, открыла глаза и увидела над собой колышущийся синий бархатный балдахин. Сколько раз я просыпалась в этой постели? Сколько раз Джафримель успокаивал меня после ночного кошмара, гладил мою спину и плечи, пока я не переставала дрожать? Сколько раз я рыдала, перечисляла свои неудачи и прислушивалась к его спокойному голосу, заставлявшему меня поверить, что все не так страшно, как кажется.
Если это нужно Джафу, я договорюсь и с Князем преисподней, и с кем угодно. Что еще мне остается?
— Ладно. Если хочешь, я снова встречусь с дьяволом.
Я поняла, насколько Джафримель был напряжен, только когда он расслабился. В наступившей тишине некоторое время звучало потрескивание статического электричества — остаточный фон его внимания. Я глубоко вздохнула, вобрав в себя наш общий запах: смесь янтарного мускуса и жженой корицы. Избыточный, подавляющий, слишком пряный для человека, для демона он был ароматическим щитом, завесой от наполняющего наш мир запаха умирания, а заодно — чем-то вроде воздушного колокола, контролирующего состав воздуха и обеспечивающего приток особого газа, чтобы облегчить дыхание. Раньше мне казалось, что запах демонов не материален, но теперь, когда я сама частично обрела демоническое начало, он воспринимался как чрезмерно материальный.
— Я защищу тебя, Данте, — тихо пообещал Джафримель. — Не сомневайся.
И мы снова затихли. Порой молчание сближало нас, но сейчас в нем таилась опасность.
— О чем ты недоговариваешь?
Я проглотила следующий вопрос: «Ты искренне обещаешь остаться со мной?»
Правда, я бы не удивилась, если бы Джафримель все равно его услышал.
Я попыталась подсчитать в уме, долго ли мы здесь прожили. Не меньше нескольких месяцев, но точнее сказать трудно: поглощенная работой в библиотеке, я не замечала времени. Так или иначе, до сих пор я не сомневалась ни в одном его слове.
— И давно ли Люцифер хочет меня увидеть? — спросила я.
— С тех самых пор, как меня воскресили, моя любознательная. Честно говоря, у нас оказалось гораздо больше времени, чем я мог надеяться. Правда, ты в этом нуждалась.
Он погладил изгиб моего бедра, округлившегося после того, как я слегка прибавила в весе. Чуть-чуть, но прибавила.
— Ты солгал мне.
Ну вот. Едва произнеся это, я поняла, что не стоило так говорить.
«Ты ведь простила Джейса? А он солгал насчет Сантино».
Трубный глас моей совести был громким и ясным. Но Джейс оставался со мной, мирился с моей печалью и неспособностью остановиться, выжимал из своего стареющего тела последние силы, чтобы прикрывать меня во время работы. Я простила его. Он заслужил это. Дэнни Валентайн — женщина, которая клятвенно утверждала, что единственное слово лжи есть оскорбительное предательство, — простила Джейсу все. Пусть даже я не могла быть такой, как он хотел, или тем, что ему было нужно.
Но Джафримель... это совсем другое дело. Сама мысль о том, что Джейс лжет мне, наполняла меня гневом и презрением, но если Джафримель по какой-то причине что-то от меня скрывает... это причиняло боль. Ранило в самое сердце. На глаза навернулись слезы. Я смахнула их и яростно заморгала.
«Почему мне так больно? Что со мной не так?» Он вздохнул и провел пальцем вдоль моего ребра, совсем не щекотно. Мне захотелось, чтобы он меня пощекотал, и я начала бы отталкивать его, бороться с ним — а значит, еще некоторое время мне не пришлось бы думать.
— А если бы ты все узнала — что дальше? Ты превратилась в тень. Тот призрак искалечил тебя, и я боялся, что ты умрешь от отчаяния. Хорошо, что ты стала запираться в библиотеке, и это отвлекало тебя от горя.
Он успокаивающе поглаживал мою кожу. Ни один смертный любовник никогда прежде не одаривал меня столь глубокой нежностью. Ее не было даже у Дорин. Кто мог ожидать такой деликатности от демона?
— Сама посуди. Если бы ты узнала, что Люцифер призывает тебя, ты бы смогла принять на себя такое бремя?
Меня бесила даже не безупречность его логических построений, а уверенный, не допускающий сомнений тон всезнайки. Ну что ж, в конце концов, злость может сослужить хорошую службу как лекарство от сжимавшего сердце страха.
В общем, я восприняла неожиданное известие нормально.
— К чему я готова, а к чему нет, это мне решать, — отрезала я, отодвинувшись и отстранив его руку. — Тебе нужно было просто поставить меня в известность.
Я встала, подняла меч и направилась в ванную. Раз уж мне предстоит встреча с Князем тьмы, стоит кое-чем заняться в первую очередь.
Метка на моем плече разогрелась, жарко покалывая.
— А как насчет твоих секретов? — прозвучал позади меня вкрадчивый голос Джафримеля. — Как насчет мертвых, перед которыми ты так виновата? Ты горевала обо мне, пока жила со своим смертным любовником, но я никогда не требовал от тебя объяснений.
Я споткнулась. Вот уж не ожидала услышать такой упрек, тем более чувствительный, что он был недалек от истины. Я сделала глубокий вдох и опустила голову, так что волосы рассыпались по плечам. Но тут же вскинула подбородок.
— Джейс хотя бы не лгал мне, — бросила я через плечо и исчезла в ванной, прежде чем Джафримель успел ответить.
Это было не совсем верно. Джейс так и не сказал мне, что он из «Моб» и из семьи Корвин. Но не могла же я оставить последнее слово за Джафримелем. Ну и кто после этого лжец?
Глава 6
Предстать перед дьяволом следовало во всеоружии, и я открыла стоявший в углу ванной огромный комод. Джафримель за мной в ванную не пошел, и я заплела мокрые волосы в тугую косу, отбросила ее на спину, опустилась на колени и выдвинула нижний ящик, немного удивившись тому, что все лежит там в целости и сохранности.
«А почему бы и нет? Как положила, так и лежит. Не валяй дурака, Данте. Лучше займись делом».
Вот блузка из микроволокна — и не промокает, и грязь к ней не пристает, и не пахнет, сколько бы ты ее ни носила, благодаря антибактериальной пропитке. А вот мягкие разношенные джинсы, подрезанные под сапоги и тоже пропитанные специальными водоотталкивающими и защищающими от грязи составами. Дополнительные удобства — накладные карманы для различных видов оружия и особый удобный крой промежности, позволяющий наносить прямые и боковые удары ногами без риска разорвать штаны. Вот старый дорожный плащ (мне он велик, поскольку раньше принадлежал Джейсу) с вшитыми в парусину защитными кевларовыми вставками. На месте одного кармана обугленная дырка: серебряное ожерелье раскалилось так, что прожгло плотную ткань. Вот ремни и портупеи, все смазанные маслом и заговоренные, поэтому не рассохлись и не скрипят, как обычная кожа. Метательные ножи, стилеты, два реактивных пистолета, патроны сложены рядом в аккуратную стопку. А вот, в обитом бархатом ларце, ожерелье — его подарил мне Джейс в первые дни нашего романа. Я носила его не снимая во время своего последнего задания, когда выслеживала Келлермана Лурдеса. И даже после того, как закончила эту операцию, едва не убившую меня.
Теперь я могла сознаться в этом, но только самой себе.
Ожерелье было очень красивое: оправленные в серебро приаповы косточки енота на изящной серебряной цепочке, перевитой черными бархатными ленточками с кроваво-красными гелиотропами. Как любое средство защиты, созданное руками шамана, оно являло собой произведение искусства. Ни одной женщине Джейс не дарил ничего подобного; во всяком случае, мне об этом не известно. Мне известно другое: на изготовление этого шедевра у него ушел не один месяц.
Если бы мне пришлось снова уйти в мир смерти и призвать его дух с помощью этого ожерелья, над которым он так усердно трудился, или меча, искривленного после его кончины, что бы он мне сказал?
Может быть, он сказал бы: «Я любил тебя, Дэнни, и я был человеком. Почему ты не смогла полюбить меня?» Или: «Почему ты позволила мне умереть?» Или: «Почему ты так долго не приходила, чтобы найти меня?»
Все эти вопросы были одинаково вероятны и одинаково неприятны. На какой из них я предпочла бы ответить, будь у меня возможность выбора?
— У меня не хватит смелости это выяснить, — прошептала я, бережно вынимая ожерелье из ларца. Я застегнула его на шее и расправила так, чтобы косточки висели ровно, выпуклости были направлены наружу и каждый изгиб серебра выделялся на моей золотистой коже. — Или все-таки хватит?
У меня вдруг возникло ощущение, что защитная оболочка сорвана и моя кожа впервые соприкасается с воздухом.
Я слишком долго ходила по лезвию меча и оттачивала свои умения, занимаясь работой, на которую не согласился бы ни один некромант. И все это — чтобы заглушить беспрестанно звучавшие в голове голоса:
«Недостаточно хороша, недостаточно сильна, недостаточно отважна, недостаточно вынослива».
Ну что ж, это не прошло даром. Вместо того, чтобы отчаиваться и ужасаться, я ощущала нечто вроде эйфории — ликование с оттенком злорадства. Осознание того, что очень скоро мне придется столкнуться с новой, неведомой угрозой, порождало приток адреналина, угрожавший разорвать мое сердце. А ведь совсем недавно я говорила, что мне не нужно ничего, кроме спокойной, безмятежной жизни.
Говорила и сама в это верила.
Под ожерельем лежали мои перстни, звеневшие при каждом соприкосновении. Я брала их в руки один за другим — янтарный прямоугольник, янтарный кабошон. Лунный камень. Простое серебряное кольцо. Овал гелиотропа, овал обсидиана. Фигурка Суни — перстень для большого пальца левой руки. Все они засветились, поначалу тускло, потом все ярче, по мере того, как их подпитывала моя энергия. Я вздохнула, чувствуя, как в недрах каждого камня пробуждаются, всплывают на поверхность и гудят, подрагивая в напряженной готовности, защитные чары.
На одевание много времени не ушло. Мои пальцы, чего не было очень долго, буквально летали. Я застегнула рубашку, джинсы, нашла пару носков из микроволокна. Сапоги слегка потрескались, но по-прежнему сидели как влитые. Мирная жизнь не сделала меня толстушкой, хотя и голодающую я уже не напоминала. Демонический метаболизм — лучший друг девушки.
Потом дрожащими руками я приладила амуницию. Расправила все ремни, застегнула все пряжки, проверила пальцем лезвия ножей. Они были еще остры. Плазменный пистолет отправился в кобуру под левой рукой, оба реактивных — в свои кобуры. Предварительно я их зарядила, и легкие щелчки вставляемых магазинов были весьма приятны для слуха.
Оставалась моя потрепанная холщовая сумка. Торба, побывавшая со мной в аду, напоминавшая о ночных кошмарах моего детства, та самая, которую я брала на каждое задание. Дорин когда-то купила ее, вшила дополнительные карманы и эластичные петли, чтобы удерживать содержимое на месте.
Я подошла к кровати и решительно вывернула сумку, вывалив все, что там было, — клочки бумаги, герметичные контейнеры со святой водой, солью, маисовой питательной смесью, комплект отмычек, носовые платки, патронники, подсумки и мой атам — вложенный в простые ножны из черной кожи клинок, все еще светившийся энергией. Когда я взяла в руки кусочек освященного мела, пальцы мои дрожали: вспомнилось, как отчаянно искала я его в заброшенном кафетерии «Риггер-холла», когда меня преследовал Лурдес, неся в мозгу, словно раковую опухоль, ядовитый след Мировича.
Серебряная зажигалка «Зиджаан» с выгравированными курсивом литерами СМ. Потрепанный томик Девяти канонов в бумажной обложке — учебник рунического письма, которое использовали маги, псионы и чародеи еще до Пробуждения, сохранившийся у меня с Академии. Колода карт Таро в футляре из голубого шелка. Осколки кварцевого кристалла, еще несколько гелиотропов и кусочков янтаря. И прочие диковины.
Мои руки сами знали, что делать. Пока разложенный плащ Джейса дожидался своей очереди, они поправляли, прилаживали и раскладывали вещи по местам. Приподняв торбу, я встряхнула ее, убедилась, что все внутри закреплено, ничего не болтается, и сунула руку под лямку. Я пристроила сумку на бедре, под кобурой пистолета для правой руки. Наконец, все подогнав и приспособив, я расправила плечи, влезла в плащ Джейса и взяла катану.
— Готова ко всему, — сорвалось с моих губ.
В доме царила странная тишина. Не слышалось даже шагов и голосов слуг, и я вдруг поняла, насколько привыкла ощущать вокруг биение человеческих сердец.
Служанки со мной не разговаривали, потому что я не владела талианским, а они не знали мериканского. Я предоставила общение с ними Джафримелю и была довольна уже тем, что они не шарахались от меня с охранительным знаком, как от дурного глаза. Прислуга заглядывала в библиотеку лишь затем, чтобы стереть пыль, пока я спала, или принести очередной короб с книгами. Похоже, один Эмилио не боялся ни меня, ни моего любовника-демона.
Я стояла неподвижно, улавливая слабые звуки, и тут мое внимание привлекли занавески балдахина. Они колыхались у стен, лаская гравюру Бескарди над низким столиком, где в ребристой вазе из черного стекла Джафримель всегда ставил одну-единственную лилию. Лилия исчезла, ваза была сухой и пустой. Занавески снова всколыхнулись. Я вздохнула, повернулась, щелкнув каблуками, вышла из спальни и двинулась по коридору. Там было много дверей: никогда не использовавшиеся гостевые спальни, маленькая комната для медитаций, а затем — просторное помещение для тренировок с деревянным полом, разлинованным полосами падавшего в окна света.
Бывало, стены этой комнаты дрожали, насыщенные энергией наших поединков, почти таких же интимных, как секс. Скорость и сила Джафримеля, намного превосходившие норму, придавали скорости и силы мне, тем более что с ним я могла не сдерживаться и не опасаться причинить боль. Так я выкладывалась только на тренировках в додзё у Йедо, где меня учили бросать вызов всему миру.
Обнаружив, что нужная дверь не заперта, я толкнула ее ладонями, и она беззвучно распахнулась, ударившись о стену. Взметнулась пыль. Заглядывали сюда нечасто.
Помещение было длинным, деревянный пол блестел от нанесенного в несколько слоев лака. В дальнем конце, отделенный двумя полосами солнечного света, стоял высокий старинный стол из черного дерева, а на нем лежал дотануки, выщербленный и перекрученный, с обгоревшей обмоткой рукояти.
Меч Джейса. Сохранивший в себе отголоски смертельных мук.
А перед столом скрючилась темная фигура. Джафримель стоял на одном колене, спиной ко мне, плащ стелился по полу позади него.
Этого я совсем не ожидала.
Он не шелохнулся. Я прошла в центр комнаты и остановилась прямо за ним. Сапоги заскользили на полу, и мне пришлось затормозить каблуками — слишком быстро. Похоже, мне никогда не научиться этому. Мои перстни ожили, заиграли всеми цветами, каждый камень поблескивал.
Я ждала. Голова Джафримеля была опущена, волосы чернильного цвета падали на лоб, скрывая лицо. Его спина была совершенно прямой. Он молчал. Помещение было залито медовым светом, но солнце уже клонилось к закату. В скором времени нам предстояло открыть дверь в ад.
Наконец я решилась подойти поближе и положить руку на его плечо. Он вздрогнул.
Тьерс Джафримель, ассасин Люцифера и его старшее чадо, вздрогнул от моего прикосновения. Если я и не поперхнулась от удивления, то была к этому чертовски близка.
— Джафри...
— Я нахожусь здесь, потому что прошу дух этого смертного о прощении, — оборвал он меня на полуслове. — И недоумеваю, почему ему в твоем сердце отведено больше места, чем мне.
Из всего, что я когда-либо слышала от него, это высказывание более всего походило на проявление ревности. От изумления я не сразу нашла в себе силы заговорить.
— Этого никогда не было, — ответила наконец я. — В том-то и дело.
Джафримель рассмеялся, и от его горького смеха воздух окрасился голубым.
— Ты так жестока к тем, кого любишь?
— Это человеческая привычка. — Меня душил ком в горле. — Прости.
Даже сейчас сказать «прости» было нелегко. Словно это слово наталкивалось на острые как бритва осколки стекла впившиеся в мою грудь.
Джафримель поднялся на ноги. Я по-прежнему не видела его лица.
— Извиняешься без боя. Это и впрямь внушает надежду.
Я поняла, что он снова использовал свой черный юмор, как клинок, повернутый вдоль предплечья, чтобы отвести удар. Но все равно. Мне было больно.
— Если я такая скверная, почему ты не возвращаешься в ад?
«Отлично, Дэнни, молодец. Опять балансируешь на краю? Нечего сказать, взрослый подход. Неудивительно, что он обращается с тобой как с маленьким ребенком».
— Я бы не вернулся, даже если бы ад призвал меня. Предпочитаю твою злобу. — Он повернулся на каблуке, и пола его взметнувшегося плаща задела мое колено. — Я подожду тебя.
— Проклятье, да не убегай же ты! — выпалила я, не сумев скрыть прозвучавшей в голосе нежности.
Он помедлил, плечи его напряглись, но ко мне он не обернулся.
— Сбежать — вот твоя обычная уловка.
«Слушай, ты, демон хренов, зачем нужно все усложнять?»
— Ты самонадеянный сукин сын, — сообщила я вслух.
Было душно, лежавший на столе изогнутый меч тихонько вызванивал песнь потрясения и смерти, а знак демона на моем плече откликался на нее. Казалось, воздух лихорадило от нашего жара и наших сил.
— Я таков, каким меня сделала ты, хедайра. Подожду тебя за дверью.
Он вышел, печатая размашистые шаги. Даже следы его дымились гневом, а плащ развевался, будто его раздувало ветром.
— Джафримель! Джаф, подожди.
Он не остановился.
— Не делай этого. Прости. Пожалуйста. — Мой голос сорвался и захрипел, как будто Люцифер снова придушил меня.
Он сделал еще два шага и остановился в дверном проеме, прямой и напряженный из-за чего-то, что я не хотела называть вслух.
Я сложила руки в оборонительном жесте, зажав в правой тонкую полоску меча в ножнах.
— Мне страшно, Джаф. Ты понимаешь это? Я просыпаюсь одна, тебя нет, а тут на меня обрушивается столько всего. Мне чертовски страшно, вот и все. Вот подожди, я немного отойду и попробую не вести себя так стервозно. Ладно?
«Самой не верится: взяла и призналась демону, что мне страшно. Чудеса, да и только».
Я думала, что Джафримель продолжит путь к двери и выйдет, но он остановился. Его плечи слегка расслабились, напряжение в воздухе ослабело. Потребовалось пять вдохов, прежде чем он повернулся ко мне. Я увидела в его глазах россыпи зеленых вспышек, похожих на искры над костром. Его рот смягчился. Мы посмотрели друг на друга, мой падший и я. Я попыталась притвориться, будто вовсе не нуждаюсь в поддержке.
— Бояться не нужно, — наконец произнес он. Очень тихо.
«Ага, как же. Нам предстоит встреча с дьяволом, третья в моей жизни, хотя я запросто обошлась бы без таких встреч. Он, вероятно, задумал что-то особенное, а сюрпризы дьявола вряд ли соответствуют моим представлениям о приятном времяпрепровождении».
— Ты, наверное, шутишь, — произнесла я, задыхаясь. От его доброжелательного внимания знак на моем плече размягчился, словно по коже разлилось теплое масло.
— Это же дьявол.
«И вряд ли он в хорошем настроении».
До жути бесшумными шагами Джафримель подошел ко мне, остановился на расстоянии вытянутой руки и, сцепив руки за спиной, опустил глаза, чтобы встретиться со мной взглядом.
— Князь тьмы, — педантично поправил он. — И я не допущу, чтобы он причинил тебе вред. Просто доверься мне, и все будет хорошо.
«Я давно тебе доверилась».
— Есть что-то еще, чего ты мне не рассказал?
Я всмотрелась в его лицо. Знакомые морщинки и изгибы, отмеченные своеобразной суровой красотой, присущей хорошо сбалансированному метательному ножу или клинку катаны: нечто функциональное и смертельно опасное, трудно соотносимое с эстетикой. Забавно, но когда я была человеком, на первый взгляд он показался мне безобразным. В его облике я не могла обнаружить ни малейшего намека на красоту. Однако чем лучше я узнавала Джафримеля, тем красивее он мне казался.
Он пожал плечами. Боги, как же я ненавижу, когда демоны пожимают плечами!
— Пойми, рассказывать тебе о моих предчувствиях или предположениях нет никакой надобности. Это только нагонит лишнего страху. Это не уверенность, а домыслы, и я предпочитаю держать их при себе. Положись на своего падшего и отправляйся на встречу. Неужели я не заслужил такой малости?
Мне так не хотелось признавать, что он прав. Даже я знала, что Князь тьмы непредсказуем и все домыслы о нем чреваты неприятными сюрпризами. А вот Джаф никогда меня не подводил.
— Конечно. — Мой голос упал, размягчившись, как мед, растворивший все гранулы напряженности. — Конечно, я тебе доверяю. Разве ты не знаешь?
Я думала, это его обрадует, но лицо Джафримеля оставалось неподвижным и хмурым. Мы смотрели друг на друга, знак на плече пульсировал и посылал поток жара по моей коже.
— Не будем об этом.
Я не нашла сил для возражения. Это было так же интимно как его пальцы в моих волосах, как его губы у моего пульса.
— Будем считать, что мы это преодолели.
Джафримель резко кивнул и предложил мне руку. Я протянула ему свою правую — ту, в которой я обычно держала меч. От этого мне было не по себе: он легко мог сжать свои пальцы и помешать мне обнажить клинок.
«Я не хочу этого. Не хочу».
Джафримель вывел меня из комнаты, и двери за нами бесшумно затворились, так что зачарованные петли не издали ни звука.
«Если встречи с Люцифером не избежать, хорошо уже то, что Джаф будет со мной».
Честно говоря, эта мысль не очень утешала, поскольку один раз Люцифер уже убил его. Или умертвил, или погрузил в небытие — боги свидетели, мне не хотелось снова разбираться, в чем тут различие. Так или иначе, даже когда Джаф на моей стороне, свидание с Князем не сулит ничего хорошего.
Но я готова к этому. Чему быть, того не миновать, и я встречусь с ним лицом к лицу. По крайней мере, этому научила меня жизнь с призраками, заполонившими мои мысли.
Оставалось лишь надеяться, что после встречи меня не вычеркнут из списка живых.
Глава 7
Городок Аррието столетиями дремал посреди пшеничных полей и оливковых рощ, нежась под южным солнцем, а его пьяцца — главная площадь, откуда начинался наш путь, — как и века назад, была живописно вымощена старинным камнем. Здесь, в историческом заповеднике Гегемонии, не допускали непомерного разрастания городской среды, и воздушные транспортные потоки были не такими уж плотными, но при этом каждый раскалившийся на солнце дом щетинился волоконно-оптическими антеннами, а многие особняки были защищены невидимыми, тихо гудевшими сетями. У входа в кафе стояли привязанные сликборды, а некромантия занимала не последнее место в городских новостях.
К тому времени, когда мы взлетели — я устроилась у окна, а Джафримель сел у прохода, — пассажиры уже бросали на меня косые взгляды и тихонько перешептывались, прикрыв рот ладонью. На улицах Сент-Сити, одного из самых больших мегаполисов мира, я привыкла ко всему, но страхи обитателей этого городишки меня раздражали. Нормалы склонны считать, будто псионы только о том и думают, как бы проникнуть в их сознание, докопаться до их темных делишек и сконфузить, заставив проделывать что-нибудь неприличное. Похоже, ни один из них не понимает, что для псиона сознание нормала подобно гнойной канализации. Грязная мешанина мыслей, эмоций, фантазий, самая настоящая психическая клоака. Сознание нормала — последнее место, где хотелось бы оказаться псиону. Что же касается подчинения и использования нормалов — да, такое случается. Однако тех, кто этим не брезгует, отлавливают наемники, после чего виновные несут ответ за содеянное по всей строгости закона. Мне ли этого не знать! Я сама отловила не одного такого пройдоху.
Впрочем, с другой стороны, головидео плодит истории про злобных псионов-антигероев, которые призывают к порядку плохих ребят, однако их таланты не всегда оборачиваются во благо. Тот факт, что псионы в головидеобизнесе не работают, лишь усугубляет дело.
Ни один нормал не мог понять по внешности, кто такой Джафримель, но у меня имелась татуировка на щеке, сверкающий изумруд и, главное, меч. Появляться в общественных местах и на транспорте с оружием, холодным или энергетическим, имеет право только аккредитованный псион. Точнее, аккредитованный псион или полицейский. Таким образом, я привлекала к себе внимание, а Джафримель не выделялся среди других пассажиров.
Но это как сказать. Вообще-то рослому демону с золотистой кожей, одетому в длинный черный плащ с китайским воротом, затеряться среди людей довольно трудно. Скорей всего, нормалы принимали его за человека, только что прошедшего генетическое дополнение: такие не на каждом шагу попадаются, но и ничего из ряда вон выходящего собой не представляют. Генетический сканер отнес бы его лицо к особому виду, но не более необычное, чем у оборотня или кобольда. Увидеть трепещущее сияние черного пламени демонической ауры способен только псион. Да, псион мигом поймет, кто перед ним, но псионов с нами в полете не было.
Я откинула голову на спинку сиденья. Полет проходил спокойно: всего десять пассажиров и множество пустых мест около нас. Никто не хотел приближаться ко мне: у некромантов репутация слегка сдвинутых.
— Значит, нам предстоит встретиться с проводником и пройти в дверь, — промолвила я.
— Да.
Я хотела максимально прояснить ситуацию.
— Стало быть, когда мы минуем врата, вести переговоры будешь ты?
— Нет.
Глаза Джафримеля были закрыты. Он откинулся назад, его губы сжались в тонкую линию, руки лежали на коленях.
— Потому что это походило бы на свидетельство моей слабости?
— Да.
— И если ты будешь молча, как телохранитель, маячить у меня за спиной, ты не понесешь никакой ответственности за мое поведение, что бы я ни выкинула.
«А это более чем возможно, поскольку таких плохих манер, как у меня, во всем мире не сыщешь. И не думай, что я собираюсь стараться ради Люцифера».
— Да.
— Ничего у Князя не брать, ни к чему не прикасаться, а главное, не есть и не пить.
Я посмотрела в окно. Сопровождавшее полет завывание пробирало меня до костей. Я еле сдерживалась от того, чтобы не скрежетать зубами.
— Положим, ты не знаешь, для чего я ему нужна. И не хочешь даже попытаться угадать.
— Догадки у меня есть. Но ни одна из них не радует.
— Может, поделишься? — не удержалась я, за что удостоилась мимолетной улыбки.
— Если мы идем навстречу смерти, пусть это будет сюрпризом для тебя. Не хочу, чтобы ты боялась. Страх отвлекает от сути дела.
Трудно было понять, серьезен он или, в кои-то веки, вздумал пошутить. Шутки у Джафримеля были, мягко говоря, своеобразные — едкий черный юмор, горькая ирония, мрачные остроты на тему смерти. У меня сложилось впечатление, что такое чувство юмора — отличительная черта демонов.
— О, это успокаивает.
Я постучала по рукояти меча ногтями, которые так часто красила черным лаком, что он въелся в них. Теперь я умела превращать мои пальцы в когти. Я стала сильнее и быстрее любого смертного.
Только толку-то от этого против Люцифера? С незапамятных времен в каждой культуре есть предания о существах нечеловеческой природы, чья красота не скрывает их чуждости. Эти существа не всегда разделяют человеческие представления о добре и зле. Тот факт, что теперь мы можем определить их как лоа, этриганди, демонов или еще невесть кого, не делал их менее опасными.
Старые христиане называли Люцифера «отцом лжи». Я готова была признать, что они правы, хотя с современной точки зрения их представления о богах выглядели смехотворными.
— Джафримель?
Он шевельнулся, встревожившись.
— Что, моя любознательная?
— Если я умру, что будет с тобой?
Один его глаз приоткрылся и глянул на меня.
— Нет повода беспокоиться, хедайра. Пускай я падший, но я все еще остаюсь личным палачом Люцифера, и это залог твоей безопасности. Мало кто из демонов решится бросить мне вызов, хоть я и ослаблен.
У меня не было поводов чувствовать себя виноватой. Я не просила его о Падении и, если бы он открыл мне свое намерение, всеми силами постаралась бы отговорить его, даже обнажила бы меч или срочно отправилась в одиночку на поиски Сантино. Но я не догадывалась, что он собирается сделать, когда он изменил меня.
И все же... я ощущала свою вину. Это чувство угнездилось слева под ребрами, в том самом месте, где ровно билось мое сердце.
— Прости. За то, что ты... ослаблен.
Под моим зачарованным взглядом его правая рука сжалась в кулак. Кисть моей правой руки оставалась скрюченной целый год после того, как я убила Сантино. Я не могла обнажить меч, пока Гейб не взяла меня в дело с убийцами Лурдеса.
От этой мысли меня снова обожгло чувство вины. Она прислала мне новостные клипы об убийствах и несколько других сообщений через мой персональный датчик, я же звонила ей так часто, как только могла. Разговоры обычно были короткими: «Привет, как дела? Неплохо. Эдди в порядке? А, ты занята? Прости. Ладно, свяжемся позже».
Призраки слов, которые мы могли сказать друг другу, забивали линию связи, не затрудняя нашего дыхания. Она пыталась извиниться за то, что привлекла меня к делу Лурдеса. Я ей не позволяла. Всякий раз, когда она начинала, я обрывала ее.
Сама я пыталась поблагодарить ее за то, что она исполнила долг некроманта у постели Джейса, а Гейб просила меня этого не делать. Все, что лежало между нами, мешало словам, сдерживало их. Проклятье, ну почему так трудно поговорить с единственным человеком, кому я могла бы открыться?
Я жалела о том, что не нашла больше времени для связи с ней. Теперь я бы многое отдала, чтобы позвонить ей, даже использовала бы свой датчик, при всей невероятной дороговизне голосовой связи через это устройство. Но Гейб даже не знала, что Джафримель жив. В первый раз я солгала ей, когда покинула Сент-Сити. Пусть это был не прямой обман, а умолчание, но ложь остается ложью. Я лгала единственному человеку на земле, которого мне не следовало вводить в заблуждение. Гейб прошла через ад ради меня.
«Ты ничего не исправишь, Данте. Сосредоточься на предстоящей задаче».
Я подняла левую руку и сплела свои пальцы с пальцами Джафримеля. Это потребовало небольшого усилия — он не противился, но его кулак был сжат. Я разжала его, и наградой мне стало соприкосновение с его кожей.
— Поговори со мной, — попросила я так тихо, что только чувствительные уши демона могли это расслышать.
Он тихо вздохнул. Его гнев мог разнести самолет на куски, но он не давал чувствам проявляться внешне — их ощущал лишь знак на моем плече.
— Ты и жестока, и нежна, как свойственно вашему племени, — промолвил он после затянувшегося молчания. — Ты всегда смотрела на меня как на человека, не меньше и не больше. Как на одного из твоего племени.
Это на миг заставило меня задуматься. Да, в самом начале охоты на Сантино у меня выработалась привычка относиться к нему как к человеку. Я так от нее и не избавилась. Об этом ли он говорит сейчас?
— Иначе было бы несправедливо.
— Несправедливо?
Его рука слегка расслабилась. Его глаза были закрыты, но я могла бы спорить на изумруд в моей щеке, что он видит любое движение каждого пассажира в самолете.
— Жизнь вообще несправедлива, Данте. Об этом знают даже демоны.
— Так и должно быть, — пробормотала я, глядя на рукоять моего меча.
— Мне не нравится, что ты терзаешь себя. — Он погладил мое запястье большим пальцем — интимное прикосновение, от которого у меня замирало сердце. — Если мы не придем к согласию, мы не доберемся до цели.
Воспоминания обступили меня. То же самое он говорил у меня на кухне, несколько лет назад, на первых этапах охоты за Сантино. В этой охоте участвовали трое: некромантка, перепуганная до смерти, но исполненная решимости отомстить, демон, лишившийся здравого смысла настолько, что позволил себе в нее влюбиться, и дьявол, дергавший за ниточки за кулисами.
— Придем к соглашению? А может, мне надо вести себя по-взрослому и помалкивать, а тебе не стоит держать меня в неведении?
«Я уверена, что могу выполнить свою часть договоренности, если ты сумеешь выполнить свою. Что скажешь, Джафримель?»
Его большой палец поглаживал тыльную сторону моего запястья. У меня перехватило дыхание.
— Ну вот, — произнес он менее напряженно и больше похоже на того Джафримеля, которого я знала. — Это та Данте, которую я знаю.
Совпадение наших мыслей чуть не заставило меня рассмеяться, но вместо этого я уставилась на рукоять своего меча. Сэнсэй Йедо был старым хитроумным драконом, и я задумалась: а вдруг он подарил мне клинок, способный зарубить самого дьявола? Да, его мне тоже недоставало — коричневого, как орех, морщинистого лица Йедо между большими остроконечными ушами. Может быть, я просто хочу вернуться в Сент-Сити?
От этой мысли сердце мое забилось. Я глубоко вдохнула.
— Джафримель?
Он легко подался ко мне.
— Что?
— Не скрывай ничего от меня. Даже если думаешь, что это может меня напугать.
— А ты упрямая.
Это походило на один из наших тренировочных поединков. В первой схватке я осторожничала, сдерживалась, боясь причинить ему боль, пока во время третьего спарринг-боя он не обезоружил меня, причем не прилагая видимых усилий. Я разозлилась и с того случая работала в полную силу. То же самое ощущение — будто я осыпаю противника неотразимыми ударами, а он небрежным движением отбирает у меня оружие, — охватило меня от нашего разговора.
— Не уходи от ответа, — попросила я, с трудом сдерживая злость. — Пожалуйста.
— Даже ради твоего собственного блага, хедайра?
Я хмуро смотрела на свой меч.
«Даже так, Джаф. Лучше пребывать в страхе, чем в неведении».
— Кто ты такой, чтобы решать это?
— Твой а'нанкимель, Данте. Тот, кто пал из-за любви к тебе.
— Я об этом не просила.
«Я не толкала тебя на такой шаг. Я просто относилась к тебе, как к человеку. Что в этом плохого?»
Он снова пожал плечами, наклоняясь ко мне.
— И все же это произошло. Но хватит. Я скажу тебе правду, но не стану обременять пустяками или отвлекать без необходимости.
Все без толку. Его не переубедить.
Проклятье! Будто не ясно, что без этих «пустяков» я не пойму ничего, кроме того, что и так знаю. Чтобы не выдать раздражения, я закусила изнутри обе щеки. Еще до прибытия в ад я попала в собственную преисподнюю дурного настроения.
Не лучший способ подготовиться к встрече с дьяволом.
Глава 8
Венеция лежала над лагуной, отсвечивая золотом и жемчугом. Когда-то, давным-давно, этот город оказался под угрозой затопления неумолимо наступавшим морем, но новые методы климатического контроля, антигравитационные и реагентные, все изменили. Теперь, когда солнце в часы своей ежевечерней яростной, кровавой смерти окрашивало малиновым заревом нависавшие над каналами здания, город поражал своей легендарной красотой.
После провала нашумевшего проекта Гибралтарского шлюза Гегемония взялась финансировать колоссальные работы по спасению Венеции. К немалому удивлению общественности, эту задачу поручили архитектору шлюзов (некоему Тодао Шикай, бросившему Академию маги и ставшему инженером), но еще большее удивление вызвало то, что он с ней справился. Правда, через полгода после завершения работ он получил обширное кровоизлияние в мозг и вскоре скончался. Ходили упорные слухи, что после неудачи со шлюзами Шикай вызвал некоего беса и заключил с ним договор, заложив жизнь в обмен на славу. Я всегда относилась к этой истории скептически, но когда направляешься на вторую официальную встречу с Князем тьмы, взгляд на вещи несколько меняется. Встречи с дьяволом заставляют по-новому посмотреть на старинные мрачные легенды, и чем они мрачнее, тем больше побуждают задуматься.
Транспортная капсула на несколько мгновений зависла над водой, потом скользнула в док и плавно приземлилась, практически без толчка. Кем бы ни был пилот, он (или она) знал свое дело. Искусственный интеллект, как над ним ни бьются, не способен посадить самолет без сотрясения; необходимы живые, чуткие руки.
Пассажиры, покашливая и шаркая ногами, вышли наружу, а я осталась на месте, глядя в окно и сжимая теплые пальцы Джафримеля, который тоже сидел и молчал. Раньше я сражалась бы зубами и ногтями, чтобы поскорее покинуть проклятый транспорт, но сейчас меня радовало, что люди опередили меня. Ну не то чтобы радовало — просто самой мне выходить не хотелось.
— Нам пора, Данте, — тихонько сказал Джафримель.
Его большой палец снова коснулся внутренней стороны моего запястья, и по мне прокатилась волна жара, смывая холодный страх. Мое сердце отчаянно забилось.
— Я хочу тебя кое о чем попросить.
— Попридержи эту мысль, — процедила я сквозь зубы и встала.
Он тоже поднялся, не выпустив моей руки. Мы направились по центральному проходу, моя сумка постукивала по бедру. Моему спутнику приходилось наклоняться, он был слишком высоким для человеческого транспорта. Его плащ шелестел, как мягко выделанная кожа. Должно быть, Джафримель был возбужден, но его лицо выглядело спокойным, а аура была полностью под контролем.
Мы вышли в омываемый лучами закатного солнца док. Я глянула на небо, а потом за причальную площадку, где под действием антиграва поблескивала и пенилась вода. Шикай прекрасно справился с задачей, проект безукоризненно воплотился в жизнь, превратив Венецию в настоящий плавучий город. Одна беда — от множества беспрерывно работающих антигравитационных установок город был наполнен гулом. Нормалы к таким звукам невосприимчивы, а вот псионам даже перелеты переносить сложно: от такого завывания у них крошатся зубы.
Я вздохнула. Моя защитная система воспринимала особенности здешней энергии — на вкус она была как кислая маслянистая вода, перенасыщенная парами кофе и дымом синтетического гашиша. Прежде, до встречи с Джафримелем, на акклиматизацию к силе нового города мне потребовались бы часы, а теперь это произошло за считанные секунды. Почти демонический метаболизм имел высокую способность к адаптации.
— Наверняка с пси здесь негусто, — пробормотала я и только потом подняла на него глаза. — Так о чем ты хотел меня попросить?
Джафримель закончил осмотр площадки. Его глаза поблескивали, в них снова появилось это выражение — как будто он прислушивается к тому, чего я не могу услышать. Он крепко сжал зубы, золотистая кожа туго натянулась над челюстью. Интересно, каково это для него — возвращаться в ад? Впрочем, полагаю, он уже побывал там прошлой ночью.
Хотела бы я знать, что он чувствует, когда видит то, от чего отказался ради меня? Конечно, для человека ад — не самое привлекательное место, но Джафримель не человек, и там его дом. Тоскует ли он по дому?
Потом он посмотрел вниз, и улыбка осветила его лицо, не привыкшее улыбаться. Я вздохнула и почувствовала запах воды, нагретого солнцем камня и дымка синтетического гашиша. Первый и второй пилоты в расшитых поблескивающими золотыми галунами мундирах только что вышли из кабины. У одного из них с губы свисала сигарета с гашишем.
— Данте, я прошу тебя довериться мне. Что бы с нами ни случилось. И я прошу тебя не сомневаться во мне.
— Я же здесь, с тобой.
Я наклонила голову, и легкий средиземноморский бриз коснулся моих заплетенных волос. Как обычно, одна выбившаяся прядь упала мне на лицо. Чем длиннее отрастали мои волосы, тем самостоятельнее они себя вели.
— Да. — Он больше не улыбался. — А'тай, хетайре а'нанкимель'иин. Дириин.
Слова прозвучали почти как молитва, но я поняла, что молитвой тут и не пахнет. Он обучил меня лишь основам демонского наречия, потому что, по его словам, оно не подходило для моего языка. Но кое-что я усвоила. Теперь я жалела, что у нас не нашлось на это больше времени.
— Что это значит?
Я всматривалась в его лицо. Солнце завершало свой медленный спуск к горизонту, ветер с моря еще оставался теплым, но уже с намеком на ночную прохладу. Город над лагуной мерцал огнями. Из-за антиграва почва под ногами подрагивала, как палуба старого корабля или норовистый сликборд.
— Обещай, что не усомнишься во мне, что бы ни случилось.
— Было бы гораздо проще, если бы ты объяснил мне, что происходит, — раздраженно сказала я. — Отправимся мы наконец в путь или нет?
— Обещай.
Он не хотел уступать. Упрямый демон и упрямая смертная женщина; правда, уже не совсем смертная.
— Обещаю, — буркнула я, стиснула зубы и глянула на него исподлобья.
«В конце концов, кого я могу потерять, Джафримель? Скажи мне. Тебя, Гейб да еще Эдди. Вот и все. Черт возьми, как много».
— Обещай, что не усомнишься во мне, невзирая ни на что.
И он еще называл меня упрямой!
— Обещаю, что буду тебе доверять и не усомнюсь в тебе, — произнесла я нараспев, как ученица начальной школы. — Невзирая ни на что. И хватит об этом.
— Мне никогда не понять, почему ты вечно торопишься, — задумчиво проговорил он.
Судя по выражению лица, Джафримель почти успокоился. Об этом говорило лишь то, что морщины в уголках его рта стали чуть менее заметны, но для меня разница была очевидна. Я знала его достаточно хорошо, чтобы это уловить.
«Если путешествия в ад не избежать, нужно пройти через это и поставить точку. А потом мы обсудим наши отношения. Разговор назрел уже давно».
Сердце мое забилось сильнее, и я подняла меч.
— Джафримель, я вооружена и готова к встрече с дьяволом. Идем!
Жаль, что я так мало видела Венецию. Этот город — настоящая сокровищница произведений искусства и артефактов, созданных до возникновения Гегемонии. Одна здешняя архитектура заслуживает того, чтобы посвятить ее изучению всю свою жизнь. Но увы, я смотрела вниз, под ноги, почти не думала о том, куда мы поворачиваем, и лишь отмечала повороты на ментальной карте, предоставив Джафримелю вести меня по мостам и по сумрачным улочкам, слишком узким даже для одноместной гондолы. Горожане передвигались по каналам на особых узконосых транспортных средствах, в том числе открытых сверху. И конечно, кругом было полно сликбордов. Когда меня в четвертый раз обдало водой из-под антиграва сликборда, я мысленно пообещала: если это повторится, возьмусь за меч.
И я бы выполнила обещание, но Джафримель сомкнул пальцы вокруг моего правого запястья. Хватка его была деликатной, но неодолимой.
— Ты не в духе, — пробормотал он, и я рассмеялась.
Смех разнесся по улице и вернулся, отразившись эхом от стен и смешавшись с завыванием антигравов, от которого ныли мои коренные зубы.
— Если еще один придурок обдаст меня водой, я скину его в канал, — процедила я сквозь зубы.
— В этом нет нужды. Мы уже пришли.
Джафримель остановился перед парящей каменной громадой. Я посмотрела вверх, и мне пришлось сильно запрокинуть голову назад.
Собор вздымался на немыслимую высоту, шпили стремились к небу, а поскольку уже темнело, он предстал в полном великолепии ночного освещения, омывавшего небосвод золотом. Мне бросилось в глаза круглое окно из настоящего стекла; утраченные фрагменты реставраторы бережно заменили кусочками пласгласса. Окно имело форму розы и от прикосновения солнечных лучей само начинало светиться красным.
— Вход в ад находится в этом храме?
— Нет, — покачал головой Джафримель, и его глаза на миг вспыхнули изумрудными руническими узорами. — Здесь нас встретит проводник. Правда, храмы обычно очень похожи на двери в ад.
Он повел меня вверх по лестнице. Я рассеянно проводила рукой по железным перилам высотой до пояса. Эта рука убила Сантино и скрючилась после того, как я вонзила обломок своего второго меча в черное сердце демона-стервятника.
Я коснулась рукояти меча, приподняла левой рукой вложенный в ножны тонкий клинок.
«Неужели Йедо подарил мне клинок, способный убить дьявола?»
Тогда мне не пришло в голову спросить его. Я была слишком занята мыслями о «Риггер-холле» и оплакивала Джафримеля. Да и откуда мне было знать, что Князь тьмы снова вмешается в мою жизнь? Я думала, ему больше нет до меня дела. А мне самой одного раза хватило выше головы.
Я смотрела в спину Джафримеля: он остановился у двойных дверей и поднял золотистую руку, чтобы коснуться их. Когда-то я думала, что он умер.
Умер и ушел из моей жизни. Печаль по нему чуть не убила меня. Значит, он не сказал мне о призыве Люцифера, потому что не хотел меня расстраивать. Наверное, он был прав: если бы я встретилась с Люцифером тогда, когда в моей голове эхом звучал голос Мировича, я бы лишилась рассудка.
«Никаких оправданий! — одернула меня совесть. — Где прежняя Дэнни Валентайн, которой никто не решился бы солгать?»
Я сделала то, чего никогда не делала прежде: попыталась заглушить этот голос. К счастью, не сумела.
— Джафримель.
Он слегка повернул голову, не выпуская из поля зрения ни меня, ни дверь.
— Знаешь, я бы никогда не усомнилась в тебе.
«Я нарушила одно из самых важных твоих правил».
У меня не хватило сил произнести остальное, но я надеялась, что он все понял.
Он поджал губы, но знак на моем плече вдруг ожил, и вниз по телу побежало ласковое, бархатистое пламя. Я глубоко вздохнула и сосредоточилась.
Джафримель толкнул дверь, распахнул ее, заглянул внутрь, и на мгновение его плечи напряглись. Потом он оглянулся и бросил на меня один красноречивый — такой, что у меня сердце застыло, — предостерегающий взгляд, шагнул внутрь и остановился в проеме, медленно, внимательно озирая интерьер храма. Я ждала.
Наконец он двинулся вперед. Из открытой двери повеяло насыщенным густым ароматом, мое сердце вновь подскочило и застыло в горле вязким комком.
Дымный мускус, свежеиспеченный хлеб, неопределимый запах демона.
К тому же отнюдь не всякого демона. Этот запах был мне знаком, хотя я надеялась, что мне уже никогда не доведется его обонять.
Я шагнула в храм, и энергия, дразня и лаская, омыла мою кожу. Во рту пересохло. Сердце, совершив кульбит, провалилось из горла в желудок, а потом заколотилось так, что я почувствовала его биение и в груди, и на запястьях, и на шее. Да что там — кровь пульсировала даже в лодыжках.
«Ну, посмотрим, что тут такое».
Двери позади меня скользнули вдоль пола и закрылись по собственной — или его — воле. Внутри стояли ряды церковных скамей, над главным алтарем красовался массивный солнечный диск Гегемонии, а другим богам были отведены ниши в приделах по обе стороны главного зала. Мерцали во мраке свечи. Я уловила слабый, но пряный запах кифии, но главным здесь был дух поколений, дух почитания, вины и страха, к которому впоследствии добавился резкий привкус энергии. Шаманы, некроманты, седайин и церемониалы, приходившие сюда с молитвами и дарами, окрашивали воздух своими энергиями, и их смесь создала эту головокружительную, пьянящую атмосферу.
Большинство старых храмов, а впоследствии соборов, было построено на узлах и перекрестьях линий связи. В Мериканскую эру церкви перестали строить на узлах, и они начали расти как грибы. После скандала с банком Ватикана, в начале Пробуждения, старые церкви снова превратились в храмы; этот процесс ускорился после Семидесятидневной войны и падения «Евангелистов Гилеада». Ну а после выхода Указа о парапсихологии и систематизации псионических способностей уцелели лишь те культовые здания, что стояли на соответствующих точках пересечения. Все остальные снесли, чтобы освободить пространство для обновления городов.
Это место было буквально пронизано почитанием и энергией. У алтаря виднелась высокая, облаченная в черное фигура с гривой золотистых волос, словно испускавших собственный свет. Фигура стройная, красивая даже со спины, и явно не человеческая.
Несмотря на тщательные приготовления Джафа, проводник в ад нам не понадобился.
Anubis et'her ka. У меня перехватило дыхание. В какой-то лихорадочный миг мне захотелось броситься обратно к дверям, распахнуть их и убежать куда угодно, лишь бы подальше. В голове всплыло жуткое воспоминание о стальных пальцах Люцифера, сжимавших мое горло. Понимая, что это последний шанс, потом будет поздно, я почти решилась бежать и попыталась преодолеть инерцию ужаса, сковавшую меня.
Джафримель обернулся, схватил меня за руку, потащил вперед, а потом занял позицию позади и чуть слева, прикрывая мне левый бок и спину. Знак на моем плече снова вспыхнул жаром. Я проглотила рвущиеся с языка слова и двинулась по центральному проходу, громыхая сапогами по полу. Ощущение было как на гонках по Аллее самоубийц в Джерси Северного Нью-Йорка: оставалось лишь затаить дыхание и надеяться, что уцелеешь, когда прорвешься.
Я остановилась у передней скамьи. Люцифер стоял у ограды, опустив золотистые руки. Мое сердце глухо стучало.
«А я думала, что мы встретимся с ним в аду».
Безумная мысль о том, что я предпочту путешествие в ад, лишь бы на несколько мгновений отложить эту встречу, вызвала у меня хриплый смех. Но я до боли стиснула зубы и не позволила ему вырваться наружу. Тут же напомнил о себе червь сомнения: а что, если мой падший возлюбленный, такой терпеливый, так заботливо и нежно выхаживавший меня после двойной травмы — психического насилия Мировича и гибели Джейса, — вдруг он все же на стороне дьявола?
«Это невозможно, Дэнни. В тебе говорит страх. Дурацкий, нелепый страх».
Вслух я не произнесла ничего. Джафримель по-прежнему шел за мной, невозмутимый как скала. Он излучал яростную, опасную настороженность. С такого рода напряженностью я сталкивалась редко. Мне снова казалось, что он прислушивается к неслышным для меня звукам и видит то, чего я не могу увидеть, причем многократно усиленное. И тут Люцифер, похоже, решил, что я достаточно «пропеклась», и медленно обернулся, как будто имел в своем распоряжении все время мира.
Наверное, так оно и было.
Его красота казалась чрезмерной — такая андрогинная красота порой отличает моделей головидео. Если не знать, что он мужского пола, я бы не сразу это поняла. Метка на его лбу вспыхнула зеленым изумрудом, как у некромантов, только этот изумруд явно не был имплантирован: кожа плавно переходила в поверхность драгоценного камня. Лучистые, напоенные зеленым светом глаза Люцифера встретились с моими, и я бы, наверное, растерялась, если бы не опыт, наработанный с Джафримелем: я уже привыкла заглядывать в зеленые темные глубины нечеловечески древних очей.
Я уставилась на его изумруд, сосредоточилась на нем, и камень на моей собственной щеке стал жечь огнем. Я внушала себе, что мой изумруд другой, что это знак связи с моим персональным психопомпом, богом-защитником, метка некроманта.
Не помогло. Мне все равно было не по себе.
Повисло тягостное молчание. Джафримель рядом со мной сжался, как пружина, и я невольно почувствовала предательское облегчение. Пока он на моей стороне, у меня есть шанс выйти отсюда живой.
Жаль, что я не могу поговорить с ним. Обернуться и посмотреть на него. Это моя проклятая неуверенность: все время хочу, чтобы меня успокаивали и ободряли. Просто беда — кого бы я ни встретила, вечно сомневаюсь в преданности безумца, которому вздумалось за мной ухаживать. Но что поделать, я бракованный товар. Всегда была такой.
«Ты ведешь себя глупо, Дэнни. Не теряй головы. Ведь ты имеешь дело с Люцифером. Если выкажешь слабость, он сожрет тебя заживо».
Я сосредоточилась и постаралась успокоиться.
Люцифер молчал.
«Будь я проклята, если заговорю первой».
Моя левая рука крепче сжала меч в ножнах.
От избытка энергии воздух дрожал и гудел, перед глазами все расплывалось. Сердце, глаза, горло ощущали физическое давление. Демоническое начало во мне стремилось пасть на колени, но остатки человеческой природы противились этому с упорством, накопившимся за всю мою жизнь, полную боли и страданий.
Наверное, следовало радоваться тому, что опыт научил меня терпеть невыносимое.
Давление было сильным. Очень сильным. Мне некогда было думать о том, что там с Джафримелем: вся воля уходила на сопротивление, на то, чтобы мои колени не подгибались и зубы не клацали. И я устояла. Мои кольца с вызовом рассыпали золотистые искры.
Князь тьмы заговорил.
— Не много ли ты о себе мнишь, Данте Валентайн? — Его голос опалял каждый дюйм моей кожи ледяным пламенем. — Я покинул ад, пришел сюда один, и ты вынуждаешь меня приветствовать тебя. Должно быть, ты уверена в себе.
Раздражение, спасительное раздражение — вот что помогло мне не поддаться чарам его глаз и не пасть на колени.
— Проклятье... — Мой голос звучал так хрипло, словно Люцифер только что снова попытался задушить меня. — В твои мелкие тщеславные игры я не играю. И до сегодняшнего дня вообще не знала, что ты желаешь меня видеть.
Я встретила его взгляд, и что-то в моей груди хрустнуло, лицо обдало жаром. Но я продолжила:
— Переходи к сути дела, Князь. Что тебе от меня нужно?
Люцифер смерил меня долгим взглядом, от которого волосы вставали дыбом, и я успела проклясть себя за длинный и наглый язык.
Потом он откинул голову назад и рассмеялся вполне доброжелательно, хотя от этого смеха по коже пробегали мурашки. Моя правая рука сомкнулась вокруг рукояти меча, но рука Джафримеля тут же опустилась на мое запястье и с силой втолкнула клинок обратно в ножны. Когда Люцифер, отсмеявшись, снова воззрился на меня, рука исчезла, и я неожиданно порадовалась, искренне порадовалась тому, что не обнажила меч. Вряд ли разумно нападать на того, кто древнее и могущественное всех существ мира, кроме богов.
— Кажется, я недооценил твое неповторимое очарование, Данте. — Если судить по голосу, он говорил от души. — Ладно, перейду к делу. Хочу нанять тебя на службу, некромантка, и готов заплатить любую цену.
«Пошел ты. Я не работаю на дьявола. Одного раза хватило с лихвой».
Во рту у меня пересохло.
— Какого рода служба?
— Ты самая достойная из людей, некромантка, — медленно произнес Люцифер, и его рот растянулся в акульей ухмылке. — Мне нужна еще одна Правая Рука.
Глава 9
Я прищурилась и, не удержавшись, пересчитала пальцы его правой руки. Пять. Как у человека. Четыре вместе и торчащий в сторону большой.
— У тебя вроде бы есть своя, — вырвалось у меня.
Улыбка исчезла с лица Люцифера так стремительно, что я бы не удивилась, если бы она со стуком упала на каменный пол. Собор наполнился тихими звуками — перешептываниями, бормотанием, смехом. Неприятным смехом, как в ночных кошмарах.
— Не стоит упражняться в остроумии, Валентайн.
Изумруд у него на лбу вспыхнул огнем, напомнив мне о глазах Джафримеля, какими я увидела их при первой нашей встрече. Только сейчас до меня дошел смысл сказанного: Джафримель был Правой Рукой Люцифера. Он старший сын Князя тьмы, его доверенный помощник — и личный убийца.
«Правая Рука? Что за вздор? Я не могу жить в аду». Мои мысли панически заметались.
Потом кто-то рассмеялся.
Я еле узнала голос Джафримеля, прогремевший и раскатившийся эхом по всему собору. С крыши посыпалась пыль, с глухим стуком падали куски штукатурки, стало слышно, как стонут камни. Метка на моем плече запылала с яростным болезненным удовольствием, как будто его рука впивалась в мою плоть, удерживая меня на месте, пока его голос разрывал воздух.
Я застыла, не выпуская Люцифера из поля зрения. Теперь дьявол смотрел не на меня, а на своего бывшего ассасина, и одного раздражения на его лице было достаточно, чтобы колени начали подгибаться.
— Ты находишь это забавным, а'нанкимель? — Его голос разодрал воздух, оборвав смех Джафримеля.
Я нашла в себе силы заговорить.
— Оставь его в покое. Насколько я поняла, ты собираешься заключить сделку со мной.
Он умел меняться мгновенно. От грозного рыка не осталось и следа, глаза светились так ярко, что почти отбрасывали тени на пол.
— Стало быть, мы обсуждаем сделку?
Великолепно очерченные губы изогнулись в полуулыбке.
Он был так божественно прекрасен, что на него было больно смотреть. Как на жалящее сияние жаркого ядра энергии, запретное для смертных.
Я отвела от него глаза и кинула взор на Джафримеля. Тот уже не смеялся. Вид у него был совсем не веселый; наоборот, он насупил брови и разглядывал Люцифера, как невесть откуда взявшийся новый вид насекомого, который хочется рассмотреть повнимательнее, не упустив ни единой детали.
Потом взгляд Джафримеля очень медленно переместился и встретился с моим. Знак демона на плече тут же послал по всему телу волну жара, наполнив сердце облегчением и надеждой. Что может сделать Люцифер, если его личный убийца на моей стороне?
«Будь осторожна, Дэнни. Он на многое способен. Ты это знаешь».
Джафримель смотрел на меня.
Я слегка подняла бровь, задавая безмолвный вопрос.
Он пожал плечами, едва заметно, но выразительно. Ответить он то ли не мог, то ли не хотел. Потом откинул голову назад, подняв подбородок.
«Я с тобой, Данте», — сказал он мысленно, очень нежно, и я услышала его слова, как свою собственную мысль.
Всегда ли он был способен на это? Учитывая глубину наших отношений, вполне вероятно. Знак на моем плече непрерывно пульсировал, туго натянутая между нами невидимая линия связи не прерывалась. Мы могли переговариваться так, что Люцифер нас не слышал.
По крайней мере, мне хотелось верить, что он не слышит.
Я сглотнула и снова посмотрела на Люцифера, с немалым интересом наблюдавшего за нашим молчаливым общением.
— Зачем тебе нужен убийца, Князь?
Мой голос прозвучал невозмутимо и пусть не столь властно, как его голос или голос Джафримеля, но все-таки это могло внушить уважение. Во всяком случае, солнечный диск Гегемонии ответил мне вспышкой света.
«Я не принадлежу ему. Я принадлежу Анубису. Дьявол ничего не может мне сделать, только убить».
Такая мысль не очень-то успокаивала. Мысли о смерти никого не успокаивают, даже некроманта.
— Четыре демона сбежали из ада. С остальными я могу разобраться, но эти принадлежат высшему рангу, и я хочу, чтобы их поймали или казнили быстро и... публично. Так нужно. Чтобы не допустить... брожения в моих владениях. Кто лучше выследит моих подданных, чем моя бывшая Правая Рука и женщина, убившая Вардималя и вернувшая мне дочь?
Вот это да! Меня захлестнула волна гнева. Этот негодяй вел себя так, будто он не душил меня и не бросил разбираться с последствиями после того, как провел свою подлую махинацию, заполучив одним махом контроль над Яйцом и адом. Несправедливость возмущала меня всегда, и если большую часть жизни мне удавалось сдерживать гнев, то сейчас ярость победила страх.
— Твою дочь? — От негодования мой голос сорвался на крик. — Твою дочь?!
— Мою, — спокойно ответил Люцифер. — Человеческая матрица ничего не значит, Данте. Значение имеет только андрогин.
«Она не твоя. Она дочь Дорин, и ты похитил ее».
— Ты наглый сукин сын! — рявкнула я. — Не будет этого Можешь возвращаться к себе в ад, Люцифер, если доберешься.
Я развернулась на каблуках, рассыпая искры статического электричества, и ушла бы с незащищенной спиной, если бы Джафримель не удержал меня за руку.
Он сказал что-то Люциферу на их демонском языке с округлыми гладкими согласными и режущими слух гласными. Я уставилась в лицо Джафримеля: его пальцы крепко впились в мое предплечье, и было ясно — он настроен серьезно. Конечно, ломать мне руку он не станет, но и вырваться не даст, а недостойная возня на глазах у дьявола — это совсем не то, чего я хотела.
Что же он говорил? Я даже толком не знаю, что означает «хедайра». Единственное, что мне понятно из демонского наречия, это имя Джафримеля и свистящее шипение, означающее «нет». И, как ни странно, еще одно слово — «солнечный свет».
Люцифер ответил. Даже его золотой голос не мог добавить красоты этому языку.
Джафримель сказал что-то еще, и его интонация была явно вопросительной.
Люцифер ответил кратко и резко, так что я вытянула шею и снова перевела взгляд на него.
Это продолжалось несколько минут — вопросы и ответы. Ужасные звуки демонского языка скребли мою кожу, словно по ней ползали ядовитые сороконожки. Наконец Джафримель произнес что-то тихо, и губы Князя тьмы резко изогнулись. Его глаза, яркие и алчные, остановились на мне. Я чувствовала тяжесть этого взгляда, холодным ядовитым дурманом заполнившего мои жилы, бросая в дрожь.
Джафримель тоже посмотрел на меня, и его глаза снова вспыхнули на миг зеленым.
— Хорошо, — тихо произнес он. — Дайте мне немного времени, Князь, чтобы переговорить с моей хедайрой.
— Разрешаю.
Люцифер оглядел нас обоих и, отвернувшись, снова воззрился на солнечный диск. По его лицу бродила едва заметная, но очень неприятная улыбка. От одного ее вида у меня пересохло во рту.
Джафримель отвел меня на несколько шагов по проходу между скамьями. Полы его плаща спереди разошлись, он слегка расправил крылья, привлек меня к себе и положил подбородок мне на макушку.
«Данте. — Мое имя прозвучало у меня в голове. — У нас нет выбора».
Дерьмо! Выбор у нас был. Выбор есть всегда. Я закрыла глаза, прижавшись лбом к его обнаженной груди. Меня пробирала дрожь, волна за волной билась о кокон энергии, которым окружил меня Джафримель. Рукоять меча впивалась в мои ребра, колени тряслись.
«Либо мы договоримся с Князем, — неумолимо продолжал Джаф, — либо нас ждет война, причем и с ним, и с демонами, сбежавшими из-под его власти. А если мы заключим сделку, то сможем и дальше жить вместе».
Я не хотела «договариваться». Я хотела, чтобы Люцифер оставил нас в покое. У меня сложилось впечатление, что любая сделка с Князем тьмы закончится для меня так же плачевно, как в прошлый раз. Тогда я, искалеченная и едва живая, отчаянно долго пыталась воскресить Джафримеля. И не исключено, что на сей раз для нас обоих все завершится гораздо проще: мы погибнем. В любом случае, договариваться мне совсем не хотелось.
«В таком случае предоставь переговоры мне».
Я выдохнула прямо ему в грудь и ощутила, что руки Джафримеля чутко напряглись, прижимая меня к себе. Его пальцы пробежали вверх по моей спине, неся волну знакомого огня, который я чувствовала сквозь одежду. Мгновенная ответная дрожь — доказательство того, что я ему небезразлична, — успокоила меня гораздо больше, чем должно бы.
— Ладно, — прошептала я. — Начинай.
Поскольку мы находились не в аду, нам не нужно было придерживаться тамошних правил, и Джафримель мог говорить от моего имени. Конечно, он куда лучше меня годился для словесного поединка с дьяволом.
Джафримель кивнул, его подбородок скользнул по моим волосам.
— Смелее, хедайра, — промолвил он почти беззвучно.
Я затрепетала.
«Смелости у меня сколько угодно. Но не хватает уверенности в том, что Люцифер не погубит нас обоих».
Джафримель отвел меня обратно к алтарю и подождал, пока Люцифер обернется и направит на нас взгляд своих зеленых глаз. Мне показалось, что на лице предводителя демонов мелькнуло странное выражение: глаза помрачнели, уголки рта опустились.
«Что за чертовщина?»
Неужели Люцифер испытывает чувство вины? Или зависти? Но я склонялась к тому, что он взбешен. И смертельно опасен.
«Дэнни, у тебя разыгралось воображение».
— Пять лет службы, — сказал Джафримель. — Полный контроль над Хеллесврантом. И скрепленное твоим именем обещание, что ты будешь защищать Данте всегда и всеми средствами.
Глаза дьявола медленно закрылись, снова открылись. Напряжение в воздухе уменьшилось; пошел настоящий торг, игра в кошки-мышки, где ставкой была моя жизнь. В прошлый раз торговаться не приходилось, все было куда проще: «Делай то, что я велю, или будешь убита». Сегодняшние переговоры — шаг вперед.
Но не все так гладко. Люцифер выдвинул свои условия.
— Двадцать лет, с возможностью продления. Полный контроль над Хеллесврантом и моя дружба с Данте Валентайн, пока длится ее жизнь.
— Семь лет, полный контроль, и ты поклянешься своим именем защищать ее до конца вечности, Князь. Это не подлежит обсуждению.
— Что еще?
Дьявол уже не выглядел удивленным. Вид у него был хмурый, что не вязалось с его красотой, но завораживало меня.
Джафримель помолчал, потом очень медленно и отчетливо произнес что-то на их языке.
«Это еще что? — Я бросила взгляд на Джафримеля, потом на дьявола. — Что он затеял?»
Глаза Люцифера сверкали. Я стиснула зубы и мысленно взмолилась: «Anubis et'her ka. Владыка смерти, защити меня».
— Да как ты посмел? — рыкнул Люцифер, и его лицо запылало гневом.
Если бы я могла издать хоть какой-то звук, у меня вырвался бы визг. Никогда раньше я не видела дьявола в такой неподдельной ярости и не хотела бы видеть.
— Неслыханно!
Джафримель пожал плечами.
— Я многому у тебя научился. Не следовало предлагать мне свободу, Князь, даже если ты не собирался выполнять обещание.
«О Анубис, он его доведет! А я очень не хочу смотреть на разъяренного дьявола».
Рука Джафримеля ободряюще сжимала мое плечо. Конечно, ему виднее, ведь он служил Люциферу в качестве убийцы, но если тот выйдет из себя, сможет ли Джаф вывести меня отсюда живой? Очень хотелось в это верить. Гнев Люцифера заставлял храм содрогаться, камни стонали, в воздухе закручивались вихри. Одна из скамеек переломилась пополам с громким, как выстрел, треском. Я чуть не подскочила на месте.
— Я бы и не подумал, не будь твоя служба столь исключительна, — выплюнул Люцифер, обкусив края слов.
Потом он бросил взгляд на меня, и я была готова поклясться, что его зеленые глаза загорелись ликованием с оттенком адства. Энергия, обволакивавшая его, закружилась и стала наполнять собор туманом.
— Ну что, Данте? Что ты теперь думаешь о своем падшем?
Я ждала, что Джафримель остановит меня, но он даже не шелохнулся. И я ответила:
— Доверяю ему больше, чем самой себе.
Это была чистая правда.
Мне показалось, что глаза дьявола загорелись каким-то дразнящим, лукавым светом. Так ли было на самом деле? Чудеса продолжались.
С другой стороны, если он собрался поиграть со своей добычей, меня эти игры не забавляют. Впервые я обрадовалась тому, что в физическом плане я уже не совсем человек. Ни один человек не смог бы выдержать такого потока рвущей и терзающей энергии или взгляда Люцифера, вдруг метнувшегося и остановившегося на моем горле. У меня екнуло сердце.
— Вы отлично подходите друг другу, вы двое. Очень хорошо. Три пункта, Джафримель. Семь лет, полный контроль и моя защита, клятва этой жалкой некромантке на всю вечность, скрепленная моим неизрекаемым именем. Я принимаю твои условия. — Его голос звенел, как стекло.
— Что-нибудь еще?
Я могла бы промолчать. Мне следовало промолчать, и рука Джафримеля сжалась, давая это понять. Но я не удержалась.
— Ева, — вырвалось у меня.
Тело Люцифера напряглось.
— Будь осторожна, — остерег он меня холодным, благозвучным, губительным голосом. — Ты сама не понимаешь, что говоришь.
Я откашлялась. Если дьявол нуждается во мне, у меня есть способ вычеркнуть хотя бы одно имя из длинного списка моих неудач.
— Свобода для дочери Дорин, Люцифер. Это мое условие, в дополнение к условиям Джафримеля.
Я оскалилась. Порой ужас переходит все пределы и придает безумную отвагу. Для меня настал такой момент.
Его глаза сверкали. Он сделал шаг вперед, и тени в соборе неожиданно сомкнулись. Красные глаза горели в полумраке, пространство под сводами заполнилось то ли шелестом крыльев, то ли шорохом пламени.
Движения Джафримеля я не уловила, но он неожиданно оказался передо мной, плечом отодвинув меня в сторону и назад. Он встал между мной и дьяволом, и мое сердце болезненно застучало о ребра при мысли о том, что ему приходится напрямую противостоять Люциферу.
— Довольно, Князь. — Его голос звучал как гром. — Мы достигли соглашения?
— Семь лет. Полный контроль. Защита для нее. А ты, Джафримель, восстановлен в высоком статусе демона высшего ранга. Я согласен.
Мое сердце колотилось. Я не могла удержаться и подняла глаза на страшно побледневшего Джафримеля. «Что за бред?» Потом до меня дошло значение сказанных слов.
— Договорились, — ответил Джафримель и сжал зубы.
Его глаза вспыхнули, из глубин зрачков проступили зеленые, угловатые рунические знаки.
— Договорились, — повторил Люцифер.
И перевел взгляд на меня.
«О боги, нет. Он собирается вернуться в ад, — отрешенно подумала я. — Что он только что сделал? Но Ева...»
— Я жду твоего согласия, некромантка. — Голос Люцифера снова стал бархатным. — Советую тебе принять эту сделку и заверяю, что это лучший совет, какой ты можешь от меня получить.
— Договорились, — невыразительно произнесла я, потрясенная.
Деваться было некуда. Джафримель уже согласился, а если бы я стала упорствовать, ему, возможно, не удалось бы удержать Люцифера от того, чтобы разорвать мою новую селезенку.
«Доверься мне, Данте. Не сомневайся во мне».
Первое правило в общении с демонами: их представление о хорошем и плохом не такое, как у нас. Может быть, Джафримель устал от связи с истерзанной смертной. Может быть, я слишком сильно на него давила. Он ловко добился моего согласия, сыграл на мне, как на синтезаторе. Договоренность достигнута, и свобода для Евы в нее не входит.
И тут меня как громом поразило: Джафримель может на время отправиться домой в ад, а я запродана дьяволу на семь лет.
Отлично.
Изящные губы Люцифера приподнялись в усмешке.
— Отошли ее, Тьерс Джафримель. Я подожду.
Я не сопротивлялась, хотя Джафримелю пришлось оттащить меня. Мои сапоги скребли по полу. Последнее, что я видела: Люцифер повернулся спиной к алтарю, его золотистая рука снова легла на ограду, а черный плащ на спине вдруг пошел рябью, словно он выпускал из себя какую-то силу.
— Глупо, — прошипел дьявол.
Непонятно, кого он имел в виду — весь род человеческий, демонов или меня.
Глава 10
Джафримель закрыл за нами дверь собора и потащил меня в дымную темноту венецианской ночи, как будто я ничего не весила. Меня снова до костей пробрало скулящим подвыванием антиграва, на сей раз не только из-за общего фона города, но и потому, что снаружи меня поджидал паривший в воздухе обтекаемый черный самолет. Из бокового люка к ступенькам собора был спущен пластиковый трап.
«Ох, вы только посмотрите! — мысленно съязвила я. — Парни с шиком отсылают Данте домой. Пусть сидит, пока не свистнут».
— Отправляйся домой, — сказал Джафримель. — Жди меня.
— Чего ждать? Ты вернешься? — отрешенно спросила я.
А может быть, только показалось, что спросила: в голове у меня шумело. Сумка терлась о мое бедро, и я была рада, что все снаряжение при мне. Без экипировки я бы сейчас взвыла.
— Подожди секунду, Джафримель...
Мои пальцы сомкнулись на рукояти меча. Если я сейчас обнажу клинок, как он поступит? Что я смогу сделать?
— Нет времени для объяснений, Данте. Делай, как я говорю.
— Ты попросил позволить вернуться в ад? Так было дело? Ты возвращаешься туда?
На сей раз я не сомневалась, что произнесла это вслух, но мне трудно было узнать свой слабый, неуверенный голос.
Он раздраженно фыркнул и потащил меня вниз по ступенькам. Я почувствовала ком в горле и стиснула зубы, чтобы не дать волю слезам.
«Я не заплачу. Мне не больно. Я не буду плакать. Мне не больно».
Правило номер один для того, кто практикует магию: никогда не лги себе. С безжалостной ясностью я поняла, что нарушаю это правило.
— Ты негодяй. Собрался в ад? Надолго? Что происходит? Скажи прямо, если не хочешь возвращаться. Больше ничего не надо, просто признайся...
Вместо злости в моих словах звучала усталость, а грудь сковывало странное онемение. Наверное, так немеет металл от прикосновения паяльной лампы.
Джафримель остановился, схватил меня за плечи и крепко поцеловал в губы. Я бы и рада вырваться, но руки у него были как стальные клещи.
— Послушай меня, — сказал он сдержанно. Энергия, бешено пульсировавшая внутри, никак не отражалась в его голосе, который звучал почти по-человечески, хотя глаза Джафримеля искрились зелеными светлячками. — Я вернусь за тобой. Я всегда буду возвращаться к тебе. Жди меня дома, не открывай дверь никому. Очень скоро я буду с тобой. А теперь иди.
Что я могла ответить? Лишь таращилась на него, сжав онемевшими пальцами рукоять меча.
Он подтолкнул меня вверх по трапу.
— Ступай. Жди меня, — повторил он и спрыгнул с трапа.
Я без сил рухнула в удобное пассажирское кресло. Люк закрылся, завывание и подрагивание корпуса привычно возвестили о начале полета.
«Что сейчас произошло? Если Джафримель вернется в ад и оставит меня одну, сколько времени я продержусь против четырех демонов высшего ранга? О чем он попросил Люцифера? Я ведь думала, что он не сможет вернуться обратно!»
У меня вырвался отчаянный стон, такой, что задребезжали стаканы на барной полке, но пилот не отреагировал. Я подумала, что самолетом управляет один из агентов ада или автопилот.
«Джафримель возвращается в ад. Надолго? Когда он вернется? Сказал, что скоро. Что значит "скоро" в представлении демона?»
А меня бросили. Снова. Всю жизнь меня бросают — родители, любовники, друзья. Я думала, на этот раз будет по-другому. Научусь ли я когда-нибудь видеть жизнь такой, какая она есть?
Я прижалась лбом к окну набиравшего высоту самолета, мельком увидела поднятое вверх золотистое лицо Джафримеля: он стоял на ступеньках собора и смотрел, как аппарат поднимается в ночное небо. Его черный плащ сливался с тенями лестницы. Потом он исчез.
Исчез. Вошел в собор.
Обратно к Люциферу.
Обратно в ад.
Я откинулась на сиденье. Дрожь пробирала меня до мозга костей, сильнее, чем вибрации антиграва.
«Боги», — выдохнула я и закрыла глаза.
Ледяное онемение сковало мое сердце так мощно и страшно, что я сжала левый кулак, вонзив ногти в ладонь, чтобы использовать каждую каплю моих сил, дарованных демоном. Кольца вспыхнули, с треском рассыпая золотистые искры. Паника. Нельзя допустить паники.
«Прекрати. Преодолей боль, Данте, очнись, возьми себя в руки. Проклятье, возьми же ты себя в руки! Ты жива. Ты все еще жива. Надолго ли?»
Запах собственной черной крови ударил мне в ноздри. Я открыла глаза, подняла скользкую от крови руку и провела ею по волосам, чтобы вытереть начисто. Метки от ногтей, маленькие кровавые полумесяцы, тут же затянулись.
Самолет качнулся и взял курс над сушей. Стало быть, утонуть мне не суждено.
Уже хорошо.
Как только я осознала, что тихо поскуливаю от горя, я живо заставила себя замолчать, но рана в сердце сделалась еще больше. Метка на плече вспыхивала жаром: последнее прикосновение Джафримеля прожигало насквозь. В прошлый раз я жила без Джафа чуть менее года, пока он был прахом в черной лакированной урне и ждал, что я придумаю способ его воскресить. Я не хотела, чтобы такое повторилось. Это слишком больно.
Я пошевелилась на кресле, и рядом зашуршала бумага. Что там? Я посмотрела вниз. На сиденье лежал пакет из коричневой бумаги, и я не сомневалась, что раньше его здесь не было.
— Что ж, — произнесла я вслух, — интересно.
Мой голос дрогнул.
«Я всегда буду возвращаться к тебе. Не открывай двери никому».
Боги!
Семь лет, и я на это согласилась? Семь лет работать на дьявола. Не просто одно дело, как в прошлый раз. Наверное, Люцифер у себя в аду покатывается со смеху. Семь лет работать на дьявола, а если Джафримель вернулся в ад, что будет со мной? Может быть, без него я снова превращусь в человека? Понравится ли мне это? Надеюсь, процесс будет не слишком мучительным.
«Данте, очнись! Ты встретилась с дьяволом и осталась жива. Впору устроить вечеринку с большим количеством выпивки. С фейерверками. И, проклятье, с марширующим военным оркестром. Только кто это оценит? Кому есть до этого дело?»
Дрожащими пальцами я коснулась пакета: чуть больше сжатого кулака, обернут в коричневую бумагу, перевязан тесьмой. Тесемка и бумага полетели на пол.
Внутри оказался широкий браслет-наруч из необычно тяжелого серебристого металла, с выгравированным замысловатым узором, напомнившим мне традиционные татуировки шаманов: произвольно пересекающиеся лучи и волнистые линии. Внутри штуковина была гладкой, не считая двух отметин, смахивавших на клыки. Геометрическая форма казалась слегка странной, как у изделий демонов.
Лихо. Прощальный подарочек? Сувенир на память? Что это такое?
Я коснулась наруча, ощупывая гладкое серебро, и провела подушечкой пальца по одной выгравированной линии.
«Ох, ну и чертовщина. Хуже некуда».
Я поморщилась, подумав о том, что путь к чему-то новому и интересному может оказаться ужасным, и забывать об этом не следует. Любой обученный псион знает, что ни в коем случае нельзя искушать судьбу, даже мысленно.
Я взяла браслет и надела его на левое запястье, чуть выше моего информационного браслета, повернув узорную часть внутрь. Наруч пришелся точно по руке. Вид он имел, на мой взгляд, варварский: я никогда не увлекалась украшениями, хоть и носила перстни. Мои побрякушки могли служить оружием.
«Он знал, чего я хочу: чтобы Ева получила свободу. Он знал. Почему же не стал настаивать на ее освобождении? Что на самом деле он сказал Люциферу? Почему попросил разрешения впустить его обратно в ад? Он устал от меня? Он сказал, что вернется ко мне. Сказал даже, чтобы я не открывала никому двери дома. Дом... Как будто это дом без него».
Он хотел избавиться от меня? Может быть, подарок — это способ сказать мне об этом?
Sekhmet sa'es. Тьфу, я самой себе противна! Есть много способов получше, чем подарки. Джафримель дарил мне подарки, просто потому что хотел дарить их.
«Ты ведь знаешь, Дэнни. Он вернется».
И что будет потом? Я ничего не понимала.
— Боги, — прошептала я. — Anubis et'her ka. Se ta'uk'f het sate vapu kuraph. — Затверженная молитва вспомнилась сама собой. — Анубис, владыка смерти, надежный спутник, защити меня, ибо я твое чадо. Защити меня, Анубис, взвесь мое сердце на весах; обереги меня, владыка, ибо я твое дитя. Не попусти зло уязвить меня, но обрати ярость свою на моих врагов. Да пребуду я пред взором твоим, и да пребудет надо мной длань твоя, пока ты не примешь меня в свои объятия.
Я смяла бумагу в кулаке и швырнула через кабину: бесстрастно точный бросок. Мои перстни снова рассыпали искры.
Джафримель отправился в ад и вернется одним богам известно когда. А меня отослал домой — ждать дальнейших указаний и работать на дьявола.
Ну и как при этом не искушать судьбу?
— Хуже все равно не будет, — вслух произнесла я и свернулась в клубок, подтянув пятки к краю мягкого сиденья.
Моя сумка сдвинулась и стукнула меня в бок. Я обхватила ноги руками, уткнулась лицом в колени и попыталась успокоить учащенное дыхание.
На это ушло время.
Глава 11
Дома царили покой, темнота и безмолвие. Летучий лимузин высадил меня на посадочной площадке; его явно вел автопилот. Как только я спрыгнула из боковой дверцы и подошвы моих сапог глухо стукнулись о бетон, обработанный так, что его можно было принять за мрамор, антиграв снова взвыл, и сверкающий черный самолет взлетел. Он совершил круг над домом и медленно, гораздо медленнее, чем летел сюда, уплыл прочь.
Я остановилась на площадке и закрыла глаза. Меня окутала тосканская летняя ночь, теплая и нежная. Эту ночь я могла бы провести в библиотеке, не отрывая глаз от страниц. Или в нашей уютной постели, прижавшись к Джафримелю и слушая, как он тихим голосом рассказывает мне истории о демонах, иногда правдивые, иногда основанные на слухах. Мой собственный голос вторил ему, порой звучал тихий смех.
Все это было и прошло. Люцифер положил этому конец.
Расправив плечи, я прошла по мощеной дорожке между благоухающими кустами розмарина к темной парадной двери, словно приглашавшей меня войти.
«Оставайся дома, не отзывайся на стук в дверь, жди меня».
Но как долго?
Меня порадовало, что дома не оказалось слуг, особенно Эмилио. Видимо, Джафримель без лишнего шума позаботился о том, чтобы отослать их. Значит, он догадывался, что сегодня вечером его здесь не будет.
«А хочет ли он вообще быть здесь? И на кой я понадобилась Люциферу, если Джаф возвращается в ад?»
Последний вопрос я отмела по причине его полной бессмысленности. Чего дьявол хочет, то он и получает. Вот теперь ему зачем-то понадобились мы оба.
Я распахнула входную дверь. Охранная система, использующая и демонические щиты Джафримеля, и мои некромантские энергетические преграды, распознала меня, произвела генетическое сканирование и, раздвинув защитный экран, пропустила в то место, которое мы называли домом.
Знак демона на моем плече не давал о себе знать, не пульсировал, откликаясь на сердечный ритм Джафримеля, и не горел его вниманием. Я не стала до него дотрагиваться. Если Джафримель в аду, мне не очень-то хотелось видеть окружающее его глазами. Я лишь надеялась, что ужасное ощущение пустоты в груди вскоре уйдет.
Я двинулась через тихие коридоры и молчаливые, как могилы, комнаты. Мои шаги то стучали по мрамору, то заглушались коврами. Мысль о том, что эти стены хранили память о Джафримеле, казалась невыносимой, хотя я старалась успокоиться.
«Дэнни, да уймись же ты! Просто подожди. Он вернется. Ты знаешь, что он вернется».
И правда — я это знала, но оставалась толика сомнения. Эта часть моего «я» вообще никому и ничему верила, и я ее ненавидела, потому что она отравляла меня ядовитым сомнением. Ну что поделать: я всегда ждала, что кто-нибудь обидит меня. Большинство тех, кого я любила, кому доверяла — или тех, кто имел власть надо мной, особенно в детстве, — либо умирали, либо злоупотребляли моим доверием. Предавали меня. Причиняли боль.
Бросали меня.
Я дошла до двойных дверей и мягко распахнула их. Створки прошелестели, касаясь пола.
Длинная комната в пятнах тусклого света не изменилась. Я вышла на середину, сложила ладони и слегка поклонилась мечу Джафримеля.
«Зачем я здесь? Что буду делать?»
Меч тихо звенел. Сталь все еще исполняла медленную песнь печали, вызванной смертью хозяина клинка. Порой я думала: может быть, обломки моей старой катаны, ржавеющие в холодных океанских глубинах вместе с гниющими останками Сантино, поют с такой же мучительной тоской? Правда, я не умерла, я всего лишь была покалечена — а заодно лишилась и Джафримеля, и своей человеческой сути.
Свободной рукой я сжала твердые и гладкие, оправленные в серебро енотовые косточки, и защитные чары ожерелья с тихим гудением активировались. Со всеми моими перстнями, ожерельем, а теперь еще и браслетом-наручем я чувствовала себя какой-то модной моделью из головидео.
«Я нахожусь здесь, потому что прошу дух этого смертного о прощении. И недоумеваю, почему ему отведено в твоем сердце больше места, чем мне».
Неужели он действительно так думал? Неужели он в самом деле подозревал меня в столь мелкой неверности? Я любила Джейса. Любила и не могла коснуться его, не могла ответить на его любовь ко мне. Он был моей последней связью с тем человеком, которым я была до Рио, пока не стала наполовину демоном и не связалась с палачом Люцифера.
Я любила Джейса. Но в Джафримеле я нуждалась так, как никогда не нуждалась в Джейсе.
— Справлюсь, все будет хорошо, — вслух произнесла я, обращаясь к сумраку с пятнами света и к переученному, мучительно стонущему мечу.
Собственный голос заставил меня вздрогнуть. Сердце забилось быстрее.
«Джафримель. Джаф, Где ты сейчас, что ты делаешь? Долго ли мне тебя ждать?»
— Столько, сколько потребуется.
И снова собственный голос напугал меня. Я покачала головой, и плотная коса, подскочив, ударилась о мою спину.
Потом мои пальцы, вцепившиеся в ножны меча, ослабили паническую судорожную хватку. Я сделала глубокий вдох, повернулась на каблуках и застыла.
На другом конце комнаты показалась сливавшаяся с мраком тень. Мое сердце дико заколотилось. Во рту появился медный привкус.
Я разглядела голубые блестящие глаза, но не видела копны золотистых волос. В воздухе закружилась пыль, и ее вьющиеся струйки, прежде чем дыхание разрушило этот хрупкий узор, сложились в шаманскую татуировку. Знакомую мне так же хорошо, как моя собственная, как татуировка Гейб.
— Боги! — прошептала я.
В комнате повеяло дыханием теплого ночного ветерка.
«Перестань. Тебе чудится. Ты в шоке. Выдался тяжелый день, и тебе хочется, чтобы хоть кто-то был рядом. Уйми свое воображение. Для некромантки галлюцинации смертельно опасны».
Но в воздухе пахло огнем и кровью, полуночным холодом и мокрым крысиным мехом.
Мурашки побежали по моей коже. Правая рука метнулась к ножнам, одним плавным движением выхватила меч, и я привычно встала в первую позицию, выставив клинок, по которому пробегали волны голубого пламени. Это получилось само собой, я едва осознавала, что делаю.
Запахи огня, крови и энергии были связаны с Нуэво-Рио, родным городом Джейса. Но я чувствовала и другой запах. От него у меня зашевелились волосы на затылке, под кожей задвигались татуированные узоры, а изумруд в щеке выбросил яркую обжигающую вспышку. Перстни рассыпали искры, долетевшие до пола и погасшие.
Лед и мокрый крысиный мех — это запах демона, которого я убила — скорее всего, благодаря невероятной удаче и немыслимой ярости берсерка. Я перерезала ему горло, вонзила обломок клинка в сердце, а останки утопила в океане, самой надежной могиле. Джафримель заверил меня, что Вардималь мертв, полностью и окончательно.
«Надо же такому случиться: мертвый демон заявился ко мне как раз тогда, когда рядом нет Джафа, способного помочь».
Ярость закипела во мне, алая волна бешенства прокатилась по коже, заставив искриться отточенное лезвие. Я зажала ножны в левой руке и держала их вдоль запястья так, что устье выступало из кулака примерно на три дюйма, давая противнику возможность нанести удар в уязвимую точку; слегка согнула колени, скользнула в угол, прижавшись спиной к стене позади стола из черного дерева, и стала ждать.
В любой схватке для обоих участников, атакующего и обороняющегося, наибольшее нервное напряжение связано с ожиданием. Бывало, мы с Йедо вставали на татами в стойку и на добрых полчаса замирали в полной неподвижности, позволяя себе только моргать. Правда, я никогда не отличалась терпением и предпочитала атаку возможности выждать и обратить силу противника против него самого. Но из этого не следовало, что и сейчас мне нужно было атаковать. Откровенно говоря, я была не в лучшей форме. Я чувствовала себя так, будто мое сердце вырвано и пронзено: глаза были затуманены слезами, а грудь болела от подавленных рыданий. Мне физически не хватало Джафримеля, и эта утрата терзало мое сердце.
Неожиданно до меня донеслось характерное завывание летательной капсулы. Неужели кто-то собрался ко мне в гости?
«Пусть занимает очередь, я уже занята. Джаф велел мне никуда не выходить, но неужели мне придется сражаться и в собственном доме?»
Меня заполняла холодная ярость, синий свет скользил по стенам, ясно освещая длинную комнату. Я снова втянула в себя воздух, наполнив легкие. Запах исчез — и запах Нуэво-Рио, и запах Сантино-Вардималя.
«Это не Сантино. Я убила Сантино. Может быть, какое-то подобие Сантино или просто игры разума».
Внешние линии моей защиты истончились. Ведь ничто не может проникнуть сюда? Сквозь защитную систему Джафримеля. Сквозь мои преграды.
Правда?
«Джаф велел тебе прийти сюда. Он настаивал на этом. Он бы не отправил тебя домой, если бы здесь не было безопасно».
Не самые подходящие обстоятельства для того, чтобы вспоминать об этом.
«Успокойся, Дэнни, — прозвучал в моей голове тихий мужской голос, который я не чаяла услышать снова. — Ты не перехитришь саму себя. Ты же почувствовала запах, и твое тело знает, что происходит. Просто подожди минутку».
Это был хороший совет, хотя он исходил от мертвеца. Самое подходящее время, чтобы вспомнить о Джейсе Монро.
Я ждала, сердце отсчитывало тянущееся время, под кожей зудело предчувствие. Я сомневалась, что сейчас в этом доме безопасно. Кто-то узнал, что мы здесь живем. Оставаться там, где тебя поджидает враг, не самая верная тактика.
«Почему же он велел мне ждать здесь? Он говорил совершенно определенно».
Когда вой стремительно снижавшегося самолета усилился, я мельком, краешком глаза успела заметить движущуюся за окном — снаружи! — тень. Даже мое почти демоническое зрение не позволило отследить это движение, но отреагировала я мгновенно. Издав на выдохе короткий возглас, я направила на эту тень, чем бы она ни была, всю силу, какую смогла вытянуть из резервов, с изрядной демонической добавкой. Этого должно было хватить, чтобы отразить любой физический объект, а у меня не было сомнений, что за окном находится нечто материальное: магическое нападение не ощущалось бы столь реальным.
Да, Джафримель велел мне запереть двери, но мне совсем не хотелось оставаться в доме в тот момент, когда кто-то с разгона направит на здание самолет.
«Самый лучший путь — самый короткий».
Я собралась с силами и прыгнула, со звоном разбив пласгласс, по-кошачьи приземлилась и скользнула вдоль стены к углу. Возможность сразиться с реальным противником ощущалась как облегчение.
Я обогнула угол и увидела его: пригнувшаяся черная человекоподобная фигура двигалась с почти неуловимой для взгляда быстротой. У меня вырвалось короткое резкое проклятье, и я отскочила от стены, отозвавшейся гулом и содроганием, как колокол, на напор энергии. Я выскочила из дома как раз вовремя, за миг до мощнейшей магической атаки. К неприятному завыванию щитов внезапно добавились огласившие ночь звон и дребезжание, а потом со стороны фасады раздался низкий, стонущий рык защитной системы, принявшей на себя новый тяжкий удар.
Между тем черная тварь метнулась через поле с западной стороны дома, а я бросилась в погоню. На бегу я выбросила вперед левую руку, произведя сложный ментальный жест, и гелиотроп на третьем пальце моей левой руки выпустил тонкую красную световую стрелу. В это кольцо было вделано четыре или пять «ищеек» — маленьких рунических заклятий, обеспечивавших магическое наведение и преследование цели. Талант позволял мне использовать руны Девяти канонов с большей точностью и легкостью, чем это могли делать другие. Я была способна творить собственных «ищеек», а не покупать их у шаманов.
Со всей своей демонической быстротой я мчалась за красным лучом, пока завывание не сообщило мне, что он настиг цель. Что-то переместилось. Раздался грохот.
Громыхнуло так, будто зазвонили все колокола мира разом. Я с разбега упала на колени. Рефлекс взял свое, заземлив силу, по моей коже рябью пробежали красные линии, силовые меридианы наполнились огнем, но пламя погасло, как только я встряхнула головой. Волосы упали на лицо — моя коса расплелась. Я стояла на коленях, моргая, меч не светился, потому был уже не нужен.
А вот противник, кем или чем бы он ни был, совершил нечто... странное. Он выпал из реальности, бросив «ищейку» обратно на меня.
Человек такого сделать не может. «Ищейки» способны противостоять даже прошедшему боевую подготовку псиону, они следовали бы за этой тварью до края земли.
«Значит, Дэнни, мы имеем дело не со смертным существом. Разберись с программой, хорошо?»
Я поднялась на ноги. Обычного человека такая отдача вырубила бы надолго, да и огненные струи, пробежавшие вдоль меридианов энергии, запросто могут поджарить плоть. Но в моем нынешнем состоянии я только помотала головой, избавляясь от звона в ушах, почувствовала твердую почву под ногами и вдохнула побольше воздуха. Почти демонскому телу потребовалась доля секунды, чтобы справиться с огнем отбитой «ищейки».
— Что за проклятая чертовщина? — подумала я и лишь потом сообразила, что слышу собственные слова, произнесенные хоть и шепотом, но вслух.
Снова взвыл антиграв, и на меня обрушился очередной силовой удар. Точнее, на щиты моего дома, с которыми я была связана. Это отозвалось резкой болью, словно мне вырвали зуб: кому-то удалось пробить все линии защиты, моей и Джафримеля. Для их разрушения, даже в отсутствие Джафримеля, требовалась невообразимая мощь, и источник такой энергии мог быть только один.
Точнее, два. Во-первых, бог, но это маловероятно. Боги не нападают на людей таким образом. У них есть другие способы показать свое неудовольствие.
Во-вторых, демон. Если бы мне предложили угадать, кто из двух, я бы даже не стала оценивать шансы. Все очевидно.
«Час от часу не легче».
Я вложила меч в ножны и оглянулась, чтобы посмотреть на дом как раз в тот момент, когда в небе появился огонь.
И снова земля ушла у меня из-под ног, а над домом взметнулся ослепительный столб белого пламени.
«Вот дерьмо!»
Я лежала на боку, когда надо мной прокатилась ударная волна.
«Реактив и плазма», — отстраненно отметило сознание. Из носа хлынула кровь, но безболезненно: тело пыталось справиться и с этим неожиданным испытанием. Я ждала следующего толчка. Ту сторону лица, на которую пришелся обжигающий воздушный поток, пощипывало, в носу остался едкий запах горелой травы.
Я почувствовала, как во мне снова поднимается волна бессильной ярости.
«Меч Джейса. Мой алтарь. Мои книги. Проклятье!»
Жар кипел надо мной, потом вдали послышалось завывание моторов спасательной службы.
Мой мозг снова заработал. Кто-то всерьез пытался убить меня.
Кто же? Люцифер или один из демонов, которых я должна поймать для него? Если это демоны, то им уже известно, что дьявол нанял меня. При таком раскладе, без Джафримеля под боком, мне долго не протянуть.
«Ничего себе: Люцифер нанимает девчонку против четырех демонов высшего ранга. Причем я должна справиться исключительно собственными силами, без Джафримеля. А Джафримель требует, чтобы я не вылезала из этого долбаного дома, где меня только что хотели прикончить. Проклятье».
Я позволила себе одну мрачную улыбку, покачала головой, перекатилась на живот и приподнялась, опершись на руки и колени. Меч мой в ножнах, зажатый в левой руке, упирался в землю.
Встать удалось со второй попытки, возможности моего тела были не беспредельны. Если возвращение Джафримеля в ад и восстановление его демонского статуса снова обратит меня в человека, жизнь мне предстоит очень недолгая и весьма неприятная. Метка на левом плече слегка покалывала. Я закрыла глаза, борясь с головокружением, а потом поплелась к дому.
Сумка, ножи, пушка, меч. Все на месте, и все пальцы целы.
Аллилуйя.
Я посмотрела на пепелище моего дома и неожиданно обрадовалась, что никого из слуг там не было. Камни не просто разбились или деформировались — была нарушена их внутренняя структура, ибо энергия, высвободившаяся при взаимодействии плазменных и реактивных полей, нарушила молекулярные связи. Каждый знает, что нельзя использовать плазменное оружие рядом с реактивными механизмами: по самолетам из плазмы не стреляют даже профессиональные убийцы. Взаимодействие полей порождает цепную реакцию, распространяющуюся со скоростью, равной половине скорости света, сжигая и разрывая молекулярные связи, оставляя в структуре материи незаживающие шрамы. Даже после дезактивации и восстановительных процедур последствия долго сказываются на всех формах жизни, угнетают их, ослабляют, искажают и приводят к гибели. Правда, такой способ уничтожения весьма эффективен, если не бояться ответственности за нарушение норм экологической безопасности и заражение окружающей среды.
И быть уверенным в том, что успеешь удрать от ударной волны.
— Анубис, — выдохнула я.
Моя статуя бога, обсидиановая статуя Сехмет, подаренная Джафримелем, меч Джейса — скорее всего, все это пропало. Значит, видение мертвого шамана было предупреждением от моего бога, уверенного, что я приму это к сведению?
— Спасибо тебе, владыка смерти, — прошептала я. — Ты спас мою жизнь.
Первый самолет из Аррието, светя бортовыми огнями, приближался, и я огляделась в поисках укрытия. Спасатели должны остановить огонь и радиоактивное заражение, а когда они совершат посадку, никого из нападавших тут не останется. Наверное, все решат, что меня накрыли в западне и уничтожили. Одним богам известно, что творилось в доме, когда не выдержала защитная система: пламя должно было поглотить все улики, и меня в том числе.
«Сиди в доме, не откликайся, никому не открывай». Напрасно ты мне это советовал, Джаф.
Я добрела до оливковой рощицы и прислонилась к дереву, положив руку на теплую кору. Все живое на склоне холма не скоро восстановится от повреждений клеточной структуры, вызванных радиацией и жаром. Все новые самолеты зависали над холмом, они уже выпускали тонкий серебристый замораживающий туман. Дезактивация после взрыва такого масштаба потребует времени, не меньше двух дней. Книги, купленные для меня Джафом, погибли, а уцелело ли хоть что-то еще? Маловероятно.
Я выдохнула сквозь зубы, подняла руку и коснулась ожерелья. Если мой меч уничтожен, это все, что осталось от Джейса. Кроме его праха, надежно запертого в фамильном склепе Гейб Спокарелли.
Меня охватывал гнев. Но эту бесплодную ярость я должна обратить в холодную ясность, если хочу выбраться из этой передряги живой.
Я даже не знаю, кто пытался убить меня. Список подозреваемых рос с каждым часом.
«Оставайся в доме. Запри двери».
Ага. Хорошо.
Я вздохнула, прикинула расстояние до самолета спасателей и растворилась в ночи.
Глава 12
Первый поезд на антигравитационной подушке, который мне удалось поймать на станции, несся над равниной по маршруту старинной рельсовой сети, такой древней, что насыпи, возвышавшиеся по обе стороны дороги, заслоняли обтекаемые вагоны. Тем самым отражалась вибрация антиграва, что создавало ощущение странной легкости. Это был самый быстрый способ преодолеть расстояние от Тоскано до одного из крупных городов Гегемонии — гигантского метрополиса Франжлион. Я была уверена, что смогу затеряться в большом городе. В талианском историческом заповеднике я была у всех на виду, как бельмо на глазу.
Во Франжлионе можно поймать транспорт и уехать куда угодно, можно войти в Сеть для наемников, можно найти нескольких маги — короче говоря, если я буду отчаянно бороться за жизнь, у меня появится шанс ее продлить. Но самое главное, там я на время скроюсь из виду. Если мне удастся найти маги — сообщество или одиночку — и убедить их открыть мне кое-какие секреты, мои шансы выжить возрастут.
В старых дневниках маги я искала сведения о своей участи. Прежде всего о том, стану ли я снова человеком и останется ли Джаф после падения полноправным демоном. И я не собиралась проявлять излишнюю разборчивость при получении необходимой информации.
Я свернулась в пассажирском кресле, сожалея о том, что не имею возможности уменьшить свет в салоне. Ведь меня трудно назвать неприметной — со всеми моими татуировками, изумрудом в щеке, мечом, пистолетами и скульптурно вылепленным лицом. Я-то почти привыкла видеть в зеркале лицо модели из головидео, но без подготовки это поражало, как удар. Нормалы не раз оборачивались в мою сторону, словно я вправду была звездой голографического экрана. Или псионом. Ха-ха.
Сама демоническая красота не особо меня беспокоила. Всякий раз, глядя на свое лицо в зеркале, я видела сверхъестественный двойной образ: мое прежнее человеческое лицо, привычное и знакомое, но измененное и ставшее таким красивым, что мне самой было боязно на него смотреть. Меня это раздражало, даже когда я ловила свое случайное отражение в окне, как сейчас в поезде.
Я пыталась смотреть в окно, но там не было ничего, кроме полос света да размытого бесформенного пятна — моего призрачного отражения. Сливающиеся оранжевые полосы говорили о том, что поезд благополучно скользит по энергетической борозде. Мы по привычке называли ее «колеей», хотя по настоящим рельсовым колеям поезда не ходили уже лет двадцать, со времени открытия антиграва.
«Здорово, Дэнни. Ты молодчина. Размышляешь об исторических пустяках. Ты лучше подумай о том, как тебе пережить завтрашний день. Если за тобой и впрямь охотятся демоны, мир становится очень маленьким, а ты особа весьма заметная. Ты даже пахнешь, как демон! Вот и попробуй спрятаться».
В купе со мной никого не было, я ехала одна. Ночным рейсом из Турина во Франжлион отправлялись лишь немногочисленные туристы.
Мой взгляд упал на серебряный наруч на левом запястье. Он как будто врос в мою кожу, даже разрыв между изогнутыми краями уменьшился. Глядя на него, трудно было поверить, как я сумела его надеть. Когда я была человеком, запястья мои были утолщены за счет мышц, развитых годами тренировок с мечом. Теперь они сделались тоньше, хотя в них таилась немалая мощь благодаря безупречной демонической структуре костей.
Наруч ощущался как вторая кожа, хотя моя левая рука застыла, сжав ножны. Правой рукой я коснулась плавных линий узора. Красота, да и только. Джафримель всегда дарил мне красивые вещи. Только его ли это подарок? Может, не стоило его брать? Может, это одна из гадких шуточек Люцифера?
А вдруг это устройство слежения, своего рода маяк? Не исключено. Но я успела привыкнуть к этому предмету, и он так подходил к моей руке. Избавляться от него не хотелось, потому я постаралась не думать в том, что он смыкается вокруг моего запястья все теснее.
Я снова выглянула в окно. Откинула голову на спинку кресла. Черная демонская кровь, попавшая мне на волосы, впитывалась в черные шелковистые пряди, распространяя фруктовый аромат.
Путешествие предстояло долгое, и это было плохо — у меня образовалось слишком много времени для раздумий. Я размышляла над сложившейся ситуацией, но за два часа ничего нового мне в голову так и не пришло. Поезд въехал в туннель под горой, и от потери ориентации под землей мне стало не по себе. Поскорее бы доехать, оказаться в тихом помещении и поесть.
Я чувствовала себя как-то странно: мною овладевало безразличие, похожее на шоковую реакцию. Мир тускнел, серел, цвет вымывался даже из оранжевых полос, синяя искусственная кожа сиденья напротив меня поблекла, словно поле зрения затягивало пухом. Я закрыла глаза, но сделалось еще хуже.
Поезд вылетел из-под горы, и знак демона на моем плече начал покалывать.
Царила тишина, если не считать подвывания поезда и отдаленного гула чужих сознаний — человеческих сознаний, хаотических душ нормалов с характерным для них психическим зловонием. Правой рукой я прикоснулась к метке и потерла ее сквозь ткань. Коснувшись ее, я могла увидеть мир глазами Джафримеля. Меня так и подмывало заглянуть в ад. Только вот не повредится ли от тамошних впечатлений мой рассудок?
А если он снова станет демоном, мою кожу прожжет шрам? Мягко говоря, это не радовало. Я пыталась припомнить все, что знала по части демонологии и магической теории, но мои знания никак не разъясняли, чем именно может обернуться такая ситуация. Это тоже не радовало. Мягко говоря.
Я слепо верила Джафримелю, точно так же, как слепо верила Джейсу. Но Джейс был человеком... и в итоге отдал за меня жизнь. Джафримель пожертвовал ради меня демоническим могуществом, и временами я не сомневалась, что он не жалел об этом.
Но возможно, вернувшись прошлой ночью в ад, он почувствовал себя иначе. Чем больше я об этом думала, тем большая растерянность меня охватывала.
«Хорошенькое дельце. Похоже, я представляю собой удручающий пример бесперспективности межвидовых отношений».
Нет. Он обещал вернуться ко мне. Надо просто подождать.
«Замечательно. Моя любимая магическая загадка: где лучше всего засесть и ждать неприятностей».
Я ведь не идиотка. Как и у большинства наемных убийц, у меня проблемы с доверием. Трудно заниматься такой работой и не заработать такой сдвиг по фазе, а если ты ухитряешься остаться в живых, сдвиг усиливается. Мои родители оставили меня, когда мне не было и десяти дней, мой опекун бросил меня в стране смерти, мои друзья — когда я ими наконец обзавелась — или предали меня, или погибли. За исключением Гейб.
Гейб вообще исключительная.
«А о моих любовниках лучше и не говорить. Наверное, я принимаю все слишком близко к сердцу. А кто бы отреагировал иначе, когда Люцифер начинает свои игры? Джафримель вернется, Данте. Он обещал».
Так-то оно так... Но я сомневалась.
Я снова потерла знак на плече через рубашку. Назойливое покалывание усиливалось.
А потом вдруг сквозь серую завесу прорвалась острая вспышка боли. Я резко выпрямилась в кресле, четыре дюйма стали выпрыгнули из ножен, но я сразу же вернула меч обратно. Убивать было некого, врага поблизости не наблюдалось — лишь новые и новые приступы острой боли в плече.
«А если знак демона сойдет? Исчезнет? Что я буду делать?»
Я попыталась сосредоточиться, заставить себя дышать глубоко и спокойно.
Однако до спокойствия мне было далеко. Все тело болезненно томилось по Джафримелю. Я знала, что не засну, хотя понимала, что переутомление грозит потерей рассудка. Мне уже пришлось жить без Джафримеля почти год, но с тех пор наша связь укрепилась так, что разорвать ее мне не под силу.
Не захочет ли он разорвать нашу связь, вернув себе всю полноту демонической мощи — кто знает?
«Прекрати выдумывать, Данте! Он вернется. Сейчас стоит беспокоиться не о нем, а о тебе самой».
Боль в плече потихоньку ослабевала. Не выдержав, я отогнула блузку и присмотрелась к знаку, к переплетавшимся на золотистой коже рубцам, похожим не на шрамы, а на декоративную татуировку, пламенеющую насыщенным красным цветом.
И тут меня внезапно пронзил удар энергии: волна жара кипящим маслом прокатилась по моей коже, бедра дернулись, голова мотнулась. Я охнула и порадовалась тому, что еду в купе одна.
Поезд качнуло на антигравитационной подушке, я, задыхаясь, втянула спертый воздух, чувствуя себя так, словно мне только что вкололи основательную дозу афродизиака. Наслаждение бурно разливалось по моим венам, тело напряглось, как натянутая струна арфы.
Наруч на левом запястье отреагировал мгновенно: витиеватые линии наполнились зеленым светом. Они двигались, складываясь в узор, показавшийся мне смутно знакомым.
Этот узор весьма походил на демонические глифы, изменчивые, замысловатые, прекрасные и странные. Прекрасные и зловещие, как язык, к которому они относились.
«Что это значит?»
Я осторожно потянулась к браслету сознанием, но в нефизическом диапазоне ничего не ощутила. Может быть, это обычное украшение, красивая, но бесполезная безделица? Но если она и дальше будет светиться, возможны проблемы: она привлечет внимание.
Глядя на меняющиеся узоры, я погрузилась в транс, пытаясь прозондировать их на субментальном уровне, но ничего не обнаружила и здесь. Такого рода магическая невидимость сама по себе вызвала удивление, постольку почти все вещи в той или иной форме имеют «психическое эхо».
Моя кожа продолжала ощущать пульсацию энергии, волну за волной, каждая следующая теплее и глубже предыдущей. Что происходит? Может быть, это Джафримель через свою метку на моей коже пытается определить мое местонахождение? Может быть, он сейчас не в аду и настроен игриво?
«Я обязательно приду к тебе».
Может быть, он ищет меня? Страшно хотелось в это верить. Но я всего на шаг опережала демонов-убийц и должна была скрываться, что затрудняло поиски не только для них, но и для него.
Я думала об этом, вглядываясь в убаюкивающий калейдоскоп светящихся узоров на браслете. Они замерли, сложившись в единственный символ. Я прищурилась.
Хегетуз, одна из рун Девяти канонов. Угловатый, клонящийся назад знак, пересеченный чертой. Простой строгий символ, и значение у него простое и строгое.
Руна опасности.
Дверь в купе была только одна. Я вскочила на ноги, преодолела расстояние в два шага и, надавив на рычаг, сдвинула дверь в сторону. Каждый транспортный служащий знает универсальный код для наружных запоров, извлечь эту информацию из незащищенного мозга совсем несложно — вот одна причина, по которой люди боятся псионов. Если псион ради получения информации готов вынести целый ушат ментальных помоев, он и вправду способен проделать все то, чего так боятся нормалы. Однако мне становится тошно от одной мысли о том, как придется очищать сознание после погружения в мозг нормала.
По узкому коридору между окнами и пластиковой стенкой, прорезанной дверями купе, едва мог бы протиснуться изможденный дистрофик. Я повернулась спиной к окнам (поезд набрал такую скорость, что нападения с той стороны я не опасалась) и пристроила меч в петлю на ремне. Для боя на мечах пространства здесь определенно недоставало, и драться на ножах я предпочла бы не здесь.
Значит, придется стрелять. Правда, плазменный луч может вступить во взаимодействие с реактивным полем поезда, а наблюдать еще один взрыв такого рода мне совершенно не хотелось. Хорошо еще, что поезд почти пуст. Лучше бы обойтись без разрушений, но возможно ли это? Я сомневалась. Демоны коварны и могущественны, человеческие жизни их абсолютно не волнуют. При нынешнем положении вещей излишнее беспокойство о жертвах лишь ухудшит мое положение и вряд ли поможет их избежать.
Я двинулась к задней части вагона, направив стволы в обе стороны. Если в коридор высунется нормал, я буду выглядеть идиоткой, а если кто-нибудь еще, мне придется стрелять.
«Пожалуйста, не надо! Пусть все сидят по местам в купе. Я не хочу убивать невиновных. Анубис, не допусти, чтобы я причинила напрасный вред!»
Знак на моем плече снова начал пульсировать. Еще одна мягкая волна энергии прокатилась по коже, пробирая до мозга костей.
Что происходит?
Я не могла позволить себе убрать пушку и прикоснуться к метке. Если Джафримель может отслеживать меня через клеймо, не способен ли на это и другой демон? Похоже, я сама выделялась как демон, только без мощного щита, который всегда прикрывал Джафримеля. Застрявшая между двумя мирами, могущественная по человеческим меркам, но слишком слабая, чтобы сражаться с демонами, я была чересчур заметна для них, но недостаточно сильна, чтобы защитить себя от серьезного нападения. Второе нападение за двенадцать часов.
Похоже, я набираю очки в смертельно опасной игре.
Бесшумно двигаясь, я держала под прицелом оба конца поезда, бросая взгляд то назад, то вперед, Жаль, что у меня, в отличие от телохранителей семейства Черри, глаза не на стеблях, как у крабов. Могла бы смотреть сразу назад и вперед.
И все-таки я кое-что почуяла: быстрое вибрирующее прикосновение к линиям моей защиты — и почти мгновенное отступление. Тренировка взяла свое, не допустив чрезмерного выброса адреналина, что в такой ситуации могло бы оказаться критическим. Сработали и другие рефлексы, обостренные практикой. Все мои способности, от интуиции до метафизического расчета, сосредоточились на определении цели.
Знакомый запах — ледяной лунный холод и мокрый крысиный мех — ударил в ноздри. Существо, отбросившее мою «ищейку» и исчезнувшее, или нечто иное с таким же запахом находилось в поезде. Может быть, оно материализовалось из воздуха: эта гадкая привычка в обычае у демонов, если верить трактатам по демонологии. Особенно у демонов среднего и низшего рангов. Высший ранг обставляет свое появление большим драматизмом.
Вот и мои отрывочные демонологические познания на что-то сгодились. Я знала, что порой демоны могут посылать своих собратьев низших рангов в человеческий мир на задания. Для этого демон должен обладать достаточной силой... или получить разрешение Люцифера.
Это разрешение испрашивалось всякий раз, когда маги, сообществом или поодиночке, собирались подвергнуть демона колдовскому обряду. Джафримель навел меня на мысль о том, что каждое магическое действо подчиняется определенному бюрократическому порядку. Маги всегда стремились истончить барьеры между землей и адом, порой на поиски способа связи с демоном у них уходили годы, но им ни разу не удалось связаться ни с кем, кроме представителей самых низших рангов. Если демон высшего ранга являл себя колдовскому кругу маги, то это было лишь чистое везение. Или невезение.
Чаще всего последнее.
У демонов не было подобных ограничений. Во всяком случае, для демона высшего ранга не составляло труда переправить за барьер какого-нибудь представителя среднего ранга, а уж низшего — и того проще.
Все это не сулило Данте Валентайн ничего хорошего.
Я повернулась спиной к задней части вагона и стала потихоньку отступать, крепко сжимая в руках направленные вперед стволы. Мои руки светились. Пули сами по себе едва ли представляли особую опасность для того, кто там скрывался, но жаркий свинец в сочетании с яростной энергией мог убить многих тварей. Это, конечно, не столь изящно, как сразить врага благословенной сталью, и довольно хлопотно. Немногие псионы способны на такое, но я была не вполне человеком, покуда еще носила знак Джафримеля.
Все произошло, когда я почти добралась до конца поезда.
Парящие поезда представляют собой длинные змееподобные структуры, состоящие из отдельных пластиковых капсул, соединенных одна с другой разделительными секциями. Они легко изгибаются, когда поезд совершает подъемы, спуски и повороты, следуя по колее, заполненной реагентом, избавляющим от трения и тяготения. Я всматривалась в глубь длинного коридора, куда проникал свет из окон и от вмонтированных в пол флуоресцентных индикаторов маршрута, изгибавшихся вместе с составом. И тут меня насторожила неожиданная пульсация.
Существо, словно материализовавшееся из тени, устремилось ко мне на четвереньках. «На четвереньках» — то есть на ногах и руках, ибо эта тварь ступала по полу ладонями с растопыренными когтистыми пальцами и ногами, необычайно подвижными в тазобедренных суставах. Профессиональный танцор душу бы отдал за такую гибкость.
Это было человекоподобное существо с белой, как брюхо у дохлой рыбины, кожей, со вкраплениями на месте слезной железы, сверкавшими, как черные бриллианты, и глубокими глазницами. По сторонам лысой головы торчали острые уши.
Я похолодела.
Благодарение богам, лицо было другим. Это не лицо Сантино.
Ничего не выражавшее круглое кукольное лицо, искаженное, как у слабоумного ребенка, с пухлыми щеками и губами. На существе были остатки какого-то красного одеяния, перехваченные в поясе чем-то вроде конопляной веревки. Из-за странной позы роба задралась вверх, открыв болтающиеся гениталии.
«Ну что ж, теперь понятно, откуда пошло выражение "бес с тремя яйцами"».
Внутри всколыхнулась такая безумная волна смеха, что я чуть не расхохоталась вслух. Почему в такие моменты меня всегда разбирает смех?
Если бы я не провела столько лет за расшифровкой демонологических трактатов маги, сходство этой твари с Сантино заставило бы меня закричать от ужаса. Вместо этого я недрогнувшими руками навела пистолеты, не забыв поблагодарить богов.
Ближайшие купе были пусты. Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь угодил под перекрестный огонь.
Это был демон-могильщик, причем, я не сомневалась, самого низшего ранга. Судя по его виду, у меня оставалась надежда его убить. Видимо, кто-то из сбежавших демонов прихватил из ада своих приятелей.
Однако других демонов в поезде не было, я могла поспорить на что угодно, даже на собственную жизнь.
Он демон, а я всего лишь хедайра. Правда, хедайра доверенного убийцы самого дьявола. Во всяком случае, пока не сошел знак демона. А он еще не сошел.
Хотелось верить, что этого хватит для спасения моей несчастной жизни. Возможно, я даже превосходила его по силе, но явно уступала в быстроте. Ведь он был рожден в теле демона, а я привыкла к человеческому телу и, несмотря на тренировки, не успела обрести полный контроль над новыми рефлексами. Ближний бой в здешних условиях был бы на руку бесу. Я бы предпочла пустить в ход меч, но в данной ситуации выбирать не приходилось.
На то, чтобы оценить ситуацию, мне понадобилось меньше времени, чем нелегальной проститутке — на побег от патруля. Однако демон успел свернуться как пружина, его ужасное детское лицо, пускавшее слюни, скривилось, и он с чудовищной быстротой бросился на меня.
Я нажала оба спусковых крючка, и мои плечи дернулись от отдачи. К физической энергии пуль присоединилась моя энергия.
Некогда было беспокоиться о том, не попал ли кто-то случайный под огонь. Забава началась. Снова и снова я нажимала на курки, не выпуская из поля зрения фантастически подвижную и живучую тварь, и отбегала назад...
«Только бы хватило скорости, только бы хватило...»
— Ки-йа! — вырвалось из меня, когда я ударилась спиной о заднюю стенку поезда.
Заскрежетал металл. Законы физики взяли свое: в тот самый момент, когда левая лапа беса вонзила когти мне в грудь, я вылетела из идущего полным ходом поезда.
Глава 13
Падение. Обжигающая боль в груди. Стремительным движением правой руки я бросила пушку в кобуру.
Я порывалась выхватить меч, и демоническая стремительность еще могла бы мне помочь, но инерция движения поезда так приложила меня, а заодно и рычавшую, корчившуюся, истекавшую кровью тварь, что я задохнулась. Слава богам, насыпи по обе стороны от колеи были земляными, а не каменными, иначе бы мне несдобровать.
Отхаркивая кровь, я съехала вниз. Прохладный ночной воздух коснулся моего лица, от разгоряченной кожи поднимался пар. Я сплюнула, откашлялась, вскочила на ноги и, не успев полностью обрести равновесие, схватилась за рукоять меча. Запел выхваченный из ножен клинок. Бес отозвался хриплым бормотанием — я почти разбирала слова.
Он явно принадлежал к низшему рангу и знал только демонское наречие. Если бы он был заключен в колдовской круг маги, я могла бы подчинить его своей воле, но кто-то выпустил его в наш мир с явным намерением усложнить мне жизнь. Будь я маги, мне удалось бы найти способ поймать его и допросить, но я некромантка. Демоны — не моя специализация. Мой опыт общения с ними сводился к тому, что я довольно долго жила с одним, расшифровывая документы про других.
Бес ревел и прыгал в колее, как ужаленный. Из раны на моей груди лилась густая черная кровь. Слишком много крови. Почему раны не заживляются?
Оттолкнувшись от глинистой насыпи, демон снова ринулся на меня, издавая такие звуки, словно кто-то вбивал ржавые гвозди в натянутые нервы. Я замерла во второй защитной позиции, с мечом в правой руке и перевернутыми ножнами в левой. Кстати, промелькнуло у меня в голове, засунула ли я в кобуру левую пушку? Вроде бы. Или засунула, или уронила. Уже не важно.
«Я стою в колее скоростного поезда, на меня с ревом налетает бес, — подумала я не без мрачной иронии. — Все-таки жизнь у меня такая, что не соскучишься».
Я глубоко вздохнула, вобрав вместе с ночным воздухом резкий и неприятный реакторный запах, и тут меня пронзило болью: рана от когтей проклятой твари горела, словно нанесенная раскаленным клинком.
«А может, они у него ядовитые? Достойное завершение злосчастной ночи».
— Давай, — прошептала я.
Я следила за врагом и перемещала острие меча с каждым его движением. Теперь мы в чистом поле, и у меня в руках меч. Я приободрилась. Почувствовала себя гораздо увереннее. Эта полоска сверкающей стали поможет девушке надрать кое-кому задницу.
— Ну давай! Нападай на меня, если хочешь!
Он взревел, детское лицо исказилось и побагровело. Но прыжка не последовало.
«Здорово. Можно так и стоять, пока меня не размажет следующий поезд. А можно взобраться по пятнадцатифутовой глиняной насыпи, отбиваясь от этой твари. Отличный выбор».
Ладно. Сейчас или никогда.
— Давай! — крикнула я, притопнув ногой. — Вперед!
Он совершил прыжок — невообразимое по хаотичной нелепости телодвижение, сопряженное, однако, с изумительной гибкостью. Но мышечная память меня не подвела, а в сознании зазвучал голос из прошлого — голос Йедо, постоянно твердившего мне на татами: «Двигайся! Не думай, а двигайся!»
Меч, который сэнсэй дал мне взамен клинка, убившего демона, срезал твари голову с плеч. Но это существо не остановилось. Я стремительно повернула кисть, мой клинок выписал сложную кривую, подобную ленте Мебиуса, и из вскрытой острием брюшной полости вместе с потоком крови вывалились внутренности. Следующий удар отсек бесу правую руку.
Я перевела дух — пара движений в настоящем поединке забирает больше энергии, чем долгая тренировка, — и отступила, готовая ударить снова, если изрубленная, выпотрошенная тварь все же дернется. Ноги мои скользили на маслянистом реагентном покрытии в шесть дюймов толщиной поверх пружинившегося под моим весом упругого направляющего слоя.
Бес корчился в судорогах, издыхая, его тело дымилось. Я смотрела, не отводя глаз, как его кожа и ткани взаимодействуют с реагентом. Частично из-за того, что не была уверена, успею ли среагировать, если он в агонии атакует меня, а еще из-за Йедо. Он говорил: «Если можешь, созерцай смерть врага, ибо ты — ее причина. Когда убиваешь, смотри на последствия своих действий».
Я убила врага, но совершенно вымоталась. У меня не осталось сил даже на пару боевых приемов.
Я смертельно устала, а метка на плече опять запульсировала, распространяя по телу теплую и мягкую волну энергии. Что же происходит? Неужели Джафримель ищет меня?
«Я всегда возвращаюсь к тебе».
Сколько силам ада потребуется времени, чтобы а'нанкимель снова стал демоном? И что будет в таком случае со мной? Обратимы ли генетические изменения, а если да, то насколько? Преобразование началось со структуры костей. Правда, я до сих пор не поняла, затронули метаморфозы мою душу или нет. Пока я оставалась некроманткой, это значения не имело.
Может быть. Хотя я и задумывалась порой, могу ли я считать себя человеком.
Я держала меч наготове, пока бес полностью не погрузился в реагент, превратившись в пузырящуюся массу. До сих пор я не знала, что реагент на такое способен. Стоит применить это открытие для борьбы с другими демонами. Реагент дешев, раздобыть его нетрудно, и я придумаю, как его использовать, чтобы облегчить себе жизнь.
«Может быть, обстрелять реагентом ад?»
У меня вырвался мрачный смешок, отдавшийся болью в груди. Раны от когтей напомнили о себе, как только я немного расслабилась после боя. Смешок чуть не перешел в стон. Я вложила меч в ножны и выдохнула сквозь зубы.
Пусть поезд благополучно долетит до следующей станции. Пусть никто не вывалится в дыру, образовавшуюся в последней секции. Пусть никто вообще не заметит, что там образовалась дыра.
«Ага. А еще пусть луддеры начнут разъезжать на сликбордах».
Края колеи уже гудели, предупреждая о приближении следующего поезда. Я разбежалась, подпрыгнула и вцепилась когтями в глину. Рана в груди отдалась такой болью, что я еле удержалась от крика. Я взобралась по откосу, впиваясь когтями в утрамбованную почву, невзирая на усугубляющуюся боль в груди. Почему же мои раны не заживают?
Очередной жаркий прилив энергии приободрил меня и помог выбраться на вершину насыпи, где я и свалилась. Лежала, тяжело дыша и благословляя богов.
— Спасибо, — бормотала себе под нос. — Спасибо. Спасибо.
Снизу донесся звук приближавшегося поезда: завывание антиграва и свист рассекаемого воздуха. Интересно, не едет ли на нем еще один бес?
Я перевалилась на другую сторону насыпи, съехала по пологому склону и плюхнулась во что-то мокрое и холодное.
«Лихо!»
Я лежала, прислушиваясь к шуму поезда.
Руки и ноги налились свинцом. Снова начал пульсировать знак демона, направляя импульсы вдоль левой руки, до кончиков пальцев. Я закашлялась, повернула голову в сторону и извергла из себя жгучую рвотную массу. Она вышла не только изо рта, но и через нос, и меня разобрал идиотский смех: а почему не через уши? Казалось, я буду блевать вечно, однако все наконец закончилось, и мне полегчало. Я перекатилась на другой бок, вонзила когти в плотный субстрат под тем, во что вляпалась — о боги, только бы не в реакторный шлак! — и начала карабкаться наверх. Грудь больше не жгло.
Добравшись до вершины второго склона, я вдохнула сосновый запах, перебралась через гребень и съехала вниз на что-то мягкое. Это был плотный слой древесных веток, под которые я и забралась. Теперь я находилась достаточно далеко от дороги, вне зоны видимости. Может быть, стоило отойти еще дальше, но сил не оставалось. Я свернулась клубком и провалилась в сон, как убитая.
Глава 14
Через четыре дня я оказалась в Свободной зоне Новая Прага.
Будь на то моя воля, я бы туда ни за что не поехала. Будучи гражданкой Гегемонии, я даже на территории Пучкина могла рассчитывать на большую безопасность, чем в Свободной зоне. Войти в Сеть для наемников я могла бы в любом городе федерации или Гегемонии. Здесь же, в анклаве, я всецело зависела от случая и собственной ловкости, а после недавних событий удача и ловкость мне изменили. Я заехала на поезде гораздо дальше, чем намеревалась, и теперь безопаснее будет дойти вдоль колеи до ближайшей станции и там воспользоваться транспортом, а не уклоняться в сторону, блуждая по пересеченной местности. Ну что ж, до станции я добралась без проблем, но меня угораздило сесть в поезд, следовавший без остановок до Новой Праги.
Я вышла смертельно усталая, с «песком» под веками и слабо пульсирующей меткой на плече. Нашла комнату в районе красных фонарей. По-чешски я не понимала, но мериканский был деловым языком во всех свободных зонах. Те, с кем мне пришлось вести переговоры, говорили по-мерикански кое-как, но понять друг друга мы сумели. После недолгого торга я получила во временное распоряжение несколько квадратных футов жилой площади в окружении борделей и курилен гашиша.
Это бордели и курильни были для меня самыми подходящими местами. По роду деятельности мне приходилось регулярно и часто бывать в разного рода питейных и увеселительных заведениях. Это царство секса, синтетического и — поскольку мы в Свободной зоне — натурального гашиша, а также других наркотиков вкупе с общей атмосферой разгула и насилия могло послужить для меня прикрытием. Ненадолго, конечно. Рано или поздно преследователи отыщут меня, но чем дольше я продержусь, тем больше сумею разузнать о демонах, которых хочет выследить Люцифер. Ничего другого мне не оставалось — ведь я уже подверглась нападению. Я решила незамедлительно приступить к поиску четырех беглых демонов. Если смерть идет за тобой по пятам, лучше встретить ее лицом к лицу. Вряд ли можно рассчитывать на то, что Джаф найдет меня.
Приняв необходимые меры безопасности, я упала на узкую кровать, чтобы дать отдохнуть измученному мозгу. Увы, это совсем не походило на ласковое, бархатное беспамятство, в которое погружал меня Джафримель.
«Хватит о нем! Он тебя найдет. Он обещал... А что потом? О чем он толковал с Люцифером на непонятном тебе языке? Ответь. — Я не могла успокоиться. — Кончай, кому сказано. Нет смысла накручивать себя. Отдохни!»
Так я и ворочалась, тщетно заставляя себя выбросить эти мысли из головы. Каморка моя была тесная: розовый коврик на полу, модифицированный обогреватель, в котором я не нуждалась, и санузел. Не вилла на холмах Тоскано.
Туалет мне не был нужен, зато я наполнила ванную, отскребла с кожи грязь и, отмокая в теплой воде, пустила в ход энергию для очистки одежды. После убийства беса я вляпалась в лужу с реакторными отходами, соприкосновение с которыми для человеческой кожи нежелательно. И мое тело, и моя одежда нуждались в основательной очистке от грязи, крови и от химических раздражителей, на что потребовалось немало времени.
Основательно отмывшись, я снова проверила охранные чары. Мое появление не привлекло к себе особого внимания, но недавний опыт побуждал меня держаться настороже. Слабо светящаяся линия защиты у двери не зафиксировала ни малейшей тени или взгляда.
Оставалась еще одна забота: мои волосы. Мне пришлось избавиться от их непокорной массы с помощью единственного инструмента, имевшегося в моем распоряжении, — ножа. Это оказалось нелегко и потребовало времени. Зато в результате я основательно изменила внешность и могла надеяться, что меня не узнают с первого взгляда, если, конечно, преследователи не знают о моих татуировках. Только псионам известны тонкие различия в татуировках, соответствующие тем или иным формам аккредитации. Таким образом, мои шансы избежать поимки несколько увеличивались.
Во всяком случае, мне хотелось так думать. Не стоило забывать, что я выглядела как модель из головидео, а в психическом диапазоне распространяла демоническое свечение, которое ни с чем не спутаешь. Но люди, видевшие мое человеческое лицо, могли узнать меня, а демоны могли просто учуять. Пришлось рискнуть, другого выхода не было. Я подумала, нельзя ли изменить внешность магическим способом или хотя бы цвет кожи — с помощью какого-нибудь спрея, и отбросила эти идеи. Чары привлекут ко мне псионов и демонов, а как отреагирует кожа на спрей, неизвестно. Оказаться в центре внимания — последнее, что мне сейчас нужно.
Впрочем, это тоже могло оказаться неплохой стратегией маскировки.
Я прихватила свои вещи, выбралась из окошка третьего этажа и спустилась по расшатанной железной пожарной лестнице, оставив дверь запертой изнутри, благо завтрашний день был уже оплачен.
Улочка под окном была грязной и вонючей, однако в облаке собственного демонического запаха я чувствовала себя комфортно.
Я нашла помойку, бросила туда отрезанную копну черных волос и подожгла ее мельчайшей искоркой энергии. Волосы отчаянно дымили и страшно воняли, но все-таки горели. Наконец я затоптала огонь и переворошила мусор, чтобы устранить запах и скрыть пепел.
Я старалась не радоваться своим успехам, но, признаюсь, не слишком упорно. Что ни говори, я продержалась уже пять дней. Немало, когда за тобой охотятся демоны.
Холодный ненастный рассвет застал меня среди злачных мест Свободной зоны Новая Прага. Я решила пошататься по барам, потолкаться среди народа, приглядываясь и прислушиваясь: в таких местах есть шанс встретить посредника или наемника, знакомого мне лично либо понаслышке. Вполне вероятно, что кто-нибудь из тех, с кем меня сводила судьба, ошивается неподалеку. Новая Прага — подходящее место для такой публики. Если повезет найти знакомого, все станет проще: за деньги кто-нибудь поможет мне спрятаться, а может быть, выведет на маги, который научит меня, что делать, когда за тобой охотятся демоны.
Я побывала в шести барах, причем посещение одного из них закончилось скоротечной стычкой в темном переулке. Потом заглянула в обшарпанную пивнушку — вонючую дыру под мостом, — разминувшись при входе с задиристыми нормалами, принявшими меня за легкую добычу. Я не стала их убивать, хотя искушение было сильным. Свободные зоны притягивают к себе человеческие отбросы. Порой жадность пересиливает здравый смысл до такой степени, что люди решают проверить, может ли псион, вооруженный стальным клинком, постоять за себя.
Я никогда не понимала, как аккредитованный псион, имеющий право на ношение любого оружия, кроме тяжелых штурмовых ружей, может пренебречь боевой подготовкой. Даже те, кто не получил аккредитации, имеют право на холодное и огнестрельное оружие, но они крайне редко становятся наемниками или берутся за дела, в которых без оружия не обойтись. Впрочем, это все равно — не иметь оружия или не уметь им пользоваться. Жизнь полна опасностей, особенно наша. Нормалы боятся и ненавидят нас, а самые отчаянные просто мечтают покалечить какого-нибудь псиона.
Тишина, воцарившаяся в пивнушке при моем появлении, подсказывала, что не стоит туда заходить. Это низкое задымленное помещение на три ступеньки ниже уровня тротуара лет сто назад, очевидно, находилось на первом этаже, но нынче изрядно продвинулось в сторону подвала.
Первым делом я просканировала заведение. Защитной системы на стенах нет, посетители — сплошь нормалы, но в воздухе при моем появлении повисло напряжение. Низкопробная забегаловка. Я уже собралась выйти, как вдруг встретилась взглядом со знакомыми глазами почти желтого цвета.
Нет, не может быть!
От потрясения и неожиданного испуга мое сердце подпрыгнуло. Вот уж кого не ожидала встретить. С другой стороны, я ведь искала знакомых, и это самый лучший вариант. Если мне удастся убедить его не убивать меня.
Я двинулась от двери сквозь облако гашишного дыма и миазмы немытых тел. Заведение было еще то, зато посетительница с оружием выглядела здесь вполне естественно. Свободные зоны не подчинялись законам о ношении оружия, действовавшим в Гегемонии и Пучкине, правящий картель каждой из них вырабатывал собственные правила. Вокруг меня были люди с пистолетами, короткими мечами, мачете и тому подобным. Плазменного оружия я не приметила.
Лицензия наемника давала мне определенное преимущество: я могла иметь при себе любое оружие. Лишь бы держать нос по ветру и не соваться в разборки между семьями или картельные споры.
Лукас Виллалобос сидел в темном закутке, на столе перед ним стояла бутылка. Лавируя между столиками, я прошла к нему, кивнув по дороге попытавшемуся что-то сказать бармену в заляпанном переднике. Мои татуировки горели, изумруд выплюнул зеленую искру. Некоторые нормалы вздрогнули.
«Только бы никто не заводился. Сегодня у меня нет никакого настроения убивать».
Бармен, флегматичный и кряжистый пражанин с длинными висячими черными усами, закрыл рот и вытер руки о фартук. Благодарности или облегчения я не уловила.
Лукас сидел спиной к стене. Чтобы подойти к нему, нужно было пересечь все помещение, повернувшись спиной к двери. Это рождало неприятные ощущения, но, с другой стороны, могло сойти за знак доверия. Лукас растерял бы всех клиентов, если бы их отстреливали в его любимых забегаловках. Он всегда брался за самую сложную работу, по большей части сопряженную с убийствами. Если у вас достаточно денег, по вашему заказу он уберет кого угодно. За исключением детей. Он не убивал никого моложе восемнадцати лет.
По крайней мере, не принимал на них заказов. Другое дело, если они оказывались случайными жертвами в процессе выполнения работы — такого рода издержки его не волновали.
Глаза Лукаса встретились с моими. Левая сторона его узкого лица была покрыта глубокими шрамами. Я поежилась. Ходили слухи — может быть, только слухи, уверенности у меня нет, — что раньше он был некромантом и совершил нечто столь ужасное, что сама смерть стала избегать его.
Такое трудно себе представить. Быть некромантом, находиться под защитой смерти — и вдруг лишиться покровительства; встречать других псионов — но не иметь способности осуществлять то, что придает жизни некроманта насыщенность и смысл. Это невыносимая пытка. Я могла бы пожалеть его, не будь он столь опасен.
Лукас внимательно осмотрел меня, медленно моргая, словно ящер. Желтые глаза блеснули, а безгубый рот чуть скривился.
— Ага, — произнес он, поднял палец и постучал им по своей изуродованной щеке, — вот ты и объявилась, чика.
Он говорил тем громким шепотом, который со временем вырабатывается у большинства некромантов. Может быть, у него просто были проблемы с горлом, но порой шепот действеннее любого крика, если хочешь напугать кого-то до смерти.
Я ощутила покалывание между лопатками, но приказала себе идти прямо и не оборачиваться.
— Не ожидала, что ты меня узнаешь.
— Ну, тату я бы в любом случае узнал, да и походка у тебя не изменилась.
Его волосы липли к черепу. От него пахло небытием, и я поняла, что это не человеческий запах. Кем бы ни был Лукас раньше, сейчас он перестал быть человеком.
— За тобой должок.
Я имела с ним дело в Нуэво-Рио, во время охоты на Сантино.
— В тот раз ты отказался от оплаты, — напомнила я ему, содрогнувшись при мысли о сумме, которую он обычно запрашивал у псионов. Неудивительно, что его обычными клиентами были корпорации или семейства. Поговаривали, что ему случалось работать и на Гегемонию. — Ты решил, что я мертва.
Выражение лица Лукаса не изменилось. Точнее, его лицо не выражало ничего, кроме скучающего безразличия.
— А разве не так? По-моему, в тебе мало что осталось от прежней Валентайн.
Меня бросило в жар от облегчения. Значит, ему известно, кто я. Лукас не был склонен к блефу, а если уж блефовал, то по делу.
— Смерть приходит каждый день, — процитировала я, постучав пальцами по столу. — Лукас, у меня есть к тебе вопрос и предложение.
Он смерил меня долгим взглядом. Прежде один этот взгляд заставил бы меня выставить перед собой меч. В те времена при моей встрече с Лукасом демон Джафримель сливался с моей тенью, и я была чертовски рада его поддержке. Но сейчас я выдержала этот взгляд, надеясь, что он не поймет, в каком я отчаянном положении. Но на всякий случай я держала большой палец на гарде катаны, а правую руку — возле рукояти. Пусть я почти превратилась в демона, но Лукас все равно очень опасен. Не зря его прозвали Бессмертным.
Он сгреб со стола бутылку, поднес горлышко к губам, сделал большой глоток и поставил бутылку обратно. Она слегка звякнула.
— И чего ты хочешь, чика?
У меня отлегло от сердца, но я постаралась не выдать себя. Похоже, он ничего не имел против сделки. У меня есть шанс.
— Ты боишься демонов?
В ответ он присвистнул, что заменяло ему смех, и поморщился. Изуродованная кожа пошла складками.
— Смерть и их не минует, — наконец отозвался Лукас.
«Я даже спрашивать не буду, откуда ты это знаешь».
— Хорошо. Тогда, Лукас Виллалобос, не хочешь ли поработать на дьявола? На Князя тьмы.
Он смерил меня долгим взглядом.
— Ты это, на хрен, серьезно?
Мне удалось выдержать его взгляд дольше, чем это казалось возможным.
— Я это, на хрен, вполне серьезно. Гонорар обсудим особо. Возможно, тебе придется убивать таких тварей, каких ты сроду не видел.
«Надеюсь, ты их вправду не видел. Впрочем, лучше бы ты их видел и знал, как мне от них уберечься».
Он призадумался. Я надеялась, что предложение его соблазнит. Данте Валентайн, еще живая, несмотря на все усилия бесов, искушала малого, которого не берет смерть. А говорят, будто искушение — орудие демонов.
Но я училась у лучшего из них.
— Говоришь, обсудим особо?
Я стиснула зубы, взглянула ему в глаза и кивнула.
— Да, Лукас. Чего ты хочешь?
Угол его глаза дернулся, и это предупредило меня об опасности. Я отбросила его руку в сторону, перехватила запястье, и нож вонзился в столешницу. Все произошло словно само собой: мои золотистые пальцы вдруг тисками сомкнулись вокруг его пятерни, сжимавшей нож.
Виллалобос улыбнулся, израненную кожу изрезали глубокие морщины. Конечно, он не собирался нападать, а только проверял, в форме ли я. Другой рукой он небрежно держал бутылку.
«В жизни не видела, чтобы человек двигался с такой быстротой».
Сдавив посильнее, я сломала бы пару костей его руки, а если бы выпустила когти, мои пальцы могли бы пронзить пластик стола.
Зрачки Лукаса расширились, отчего на почти желтые глаза набежала темная тень.
— Ну, что за работа? — шепотом спросил он.
Его кожа была сухой и на удивление гладкой, но я ощущала в руке напряженное жужжание энергии. Нет, он больше не был человеком.
«Если вообще когда-то был. Помни, Дэнни: ты не знаешь о нем ничего, кроме слухов. Будь осторожна».
Я глубоко вздохнула.
— Ты поможешь мне выжить и убить четырех демонов высшего ранга. А заодно станешь моими глазами и ушами.
Я боролась с огромным желанием обернуться. Знак демона на плече размягчился и горел, посылая жар по моим костям и венам. Это отвлекало — но я могла использовать демоническую энергию. Может быть, Джафримель сейчас ищет меня?
«О боги. Надеюсь, так оно и есть».
Лукас снова издал свистящий смешок. Звук был такой, будто его душили.
— Да, с тобой не соскучишься, — произнес он низким сдавленным голосом. — Давай-ка выйдем через заднюю дверь.
От облегчения я несколько расслабилась, но решила довести дело до конца.
— Как насчет платы, Лукас?
— Как обычно. — Он скривился. — Ну и кое-что еще.
«О боги! Всемогущие боги».
По коже у меня пробежали мурашки. Однако это реальный шанс на удачу, а Лукас — явно меньшее из двух зол.
Но от мысли о том, на что я готова согласиться, меня слегка замутило. И даже не слегка. Но если выбирать между тошнотой и ужасной смертью, тошноту можно перетерпеть.
— Договорились. — Мой голос стал мягким, как шелк в меду. — Только один вопрос.
Я помедлила, моя рука сжалась вокруг его запястья, нож заскрежетал по столешнице. По пивнушке прокатилась волна шепотков. Скоро вся Новая Прага будет знать о том, что Виллалобос обзавелся новой клиенткой.
— Что привело тебя в Новую Прагу?
Он издал скрипучий смешок. Не уверена, что он мне понравился, но такое уж чувство юмора у Лукаса Виллалобоса.
— Абракадабра.
Он достал из кармана скомканную пачку новых кредиток и бросил несколько штук на стол.
— Я встретился с Паучихой. Она сказала, чтобы я ехал в Новую Прагу, где ты найдешь меня. Я кое-чем ей обязан, вот и поехал. А плохие предсказания всегда сбываются.
Паучиха Сент-Сити никогда не числилась у меня в друзьях, но мы и не враждовали. В прошлом нам довелось оказать друг другу услуги: она предупредила меня насчет Сантино и дала наводку, как его выследить. Если она сочла нужным помочь, направив ко мне Лукаса, теперь я перед ней в долгу.
Как ни странно, это не вызвало у меня протеста. Арба предсказала, что меня занесет в Новую Прагу, и меня это ничуть не удивляло. Кто она, неведомо, но точно не человек. Она всегда знала больше, чем это возможно даже для профессиональной торговки информацией.
Правда, за этим могло стоять нечто более серьезное.
— А чего ради ты встречался с Арбой?
Я разжала хватку. Он выдернул нож из стола и моментально убрал обратно в рукав. Я не спускала с него глаз, но за другим оружием он не потянулся.
— Я наведываюсь к ней каждые лет двадцать. Приятно, знаешь ли, иметь клиента, над которым не властно время.
Лукас встал, и мы выскользнули из помещения. Он оказался всего на три дюйма выше меня (а не на пять, как раньше); его узкую грудь по-прежнему перекрещивали патронташи. Он носил пожелтевшую от времени хлопковую гимнастерку, старые потертые джинсы и сапоги с основательно стоптанными каблуками.
— Пойдем, Валентайн. С этого момента и до смерти четвертого демона я твой новый лучший друг.
У меня вырвался звук, лишь отдаленно напоминавший вздох. Лукас — сущий змей, смертельно опасный и непредсказуемый, но раз он сказал, что отныне он на моей стороне, ему можно верить. Мы заключили сделку, Виллалобос никогда не отказывался от своего слова. Он по-прежнему внушал мне страх, но в поединке с демонами полезно иметь бессмертного союзника.
Глава 15
Всякий, кто много лет промышляет заказными убийствами, имеет надежные убежища в паре крупных городов. Слава богам, Виллалобос не был исключением.
Лукас шел впереди, ссутулившись и шаркая ногами. Я следовала за ним по узким извилистым улочкам Старого города, и моя тренированная память маги, запечатлевшая множество городов, узнавала каждый поворот. Удивительно, какими одинаковыми они начинают казаться по прошествии времени.
В темном переулке мы нырнули в коллектор, проходивший через подвал полуразвалившегося здания, ныне колонизированного сликбордистами. Гремела музыка в стиле «неонеопанк», ноздри щекотали запахи чешской кухни, возбуждая голод. Во время одиссеи по питейным заведениям я получила представление о теневой стороне жизни Новой Праги, но сейчас Лукас вел меня в подземелье.
В древнем туннеле под Старым Местом, где с потолка холодной капелью сочилась вода, Лукас не раз оглянулся и, удостоверившись, что за нами никто не следит, нажал на сканирующий замок круглого люка.
От замкнутого пространства у меня сдавило горло, сердце усиленно забилось. Я не произнесла ни слова. Дверь со скрежетом отворилась. Ориентироваться под землей было нелегко, но я не сомневалась, что сумею выбраться на поверхность, а если кто за мной увяжется, ему придется побегать. Если, конечно, не задохнусь в этих стенах. Меня, как и большинство псионов, тяготило пребывание в замкнутом пространстве. К тому же не давали покоя гнетущие воспоминания о «клетке Фарадея», о сенсорной недостаточности подвала в «Риггер-холле», где тьма, подобно червям, поедала основу моего сознания, а воздух превращался в твердое, скользкое, удушающее стекло.
Но даже клаустрофобия лучше смерти. Тот факт, что демоны желают меня убить, заставлял иные страхи отступить на второй план.
За дверью разливался мягкий, густой, многоликий свет. Я шагнула в круглый проем и изумленно ахнула.
Логовище Лукаса в Новой Праге представляло собой длинный сводчатый каземат, превосходно защищенный от любой физической или психической атаки. Насколько я знала Лукаса, на случай вторжения в помещении было заготовлено несколько любопытных сюрпризов, не говоря уж о дополнительных путях быстрого отступления. Пока он закрывал дверь, я остановилась и с восхищением осмотрелась.
Мое внимание привлекли два превосходных кленовых стола с гнутыми ножками в характерном стиле ден Йонтена, старый персидский ковер в сдержанно-красных тонах, сильберийская лампа. На стене над двумя чудесными хаваракскими креслами висела почти бесценная гравюра Мобиана: обнаженный мужчина с вытатуированным на бицепсе скорпионом, сидящий на деревянном столе, подогнув ноги и положив голову на колени.
Я вспомнила другой рисунок Мобиана — тот, что висел в доме Полиамура в Сент-Сити. Мне до боли, до потери дыхания захотелось увидеть Поул-стрит, дом Гейб на Тривизидиро или хотя бы ломбард Арбы. Я прожила в Сент-Сити почти всю свою жизнь — человеческую жизнь. И вот сейчас, когда о возвращении не могло быть и речи, меня отчаянно потянуло туда.
Лукас остановился позади меня.
— Это прекрасно, — сказала я. — Мне нравится Мобиан.
— Это дорого стоит, — лаконично ответил он. — Есть хочешь?
Я умирала от голода. Хорошо, что меня могла насытить человеческая пища, а не секс или кровь, хотя я не имела возможности съесть столько, сколько мне было нужно.
— Да.
«Кажется, я никогда не видела, как он ест».
— Там, за этой комнатой, кухня. Угощайся, а я прошвырнусь по городу. Посмотрю, не ищет ли кто тебя, да прихвачу кое-что необходимое.
Я слышала, как он движется позади меня, и по моей коже бежали мурашки.
«Лукас Виллалобос у меня за спиной. И я не вижу, что он делает».
Я кивнула и медленно обернулась к нему, прогоняя неуместную панику. Нет, он не собирался нападать на меня. Напротив, Лукас был озабочен тем же, чем на его месте занялась бы я: проверкой, нет ли хвоста за новым клиентом.
— Другой выход есть? — поинтересовалась я. — На случай, если переднюю дверь обнаружат.
Несколько долгих мгновений он молча смотрел на меня в упор своими почти желтыми глазами, а меня пробирала дрожь. Конечно, это безумие — нанимать Лукаса. Но когда имеешь дело с демонами, не помешает союзник, которого нельзя убить. Да и был ли у меня выбор?
«Черт возьми, Данте, кончай ныть! Пока Джаф не нашел тебя, будешь заботиться о себе самостоятельно».
Наконец Лукас кивнул.
— Иди сюда.
Позади раскрашенной ширмы Чонио он показал мне небольшое углубление в плитках, как раз по размеру ладони. При нажатии часть стены отходила внутрь, и можно было быстро проскочить в следующий туннель, ведущий на поверхность. Закрытая, эта тайная дверь была совершенно незаметна.
— Осторожно, там скользко.
Его голос царапал слух: он звучал так, словно вместе со словами Лукас отхаркивал куски больных легких.
— Хорошо. Спасибо, Лукас.
Он издал очередной хриплый, с присвистом, смешок.
— Не благодари меня, Валентайн. Я согласился на это только потому, что мне чертовски любопытно.
— Что именно?
Я вышла с ним из-за ширмы и прошла почти до двери. Наши шаги отдавались эхом, и меня вдруг охватил озноб: как только он закроет эту дверь, я останусь одна. Под землей. В каземате без окон.
«О боги».
— Может, хотя бы дьявол меня убьет, — ответил Лукас Виллалобос, нажимая на сканирующий замок. — Боги видят, я уже заждался.
Глава 16
Кухня находилась там, где он сказал, а дальше по коридору — ванная и, о Анубис, маленькая спальня. Я с томлением воззрилась на узкую монашескую койку, чувствуя, что валюсь с ног от усталости. Сегодня я впервые в жизни говорила с Лукасом Виллалобосом, не испытывая леденящего ужаса.
Когда ты теряешь возлюбленного — падшего демона, собравшегося вернуться в ад, — потом убиваешь в колее поезда беса с тремя яйцами, а вдобавок у тебя взрывают дом, это очень утомляет, и даже при встрече с тем, кого избегает смерть, ты больше не испытываешь былого страха. К тому же я изменилась. Стала сильнее обычного человека и могу вынести больше.
Только надолго ли? Если Джафримель опять служит дьяволу, не превращусь ли и я в нормальную смертную женщину? Трудно представить, как можно отыграть назад генетические преобразования моего тела, но демоны занимаются такими трансформациями с незапамятных времен. Кто знает, на что они способны. Есть гипотеза, что эволюция человека — результат демонического эксперимента, хотя говорить на эту тему никто не любит. После таких разговоров остается неприятный осадок.
В конце концов, Джаф изменил меня сам, и он наверняка способен переделать все обратно. Может быть, это произойдет само собой.
Я вздохнула, потерла правой рукой висок. Все это просто нелепо.
«Нелепо или нет, а прежде всего нужно подумать об отдыхе. Солнышко, не забивай себе голову ерундой. Расслабься, поешь, приляг и дождись возвращения Лукаса».
Меня мучил голод, однако все консервы и полуфабрикаты, найденные у Лукаса, на вкус казались картонными. В желудке они оседали тяжестью, как шары для боулинга, и не утоляли мой голод. Я сделала самое разумное, что возможно в таком положении: стянула с кровати за ширмой пару одеял, устроилась у стенки, положив руку на рукоять меча, и закрыла глаза, прислушиваясь к тишине. Мне, прирожденной горожанке, редко доводилось слышать настоящую полную тишину — если вообще доводилось. Пребывание под землей отрезало не только от звуков, но и от психического фона. Я ощущала только энергию, просачивавшуюся с поверхности, словно вода, и особенное, не направленное электрическое поле, словно подтверждавшее: ты под землей.
«Может быть, стоит зарыться в землю, как зверь, и затаиться на ближайшие семь лет?»
Эта мысль то успокаивала меня, то пугала, в зависимости от того, открыты или закрыты были мои глаза.
Однако в логове Лукаса Виллалобоса я чувствовала себя более защищенной и поэтому расслабилась, задремала, прислонившись головой к стене. Моя шея была непривычно голой — я не носила коротких волос со времени «Риггер-холла», воспоминание о котором заставило меня поежиться. Потом, в Академии, я сразу же отпустила волосы и красила их в соответствии с профессиональными требованиями некромантов, восходившими к Указу о парапсихологии. Указ предписывал нам являть себя миру так, чтобы нас безошибочно узнавали. Когда же Джафримель изменил меня, мои волосы приобрели тот же чернильный оттенок, что и у него.
Ну вот, опять я о Джафримеле.
«Сиди дома. Никому не открывай двери. Не сомневайся во мне, что бы ни случилось».
Мы вошли с ним в церковь и встретились с Люцифером. Я все время мысленно возвращалась к той встрече: их разговор на языке демонов, уловки, направленные на то, чтобы склонить меня к согласию. И вот результат: почти все, что я имела, погибло в пламени взрыва, и на этом демоны не успокоились. Мне чертовски повезло — я встретилась только с одним бесом. И этого беса, в отличие от Сантино, не измотал атаковавший его Джафримель. Вообще-то мне чертовски повезло в обоих случаях.
Итак, какой-то демон знал, что Люцифер заключил со мной сделку, знал суть этой сделки и искал возможность нанести мне удар первым. Все предсказуемо — ведь я самое слабое звено в цепочке, ведущей к дьяволу, особенно если Джаф снова стал полноправным демоном. Возможно, мятежники хотят демонстративно убить меня, как это делают семьи, и тем самым подать сигнал остальным демонам, готовым восстать. Ведь если Люцифер не в силах уберечь одну паршивую человеческую женщину, чего стоит его мощь? После такого удара по репутации ему будет сложнее сохранять контроль над адом.
Я похолодела при мысли о демонах, ускользающих из преисподней и обращающих в хаос мой мир. Все-таки Люцифер относился к человечеству более-менее доброжелательно, и я подозревала, что людям так сложно установить контакт с демонами именно из-за его позиции. Нарушение статус-кво будет сущим кошмаром.
Мне снова вспомнился храм, остановившийся на мне взгляд Люцифера, злорадное выражение его лица и холодная, резкая красота его вкрадчивого голоса, от которого по спине пробегали мурашки.
Я даже почувствовала эти мурашки, хотя на самом деле моя кожа осталась гладкой и золотистой. Это было сродни фантомным болям в ампутированной конечности. Так или иначе, одно неоспоримо — он ловко переиграл меня. Я не сумела настоять на свободе для Евы.
Ева. Маленькая девочка с шапкой блестящих шелковистых волос и глазами цвета индиго, слишком большими и слишком спокойными, полными устрашающей, леденящей зрелости. Рожденная из генетического материала Люцифера в сочетании с кровью и костным мозгом Дорин, ради которых Сантино ее и убил. Одна из моих главных неудач, из долгой их череды.
«Зачем я перескакиваю с одной неприятной темы на другую?»
Я сменила неудобную позу, ощутив затылком холодок стенной плитки. Температура моего тела была значительно выше человеческой, и мне было приятно чувствовать этот холодок.
Пока еще приятно.
«Ничего, скоро Джафримель снова превратит тебя в человека», — прозвучал в моем сознании противный голосок, вечно призывавший к самобичеванию. Я беспокойно заворочалась, пытаясь заглушить его.
«Ты холодная, черствая, ущербная. Ты заперлась, он сам это говорил, со своими книгами и изводила Джейса. А что, не так? Неудивительно, что Джафримеля потянуло в ад: там всяко веселее, чем с тобой!»
Мысль о том, что за взрывом моего дома и нападением беса мог стоять Люцифер, была удручающей. Ведь я сама слышала, как Джафримель выторговал у дьявола обещание защищать меня и призывал меня не сомневаться. Что бы ни случилось.
«Прекрати, Дэнни. Прекрати немедленно. Если перестанешь доверять Джафримелю, ты погибнешь. Не поддавайся сомнениям, особенно сейчас. Он никогда не подводил тебя. Что бы ни случилось, он сделает все возможное, чтобы помочь тебе».
После нескольких часов бесплодных раздумий я открыла глаза, вздохнула и собралась поудобнее улечься на полу, как вдруг мой демонически острый слух уловил крадущееся движение снаружи — в туннеле, ведущем к двери Лукаса. Я и не осознавала, до какой степени сосредоточена: от меня не ускользнул ни единый шорох или шепот.
Я застыла, левой рукой схватилась за меч и бросила взгляд на почти забытый наруч. Вытравленные на нем руны вновь пришли в движение, и даже при здешнем освещении было видно, что они светятся пугающим зеленым огнем.
И без словаря демонского языка было ясно, что это означает. Ничего хорошего — по крайней мере, для меня.
Тихонько выдохнув через приоткрытый рот, я рывком поднялась на ноги и начала прощупывать стену в поисках маленького углубления.
Глава 17
Когда я добралась до конца длинного туннеля, совсем стемнело, только наруч давал мне немного света. Обостренное демоническое зрение помогает, но даже демонам нужно хотя бы несколько фотонов, чтобы видеть в темноте. Они ведь не нихтврены с их необъяснимой способностью видеть в абсолютном мраке. Дорога оказалась долгой, скользкой и трудной, она подвергла испытанию даже мои ускоренные рефлексы и чувство равновесия. Мысль о том, что Лукас пробирается к поверхности по темному, вязкому, наклонному проходу, тоже не воодушевляла. Откуда-то из тьмы доносился писк, а пару раз я видела светящиеся бусинки звериных глаз.
Конечно, глупо пугаться крыс или любых других обитателей городских подземелий, когда за тобой гонятся смертельно опасные демоны, но мне все равно было не по себе.
Наруч испускал равномерное зеленое свечение, и это очень заинтересовало меня. Браслет уже дважды предупреждал меня об опасности. Текучие зеленые линии двигались, причудливо изменяя узор, как вода под гладкой поверхностью. Однако никаких признаков магии я в нем не обнаруживала, как ни пыталась.
Что это, подарок Джафримеля? Буду считать, что так. Но он велел мне не брать ничего от Люцифера, прежде всего ни еды, ни питья. Уж не совершила ли я глупость, нацепив эту штуковину? Однако браслет предупреждал меня об опасности. Или это своеобразный дар дьявола, пообещавшего защищать меня, но не желавшего утруждаться самолично?
То, что успешное нападение причинило бы вред авторитету Люцифера, немного успокаивало. Немного, но не очень-то. В конце концов, кого в аду волнует участь какой-то смертной некромантки?
Но если так, зачем они пытаются меня убить?
Кроме того, я уже не человек. Не совсем человек. Я хедайра. Надолго ли?
«Черт, Дэнни, перестанешь ты или нет? Ты надоела даже самой себе».
Выход находился под очередным мостом из пластика и бетона. Туда вела труба, по дну которой протекал хилый ручеек, и мне пришлось идти, сложившись пополам. Правда, по мере приближения к поверхности труба расширялась, так что вскоре можно было почти выпрямиться. Под мостом было слышно, как над Новой Прагой громыхают раскаты грома, и пахло насыщенным химикалиями ливнем. Я добралась до узкой лестницы, поднялась по крошившимся узким каменным ступенькам, выглянула наружу и настороженно осмотрелась. На улице было пусто.
Этот район Новой Праги выглядел так, будто его покинули после беспощадной бомбежки. Над некоторыми строениями в ночное небо поднимался дымок. Я всеми доступными способами исследовала прилегающую территорию. Ничего угрожающего не обнаружила.
На поверхности я еще острее ощутила собственную уязвимость. Кто мог найти убежище Лукаса? Виллалобос профессионал, он никого бы на меня не навел. Или все же?.. Нет, по своей воле никогда бы не навел, если только он не двойной агент. Но это начинает смахивать на паранойю. В конце концов, какой-нибудь демон мог тайком проследить за Лукасом.
Так или иначе, браслет предупредил о появлении беса в поезде, и теперь мне хватило ума внять новому предостережению.
А если Лукас и вправду работает на кого-то, желающего мне смерти?
«Проклятье! Тогда он атаковал бы меня, когда я повернулась к нему спиной. Нет, это паранойя. Давно ли я в нее впала? Она уже расцвела пышным цветом. Чертовым пышным цветом».
Я вздрогнула, когда мои размышления прерывало завывание двигателя самолета. Инстинктивно, не раздумывая, я метнулась обратно под мост и спряталась там за миг до того, как из-за угла раздолбанного строения, походившего на многоквартирный жилой дом, плавно вылетела обтекаемая черная капсула. Со дна капсулы тянулись и шарили по улице лучи прожекторов. Я углядела усики антенн, похожие на колючки ядовитой рыбины.
Поисковик? Я прикусила губу, отступая в тень, и понадеялась, что у них нет инфракрасного сканера. В этом диапазоне я со своим демоническим метаболизмом буду светиться на фоне прохладного ночного воздуха, как пучкинская новогодняя елка.
Летательный аппарат просматривал улицу, выполняя стандартную поисковую процедуру. Мне очень хотелось самой просканировать самолет, но если внутри сидит псион, он мигом меня засечет. Я вжималась в камень и пыталась замаскироваться, используя высокий фоновый уровень здешней энергии, но меня все равно легко было обнаружить. Когда ты в бегах, проявлять свою демоническую энергию — не самый осмотрительный шаг.
«К тому же, Данте, ты сама не знаешь, надолго ли ее хватит».
Я велела внутреннему голосу заткнуться, дождалась, пока самолет улетит, помедлила еще некоторое время, потом поднялась по ступенькам и огляделась. Подполье. Мне нужно или уйти обратно в подполье, или найти способ связи с Лукасом.
«О чем, черт возьми, я думаю? У меня на спине нарисована здоровенная мишень. Если сумею продержаться, Лукас сам меня найдет, но одни боги знают, где я могу сейчас спрятаться».
Я на миг задумалась, закрыв глаза, а когда открыла их, наруч опять светился зеленым.
«Есть что-то такое, чего мои враги не смогут предугадать?»
И тут меня осенило.
«Тебе самой решать, сражаться или бежать», — прозвучал в моей голове голос Йедо. Когда враг атакует, его силу можно обратить против него самого. Я быстро перебрала в уме возможные способы действий. Их было немного. Необходимо точно знать, чего ждать и к чему готовиться.
Придерживая ножны левой рукой, я заняла устойчивое положение, сделала глубокий вдох — и мощно, резко выбросила энергию.
Я не ожидала этого, но так получилось само: с моей вытянутой правой руки сорвался, устремившись к облакам, сине-зеленый разряд. Энергия рассеется над городом, но не раньше, чем выброс будет замечен. Если Лукас неподалеку, он сообразит, что это за салют.
Сделав это, я со всех ног припустила к заброшенному жилому дому, из разбитых окон которого не поднималось ни единого дымка. Он высился среди бетонных развалин, заросших сорняками. Рядом виднелась внушительных размеров воронка, где росло несколько корявых деревьев.
Иными словами, это неплохая оборонительная позиция: если придется уносить ноги, будет где укрыться. Другое дело, что тот, кто вздумает пробраться в здание, тоже без труда найдет укрытие, но тут уж ничего не поделаешь: в мире нет совершенства. Во всяком случае, чтобы пережить эту ночь, ничего лучшего мне не найти.
Вскоре снова послышалось завывание антиграва, и над улицей опять появился черный самолет. Я заметила его, бросив осторожный взгляд в щель между досками, которыми было заколочено одно из выбитых окон. Край моего плаща — плаща Джейса — зацепился за осколок оконного стекла (это было настоящее стекло, а не пласгласс), но я рванулась и перебежала на другую сторону здания, откуда можно было разглядеть самолет.
Весь нижний этаж здания был завален мусором, а сквозь крышу была проломлена здоровенная дыра, в которую виднелся клочок неба. Я изготовилась и прыгнула. Выпущенные когти впились в бетон, тело, потянувшись, метнулось вверх. По-кошачьи приземлившись на ноги на третьем этаже, я припустила бегом по засыпанному мусором полу, пересекла помещение и замерла у ветхой стенки, выглядывая в разбитое окно, как раз напротив летательного аппарата.
Самолет покачивался, из донных люков свисала паутина тросов. Уж не спустились ли по ним люди? Похоже, я пропустила что-то важное. Неужели группа захвата уже высадилась? Гладкая темная капсула кренилась на сторону, словно что-то с ней было не так, хотя я не понимала, что именно. Странная, жутковатая тишина нарушалась лишь гудением двигателя да завыванием перегруженных стабилизаторов. Я посмотрела вниз и увидела темные фигуры, перемещавшиеся под прикрытием развалин. Некоторые двигались как люди.
Но не все.
«Они или находились поблизости, или высадились по тросам. Главное, видели ли они, как я забежала сюда?»
Я размышляла об этом, покусывая нижнюю губу.
Между тем аппарат опасно качнуло, и в иллюминаторах вспыхнул зеленый свет. Вспыхнул и тут же погас.
«Что за чертовщина там творится?»
Я решила, что стоит подняться повыше, и отступила к дырке в потолке, пытаясь не думать о том, что это ловушка. Да, за мной охотятся, но я знаю, где находятся враги, и сумею прорваться, если незаметно подберусь к ним. В несколько прыжков я взлетела до шестого этажа, подтянулась и откатилась от отверстия в крыше, когда снаружи раздался грохот. Дом содрогнулся.
Я бросилась к ближайшему окну и успела как раз вовремя. Самолет вдруг потерял высоту и, разбрасывая землю и камни, врезался в то самое перекрытие, под которым я пряталась. От столкновения в пластиковом корпусе образовались разрывы.
Земля содрогнулась, здание качнулось у меня под ногами. Мне бы сейчас сликборд — и удрать отсюда поскорее, но вместо этого я осторожно обогнула зияющую дыру и устремилась в самую раздолбанную часть дома. Это было рискованно, поскольку плотность и вес у меня были выше человеческих. С другой стороны, прочность мышц и костей позволяла мне выдержать падение с большей высоты.
Итак, самолет сбили. Но не плазменным разрядом, иначе реакция разнесла бы этот несчастный дом вдребезги и оставила на теле города оплавленный шрам. Скорее всего, самолет потерял высоту в результате какого-то электромагнитного воздействия, к счастью, не слишком заметного, поскольку крушение произошло в стороне от регулярных транспортных линий. Возможно, это соперничество каких-то враждующих группировок.
И это мне только на пользу.
«Драться или бежать?»» — снова прозвучал в моем сознании голос Йедо, рассудительный и спокойный.
Я нашла укромный угол и затаилась, выжидая. Эта позиция позволяла мне видеть все и выстрелить в кого угодно, кто высунется из сквозной дыры, выглядевшей так, словно в дом во время Семидесятидневной войны или какой-то местной заварушки угодила бомба. Потом я смогу выскочить из дома, прорваться сквозь кольцо преследователей и затеряться в Новой Праге. Я знала, кто за мной охотится, какие силы на стороне моих врагов, и это знание давало мне преимущество.
Давление воздуха изменилось, тяжесть навалилась на меня. Наруч сжался, туже стянув руку. Я затаила дыхание и сложилась вдвое, стараясь не двигаться и стать как можно меньше. Воздух уплотнился, стал жарким, и у меня невольно перехватило дыхание.
Снизу появилось нечто, имевшее ауру колеблющегося алмазного пламени. При этом воздух наполнился тяжелым запахом апельсинов и кровавого мускуса.
«Еще один демон!»
Я задрожала, как кролик.
Ничего подобного не доводилось ощущать с тех пор, как у моей двери объявился Джафримель. Черные языки алмазного демонического пламени колебались. Энергия пронизывала все физическое пространство здания. Я прикинула расстояние, отделявшее меня от окна.
«Сражаться или бежать?»
С демоном мне не совладать. Если он заманит меня в ловушку, будет ясно, на что я способна.
— Правая Рука! — разнесся снизу эхом вкрадчивый, леденящий душу голос. От этих слов, сказанных по-мерикански, дом содрогнулся, как резонирующая струна. — Убийца, я желаю говорить с тобой. Выходи, встретимся лицом к лицу.
«Что за чертовщина? — спросила себя я и сама же рассудила: поскольку он лопотал не по-чешски, значит, явился за мной. — Да, пожалуй, ответ еще хуже, чем сам вопрос».
Мне пришлось сглотнуть, чтобы подавить безумный смешок. Ну почему в такие моменты меня всегда разбирает смех? Я вздохнула, втянула сквозь зубы глоток воздуха. Он был до одури пряным, насыщенным цитрусовым и мускусным ароматом.
Я не сдвинулась с места, выжидая.
— Знаю, ты здесь, — продолжал голос.
Слишком низкий, чтобы быть женским, полный ужасающего холода, пробирающего до костей, выкручивающего каждый нерв, силы. Голос Джафримеля никогда не звучал так убийственно. Он порой становился грозным или наполнялся ледяной яростью, но никогда не звучал так... бесчеловечно.
— Я чую тебя.
«Рада за тебя. Я приготовила тебе сюрприз, но вряд ли он тебя обрадует. — Правой рукой я сжала рукоятку меча. — Пусть встреча с демоном начнется по моим правилам».
В поединке с человеком или даже оборотнем у меня много шансов на победу, но я недостаточно знаю эту местность, чтобы вступать в бой с кем-то посильнее. Мне известно, что в Новой Праге находится по меньшей мере один демон, который ищет меня.
И по запаху он путает меня с Джафом.
Я открыла рот и бесшумно вдохнула воздух. Собиралась с силами, сосредотачиваясь, как сжатая пружина. Это школа Джафримеля: концентрация — и демонически быстрое, молниеносное действие.
«Не думай о нем. Думай о том, как отсюда выбраться. Ты знаешь, с чем имеешь дело, и главное теперь — выбраться отсюда».
Движение внизу. Если мне не составило труда забросить свое тело наверх, то демону это еще легче. Особенно демону высшего ранга.
Неподвижность. Тишина, убийственная, как радиация.
«Там внизу демон, а кто еще? Кому нужна моя жизнь?»
Наруч снова стиснул запястье, но его свечение потускнело, словно он опасался выдать меня. Я застыла в такой неподвижности, словно все молекулы моего тела замедлили свой хаотичный танец и даже импульсы, проскакивавшие между нервными узлами, остановились.
— Покажись! — Голос поднимался из темного провала, расслаиваясь между этажами. — Я хочу поговорить о...
И тут случилось невероятное.
Вновь подскочило давление воздуха, знаменуя появление нового пришельца. Не развалины, а какой-то чертов транспортный узел!
«Боги всевышние, час от часу не легче!»
Внизу подо мной взорвался хаос. Звук был такой тревожный и оглушительный, что я выхватила меч из ножен. По клинку побежали волны голубого огня.
Раздался дикий рев, потом воздух разорвал душераздирающий вой, от которого заледенела кровь в жилах; ситуация в корне изменилась. Одного демона, не знавшего меня, я могла бы сдержать. Против двоих рассчитывать было не на что. Правда, если они затеют драку между собой, у меня появится шанс под шумок унести ноги.
Почти не раздумывая, я высвободила всю свою сконцентрированную энергию и метнулась к окну, ударив по нему одновременно инерцией тела и энергией. Доски разлетелись, инерция выбросила меня в воздух, и я сгруппировалась, приготовившись к падению.
Пролетевший мимо разряд прошил воздух, послышались лающие звуки пулевой стрельбы. Ударившись подошвами о бетон так, что толчок отдался в теле до самой макушки, я приземлилась и в тот же миг столкнулась с двумя первыми противниками. Что ни говори, а встретить наконец конкретную и разрешимую проблему лицом к лицу — это облегчение.
Наемники, люди с пушками и клинками. С ними я почти не задержалась. Второго даже убивать не стала, просто отшвырнула пинком в сторону и устремилась через дымящийся строительный мусор к двоим следующим. На моем пути ударил разряд, потом я услышала неожиданный пронзительный вой: рвущий легкие истошный женский визг. Что-то ожгло мою щеку, как огненный хлыст. Душераздирающий вопль оказался моим собственным, он сорвал меня с места, сбивая в сторону желтые энергетические разряды. Я двигалась так стремительно, что враги не успевали прицелиться.
Я выскочила на улицу, пустынную, но залитую огнями, и на демонической скорости устремилась прочь, слыша позади дробный топот погони.
Преследователь был слишком быстрым даже для меня. Он приближался. Необходимо что-то предпринять, и поскорее.
«Срочно что-нибудь придумай, Дэнни!»
Впереди показался перекресток. Рассчитывать на преимущество в скорости я больше не могла, оставалось попробовать оторваться, изменив направление, но ноги сами понесли меня в темный вонючий переулок. Демоническая энергия уже не ограждала меня от смрада человеческих нечистот, смерти и разложения. Сталь горела в ладонях, когда я вспрыгнула на мусорный контейнер. Проулок, как я и надеялась, упирался в глухую кирпичную стену. Перевернувшись в прыжке и оттолкнувшись от стены обеими ступнями, я легко приземлилась лицом к преследователю, в полной готовности, с звенящим клинком, рассекающим воздух.
Я оскалилась. Если мне суждено погибнуть, я встречу смерть в бою, лицом к врагу и спиной к стене.
Каждый глубокий вдох опалял мои ребра, адреналин бушевал и пел во мне, помрачая разум и отдавая сознание на волю бешеной ярости загнанного в угол зверя, готового драться до конца.
Демон стоял в десяти футах от меня, и тьма, полыхавшая вокруг него, полнилась голосами — шепчущими, щебечущими, насмешливыми. Мое сердце подпрыгнуло к самому горлу, но тело само заняло оборонительную стойку, а клинок неожиданно полыхнул жестокой, губительной синевой. Метка на плече горела, рассылая мягкий бархатный жар по нервам.
«Его глаза. Anubis at'her'ka. Его глаза». Как и глаза Люцифера, они полыхали зеленым пламенем. И его аура, эти колеблющиеся, дрожащие языки сияющего чернотой огня... Он был точно таким, каким я впервые увидела его у себя на пороге.
Тьерс Джафримель снова стал демоном, и от одного вида его лица кровь в моих жилах заледенела, а сердце чуть не выскочило из груди. Мой меч сиял бело-голубым огнем, каждый нерв в теле звенел от яростного желания убивать.
Я впечатала каблуки в бетон и приготовилась дорого продать свою жизнь, если он приблизится.
Глава 18
Джафримель склонил голову набок, глядя на меня. Лицо его было абсолютно бесстрастным, и только ужасный огонь в глазах не позволял принять его за изваяние. Я сглотнула слюну с привкусом меди: мне ли не знать, как сверхъестественно быстро он способен двигаться. Мое сердце колотилось о ребра, готовое взорваться и избавить всех, кто жаждал меня убить, от лишних хлопот.
Так мы стояли секунд тридцать — демон Джафримель, уже не падший, и я, хедайра. Эти секунды были самыми долгими в моей жизни. Мой меч, оружие некроманта, полыхал синевой, в голове шумели звуки боя. Я чувствовала себя мишенью, пойманной в лазерный прицел, и страстно, до боли, жаждала схватки.
Терпение мое иссякло.
— Если ты собрался сделать это, вперед! — прохрипела я. — Не заставляй меня ждать!
По его лицу пробежала тень. Вид у него был озадаченным.
— Что за чушь ты несешь?
На меня нахлынуло облегчение: совсем другой вкрадчивый и злобный голос доносился с нижнего этажа заброшенного жилого дома. Голос Джафримеля звучал так же, как прежде, иронично и ровно, и это стало для меня таким огромным облегчением, что я позволила себе вздохнуть и слегка опустить острие меча.
С неба снова громыхнуло, в воздухе сгущался запах дождя. Грозовой фронт находился совсем близко.
Облегчение сменилось страхом пополам с раздражением. Я проголодалась, израсходовала невесть сколько энергии. Мои защитные линии вздрогнули, когда я вернула их на место. Знак демона на плече запульсировал, и новая волна энергии впиталась в тот комок оголенных нервов, в который я стремительно превращалась.
«Действуй, пока можешь, — мысленно повторяла я, как безумный припев. — Делай то, что считаешь нужным».
— Данте! — Он так и не двинулся, лишь окинул меня взглядом с головы до ног, заметил свечение клинка и боевую стойку, после чего снова воззрился на мое лицо. — Что происходит?
Я задыхалась, острие меча снова чуть опустилось, но клинок продолжал сиять синевой, а перстни рассыпали золотые искры.
— О чем ты, Тьерс Джафримель?
Его лицо осветилось пониманием. В этот миг, несмотря на лазерное свечение глаз, он выглядел почти человеком. Мне страшно сдавило грудь. Джафримель сдвинул брови, и я приготовилась к худшему.
«Это будет хуже, чем с Джейсом, хуже, чем с Дорин, хуже всего. О боги! Я ошиблась. Он собирается снова превратить меня в человека, он хочет сказать... что он хочет сказать мне? Джафримель, пожалуйста...»
— Данте, если ты вообразила, что я собираюсь с тобой драться, это очень глупо.
В его голосе прозвучала тень недовольства или, может быть, злость? Раздражение? Хотелось бы знать.
— Неужели? — Я собралась с духом. — Ты уверен?
Джафримель поморщился и вздохнул. Руки его были сцеплены за спиной, чернильные волосы, падавшие на лоб, стали длиннее, чем в нашу первую встречу. Его плечи расслабились.
— В один прекрасный день, Данте, я все-таки пойму, как работает твой мозг, и буду гордиться тем, что раскрыл одну из величайших тайн творения.
Что?
— Что?
Я заморгала. Мои плечи тоже расслабились. Похоже, все обернулось к лучшему. Он здесь.
Хорошо бы, но инстинкт никак не давал мне успокоиться. Мой внутренний зверь, изготовившийся к драке, все еще жаждал крови и предсмертных воплей. При таком приливе адреналина я всерьез боялась, что не смогу остановиться.
— Ты что, сошла с ума?
Теперь его гнев был очевиден — сдерживаемый, но бушующий в горящих глазах. И когда он научился придавать своему лицу такое человеческое выражение, легко читавшееся по линиям выразительного рта?
— Я же говорил, что приду к тебе.
— У этих слов могут быть разные значения.
Мой дурной язык взял верх над разумом, и меня понесло, как взбесившуюся лошадь.
— Ты, помнится, велел мне сидеть дома. А они сокрушили защитную систему, все погибло в пламени! Послушайся я тебя, от меня бы ничего не осталось. А еще бес!.. Там был бес, а потом...
Он задумчиво кивнул:
— Понятно.
И снова воцарилось молчание. Мое дыхание становилось ровнее. Мало-помалу напряжение и жажда крови ослабевали, пульс замедлялся — а Джафримель так и не шевельнулся. Я все еще балансировала на тонкой грани, огромное облегчение и новые опасения грозили потерей рассудка. Едва я «спаслась от демона», как прямо передо мной возник еще один. Да, я знаю его, но все равно чертовски нервничаю. Вот он замер неподвижно, и это терзает мои оголенные нервы. Они у меня истрепаны вконец.
— Да что ты стоишь как вкопанный? — выкрикнула я, чуть опустив меч, и дернулась, словно для атаки.
Джафримель и не шелохнулся. Просто смотрел на меня, сложив руки за спиной.
— Проклятье...
— Тише. — Неуловимым, стремительным движением он отбросил волосы со лба. — Пойдем со мной. Здесь опасно.
— Это ты мне говоришь!
Небо над головой озарилось вспышками. Снова прогремел гром, словно в меня плеснули кислотой.
— Я думала... Думала, ты...
Я не могла заставить себя закончить фразу. Сердцебиение замедлилось, но каждый удар был звучным и тяжелым, мое измученное, больное тело как будто пронзали горячие иглы.
— Что бы ты ни думала, Данте, я здесь. И уже теряю терпение. Идем.
Острие меча опустилось к самой земле, синий огонь пробежал по лезвию в последний раз и погас. Я неожиданно оказалась в темноте. Даже наруч больше не светился, что немного успокаивало. Он предупреждал об опасности, а Джафримель, видимо, не был опасен. Я глубоко вздохнула. Руки дрожали.
— Ты обещала не сомневаться во мне, — мягко напомнил Джафримель. — Нарушение обещаний чревато неприятными последствиями.
«Черт возьми, о чем ты говоришь? У меня выдалась дрянная неделя, я издергалась, так что дай мне минуточку прийти в себя. Я в таком напряжении, что мне все равно, кто за мной явился. Убью любого. Убью».
Эти слова я проглотила, чуть не поперхнувшись.
— Почему ты не сказал мне о своих планах? Почему?
— Послушай, есть много более приятных тем. — Он сделал шаг вперед, и я ощутила давление окутывавшей его энергии. — Я вернулся, как только смог. Ты носишь мою метку, я по-прежнему твой.
Я попыталась уразуметь его слова, но потерпела неудачу.
— Ты снова стал демоном. Что происходит? Что ты собираешься делать со мной?
Я выкрикивала это в смертельном ужасе, как безумная.
Поразительно. В кои-то веки я говорила именно то, что чувствовала. Проклятая паника была слишком сильна, я никак не могла справиться с собой.
Джафримель сделал еще один шаг вперед.
— Я по-прежнему а'нанкимель, хотя полностью восстановил былую энергию демона. Я считаю, что средства, которыми воспользовался Князь, отвратительны. — Его глаза вспыхнули. — Но если ты сейчас не пойдешь со мной добровольно, я заставлю тебя силой. Это будет неприятно для нас обоих.
Его повелительный тон заставил меня напрячься: противиться ему оказалось труднее, чем даже холодной властности Люцифера. То ли из-за того, что сейчас у него было больше энергии, то ли из-за его знака, прожигавшего мое плечо.
— Не надо. Просто дай мне минуту, ладно? Объясни мне — почему? Больше ни о чем не спрашиваю. Это ведь разумно, Джафримель. Просто скажи, и все. Мне нужно знать.
Мой голос сорвался. По переулку повеяло ветром, и кирпичи за спиной беспокойно застонали, когда энергия затрепетала, готовая вырваться из-под контроля.
Один долгий миг он молча смотрел на меня. Мой меч качнулся в сторону. Не сомневаюсь, Джафримель видел, что я дрожу. Я глубоко дышала, успокаивая себя, но дрожь проходила недостаточно быстро.
«Учитывая сложившуюся ситуацию, я еще неплохо держусь».
— Я рискнул, моя любознательная. Предположил, что Люцифер нуждается в нас гораздо больше, чем признается. Предупредить тебя я не мог — он бы мигом разгадал тебя. Твоя реакция убедила его в том, что он может вбить между нами клин. Видимо, он не ошибся. — Джафримель помедлил. — Прости.
Я всматривалась в его лицо, а он ждал моего ответа. Метка на плече продолжала жечь, волны энергии прокатывались по моей коже, входили в нее, лаская и уговаривая.
— Ты обещала верить мне и не сомневаться.
Теперь его голос был доброжелательным, мягким и знакомым. Напоминания мне не потребовалось. Медленно, очень медленно я вложила меч в ножны. Вдали послышался раскат грома. Приближалась буря.
— Я знаю, — сказала я хрипловато и отрывисто. — В твоем распоряжении ровно десять секунд, чтобы объяснить мне, что произошло. Не торопясь, подробно, не упуская ни единой детали.
— На это нужно больше времени.
В его голосе не прозвучало ни тени иронии, лишь спокойное увещевание.
— Время у меня есть, — отрезала я, потянула за рукоять и снова с лязганьем вогнала меч в ножны. — Давай, лорд демон.
Он и правда вздрогнул, или мне только показалось? Он двинулся ко мне не торопясь, шаг за шагом. Я не шевелилась, просто закрыла глаза и задержала дыхание. Когда руки Джафримеля коснулись моих плеч, я обмякла, и он привлек меня к себе, заключая в крепкие объятия. Мои всклоченные, спутанные волосы обдало его теплым дыханием.
— Хедайра, все, что требовалось сделать ради твоей защиты, я сделал. Верь мне. Хотя бы немного. Больше ни о чем не прошу.
— Верю, — прошептала я, уткнувшись в ворот его плаща. — Я знала, что ты придешь.
Он быстро притянул меня ближе, поцеловал в макушку, и паника, все еще заставлявшая мое сердце колотиться, спала. Немного.
— Нам пора идти. Здесь для тебя небезопасно.
«Забавно, а мне кажется, что я сейчас в самом безопасном месте в мире».
Вслух я, однако, ничего не сказала. Сжала зубы и отступила, когда он нехотя разжал объятия.
Глава 19
Мы шли рядом под грозовым небом. Джафримель шагал, заложив руки за спину, его лицо было задумчивым. Я держала руку на рукояти меча и пыталась смотреть во все стороны одновременно. Во рту у меня был кислый привкус страха и такое ощущение, словно каждый нерв оголен и кровоточит. Джафримель на меня не глядел, но внимательно наблюдал за окрестностями. Из низких нависающих туч непрерывно лил дождь, струи хлестали по мостовой. Капли испарялись, соприкасаясь со светящейся аурой демона. От него ощутимо тянуло жаром, и это наводило на мысль о том, что он вовсе не так спокоен, как пытается показать.
Как демон, пользующийся всеми ресурсами Хеллесвранта — глубоко укорененной, разветвленной агентурной и финансовой сети, которую внедрил в земной мир Люцифер, — Джафримель жил в апартаментах одного из лучших отелей Нового Места. Богатый постоялец мог позволить себе любую прихоть, и он заявился в гостиницу с усталой оборванной некроманткой, не обращая внимания на лебезящий персонал.
Отель представлял собой сверкающую, парящую конструкцию из пластика и пласгласса. Под мрачными облаками над Новым Местом сновали самолеты-лимузины, высотные здания содержались в полном порядке, и в целом район походил на деловой центр Сент-Сити. В Старом Месте улицы были завалены мусором, в кабаках и борделях всю ночь продолжалось шумное веселье, а эта часть города отличалась респектабельностью и комфортом. Поэтому я была здесь очень заметна.
Правда, я так издергалась, что чувствовала бы себя голой где угодно.
Я тяжело сглотнула, когда Джафримель остановился в фойе, повернулся вполоборота и стал рассматривать меня этими своими новыми, ужасными, светящимися зеленым глазами.
— Ты сможешь воспользоваться подъемником?
Я слабо кивнула.
— Прекрасно.
В моем осипшем голосе прозвучала бархатистая демоническая вкрадчивость:
— Но ты так ничего и не объяснил.
«Ладно, я сейчас сама не в настроении слушать. Мне бы с кем-нибудь подраться, но если я начну прямо сейчас, это будет безумием. Я не остановлюсь, пока не прикончу противника. Заняться сексом тоже было бы неплохо. Давай, солнышко. Дыши глубже. И постарайся же ты успокоиться!»
Увы, не получалось. Похоже, успокоиться я смогу очень не скоро.
— Терпение, моя любознательная.
Джафримель легким движением потянулся ко мне, но отвел руку назад, когда я отпрянула, чиркнув подошвами по безупречному полу. Нет, я вздрогнула не из-за него, а из-за близости подъемников, в один из которых мне предстояло влезть. При одной мысли об этом мои руки противно задрожали, дыхание затруднилось, грудную клетку сдавило.
— Теперь уже скоро...
Нормалы в униформе отеля расступились, когда мы двинулись через фойе. Растрепанная некромантка с растерянным взглядом и аурой кровожадной ярости, вцепившаяся в свой меч так, что побелели костяшки пальцев, это не слишком привычная для них клиентура.
Фойе отеля показалось мне красивым: бархатные кушетки в стиле барокко, светящийся белым светом искусственный камень, изваяние женщины в чешском национальном костюме. Женщина держала кувшин, откуда в бассейн с журчанием струилась вода. На водоворот страха и тревоги, распространявшийся среди нормалов при появлении Джафримеля, я старалась не обращать внимания. Татуировка на моей щеке сместилась.
При нашем приближении один из подъемников открылся. Он был пуст, и Джафримель ступил внутрь.
«Нет. Пожалуйста, не надо».
Отказаться было нельзя, я ведь уже согласилась. Мой отказ он истолковал бы как слабость.
Итак, я ступила внутрь и стала задыхаться, едва за нами закрылись двери. Мне казалось, что в кабине нет воздуха. Закрыть глаза и избавиться от этого ужасного ощущения я не могла, поэтому уставилась на ноги Джафримеля, ощущая нарастающее давление в черепе. Потом, от совместного воздействия антиграва и механической тяги, мой желудок вывернулся наизнанку.
— Джаф?
В моем надтреснутом сдавленном голосе звучала паника.
— Да? — отозвался он после паузы.
— Ты можешь... у тебя есть возможность снова превратить меня в человека?
«Я должна знать. Я не успокоюсь, пока не узнаю. И это только один из вопросов, которые мне нужно задать... Я должна знать».
Он стоял неподвижно.
— А ты бы хотела?
Неужели в его голосе слышалась обида? Он не перестает меня удивлять.
— Можешь просто ответить на вопрос?
Мне нужно знать. Sekhmet sa'es, он ведь снова стал демоном во всеоружии демонической энергии. Зачем я ему теперь?
«Он уже не такой, как прежде, — размышляла я, глядя на носки его сапог, — и я не имею над ним власти. Он способен сделать со мной все, что ему заблагорассудится. Все, что угодно, и я не смогу ему помешать. Это пугает меня больше всего. Как мне быть?»
— Даже если бы я захотел, я бы не смог полностью вернуть тебе обычные человеческие свойства. — Голос его был так холоден, что казалось, температура воздуха опустилась градусов на пять. — Произошли существенные структурные изменения, обратной трансформации ты не переживешь. Так просто тебе от меня не избавиться.
«Знаешь, Джаф, мне бы хватило просто "да" или "нет"».
Я вздохнула и напряглась: воздух вытекал из кабины, драгоценного кислорода оставалось совсем немного. А мне нужно дышать. Я должна дышать. Мое горло судорожно сжалось, как и пальцы на рукояти меча.
«Anubis et'her'ka. Se ta'uk'fhet se te vapu kuraph».
Молитва зазвучала в моем сознании одновременно с разгоравшимся голубым свечением, и я едва не вскрикнула от облегчения. Мой бог не отказывал мне в утешении никогда, с тех самых пор, как я прошла инициацию и стала аккредитованной некроманткой.
Это напомнило мне об алтаре и о пламени позади Анубиса, когда он объявил мне мою миссию.
Я изучала это в ходе курса спиритической теории: если боги просят сослужить особую службу, это редкость даже для некромантов. Боги, демоны — кто только не вмешивался в мою жизнь. Я попыталась вспомнить, чего именно хотели от меня боги. Но не смогла.
Мне нужно лишь ждать. Почему-то мысль об этом ожидании не пугала меня. Вряд ли мой бог попросил меня о чем-то, чего я не в состоянии сделать.
Дверь отворилась, и я пробкой вылетела из замкнутого пространства кабины. Я искала стенку, чтобы привалиться к ней спиной. Джафримель бесшумно вышел следом и не стал торопить меня. Он знал, что меня лучше не трогать, но его аура делала то, от чего он воздерживался: почти физически обволакивала меня заботой.
Когда я наглоталась наконец благословенного воздуха, подняла глаза и кивнула, он провел меня по тихому коридору с красным ковром и распахнул двойные двери. Едва мы прошли, как они беззвучно закрылись.
Номер люкс был выдержан в кремовых с золотом тонах, с огромным зеркалом над холодным и пустым нивроновым камином с решеткой, украшенной изображениями павлинов.
Оказалось, что в номере мы с Джафримелем не одни. Уловив постороннее движение, я мигом отпрянула, прижалась спиной к стене между дверью в ванную и изящным угловым столиком.
Лукас Виллалобос оглядывал меня, прислонившись к камину. Его волосы были прилизаны и прилипли ко лбу.
— Расслабься, чика, — промолвил он ласково, с ухмылкой маньяка.
В его голосе таился гром, и даже дорогущие пласглассовые окна содрогнулись в рамах. Я почувствовала, как пол заходил у меня под ногами.
— Ты среди друзей.
— Друзей? — переспросила я хрипло. Мне было не до вежливости. — Если это друзья, где же враги?
Конечно, я вовсе не это хотела сказать. Мой язык сорвался с привязи, как потерявший управление самолет.
Виллалобос рассмеялся знакомым неприятным, каркающим смехом. Вот уж не думала, что в моих словах есть что-то забавное.
На меня смотрели еще четверо мужчин и женщина. Шаман, маги, нихтврен и два человека без светящейся ауры псионов, однако явно не нормалы. Не оборотни, не кобольды, не нихтврены. Все это я установила, пока Джафримель стоял совершенно неподвижно, не сводя с меня горящего взгляда.
— Будем знакомиться? — с маниакальной невозмутимостью осведомился Лукас. — Итак, рекомендую всем присутствующим Дэнни Валентайн. Дэнни Валентайн, рекомендую тебе всех присутствующих.
«Спасибо, Лукас. Удружил».
Поднялся нихтврен — рослый, с грязноватой копной светлых волос, лицом ангела из головидео и светящимися глазами ночного хищника. Бледно-голубыми глазами. Одет он был в пыльный черный свитер с треугольным вырезом и мешковатые рабочие штаны, обут в стоптанные сапоги. С такого рода энергией я сталкивалась лишь однажды — во время мощного и стремительного нападения нихтврена из племени физических и психических хищников. Судя по моим ощущениям, этот тип был того же рода, что Николай, Первый нихтврен Сент-Сити.
— Тиенс, — представился он.
Я моргнула.
По спине побежали мурашки. Нихтврены не пугали меня так, как демоны, но существо, обладающее огромной мощью и энергией, невольно нервирует.
— Что? — невпопад вырвалось у меня.
— Звать меня так — Тиенс.
Он широко улыбнулся, показав белые зубы. Его клыки походили на зубы обыкновенного пса. Несомненно, он был превращен — нихтврены помешаны на физической привлекательности. Может быть, бессмертие легче перенести, если собирать красивые игрушки. В голосе его звучали округлые нотки чуждого диалекта, слегка напоминавшего франж или талиано.
— К твоим услугам, belle morte.
— Рада знакомству, — соврала я. — Прошу прощения, я совсем не хотела...
— Я Белла Торнтон, работала на корпорацию Троицы, — сказала женщина-шаман с симметричными татуировками в виде увенчанных терновником крестов на щеках. — Кажется, мы с вами уже сталкивались.
У нее были большие черные глаза, выстриженные треугольником волосы в стиле «неопанк» и легкое снаряжение: всего четыре ножа и скимитар. Меч лежал у нее на коленях — в кожаных ножнах тонкой работы, но явно не укрепленных. Я готова была биться об заклад на то, что и клинок внутри декоративный.
— Очень может быть.
Так оно и было, если она имела в виду историю с корпоративным шпионажем, в которой мы участвовали с Джейсом. С Троицей я имела дело несколько раз.
— Слышала, в то время у Троицы были самые лучшие защитные системы в этом бизнесе.
Я приврала: вряд ли мы могли сталкиваться в прошлом, ведь ей никак не больше двадцати лет. Проломить ее линии защиты я могла, только если она участвовала в тех разборках в качестве стажера.
Но похвалу Белла приняла с удовольствием и повела подбородком в сторону маги — стройного и решительного с виду молодого азиата с туманными карими глазами. Его взгляд прояснился, обратившись ко мне.
— Огами, мой партнер. Он немногословен.
Этот маги носил татуировку с изображением Крупсева в его фирменных локонах; длинный меч Огами напомнил мне о Гейб. Его ладонь лежала на простой и практичной рукояти так, что было ясно: он отлично владеет этим оружием.
«Это абсурдно», — подумала я и покосилась на Джафримеля.
Он смотрел на меня, зеленый свет в глазах отбрасывал тени на его золотистые щеки.
— Очень приятно, — хрипловато промолвила я.
Ветер хлестал по окну дождевыми струями. Вдали беззвучно сверкнула молния.
Оставшиеся двое, худощавые жилистые мужчины, молча глядели на меня.
Когда до нас докатился очередной раскат грома, как рокочущий контрапункт напряжения в комнате, Джафримель наконец встрепенулся и произнес, посылая в воздух мощь энергии:
— Ванн и Маккинли, агенты Хеллесвранта.
Ванн был весь коричневый, от каштановых волос до теплых карих глаз и загорелой кожи. Он и одет был в коричневое: кожаную куртку с бахромой, крепкие брюки, как у строителей, мягкие легкие мокасины. Последнее было необычно: большинство его собратьев по профессии носили сапоги, особенно если они, как этот малый, были вооружены до зубов. У Ванна имелись и ножи, и пистолеты, и «вращающиеся когти», а из-за плеча торчал приклад плазменного ружья. Удивительно было и то, что когда он чуть шевельнулся, встретив мой взгляд и тут же отведя глаза, весь его арсенал даже не звякнул.
— Привет, — сказал Ванн.
— Привет.
Мой голос показался слишком глухим и отрывистым даже мне самой.
«В конце концов, у меня была трудная ночь, я встретилась с двумя демонами, да еще этот проклятый подъемник. Тут не до любезностей».
А вот у Маккинли были гладкие волосы, черные как вороново крыло, темные выразительные глаза и бледная кожа. Из оружия — во всяком случае, на виду — у него имелись только два ножа. Все неброское, не считая какого-то странного, поблескивавшего металлом покрытия на левой руке. Несколько мгновений он смотрел на меня, потом поднялся с кушетки.
Двигался он плавно и бесшумно. Я прислонилась спиной к стене, а от его взгляда ощутила покалывание в затылке.
Маккинли неторопливо, вразвалочку приближался ко мне. Когда он почти поравнялся с Джафримелем, мой меч словно сам собой выскочил из ножен — четыре дюйма сверкающей стали. Я сглотнула. Не знаю, что это за тип, но от его движений мне становилось не по себе.
— Не приближайся.
«Еще шаг, и я за себя не отвечаю. Не удержусь. Я сейчас опасна. Очень опасна».
Маккинли смерил меня долгим взглядом, который задержался на моем левом запястье, потом глянул на Джафримеля, не сводившего глаз с моего лица. Джафримель не шевельнулся, и бледный мужчина кивнул.
— Впечатляюще.
Он говорил тихо, почти как некромант, но не шепотом. Просто тихо, словно ему никогда не приходилось повышать голос, чтобы чего-то добиться.
— Отлично, все довольны, — промолвил Лукас, отодвинувшись от камина. — Теперь я наконец-то могу уснуть. Спокойной ночи, ребята.
— Лукас!.. — Я чуть не попросила его о помощи. Но все же одумалась. — Лукас, что все это значит?
— Неужели не ясно? — отозвался уже шагавший к выходу Виллалобос, даже не обернувшись. — Твой зеленоглазый дружок выполняет твои обещания. Считай, что я получил плату и взялся за работу. Доброй ночи.
— До завтра, — откликнулся Джафримель, и для всех это прозвучало как условный сигнал.
Они двинулись мимо меня к подъемникам, а Лукас закрыл за собой дверь другой комнаты, после чего немедленно исчез со всех диапазонов восприятия. Маккинли, проходя мимо, смерил меня долгим взглядом, после чего шагнул в подъемник, а у меня перехватило дух при мысли о том, каково там, внутри: невозможно драться и нечем дышать.
Джафримель остался на месте. По-прежнему смотрел на меня.
Когда дверь подъемника задвинулась, у меня невольно вырвался вздох облегчения. Я уже чувствовала себя глупо: торчу тут, прижавшись к стенке. За окном завывал ветер.
— Я жду объяснений, — напомнила я Джафу.
Мои руки все еще дрожали, правда, уже не так сильно.
«Чем ты заплатил Лукасу? И как его нашел?»
— Что ж, изволь.
Его взгляд прошелся по мне сверху донизу, и знак на плече отозвался жаром энергии, проникавшей сквозь мою защитную систему. Тело болело от скопившегося напряжения. За окном сверкнула молния, и защита отразила эхо электрического разряда.
С моих перстней посыпались искры. Джафримель прищурился, словно смотрел сквозь меня.
— Я ушел из ада и обнаружил, что мой дом горит, а моя хедайра исчезла. Запах падальщика перебивал твой след. Я попытался определить твое местонахождение, но почувствовал сопротивление. Решил, что тебя схватили, подвергли пыткам или ослабили так, что ты не можешь ответить. — Тут он, к немалому моему удивлению, буквально зарычал. Лицо его на миг исказилось злобой. — Ты можешь представить, каково это? Искать тебя и думать о том, что ты в плену или хуже того?
Я загнала меч обратно в ножны.
— Ты надеялся, что другой демон найдет меня раньше тебя?
Не будучи склонной к едкой иронии, я сама поразилась тому, что с моих уст сорвалась эта чудовищная насмешка. Я сразу же сообразила, что шутка не удалась. В воздухе между нами повисло нечто совсем не смешное.
Джафримель шагнул ко мне, и глаза его вспыхнули. Воздух сгустился и стал жарким. Пласглассовый стол рядом со мной тихонько задребезжал на одной высокой хрустальной ноте. Я подумала: пора доставать меч.
Снаружи по-прежнему бушевала гроза.
— Давай, — мягко произнес он, — вытаскивай. Если тебе от этого легче.
— Я не обнажаю меч без причины. — «Хотя сейчас готова сорваться. Пожалуйста, не подталкивай меня». — Джаф, просто дай мне несколько минут.
— Ты злишься.
Он даже не пытался сделать пристыженный вид.
— Конечно. Я чертовски злюсь.
Но почему я сказала это тоном обиженного ребенка? Мой голос дрожал. В точности как тогда, когда погиб мой первый социальный педагог, зарезанный грабителем ради старинных часов и пары кроссовок.
— На меня столько всего обрушилось, я еле выжила, меня преследовали, а ты...
— Я делал то, что необходимо. Можешь сколько угодно предаваться своим драгоценным сомнениям, но я был занят именно этим.
Сказал — как отрезал. Глаза его были полузакрыты, но зеленый огонь в них полыхал еще ярче, если такое вообще возможно.
Я не могла ему поверить. Я была так счастлива его видеть, но при этом меня трясло от желания как следует ему врезать. Правда, из этой затеи вряд ли что-нибудь получилось бы: он слишком стремителен и не пропустит удара, и я тщетно искала способ выместить на чем-то свое раздражение.
— Как-то раз мои «драгоценные сомнения» сработали на тебя, — упрямо заявила я. — Я заключила сделку с Люцифером. И если бы мой дом не сгорел дотла, от тебя самого осталась бы кучка пепла. Правильно?
Он пожал плечами.
— Я бы все равно вернулся к тебе, так или иначе. Ты сама знаешь.
Почему у меня глаза на мокром месте? Такое уже было: он вернулся, обыскал весь Сент-Сити, чтобы найти меня, и помог мне уничтожить синее ка Мировича. Он долго и терпеливо выхаживал меня, изживая последствия психического насилия, совершенного Мировичем.
Гнев отпустил меня. Ощущение было такое, будто он с беспомощным хлопком вылетел прочь. Есть вещи, с которыми даже мне не под силу бороться, и я вела себя просто нелепо. Конечно, когда ты не ешь, не спишь и убегаешь от демонов, это не улучшает настроения, однако Джафримель не заслужил того, чтобы срываться на нем.
Мои мускулы заныли: верный признак того, что безумная ярость пошла на убыль.
— Я просто... О боги. Мне этого совсем не надо. Понимаешь, совсем не надо. Можешь ты... Даже не знаю, как сказать. Поверь мне, я злюсь не на тебя, а на то дерьмо, в которое меня загнал Люцифер!
— Данте.
Он сделал еще один шаг, осторожно приближаясь ко мне. Я смотрела мимо него — на окно, омываемое дождевой водой. Всполохи молний высвечивали мосты над Влтавой. Окно из усиленного пласгласса. Я могла бы прыгнуть, только неизвестно, что выйдет из такого падения. Впрочем, эта мысль лишь на секунду промелькнула в моем сознании и исчезла.
— Прости.
Раскат грома подчеркнул его слова. Свечение обозначило в сумраке путь самолета, проплывавшего между двумя высотными зданиями, несмотря на грозу.
— И ты меня, — вырвалось у меня вместе с долгим вздохом.
Не ожидала, что это прозвучит так резко.
Он терпеливо повторил, будто имел дело с идиоткой:
— Прости, если тебе пришлось думать о том, что могу тебя покинуть. Неужели ты думала, что я могу вести себя так, как порой делают люди, — сначала отвергну ради тебя ад, а потом вдруг устану от твоего общества?
«Во имя всех богов, я же хочу помириться с тобой, впервые за всю мою проклятую жизнь! Может, хватит об этом?»
— Но ведь ты вернулся в ад, — не к месту ляпнула я.
Джафримель откинул голову назад и закрыл глаза. До меня не сразу дошло, что он скрежещет зубами и его ярость мечется по комнате, как акула, в поисках выхода. Чтобы овладеть собой, ему понадобилось около тридцати секунд, а я смотрела на него как завороженная. Это было все равно что наблюдать за сдерживаемым реактивным пламенем. Таким я его никогда раньше не видела.
— Если бы я вернулся в ад, — произнес Джафримель убийственным тоном, — меня бы там сторонились. Я отверженный, а'нанкимель, сторговавшийся с Люцифером за демонскую энергию. Каждый миг был бы для меня пыткой. Я отвергнул ад навсегда. И сделал это ради неблагодарной, злющей девчонки.
«Я же стараюсь быть с тобой другой! — От чувства вины у меня сжалось сердце, как будто его стиснули в груди. — Почему же ты не рассказал мне этого раньше?»
Мои руки снова задрожали.
— Дать тебе за это конфетку или, может, по головке погладить?
Он лишь покачал головой, словно не находил слов. Жест был мне знаком — так же качал головой Джейс, когда доходил в споре со мной до бессловесной ярости.
Джафримель глубоко вдохнул, и энергия окрасила воздух вокруг него черным пламенем.
— Если хочешь, продолжай язвить меня словами. — Он открыл глаза и посмотрел на меня. — Но ты могла бы потратить время с большей пользой. Нам надо выработать план. Здесь, в городе, находится демон, который считает, что ему нужно убить Правую Руку Люцифера, прежде чем она доберется до него.
— Здорово. Конечно, в этом тоже виновата я.
«Ну, Джаф, выйди из себя! Вижу, тебе невмоготу».
Я задыхалась — и из-за скопления энергии в воздухе, и из-за недовольства собой. Зачем мне вздумалось его дразнить?
«Зато теперь я знаю, что могу влиять на него».
Я чувствовала странное удовлетворение, словно обретала контроль над ситуацией, испытывая терпение Джафримеля. Боги всевышние, я нуждалась в этом, как никогда!
— Нет, ты не виновата. Это моя вина. Я искал тебя с таким рвением, что мои поиски не остались незамеченными.
Его признание смягчило меня, вся злость сошла на нет. Я привалилась к стене, рука соскользнула с рукояти меча. Наруч на моем левом запястье неожиданно потеплел.
— Очень мило. Но меня искал не только ты. Недостатка в людях, желающих меня убить, нет.
«Прости, Джаф, такая уж я стерва».
— Тебя утешит тот факт, что это вовсе не люди? — В его голосе вновь зазвучала знакомая сухая ирония.
Я бессильно опиралась о стену, мне ноги отказывали. Этот тон был мне хорошо знаком. Именно так звучал его голос, когда мы сплетались, сливались друг с другом — самая человеческая из всех интонаций. Самая нежная.
— А почему ты так вышел из себя?
Мне очень хотелось, чтобы мой вопрос прозвучал как бы невзначай. Чтобы он не подумал, что мне очень нужно, очень важно услышать его признание.
Он покачал головой. Позади журчал и шелестел дождь. Еще несколько молний прочертили пространство меж небом и землей.
— Ты ведь не тупая, Данте. Так зачем спрашиваешь?
Неужели он не понял? Набравшись смелости и удивляясь самой себе, я ответила:
— Чтобы услышать это от тебя.
Последовала долгая пауза, мгновения проходили в гробовом молчании. Окно, за которым шел дождь, чертовски притягивало меня. Если, рассуждая гипотетически, я все-таки решу выпрыгнуть, удастся ли мне разбить стекло? А если удастся, погибну ли я при падении? На что я могу рассчитывать? Я прикинула: шансы выходили три к одному. Я в хорошей физической форме. Ведь мне удалось справиться с бесом.
Да уж, с одним мелким бесом низшего ранга.
— Я боялся за тебя.
Джафримель развернулся на каблуках и отошел к пласглассовой стене. В воздухе за ним тянулся шлейф ярко-алого цвета. Остановившись, он устремил взгляд вниз на огни Новой Праги, на облака, потрескивавшие грозовыми разрядами.
— Не могу же я допустить, моя маленькая любознательная некромантка, чтобы ты покинула меня, и блуждать по земле в одиночестве. Я думал, это ясно даже для твоей упрямой головки.
О боги. Он говорил это и раньше — после того, как Сантино застрелил меня, а Гейб вытащила из смерти.
— Ты боялся?
— Да, — последовал лаконичный ответ.
«Sekhmet sa'es».
При виде того, как напряглись его плечи, я хрипло выдохнула.
— Джафримель... Я не могу поверить. Послушай... прости меня. Прости, я... я... я...
Он покачал головой.
— В этом нет надобности, хедайра.
— Есть надобность. Прости меня. Ладно? Мне очень жаль. Я не знала, что делать, я испугалась. Ты должен был мне сказать. Должен был...
— Стоп!
Он вскинулся, его кулаки сжались. На фоне театрального задника небес, в черном плаще, с горящими глазами, Джафримель выглядел впечатляюще.
— Ты нарочно стараешься взбесить меня? Ты цела и невредима, с тобой все в порядке. Ты злишься на меня за то, что я выторговал для тебя у Князя толику безопасности, и за то, что я пал. Ты ненавидишь меня больше, чем готова признать, потому что я не могу быть человеком. Что ж, прекрасно. Только перестань меня изводить!
«Он думает, что я его ненавижу. Как он может так думать? Как это ему в голову пришло?»
— Ничего подобного! Никакой ненависти у меня нет. Именно в этом и заключается главная долбаная проблема с того самого момента, как мы встретились. Не могу я тебя ненавидеть. И я отношусь к тебе, как к человеку.
Как обычно бывает в таких случаях, мои слишком искренние слова словно зависли в воздухе. Я уставилась на носки своих сапог, изрядно запачканных во время беготни по Новой Праге. Джинсы тоже были все в пятнах после схватки с бесом.
— Мне не стоило этого говорить, — смущенно закончила я, расслабив левую руку, так что ножны скользнули вниз.
Ведь я и не собиралась обнажать меч. Против него.
— Мне тоже не стоило этого говорить, — произнес Джафримель, вдруг оказавшись совсем рядом.
Его дыхание коснулось моей щеки, его бархатистая аура окутала и омыла меня сверху донизу. Затем он медленно протянул руку, и его пальцы легли поверх моих пальцев, остававшихся на рукояти меча.
Я не подняла глаза, а закрыла их и больше не сопротивлялась. От соприкосновения с его кожей по моему телу разлилось блаженное тепло. При этом я отчетливо сознавала, что слишком давно не высыпалась и нахожусь на грани нервного срыва.
«Пожалуйста, Джафримель, помоги. Мне одной не справиться».
У меня вырвался долгий прерывистый вздох. Меня затрясло так, что ножны ударились о стенку, неловко звякнув. Я уже не владела собой.
— Ты навредишь себе, если не перестанешь сражаться со мной, — говорил он, и его дыхание шевелило мои волосы. — А это будет неприятно для нас обоих.
«Чего еще ты от меня хочешь? Почему не понимаешь?»
— Джаф...
Я прильнула к нему. Его рука скользнула вверх по моему правому плечу и обняла меня. Я прислонилась лбом к его груди, и страшная боль в ребрах отступила. Дрожь набегала волнами и стихала, пока моя нервная система пыталась совладать с приливами энергии, не находившей себе выхода.
— Что, моя любознательная?
То ли он сам вздрогнул, то ли я задрожала так сильно, что толчок передался ему. Какая разница?
— Что там был за демон? Какой?
Мой голос снова дрогнул, в его хрипотце звучало приглашение. Ничего не могу с собой поделать: мой голос почему-то всегда звучит как соблазн, чистый мед и влажная кожа. Почему я не могу говорить холодно и безжалостно, как демон?
Джафримель покачал головой. Это движение я ощутила сквозь дрожь.
— Потом.
Он поцеловал меня в щеку, затем в губы, и я растаяла. Меня затопило облегчение. Он способен все это прекратить — и дрожь в руках, и беспомощное сердцебиение, и кислый привкус ужаса.
Когда он повел меня в спальню, я и не пыталась возражать.
Глава 20
Хотелось бы мне иметь повод сказать, что ради этого я заставила его постараться. Но нет, слишком велико было мое облегчение. Так было всегда: секс стал единственным по-настоящему общим нашим языком. Даже когда Джафримель говорил по-мерикански, наш словарь был досадно беден. Я столько раз огорчалась до слез из-за своей неспособности что-то ему втолковать.
Наверное, он тоже испытывал нечто подобное.
Джафримель не дал мне и слова вымолвить о случившемся, пока мы не оказались в спальне отеля, в постели — моя нога на его бедре, мои пальцы в его волосах, его губы на моем лбу. Я поведала ему свою историю, порой умолкая, когда он поднимал и пропускал сквозь пальцы пряди моих мокрых от пота волос, а я зевала в его крепкое плечо, нежась в защитном коконе его крыльев.
Наконец-то я почувствовала, что спаслась от гибели.
Когда я рассказывала о крушении защитной системы дома и о пламени, поглотившем все, он буквально застыл, окаменел. Описывая события в поезде, я ощущала гул его напряжения. Когда речь зашла о том, как реагент поглотил беса, крыло Джафримеля, охватившее мое тело, словно ножны — клинок, затвердело.
Он же поведал мне о схождении в ад, дозволенном ему на кратчайший срок по соглашению с Люцифером. Когда он вернулся, чтобы забрать меня и объясниться, то обнаружил, что дом разрушен, доставивший меня самолет потерпел крушение, а на мои следы накладывается след беса. По этому следу он дошел до станции, сел на поезд, сбился со следа, нашел его снова и прибыл в Новую Прагу вскоре после того самого поезда с выбитой задней стенкой, но раньше, чем до города добралась я.
Он обратился к местным агентам Хеллесвранта, отрядил двоих агентов на поиски опытного маги и начал прочесывать город в надежде обнаружить меня. И тут как раз начал разведывать обстановку Лукас Биллалобос. Джафримель встретился с ним лично, узнал о заключенной между нами сделке, и они вместе направились за мной.
Дверь убежища Лукаса оказалась взломанной, но никаких признаков демона там не было. Тайный выход преследователь не обнаружил: все выглядело так, словно бес вломился в подземелье, не нашел меня и вернулся на поверхность, чтобы возобновить поиски. Джафримель нашел туннель, по которому я ускользнула, а дальше маяком послужило свечение моей энергии.
— Ты знаешь, кто это был? — спросила я. — В смысле, что за демон. Который из них?
Он пожал плечами. Я почувствовала, как его крыло снова напряглось.
— Трудно сказать, ведь он исчез, как только я появился. Мне еще пришлось продираться сквозь человеческие линии защиты.
— Человеческие?
— Да, их было несколько. Возможно, он купил их, чтобы получить время для отступления или чтобы измотать усталую хедайру. Я никого не оставил в живых, так что и выведать было не у кого. — Его голос стал печальным. — Хватит об этом. У нас других забот полно.
— А может, пускай Люцифер сам расхлебывает собственное варево? Знаю, знаю, мы заключили сделку.
Я снова зевнула и потерлась щекой о его плечо. По моему телу пробегали легкие искры, и это было приятно. Меня обволакивала нега.
— Спи, моя любознательная, — мягко промолвил он и запечатлел на моем лбу нежный поцелуй. — С тобой не соскучишься. Ты просто притягиваешь неприятности.
— Хм. Их могло быть еще больше, если бы не браслет. Мне было так хорошо лежать, не прислушиваясь настороженно к каждому звуку, не вздрагивая от испуга.
— Браслет...
Голос Джафримеля прозвучал так, будто я нарушила какое-то правило тайного демонического протокола. Усилием воли я приоткрыла один глаз: он внимательно изучал мое лицо, его глаза светились в темноте. Пахло здесь не так, как дома, но наши запахи смешивались и окрашивали воздух, насыщая его электричеством.
— Я нашла его в самолете. И решила, что он от тебя.
Я поерзала, высвободила свою левую руку, согнула в локте и показала ему наруч.
Джафримель воззрился на него светящимися во мраке глазами и прикоснулся к нему золотистым пальцем.
— А, — пробормотал он, — вот оно что...
— Вот оно — что именно?
Я снова зевнула. Он коснулся моей левой руки, обхватил ее, поднес к губам и стал целовать палец за пальцем. Каждое прикосновение было как звезда во тьме. Небеса сотрясал гром, но под его крылом я согрелась и успокоилась.
— Завтра наступит очень скоро. Спи.
— Но что это за штуковина, если она не от тебя?
Вокруг смыкалась тьма, и я готова была в нее провалиться.
Только рядом с ним я чувствовала себя в безопасности.
— Подозреваю, Данте, что это привет от Люцифера. Спи.
И я уснула.
Глава 21
Когда я проснулась, постель была пуста. Слабый солнечный свет, затуманенный дождем, проникал в окна, обводя контуром фигуру Джафримеля. Он стоял, заложив руки за спину, и глядел на город. Свет играл на его длинном черном плаще и темных волосах, сейчас отросших по сравнению с его обычной короткой армейской стрижкой и ниспадавших на лоб. Мне нравилось, когда его волосы отрастали — так он выглядел менее суровым.
Я приподнялась на локтях и подтянула простыню к груди. Шея, не ощущавшая тяжести длинных волос, казалась голой. Блеснул наруч, мои перстни заискрились, когда меня омыла очередная волна энергии. Я решила, что это здорово. Наверное, побочный эффект того, кем он... кем бы он теперь ни стал.
Демон. Он снова стал демоном. Но он по-прежнему Джафримель.
Я потерла лицо, царапнув кожу кольцами, запустила пальцы в волосы и вздрогнула, дернув себя за спутанные пряди. Волосы у меня такие шелковистые, что узлы могли бы распуститься сами собой, не будь они настолько густыми: стоило немного запустить себя, и расчесать их становилось трудно, что раздражало. Потом мой взгляд коснулся спины Джафримеля, и воспоминания о прошедшей ночи обрушились на меня.
Он как будто почувствовал мой взгляд и отвернулся от окна. Стены тихо гудели: он очень хорошо оградил комнату, линии защиты были почти невидимы. Глаза Джафримеля и при свете дня горели зеленым пламенем, но во всем остальном его лицо не изменилось. Разве что тонкая морщинка залегла между угольно-черными бровями, уголки рта чуточку опустились да странная тень легла на щеки.
— Доброе утро. — Я зевнула.
Джафримель кивнул.
— Скорее уж добрый день. Как самочувствие?
Я прислушалась к себе: голод, прилив адреналина после прошедшей ночи и почти никакого оптимизма в отношении новой игры, затеянной Люцифером.
— Не так уж плохо, — соврала я. — А ты?
Он пожал плечами — знакомый жест. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга, потом я похлопала по постели рядом с собой.
— Присядь.
Он бесшумно приблизился к кровати и сел. Я прикоснулась к его плечу под плащом, ощутила под ладонью скрытую бархатом сталь мышц, провела пальцами сзади по его шее, по волосам. Потом коснулась лица, а он закрыл глаза и с беззвучным вздохом подался мне навстречу. Я погладила его впалые щеки, вытерла с них влагу.
Вот уж не думала, что у демонов есть слезные железы.
Пальцы пробежали по чудесным высоким скулам, потрогали его губы, распрямляя горькую линию рта, перебрались на складку между бровей и массировали ее, пока она не расслабилась. Большим пальцем я разгладила брови Джафримеля. Его полузакрытые глаза горели под веками.
— Что ты чувствуешь? — прошептала я с замиранием сердца.
Эта легкая, нежная улыбка предназначалась мне одной.
— Это приятно.
— Очень приятно?
Я невольно улыбнулась ему в ответ.
— Достаточно приятно, хедайра.
Он отдался моим прикосновениям, и его лицо заметно прояснилось, а аура окружила меня, убаюкивая ответной лаской.
— Джафримель.
— Данте, — тихо отозвался он.
Потом слегка подался навстречу моим пальцам, и от этого едва уловимого движения мое сердце забилось сильнее.
— Почему ты попросил Люцифера вернуть тебе демоническую энергию?
Он и глазом не моргнул.
— Было бы глупо упустить такую возможность. А почему ты остригла волосы?
— Для маскировки. Я не уверена, что могу использовать спрей для кожи, а меняющие внешность чары неминуемо привлекут внимание псионов.
Я помедлила, глядя на его лицо: судя по всему, сказанное изрядно его позабавило.
— Извини. Я вчера была не в себе, — произнесла я примиряющим тоном.
Нужно признать, присутствие восстановившего свою мощь демона заметно увеличило шансы на благополучный исход всей этой истории.
— Данте, я ведь не какой-то там вероломный человек. Я падший, и моя судьба неразрывно связана с твоей. Меня тревожит, что ты об этом забываешь.
Не открывая глаз, он приподнял голову и подставил мне горло. Мой палец сбежал вниз, по беззащитному изгибу под подбородком. Джафримель вздрогнул. Как ни странно, именно эта легкая дрожь меня убедила.
Да и нужно ли было меня в чем-то убеждать, если я снова спала с ним рядом? Снова отдала ему свое тело.
— Если бы ты поговорил со мной об этом, я бы так не запуталась. Разве я о многом прошу?
«По-моему, вполне резонная просьба. Такой рассудительности мало кто мог от меня ожидать. Я вообще, как известно, не отличаюсь сговорчивостью».
— Ты обещала не сомневаться во мне, — напомнил он тихим медоточивым голосом.
«Ага, но ты упускаешь один важный пункт. Я потому и спрашиваю, что верю тебе».
— Если бы ты объяснил мне, что происходит, мне было бы гораздо легче, когда меня попытались убить, — повторила я, но уже без прежнего пыла. — Ты просто выжал меня, как тряпку, перед Люцифером. Как, по-твоему, я должна была себя чувствовать?
— Ты должна была выглядеть потрясенной. Это было необходимо.
Он произнес это так спокойно, что я почувствовала себя назойливой идиоткой. Зеленое свечение его глаз напомнило мне Люцифера, но взгляд не внушал ужаса, присущего взору дьявола. Не знаю почему, но его взгляд казался мне... человеческим. Несмотря на пламя в очах и своеобразие лица, где странным образом сочетались суровость и красота, он виделся мне более похожим на человека, чем когда бы то ни было.
— Необходимо? — Мои руки снова дрожали, и мне это не нравилось. — О боги, Джафримель, не начинай все сначала.
— Неужели ты не можешь просто поверить мне?
Вот уж не ожидала, что услышу мольбу из уст демона. В последнее время мне везет на новые сильные впечатления. Похоже на проклятие из старинной книги: «Да выпадет тебе жить в интересные времена».
— Послушай. — Я решила зайти с другой стороны. — Ты обрел столько мощи, что можешь сделать со мной что угодно. Неужели тебе не приходило в голову, что я могу чувствовать себя не совсем уютно? Мне не нравится, когда мной манипулируют. Мне не нравится, когда меня принуждают. Ты прекрасно знаешь это с самого начала. Ты вообще все обо мне знаешь. Тем не менее ты даже не подумал объяснить мне свои действия и вообще ничего не сказал об этой проклятой истории. Я тебе верю. Никому и никогда я так не верила. Но сейчас ты обязан мне помочь.
Уголки губ Джафримеля опустились. На его лице, насколько я могла судить, отразилась горечь и досада. Почему же он не может принять очевидные доводы?
— Давай договоримся, — предложила я, сглотнув ледяной ком в горле. — Я пообещаю делать все, что ты сочтешь нужным, а ты пообещаешь объяснять мне, почему это нужно, а не просто ставить перед фактами. Договорились?
— Я не могу, Данте, — ответил он с нескрываемой печалью. Его губы уже не были сжаты в жесткую линию, как обычно. Они дрожали. — Лучше оставить все как есть. Предоставь мне заботу о твоей безопасности.
— Какое отношение к моей безопасности имеет то, что Люцифер вернул тебе статус демона? При чем тут моя безопасность?
Я не пыталась справиться с нарастающим раздражением. Ледяной ком проскользнул глубже, застрял в груди и замораживал меня.
— Я не демон. Я а'нанкимель, падший, наделенный демонской энергией. Это большая разница.
«Может, я поняла бы эту проклятую разницу, если бы ты соблаговолил объяснить!» — подумала я, играя шелковистыми прядями его волос.
— О боги! — резко выдохнула я. — Тьерс Джафримель, предупреждаю тебя. Не доводи меня, а не то...
Тут я запнулась, сообразив, что несу чушь. Что я могу ему сделать?
Джафримель снова вздрогнул, что было странно — он всегда идеально контролировал себя.
— Страх за твою жизнь, хедайра, достаточное наказание.
Я решила оставить эту тему. Коснулась его ключицы и почувствовала, что он опять поежился под плащом.
— Ты нанял этих людей?
— Хеллесврант. В охоте на демонов имеет смысл использовать все доступные ресурсы. Если потребуется, их будет больше.
Он как будто хотел что-то добавить, даже открыл рот, и глаза у него широко раскрылись. Но нет, продолжения не последовало.
Я ласково взъерошила его волосы, и он снова улыбнулся. Улыбка тронула и мои губы.
«Я бы рада делать все, что ты хочешь, Джаф, только объясни мне зачем. Это ведь нетрудно».
— Джафримель, я плохо умею работать в команде.
— Я тоже, сладкая моя. Я тоже.
Так он меня еще не называл.
Глава 22
— Да ты шутишь! — вскричала я, опершись руками о стол и подавшись вперед. — Это все?
— Все, что нам нужно. Глифы имен троих из них.
— О Sekhmet sa'es! — выдохнула я. — И какой от них прок?
Как мы будем выслеживать демонов, располагая лишь тремя рунами? Даже не именами, а демонскими версиями прозвищ в скорописи. Свои подлинные имена демоны хранят в строжайшей тайне, что породило многочисленные истории о том, как сообразительные маги ловят демонов, узнав их подлинные имена.
Я всегда подозревала, что это просто байки. Трудно поверить, что демона можно остановить словом, хотя я псион и обучалась технике маги. Я вершу свою магию, внушая миру собственную волю посредством слов и указаний, и, как никто другой, испытываю пиетет к магии имен. Но... это же демоны. Их невозможно убить с помощью холодной стали, горячего свинца или энергетического разряда. Как же простое слово, кто бы его ни произнес, может их остановить?
Так или иначе, мне никогда не приходило в голову проверить это на практике. Похоже, ответ на этот вопрос мне не получить до конца жизни. Забавно: чем старше я становлюсь, тем больше таких вопросов.
— Мы знаем, как обращаться с демонами, мэм. У нас есть маги, — сказала Белла. — Дай Огами глифы, пусть он работает.
Я всплеснула руками.
— Чудесно, нечего сказать. Разве я не говорила, что это бесполезно?
— Говорила, и не раз, — прохрипел Лукас, рассматривая данные магического сканирования Новой Праги. Обнаружилось несколько точек, по большей части в Старом Месте, где могли скрываться демоны. — И что это бессмысленно, и почему это бессмысленно. Теперь пора бы и заткнуться.
Я сдалась. Возможно, Лукас единственный человек на земле, не считая Гейб, которому такое сходило с рук — прежде всего потому, что я испытывала к нему здоровое уважение. Он уже не нагонял на меня такого страха, как раньше, когда я была человеком, но лучше не иметь врагом того, кого нельзя убить. Помимо всего прочего, Лукас имел репутацию профессионала. И раз он велел мне заткнуться, очевидно, я сморозила глупость.
Ванн передал папки азиату, одарившему меня долгим недоверчивым взглядом, отошел и уселся на стул рядом с камином. Джафримель уже битый час стоял перед омываемым дождем окном, сложив руки за спиной. У него был такой вид, будто ни мы, ни происходящее совершенно его не интересовали.
Буря уже потеряла силу, дождь лил судорожными всплесками, постепенно стихая. Я налила себе кофе. Нихтврен ушел и до сумерек вряд ли появится, а мне вовсе не улыбалось бодрствовать до самых сумерек. Что ни говори, а три с лишним десятилетия привычной человеческой жизни трудно отбросить даже за несколько лет жизни хедайры, которая обходилась без сна по двое суток. Мои биологические часы накрылись. До меня вдруг дошло, что я ощущаю бег времени, чего не было со времени охоты на Келлермана Лурдеса. Окруженная книгами и постоянным вниманием Джафримеля, я привыкла к тому, что дни бесконечно и плавно перетекают один в другой. И вдруг снова возникла необходимость спешить.
Мне это не нравилось.
Другой агент, Маккинли, отбыл по какому-то поручению Джафримеля. Эти два типа ставили меня в тупик: явно не люди, но и не представители какого-либо из известных мне паранормальных видов. Даже запах у них был не человеческий, что подспудно меня раздражало. От них несло жженой корицей с легким демоническим налетом. От одного вида Маккинли мне делалось не по себе, словно меня гладили против шерсти.
Впрочем, остальная компания тоже действовала на мои истрепанные нервы. Меня переполнял адреналин, не находивший выхода. Секс поглотил часть избыточной энергии, но... все равно я нервничала.
Как только до меня дошло, что мне мешает, я легонько постучала ногтями по рукояти меча и громко осведомилась:
— Есть здесь помещение для спарринга?
Сначала ответом мне было молчание, потом Джафримель отвернулся от окна и спросил:
— Хочется подраться?
Нелегко было привыкнуть к зеленому огню в его глазах. Я успела сжиться с тем, что они по-человечески темные.
«А'нанкимель, наделенный энергией демона». В прочитанных мною писаниях маги ни о чем подобном не упоминалось. Будь я маги, у меня было бы больше знаний или возможностей их получить. Можно было бы вызвать беса, чтобы он ответил на мои вопросы... Но нет, лучше мне не видеть ни одного поганого беса до конца своих дней.
— Думаю, лучше мне не мешаться под ногами, — заявила я, выпрямившись и поставив чашку кофе на стол.
«А кофе-то хороший. Но я не в состоянии наслаждаться им».
Единственным демоном, которого мне удалось выследить, был Сантино, но я сделала это по наводке Арбы. Пока я не знаю, в каком направлении двигаться, разумнее отойти в сторонку. Кроме того, мне лучше думается в движении, а спарринг-бой — это квинтэссенция движения.
Белла глянула на меня широко раскрытыми глазами, потом покосилась на Ванна. Тот покачал головой, словно предупреждал ее, чтобы держала рот на замке. Это неожиданно очень разозлило меня.
«Я так напряжена, что могу невзначай обидеть кого-нибудь».
Это меня тревожило. Если уж причинять кому-то вред, то сознательно и за дело.
— Тут рядом есть зал, — бросил через плечо Лукас. — Там есть все, что тебе нужно. Как раз для наемников и псионов. И плата приемлемая: десять новых кредиток в час.
Я вздохнула с облегчением. Зал для псионов — это мне и нужно. Могу арендовать клетку или круг, поучаствовать в состязаниях или просто потренироваться, чтобы сбросить напряжение.
— Хвала богам. Куда идти?
— Прямо на запад, большое серое здание на Прикопе. Мимо не пройдешь, там сбоку клетка привешена.
Сказав это, Лукас отвернулся от меня и сосредоточился на карте Новой Праги, демонстрируя невероятное хладнокровие. Он был столь же невозмутим, когда встретил меня с Джафримелем в Рио. Интересно, много ли он знает о демонах и когда мне удастся остаться с ним наедине, чтобы это выяснить.
Печальные карие глаза Ванна переметнулись от меня к Джафримелю и обратно, словно в ожидании указаний. Выражение лица Джафримеля не изменилось.
— Я пойду с тобой, — заявил он. — Разгуливать одной небезопасно.
Словно я настолько тупа, что буду болтаться в одиночку по городу, когда демоны ищут возможности меня убить!
— Звучит заманчиво. Я возьму сумку.
Джафримель кивнул, и я направилась в комнату, где провела ночь.
— Господин, — услышала я позади тихий голос Ванна, — она намерена продолжить?..
Джафримель промолчал. Я нырнула в комнату, взяла свою сумку и плащ Джейса, а когда вернулась, Джафримель качал головой.
— Нет, — сказал он.
Судя по всему, я что-то пропустила.
— Но... — начал Ванн, но осекся под взглядом Джафримеля и поежился.
— Прошу прощения, господин.
Джафримель кивнул.
— Будь спокоен, Ванн. Бояться нечего.
Огами смотрел на нас широко раскрытыми глазами. Я заметила, что он рассматривает меня так, словно я какой-то интересный новый вид насекомого.
— Что тут происходит? — спросила я.
Лукас всем своим видом показывал, что погружен в свои карты и больше ничего не слышит. Но меня это не обмануло. «Ну погоди, Виллалобос, мы с тобой еще потолкуем».
— Ничего, — ответил за всех Джафримель. — Просто Ванну показалось, что я слишком снисходителен к твоему своеволию.
Я уставилась на коричневого малого, нахмурившись. Пора им всем показать, кто такая Дэнни Валентайн.
— Неужели? Тогда позволь мне объяснить все прямо сейчас. Я никому не подчиняюсь. Если такое и было, то в начальной школе.
Эти слова вызвали в памяти «Риггер-холл», и от этого воспоминания у меня стала зудеть кожа. Хорошо, что не воспалились шрамы, которыми когда-то была исполосована моя спина. Значит, я все-таки иду на поправку? Может быть.
— Я обычно прислушиваюсь к разумным доводам и советам, но лишь в тех случаях, когда меня просят. Просят, а не велят. Чтобы было еще понятнее, скажу прямо: я на дух не выношу приказов. Вы все поняли, или есть проблемы?
Карие глаза Ванна широко раскрылись, как будто я назвала его мать неприличным словом.
— Нет, госпожа, — торопливо промямлил он, покосившись на Джафримеля, которого все это то ли утомляло, то ли забавляло, поскольку в углах его рта таилась улыбка. — Никаких проблем.
— Вот и прекрасно. Я собираюсь пройтись и проветриться. Когда вернусь, начнем сначала.
Я вышла из номера и направилась к подъемнику с ощущением, что мне далеко не все сказали. Однако я решила, что лучше проанализировать это после тренировки. А то я стала слишком мнительной.
С другой стороны, мнительность позволяет мне опережать события. Это своего рода осмотрительность, а осмотрительность — полезное качество.
С этой мыслью я нажала кнопку вызова подъемника.
Джафримель подошел поближе, и я ощутила потрескивание статических разрядов, когда его аура ласково соприкоснулась с моей. Знак демона на плече загорелся, меня окатило бархатной волной жара.
Кабина звякнула и остановилась, двери отворились, я вступила внутрь. Тут же накатила знакомая тошнота, перехватило дыхание. Джафримель вошел следом за мной, подождал, пока закроются двери, и обнял меня за плечи.
— Спокойно, Данте. Воздуха здесь достаточно.
«Для тебя».
А мне не хватало воздуха даже для того, чтобы произнести это вслух.
В закрытых тесных помещениях всегда не хватает воздуха! Это закон природы, столь же непреложный, как второе начало термодинамики. В маленьком помещении без окон я неминуемо начинала задыхаться. Какой удар по образу крутой девицы.
Его ладонь поглаживала меня, теплые пальцы прикасались к затылку. Это помогало, но недостаточно.
— Я с тобой.
Я сглотнула, закрыла глаза.
— Да. Но надолго ли? — промолвила я с тревогой.
«Я ведь не хотела этого говорить. О боги, совсем не хотела!»
— Пока ты мне позволяешь быть с тобой. А возможно, еще дольше.
«Представить себе этого не могу». Я подалась навстречу его пальцам.
— Жаль, что я не могу заняться сликбордингом, — пробормотала я. — Чтобы изгнать все свои страхи.
— Ты правда этого хочешь? — хрипловатым голосом осведомился он.
Подъемник пошел вниз, и у меня скрутило желудок, но Джафримель привлек меня к себе. Я пожала плечами.
— Нет, это так, к слову. Я знаю, что тебе это не по нраву.
«Мне просто надо занять чем-то рот, чтобы ненароком не взвыть».
— Ну, если это доставит тебе удовольствие, я потерплю.
Я открыла глаза и увидела, что он склонился ко мне и рассматривает мое лицо. Его пальцы, крепкие и теплые, касались сзади моей шеи. Зеленый огонь в глазах Джафримеля отбрасывал тени на скулы, озаряя меня изумрудным светом. Раньше, когда он был демоном, а не падшим, я старалась не смотреть в его глаза.
— Слишком опасно, — произнесла я вслух, и тут подъемник остановился.
Прозвенел мелодичный сигнал, двери отворились, и я вывалилась прочь — и из кабины, и от его взгляда.
«Почему я так дергаюсь? Ведь это просто Джафримель».
Ну да, с таким же успехом можно сказать: «ведь это просто голодный тигр». Если и прежде нельзя было отделаться от мыслей о том, насколько он превосходит человека, то сейчас, вернув себе демонскую энергию, Джафримель обрел что-то еще. Я пыталась смотреть на него как на человека, но когда имеешь дело с подобным существом, это не самая удачная стратегия. Но я просто не могла относиться к нему иначе и не представляла себе жизни в этом мире без его сдержанного юмора и крепких рук.
Надо же, единственный, без кого мне в жизни не обойтись, оказался демоном! Мало того — он упорно не желает говорить о том, что мне позарез нужно знать. А я разгуливаю с ним, как ни в чем не бывало. Безумие!
Мои мысли путались. Если так пойдет, можно снова впасть в то состояние, от которого я с таким трудом избавилась. Нарастающее раздражение подогревало мою приглушенную, но не погасшую, тлеющую где-то глубоко внутри ярость. Впрочем, когда твоя жизнь замешана на адреналине и стали, поневоле сделаешься нервным. Лучше всего сейчас дать себе выход с помощью упражнений: выгнать напряжение из тела и прочистить сознание.
Я проследовала через фойе, не обращая внимания на нормалов, гостей и служащих, уступавших мне дорогу. Джафримель тенью следовал за мной по пятам — так повелось с тех пор, как мы встретились.
— Ты убегаешь, — шепнул он мне на ухо, когда я толкнула двери и шагнула наружу, заморгав от бледного водянистого света.
Достойного ответа у меня не нашлось.
Снаружи оказалась разбитая мостовая и толпа нормалов. Я огляделась, чтобы сориентироваться, повернула налево и быстро зашагала на запад, как мне было сказано.
Новая Прага — это старинный город, основанный до наступления Мериканской эры. Она вперемешку застроена современными и старыми бетонными зданиями, кое-где попадаются совсем древние каменные строения. Архитектура, так не похожая на стиль Сент-Сити, заставляла вспомнить о давнем прошлом, когда не было антиграва, новых материалов и аккредитованных псионов, а Прага уже славилась искусными маги и иудейскими каббалистами. Город дышал историей. Именно здесь были уничтожены последние иудеи, сторонники Кохбы бар Гилеада, что послужило сигналом к началу Семидесятидневной войны. Здесь же скинлины впервые разработали способ создания голема, полуразумного существа из глины, ставшего их главным страшным оружием. Город был по-настоящему древним, и мне было любопытно, бывал ли здесь Джафримель в прежние времена, по делам Люцифера.
Надо придумать повод спросить его об этом.
Одно из преимуществ некроманта: даже жители Свободной зоны расступаются и дают тебе дорогу, когда ты шагаешь по тротуару с мечом в руке и сверкающим изумрудом. Многие некроманты используют оружие лишь в ритуальных целях — нет ничего лучше старой доброй отточенной стали, когда имеешь дело с голодным призраком или хочешь прервать заклятие на смерть. Но те, что подрабатывают наемниками или охотятся за преступниками, как я, получают боевую подготовку. Существует еще субкультура семей и вольные псионы — с теми и другими иметь дело непросто. Правда, нормалы больше боятся нашей способности проникать в их сознание, чем наших боевых навыков. Это всегда удивляло меня.
Джейс был вольным псионом. Он был очень хорош, но во время наших спарринг-боев мне порой приходилось сдерживаться.
Как всегда, стоило мне подумать о Джейсе, и горло сдавило от сожаления и гнева. Я замедлила шаг, и бесшумно следовавший позади Джафримель тут же подстроился мне в такт. Я ощутила это, ведь он был демоном, а я, хедайра, настроенная на его волну, отзывалась на тончайшие, за пределами физического диапазона, колебания струн его энергии. Созвучие наших тел было особенно ощутимо, когда я делила с ним постель.
Но ведь сейчас это изменилось. Я нахмурилась, пытаясь понять, в чем разница. Только ли в том, что Джафримель снова стал полноправным демоном?
Я шагала по тротуару, боковым зрением отмечая встречных и оценивая каждого с точки зрения того, какую он может представлять угрозу. Псионов, как и должно быть в такое время, на улицах было немного. Трудно встретить псиона утром, если только он не направляется домой, в постель.
Я не успела ни до чего додуматься, когда показался спарринг-холл. Серое здание, помеченное обычными для помещения, где практикуют боевые искусства, знаками — магическим сканером и боевым щитом.
Искореженная клетка для боев действительно висела на вделанном в боковую стену здания крюке, на высоте, достаточной для того, чтобы сликбордисты облюбовали ее в качестве катальной горки. Их здесь было полно; они гоняли по округе, а голубоватое свечение адреналина и контролируемой кровожадности колыхалось в воздухе, подобно анемонам.
Да, это именно то, что мне нужно: динамика, отрешенность, возможность хотя бы на несколько секунд отвлечься от всех мыслей и отдаться движению. Ни воспоминаний о прошлом, ни забот о будущем — только настоящее.
Когда я заходила внутрь, Джафримель не сказал ни слова, однако обнял меня одной рукой за плечо, а другой придержал дверь. Я постучала ногтями по рукоятке меча и встретилась взглядом с широко раскрытыми голубыми глазами церемониала за приемной стойкой.
У нее имелась спиральная татуировка и невероятное количество ножей. Это не считая прислоненного к стойке мачете с незатейливой удобной рукоятью, обмотанной кожей.
Я оценила ее, она меня, и ее рука потянулась к рукояти.
— Ну-ну, тихо! — Я подняла руки. — Мне нужно разрядиться, а не напрягать кого-то еще.
Я понимала эту женщину: от меня исходила физически ощутимая нервозность и ярость, а в сверхчувственном восприятии я представала почти демоном. Не говоря о том, что сопровождал меня самый настоящий демон.
Ее рука остановилась. Уловив настороженность Джафримеля, я подобралась и подалась назад, к нему. Не знаю уж как и откуда, но я вдруг почувствовала: стоит этой женщине дернуться, и он бросится на нее. Это была попытка успокоить его и удержать от того, чему я не смогу помешать. Собственно говоря, я и сейчас сомневалась, что сумею его остановить. Встать между ними — вот и все, что я могла сделать. Мне ни разу не доводилось видеть его в таком настроении, даже когда мы охотились на Сантино.
До моего слуха доносились приглушенные звуки из спарринг-холла: выкрики, лязг металла, стук шестов.
Глянув на меня, церемониал произнесла что-то по-чешски.
«Проклятье, неужели она не говорит на мериканском?»
Джафримель из-за моего плеча ответил ей на ее наречии.
«Да, мне пора взяться за языки», — подумала я.
Свернутая пачка новых кредиток приземлилась на стойку, и Джафримель произнес какую-то короткую, отрывистую фразу. Напряжение спало. Не оборачиваясь, я почувствовала, что на лице у него появилась легкая зловещая улыбка.
Мне уже доводилось видеть такую улыбку, и я надеялась, что моя реакция не слишком заметна. Женщина побледнела, чернильные линии татуировки на щеке ее неожиданно вспыхнули. Ее аура наполнилась страхом, и в воздухе разлился резкий химический запах. Запах этого страха был не таким отвратительным, как запах безумного страха секс-ведьмы, но у меня все равно перехватило дыхание.
Женщина медленно потянулась к коммуникатору на стойке, что-то в него произнесла. Я услышала разнесшиеся по всему зданию слова объявления на чешском языке.
Лязг металла и возгласы мигом стихли. Я подавила желание оглянуться на Джафримеля. Вместо этого сосредоточилась на правой руке церемониала, зависшей около рукояти мачете.
Немного успокоившись, она сгребла со стойки свернутые купюры, пошелестела ими, глянула на Джафримеля, чуть дернула подбородком в мою сторону и встала. Мачете она взяла, но за ножны, демонстративно не касаясь рукояти, потом пробормотала что-то примирительно, отступила и прислонилась к стенке.
Порицать ее мне бы и в голову не пришло. На ее месте я реагировала бы точно так же.
— Мы можем идти, — прозвучал у меня за спиной голос Джафримеля.
— Здорово. Похоже, у тебя талант заводить друзей.
— Да, прирожденный, — невозмутимо отозвался он, и я, сама того не ожидая, рассмеялась.
Я прошла мимо стойки и остановилась перед тяжелыми герметичными дверьми. Они растворились с легким свистящим звуком, и на меня повеяло холодком кондиционированного воздуха. Мурашки у хедайры — большая редкость, а я была очень близка к этому.
В воздухе повисло напряжение. Если искать в такое время суток бодрствующих псионов, то именно здесь.
Несколько шаманов, каждый с посохом наготове, настороженно посматривали на дверь. Церемониалы — на сей раз мужчины, — все с клинками, собрались у питьевого фонтанчика. Пот поблескивал на их татуировках и широких плечах. Неподалеку стояли скинлины и один маги. В дальнем конце зала содрогался под сериями ударов тяжеленный мешок. Мужчина-некромант, судя по специфическому блеску ауры, обрабатывал его из низкой стойки, то и дело выбрасывая вперед локоть и не обращая внимания ни на что вокруг. Я мгновенно охватила взором всю картину.
Зал для спарринг-боев размещался в здании бывшего склада: пол покрывал шокгель, с потолка светили лампы полного спектра, к которым добавлялся падавший сверху из окон солнечный свет. На стойках вдоль стен лежало различное оружие. Пол был размечен кругами для поединков. Я завершила осмотр, приглядевшись к магическому сканеру и боевому щиту. Все добротное, смонтировано аккуратно и со знанием дела.
Лукас был прав, местечко что надо.
— Сколько у нас времени?
Я скинула с плеча торбу и повесила на колышек у двери, рядом с несколькими похожими сумками, светившимися в диапазоне ясновидения защитными чарами. Сняла плащ, расстегнула ремни, повесила все поверх сумки.
Я потрясла пальцами, и обсидиановое кольцо заискрилось, а над вешалкой с моим имуществом зависло расплывающееся в воздухе охранное заклятие. Можно было бы обойтись и без этого — не велика вероятность, что вор наведается за добычей в спарринг-холл. Мало кто решится на такой самоубийственный шаг.
— Времени столько, сколько понадобится, — ответил Джафримель, тоже обводивший взглядом зал.
Некромант продолжал охаживать мешок глухими ударами.
— Кажется, у нас будут зрители.
Ага, он хочет со мной сразиться. А я-то думала, придется брать в партнеры псиона и работать не в полную силу.
— И отлично, — ответила я.
Я старалась говорить деловитым тоном, хотя пульс уже стучал у меня в горле, мешая дышать. Я ступила на шокгель и положила правую руку на рукоять меча.
— Будешь работать клинком?
— Нет, пока не возникнет необходимость. — Мне показалось, или в его словах прозвучала лукавая насмешка? — Пожалуй, я готов противостоять разъяренной хедайре.
Надо же, раньше он меня перед боем никогда не дразнил.
Насмешка сработала. Я резко развернулась, и наши глаза встретились. Мы стояли друг против друга, демон и хедайра: его глаза полыхали зеленым пламенем, мои перстни рассыпали золото искр.
— Думаю, моей ярости хватит, чтобы немного побеспокоить тебя. — Мой голос прозвучал так хрипло, словно меня снова пытался удушить Люцифер. — Могу и оцарапать.
«Совсем чуть-чуть. Как Люцифер — он тоже может чуть-чуть напугать».
Джафримель пожал плечами и развел руками.
— Меньшего я не ожидал.
— Ты правда этого хочешь?
Я в последний раз предлагала ему достойное отступление. Спору нет, мне позарез нужно выбросить избыток адреналина, но я могу найти другого партнера. Или не могу?
Не могу. Я поняла это, когда между нами стала расти и накапливаться энергия. Мы нацеливались на нечто общее, на некое событие, уже наметившееся под поверхностью мира. У всех собравшихся псионов вырвался вздох, и даже самозабвенно молотивший мешок некромант прервал тренировку. Пару раз еще ударил по инерции, а потом повисла тишина.
Джафримель кивнул. К чему слова, если можно обойтись жестами?
Я повернулась, скользнула в сторону, удерживая Джафримеля в поле зрения, и направилась к центру зала.
«Это будет не просто драка, чтобы снять нервное напряжение. Я хочу заставить его заплатить за мой страх. О боги, ну что поделать? Я совсем не идеал. Я хочу сразиться с ним. Я должна сразиться с ним и доказать, что не боюсь».
Осознание этого потрясло меня так, что я уставилась на сжимавшую рукоять меча руку.
— Данте, — мягко произнес Джафримель, — ты не можешь причинить мне вред.
Эта фраза сделала свое дело.
«Что ж, посмотрим».
Я выхватила меч, и отточенная сталь запела, рассекая густой воздух. От моей кожи повеяло жаром — демоническим жаром хедайры, способным создать проблемы для здешних кондиционеров.
Я отсалютовала Джафримелю сверкающей полоской поющей стали. В глубине металла разгоралось синее пламя, светящиеся знаки, похожие на руны, скользили по клинку, как капли дождя по оконному стеклу. Это озадачивало: благословенная сталь не реагировала на Джафримеля таким образом с тех самых пор, как он пал.
«Но ведь он снова стал демоном. И он гораздо сильнее меня».
Мои перстни сыпали искрами. Я встряхнула головой, позабыв, что коротко остриглась.
— Хорошо, — выдохнула я. — Будь по-твоему. Приступим. Попробуй, возьми меня.
Глава 23
Он помедлил долю мгновения, а потом начал двигаться с обманчивой неспешностью, бесшумно переступая по шокгелю. Мой меч сверкнул, и мой выпад был отбит. Используя инерцию его движения, я резко крутанулась, попыталась поймать его на встречном выпаде, и это мне почти удалось. Чтобы избежать встречи со сверкающей дугой моего клинка, Джафримелю пришлось отступить на пару шагов и слегка уклониться в сторону.
Я присвистнула сквозь зубы. Ножны я держала в левой руке вдоль предплечья, как щит. Меч находился в непрерывном движении, окрашивая воздух синим свечением. Я давно усвоила: в спарринг-боях с Джафримелем клинок должен непрерывно двигаться, иначе противник просто отберет меч.
Мы кружились по площадке — Джафримель бесшумно, я шаркала ногами. Он вызывающе заложил руки за спину, его глаза горели зеленым пламенем, но на лице не было заметно ни напряжения, ни гнева. Только безразличие с легким намеком на забаву, обычная его маска. Во мне нарастало раздражение, грозившее обратиться в ярость, но я изо всех сил старалась обуздать это чувство, загнать его на задворки сознания. Стоит мне дать волю гневу, и поединок будет проигран, причем очень быстро.
Этого я не хотела. Мне требовалась настоящая разрядка, чтобы изгнать из организма адреналиновую отраву и обрести способность мыслить. Я наступала, мешая рубящие удары с обманными трюками, он уклонялся от каждого моего выпада с невероятной плавной грацией, а потом неуловимым движением почти вырвал меч из моей хватки. Когти громко клацнули о сталь, мои перстни рассыпали искры, наши линии защит столкнулись вплотную — и на физическом, и на психическом уровне.
Никогда раньше он так не делал.
У меня пересохло в горле.
— Ты не шутишь?
— Ты сдерживаешься, — спокойно ответил он. — Нападай на меня в полную силу, Данте. Ты ведь считаешь, что я в каком-то смысле тебя предал. Заставь меня заплатить за это.
Меня уязвило не обвинение в том, что я «сдерживаюсь», но предположение, что я хочу заставить его заплатить.
«Надо было бы пойти одной и арендовать клетку. Или взять сликборд. Проклятье!»
Раньше я любила сликбординг, особенно после того, как стала некроманткой. Правда, Джафримель этого не одобрял. Считал, что сликборд делает меня уязвимой для нападения, а поскольку я ношу его знак, мне следует беречь себя. Он не хотел, чтобы я умерла или искалечилась.
Я оскалилась в свирепой усмешке.
— Мне нужна всего лишь разрядка, Джафримель.
Отчасти так и было. Я действительно полагала, что нуждаюсь только в этом, пока не пришла сюда и не поняла, в каком бешенстве пребываю на самом деле.
— Ну так разряжайся. Ты теряешь время.
— О, ты хочешь сказать, что тебе скучно?
Мой вопрос прозвучал одновременно с лязгом металла — Джафримель опять отбил мой клинок. Я перевернула меч рукоятью вверх и из этого положения сделала выпад вниз, одновременно ударив зажатыми в левой руке ножнами.
Он ушел от обоих ударов, и мы снова закружили по площадке. Мое дыхание учащалось.
— Так тебе скучно со мной? Может, тебя разогреет кто-нибудь поинтереснее? Например, какой-нибудь милый андрогин, копия Люцифера.
Я сама не могла поверить в то, что произнесла это.
Единственным предостережением для меня стало то, что глаза Джафримеля сощурились. Он метнулся ко мне, и я увидела лезвия ножей, вытянутые вдоль обоих его запястий.
Он обнажил их, не предупредив меня! Это тоже было впервые.
Что ж, сегодня у нас день сюрпризов. В ближнем бою на ножах быстрота и сила давали ему решающее преимущество, однако моя катана не позволила ему сократить дистанцию, а два удара ножнами по запястью и тычок в глаза чуть не достигли цели. Однако мне пришлось отступить под его натиском, и было очевидно, что скоро он прижмет меня к стене. Металл звенел о металл, удары наносились и парировались с такой силой, что человеческие кости давно бы сломались. Наконец мы приблизились друг к другу на расстояние сверкающей дуги моего клинка. Джафримель нанес мощный энергетический удар, но я отвела его в сторону.
Тонкая полоса черной крови проступила на его щеке, и через мгновение порез на золотистой коже затянулся. Превосходно. Безукоризненно.
До сих пор мне редко удавалось задеть его. Может быть, гнев позволил мне стать такой же стремительной, как он? Если так, это не в последний раз.
Я отступила, но не к стене, а наискосок, оставляя позади пространство для маневра. Острие моего меча неустанно выписывало круги.
— Видела? — спросил Джафримель, держа оба ножа вдоль предплечий: левая рука в оборонительной позиции, правая странно опущена и отведена в сторону. — Я даже позволил тебе ранить меня.
Его голос почти пробивал мои магические защиты. Он был сильнее меня, я это понимала. Слишком проворен. Конечно, хедайру убить не так-то просто, но до демона высшего ранга мне далеко.
Даже до падшего демона.
«Дерьмо! — Я облизала сухие губы. — Удалось же мне убить Сантино».
Однако Сантино был демоном среднего ранга, и его загнал в угол Джафримель. И все равно его убийство чуть не изувечило меня. Да что там — оно едва не стоило мне жизни.
— Не надо меня щадить, — бросила я и ринулась в атаку.
Скорость. Главное — скорость. Под звон меча, ударявшегося о ножи Джафримеля, в моем сознании прозвучал голос Йедо: «Не думай. Двигайся».
Ножны в моей руке задрожали, предплечье вдруг онемело. Ответный удар со свистом рассек воздух, но в продолжение этого движения я нырнула под его руку и следующим выпадом вынудила его отступить.
Моя левая рука легла на рукоятку катаны позади правой, учащенное дыхание обжигало грудь. Мы снова принялись кружить по площадке. Я редко использовала двуручный хват за рукоять, поскольку уступала большинству наемников в росте и весе. Я решила нажимать на скорость и использовать ножны для дополнительной защиты.
Теперь, лишившись ножен, я могла лишь добавить демонической силы в каждый рассчитанный удар.
Джафримель метнулся вперед, и мне оставалось только одно: я отпрыгнула назад, как кошка от змеи, и в прыжке нанесла ответный удар, вложив в него всю свою быстроту и силу. Меч, полыхая синевой, описал сверкающую дугу. Но Джафримель увернулся от клинка и атаковал в тот миг, когда я коснулась ногами покрытия площадки. Я отбила его выпад, свернулась пружиной и снова прыгнула.
Еще один удар сапог о пол и разворот. Теперь за моей спиной простиралось пространство зала: можно отступать, пока не придумаешь толковый ход.
Горячее дыхание обжигало, но я воспрянула духом, и мое тело заискрилось энергией. Мои защитные линии отразили новый энергетический удар, адреналин запел в крови, вторя звону металла о металл. Его глаза сузились и сверкали сквозь разрезавшие воздух серебристые вспышки ножей. Удар за ударом он неуклонно теснил меня, однако это давалось не так-то просто: каждый дюйм стоил ему усилий. Его защиты смыкались с моими, взаимодействуя не только на физическом, но и на психическом уровне. Погибни сейчас город в ядерном огне, я бы этого не заметила: мир сузился до размеров демона напротив меня, с его ножами и умением ловко уходить от ударов.
Идея пришла ниоткуда, она возникла в моем мозгу, как дар свыше. Хрипло дыша, я оттолкнулась от покрытия и с криком «Ки-йа!» — криком отчаяния и ярости, порожденным той частью моей личности, что лежала в дымящихся развалинах, — вытянулась в летящем выпаде. Он увернулся, отпрянул — но в тот самый миг, когда моя нога впечаталась в пол, острие безошибочно последовавшего за противником клинка поцеловало его горло.
В тот же миг сверкнувшее лезвие ножа соприкоснулось с точкой на моей шее, под которой бился пульс.
Я уставилась в горевшие зеленым огнем глаза Джафримеля. Из угла его рта вытекла тонкая струйка темной крови — с такой силой он закусил острыми зубами нижнюю губу. Странно, но именно это заставило меня почувствовать себя победительницей.
Его аура обернулась и сомкнулась вокруг моей, знак на плече вспыхнул, прожигая линии защиты, тело напряглось.
Я была готова надавить на клинок.
Потом сверкающая сталь моей катаны поднялась над его плечом. Острое как бритва лезвие в пяти дюймах ниже рукояти прилегало к его золотистой коже. Я могла бы отступить назад и уйти от ножа, полоснув его клинком, если бы слегка повернула запястье и потянула меч.
«Могла бы».
— Сдаешься? — спросила я без всякой надежды на согласие.
— Конечно, — без колебаний ответил Джафримель, глядя на меня в упор. — Для тебя все, что угодно, хедайра.
Я ощутила второй укол: нож, зажатый в его правой руке, уперся мне в ребро. Он мог выпотрошить меня одним поворотом кисти.
Он победил.
Тогда почему он уступил?
Ножи исчезли. Он сцепил руки за спиной и воззрился на меня сверху вниз, а мой клинок еще торчал у него под подбородком. Моя рука легонько дрожала. Я могла надавить на меч и сделать шаг с разворотом — одним движением.
Но во мне уже не осталось кровожадности, необходимой для такого действия.
Я отступила на шаг. Хрипло закашлялась. В горле у меня пересохло.
— Не слишком ли сурово?
— Я делаю все, чтобы тебя защитить, — жестко ответил он.
— Даже если это может меня убить?
Можно подумать, я имела намерение или возможность от него уйти. Я влипла слишком глубоко, и он прекрасно это знал.
Джафримель улыбнулся с насмешливой нежностью, от которой у меня перехватило дыхание.
— Время покажет, моя любознательная.
Меня это не устроило. Я опустила меч и подняла во вторую оборонительную позицию. Он чуть-чуть, легким движением, приподнял подбородок — подставил горло.
Воздух был неподвижным и горячим. Я едва различала фигуры псионов, жавшихся у стен. Защитные линии выкристаллизовались, запах человеческого благоговения и страха наполнял помещение. Даже псионы боялись меня. А может быть, в первую очередь они боялись Джафримеля, а меня за компанию.
Неуловимым движением я перехватила катану так, что тупая сторона клинка проходила вдоль моей руки, а рукоять смотрела вперед и вниз. Я не вспотела — демоны не потеют вообще, а хедайры очень редко, но ребра мои ходили ходуном, я задыхалась, а все тело гудело, как работающий реактор. При этом, как ни странно, меня переполняло чувство удовлетворения. Впрочем, ничего странного — ведь я добилась того, чего хотела.
— Нам предстоит охота на демонов.
Его голос снова звучал ровно, с едва уловимой ноткой... Нежности? Жалости?
Нет, только не жалости. Ведь он знает, как я ненавижу жалость! То, что исходит от него, я предпочитаю считать нежностью.
В горле у меня пересохло.
— Да, охота на четырех демонов. А что потом?
— Потом мы познаем все радости, уготованные для нас миром. Семь лет — не такой уж большой срок.
«Для тебя — конечно».
— А больше ты ничего не хочешь мне сказать?
Никакой надежды на ответ я не питала.
Он плавным движением пожал плечами. На дух не переношу, когда демоны пожимают плечами. Его плащ слегка колыхнулся, крылья полностью сложились.
Я встряхнулась, как животное стряхивает воду, сдула волосы с глаз.
— Пожалуй, нам лучше вернуться.
Он кивнул. Я обвела взглядом спарринг-холл.
Свечение слегка изменилось. Я видела устремленные на нас горящие взгляды псионов; их татуировки словно двигались на щеках при каждом движении. А потом мое внимание привлек некромант.
Он стоял, привалившись к стене, черные волосы поблескивали от пота, небритые щеки запали. Над высокими скулами горели темные глаза, щеку украшала татуировка в виде символа «инь-ян». Его изумруд вспыхнул, и мой обжег мне щеку, отозвавшись.
Он кивнул, подняв левую руку. У него тоже имелась катана, а поверх тренировочной майки на лямках он надел рубаху «Трейд баргинз». Сапоги на нем были стоптанными от долгой носки. Я никогда не работала с ним вместе, но лицо показалось смутно знакомым. Откуда, не могла вспомнить, что странно для моей памяти, ведь я обучалась в качестве маги. Впрочем, все в его облике буквально кричало — это наемник.
Он кивнул, и это явно было приглашение к поединку.
Мои брови полезли на лоб от изумления. Я оглянулась на застывшего неподвижно Джафримеля.
— Похоже, тут кое-кто хочет помериться со мной силами.
— Будь осторожна.
Он прикрыл веки — рассердился? Но почему? Неожиданно знак на моем плече вспыхнул, жар прилил к щекам.
— Думаю, с меня на сегодня хватит. — Я перехватила меч клинком вверх и отсалютовала им некроманту, вежливо отклонив предложение. — У нас еще по горло работы.
С этими словами я резко повернулась и двинулась прочь. Предполагалось, что спарринг-бой улучшит мое самочувствие — так и вышло. Я очистилась, прояснила сознание, избавилась от гнетущей тревоги. Но где-то глубоко в груди у меня ворочалось что-то жаркое.
Стыд.
Пусть на миг, но я всерьез хотела ранить его, а он подставил мне горло. Став абсолютно уязвимым. И я смела в нем сомневаться!
Глава 24
Мы вышли на улицу. Джафримель молчал. Еще светило солнце, но на небе уже сгущались темные облака, и в воздухе чувствовалась тяжесть приближающегося дождя. Я поморщилась, гадая, не собирается ли опять гроза. Я брела по улице, опустив голову, держа меч в левой руке. Мои глаза были сосредоточены на мостовой, и лишь изредка я поднимала их, чтобы взглянуть на прохожих или на небо.
У городского жителя вырабатывается инстинкт, позволяющий боковым зрением следить за уличным движением. Практически все свободные зоны оснащены такими же системами искусственного интеллекта по управлению движением, как Гегемония или Пучкин, и Новая Прага в этом отношении не составляла исключения. Местами потоки общественного транспорта, в которые встревают жужжащие сликборды, так уплотняются, что им пошло бы на пользу магическое вмешательство.
Мысль о магическом контроле над уличным движением вызвала у меня улыбку. Я снова подняла глаза и огляделась, ощутив покалывание в затылке.
Почему я так странно себя чувствую?
«Все очень просто. Если в Новой Праге находится демон, который выслеживает меня, почему он не нападает? Что ни говори, а один-единственный бес и нападение в разрушенном доме — это не похоже на боевые действия. То ли он отчего-то боится меня, то ли... что-то затевает».
И тут меня посетила другая, более интересная мысль. Почему Люцифер при заключении сделки предпочел официально признать своей Правой Рукой меня, а не Джафримеля? Какие цели он преследовал?
Наверное, спарринг-бой действительно прочистил мне мозги. Я еще раз огляделась по сторонам и приметила забегаловку, где готовили макароны. Дверь была полуоткрыта.
«Перекушу и подумаю».
Я поспешила через улицу, увертываясь от велорикш, составлявших основной транспортный поток, и нырнула в закусочную, окунувшись в запахи варившегося мяса и горячего бульона, и почти добралась до стойки, когда рука Джафримеля удержала меня за плечо.
— Это неразумно, — сказал он.
Я не забыла о его присутствии, но настолько погрузилась в раздумья, что ничего ему не говорила. Он принял это как должное и молча следовал за мной, понимая, что мне необходимо осмыслить ситуацию.
Я упрямо подняла подбородок.
— Мне хочется есть и нужно подумать. — Голос мой звучал так резко, что им впору было резать стекло. — Здесь какой-то странный запашок.
Как ни странно, он улыбнулся.
— Теперь до тебя дошло?
Клянусь, при желании он умел говорить голосом едким, как кислота. Я оглядела забегаловку — столики с пластиковым покрытием и стойка, за ней три женского пола нормала азиатского вида.
Две женщины таращились на меня, третья шинковала что-то, по запаху напоминавшее искусственное крабовое мясо. Стены заведения украшали портреты азиатских звезд головидео. Неподалеку от входа находился обычный для такого рода заведений алтарь предков, над ним парил на антиграве маленький плещущий фонтан. Монетки поблескивали в чаше, как миниатюрные клонированные карпы.
— Ты становишься раздражительным.
Я сдержала улыбку. Кровожадность покинула меня вместе с адреналиновой дрожью, я ощущала себя спокойной и обновленной.
Он пожал плечами. Терпеть не могу эти демонские жесты! Обычно они означают, что ответа на вопрос ты не получишь.
— Не скрою, я слегка раздосадован.
«Не только ты».
Я указала на столик рукоятью меча.
— Ладно, сядь и подкрепись. Поболтаем, расслабимся. Как в старые добрые времена. Хорошо?
Он пожал плечами.
«Опять!»
— Лучше вернуться в гостиницу.
— Во-первых, я на дух не переношу эти дурацкие подъемники. Во-вторых, чтобы накрыть одним махом всю твою команду, достаточно направить самолет в окно, — язвительно заметила я. — Лучше найти более безопасное местечко, поближе к земле и подальше от чертовых подъемников.
Немедленных возражений не последовало. На лице Джафримеля появилось любопытное выражение: смесь задумчивости и восхищения.
— И где будет безопаснее, по-твоему?
Я уселась за столик.
— В квартале красных фонарей. Энергетический фон там такой, что замаскирует всю команду, кроме, конечно, нас с тобой. К тому же именно туда, скорее всего, отправится за помощниками демон, только что прибывший из ада и нуждающийся в человеческом содействии. Нам полезно быть где-то рядом, чтобы ловить слухи и сплетни.
Джафримель расположился напротив меня. Он сидел спиной к дверям, я — спиной к задней стене заведения, как обычно. Такая привычка выработалась у нас во время охоты на Сантино: он любезно предоставлял мне место у стены. Через его плечо я могла видеть наружное окно и часть улицы. Обычный уличный шум, потные велорикши, толпа нормалов, энергичный пульс большого города. Новая Прага пахла транспортом и паприкой, пряный запах накопился на камнях за столетия жизни людей. С добавлением щепотки жженой корицы.
Жженой корицей пахнут демоны. Двух демонов и хедайры достаточно, чтобы запах ощущался во всем городе. Что-то меня настораживало, но я не могла даже мысленно сформулировать, что именно.
«Похоже, скоро меня схватят за задницу. Надо было послать Люцифера подальше. Послать и посмотреть, что получится».
Конечно, это бравада. Мне нужно было поквитаться за Сантино. Я не могла отказаться от сделки, даже если бы ухитрилась каким-то чудом отбиться от Джафримеля, Люцифера и всего ада в придачу, чтобы вернуться в свой собственный мир.
— Так или иначе, — продолжила я, — очень ценно, что с нами Лукас. У него много связей среди обитателей дна. Только мне не дает покоя неприятная мысль, Джаф: почему этот демон не атакует меня? И почему Люцифер вдруг решил сделать своей Правой Рукой меня, а не тебя? Тебе это куда больше подходит.
Одна из азиаток подошла к столику, склонила темноволосую головку, улыбнулась Джафримелю и покосилась на меня.
Он сделал заказ на щелкающем языке, звучавшем как древний маньчжурский.
Я уставилась на сверкающую пластиковую столешницу, постукивая по ней ногтями правой руки. Вопросы в моем мозгу созрели и на время скрылись в подсознании. Рано или поздно ответ найдется сам собой. Половина успеха при решении любой проблемы — во всяком случае, для псиона — это умение довериться интуиции.
Конечно, порой интуиция срабатывает с опозданием, и ты находишь решение, когда уже по шею влип в зыбучие пески.
Эта мысль заставила меня поежиться.
Азиатка поклонилась и поспешила прочь, тихо ступая по гладкому линолеуму. Горящие глаза Джафримеля встретились с моими.
— Он может доверять тебе, Данте. У тебя репутация человека чести. А вот я уже заключал с ним сделку и считаюсь... ненадежным.
«Люцифер мне доверяет?»
Брови у меня высоко поднялись от изумления.
— Ты? Ненадежен?
— Я добился для себя свободы. И пал. Значит, я опасен.
— Почему? Это так важно? Ты ничего не хочешь рассказать мне о падших демонах и сердишься, когда я пытаюсь докопаться сама. С чего ты вдруг сделался таким опасным для Люцифера?
«Ну, выдай хоть немного информации, Джаф! Это ведь не смертельно».
— А как ты думаешь, почему он уничтожил первых падших? Они представляли прямую угрозу его владычеству. Ведь падший и его хедайра когда-нибудь обязательно задумаются об андрогине. Это вопрос времени. А там... кто знает?
«Ох!»
Я нервно сглотнула. Процесс размножения в аду находится под контролем Люцифера, и андрогины — единственные из демонов, способные к репродукции. Создав Еву, Сантино бросил власти Люцифера вызов, и тот не мог этого скрыть или проигнорировать. Поэтому Люцифер и швырнул меня в яму со змеями в тот первый раз.
Официантка вернулась с чашками из настоящего фарфора, дрожащими руками налила нам обоим душистого жасминового чая, поставила чайник на стол и поспешно удалилась. Ее стриженные под горшок черные волосы поблескивали в флуоресцентном свете.
— А почему Люцифер не убил нас обоих, когда ты... пал?
Ответа я почти не ждала, но на сей раз Джафримель меня удивил.
— Подозреваю, он с самого начала рассчитывал найти нам применение. В любом случае, мне хватит ума не предпринимать попыток размножения, — пробормотал он, уставившись в столешницу.
Над моей чашкой, клубясь, поднимался пар. Я закашлялась. В моей жизни был только один случай, когда я задумалась о возможности завести ребенка. Это было давным-давно. Однако...
— А если бы этого захотелось мне?
Джафримель поднял глаза на меня, но я смотрела в чайную чашку. Повисло молчание.
— Ладно, не обращай внимания, — торопливо сказала я. — Давай решать проблемы по мере их возникновения. Нам нужно переправить всех из этой чертовой гостиницы в безопасное место. А потом будем выяснять, кто из демонов находится в Новой Праге и что он замышляет.
— Ты хочешь детей, Данте?
Как же он вдруг переменился — ни намека на сарказм. Тон серьезный и уравновешенный. Из множества его интонаций эта мне нравилась больше всего.
Я снова уставилась в чашку, чувствуя ком в горле.
— Нет, — наконец ответила я. — У меня и с одним тобой хватает забот.
Джафримель издал смешок, чашки на столе задребезжали.
Я украдкой глянула на него и опять уставилась на стол. Я знала каждую черточку его лица, каждый дюйм его кожи. Но этого было недостаточно: я хотела знать, что за огонь горит в этих пламенеющих очах, что таится под этой безупречной, гладкой, золотистой кожей, что скрывает это прекрасное лицо. Его красота, пусть не такая ошеломляюще великолепная, как у Люцифера, была сродни смертоносному изгибу катаны.
Я хотела узнать его изнутри, хотела забраться в его голову и удостовериться в том, что он меня не бросит.
— Джафримель, — заговорила я, прерывая его смех, — что навело тебя на блестящую мысль выторговать обратно свою демоническую энергию?
Он вздохнул, качая головой. Волосы у него сейчас были едва ли не длиннее моих, мягкая челка падала на глаза.
— По одной простой причине — чтобы защитить тебя. Безопасность хедайры зависит только от ее а'нанкимеля.
Он повторял это столько раз, что я уже воспринимала эти слова как поговорку.
«Ага, Джаф, пора мне воспользоваться моментом».
— Помнится, ты говорил, что мало кто из демонов способен угрожать тебе, даже падшему.
— После того как мы убьем всех, кого закажет нам Князь, он спишет нас в расход. — Голос Джафримеля стал холодным. — Тогда нам потребуется каждая крупица энергии, какую только можно собрать. Никто не отберет тебя у меня — ни Люцифер, ни твоя собственная глупость, ни твои драгоценные боги смерти. Поэтому я воспользовался шансом, как только он мне представился. Это вышло непреднамеренно.
Я снова украдкой посмотрела на его лицо. Он оглянулся через плечо, его взгляд описал плавную дугу. Правая рука, лежавшая на столе, сжалась в кулак.
Мне трудно было возразить и отказаться от заботы о моей безопасности.
— Ладно. Допустим, это прекрасная идея.
Он промолчал, но в его глазах, пусть на долю мгновения, засияла благодарность.
Официантка принесла еду — мясо с лапшой для меня, а ему целое блюдо каких-то яичных рулетов. Джафримель вежливо поблагодарил ее. Я взяла пластиковые палочки и с аппетитом принялась за еду.
Он к своей тарелке и не притронулся.
Через его плечо я посмотрела на улицу за окном, отметила оживленное движение. Снова почувствовала неприятное напряжение, оно закручивалось и сгущалось вокруг меня. Прожевав лапшу, я отпила глоток чаю.
— Вернемся к делу. Что, по-твоему, происходит? Есть соображения насчет этих демонов? Хоть что-нибудь, что может пригодиться?
Он развел над столом руками.
— Думаю, мы знаем достаточно, чтобы начать охоту. И чтобы понять: здесь идет еще какая-то другая игра.
Я подхватила палочками кусочек мяса, радуясь тому, что снова могу есть правой рукой. Есть мясо в Свободной зоне — это особое удовольствие: точно знаешь, что это не протеиновый заменитель. Заменители, спору нет, хороши и полезны, но после них я остаюсь голодной.
— Какая «другая игра»? Люцифер, помнится, тоже упрекал меня за то, что я не понимаю, чего он от меня хочет. Что это значит?
— Ты была уязвима. Он мог сломать тебя, Данте. — Джафримель сделал паузу. — И до сих пор может.
Что ж, пора сменить тему. На мой вопрос он так и не ответил, говорил все больше о том, что я знала и без него.
Я подняла левую руку, и мой наруч блеснул в лучах света из окна. Проглотив еще немного лапши, я поинтересовалась:
— Почему бы тебе не объяснить мне, что это за штуковина?
Джафримель пожал плечами и уставился в тарелку. Вряд ли он собирался есть эти рулеты, ведь человеческая еда ему не требовалась, но тут вышло иначе. Он подцепил кусочек, отправил в рот, а после этого промолвил:
— Демонический артефакт.
Если бы я не знала, как устойчива его нервная система, я бы сказала, что он заторможен.
Кажется, пояснять свои слова он не собирался, и мне пришлось нажать:
— Для чего он предназначается? Как работает?
— Понятия не имею, как этот предмет поведет себя рядом с тобой, — тихо ответил он.
«Или что он сотворит с тобой». Эти невысказанные слова повисли в воздухе.
Я уставилась в тарелку. Вот проклятье — я ведь была голодна. И вдруг в один миг, внезапно, напрочь лишилась аппетита. По спине у меня пробежал холодок.
— У тебя есть код кого-нибудь из них?
Мой взгляд поймал упавший в окно яркий луч, отразившийся от блестящей поверхности аэробайка. Я снова взглянула на Джафримеля, ощущая тревогу.
Он не удивился.
— Хочешь связаться с ними?
— Хочу сказать им, чтобы сваливали, не мешкая.
У меня покалывало затылок.
Джафримель сунул руку под стол, как будто рылся в кармане. Если бы я не знала, что представляет собой его плащ, я бы так и подумала. Он извлек из-под стола гладкий черный персональный датчик, нажал кнопку, поднес к уху и забормотал что-то на языке, больше всего похожем на франж. Да ты полиглот, мой падший. Моя тревога усилилась.
Одним движением я выскользнула из-за стола. Большим пальцем привычно выдвинула клинок из ножен. Из-за стойки донеслось испуганное восклицание, но я его проигнорировала.
Джафримель поднял на меня глаза.
— Данте, в чем дело?
— Ты им сказал, чтобы они сматывались?
— Само собой. Я уважаю твои инстинкты. Я так понимаю, наш обед закончен? — Черт возьми, он опять говорил так, будто его все забавляло. — Тогда я заплачу.
Я собиралась сделать это сама, но Джафримель встал, как черная волна, и кинул на стол несколько новых кредиток. Конечно, деньги для демона ничего не значат. Он никогда о них не заботился, средства появлялись у него по мере необходимости.
— Что ты чувствуешь?
— Пока не уверена. Еще нет.
«Но скоро...»
Предчувствие всплывало из темных глубин, но тут же исчезало, закрутившись водоворотом. Если я смогу расслабиться — оно придет. Предвидение — не самый сильный мой талант, видения всегда получаются смутными. Однако когда ко мне приходит озарение, с этим следует считаться, хотя порой оно является слишком поздно.
Первые темные тяжелые дождевые облака затянули солнце. На улицу легли тени, мои коренные зубы привычно откликались на гудение антиграва, а под кожей кололо от предощущения каких-то событий. Даже не глядя на наруч, я знала — он светится зеленым. Надо же, модная побрякушка! Я содрогнулась при мысли о том, что безрассудно нацепила на себя артефакт, подсунутый Люцифером.
Мы с Джафримелем встретились взглядами, и это подарило мне некоторое облечение, хотя его глаза излучали зеленое свечение.
— Снаружи, Джаф, на улице. Пригнись и двигайся тихо. — Я помедлила секунду и добавила: — Если кто двинется на нас, убей его.
— Само собой.
Его ответ прозвучал довольно спокойно, но метка на моем плече полыхнула, рассылая по телу бархатную волну жара, а воздух между нами наполнился демонической энергией.
«Не могу понять, нравится ли мне все это».
Пока мы медленно и осторожно шли к отелю по кривым, узким улочкам Старого Места, на землю упали первые дождевые капли. Я хотела дать членам нашей команды побольше времени, чтобы они успели унести ноги. Очень не хотелось подставлять кого-то под удар, предназначавшийся мне.
Вот поэтому я предпочитала работать в одиночку: незачем кому-то расплачиваться за мою дурь. Черт возьми, мне и самой неохота расплачиваться за собственную дурь.
Расплата — не самая большая радость жизни.
Сейчас мне хотелось праздно посидеть за тарелкой наваристого мясного супа, да, видно, не судьба. Мы находились на полпути к гостинице, когда волоски на моей оголенной шее встали дыбом и я резко остановилась посреди тротуара. Ощущение было ясным: что-то не так. Но я понятия не имела, что именно, и по наитию посмотрела вверх, на воздушную транспортную линию.
Прямо на нас в странной тишине устремлялся серебристый самолет.
«Очень свежая идея — раздавить нас самолетом».
Затем мне вспомнилось другое: истошно вопящий бес, покрытый пузырями от соприкосновения с реагентом. Какое воздействие окажет на Джафа слой реагента, покрывающий дно летательной капсулы?
Сердце подскочило к самому горлу, да там и осталось. Я оглянулась на Джафримеля, с удивлением задравшего голову наверх. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но я мгновенно сгруппировалась, прыгнула и ударом обеих ног отбросила его назад. В тот же миг плазменный разряд поразил самолет, и он исчез в бесшумной вспышке ослепительно-белого, всепожирающего пламени.
Обжигающий жар прожег меня насквозь, но думала я лишь об одном: удалось ли мне оттолкнуть Джафримеля так далеко, чтобы он не пострадал от губительного воздействия реагента.
Глава 25
Серое. Все серое. В жилах полыхает белое пламя.
Жжет. Жжет повсюду, прожигает насквозь. Ползучий огонь, от него не спастись. Каждый дюйм моей кожи, внутренняя поверхность век, ушные каналы, рот — все, все горит. Зубы как будто расплавились.
Крик. Дикий, мучительный вопль. Неузнаваемый, звучащий на высочайшей ноте страдания.
Мой собственный.
Щека в огне.
«Изумруд! Мой изумруд!»
Но никакого синего пламени. Смерть не витает рядом.
Я не умерла? Неужели?
— Держи!
Сквозь мой страдальческий крик пробивается чей-то голос. Явно мужской голос, но я не могу узнать чей.
— Проклятье, держи же! Она не мертва. Понятия не имею, что с ней, но она жива!
Энергия вырвалась из-под моего контроля. Затрещал сминаемый пласгласс. Никакого синего свечения. Только неровный речитатив, словно вбивающий гвозди в мое тело. Голос, который я не узнаю.
Забавно — в прошлом, когда мне случалось оказаться в подобном состоянии, я уходила к смерти и молила бога забрать меня.
Что же со мной? Я ранена?
Мне больно. Все болит. Боль терзает каждый нерв, пробирается вглубь, ползет по рукам и ногам, словно сама леденящая смерть. Но, как ни странно, что-то во мне сопротивляется. Левая рука, разрываемая мукой, рассылает по телу волны жгучего холода, борется за меня против той, первой боли. Противоборствующие волны боли, приливы и отливы, разрывающие меня на части.
Я кричу, корчусь, бьюсь в судорогах. Когда конвульсия повторяется, меня уже держат за руки и за ноги.
— Стоп! — резко звучит голос Джафримеля. — Давай следующую дозу!
Что-то брызжет на кожу. Общий вскрик: «Ох!»
— Еще! Если твои боги любят тебя, если ты не хочешь изведать моего гнева — еще!
Распев. Некромантский речитатив. Голоса не узнать. Но я не мертва. Нет ни синего пламени, ни бога смерти. Только отрывистый мужской распев, только боль, сдирающая кожу, проникающая вглубь, пронизывающая суставы и мягкие ткани. И движение, движение воздуха по моим оголенным нервам. Меня куда-то уносят? Или просто мир перевернулся?
Плоть сдвигается с костей, буквально сползает. Речитатив сливается с энергией, соединяя и скрепляя разорванные, обожженные мышцы и кожу. В горло льется тепло. Кто-то массирует мне шею. Заставляет проглотить тепло. Ох, как оно жжется — словно я проглотила жидкое пламя. Взрыв — и жар теперь не только впитывается снаружи, но и распространяется изнутри.
— Еще! — снова говорит Джафримель.
Его тон смягчился, в нем уже не звучит готовность убивать. Это хорошо. Странное ощущение: я не могу двинуться, не могу заговорить, чтобы успокоить его.
Насыщенный, влажный запах дождя. Я под открытым небом? Нет, воздух вокруг слишком неподвижен. Или снова надвигается гроза?
«Здесь всегда так». Низкий голос пробивается в мой истерзанный мозг. Спокойный и уверенный голос моих инстинктов.
— Она будет жить, — говорит другой голос.
Слова выговариваются медленно, неразборчиво, с трудом. Я слышу его усталость, изнеможение.
— Тиенс, Маккинли, помогите ему. — Это голос Джафримеля, холодный, суровый, которому невозможно не повиноваться.
Со мной он таким тоном не говорил никогда, и за это я ему благодарна.
— Сейчас. — Это голос Маккинли, мягкий и уважительный.
— Расспросите людей. Нужна любая информация. Не подведите меня.
— Конечно, не сомневайтесь.
Это тихий голос Маккинли. Я пытаюсь пошевелиться, и на моем запястье сжимаются пальцы. Резкий вздох. Тело мое содрогается, с губ срывается слабый стон.
— Что у маги?
— Говорит, что оно близко. Это все. — Дрожащий голос Беллы.
«Какой у нее юный голос. Неужели и у меня когда-то был такой? Девчонка, как ее угораздило влипнуть в такую историю?»
— Этого мало. Возвращайся к работе.
— Ему нужен сон, он сильно измотан. Противодействие...
— Бери все, что требуется, но имей в виду: время не ждет! Ступай! — Опять этот тон, которым он никогда не говорил со мной.
Удаляющиеся шаги.
— Боги! — Этот мой собственный сдавленный, хриплый, словно бы чужой голос. — Боги, что случилось?
— Впервые в жизни вижу, чтобы женщина сбила самолет, — хрипло произнес Лукас, словно это его забавляло. — Самолет, загруженный реагентом. Хорошенькое дельце, придется разбираться с властями Свободной зоны.
— Ущерб минимальный, — пробурчал Джафримель. — Чего они от нас хотят?
Лукас промолчал. Похоже, проявив благоразумие.
— Еще крови! — распорядился Джафримель каменным голосом.
Свет полоснул по моим глазам. Было больно. Я захныкала.
— Успокойся, хедайра.
Что-то прикоснулось к моему горящему лбу. Холодные как лед пальцы — и больно, и в то же время успокаивает. Хвала богам, голос Джафримеля зазвучал мягче. Он снова стал самим собой.
— Дай мне поработать. Шрамов у тебя не останется.
— Самолет... реагент... Джафримель...
— Реагент подействовал на беса, но это не значит, что он подействует и на меня. Лежи спокойно.
— Джаф...
Я боролась со своим беспомощным, неуклюжим телом. Перед глазами снова предстал образ беса: пузырящаяся туша, поглощаемая реагентом.
— Джафримель...
— Со мной все в полном порядке. Расслабься.
Я так и сделала, словно со стороны услышав собственный хриплый выдох облегчения.
— Со мной тоже, — ухитрилась выдавить я, несмотря на боль.
Слепящая белая мука сошла на нет, осталось лишь жжение в оголенных нервах. Ощущение такое, будто вылезла на солнце с уже обгорелой кожей. Или расчесала язву, вызванную шлаковой немочью.
— Как остальные?
— Целы и невредимы, убрались из отеля вовремя. Должен признать, твои инстинкты надежнее моих.
Теплая волна энергии и чего-то еще омыла мою кожу, впитываясь внутрь.
Что-то пряное и студеное, прямо как демонская кровь.
— Ты ранена, Данте. Но не смертельно. Лежи спокойно.
Еще один голос. Тиенс. Разве сейчас ночь? С чего это нихтврены разгулялись?
— Человек заперт в комнате.
— Накормить его. Пусть отдохнет. Он не пленник. — Джафримель вновь говорил холодно, привычным властным тоном. — Передай ему мою благодарность.
— А она?..
— Она будет жить, Тиенс. Делай, как я сказал.
Снова сталь в голосе. Джаф немного успокоился, но палец все еще держал на пусковой кнопке лазера. Тиенс, похоже, не придал этому значения.
— Конечно, господин. Еще крови?
— Нет. У меня ее достаточно. Ступай.
«Кровь? Значит, Джафримель должен был подкрепиться».
Он старался не насыщаться кровью в моем присутствии, предпочитая посещать бойни или черпать энергию из секса. Да, насчет секса — полагаю, на некоторое время о постельных играх мне придется забыть.
— Джафримель! — Голос мой звучал лихорадочно.
«С ним все в порядке? Реагент... судя по голосу, все в норме. Надеюсь, с ним все хорошо».
— Лежи спокойно! Не мешай мне.
Сила, пульсирующая вдоль моих оголенных нервов, обволакивала их, словно мед. Потрескивание, потом охлаждение, как будто что-то вымывалось из моей плоти. Влажная кожа ощущала ледяной колючий воздух, но это было лучше, чем жар.
Очищение. Его пальцы поглаживали мои волосы, расправляли спутанные пряди. Низкий гул энергии проникал под кожу, светились зеленые воздушные вихри. Языки слепящего черного пламени изгибались и проникали внутрь моего тела, до мозга костей. Тени сгущались и закрывали ослепительно-белый свет.
— Что это? Я лишилась зрения?
— Нет. Не мешай работать.
Яростная боль наконец отступила, вернув мне возможность думать.
— А мой изумруд...
— На месте. Все цело, милостью твоего бога. Можешь ты полежать спокойно?
Энергия бежала по моим рукам и ногам. Я лежала на чем-то твердом, руки Джафримеля обнимали меня. Легкое покалывание прошлось по моему лицу, спустилось по подбородку, по шее к груди и дальше вниз, по всему телу. Я почувствовала некое новое напряжение. Мои бедра дернулись, и я услышала низкий стон — мой собственный.
«Неужели я стала секс-ведьмой?» — подумала я, впадая в истерическую панику. Ведь все это совсем на меня не похоже. Энергия никогда не вызывала у меня сексуальных ощущений.
Она поднялась от пальцев ног — горячая волна, растопившая меня. Несколько раз я моргнула, и с ресниц сыпалось нечто вроде тончайшей пыли. Я закрыла глаза, все еще незрячие, и уронила голову, как тяжелый плод на слабом стебельке шеи.
Но почему мои ресницы уцелели? Кто-то только что сказал, что самолет был загружен реагентом. А у меня было одно желание: убрать Джафримеля из-под удара, все остальное вылетело из головы. Что произошло потом — взрыв? Что за люди меня преследуют?
«Тебя утешит тот факт, что это совсем не люди?»
Голос Джафримеля — на сей раз он прозвучал в моей памяти.
Неужели демон пытался прихлопнуть меня с помощью самолета? Не похоже. Насколько мне известно, они свои дела обделывают аккуратно. Если в твоем распоряжении целая вечность, можно не торопиться и не проливать моря крови. К такому выводу я пришла, изучая демонов.
«Происходит что-то еще. Что-то непонятное. Люцифер подтолкнул меня и заставил пошевеливаться — но при этом воспользовался возможностью разделить меня и Джафримеля Кто-то направил по моим следам беса — но любой демон высшего ранга должен понимать, что я справлюсь с этим. Может быть, кто-то просто хотел задержать меня? А самолет с реагентом не убил бы ни Джафримеля, ни меня, но мог основательно нас задержать. Похоже, кому-то нужно выиграть время».
Но в распоряжении демонов все время мира. Мой контракт с Люцифером заключен на семь лет. Лучшее, что можно сделать в такой ситуации, — залечь на дно и не высовываться, пока я не перестану быть Правой Рукой.
Для любого демона семь лет — это мгновение ока. Кто-то пытается сбить меня со следа, чтобы я начала ловить собственный хвост. Или использует меня в качестве наживки, или отвлекает внимание.
Но кто? Люцифер? Беглый демон? Кто?!
А может быть, все сразу?
Я открыла глаза. Меня окружала тьма. Я несколько раз моргнула — и увидела светящиеся зеленые глаза. Знакомое лицо.
— Джафримель.
Я вздохнула. Мое тело отяжелело, как налитое свинцом, рот странно онемел.
Кончики его пальцев коснулись моего лба. Он вздохнул в ответ.
— Данте... Ты хотела спасти меня?
— В общем-то... да. — Я снова заморгала. — Кто-то... пытается задержать нас? Или... использовать...
— Ага, значит, сообразила? — Он снова погладил меня по лбу, наклонился и поцеловал в щеку. — Не думай больше об этом. Спи, выздоравливай.
Меня снова окружила тьма. Я пыталась заставить себя думать, но размягченному мозгу это было не под силу.
Глава 26
Когда я проснулась во второй раз, оказалось, что я лежу в дешевой комнатушке Новой Праги, а окна наглухо завешены плотными шторами. День сейчас или ночь? Неизвестно.
Я перевернулась, отодвинув мягкое крыло Джафримеля, и стала рассматривать свои руки. Отросшие волосы упали мне на щеки: они уже были ниже плеч, как будто я остриглась несколько месяцев, а не несколько дней назад. Но... как они вообще уцелели? Я попала в ядерное пламя, и волосы должны были начисто сгореть.
Впрочем, кожа тоже должна была сгореть. А также мышцы, кровь — да и все тело.
Но мои руки уцелели. И плечо, и знак Джафримеля. Ноги — тоже мои, невредимые, вплоть до подколенных ямочек и ступней. Все цело.
Я предприняла неуверенную попытку встать. Джафримель неподвижно лежал на спине, прикрыв ладонью глаза. Одно черное крыло было развернуто на постели, другое сложено у его бока, куда я его отодвинула. Одеяло отброшено ниже колен: он не любил накрываться чем-то поверх крыльев, а я не возражала — его тепла мне хватало.
Из выложенной белой плиткой ванной пробивался свет. Я двинулась туда, но пошатнулась и заморгала, переступив порог, — глаза отвыкли от яркого света. Я нашла зеркало, встала напротив него, вцепившись пальцами в фарфоровую раковину, и вгляделась в свое отражение.
Мое лицо не изменилось: прежний человеческий облик угадывается даже под позолотой демонической красоты. Уголки рта опустились, темные зрачки двигались, внимательно рассматривая отражение. Нахлынуло облегчение: все изменения, произведенные со мной Джафримелем, сохранились.
Татуировка, подтверждающая мой статус псиона, тоже была на месте — четко выделялась на золотистой коже левой щеки. Изумруд поблескивал, испуская свечение. Волосы отросли, хотя и не были такими длинными, как раньше. Сейчас они падали мне на плечи в шелковистом беспорядке.
«Этак куда проще, и в салон ходить не надо», — поддразнил меня внутренний голос.
Я закрыла глаза — ногти заскрежетали по фарфору раковины — и постаралась сосредоточиться.
Это не сработало. Я медленно опустилась на колени и прислонилась к раковине лбом.
Несколько раз глубоко вздохнула, и цель была достигнута. Отрывистое дыхание выровнялось. Еще несколько вдохов-выдохов — и я провалилась в подсознание, туда, где слышно биение не только моего сердца.
Вокруг меня вознеслись хрустальные стены. Огромный зал простирался в звездную тьму бесконечности, обрывался в бездну. Я шла по мосту, и камень резонировал в такт моим шагам. Мои ноги были босы, ступни ощущали холодок и шероховатость сырой каменной поверхности. Изумруд полыхал, питая сияющий кокон, не позволявший сдуть меня с моста и низвергнуть в колодец душ. Живые не приходили сюда — кроме таких, как я.
Кроме некромантов.
По ту сторону моста меня ждал черный пес с длинными заостренными ушами. Я коснулась правой рукой сердца и лба в знак приветствия, которое не могло предназначаться никому другому, ни человеку, ни демону. Лишь он властвовал надо мной — бог смерти, Анубис.
Мои губы сложились, неслышно произнося истинное неизрекаемое Имя Бога. Оно резонировало внутри меня.
— Чего ты хочешь от меня, владыка?
Трепещущие серебристые нити смыслов тянулись к нему от моих слов через восприимчивое пространство зала.
— Прикажи, ведь я твое дитя.
Он склонил набок свою изящную голову, и навстречу мне, через это безвоздушное пространство, полилось тепло. Между нами протянулись тончайшие нити, мой изумруд и мои перстни рассыпали искры, целый фонтан искр. Каждая искорка — драгоценный камень, каждый драгоценный камень — слеза на щеках вечности.
Бог заговорил.
Значение его слов прожигало меня насквозь, открывая один слой за другим. Так много слоев, так много покровов, сквозь которые надлежало пробиться, чтобы каждый смысл раскрывался для бога, как бутон.
Во мне горело пламя его прикосновения и еще одно, тоже пришедшее от него, смешавшись с его жаром. Я должна была совершить некое действие. Какое именно, бог до сих пор не открыл мне.
Выполню ли я его просьбу? Когда придет время, покорюсь ли я его воле и исполню ли то, о чем он просит?
Я склонилась, сложив перед собой ладони. Это было выражение глубочайшей покорности и почтения. Вся моя своевольная жизнь развернулась под его касанием. Как я могла противиться ему?
— Я твое дитя, — прошептала я.
Одобрение бога омыло меня, как солнечный свет. Затем он снова заговорил: изрек Слово, выразившее меня во всей сложности. Теперь я должна была вернуться. Мне не было позволено перейти мост, прикоснуться к богу и на один счастливый миг ощутить избавление от бремени жизни. Вместо этого бог дал мне узреть мост, колодец душ, голубой хрусталь стен — и тень смерти, расплывшуюся, как чернила на бумаге, когда он поднял тонкую руку, украшенную темными драгоценными камнями. Но нет, то была женская рука. По металлу надетого на нее браслета пробегало зеленое пламя.
Подождите. Бог смерти всегда представал предо мной в одном и том же облике, ведь психопомп запечатлен на глубочайших уровнях подсознания некроманта, его образ не меняется. Никогда. Никогда не бывало, чтобы психопомп некроманта внезапно претерпел метаморфозу. Его образ впервые появлялся во время испытаний. В отличие от других студентов некроманты подлежали обязательной аккредитации, обязаны были пройти испытание и показать, что не теряют самообладания даже перед ликом величайшей и последней из тайн, узрев чистый умственный свет Того, Что Ждет в Конце.
Я не смогла даже задать вопрос. Голос моего бога огласил хрустальный зал еще одним Словом, полным неизмеримой печали. Я ощутила ужасающую, глубочайшую скорбь и слепо устремилась назад, к своему телу, к знакомой боли бытия.
Я осознала, что прижимаюсь лбом к холодному гладкому фарфору. Пальцы Джафримеля сомкнулись на моих запястьях — он старался укрыть меня в своих объятиях. Я благодарно упала ему на грудь, и он молча поцеловал меня в лоб.
Дрожь затихла. Тепло растекалось по телу, двигалось к пальцам рук и ног.
— Что-то здесь не так, — пробормотала я, уткнувшись ему в плечо. — Все это бессмысленно.
— Смысл редко обнаруживается на начальных стадиях. Игра глубже, чем я думал.
— Прекрасно, — отозвалась я. — Но это почему-то не успокаивает.
Он издал смешок и еще раз поцеловал меня в лоб.
— Я прощен?
Я пожала плечами, ощущая скользящий вес своих ниспадающих волос, и откинула голову, чтобы видеть выражение лица Джафримеля.
— Нам нужно продолжать совершенствовать наши отношения.
— Это означает «да» или «нет»?
Как может столь невозмутимый голос звучать так иронично? Он смотрел на мое лицо так, словно на нем были начертаны все Девять канонов, и его бездонные очи светились демоническим огнем.
«Зачем он вообще об этом спрашивает? Я ведь не ушла».
— Прощен за что? Да, конечно. А теперь могу я одеться, или вся моя одежда сгорела?
Я старалась не выдать себя, но мое сердце трепетало, когда он нежно поглаживал мои запястья и смотрел на меня вот так — как никогда и ни на кого другого.
Легкая улыбка коснулась губ Джафримеля, и я нервно сглотнула. Я знала этот взгляд.
— Одежду не восстановить, но мне удалось спасти твой меч. И сумку.
Я отстранилась, и он отпустил меня, погладив по плечам.
— А стволы?
«Мне нужна огневая мощь, чем больше, тем лучше. Нам не до игр, Джаф. Хотя признаю, что соблазн велик».
— Конечно.
Он кивнул — стройный высокий демон с зелеными горящими глазами. Я потянулась, очертила кончиком пальца линию его скулы, провела по коже ногтем, покрытым черным лаком. Крылья бровей, твердая линия рта, волевая челюсть.
— Не нужно меня защищать, — прошептал он.
Я не смогла удержаться и тяжело вздохнула. Мои волосы рассыпались по плечам, и их прикосновение было таким же нежным, как руки Джафримеля.
— Знаешь, я в тот момент не размышляла. Я помню, что произошло с угодившим в реагент бесом. Случись такое с тобой, я бы...
— Ты бы — что?
Его взгляд до этой минуты казался испытующим, а сейчас стал пронизывающим, как лазер.
После Рио от него осталась горстка пепла. Пепел с ароматом корицы в погребальной урне — то ли злая шутка, то ли намек от Люцифера. Я сочла его мертвым, а урну уничтожила чтобы подумать, как жить без него. Бездонная вопиющая пустота мира — об этом мне вообще не хотелось думать.
— Ты уже погиб однажды. Мне этого хватило... Можно, я все-таки оденусь? Мы, между прочим, охотимся на демона, и у меня как раз появились кое-какие идеи.
— Да уберегут меня все призраки ада от твоих «идей», хедайра!
Однако он улыбался — уже не улыбкой искусителя, а тепло, с легким удивлением и мягкой иронией. Я очень любила это выражение его лица.
Я поднялась на ноги, и он вслед за мной. Сапоги заскрипели на белом кафеле.
— Принеси мне одежду, Джафримель. И собери всех.
— А если ты больше нравишься мне раздетой?
Он слегка изогнул бровь, и я машинально прикрыла грудь руками. Ну вот, еще и покраснела, кажется! Щеки у меня горели.
— Будь любезен, отдай мой меч.
Он рассмеялся, кивнул и склонился в почтительном поклоне.
Однако признаюсь: меня слегка разочаровало то, что он сразу, не мешкая, отправился за моей одеждой.
Глава 27
Он принес мне новую рубашку из микроволокна, джинсы, носки, нижнее белье и меч, а также новую промасленную кожаную портупею, явно сшитую на заказ. В комплекте прилагались два пистолета (девятимиллиметровых, поскольку меньший калибр бесполезен, когда имеешь дело с серьезным противником) и новый плазменник — надежный коротковолновый, мощностью в сорок ватт. Некоторые наемники предпочитают устройства в шестьдесят ватт, однако при столь высокой мощности возникала угроза взрыва оружия в руках при перегреве ядра. Нет уж, по мне лучше проиграть в мощности, но выиграть в надежности. Пушками дело не ограничилось: появился и новый набор ножей, включая тонкий алюмокерамический стилет для ношения в сапоге. Остальные имели лезвия из прекрасной голубой стали со странным узором, отточенные до остроты бритвы. Я опробовала каждый и была поражена результатом, превосходящим все ожидания. Джафримель отлично разбирается в снаряжении. С другой стороны, трудно ожидать иного от личного убийцы самого дьявола.
Занавески слегка шелохнулись, и я, бросив на них тревожный взгляд, напялила ременную сбрую. Не хватало только шнурка, чтобы увязать волосы в конский хвост.
Я все приладила и подогнала, потом осмотрела свою обуглившуюся, но уцелевшую сумку и почувствовала себя гораздо лучше. Джафримель взмахнул рукой, как фокусник, и протянул мне ожерелье Джейса.
— Вот это я тоже сберег. Пришлось устранить мелкие повреждения, но оно почти не пострадало. Это... прекрасная работа.
У меня ноги подогнулись, и я шлепнулась на кровать. Мой голос срывался от волнения, когда я смотрела на него снизу вверх.
— Джафримель!
Он наклонился, нежно запустив пальцы мне под волосы, застегнул ожерелье сзади и аккуратно расправил, так что оно легло дугой под моими ключицами. Проделывая это, Джафримель нахмурился, и вид у него был такой сосредоточенный, что у меня сжалось сердце. Волосы упали ему на глаза, а выражение лица было как у юноши на первом балу в Академии, когда он закалывает булавкой корсаж партнерши.
— Наверное, — промолвил он, проводя пальцем по моей щеке, — я недостаточно хорошо тебя понимаю. Прости.
Мне стало больно. По-настоящему, физически больно.
— Джаф... все хорошо. Правда... Спасибо тебе.
«Спасибо тебе. Ничего получше не могла придумать — два нелепых словечка. Проклятье, Дэнни, почему бы тебе не сказать то, о чем ты на самом деле думаешь?»
Я схватила его за руки и, пока он смотрел на меня сверху вниз, пролепетала:
— Мне жаль, что я не могу... быть лучше.
«Лучше? Да я настоящая стерва и совсем тебя не заслуживаю! Но я люблю тебя».
— Ты именно такая, какой должна быть, хедайра. Я не променяю тебя ни на кого.
Он сжал мои руки, потом выпустил их, прошел через комнату и поднял хорошо знакомый продолговатый предмет.
— И я тоже ни на кого не променяю тебя.
Я воскликнула это в тот самый миг, когда наши глаза встретились. Этот обмен взглядами стоил всего, что было у меня в жизни.
Он вручил мне меч так, как это сделал бы сам Йедо, — рукоятью вперед и с легким поклоном. Я приняла оружие и почувствовала, что полностью пришла в себя и готова к действиям.
— Странно, но твой меч совсем не пострадал от пламени.
— Его дал мне Йедо.
«Способен ли этот меч убить демона? Надеюсь, что да. Такое оружие может потребоваться мне очень скоро».
— Джаф, но ведь это был не просто огонь. Как ты...
— Не забывай, огонь — родная стихия моего племени. Никакое пламя не повредит мне, даже то, которое люди научились высвобождать из атома. Сталь, дерево, свинец, огонь — ничто меня не возьмет.
Он сложил руки за спиной.
«Жаль, что я этого не знала».
— Наконец-то ты мне об этом сообщил.
Неосознанное, но острое чувство вины прошло, сменившись ощущением того, что мы понимаем друг друга. Мне не нравилось спорить с ним, в спорах я была не сильна.
— Я не хотел утомлять тебя лишней ерундой, а это не казалось мне важным, — сказал он и задумчиво замолчал. — Я думал, разговор на такую тему тебя встревожит. Но если тебе будет легче, могу и рассказать.
Если бы он вдруг вспрыгнул на буфет и объявил о намерении заделаться незарегистрированной секс-ведьмой, чтобы шляться по сточным канавам в Старом Дели, это удивило бы меня меньше.
— Отлично, — отозвалась я.
Потом потянула за рукоять и вытащила из ножен несколько дюймов блестящего металла. Джафримель был прав: пламя не оказало на клинок никакого воздействия. Голубое свечение осталось тем же, ничего не изменилось. Вспомнив о том, что реакторное пламя воздействует на структуру металла, делая его хрупким, я осторожно проверила меч с помощью энергии и убедилась, что повреждений нет.
— Хотелось бы мне знать, кто ты на самом деле, — произнесла я.
К кому обращены эти слова? К моему падшему возлюбленному, к мечу или к тому демону, которого мы выслеживали? А может быть, ко мне самой.
Прежняя Данте попыталась бы избавиться от Джафримеля оттолкнула бы его, не простила ему уклончивых и обманчивых слов. Не стала бы слушать никаких объяснений и оправданий, даже самых искренних. Данте Валентайн умеет дружить, но только до тех пор, пока ее не предали. Я вычеркивала из своей жизни людей за гораздо меньшие проступки.
Однако я простила Джейса. Вся его ложь, все его ошибки не смогли перевесить его стремление защитить меня. Я была в долгу перед ним за его спокойную, неизменную, заботливую любовь ко мне — обезумевшей от горя некромантке, наполовину превратившейся в демона, измученной и уязвимой. Я простила ему даже то, чего клялась никогда не прощать.
Я становлюсь мягче? Или взрослее.
Вот что самое странное: если бы не Джафримель, я бы так и не научилась прощать, в первую очередь саму себя. Не чудно ли — учиться прощению у демона! Абсурд.
Мои размышления прервал мягкий голос Джафримеля.
— Я твой падший. Это все, что тебе нужно помнить. Ты готова?
— Попытаться выяснить, кто пытался обрушить на меня самолет? Еще как готова.
Это прозвучало бодро, без предательской дрожи в голосе. Я справилась с собой.
— Данте...
Мое имя повисло в воздухе, как будто Джафримель хотел сказать больше. Я подождала, но ничего не последовало. Он замер, сложив руки за спиной, его глаза светились, волосы были взъерошены. Плащ колыхнулся, и выражение его лица слегка изменилось. Но лишь слегка.
— Ну что? — Я вскочила с кровати и вогнала клинок в ножны. — Я готова.
Он покачал головой и повернулся, чтобы вывести меня из комнаты.
— Эй! — окликнула я его. — Спасибо тебе. Правда. За то, что сохранил ожерелье. И за меч.
«Но больше всего за то, что спасаешь меня».
Мне показалось, что плечи Джафримеля напряглись, словно я его ударила.
Он кивнул — черные волосы разлетелись над плащом — и вышел из комнаты.
У меня не было времени гадать, что да как, — я просто последовала за ним.
Глава 28
Наш номер находился на третьем этаже дешевой гостиницы самого злачного квартала Новой Праги, и это место говорило само за себя.
Этот район когда-то, в туманных глубинах домериканской истории города, был иудейским кварталом. Во времена Пробуждения именно здесь знатоки Каббалы научили первых скинлинов словам Силы и посвятили их в тайну создания голема. После Семидесятидневной войны, когда были получены неопровержимые генеалогические доказательства пресечения прямой линии потомков Давида, против иудеев всколыхнулась волна недоверия, а их предвоенный союз с «Евангелистами Гилеада» усугубил положение, определив их судьбу.
В мире проживало множество генетических евреев, однако культура, заботливо сохранявшаяся ими на протяжении тысячелетий, оказалась под ударом из-за неисполнения пророчеств и неудачных союзов с евангелистами и, что необычно, с католической церковью. Конечно, война может породить самые причудливые альянсы, но даже ученые с богатым воображением не смогли понять, что именно подтолкнуло иудеев к сотрудничеству со своими исконными недругами. Возможно, ответ содержался в Гилеадских хрониках, но они погибли в ходе войны. Остается предположить, что причиной всему явилась способность Кохбы бен Гилеада внушать людям веру. Ведь не только нормалы, но и псионы считали его не просто пророком, а Мессией.
Любопытно, что иудейские псионы в большинстве своем оказались церемониалами, наделенными даром возглашать Девять канонов и изменять реальность. По существу, от иудейской культуры сохранился только скинлинский жаргон, используемый при голосовом мутационном воздействии энергии на ДНК растений. И конечно, големы.
Не будь я так обеспокоена преследованием демона, я бы непременно осмотрела здешние исторические достопримечательности, особенно площадь Градчаны. Именно там самые последние, упорные иудейские сторонники Гилеада были уничтожены ядерным огнем. Однако сейчас меня интересовали не исторические экскурсы, а животрепещущий вопрос: кому это неймется меня убить? В Новую Прагу я всегда смогу вернуться.
Если останусь в живых.
Время было явно не дневное, поскольку возле двери, привалившись к стене и сложив руки на груди, стоял нихтврен. Он был в том же пыльном свитере и рабочих штанах, но в новых сапогах, начищенных до блеска.
— Ага, вот и она. — В его голосе звучало ленивое удивление, прищуренные глаза светились, как у ночного хищника. — Нынче ты выглядишь получше, belle morte.
Его слова сопровождал шум дождя, стучавшего по окнам за задернутыми занавесками. Грома не было слышно. Видимо, гроза прошла стороной.
— Точно. — Я убрала волосы с лица; да, мне и вправду нужно как-нибудь уложить их. — Ведь когда ты видел меня в последний раз, меня чуть не прихлопнуло самолетом. А где Лукас?
С Лукасом я хотела бы пообщаться наедине. В частности, поинтересоваться, о чем они говорили в мое отсутствие.
— Собирает информацию, — ответил нихтврен. Он наклонил голову, и леденящий взгляд медленно скользнул по моему телу. — Я был бы рад обратить тебя, красавица.
По понятиям нихтвренов это комплимент, но мне не очень-то понравилось, что мастер-кровосос нацелился на мои жизненные флюиды.
— Спасибо за комплимент.
Я пожала плечами на манер Джафримеля и оглядела помещение: громоздкая, под старину мебель, плотно занавешенные окна, зарешеченный нивроновый камин. Все выдержано в красно-коричневых тонах, над камином безжалостно располосованный натюрморт — ваза с фруктами. Два стола, комплект тяжелых стульев. Белла с закрытыми глазами сидела на корточках у огня. Азиат-маги склонился над столом с бумагами, держа меч под рукой. Сегодня на нем была сорочка с китайским воротом и длинное коричневое пальто. Похоже, он мерз. Сквозь желтую кожу проступала бледность, а черные волосы были всклокочены, как воронье гнездо. Ванн, отодвинув старинную портьеру, смотрел в окно. В руках у него был внушающий уважение боевой лазер и, судя по его непринужденности, обращаться с этой штуковиной он умел.
— Маккинли пора бы вернуться, — хмуро заявил он.
Я посмотрела мимо него — на пожарную лестницу, спускавшуюся в темный переулок. Подходящий путь для отступления, но он подходит и для врага, желающего к нам подобраться. Я покачала головой и отступила от окна. Пряди волос опять упали на лицо, и я опять их убрала.
— Он в состоянии о себе позаботиться, — отозвался Джафримель. — Беспокоиться о нем не стоит.
Некромант, которого я видела в спарринг-холле, сидел, вытянув длинные ноги, на стуле в темном углу. Он склонил голову в ленивом приветствии. Его изумруд испустил искру, мой вспыхнул в ответ, чернильные линии татуировки задвигались под кожей щеки.
«Боги всевышние».
— А ты какого черта здесь делаешь?
— Прекрасный способ поблагодарить человека, спасшего твою шкуру, — отозвался он чистым низким голосом. — Я, видишь ли, последовал за тобой и видел заварушку с самолетом. Твой... ну, этот демон — он буквально прошел сквозь пламя и мигом восстановился. Да уж, такой чертовщины я в жизни не видел.
Некромант легко поднялся. Высокий, когда не горбился, темноволосый и темноглазый, с небритыми щеками, так что щетина смазывала татуировку. Красивый рот. Морщинки у глаз. Уже не мальчик.
— Я Леандр Бодри.
У меня чуть не отвисла челюсть.
— Леандр? Реконструктор майя?
«Не зря его физиономия показалась мне знакомой! Но что он здесь делает? И почему он не выбрит лазером, как положено некромантам?»
С ним нужно держать ухо востро.
Он ухмыльнулся, и эту улыбку я не раз видела по головидео. Неудивительно, что он сразу показался мне знакомым. Этот человек заработал свою профессиональную репутацию, восстанавливая костные останки людей, принесенных в жертву богам Центральномериканского и Южномериканского континента, причем лингвистам и антропологам удавалось порой расспросить вызванных им духов. Затем он перебрался в Египет, к тамошним гробницам, но в последнее время никаких слухов о нем до меня не доходило.
— А ты Данте Валентайн. Рад знакомству. Я работаю в свободных зонах. — Он указал на покрытую щетиной щеку.
«Вот оно что. Тогда понятно: правила здесь не действуют. Он прошел подготовку в Гегемонии, но работает на свой страх и риск. Наверное, не всегда в ладах с законом. Вольный некромант-наемник. Что ж, приятно познакомиться».
— Я читала о Египте. О том, как историки Гегемонии вызывали Рамзеса. Отличная работа, показывали по головидео.
«Ты удерживал его дух добрых сорок пять минут, и это действительно отличная работа. А еще говорят, ты мастер клинка: захватил Алексея Холландвайса живым, к тому же связал его, как пучкинскую святочную индейку. Что ж, все правильно, Бодри специализируется на самых "глухих" делах».
Он завершил этот псионический эквивалент собачьего обнюхивания, встретившись со мной взглядом.
— Иметь дело с мумиями все-таки легче, чем с кремированными останками. Ведь ты воскресила маги Сент-Кроули. А еще история с башнями.
Вспомнив об этом, я поежилась. Эта работа и впрямь поставила меня в один ряд с лучшими некромантами мира. Некроманты обычно вызывали духов, имея в своем распоряжении целые трупы, причем чем свежее, тем лучше, а мне пришлось иметь дело с разрозненными, обугленными фрагментами. В три злосчастные башни «Чойни-тауэрс» врезался пучкинский самолет, и я несколько недель вызывала духов погибших для идентификации. Удалось определить почти всех, кроме десяти, чьи тела полностью испарились.
«Спасибо, что напомнил».
Я посмотрела на его руки — сплошные мозоли от постоянных упражнений с мечом и тяжелым мешком.
— А почему ты последовал за мной? — Кажется, в моем вопросе прозвучал вызов.
— Так ведь не каждый день увидишь знакомую татуировку на лице головидео-ангела. Стало любопытно. К тому же в Нуэво-Рио я работал с Джейсом Монро, пока он не предпочел делать дела в одиночку. Он только о тебе и говорил.
— Правда? — отозвалась я, отвела глаза и уставилась в пол. Говорил обо мне, вот как. Интересно, что? — Похоже, ты связался с дурной компанией.
— Вы же тут затеваете охоту. Я не прочь поучаствовать.
Что ж, сказано более чем прямо.
— Спроси у Джафримеля. — Я кивком указала назад.
Джаф неподвижно и молча стоял позади меня, но знак на моем плече полыхнул жаром. Я шагнула к столу, над которым склонялся маги, выдвинула стул, уселась и сказала, глядя на некроманта вполоборота:
— Вообще-то я не люблю работать в команде, но нынче приходится отступать от правил.
С этими словами я переключилась на бумаги. Там были карты Новой Праги, результаты магического сканирования, целые листы, покрытые затейливыми каракулями тайнописи маги. Я бросила взгляд на азиата — он молчал, только глаза блеснули, и я заметила, что его рука напряглась на рукояти меча.
«Этот малый меня боится. С чего бы это?»
Моя левая рука, лежавшая на ножнах, тоже сжалась. Я вперила в него взгляд и спросила:
— Итак, что мы имеем?
Азиат поерзал на месте, но не ответил. Потом я услышала поскрипывание кожаных сапог — подошел Леандр.
— Если вы охотитесь на демонов, лишних помощников не бывает. Мне можно доверять. Я, как и ты, заслужила свою репутацию.
Азиат подал мне синюю папку. Знак демона на моем плече ожил, по мне снова прокатила волна энергии.
Я открыла папку и, покосившись на Леандра, повторила:
— Я же сказала, спроси у Джафа. Я тут не главная.
— Возможно, меня обманули, — пробормотал Леандр и резко развернулся на каблуках лицом к Джафримелю. — Ладно, а что ты скажешь? Я работал по найму во всех свободных зонах мира, и мне это наскучило. Охота на демона — вот, кажется, подходящая перемена.
— На любителя, — ответил Джафримель холодно и резко. Странно, он ведь не обращает внимания на подобные вещи. — Итак, некромант, ты можешь остаться здесь, если Данте согласна. Ты помог ей.
— «Амарик Велокель», — прочла я и поежилась при виде плавно изогнутого глифа, обозначавшего имя демона на их грубом, неприятном наречии.
Судя по затертым и перечеркнутым линиям, маги потребовалось немало усилий, чтобы начертать этот глиф. Он применил и дешифровку, и гадание: судя по мерам предосторожности, демон очень старался избежать идентификации.
По телу пробежала знакомая дрожь, дыхание участилось.
Охота началась.
Я долго сидела взаперти в библиотеке, но это не изменило моего отношения к работе. Да, наемникам неплохо платили, но главным было не это. Главное — охотничий азарт. Соревнование с сильным, умным и яростным противником, состязание сродни спаррингу и боевым шахматам одновременно. Пока Джафримель целый год лежал в смертном сне, я хваталась за самые рискованные дела, одно за другим, снова и снова, сгорая от азарта. Гейб называла это «охотничьей болезнью».
Опасности своей профессии я осознавала и не раз оказываясь на волосок от гибели; я ненавидела это, но отчаянно нуждалась в риске. Это была своего рода зависимость, ненависть и любовь, любовь и ненависть.
А недавно высказанное желание пожить спокойной жизнью — это самообман? Или просто нервная злость, вызванная тем, что демоны снова затеяли игру со мной?
Я перевернула страницу. В комнате шел разговор, но я от него отрешилась. Перевернула очередную страницу и всмотрелась в слегка затушеванный углем рисунок: широкое круглое лицо с квадратными, острыми на вид зубами. Изображенное рукой человека, но принадлежит явно не человеку. Глаза слишком большие, эти зубы и выражение... нечеловеческое.
Итак, вот наш первый демон. Не он ли скрывается в Новой Праге?
Я протянула левую руку над столом и взглянула на свой наруч. И тут кто-то резко вздохнул. Я вскинула глаза.
Огами тоже уставился на мое запястье — еще до того, как наши взгляды встретились. Его кожа цвета жженого сахара побледнела, плотно сжатые губы искривились в гримасе.
«Это удача. Нам попался маги, который в этом разбирается. Может быть, мне удастся потолковать с ним наедине и выведать побольше».
Я снова воззрилась на наруч, на изгибающиеся узоры, светившиеся зеленым огнем. Это устройство магического слежения? «Ищейка»? Похоже, наруч реагирует на демонов. Может быть, поэтому Люцифер мне его и навязал. Почему же тогда он не светится в присутствии Джафримеля?
Ладно, сейчас самое подходящее время, чтобы спросить:
— Этот браслет работает как визир? А демон, видимо, в Новой Праге? Он всегда начинал светиться, как только поблизости появлялся демон, желающий меня прикончить.
Все замолчали. Я подняла глаза. Взгляд Ванна был направлен на меня, рот слегка приоткрыт. Огами тоже таращился на меня. Белла, сидевшая на корточках у огня, даже вывернулась, чтобы оглянуться через плечо. Ее волосы растрепались, а треугольную стрижку лучше было бы вообще сменить. При таком остром подбородке.
Нихтврен стоял у стены с полузакрытыми глазами, его клыки вонзились в нижнюю губу. Хотелось верить, что он уже побывал на охоте и крови не алчет, но по спине у меня все равно пробежал холодок: с нихтвренами в моей человеческой жизни я не сталкивалась. Они не особо жалуют некромантов. Полагаю, что кровососы, по своему образу жизни приближенные к бессмертию, не могут испытывать симпатии к чадам смерти.
Джафримель бесшумно подошел ко мне. Леандр снова уселся на стул, держа катану на коленях и глядя на меня так, словно у меня вдруг выросла вторая голова. С чего бы это? Я ведь ничего не сделала.
— Это весьма возможно, — сказал Джафримель, обнимая меня за плечи. — Если наруч так реагирует, он и впрямь может находиться поблизости.
«Ну наконец-то, хоть крупица информации».
— Кто «он», хотелось бы уточнить? И что такое этот наруч?
— Он — Велокель, демон высшего ранга. — Его рука сжала мое плечо. — В прежние времена его звали Охотником. Он охотился на падших и их возлюбленных, очень многих убил.
— Ну, отлично, — пробормотала я, сглатывая ком в горле, и опустила взгляд на запястье. — А наруч?
— Наруч, — тихо ответил Ванн, — это знак, дарованный Князем. Его метка. А любой демон, не признающий его власти, — твой враг.
«Час от часу не легче».
Я развернулась на стуле и уставилась на Джафримеля.
— И когда ты собирался мне об этом рассказать?
«И почему все вокруг знают больше моего?»
Он пожал плечами, его плащ всколыхнулся.
— Это ради твоей защиты.
От одной мысли о том, что я таскаю на руке подарочек Люцифера, меня бросало в дрожь, но больше пугало даже не это.
— Так он охотился за хедайрами, этот Велокель?
— Да. И он не единственный демон, который этим занимался.
Ладонь Джафримеля соскользнула с моего плеча и доверительно прикоснулась к затылку. По моей шее разлился жар, и я испугалась, что могу покраснеть.
— Но а'нанкимели — это падшие, раз и навсегда. — Он сделал паузу. — У них нет привилегии вернуть себе прежнее положение, в отличие от меня.
— Хорошо. — «Правда, не уверена, что это хорошо для меня». — А что скажешь об этом демоне?
— Умен. Находчив. Достойный противник. — Джафримель опять помедлил. — Он ненавидит падших не меньше, чем Люцифера. Правда, я думал, ему хватит ума не покидать ад.
Я посмотрела на рисунок, потом перевела взгляд на Огами и спросила:
— Это ты рисовал?
Он кивнул.
Его взгляд был таким выразительным, что он мог бы вообще обходиться без слов.
— Хорошо, — кивнула я. — Нарисуй мне его в полный рост. И напиши по-мерикански все, что тебе про него известно.
Глава 29
Пока Огами рисовал, я погрузилась в изучение данных магического сканирования. Потом мое внимание привлек пошевелившийся у стены Тиенс, о чьем присутствии — так тихо и неприметно он держался — я почти успела забыть.
— Бессмертный приближается. — Он мягко отступил от двери. — Причем довольно быстро.
Теперь и я услышала шаги — легкие, почти бесшумные. Вообще-то для него была характерна небрежная шаркающая походка, но когда нужно, его движения становились стремительными и бесшумными, как ножевой удар в почку.
— Собери это, — распорядилась я, чувствуя покалывание в затылке, и Белла принялась складывать бумаги. — Поторопись. Если Лукас бежит бегом, значит, новости скверные. Ты! — Я ткнула пальцем в Ванна. — Проверь переулок. Заметишь хоть что-то необычное — кричи!
— Нихтврен, спустись в фойе, оглядись, проверь, нет ли за Лукасом хвоста. Да собери же ты наконец эти бумаги!
Хорошо, что никому из них не пришло в голову оглянуться на Джафримеля и уточнить, надо ли выполнять мои указания. Рывком отодвинув стул, я поднялась на ноги.
— Леандр, я хочу, чтобы ты держался рядом с Беллой и Огами. Будешь защищать наших маги.
— Заметано.
Он легко поднялся со стула, в его ауре взвихрились характерные знаки. Если этот Велокель таков, как описывает Джафримель, он не станет долго размышлять над тем, как уничтожить маги. А это может обрезать ниточку, связывающую меня с ним.
Как найти скрывающегося демона? Обычно они выделяются, как мощные магические мазки на общем энергетическом фоне. И Джаф способен обнаружить его вернее и быстрее, чем маги-человек.
Я еще раз посмотрела на результаты магического сканирования, и вспышка интуитивного озарения мгновенно сложила все детали в единую картину.
«Ох! Прямо передо мной».
Лукас открыл дверь и ввалился внутрь. Тиенс исчез, на его месте лишь слабо мерцал воздух. У меня по спине вновь пробежал холодок — должно быть, ему много лет. И он явно «хозяин». Никогда раньше мне не случалось видеть, чтобы нихтврен проделывал такой фокус на глазах у людей, хотя в Академии на курсе паранормального поведения это изучали.
Интересно, в какой степени можно доверять нихтврену из конторы, представляющей интересы дьявола в земном мире?
Шевелюра Лукаса пребывала в беспорядке, на бледно-желтой щеке алело пятно крови. Левой рукой он зажимал живот — точнее, сплошную рану на месте живота. Я похолодела.
— Меня подстрелили, снаружи засада, — прохрипел Лукас, глянул на Леандра и скривился. — Что он здесь делает?
— Как ты, Лукас? Паршиво выглядишь.
Ему требовалось целительное заклинание, чтобы остановить кровь, и я устремилась к нему, хотела осмотреть рану.
Лукас выставил перед собой ладонь с растопыренными пальцами, и я замерла на месте.
— Держись от меня подальше, девочка. Я огреб выстрел в брюхо, но оно зарастет. Зато, отираясь по канавам, я услышал имечко. Кель-охотник. Он ищет тебя, причем так же рьяно, как ты его.
Я застыла от неожиданности, но в этот миг в дверях материализовался Тиенс.
— Похоже, из этого чудного местечка пора сматываться?
— От хвоста я избавился, но нарвался на засаду, — сказал Лукас.
Он сложился пополам, засунув руку еще глубже в развороченный живот. У меня перехватило дыхание, и я снова метнулась к нему. Конечно, я не седайин, но когда надо исцелить боевую рану, некроманты тоже на что-то годятся.
«Засада. Они устроили нам ловушку, и Лукас вернулся как раз вовремя».
Я молча вознесла благодарственную молитву. Мое сердце учащенно билось, а сознание лихорадочно перебирало варианты действий. От предвкушения схватки меня охватило нервное возбуждение, во рту появился металлический привкус.
— Да сказал же я тебе, черт побери, не лезь! Стой на месте! — прохрипел Лукас и выставил перед собой руку. С трудом волоча ноги, он отступил на пару шагов. — Со мной все в полном порядке. Не лезь ко мне. Забирай эту долбаную ораву и сваливай.
Он согнулся еще сильнее, его лицо посерело. Сердце в моей груди бешено колотилось.
— В окно! — приказала я через плечо. — Тиенс, Джаф, вы первые. Расчистите переулок для остальных.
— Тебе стоит пойти с Ванном, — промолвил Джафримель, словно не слышал меня.
Обернувшись, я схватила его за плечи и толкнула к окну. Он стряхнул мои руки.
— Для меня безопаснее остаться здесь, пока вы не расчистите этот хренов переулок. Потом спущусь. Давай, двигай!
Джафримель едва шевельнулся и наклонил голову. Тиенс кивнул. Как будто и не слышали меня.
«Проклятье! Ненавижу, когда меня игнорируют в таких ситуациях. Зачем связываться со мной, если не хочешь слушать, что я говорю?»
Но времени на размышления у меня не было.
Ванн открыл окно и помог выбраться истекавшему кровью Лукасу. Впрочем, двигался Виллалобос быстрее, чем можно было ожидать от человека с такой раной, но эту мысль я оставила на потом. Он сказал, что с ним все в порядке, но Ванн...
«Данте, сейчас не до этого. Надо прикрыть их отступление. Потом будет уйма времени для вопросов».
Я развернулась, засунула меч в петлю поясного ремня и взялась за рукоятки пистолетов.
— Тиенс, сколько их?
— Я видел четверых, belle morte, — бросил он через плечо и нырнул в окно.
Белла последовала за ним, Огами тоже.
Леандр, прежде чем вылезти в окно, послал мне воздушный поцелуй, блеснув прижатым к левому запястью ножом. Меч его был заткнут за пояс, а сам он выглядел странновато. О Лукасе и маги я решила не думать: если они не смогут прорваться с такой поддержкой, я не смогу им помочь. Моя задача заключалась в том, чтобы остановить тех, кто вломится в дверь, и задержать их, дав нашим время, чтобы скрыться.
Я посмотрела в глаза Джафримеля, вспыхнувшие пугающим зеленым огнем.
— Это опасно, — тихо сказал он. — Держись рядом со мной.
— Почему ты меня не слушаешь? Я же просила тебя расчистить нам дорогу!
Я пересекла комнату и встала спиной к стене напротив двери, на место Тиенса. И тут затрещали выстрелы. Вжавшись в стену, я сделала несколько глубоких, успокаивающих вдохов. Засада, как сказал Лукас. Нас окружили. Провернуть это сложно и дорого, значит, цель у них — захватить нас или уничтожить. Скорее всего, второе. И им удалось ранить бессмертного.
Славно, нечего сказать.
— У Ванна и Тиенса достаточно сил, чтобы защитить людей, — сказал Джафримель.
Он стоял неподвижно, глаза его горели. Я пожала плечами, прислушиваясь.
Демоническая острота чувств очень полезна сама по себе, а с тех пор, как Джафримель научил меня контролировать обретенные возможности, пользы от них стало еще больше. Я отчетливо слышала осторожную человеческую поступь и еще более тихие, мягкие шаги, явно не человеческие. У меня не просто покалывало затылок — по спине буквально ползли мурашки!
«Что это, черт возьми, такое?»
Подняв брови, я бросила вопросительный взгляд на Джафримеля.
Он стоял, сцепив руки за спиной, и глядел на дверь. Я почти пожалела тех сукиных детей, даже если они и не люди, которые сунутся в эту дверь.
Раздался оглушительный треск, грохот — что-то ударило в стену позади меня.
«Ну конечно, Дэнни, бесам не нужны двери».
Я отскочила от стены.
Джафримель издал короткий яростный возглас и бросился вперед, в то время как я отлетела и с треском врезалась в стол. Стену сотряс второй удар, посыпалась штукатурка, полетели щепки. Я надавила на спусковые крючки, целя в метнувшиеся от вспышек огня фигуры, и подрезала человека в полном штурмовом снаряжении: очки ночного видения, кевларовая броня, клинок и штурмовая винтовка. Плазменного оружия я не заметила.
Два человека. Нет, трое. Четверо. И два беса.
«Почему я не услышала приближения людей? Почему Тиенс не сказал мне, что там бесы? Проклятье».
Я вскочила на ноги. Дерево затрещало от удара моих сапог, пол застонал. Правая рука стремительно бросила пистолет в кобуру и схватилась за рукоять меча. Джафримель метнулся между мной и двумя бесами. Они выглядели точно так же, как остальные, — младенческие лица, оскаленные зубы, поблескивающие глаза, подернутые черными слезами. Можно не волноваться, ими займется Джафримель.
У меня имелась другая проблема: двое нападавших на меня людей прошли незаконную генетическую обработку и были накачаны препаратами, повышавшими быстроту реакции и мускульную силу сверх человеческих пределов. Это резко сокращало продолжительность жизни, зато даже псионы с трудом справлялись с такими противниками, особенно когда их четверо на одного. У того, кто их послал, явно нет проблем с деньгами.
«Ну что ж, потанцуем».
Я вытянула меч из ножен, и он издал протяжный металлический звук. Безостановочно выписывая клинком сложный узор, я сделала полшага вперед, в то время как один из нападавших припал на колено возле двери и поднял штурмовую винтовку. Моя левая рука вскинулась, громыхнул выстрел, враг упал, помещение наполнилось запахом пороха и крови, но противник тут же вскочил и бросился на меня, перехватив винтовку, чтобы использовать ее как дубинку.
«Проклятые нейроускорители! Он слишком прыткий для человека».
Я увернулась, и мой клинок описал свистящий полукруг.
«Где второй, я его не вижу, где он?»
Меч сверкнул и рассек кевлар в тот же миг, когда мой боевой крик рассек воздух. Поблескивающие влажные внутренности вывалились наружу, человек взвыл от боли. В комнате улавливалось и другое движение — скользящие бесшумные перемещения демонов, но на них я не обращала внимания. У меня хватало забот.
Чуть не поскользнувшись в луже крови, я развернулась навстречу двоим нападавшим людям. Один из них нацелил на меня винтовку, и я выстрелила в него. Моя левая рука дернулась от отдачи. Я стремительно прыгнула вперед и столкнулась со вторым, пронзила его катаной насквозь, повернула клинок в ране и, уже вдыхая запах смерти, рванула на себя, высвобождая сталь.
Хлынула кровь, но я для верности еще ткнула ему стволом под подбородок. Щеки, покрытые светлой щетиной, пахли человеческим потом и страхом.
«Анубис, прими их с миром!» — подумала я и нажала на спуск.
Брызги крови разлетелись в воздухе. Я развернулась, вихрем вскидывая меч, и отразила резкий удар, очень похожий на удар бесовских когтей. Металл лязгнул, отдача прошла по руке до самого плеча.
«Черт возьми, где же Джаф?»
Но гадать было некогда. Я отпрянула к стене, по клинку прокатилось синее пламя, и бес с отвисшими дряблыми щеками, истекая слюной, бросился на меня снова. Опять лязгнули о меч когти, мое лицо обдало жарким дыханием. Огромным усилием мне удалось оттолкнуть его, получив мгновение передышки и возможность высвободить меч. Я глотала воздух, и он почти загнал меня в угол рядом с камином. Если он опять атакует, мне придется...
Бес бросился на меня — и взвизгнул. Хлынула черная кровь. Джафримель ударил когтями сзади и располосовал туловище от живота до горла. Похоже, бесовская плоть была для его когтей не плотнее воды. Тварь забулькала, захлебываясь в собственной черной крови, а Джаф щелкнул пальцами. Последовала вспышка пронизанного странными прожилками пламени, взрыв — и на месте беса осталась кучка пепла.
— Данте? — В голосе его звучало яростное, холодное спокойствие.
Я раньше в жизни не видела, чтобы он с такой небрежностью, словно между делом, использовал энергию. Грязная сажа с шорохом осыпалась на пол.
— Со мной все в порядке, — надсадно прохрипела я.
Люди подготовились очень серьезно: очки ночного видения стоят немалых денег. Не говоря уж об остальном.
— Еще не все?
— Внизу.
Он выпрямился и сцепил руки за спиной. Его глаза светились, чернильные волосы были в безукоризненном порядке.
Я нервно сглотнула. Невозможно привыкнуть к пугающей быстроте его движений; если моя скорость могла показаться устрашающей, то его возможности просто наводили ужас. Я вдруг ощутила безмерную радость от того, что он на моей стороне.
— Там один раненый, — указала я в сторону холла.
Мое дыхание выровнялось. Пистолет из левой руки отправился в кобуру, меч — в ножны. Не весь пепел осел на пол, часть еще кружилась в искрящемся воздухе. Сколько вообще сюда нагрянуло бесов? Не осталось ни одного.
— Я его подстрелила, но не добила. Может, допросить?
— Ни к чему. Все, что нужно знать, мне рассказали бесы. А сейчас надо убираться. Быстро.
Спорить я не стала — подбежала к окну, рванула его и едва успела отпрянуть, чтобы не угодить под пули, впивавшиеся в деревянную раму и раскалывавшие стекло.
Джафримель, злобно выругавшись, схватил меня за руку.
— Туда!
«Ага, теперь понятно. На такое демон вполне способен, но чтобы направить на меня самолет? Нет».
— Что сказали тебе демоны?
Мой наруч вспыхнул неровным зеленым светом. Я поглядывала на него, пока Джафримель вытащил меня за разбитую дверь, повернул направо и переступил через подстреленного мною человека, который стонал, истекая кровью. Джаф почти волок меня по коридору, поспевать за ним мне было нелегко. Хватка его пальцев на моей руке была железной: вроде не больно, но попробуй вырваться — ничего не выйдет.
— Демоны сказали достаточно, чтобы понять: разумнее всего поскорее убраться отсюда, — бросил Джафримель. — Позже, Данте. Сейчас надо поторопиться.
Меня уговаривать не требовалось.
Мы рванули вверх по лестнице. Позади загромыхали тяжелые шаги, когти с мерзким скрипом скребли по дереву. Вряд ли такие звуки мог издавать человек. Память подсказала, что нечто подобное я слышала в заброшенном доме, правда, там было еще рычание. Кто нас преследует? Опять бесы? Но разве они топочут, стуча когтями? Поступь у них мягкая, как у хищников, и подбираются они неслышно, как пальцы душителя во тьме.
Один пролет, два. Три. Что-то приближалось, ударяясь о стены. Что-то большое, судя по звукам, и пышущее жаром: мои ноздри уже пощипывал дым. Наруч на левой руке сжался, да так, что я охнула от боли, метка на левом плече полыхнула в ответ. Лицо Джафримеля было напряжено, глаза полыхали так, что отбрасывали тени на скулы, а когда он всматривался в коридоры, пятна зеленого света метались по ним, как лучи фонарей.
Шестой этаж. Выше некуда. Он развернулся и бесшумно помчался по потертой ковровой дорожке коридора. Я еле поспевала за ним и потому не имела возможности спросить, какого хрена он делает. Хотелось верить, что у него есть какое-то ясное намерение — поскольку я не знала, что делать. Джафримель выбил ногой очередную дверь, и мне в нос ударил запах пыли и человеческого отчаяния. Я быстро осмотрела комнату: стены не в красных, а в зеленых тонах, дешевый стол, четыре стула, по столу разбросаны упаковки от обедов навынос — а он резко развернулся к окну.
— Сюда! Соберись!
Я схватила его за плечо, а он обнял меня.
«Что значит "соберись"?»
Он прыгнул прямо в окно, увлекая меня за собой. Пласгласс разлетелся, пули пролетели мимо. Мое правое плечо обожгло, Джафримель увернулся. В темноте полыхнула раскаленная энергия. Грохот стрельбы, чей-то крик слева и сверху от меня, шум падающего тела. Кем бы ни был тот снайпер, угрозы он больше не представлял. Джафримель его снял.
«О Анубис, дело-то нешуточное».
Удар. Слишком рано — я еще не «собралась». Во всяком случае, от толчка у меня выбило весь воздух из легких. Джафримель рывком поднял меня, его пальцы были липкими от черной крови, сочившейся из моего правого плеча. Оранжевый уличный свет отражался от его пушки. Мое дыхание оставляло туманный след в холодном воздухе, случайные дождевые капли испарялись при соприкосновении с аурой Джафримеля. Он был облачен в энергетическую оболочку из неистово полыхавшего, ослепительного черного пламени. Мне пришлось заморгать, чтобы отключить острое демонское зрение и сосредоточиться на реальном мире.
Оказалось, что мы спрыгнули не на улицу, а на соседнюю крышу. Джафримель поднял меня на ноги с такой легкостью, с какой я подняла бы клочок бумаги.
«Ладно, это удивительно, но получится ли такое во второй раз? И, о боги, что это было?»
Я охнула от боли: рана на моем плече закрылась. Тонкая взвесь тумана ласкала мне щеки.
— Sekhmet sa'es! — прошипела я. — Предупреждай в следующий раз, когда соберешься...
Он пихнул меня себе за спину с такой силой, что я заскользила по бетонной крыше, пока не вмазалась спиной в установку климатического контроля, вжавшись в стену рядом с пластиковым корпусом устройства. Внезапно Джафримель застыл как вкопанный, держа в обеих руках по сверкающему серебристому пистолету. Его аура расширилась, обволакивая меня и просачиваясь под кожу. Я яростно заморгала, чтобы видеть по-человечески, и испытала облегчение, когда демонское зрение отступило. Проклятье, он чуть меня не ослепил!
Джафримель так редко использовал оружие, что это стало для меня почти потрясением. А уж если он схватился за две пушки сразу, значит, дело серьезное.
— Данте, — прошептал Джафримель, — как только я скомандую, удирай вниз по пожарной лестнице с той стороны крыши. Дошло?
— Что там такое? — прошептала я. — По звукам на беса не похоже.
— Это не бес, — ответил он так резко и холодно, что я физически ощутила холод щекой. — Если ты любишь жизнь, хедайра, сделай так, как я прошу. Хорошо?
Я глубоко вдохнула, обжигая легкие. Сердце стучало у меня в горле.
— Что это такое? — спросила я.
— Адский пес.
Причудливо извиваясь, вверх поднимался пар.
— А теперь замри!
«Адский пес. Плохо дело. Совсем плохо».
Я застыла, почти не дыша, глядя на ту самую дыру, через которую недавно вывалились мы сами. Воздух был влажным — мелкая водяная взвесь, которую и дождем-то не назовешь, скорее густой туман. При соприкосновении с аурой Джафримеля капельки испарялись, и я отстраненно удивилась тому, что мне так холодно.
— Они хотят обойти нас, — прошептала я. — Джафримель...
Тварь появилась из дыры в боковой стене отеля: приземистое, обтекаемое, смертельно опасное существо. От неожиданности я испугалась и вскрикнула, знак на моем плече загорелся, окровавленная правая рука сжалась на рукояти меча. Джафримель подался вперед, пистолеты в его руках заговорили, извергая пламя — огоньки вспыхивали там, где пули ударяли в стену отеля. Тварь двигалась с такой же устрашающей скоростью, как и он, ее глаза горели злобным малиновым огнем. Мой меч вылетел из ножен, синее пламя пробежало по клинку, а сердце стали полыхнуло белым.
По обличью тварь походила на поджарого оборотня: приземистый четвероногий зверь с мощными плечами и длинными когтями, клацнувшими, когда он зарычал, спрыгнув на крышу. Самое жуткое — пес был соткан из черноты, из глубочайшей пламенеющей тьмы. Над ним поднимался пар, сзади тянулся туманный след: адский жар испарял из воздуха влагу.
Вот значит он какой, адский пес. Ни в одном из дневников маги я не читала ни о чем подобном.
«Надо будет рассказать этим маги. Непременно так и сделаю, если выберусь из этой заварушки живой».
Щелкнули обсидиановые зубы. Джафримель отпрянул в сторону и дважды выстрелил. В бою он отличался поразительной быстротой и точностью. Он ударил пса ногой — звук был такой, словно арбуз разбился о раскаленный тротуар. Тварь злобно взвыла, ее пылающие глаза зашарили по крыше — и нашли меня.
Меч полыхнул синим и белым огнем, послав на крышу трепещущие тени. Мои перстни рассыпали каскад золотых искр, изумруд опалил щеку.
Адский пес испустил невероятный пронзительный вой, скребя крышу когтями.
Джафримель снова ударил его ногой. Пес отлетел, но перекатился и бросился на меня.
— Данте, беги! — закричал Джафримель.
Вместо этого я зашаркала подошвами о бетон, принимая твердую стойку. Я не собиралась бежать и оставлять его один на один с чудовищем, несмотря на смертельную опасность.
— Анубис! — вскричала я.
Щеку снова обожгло болью от вспыхнувшего изумруда. Я прыгнула вперед — и отлетела в сторону, столкнувшись с каким-то очень тяжелым телом. Мы закувыркались и вместе покатились по крыше. Стараясь не пораниться собственным мечом, я ругнулась в адрес того, кто сбил меня с ног, и — видимо, случайно — получила от него локтем по физиономии.
Пес прыгнул на то самое место, где я находилась за долю секунды до падения, и врезался в кожух установки климатического контроля. Раздался треск, посыпались искры, взметнулась бело-синяя вспышка. Я вскрикнула и вскинула ладонь, чтобы защитить привыкшие к сумраку глаза от слепящего сияния. Снова раздался рык, а потом посыпались проклятия на грубом языке демонов, отчего моя кровь застыла в жилах.
Маккинли перекатился и одним плавным движением встал на ноги. Я сплюнула кровь и затрясла головой, пытаясь избавиться от последствий падения. Снова раздался жуткий звук скребущих когтей.
«Sekhmet sa'es, это звучит еще страшнее. Джаф, пожалуйста, защити себя, я сейчас...»
Маккинли, сверкая темными глазами, вскинул левую руку. Странное металлизированное покрытие сияло и переливалось, как ртуть.
— Давай! — призвал он низким, натужным голосом. — Вперед!
«С кем он, черт возьми, говорит, со мной или с адской псиной?»
Пес зарычал — и тут Джафримель в пламенеющем за спиной плаще дважды выстрелил твари в голову, упал и откатился в сторону, избегая страшного удара когтями, которыми чудовище даже на последнем издыхании могло вырвать из него жизнь. Затем еще раз перекатился и поднялся. На его руках дымилась черная кровь, а с губ сорвалось одно-единственное слово. Да такое, что я поспешила закрыть уши руками, уткнув рукоятку меча себе в висок. На крыше корчилась, неестественно вывернувшись, еще одна темная туша — второй адский пес.
«Этот-то откуда здесь взялся? О Анубис, целых два проклятых чудища!»
Туши еще конвульсивно дергались, но прямо на глазах начали разлагаться. Мерзкая жидкость хлынула сквозь частокол острых, как стекло, зубов, из разинутых пастей. На меня повеяло таким смрадом, что я отступила на пару шагов назад по шероховатому бетону крыши. Трупы псов растекались на глазах.
Свободной рукой я провела по лицу, утерла кровь из носа и вложила меч в ножны.
Джафримель смотрел на меня.
— Ты ранена?
Голос его звучал так холодно, что мне показалось, будто воздух между нами замерз, хотя от Джафримеля валил пар. Струйки сплетались в затейливые знаки, похожие на демонские руны. Не сдержавшись, я глубоко вздохнула и оглядела себя. Вроде бы я не ранена.
— Н-нет, — ответила я Джафримелю.
Мой взгляд упал на Маккинли, все еще державшего под прицелом ближайшего из разлагавшихся псов. Его черные глаза сверкали, металлизированное покрытие на руке слегка сместилось, углубляясь обратно в кожу.
«Откуда, черт возьми, он такой взялся?»
— Откуда ты такой?..
— Пора идти, — на полуслове перебил меня Маккинли. — Транспорт ждет. А то подойдут другие.
— Люди?
Джафримель оглядел крышу. Откуда все же взялся второй пес? Да, они чертовски быстрые!
— Да, — проговорил Маккинли. Его темные глаза скользнули по мне и вернулись к созерцанию пузырящейся туши. — Господин?
— Идем. — Джафримель возник рядом со мной, взял меня за руку и слегка кивнул, словно в подтверждение собственных мыслей. — Хватит, Маккинли. Он мертв.
Агент Хеллесвранта убрал пистолет в кобуру.
— Пожарная лестница, — указал он направление.
— Я, кажется, просил тебя бежать, — произнес Джафримель стальным голосом.
В его глазах плескался гнев, губы были сердито сжаты. Знак демона на моем плече разгорался, вплавляясь в кожу.
— Я не могла оставить тебя одного против этой твари, — буркнула я, вырывая у него руку.
Он не стал меня удерживать. Разжал пальцы, словно я его ударила.
— Пошли.
Глава 30
Я закрыла глаза, привалившись сбоку к Джафримелю. Мелькали огни подземки, поезд скользил по жирной от реагента колее. Маккинли со всклоченными черными волосами, хмурясь, со своего места внимательно озирал пустой салон. В этом поезде, освещенном гудящими флуоресцентными огнями и несущемся в туннеле под Новой Прагой, мы были единственными пассажирами.
Джафримель прижимался губами к моему виску. Он молчал всю дорогу, пока по туннелям подземки выводил нас к этому поезду. Маккинли тоже не проронил ни слова. Я снова вздрогнула, и рука Джафа крепче сжала мои плечи. Новая волна энергии омыла мои нервы, и глаза открылись. Ощущение было приятным и помогало оправиться от шока. Интересно, Джафримель отдает себе отчет в том, что питает меня энергией? Мысль не слишком воодушевляющая.
— Это приключение мне не хотелось бы пережить снова, — прошептала я наконец.
«Боги, откуда же взялся второй пес? Я даже не заметила его».
Джафримель снова поцеловал меня в висок.
— Говорил же я тебе, уходи. Маккинли ждал, чтобы прикрыть твое отступление, пока я разбираюсь с псами, — промолвил он.
«Проклятье! Настоящий демон».
— Это было ужасно, — сказала я.
Может быть, впервые в жизни я предпочла отделаться уклончивым ответом.
— Я ценю тебя, моя любознательная. И очень не хочу тебя потерять, — пробормотал он мне в волосы, обдавая обжигающим дыханием.
Моя правая рука, обнимавшая его, напряглась, левая до боли стиснула ножны.
— Ты уничтожил обоих.
— Адские псы против хедайры. Они же могли убить тебя, — сказал он так, словно только что это осознал.
Я прижалась к нему еще крепче. Какое счастье, что он меня нашел и мне не нужно разбираться со всем этим в одиночку.
— Ты был со мной. Значит, все в порядке.
«Говорю, как плаксивая героиня из головидео. Но это правда».
Джафримель, однако, стоял на своем:
— Если мы еще раз столкнемся с чем-то подобным, делай то, что я тебе говорю. Понятно?
Поезд стрелой мчался по подземным туннелям. Маккинли закрыл глаза, хотя явно не спал. Может быть, таким образом он оставлял нас наедине. Очень мило с его стороны. Правда, я понятия не имею, кто он такой, как умудрился выскочить откуда-то и сбить меня с ног — и почему меня сводит от раздражения и неприязни, стоит на него взглянуть. Он инстинктивно не нравился мне.
— Данте, если мы опять встретимся с адскими псами, ты должна делать то, что я говорю, — медленно, словно разговаривая с дурочкой, повторил Джафримель.
Я подавила очередную вспышку раздражения, смешанного со страхом. Мысль о том, что он будет воевать с этими тварями в одиночку, ужасала меня, хотя я знала, что ему такое под силу и он будет рад избавить меня от риска. Но…
— Я не собираюсь бросать тебя, — заявила я наконец. — И не проси об этом.
— Ты должна жить, Данте. Пока ты жива, живу и я. — Он хотел сказать что-то еще, но передумал.
— Если бы я побежала, вторая тварь вряд ли осталась бы на месте. У нас больше шансов на успех, если держаться вместе, — ответила я, не надеясь его убедить.
Но Джафримель не возражал. Он лишь вздохнул, уткнувшись в мои волосы. Это утешало.
Наконец-то я не только поняла умом, но и почувствовала всем телом, что осталась в живых. Мои плечи благодарно расслабились, из груди вырвался долгий вздох облегчения. Меня обволакивало успокаивающее тепло Джафримеля. Мы уцелели и пребывали в относительной безопасности — самое время задать несколько вопросов.
— Ты говорил, бесы тебе что-то сказали. Что?
— Адские псы могут быть трюком Велокеля. Он охотник, занимается псами с незапамятных времен, задолго до того, как в хитром мозгу Князя зародились какие-то мысли на твой счет.
Джаф помолчал, пока поезд делал поворот. Я чувствовала, что он настороженно изучает окружающее пространство. Удовлетворившись результатом, он продолжил:
— Выходит, мы не единственные охотники, нанятые Князем. Не то чтобы это неожиданно... но я считал, что это маловероятно.
Я постаралась осмыслить его слова, сопоставляя их с озарением, посетившим меня при просмотре данных магического сканирования. Пожалуй, стоило высказать мои соображения вслух.
— Охотник, говоришь? Видимо, он хочет вывести меня из игры в первую очередь. Ты думаешь, что Люцифер послал на поиски кого-то еще? — Я прикусила нижнюю губу. — Ладно. У меня есть идея.
— О, снова твои идеи, моя любознательная! Ну, в чем дело?
Я хотела поднять глаза и посмотреть на его лицо, но рука у него была как сталь: гудевшее напряжение предупредило меня, и я лишь потерлась щекой о его плечо.
«Успокойся, Джаф. Ты пугаешь меня».
— Люцифер хотел, чтобы эти демоны погибли, но нам он тоже не доверяет, особенно после того, как ты заупрямился. И что он делает? Снаряжает этот самолет, напускает бесов, и все это с большим шумом, чтобы привлечь внимание сбежавших демонов. Тем временем он высылает другой охотничий отряд, которому и предстоит выполнить грязную работу. Но Велокель опережает Люцифера на несколько шагов: поскольку я выдала себя, разбираясь с бесом в поезде, он оказывается в Новой Праге и уходит в подполье, потому что земля укроет его лучше, чем квартал красных фонарей. Тайное убежище Лукаса находится под землей — вот тебе и причина. Заметь, Люцифер не говорил, что послал на поиски демонов нас одних. Вполне возможно, он собирался по ходу дела списать нас в расход.
«Что, кстати, объясняет его согласие вернуть тебе энергию демона. Какая разница, если в итоге от тебя предстоит избавиться?»
Мое воображение разыгралось, расписывая возможное вероломство Князя тьмы. Джафримель молчал, только поглаживал мою руку большим пальцем.
— Ну? — не дождавшись ответа, требовательно спросила я, пока металлический голос из громкоговорителя произносил что-то по-чешски. Поезд приближался к остановке. — Что ты думаешь?
— Это многое объясняет в цепи событий. Но...
«Конечно, я упускаю некий ключевой момент, который тебе наверняка известен. Ну так просвети меня».
— Это ловкий ход: нарисовать на моей спине огромную мишень и отпустить на все четыре стороны. Демон в том доме называл меня Правой Рукой. Даже если он перепутал нас из-за похожего запаха, откуда он так быстро узнал, что ты снова работаешь на Люцифера? Только если сам Люцифер организовал утечку информации. На его месте именно так я и поступила бы, если нужен способ избавиться от меня и при этом использовать по максимуму.
«Да, однако я не Люцифер. Вряд ли я смогу использовать кого-то в качестве наживки для более крупного хищника».
— Конечно, — отозвался Джафримель, и в его голосе звучало невольное восхищение.
Поезд начал тормозить, инерция еще сильнее прижала меня к нему. Он снова поцеловал меня в висок.
— Не хотел бы я быть твоим врагом, хедайра.
— Ха! — Я удержалась от замечания, что он наверняка додумался до всего раньше меня. — Вот и хорошо. Мне очень не хотелось бы преследовать тебя.
Маккинли поднялся на ноги. Рука Джафримеля на моем плече расслабилась. Я глубоко вздохнула и отбросила волосы назад. У меня возникло ощущение, что я еще раз избежала смерти.
— В этом никогда не будет нужды.
Надо же, Джафримель и это ухитрился произнести шутливо. Он обнял меня, в то время как поезд заскользил к остановке. Едва двери отворились, Маккинли выскочил наружу и оглядел станцию.
Мягкий флуоресцентный свет разливался по древней желтой плитке, освещая огражденный пласглассом голографический портрет сердитого мужчины с двойным подбородком и черными усами: не иначе, один из тех, кто выторговал в свое время Новой Праге статус Свободной зоны. Плитку покрывали граффити: похоже, очистка ультразвуком здесь проводилась нечасто. Станция выглядела заброшенной, и я понятия не имела, где мы находимся. Знала только, что под землей.
— Где мы?
— В пригороде, рядом с аэропортом, — ответил Маккинли, моргнув черными глазами. — Не думаю, чтобы за нами следили.
Я повела плечами, проверяя подгонку снаряжения. Все было в порядке, первое испытание прошло успешно.
— Согласна. Где мы встретимся с остальными?
Джафримель пожал плечами. Я обратила внимание на вертикальную морщинку между его черными крылатыми бровями. Эта морщинка и опущенные углы рта придавали ему мрачный и угрюмый вид. Ответил он после паузы, вздыхая:
— Ванн должен вывести всех из города. Теперь охотой на демонов займусь я.
Я крайне изумилась.
— Эй, ты что? Очнись! — Я щелкнула пальцами перед его носом.
Маккинли вытаращился, у него отвисла челюсть. Впервые он позволил себе выказать признаки удивления.
— Прошу прощения, Джаф, но контракт на охоту заключен со мной, — продолжала я.
И тут меня поразила новая мысль, столь пугающая, что мне стало не по себе.
Сердце мое бешено забилось, рука застыла в воздухе.
— Они были наживкой? Ты использовал маги, чтобы выманить демонов. — Я не могла поверить, что была так слепа. — Ты даже не удивился. Ты хотел, чтобы я отправилась с остальными, чтобы они вывели меня из зоны поражения. Ты и с Маккинли меня отсылал, потому что он мог... Ах ты, самодовольный мошенник!
Мне было очень мерзко. Неудивительно, что Белла выглядела такой напуганной. Она понимала, что они стали приманкой, а когда я предположила, что они охотники, она испугалась еще сильнее.
— Меня больше заботила твоя безопасность, чем твоя уязвленная гордость, — сказал Джафримель. Он схватил мою руку и заставил меня опустить ее. — Впрочем, невелика разница. Я предпочитаю свести к минимуму вред, который ты можешь причинить. А ты, наверное, все равно бы не согласилась.
— Да, у меня с этим проблемы, — пробормотала я.
«Убить тебя, что ли, чтобы получить хоть немного информации? Я не буду участвовать в игре, где людей используют в качестве наживки. Ни за что».
— Советую тебе быть осмотрительнее. — Его глаза вспыхнули. — Я не просто твой знакомый. Я твой падший и обязан защищать тебя — но не повиноваться тебе. Лучше помолчи, мое терпение на исходе.
Я закрыла глаза и откинула голову назад, стиснув зубы, чтобы проглотить рвущиеся наружу слова. Справившись с собой, опустила подбородок и взглянула на него из-под опущенных век.
— Советую тебе оставить командный тон, Джафримель, я не привыкла, чтобы мне приказывали и использовали меня вслепую. Или ты считаешь меня идиоткой, которую можно запросто...
Его движения я почти не уловила и в следующий момент оказалась прижатой к плиткам стены. Одной рукой он ухватил меня за ремни, подняв на полметра от пола с легкостью, с какой кошка поднимает за шкирку котенка. Он выпрямил руку, оскалил зубы, глаза его пылали. Я вертелась, брыкалась, впивалась ногтями в его руку, но он встряхнул меня так, что моя голова мотнулась из стороны в сторону. Но и это он сделал осторожно: затылком к плитке не приложил.
Затем Джафримель вздохнул, флуоресцентный свет пробежал по его чернильно-черным волосам. Я даже за меч не схватилась, лишь изо всех сил впилась ногтями правой руки в его кисть, пытаясь разжать хватку.
— Я был бесконечно терпелив, — тихо промолвил он, четко выговаривая каждое слово, — но с этим придется кончать. Или ты будешь безоговорочно меня слушаться, или я свяжу тебя, передам на попечение Маккинли и буду действовать сам.
Я попыталась его пнуть, но он ухитрился увернуться, даже не двинувшись, не отрывая от меня глаз.
— В этой игре есть что-то, чего я не понимаю. Пока не разберусь в этом полностью, никакого своеволия не потерплю. Похоже, что Князь, вопреки своему обещанию, хочет погубить тебя. Кто-то уже едва не осуществил его замысел, причем дважды. Игра идет всерьез, так что будь добра, слушайся меня, а выразить недовольство сможешь потом. На ближайшие семь лет, хедайра, ты под моей защитой. Лучше тебе облегчить жизнь нам обоим и не спорить.
— Перестань!
Ремни врезались мне в плоть, резкий возглас отдался эхом от выложенных плиткой стен.
— Черт возьми, Джафримель, прекрати сейчас же! Мне страшно!
Он встряхнул меня еще разок, чтобы поставить мозги на место, и отпустил. Я тяжело приземлилась, так что толчок отозвался в затылке, и первым делом принялась растирать грудь под ремнями. Будь я человеком, как прежде, не обошлось бы без синяков.
«Дело в корне меняется».
Мои глаза инстинктивно метнулись к лестнице, ведущей на поверхность. Если я...
Он мягко взял меня за подбородок, но его пальцы были железными. Я мельком заметила Маккинли: он стоял, сложив руки, с безразличным выражением лица, но с блеском в глазах, который мне не понравился.
— Даже не помышляй об этом, — сказал Джафримель на удивление нежным голосом. — Все ради твоего блага, моя любознательная. Будешь делать то, что я скажу.
— Зря ты это, — заявила я, вывернув подбородок из его руки.
Мое сердце подскакивало до самого горла, голос звучал так, словно я задыхалась. Я отпрянула и приложилась спиной к стенке. Он остался на месте. На его лице уже не было заметно никакого гнева. В голове у меня шумело, знак на плече пылал, посылая волны жара в грудь и дальше, до мозга костей.
Джафримель замер с непроницаемым лицом, потом шевельнулся, словно хотел ко мне прикоснуться, но я вздрогнула и отпрянула. Ножны со скрежетом, словно тупые когти, задели стену. Моя правая рука сомкнулась на рукояти. Я смотрела на Джафримеля, как на чужого. Во рту у меня вдруг пересохло, в голове все смешалось.
Джафримель опустил глаза, глядя на мои пальцы, стиснувшие рукоять меча.
— Я забочусь о тебе, — проговорил он мягким, проникновенным тоном, до ужаса человечным. — Я так о тебе беспокоюсь. Можешь ли ты вообразить, что произойдет, если ты попадешь в руки другого демона?
Я сглотнула. Возможность того, что он использует свою быстроту и силу и вынудит меня подчиниться, — это одно. Совсем другое, когда он уже это делает. Моя грудь болела, щеку обожгло вспышкой изумруда, кольца светились и искрились энергией.
— Тебе не стоило так поступать, — упрямо повторила я.
— Я буду делать все, чтобы защитить тебя. Разве я не доказал это?
— Тебе не стоило так поступать.
Ни о чем другом я и думать не могла. К моим глазам подступили горючие слезы, взор затуманился. Я стиснула зубы.
Джафримель вздохнул и встряхнул головой, так что по волосам пробежали, стекая на плащ, волны флуоресцентного света. Его аура окружила меня: от этого прикосновения я отстраниться не смогла.
— Это бесполезно.
— Как ты мог? — прошептала я, снова потирая ребра.
Он не причинил мне физическую боль, пока еще нет. Но я продолжала тереть и тереть то место, куда вдавились костяшки его пальцев.
— Как ты мог так со мной поступить?
— Я сделал то, что должен делать. — Он схватил меня за руку и оттащил от стены. — Идем. Нам нужно поймать транспорт.
«О боги! Помоги мне, Анубис».
— Куда мы направляемся? — Мои губы едва выговорили эти слова.
В открытую я с ним не боролась, но все-таки сопротивлялась и мешала ему. Он одарил меня горящим зеленым взглядом, но ответил за него Маккинли.
— В другую Свободную зону, — с ухмылкой сказал он.
Ох, не нравилась мне его ухмылка — слишком широкая, слишком белозубая и слишком удовлетворенная. Маккинли явно был рад видеть, как меня поставили на место.
— В демилитаризованную зону Сараево, — уточнил он.
«В Сараево? С чего бы? Туда вообще людей не пускают».
Я могла бы упереться и заставить его тащить меня, но мне и без того было тошно. Больше я ничего не чувствовала и не могла поверить в случившееся. Эта невозможность вытесняла из головы все, кроме единственной фразы: «Как ты мог так поступить со мной, Джафримель? Как ты мог?»
И еще одна, совсем простая фраза: «А ведь я тебе верила».
Глава 31
Аэропорт Новой Праги находился в пригороде под названием Ружине. Джафримель прошел на посадку, не обращая внимания на службу безопасности, мы с Маккинли последовали его примеру и скоро оказались на борту поблескивающей черной посудины обтекаемой формы. Моя кожа покрылась мурашками — с самолетами у меня связан не самый приятный опыт. Пытаться вырваться на свободу я даже не пыталась: Маккинли шел впереди, Джафримель — у меня за спиной, положив руку мне на плечо. Все деликатно, он даже то и дело поглаживал меня большим пальцем по шее, только я хорошо усвоила, каким стремительным он может быть, когда не шутит. Пытаться сбежать в такой ситуации просто нелепо.
Да и мысль о том, что за мной могут охотиться другие адские псы, охлаждала мечты о побеге.
Я упала на низкое черное кожаное сиденье, положила катану поперек колен и уставилась в окошко на огни Новой Праги. Неудивительно, что Белла и Огами так испугались. Неудивительно, что Джафримель не особо интересовался успехами группы — он просто ждал, когда враг себя обнаружит. Играл со мной, а сам ловко использовал людей, как наживку. Он отослал их с Ванном и Тиенсом, но это не оправдывало безжалостной сути его затеи. Если пока никто не пострадал, это только пока. А я оказалась его соучастницей.
Он сделал меня своей соучастницей. Если дело обернется бедой, часть ответственности ляжет на меня.
Теперь я поняла, почему он так не хотел говорить о падших. Если бы я знала, что он больше не связан необходимостью следовать демонским правилам, я бы потребовала рассказать мне все. Если бы у меня была хоть какая-то предостерегающая информация.
Но у меня не было никакой информации. Я и не подозревала, что дьявол интересуется мной. Джафримель ухитрялся скрывать от меня все, хотя мы были практически неразлучны, пока я бодрствовала. Это невольно заставляло меня задуматься о том, как часто он покидал меня, когда я спала. Может, в то время как меня баюкало обманное чувство безопасности, он встречался с Люцифером? Вполне возможно.
А ведь я ему верила!
Он изменил планы по ходу дела, вернул себе полную демонскую силу, а меня усадил в самолет и отправил домой, как малое дитя.
«Нечего беспокоиться насчет Данте, ею легко управлять и манипулировать. В конце концов, она ведь всего лишь человек».
Я закрыла глаза в ожидании успокоения — и озарения. Ни того ни другого не последовало.
Маккинли, тихонько переговариваясь с Джафримелем, сел за панель управления. Я открыла глаза и уставилась на огни. Пространство между светящимися кубами небоскребов прочерчивали полоски транспортных линий.
Настойчивое недоумение — где же я ошиблась? — отпустило. Что-то не складывалось, что-то пошло неправильно, и до меня, кажется, дошло, в чем дело. Джафримель никогда не выражал готовности позволить мне делать то, что положено делать Правой Руке Люцифера.
Мысль о том, что я согласилась бы играть вторую скрипку, если бы он объяснил мне, что именно происходит, тоже не утешала. Демоны — существа злобные, коварные, слишком быстрые и сильные даже для хедайры. Да, я прикончила беса, но если бы не реагент, дело могло бы закончиться иначе. А тут еще адские псы, при одной мысли о которых меня охватывал леденящий страх. Не хотелось бы встретиться с ними без поддержки Джафримеля.
Но более всего меня пугало логическое продолжение этих мыслей. Люцифер намеревался заманить Джафримеля в ловушку, использовать меня в качестве наживки. Он хотел убить меня и покончить с Джафом. Если бы мы чудом вывернулись, нам пришлось бы иметь дело с интригами Князя тьмы. Можно биться об заклад: если один его коварный замысел провалится, на смену придет другой.
Дьявол не отступится от своего замысла.
Джафримель опустился на сиденье напротив меня. Я смотрела в окно, постукивая ногтями по рукояти меча. Во время спарринг-боя со мной он сдерживался. Все время сдерживался! Позволил лишь оцарапать его пару раз.
Просто чтобы понять мое настроение.
Было тихо, лишь подвывание двигателя отдавалось гулом в моих коренных зубах. В горле стоял ком. Ребра болели, но лишь потому, что я сама натерла кожу.
Джафримель шевельнулся, потом замер, шевельнулся снова.
Словно ожидал, не заговорю ли я.
Я молчала, хотя мне хотелось закричать. Может, и стоило — заорать, выбить окно, броситься вниз. Поранить себя. Оказать ненасильственное сопротивление. Сделать хоть что-нибудь.
Все лучше, чем просто сидеть.
«С тем, чего нельзя избежать, надо сражаться. То, с чем нельзя сразиться, надо терпеть». Старый урок, мой первый жизненный урок. Но терпеть я никак не могла. Ничего не могла с собой поделать. Я словно находилась внутри стеклянного шара, в изоляции от окружающего мира. Джафримель применил ко мне силу — я и не предполагала, что он на такое способен. Он решил заставить меня повиноваться. Я оказалась в западне у того, от кого не ожидала ничего подобного.
— Я не требую, чтобы ты простила или поняла меня, — промолвил он наконец. — Я требую только сотрудничества и добьюсь этого во что бы то ни стало.
— Ты должен был мне сказать.
Очко в его пользу: он все-таки заставил меня заговорить. Правда, я заговорила не полушепотом, как обычно, а так, словно мы обсуждали планы на день. Даже демонические бархатные ноты в голосе были для меня мукой.
— Я же просила тебя. Ты должен был все мне рассказать.
— Ты бы все равно не согласилась ни с чем. Особенно с требованием отступить перед тварями, которые тебе не под силу.
«Проклятье. Наверное, ты прав».
— Но этого уже не проверить?
— Возможно, — ответил он с легкой печальной улыбкой.
Мне было невыносимо видеть на его лице это выражение: смягчившиеся глаза, изгиб губ. Неужели он не понимает, что сделал со мной? Я не сдержалась.
— Я ведь могла возненавидеть тебя.
«Ты просил меня доверять тебе. Я доверяла — и вот что получила. Сделал мне больно, прижал к стенке...»
Я снова почувствовала страшную силу его стальной хватки, когда беспомощно дрыгала ногами, а его костяшки вдавливались в мою плоть.
— Ты справишься. — Он по-прежнему улыбался, будь он проклят.
«Очень сомневаюсь».
Я опять закрыла глаза, отгораживаясь от него. Самолет повело, у меня скрутило желудок.
Не надо было тебе этого делать. Не стоило так со мной поступать.
«Как заезженная пластинка. Давай, Данте, выкладывай все».
— Я делал то, что должен был делать. Я твой падший. — В его голосе не звучало никакого раскаяния.
«Если бы ты не просто прижал меня к стенке, а признался, что лгал...»
— Тут мне приходится верить тебе на слово.
Это не вполне соответствовало действительности — ведь имелось еще обещание Люцифера, да и мой собственный опыт. Но мое оружие было бессильно против него, оставались только слова. Тьма под веками не успокаивала, я и с закрытыми глазами ощущала всполохи черного слепящего пламени, обозначавшие присутствие демона.
Мне показалось, или он заговорил неуверенно?
— Я забочусь о твоей безопасности, Данте. Ты слаба, даже при том, что я поделился с тобой своей силой.
«У меня хватит сил, Джаф. Убирайся».
— Оставь меня.
— Этого не будет, — ответил он спокойно, уверенно, решительно.
Мне редко доводилось слышать, чтобы он говорил с такой абсолютной серьезностью, без тени иронии.
— Я не шучу, Тьерс Джафримель. Повторяю: оставь меня в покое. Заканчивай охоту, играй со своим Люцифером.
Мне бы свернуться в клубок и подождать, пока стихнет жгучая боль в груди. Вряд ли это произойдет скоро, но я отчаянно нуждалась в укромном темном уголке, где можно отсидеться.
— Я хочу домой.
«Где бы ни был этот дом».
Завывание транспорта отдавалось в коренных зубах. Желудок скрутили спазмы. Такой неуверенной и беззащитной я не чувствовала себя с тех пор... с каких пор?
Лет с двенадцати. Как раз накануне моего двенадцатого дня рождения человек, воспитавший меня, был зарезан наркоманом. Без Льюиса я осталась совсем одна в мире, слишком большом для меня. Все было точно так же, как сейчас: я задыхалась, пальцы рук и ног холодели, будто я только что вступила в зал смерти. Я кожей ощущала жестокость мира.
Я чувствовала себя совсем маленькой.
Конечно, из всех возможных слов Джафримель сказал именно то, что уязвило меня еще больше:
— А у тебя есть дом, Данте?
Я понурилась.
«Сент-Сити не так уж далеко. Я прожила так всю жизнь, пока ты не влез в нее и все не разрушил. Все. Затянул меня в ад, наполовину превратил в демона, умер и бросил в одиночестве, вернулся и закончил тем... тем...»
Я не смогла завершить мысль, снова ощутив холодок стенной плитки за спиной и его жесткие пальцы.
«Моим домом был ты, Джаф».
Я поежилась. Я отдавала ему свое тело, была с ним близка так, как никогда и ни с кем из своих возлюбленных. Даже с Дорин, научившей меня гордиться своим телом и своими желаниями, открывшей для меня новый мир.
Даже с Джейсом.
При мысли о Джейсе стеклянный шар, окруживший мое онемевшее тело, треснул. Я стиснула зубы, исполненная решимости справиться со всем этим.
«Я не сломаюсь».
Скрипнули стиснутые зубы, пальцы напряглись на рукояти меча, изумруд разразился вызывающей вспышкой.
Джафримель снова вздохнул.
— Наше предание предостерегает: за падение надо платить. Я не могу стать человеком, Данте, даже для тебя. Ты это понимаешь?
Что так ранило меня, его мольба? В голосе Джафримеля определенно звучали просительные нотки.
Ярость всколыхнулась во мне, правая рука сомкнулась на рукояти меча. Глаза открылись. Это он, державший меня на весу у стены в подземке Новой Праги, просит о понимании?
— Понимаю ли я? Я думала, что понимаю тебя. Думала, что ты...
Я как будто утратила дар речи. Не могла подобрать нужных слов.
Он кивнул и наклонился вперед, опершись локтями о колени и сцепив пальцы.
— Злись на меня, Данте. Гневайся, накапливай мщение — потом я дам тебе возможность его излить. Пока ты со мной, я твой. От этого никуда не уйти.
Я замотала головой, точно стряхивала воду.
— Я бы сделала все, о чем ты попросишь, если бы ты был честен со мной, — сказала я несчастным голосом, глотая слезы, за которые себя ненавидела.
Я не плакала в самом пекле «Риггер-холла» и очень редко проливала слезы после него. Сейчас на меня действовал тон Джафримеля, его нежный тон — на него откликалось мое тело. Но за этой нежностью стояла измена. И она ранила больнее всего.
Или все-таки нежность? Трудно сказать. Я осознала, что опять растираю грудь под пересекающим ее кожаным ремнем портупеи.
«Мне казалось, что я знаю тебя».
Ком в горле набухал с каждой секундой, словно я оказалась в комнате без окон.
— Ты по-прежнему осознаешь себя человеком, Данте. Это понятно — тебе нужно время.
В его голосе не было никакого сожаления. Человек, даже если он срывается и задает своей возлюбленной взбучку, потом хотя бы делает вид, что раскаялся.
Горячая слеза скатилась по моей щеке. Я не могла ему противиться, он был слишком силен.
— Я могла тебя возненавидеть, — прошептала я.
— Я уже сказал об этом. Но ты все преодолеешь.
Я гневно воззрилась на него.
«Черт, я как раз и пытаюсь преодолеть ненависть к тебе! Как ты мог, Джафримель?»
Я прищурилась, с усилием опустила правую руку, похлопала по рукоятке меча. И промолчала.
— Ты связана семилетним контрактом с Князем. Я прослежу за тем, чтобы на протяжении этого срока ты осталась в живых. Если для этого потребуется приковать тебя цепью, так оно и будет.
Вид у него был самый серьезный, и я поверила.
«О да, конечно, я выживу. Я мастер по части выживания. Даже если умру, ничего страшного, меня примет мой бог. А вот туда ты за мной не последуешь».
Я снова закрыла глаза и откинула голову на спинку сиденья. Здесь было очень удобно. Все удобства для соратницы дьявола.
— Ты не обязана меня прощать, — повторил Джафримель. — Но сотрудничать будешь, этого я добьюсь.
— Знаешь, — я старалась говорить спокойно, — ты мог бы научить кое-чему самого дьявола.
Меня влекла чернота под веками. Но, к сожалению, я продолжала его видеть. Строго контролируемое, ослепительно-черное пламя его ауры тянулось, окутывая меня, метка на плече мягко пламенела. Энергия растекалась по коже, как теплое масло. Она успокаивала, как пальцы, поглаживающие кожу, разминающие узлы мускулов, снимающие напряжение.
Он повернулся, и его плащ зашуршал.
— Я меньшее из зол, хедайра. Помни это.
Ответить мне было нечего. Что дьявол, что Джафримель — куда они меня затащили?
«В полное дерьмо, вот куда. Демон загнал тебя в угол. Опять».
Глава 32
Демилитаризованная зона Сараево до сих пор считается зараженной территорией. Чтобы восстановить здесь хоть какой-то порядок после кошмарного геноцида, учиненного по окончании Семидесятидневной войны, потребовались два военачальника нихтврена и целых семь свор оборотней. В наши дни сюда не суются даже наемники-псионы — из-за отсутствия человеческой клиентуры.
Северная часть Сараево — собственно говоря, это и есть демилитаризованная зона — состоит из нескольких анклавов, где обитают нечеловеческие виды. Всю южную часть патрулируют отряды оборотней, признающие власть хозяина-нихтврена по имени Леонидас, победившего в ожесточенной грызне за власть. Сараево — одна из четырех свободных зон мира, населенных и управляемых нечеловеческими существами. Она расположена близ Адриатического побережья, между Австро-Хунгарской провинцией Пучкина и Гресией, относящейся к Гегемонии. Последние люди бежали оттуда после Сербского восстания, подавленного Леонидасом и главарем оборотней по имени Масуд через сто лет после войны. Беглецов приняли Пучкин и Гегемония, их представителям была дана возможность компактного поселения на выделенных территориях в условиях, напоминающих утраченную родину. Чтобы распутать эти сложнейшие узлы, потребовались годы напряженной работы лингвистов и историков культуры.
Леонидас понимал, что даже нихтвренам не устоять против общей термоядерной мощи Пучкина и Гегемонии, а потому предоставил уцелевшим людям возможность беспрепятственной эвакуации. Говорят, позже находились смельчаки, которые возвращались на родину, и о них больше никто никогда не слышал. Недолгое время существовало общественное движение за возврат этой территории, прежде всего — психического водоворота на Поле Черных Дроздов, но Леонидас, подмазав кого надо, добился того, чтобы этот вопрос решился на референдуме. Он и решился — все люди, оказавшиеся достаточно тупыми, чтобы лично прибыть в Сараево для участия в референдуме, либо погибли, либо в течение двадцати четырех часов прошли Превращение. Это относилось и к псионам. С тех пор даже аккредитованные псионы, прошедшие боевую подготовку и увешанные оружием, предпочитали туда не соваться.
Разумеется, всегда были лихие люди, готовые отправиться в Сараево для добровольного Превращения. Ходили слухи и о тамошних наемниках, и о работорговле — хотя на эту тему отваживались лишь шептаться по темным углам. Власти Гегемонии и Пучкина предпочитали не обращать внимания на мрачные слухи, довольствуясь тем, что Леонидас поддерживал порядок на подконтрольных территориях и не допускал контрабанды термоядерных материалов.
«Это на самом деле Сараево», — подумала я с отстраненным удивлением, глядя в окно.
— Разрешение получено, — бросил через плечо Маккинли. — Нас встретят в порту.
Джафримель лишь кивнул. Он просидел весь полет молча, глядя на меня. Я так и не смогла заснуть и вместо этого бессмысленно таращилась в медленно проплывавшую за окном тьму. На востоке небо посветлело в преддверии рассвета. Огней было заметно меньше, чем по приближении к другим городам, а к северу от реки целые территории утопали в кромешной тьме, хотя там, куда уверенной рукой направлял самолет Маккинли, неонового света было немало.
— Господин?
Джафримель стряхнул оцепенение и развернул к нему сиденье.
— Да?
— Она...
Звучало это так, будто он не мог подобрать достаточно вежливого слова. Что же еще он хочет выяснить? Усвоила ли я свое место? Жива ли я? Все ли со мной в порядке? Какое вообще ему до меня дело?
— Это не твоя забота. — Голос Джафримеля не выражал ничего, кроме легкой усталости.
— Да, сэр.
Маккинли развернулся к панели управления. Через несколько мгновений она замигала, контакт с искусственным интеллектом порта был установлен. Маккинли выбрался из кресла пилота и потянулся, разминая мышцы и суставы. Металлизированное покрытие на его левой руке тускло поблескивало отраженным светом.
На меня он не смотрел. Это радовало.
Джафримель снова повернулся ко мне.
— Мне нужно твое содействие, Данте. Я хочу, чтобы ты пообещала мне его.
У меня это вызвало смешок — хриплый резкий звук, потрясший воздух.
— Тебе хватит моего слова, демон?
— И еще кое-чего.
Знак на моем плече вспыхнул, бархатное пламя окутало нервы. Прежде это ощущение казалось мне приятным, успокаивающим.
Сейчас оно было мне ненавистно, под воздействием энергии под кожей расползалось сущее отвращение. Это было ново, интересно и ужасно. Должно быть, нечто подобное испытывает связанный обязательством слуга: отвращение и бессильную ярость. Снова заболела грудина — может быть, потому что я сама без конца терла это место костяшками, словно старалась стереть память о его предательстве, своем бессилии и унижении.
— Ты мне за это заплатишь, — прошептала я.
У меня перехватило горло, защипало глаза.
«Не стоило так со мной поступать, Джафримель».
— Несомненно. Но сейчас пообещай мне свое безусловное содействие.
— А если нет — убьешь меня? — Я хотела, чтобы это прозвучало с вызовом. — Опять прижмешь к стенке? Прибьешь, чтобы знала свое место?
Желвак на его гладкой золотистой щеке дернулся, но голос остался невозмутимым и ровным.
— Я найду более приятные способы, моя любознательная. Жду твоего слова.
Я сердито уставилась в окно. Не удивилась бы, если бы оно треснуло под моим взглядом.
«Ты еще пожалеешь об этом, негодяй».
— Ладно, даю слово. Я буду сотрудничать.
«Сотрудничать буду, а вот с кем и в чем, это мы еще посмотрим».
Он пристально вглядывался в меня. Точнее, в мой профиль, поскольку я так и не отвернулась от окна.
— Ты будешь сотрудничать со мной, пока не истечет срок сделки с Князем.
— В твоем распоряжении семь лет, считая со дня моих переговоров с Люцифером, — принужденно ответила я.
«Но я отделаюсь от тебя при первой возможности. "Сотрудничать" с тобой можно и на расстоянии, из любой точки мира».
Я сама понимала, что это чистая бравада. От него я, быть может, и улизну, да вот долго ли после этого проживу?
— Ты даешь слово?
Черт возьми, он опять давит на меня. И, судя по осторожной интонации, пытается выяснить, до какой степени на меня можно давить, не доводя дело до срыва. Если я нападу на него прямо сейчас, что он сделает? Отнимет меч? Наденет наручники или демонские магические кандалы?
«Я не просто твой знакомый, а твой падший. Я должен не повиноваться тебе, а защищать тебя».
Наши точки зрения на «защиту» могут сильно расходиться. Под видом защиты Джафримель может заставить меня делать все, что ему придет в голову. Шансов отделаться от него у меня столько же, сколько у выслеженной добычи шансов скрыться от охотника — то есть никаких. Помогут только изобретательность и великое везение. Но если даже мне удастся скрыться, что дальше?
— Я уже все сказала! Хватит на меня давить.
Маккинли в мою сторону не смотрел, но вздрогнул. Интересно. По-моему (и это не утешало), агент решил, что Джафримель чрезмерно снисходителен ко мне. Или что я веду себя самоубийственно глупо. Меня снова охватило раздражение, и я была рада этому, ибо раздражение, как тонизирующее средство, придало мне сил: я сделала глубокий вздох и окинула Джафримеля оценивающим взглядом, вызывающе подняв подбородок.
«Если ты хочешь заставить меня поступать по-твоему, я постараюсь не облегчать тебе задачу».
Возможно, ему скоро надоест бороться со мной. Будем надеяться.
Самолет пошел на снижение. Обычно у меня при посадке закладывало уши, а тут возникло странное, неприятное ощущение в желудке. Вообще-то вызвать тошноту у хедайры может только отрава, но меня определенно мутило. Из-за полета или из-за недавних событий, оставалось только гадать.
Джафримель еще не закончил.
— Подумай, прежде чем делать выводы обо мне.
Ага, словно я отношусь к нему так, как он ко мне. То, что он сильнее меня, не дает ему права так обращаться со мной. Я стиснула зубы, глядя на свой меч. И в сознании вертелась одна мысль:
«Может быть, клинок Йедо способен убить дьявола?»
А потом, как озарение, эта мысль стала проясняться.
«Ты с ума сошла? — твердила практичная часть меня, настроенная на выживание. — Неважно, что он проклятый демон. Важно, что он твой главный шанс остаться в живых. Подумай, что будет, если ты нарвешься на адского пса?»
Однако где-то глубоко, прямо под ребрами, рождались упрямые возражения:
«Плевать. Лучше умереть стоя, чем жить на коленях, Дэнни. Этому тебя научил "Риггер-холл". Этому тебя научил Сантино. Всякий раз, когда тебя пытались сломать, ты заново учила этот урок. Если не будешь сопротивляться, потеряешь всякое самоуважение».
Я посмотрела на Джафримеля.
— Ты не имеешь права обращаться со мной, как со служанкой, — мягко сказала я, качая головой. Пряди черных волос упали на глаза, и я сдула их в сторону. — Я всего лишь человек, но это не дает тебе права манипулировать мной и принуждать меня делать то, что тебе угодно.
Я поднялась на ноги и направилась в кабину пилота, чтобы взглянуть на приборную доску. Мне хотелось ее расколотить, но я просто стояла, опустив голову, и глядела на приближающийся, готовый принять нас аэропорт. Джафримель промолчал. В кои-то веки последнее слово осталось за мной.
По одну сторону сгрудились нихтврены, среди них выделялась парочка огромных оборотней. Я сразу выделила среди них главного, распознававшегося по большому пятну энергии, и нескольких прислужников с собственными энергетическими щитами, подпитываемыми энергией вожака. С ними были и люди, видимо, пленники. Впрочем, не исключено, что они не являлись людьми в полном смысле, но... во всяком случае, я их заметила.
Маккинли смотрел на меня, прислонившись спиной к переборке между кабиной пилота и салоном. Меня так и подмывало пырнуть его ножом.
Искушение было почти непреодолимым.
Во время приземления я не проронила ни слова. Искусственный интеллект посадил нас с легким толчком, я на миг закрыла глаза, потянулась — и отпрянула, укрывшись за собственным демоническим щитом. Воздух снаружи был насыщен ползучей энергией, как Дом Боли в Сент-Сити. Неудивительно, что сюда не пускали людей: множество паранормалов в городе, пропитанном болью и страданием, создавали особую психическую атмосферу.
Насыщенную, как ядерное пламя. Я заморгала, не желая вспоминать о взрыве.
«Ладно, Данте. Представь себе, что ты в плену, что враги удерживают тебя в Сараево. Будь начеку, чтобы не упустить возможность бежать. Он не может следить за тобой неотрывно каждую минуту каждого проклятого дня».
Во всяком случае, мне хотелось в это верить. Ведь мне нужно одно: чтобы он ненадолго отвлекся.
Лучше всего было бы ускользнуть от Джафримеля и найти временное укрытие, где можно отсидеться и тщательно обдумать свои действия, чтобы остаться в живых.
Хуже будет, если я нарвусь на другого демона или другого адского пса. Вот тогда я пропаду.
Впрочем, я уже пропадаю.
Глава 33
Главный нихтврен оказался не кем иным, как самим Леонидасом. То был худощавый, стройный, учтивый и красивый мужчина чуть выше меня ростом, с элегантно завитыми и ниспадающими на спину блестящими черными волосами. Он был облачен в тогу из микроволокна с широкой пурпурной каймой, на голых ногах цвета жженого сахара надеты кожаные переплетенные сандалии. Один из приближенных держал над ним зонтик от солнца. Я была поглощена изучением окружающей обстановки и не обратила внимания на изысканный поклон, которым он приветствовал Джафримеля.
Однако слова нихтврена привлекли мое внимание.
— О, не старшее ли дитя Князя я вижу перед собой? Добро пожаловать в мой скромный городок.
Говорил он на сносном мериканском — то ли потому, что это язык торговли, то ли из уважения к моим скромным лингвистическим способностям.
Голос его звучал мягко, с легким акцентом, но в нем было столько энергии, что ее хватило бы зарядить плазменное ружье. Леонидас не имел той жуткой, ужасающей силы, какой отличался Николай, главный нихтврен Сент-Сити.
Но он был очень близок к этому.
Сильнее всего удивляло то, что Леонидас был главным. Ведь у нихтвренов сила и влияние обычно зависели от возраста.
Будь я полностью человеком, я бы уже отчаянно искала стенку, чтобы привалиться к ней спиной. В своем нынешнем состоянии я не потянулась к рукояти меча только потому, что Джафримель словно невзначай взял меня левой рукой за правое запястье: со стороны — непринужденный жест, но хватка у него была покрепче стальных наручников. Мои перстни вспыхнули, хотя и не заискрились. Я сдерживалась изо всех сил, хотя меня трясло от желания схватиться за меч.
Джафримель кивнул. Энергия нихтврена казалась огоньком свечи в сравнении с ядерным пламенем его ауры, но кровосос нервировал меня больше, чем демон.
А ведь у меня до сих пор болели ребра от хватки Джафа. При воспоминании об этом мне страшно захотелось снова потереть больное место.
— Благодарю за радушную встречу. Я на охоте и не в настроении отвлекаться по пустякам.
Джафримель говорил скучающим голосом, но у Маккинли промелькнула усмешка, нервная и опасная. Среди собравшихся на причале я была ниже всех ростом. Один из прислужников Леонидаса, здоровенный блондин, поймал на себе мой взгляд и показал клыки. По его лицу змеились синие линии татуировок, нанесенных до Превращения. На коже нихтвренов шрамов не остается. Так, во всяком случае, я запомнила из прослушанного в Академии курса паранормальной анатомии. Блондин был одет в какие-то траченные молью волчьи шкуры, скрепленные наподобие туники. Его глаза напоминали мертвые колодцы — омуты, способные затянуть и утопить в своих глубинах сопротивляющееся человеческое существо. Его энергия имела восхитительный, нечестивый запах нихтвренов с острым оттенком феромонов, то усиливающимся, то тающим, как у оборотней, крайне восприимчивых к запахам. Ко всему этому добавлялся стойкий смрад от засохшей на меху крови и еще один незнакомый аромат, от которого все мои человеческие инстинкты кричали в голос, как нелегальная шлюха, когда сутенер застал ее за тайным промыслом. Такая энергия могла бы пожрать псиона живьем.
Но я уже перестала быть человеком, и этот энергетический омут лишь щекотал потаенные уголки моей души, омывая холодным кровавым потоком.
«Держись, Дэнни».
Я еще раз просканировала аэропорт. Нельзя позволить себе погрузиться в эту атмосферу. Каналы, отвечавшие за циркуляцию энергии по моему телу, переполнились, и мне потребовалось больше времени, чем обычно, на адаптацию к такому насыщенному воздуху. Я поежилась, и Джафримель снова коснулся моего запястья, погладил его большим пальцем с внутренней стороны. Это должно было меня успокоить.
Погоди. Рано или поздно Джаф отвлечется или отойдет. Слово я дала, да, но меня к этому принудили. К тому же я не обещала вечно оставаться при Джафримеле. И вообще, после того, что сделал он со мной, никакие обещания не имеют силы.
«Ты уверена? — спросила я себя и неловко поежилась. — Ты дала слово, Дэнни. Тот, кто связан с магией, не может позволить себе нарушить слово. От твоего слова зависит твоя магическая воля. Но я обещала только сотрудничать. Я не обещала оставаться с ним. Сотрудничать можно и на расстоянии».
Подозреваю, что общение с демонами рано или поздно портит любого. Похоже, это заразно, ведь никогда раньше я и помыслить не могла о том, чтобы уклониться от обещания. Да и глупо это. Долго ли я продержусь одна?
— Все понятно, старшее дитя. Но у меня есть сообщение для тебя. — Тяжелые веки Леонидаса опустились и снова поднялись, как у ящера. — Кое-кто здесь желает встретиться с твоей очаровательной спутницей. Демон с зеленым изумрудом, как у нее.
Это могло означать только одно.
«Люцифер снова желает меня видеть?»
Желудок мой неожиданно сжали ледяные спазмы, сердце бешено заколотилось.
Добрых пять секунд Джафримель оставался совершенно неподвижным: мне хватило этого времени, чтобы снова нервно оглядеть аэропорт. Я была уверена в том, что справлюсь с нихтвреном, мне уже случалось убивать оборотней, а вот Маккинли оставался загадкой. Я не понимала, кто он такой. Не демон, но и не человек.
А Джафримель? Тут у меня шансов не было. Значит, надо найти способ отвлечь его и вывести из равновесия. А что, если...
«Женщина, все эти "если" не спасут тебя. Сосредоточься!» — услышала я знакомый мужской голос, в котором угадывалось нетерпение.
Таким тоном говорил Джейс, когда я отвлекалась во время спарринга. Я почти привыкла к этому голосу, звучавшему в моей голове. А может быть, я просто разговаривала сама с собой его голосом. Это профессиональная болезнь псионов: в голове начинают звучать голоса тех, кто нам дорог. Или тех, кого мы боимся.
— Где и когда? — спросил наконец Джафримель.
— Притон «Таис-той». Нейтральная территория. Завтра в полночь. Одна.
И Леонидас ухмыльнулся, показав клыки. Пальцы Джафримеля не сжались на моем запястье, но знак на плече ожил, устремив в мою плоть медовый поток жара.
— Я могу гарантировать ее безопасность, старший. У меня есть гарантии.
— От кого?
В ответ нихтврен лишь покачал светловолосой головой и пощелкал языком.
— Разве я могу ответить? Однако полагаю, что ты явился к нам по поводу другого демона.
— Возможно. Но у меня еще одна цель — хочу поговорить с Ангеликосом.
От голоса Джафримеля загудел бетон. Большая часть свиты Леонидаса отпрянула назад, а карамельную кожу самого главного залила бледность.
«Агнеликос? Это что за новости?»
Леонидас выразительно распростер тонкие руки. Меня это не обмануло: нихтврены обладают огромной силой, старшие особи способны дробить камни небрежными ударами своих тонких рук. Неудивительно, что среди паранормалов они занимают высокое положение.
— Я соблюдаю нейтралитет, — сказал он, но в его черных глазах вспыхнул огонь. — Постарайся не слишком крушить мой город, ладно? Я был и остаюсь тебе добрым другом.
— Да, конечно, — кивнул Джафримель. — Благодарю тебя, Леонидас.
Нихтврена это, похоже, насмешило.
— Он меня благодарит! Как великодушно. Ладно, скоро рассвет. Надеюсь, вы нас извините?
Я попыталась подобрать подходящие слова, но ничего не вышло. Джафримель молчал, стоя неподвижно. Нихтврены растворились во тьме, оборотни скрылись в подземном туннеле, видимо, служившем для перехода пассажиров в город. Я оглянулась через плечо — да, рассвет. Небосклон на востоке заметно прояснился. В продуваемом прохладным ветерком здании аэропорта, похожем на половинку раковины, остались только мы.
— Ну, — пробормотал Джафримель, — что ты об этом думаешь?
— Не отпускай ее одну, — немедленно ответил Маккинли. — Это ловушка.
— Какого рода ловушка? Вот в чем вопрос.
И снова в голосе Джафа прозвучала угрюмая насмешка. Со мной он так не разговаривал.
Я почувствовала, что этих двоих связывает некая история так же, как Джафа и Леонидаса. Меня снедало любопытство, но я прикусила губу и в десятый раз осмотрела аэропорт, хотя могла видеть лишь вестибюль да крышу в форме половины раковины, поддерживаемую телескопическими опорами.
Маккинли больше не ухмылялся.
— Демон с зеленым камнем. Или Князь, или андрогин, что в данном случае одно и то же. В том самом городе, где Ангеликос кос Рафелос. Не нравится мне это.
«Кто-кос-кто?..»
Я бессмысленно задумалась о том, много ли знает агент Хеллесвранта о хедайрах и как мне заставить его поделиться познаниями со мной, если Джафримель оставит нас наедине. Но, к сожалению, если Джафримель и оставит нас наедине, то он меня свяжет, если не хуже, чтобы исключить попытки к бегству.
— Но формально это не вызов, — задумчиво промолвил Джафримель. — А ты что думаешь, Данте?
Я почувствовала горечь, когда он спокойно произнес мое имя.
«Что за черт этот Ангеликос, хотелось бы мне знать?»
— А я не должна думать, — прозвучал мой невозмутимый ответ. — Только содействовать.
Маккинли уставился на меня широко раскрытыми темными глазами.
— Мило.
— Тихо! — Голос Джафримеля отозвался эхом во всем здании.
Я сжала зубы и уставилась на носки своих сапог.
— Мы найдем Ангеликоса, потом отыщем притон.
Маккинли кивнул. Он заткнулся, а жаль: было бы любопытно послушать, что он хотел про меня сказать.
«Да погоди ты, Дэнни, девочка», — промурлыкал в моей голове голос Джейса.
Когда Джафримель двинулся вперед, я покорно пошла с ним, обдумывая новый поворот событий. Итак, Люцифер снова желает увидеть меня. Похоже, что в последнее время я очень популярна в аду. Ну а при чем тут какой-то Ангеликос? Впрочем, это скоро выяснится.
Я опустила голову, так что волосы упали вперед, скрывая лицо, и беззвучно проговаривала молитву Анубису. Такая у меня привычка — молиться в безвыходной ситуации. Пусть я наполовину демон и некромантка, получившая боевую подготовку, но во мне оставалось достаточно человеческого.
В Сараево было темно, вдоль разбитых улиц тянулись старые, покосившиеся, обшарпанные строения. Их можно было бы принять за покинутые руины, если бы не полное отсутствие граффити и целые окна. Ветер нес острый дух оборотней, то усиливающийся, то слабеющий, смешанный с сухим запахом перьев, исходящим от сванхильдов, и восхитительным плесневелым ароматом нихтвренов. Сама темнота казалось живой.
Живая и голодная тьма.
Джафримель двигался впереди, делая повороты как будто наугад. Я плелась за ним, последним шел Маккинли. Наши шаги эхом отдавались в жуткой тишине ночных улиц. Джафримель по-прежнему мягко, но крепко держал меня за правое запястье. Я на ходу бросала взгляды по сторонам, запечатлевая город в своей тренированной памяти маги. Тьма была глубже, чем в человеческих городах, чье освещение заревом отражается на небе: уличные фонари по большей части не горели, хотя и не были разбиты. Похоже, в отличие от людей паранормалы не склонны к битью пласгласса.
Растворенная в воздухе энергия льнула к моим линиям защиты, дразня даже сквозь мощный покров ауры Джафримеля, перекрывавшей мою. Тянулись долгие, сумрачные часы раннего утра, оно же вечер псионов; в такое время нормалы еще лежат в постели, улицы разворачиваются, как ленты, и оживают, а в больницах тихо и смиренно умирают старики. Здесь, в Сараево, насыщенный энергией воздух был тих и полон особой музыки благоденствующего города, приглушенной, но все равно слышимой. Мой слух воспринимал гул транспорта, отдаленные сирены и неопределенный шум движения разумных существ. Светлая полоса на востоке расширилась, но до восхода солнца было еще далеко.
Наконец Джафримель остановился на углу, оглядывая очередную безликую улицу. Когда мои обонятельные рецепторы очистились от едкого смрада оборотней, я учуяла близость реки. А еще уловила восхитительный запах, идентифицировать который удалось не сразу: свежевыпеченный хлеб. С привкусом чего-то сухого, вроде перьев.
— Мы нанесем визит одному... существу. — Голос Джафримеля застал меня врасплох. Его пальцы мягко удерживали мое запястье, хотя я вовсе не утруждала себя попытками высвободиться. — Маккинли подождет снаружи. Опасность тебе не грозит.
«Ага, успокоил. — Я рассеянно смотрела под ноги, на растрескавшийся тротуар, даже не пытаясь сосредоточиться. — А если бы грозила, он бы сообщил?»
Конечно, это несправедливо, но в тот момент у меня не было ни малейшего желания проявлять великодушие. Я твердо решила держать язык за зубами, хотя и понимала, что веду себя по-детски. К тому же мне было интересно, кому или чему мы собираемся нанести визит. Это могло оказаться все, что угодно, — от гаки до кобольда. Наглядевшись на нихтвренов с оборотнями, я призадумалась, где демон хочет добыть информацию. О чем и кого он собирается расспрашивать?
Но, несмотря на весь мой интерес, даже дикий оборотень не заставил бы меня задать хоть один из этих вопросов.
Джафримель, не говоря больше ни слова, повел меня через улицу. Мои сапоги стучали по мостовой, в такт им слышались мягкие шаги Маккинли. Мне вдруг подумалось, что он специально вторит моим шагам. Ради шутки или еще с какой-то целью, я не стала гадать.
Джафримель замешкался, и я подняла глаза. Мы стояли возле старой стены из вмурованных в бетон камней, напоенной гудящей энергией. Снова повеяло острым запахом оборотней. Защитная система над стеной представляла собой нечто, подобного чему я не видела в жизни: фиолетовый туман, почти прозрачный, по приближении Джафа начал искриться и гудеть. В стене имелись узкие деревянные ворота, которые слегка вибрировали в пульсирующем ритме. Что находилось за воротами, я не видела, но туманного щита хватило, чтобы заставить меня насторожиться. С такими средствами защиты мне сталкиваться не доводилось, а все незнакомое, если дело касается магии, это потенциальная угроза. Я напряглась, и Джаф сразу остановился.
— Здесь нет никакой опасности, — заявил он таким тоном, словно говорил с ученицей начальной школы, которая боится темноты.
Отвечать я и не подумала, просто шагнула вперед, подталкиваемая его рукой.
Нужно сделать вид, что я не боюсь.
Маккинли отступил в сторонку, прислонился к стене и сложил руки на груди. Металлизированное покрытие на левой руке полыхнуло бледно-пурпурным огнем, превратившимся в глубокое синее свечение. Впечатление было такое, будто Маккинли погрузился, врос в гладкую каменную поверхность, причем глаза его сделались еще темнее. Я с изумлением поняла, что он едва не исчез, причем не только в психическом, но и в физическом диапазоне восприятия. Джафримель увлекал меня к воротам, но я глаз не могла оторвать от того места, где Маккинли слился со стеной.
«Как он это делает? И кто же он такой?»
Джафримель надавил пальцами на ворота, и они отворились. Я сосредоточилась и шагнула в туман, окутавший ауру Джафримеля, золотыми вспышками обозначая границу соприкосновения с жаром демонической энергии. Мои перстни заискрились, меч задребезжал в ножнах. Я глубоко вздохнула, защищенная аурой Джафримеля, и понадеялась, что все обойдется.
За стеной находился сад. Запахи нихтвренов и оборотней сюда не проникали: здесь пахло влажной землей, розмарином и лилиями. На меня повеяло шалфеем; теплый ветерок в саду был полон пряных густых ароматов.
Дорожка под ногами была вымощена плитняком. Я увидела дуб с густой листвой и неохватным стволом, мощным, как незаконно нарастивший мышцы телохранитель. Над каменной скамьей разрослась настурция, каждый ее лист был размером с большую пиццу. В воздухе витало благоухание ночного жасмина, к которому примешивалось медовое дыхание руты. Фоном всему этому служил сухой запах маслянистых перьев, делавший гамму садовых ароматов еще слаще. Ничто не напоминало о начале зимы, о холоде по ту сторону стены. Это был островок лета, чудесная летняя ночь в идеальном саду.
Я вспомнила садик Эдди в Сент-Сити, где я сиживала на лужайке, на раскладном стуле, вдыхая ароматы благовоний и попивая старое вино или сок личи, в то время как Эдди колдовал над старинным мангалом на синтетическом угле, а над безукоризненными клумбами витал смех Гейб.
Я приводила туда и Дорин, и Джейса. Мне вспоминалась Дорин, рассылающая маленькие игривые вспышки энергии — они танцевали, как светлячки, или складывались в рунические узоры. И Джейс: он жарил мясо или валялся на лужайке, придавая клубам дыма от сигарет с гашишем, которые курила Гейб, форму покачивающихся в воздухе над двором шаров. Потом Гейб лениво щелкала пальцами, и заклинание замораживало их, превращая в крохотные щепотки пепла. То были приятные воспоминания, и я с удивлением осознала, что улыбаюсь, чего давно со мной не случалось.
Над садом возвышался высокий храм. В старое витражное стекло над входной дверью был вставлен неравносторонний крест «тау», символ новохристианства. Я невольно поежилась, вспомнив о религиях Смирения и связанных с ними войнах. Прямо от мощеной дорожки поднимались каменные ступени, и я уже собралась ступить на них, когда спохватилась, что по моей физиономии до сих пор блуждает дурацкая улыбка. «Стоп, я же улыбаюсь. Чему? С чего бы это?» Воздух был мягким, как шелк, прошитый добрыми воспоминаниями. Вот мы с Гейб пропалываем лужайку с пиретрумом, вот ласковым весенним вечерком мы с Эдди тренируемся на посохах, вот Дорин в широкополой соломенной шляпе рыхлит землю на грядках, вот Джейс помогает мне укладывать дранку на крышу, его золотые волосы перевязаны банданой, под кожей перекатываются мускулы.
— Что за чертовщина? — не выдержав, прошептала я, когда Джафримель поставил ногу на первую ступеньку.
— Ангеликос. — Он посмотрел на меня с высоты крыльца, уголки рта опустились вниз. — Нравится? Начальные стадии обычно приятны.
«Ничего хорошего».
Я заставила себя мыслить ясно.
— Что это такое?
«Во что ты меня втянул?»
Однако стоило мне поднять взгляд на Джафримеля, и на меня обрушился новый каскад воспоминаний. Вот я протягиваю ему запястье после того, как он спас меня во время охоты на Сантино, а он благородно отказывается. Его ласковый голос, когда мы лежим в постели. Моя щека на его плече. Вот он терпеливо лечит зияющие раны моей души, чуть не уничтоженной ка Мировича. Вот он поглаживает меня по спине, пока я набираю номер Гейб. Наши сцепленные руки, когда мы идем вместе по пыльной Тосканской дороге.
Он остановился, мягко придерживая пальцами мое запястье.
— Это лишь побочный эффект, часть соблазна. Пройдет.
— А ты не хочешь объяснить мне, что происходит?
Я должна была бы разозлиться, но злость не приходила. Это очень странно: ожидать приступа гнева и быть при этом такой отстраненной, словно у меня отключился сам рефлекс раздражения. Ветерок ерошил мне волосы, касался одежды, вился вокруг меня.
— Смотри и жди, — сказал он, но мое запястье отпустил. Его пальцы скользнули вниз и переплелись с моими. — Пошли.
Глава 34
Внутри храм заливал мягкий свет свечей. Все лишние внутренние перегородки были удалены, хоры представляли собой открытое пространство, лестницы на колокольню не было. Каменный пол за столетия был отполирован до блеска ногами верующих. На нем выделялась дорожка, шедшая через центр помещения к алтарю, а там, где стояли церковные скамьи, чередовались ряды темных полос. Близ кафедры в канделябрах различной формы горели высокие и толстые, как колонны, белые свечи, застилавшие все видимые поверхности покровом мягкого золотистого света. Потом я услышала низкое жужжание, и нечто мягкое опустилось на пол.
Я сказала «нечто», ибо оно было бесполым. Люцифер обладал особым типом андрогинной красоты, окрашенной абсолютной мужественностью, а это существо не обладало режущей, как бритва, золотой безупречностью дьявола. Худые обнаженные плечи, бледная кожа, платиновые волосы, бесцветные брови, разлетающиеся, как крылья. Одежда состояла из длинного белого шелкового жилета и просторных штанов, из которых выглядывали красивой формы босые белые ноги. Глаза были как будто выцветшие, но светились голубизной, как зимнее небо в некоторых областях Пучкинской Руси, когда в морозные солнечные дни свистящий над вечной мерзлотой студеный ветер пронизывает насквозь даже самый теплый синтетический мех. Это голубизна бездонна, но холодна, цвет тает, но кажется безграничным, он все втягивает в себя, растворяя в своем потустороннем бессмертном свечении. А лицо, на котором сияли такие глаза, могло затмить красотой любую генетически усовершенствованную звезду головидео. Оно являло собой подлинное чудо безупречной пластической формы.
Джафримель остановился. Я хотела оглядеться, на всякий случай изучить обстановку, но существо смотрело на меня. По крыльям пробежала рябь.
Я сказала про его крылья? Они вздымались над ним, хотя сам он был на голову выше Джафримеля: безупречно белые, оперенные, широкие, как у грифа. Когда босые ступни существа бесшумно коснулись камня, он расправил их во всю ширь. Сухой запах перьев смешивался с другим, более глубоким и сладким: ветерок неведомо откуда приносил целовавший мне лицо аромат свежевыпеченного хлеба. Я сознавала, что вид у меня изумленный, как у школьницы, впервые прибывшей в Академию, но ничего не могла с собой поделать.
Существо изучило нас обоих и заговорило, наполнив воздух сладчайшими звуками. Голос, подобно мелодичным колокольчикам, ласкал слух и излечивал от болезней, о которых я даже и не догадывалась. Значение слов возникало прямо в голове, минуя уши, как будто говоривший был телепатом пятого класса.
— Приветствую тебя, Аварик а'нанкимель. И тебя, нареченная.
— Приветствую тебя, Ангеликос кос Рафелос, — ответил Джафримель по-мерикански, возможно, ради меня.
Глаза крылатого существа не отрывались от моего лица. На боку этого создания я приметила рукоять длинной тонкой шпаги и невольно подивилась: кому могло прийти в голову сражаться с подобным чудом? При своем немалом росте крылатый красавец выглядел худым и хрупким.
— Надеюсь, твои крылья не ослабели.
— Пока нет. Как и твои. Не ты первый наведываешься ко мне в последнее время.
Мелодичный перезвон колокольчиков звучал в моей голове, изгоняя усталость.
— Да?
Джафримель склонил голову набок. Я оторвала взгляд от Ангеликоса и посмотрела на него. Отблеск свечей коснулся его лица, лаская черты, и необыкновенная, жгучая боль вдруг пронзила мне грудь. Но это не имело значения; ничто не имело значения, кроме его пальцев, переплетенных с моими, теплыми и крепкими. Я чувствовала себя так, будто меня одурманили.
— Я бы удивился, если бы было иначе. Ведь сокровище уже не у тебя.
Крылья снова развернулись, мягкие белые перья раздвинулись, душистый ветерок всколыхнул мою блузку и взъерошил волосы.
— Я больше не храню его, но не в том смысле, какой ты предполагаешь. Оно отправилось по своему древнему пути на Крышу мира, как условлено между вашим Князем и моим народом. А как тебе удалось восстановиться после падения? Ты не выглядишь ослабленным.
Джафримель не удостоил ответом этот вопрос.
— Кто еще приходил, Рафелос? — спросил он.
Его голос звучал грубо по сравнению с голосом Ангеликоса. Хрипло, но почему-то более чисто. Я нахмурилась, стараясь разобраться в собственных ощущениях. Я чувствовала успокоение, да, большое облегчение, но их сопровождала... какая-то неуверенность. Внутренняя обеспокоенность. Как у мухи, угодившей в усыпляющую паутину, но бессознательно бьющей крылышками.
Ценой изматывающего усилия мне удалось выбросить этот образ из головы.
— Я плохо различаю вас, Убийца Родичей. Но тот, кто приходил, охотится на а'нанкимелей и нареченных. Я узнал его, потому что запомнил со времен падения Белостенного града и рассеяния падших.
Взгляд существа встретился с моим, дурманя сознание, словно я снова стала человеком и опьянела. Подобное я испытывала лишь во время охоты на Келлермана Лурдеса, когда расспрашивала ужасную секс-ведьму. Неужто это существо тоже наполняет воздух феромонами, способными вывернуть сознание наизнанку? Смогу ли я ему противостоять?
Тонкие пальцы Ангеликоса постукивали по костяному эфесу на его бедре. Вообще-то затыкать холодное оружие за пояс не рекомендуется; если клинок может тебе понадобиться, лучше держать его в руке. Или подвесить за спиной: так и выхватывать легче, и меньше вероятность того, что он будет цепляться за все подряд при поворотах. С другой стороны, если у тебя на спине крылья, вряд ли там найдется место для ножен, и это меняет дело. Я пошатнулась. Пальцы Джафримеля крепче сжали мои.
Меня словно втягивало в водоворот.
«Почему все воспринимается как нечто сверхъестественное? А ведь сверхъестественное теперь — часть моей жизни. Почему я не могу быть нормальным псионом?»
— Так что, твой Князь отменил запрет?
Рука Ангеликоса гладила рукоять. А я наконец разгадала выражение его прекрасного мрачного лица. Оно подозрительно смахивало на голод.
— Джафримель... — прозвучал мой шепот.
Я едва осознавала, что произнесла слово, и успела пожалеть об этом, потому что внимание существа сосредоточилось на мне.
«Мне страшно. О боги, оно пугает меня сильнее, чем вы сами. Зачем Люцифер привел меня к такому? Я могла бы прожить жизнь, не подойдя близко ни к демону, ни к этому... кем бы он ни был. Всю свою жизнь!»
— Конечно нет.
В голосе Джафримеля я уловила мрачное удовлетворение и неожиданное понимание. А еще — ужасный гнев, такой, что каждое его слово могло крушить камни.
— А'нанкимели подлежат смерти, где бы Князь их ни настиг. А если убить падшего не всякому под силу, то их возлюбленные очень уязвимы.
Ну конечно. Они очень уязвимы. Очень доверчивы.
Существо заморгало — сначала одним глазом, потом другим.
Метка на плече съежилась, укол боли разогнал обволакивавшую меня слабость, и я почувствовала, что меня повело к Джафримелю. Мы стояли, сцепив руки, торчащая из кобуры на бедре рукоять терлась о мое предплечье. Я отчаянно сопротивлялась, но тело все более расслаблялось и размягчалось. Отчаянные попытки стоять прямо, не клонясь к Джафримелю, забирали все силы, мои ноги стали ватными. Если бы я не опиралась на него, то свалилась бы на пол.
Существо взирало на меня. Бледный язык облизал бесцветные губы. Голубые глаза были прикрыты веками.
— Спасибо за помощь, кос Рафелос, — сказал Джафримель с резким кивком. — Больше мы тебя не побеспокоим.
— О, пожалуйста, еще чуть-чуть. Они ведь такие сладкие.
Его рот растянулся в безгубой улыбке, показав бескровный язык и на удивление острые зубы.
Джафримель рассмеялся, сотрясая разреженный воздух. Неимоверным усилием воли, еще крепче сцепившись с ним пальцами, я устояла на ногах. Напрягая колени, я изо всех сил старалась стоять прямо.
— Не сегодня, кос Рафелос. Эта малышка тебе не по зубам, у нее стальной хребет. Доброй ночи, Ангеликос.
Рука существа сжала рукоять меча. Я видела, как под гладкой бледной кожей тонкой руки напряглись мышцы.
Моя левая рука сама по себе подскочила, ухватив ножны. Запястье повернулось, пальцы сомкнулись на перехваченной рукояти меча, и вырвавшийся на волю клинок запел, когда ножны по инерции съехали вниз. Сила вернулась, растекаясь по телу, и вспыхнула у меня в голове. Я дернулась, норовя высвободить правую руку из хватки Джафримеля. Он ее удержал, но я все равно шагнула вперед, еще нетвердо, подняла меч левой рукой, так что теперь между крылатым существом и мною, между нашими перекрещивающимися взглядами, сверкала полоса стали. Ножны отлетели по дуге назад и с негромким стуком ударились о деревянную дверь.
«Надеюсь, я ничего не сломала», — подумала я, инстинктивно стараясь отдалиться от Джафримеля, чтобы иметь достаточно свободного пространства для боя.
— Обнажи клинок, — потребовала я спокойно, хотя и не настолько, насколько мне хотелось, — и я устрою тебе веселье. Вряд ли тебе это придется по вкусу, чудо в перьях.
Мой инстинкт самосохранения, по обыкновению, заговорил с опозданием на пару секунд: «Дэнни, что ты делаешь? Эта тварь чертовски опасна, а ты вымотана, как шлюха из Нового Вьеткая. Зачем нарываться? Джаф притащил тебя в это логово, пусть и вытаскивает сам».
Внезапно я почувствовала, что рука Джафримеля уже не удерживает мои пальцы, а легла мне на правое плечо.
— Полегче, хедайра.
Мне послышалось, или в его голосе опять звучала насмешка?
— Тебе ничто не угрожает.
Между тем лицо крылатого существа с его прозрачной бесполой красотой менялось на глазах. Выдвинулась челюсть, на месте носа остались щели ноздрей, глаза загорелись и выпучились. Этот образ возник на долю мгновения и исчез, но я охнула и отшатнулась. Сильные пальцы Джафримеля удержали меня за плечо.
Весь интерьер церкви с равномерным шипением пошел рябью, гибкое тело существа, словно лишившись костей, извернулось кольцами, как змея, прежде чем снова стать человекообразным. Крылья затрепетали, белые перья растопырились, аромат свежего хлеба и сладкое благоухание усилились до чрезмерности.
— Хедайра пытается защитить Убийцу Родичей. — Голос крылатого существа впился мне в голову, мелодичный звон колокольчиков сменился дребезжанием. — Несомненно, настали последние времена.
«Я не собираюсь защищать его. Черт возьми, я собираюсь убить тебя!»
Слова прозвучали лишь мысленно, произнести их вслух я не решилась.
— Нет никакой разницы.
Джафримель потянул меня назад, но я, отступая, не сводила глаз с Ангеликоса. Его рука выпустила меч, напряженные крылья расслаблялись по мере нашего осторожного отхода, шаг за шагом. Знак на моем плече пульсировал мягкой густой энергией.
— Если придут другие мои сородичи, можешь сказать им все, что тебе заблагорассудится. Только непременно сообщи им, что моя хедайра находится под защитой Князя. А это означает, что я склонен учитывать его... пожелания.
Мои колени подогнулись, когда до меня дошло, что я только что сделала. Огоньки свечей зашипели. Джаф вытащил меня за дверь, наружу, на свежий воздух, искрящийся чистотой после перенасыщенного запахами интерьера храма. По пути он успел подобрать с пола ножны, хотя его рука не расставалась с моим плечом. Он вручил их мне, когда мы поднялись на вершину крыльца и за нами закрывалась деревянная дверь. Из быстро уменьшавшегося зазора между дверью и косяком, вместе с последним выхлопом ароматов, донесся тихий свистящий смех.
— Князь не позволит хедайре жить, Убийца Родичей. Особенно твоей хедайре. Помни о Белостенном граде и криках падших...
Дверь закрылась, оборвав речь, а листва в саду шелестела и шуршала, как оперение. Я закашлялась, запах свежего хлеба все еще забивал мне горло. Глаза слезились, что не помешало мне вложить клинок в ножны: это отработанное действие можно было произвести и вслепую.
Джафримель подтолкнул меня вниз. Я запнулась, и он поддержал меня, обняв за плечи. Неважно, сейчас я больше всего хотела отсюда выбраться, чем скорее, тем лучше. Мои шаги по мощеной дорожке разносились эхом, Джаф ступал бесшумно.
«Что еще за Белостенный град? Крыша мира? У этого крылана что-то хранилось, и теперь оно исчезло. То, что ищет Джафримель? Проклятье!»
Недовольство нарастало, а тут еще ощущение дурмана, онемевшие руки и ноги.
— О боги! — Я закашлялась снова, силясь прочистить горло, но безуспешно. — Что это такое?..
На окончание фразы не хватило дыхания. При движении меня задевали сучки и листья, и это ощущалось, как прикосновение цепких пальцев.
— Ты про Ангеликоса? — спокойно и задумчиво отозвался Джафримель. — Они питаются гневом и ненавистью. Ты, наверное, первый человек за последние пятьсот лет, кому удалось увидеть одного из них.
Он распахнул узкие деревянные воротца. Его жар был чище, чем густой запах, оставшийся позади нас. Когда мы проходили сквозь наброшенный на высокую стену туманный щит, меня передернуло. Джафримель привлек меня к себе, и меч, который я сжимала в онемевшей левой руке, стукнул меня по ноге.
— Ты единственная из смертных, обнажившая клинок в его логове и оставшаяся в живых. Это было неблагоразумно.
— Извини, — буркнула я без сожаления. Я хотела стряхнуть его руку, но у меня не было сил. Ноги подгибались, словно после тысячемильного марафона, в висках пульсировала кровь. — Что-то я неважно себя чувствую.
— Это реакция на враждебную среду. Скоро пройдет.
Он бросил взгляд на стену, где неожиданно появился Маккинли.
— Есть новости?
Агент Хеллесвранта блеснул на меня черными глазами. Хотелось бы верить, что он не заметил, как я вздрогнула.
«Эта тварь питается гневом, вот почему я так опустошена. Что же это такое? Впрочем, плевать, лишь бы больше его не видеть. Боги всевышние!»
— Кое-что есть, — ответил Джаф. — Как я и предполагал, его переместили. Тот, кто приходил за ним, не добился успеха и начал игру.
Он остановился и оглянулся через плечо на высокую гладкую бетонную стену. А потом посмотрел на меня.
— Ты действительно хотела защитить меня, Данте?
«Нет. Я просто хотела убить его, пока он не вытащил свой меч».
— Джаф, он хотел обнажить меч.
— Маловероятно. — Он помедлил. — Я же сказал тебе, что нам ничего не грозит.
«Плевать мне, что ты там говорил».
— Может быть, я не слишком ясно понимала, что происходит.
«Сама не знаю, зачем это сделала. Ненавижу тебя. Не могу тебя ненавидеть. Лучше бы мне никогда с тобой не встречаться. О боги!»
Я была слишком растеряна и потрясена, мысли затуманились. Поэтому просто выступила вперед, прикрыв его собой. Я пыталась защищать Дорин. Я из кожи вон лезла, чтобы защитить Джейса — но они были людьми. Как и я. А Джафримель, вероятно, во мне не нуждается.
Эта мысль ранила больнее всего.
Несколько мгновений он молча смотрел на меня.
«Sekhmet sa'es!»
Я уступила. Приникла к нему и смотрела на мостовую под ногами, удивляясь тому, как далеко находятся носки моих сапог.
— Прекрасно.
У меня затряслись поджилки. В последний раз такое случалось очень давно, задолго до Рио. Еще пара секунд, и я хлопнусь в обморок.
— Можно мне где-нибудь присесть?
Молчание затянулось на добрых тридцать секунд. Наконец Джафримель ответил:
— Слабость скоро пройдет. Пошли.
Мы двинулись по неровной, потрескавшейся мостовой. Я с трудом переставляла ноги.
«И снова мне кажется, что хуже уже быть не может».
Эта мысль уколола меня, я вздрогнула. Мне казалось, я уже научилась не говорить этого даже самой себе.
Поскольку в этой Свободной зоне жили нечеловеческие существа, в гостинице заправлял сванхильд.
Сванхильды с их брыжами из белых перьев и тонкими изящными пальцами очень слабы по сравнению с нихтвренами, оборотнями и даже кобольдами, но их плоть смертельно ядовита для большинства паранормальных хищников, а телепатические особенности таковы, что кейн или нихтврен, убивший сванхильда, получает ментальный удар, равносильный психической смерти. Эта неприятная особенность делает сванхильдов своего рода эквивалентом свободной территории Швейцария. Они прекрасные посредники и банкиры. В паранормальном сообществе они с успехом выполняют еще несколько важных социальных функций, не связанных с насилием.
Людей сванхильды не любят. Есть легенда о каком-то принце домериканской эпохи, поймавшем одну представительницу их племени с намерением на ней жениться. В итоге он ее убил и покончил с собой. Об этом написана старинная пьеса-балле, но сванхильды провели очень активную кампанию против нее, и в наше время голографическая запись постановки стала большой редкостью, раздобыть даже нелегальный экземпляр очень непросто. Современные же труппы ее просто не ставят.
Отель размещался в здании, восстановленном кобольдами, с характерным узором из литого камня на фасаде. Освещение внутри было тусклым, окна защищены ультрафиолетовыми фильтрами, а в баре (я заметила это, пока Маккинли регистрировал наше заселение) толпились паранормалы всех мастей. Впервые в жизни, если не считать иллюстраций в учебнике, я увидела похожего на огромную летучую мышь фумадрина. Он сидел, опустив рыло в чашу — на вид там было что-то вроде виски, но не исключен и растворитель для краски. Трудно было не обратить внимание и на красного гаки с длинными висячими темными усами, толковавшего с высоким блондином в черном плаще, с мечом на спине. Этот малый выглядел почти человеком, и лишь малиновые и черные разводы, пятнавшие его ауру, подсказали мне, что человеческое тело является вместилищем для иной сущности. В уголке собралась щебечущая стайка сванхильдов. Одинокая женщина-нихтврен, зевая, оплатила свой заказ пригоршней новых кредиток и между делом утерла алую жидкость с изящных губ. Парочка кобольдов пристроилась в углу за столом, почти прогибавшимся под тяжестью множества осушенных ими высоких пивных кружек. За стойкой стоял крепкий золотистый оборотень, его желтые глаза вновь и вновь обшаривали холл отеля.
Джафримель по-прежнему обнимал меня, большим пальцем поглаживая мое плечо. Я все еще смотрела под ноги, хотя чувствовала себя лучше, ощущение вялости и опустошенности отпустило, стоило нам удалиться от храма Ангеликоса на пару кварталов. Я понемногу приходила в себя, не считая боли в груди, под кожаной портупеей.
К счастью, подняться на третий этаж мы могли и без лифта. Маккинли провел нас по поднимавшейся от мраморного холла лестнице с длинными пролетами, чистой и покрытой красным ковром. Потом мы резко свернули под сердитым взглядом вахтера-оборотня и оказались в номере — мрачном, но роскошно обставленном старинной мягкой мебелью. Обитые синим бархатом кресла и шелковый кремовый ковер мне тут же захотелось как-нибудь испачкать. Поблескивал бар с напитками, в стасис-камере под полкой имелась даже емкость с клонированной кровью. На широком комоде вишневого дерева красовался плазменный головизор, а большущие кровати были такие мягкие — того и гляди утонешь.
К сожалению, в помещении с гладкими глухими стенами окон не было. Идеальный номер для нихтвренов, защищенный от дневного света.
И лишенный воздуха.
Осознав это, я взглянула на Джафримеля. Атмосфера явно сгущалась.
— Нет, пожалуйста, не надо...
Мой голос срывался, горло сжималось под давлением клаустрофобии. Если бы не Маккинли, стоявший за моей спиной, я бы просто упала. Я попыталась вывернуться из-под руки Джафримеля, но безуспешно.
— Зачем ты это устроил? Неужели мало того, что я твоя пленница?
Он пожал плечами. Хватка его чуть смягчилась, но пальцы не разжались.
— Прости.
— В этой проклятой дыре нет окон. Ты же знаешь, что я чувствую...
Я чувствовала, что вот-вот начну задыхаться.
— Это необходимо, Данте.
Он отпустил меня, но держался наготове. Если я сумею прорваться мимо Маккинли, Джаф перехватит меня раньше, чем я успею выскочить в коридор. Да и всякая воля к сопротивлению исчезла.
— Ладно, — сказала я, и мой надтреснутый голос отразился от глухой стены. — Будь что будет.
Я вырвалась и метнулась мимо кроватей в дальний угол комнаты. Отодвинула стоявшее там кресло, забралась в угол, сползла спиной по стенке и устроилась на полу — колени задраны, катана поперек колен, правая рука на рукояти, левая на ножнах. Потом я закрыла глаза, откинула голову к стене и попыталась дышать.
Джафримель пробормотал что-то Маккинли; дверь номера отворилась, а потом закрылась. Глянув из-под опущенных ресниц, я увидела, что Джафримель, мягко ступая, огибает кровать и приближается ко мне. Знакомое ощущение демонической магии возрастало по мере того, как он внедрял в стены свои охранные чары, накладывавшиеся на фоновый гул системы безопасности и магических защит отеля. Вообще-то вломиться в здание, построенное кобольдами и принадлежавшее сванхильдам, само по себе нелегко, а с учетом дополнительных мер мы могли чувствовать себя в полной безопасности. Но мне нечем было дышать, в горле стоял ком, и сердце рвалось из груди.
Мне оставалось только закрыть глаза, дышать и тянуться к единственному островку внутреннего спокойствия, который оставался со мной при любых обстоятельствах.
«Anubis et'her ka, — шептала я. — Se ta'uk'fhet'sa te vapu kuraph».
Во рту у меня пересохло, слова выговаривались нечетко.
— Анубис, владыка мертвых, верный спутник, защити меня, ибо я твое дитя. Защити меня, Анубис, взвесь сердце мое на весах, посмотри на меня, владыка, ибо я твое дитя. Не дай злу уязвить меня, но обрати ярость твою против моих недругов. Да пребуду я под взором твоим, да пребудет надо мною длань твоя ныне и во все дни жизни моей, пока ты не примешь меня в свои объятия.
Я с трудом перевела дыхание и начала по новой.
— Anubis et'her ka. Se ta'uk'fhet sa te vapu kuraph. Анубис, владыка мертвых...
Перед моим внутренним взором всколыхнулось синее пламя. Я не видела ни зала смерти, ни моста, ни колодца душ, но голубое сияние сомкнулось вокруг меня, и это уже было хорошо. С благодарным всхлипывающим вздохом я отдалась утешению моего бога.
Глава 35
Длина комнаты составляла двадцать четыре шага — от оклеенной обоями глухой стены до двери, что вела в короткий коридор с большой ванной по одну сторону. Я знала это, потому что считала шаги, которыми вновь и вновь мерил помещение Маккинли. Джафримель, скрестив ноги, сидел на ковре в нескольких футах от меня и молчал. Его глаза были закрыты. Он ждал. Его плащ расстилался позади него по полу, как волна густой лакированной тьмы.
Шли часы. У меня была уйма времени на осмысление всех событий прошедшего дня, долгого и трудного, когда я раз за разом выныривала из голубого забвения, а потом опять искала утешения у своего бога. Дышать было трудно, мучил голод, но когда Маккинли предложил позавтракать, я покачала головой. Так же я ответила и на вопрос о ланче. Когда он заговорил про обед, Джафримель сменил позу и выпрямил спину. Его лицо было непроницаемым, как сама эта комната. Слезы стояли у меня в горле и щипали глаза, но я отказывалась это признавать. Мне до смерти хотелось принять горячий душ и выплакаться, но пропади я пропадом, если доставлю им такое удовольствие. Вместо этого я, до боли сжав пальцы на рукояти меча, рассматривала лицо Джафримеля или обои с узором в виде ирисов. Я внимательнейшим образом изучила кайму синего бархатного покрывала, ознакомилась с ворсом напольного ковра и поймала себя на том, что опять разглядываю лицо Джафримеля. Сколько раз мои пальцы пробегали по его скулам, а он целовал их! Сколько раз я лежала с ним рядом и рассказывала о том, о чем не говорила никому другому!
Какое нечеловеческое терпение нужно иметь, чтобы так долго жить со мной и при этом скрывать, что мной интересуется дьявол. Его подарки, его пальцы на моих ребрах, его губы на моей шее, когда он трепетал в моих объятиях...
Неужели все было игрой? Не может быть.
Я знала, что от дьявола мне ничего хорошего ждать не приходится. Я знала, что другие демоны готовы убить меня из-за интереса ко мне Люцифера. Но я не расспрашивала Джафа после его воскрешения. Зачем? Ведь он падший.
А так ли на самом деле? Да, об этом говорил Люцифер. Но ни дьявол, ни Джаф не удосужились объяснить мне, что это означает — быть падшим.
Такой ход мыслей мне очень не понравился. Что же это означает — быть падшим? Что Джафримель хотел забрать у Ангеликоса? Кто пытался убить меня и почему? Как собирается завершить свою игру Люцифер? Ясно, что его истинные намерения не исчерпываются тем, что оговорено в нашем простом и понятном соглашении. Данте Валентайн выслеживает четырех демонов, а по прошествии условленного срока обретает свободу.
И тут у меня появилась новая догадка, еще хуже прежней.
«Предположим, что Джафримель ходил на переговоры с дьяволом, пока я спала. Просто допустим эту возможность. Что они могли планировать? Не осуществляется ли их замысел сейчас?»
Но ведь Джафримель защищал меня. Разыскал, уговорил поверить ему, спас от адских псов.
«Значит, ты нужна для чего-то Люциферу. И десять к одному, Дэнни, на то, что ты нужна ему в качестве приманки».
Происходило что-то загадочное. Я выследила для Люцифера Сантино. Может быть, из-за этого у меня появилась парочка врагов? Сантино породил андрогина — демона того же типа, что и сам Люцифер, редкостного и высоко ценимого, поскольку из всех демонов только андрогины способны иметь потомство. Сантино — или Вардималь, как называл его Джаф, — хотел сотворить андрогина-марионетку, чтобы сменить Люцифера на троне ада, а потом, пользуясь своим влиянием на собственное детище, захватить власть.
Его затея сорвалась, но другие демоны наверняка хотели бы узнать способ создания андрогина, разработанный Сантино. Это блистательное генетическое открытие осталось непостижимым даже для Люцифера. Можно предположить, что кому-то из демонов пришло в голову посчитаться со мной за мое вмешательство, хотя у меня не было выбора. В пользу этой неутешительной теории говорило многое.
Если дело в этом, то меня можно использовать в качестве наживки для всех демонов, причастных к мятежу Сантино. Люцифер оставил Сантино на свободе, чтобы посмотреть, что тот сможет сделать. Князь тьмы не сомневался, что сумеет поймать демона среднего ранга, когда ему заблагорассудится. Однако Сантино не стал играть по его правилам, исчез из-под наблюдения, и дьявол забеспокоился.
Из чего следовал вывод, пугающий своей определенностью.
«Представим себе масштаб игры. Люцифер оставляет у меня прах Джафа, уверенный, что сможет забрать его, как брошенную игрушку, когда союзники Сантино выдадут себя. Когда это происходит, он призывает меня и внушает мне идею воскрешения Джафа. Я не слушаю, потому что поглощена преследованием Лурдеса. Джаф пробуждается, начинает искать меня — и Люцифер встречает его, приказывает оберегать меня и заботиться обо мне, потому что я нужна ему как приманка. Джафримель так и делает, я включена в игру, и в подходящий момент меня вызывают на сцену. Но тут Джафримель исчезает: ведь демону доверять нельзя, а Джафримель знает слабые места Люцифера. Тогда возникает вопрос: долго ли Джафримель будет меня защищать? Иными словами, в какой момент мной можно будет пожертвовать?»
Да, мысль неутешительная. И если Люцифер дал слово, зачем Джаф урезает мою свободу? Ведь он уже обладает всей полнотой демонской энергии. Пусть меня нельзя снова превратить в обычную женщину, но сам он может вернуть себе свободу и положение в аду, если выследит этих четырех демонов. Закончив дело, он обрежет последний конец.
То есть меня.
«Это нелепо, Данте. Он твой падший. Его стараниями ты до сих пор жива».
Не потому ли, что у Люцифера еще есть планы на меня? Я знаю, что Князь — мой враг, но моими врагами становились все демоны, с которыми пересекались мои пути. Отчего же моему падшему не присоединиться к этой компании? Интересный вопрос, особенно если учесть упорное нежелание Джафримеля растолковать мне, что это такое — быть падшим. Он сдерживался во время спарринг-боев, он скрывал от меня факты — значит, он мог притвориться, что у нас особая эмоциональная связь. Или он забавляется, как часто бывает в историях про демонов.
«Не сомневайся во мне, что бы ни произошло», — вспомнила я его слова.
Увы, сейчас сомнения переполняли мое сердце.
Я присмотрелась к нему, сидевшему с закрытыми глазами, а мои пальцы сжались на рукояти меча. Будь я человеком, мне потребовалось бы полторы секунды, чтобы выхватить клинок и нанести удар. Теперь я двигаюсь гораздо быстрее, но все равно не могу сравниться с ним. И как он поведет себя? Чего я могу избежать, пока нужна ему в качестве наживки?
«Он может связать меня и оставить под присмотром Маккинли. — Эта мысль заставила меня поежиться. — И возможно, так и сделает, если я буду мешать».
Я умела высвобождаться из любых человеческих пут, если было время и возможность сосредоточиться. Но демон наверняка знает, как связывать хедайру, чтобы она не смогла убежать. Наверное, этому их учат уже в демонском детском саду.
Тут я представила себе, что буду связана, а в это время на меня нападет какая-нибудь тварь вроде адского пса. От этой мысли я похолодела. Маккинли тем временем продолжал мерить помещение равномерными шагами. Мои перстни беспокойно потрескивали, разбрасывая в воздухе подмигивающие искры.
Имелась и другая проблема: демон с зеленым камнем, пожелавший встретиться со мной в притоне «Таис-той». Судя по названию, какое-то заведение для нихтвренов. Я была в одном таком — в Доме Боли в Сент-Сити, — и повторять этот опыт меня не тянуло.
Итак, Люцифер снова хочет увидеть меня. Что ему нужно? Покончить со мной, поскольку я выполнила свое предназначение?
А я выполнила свое предназначение?
Я чувствовала, что в головоломке не хватает какого-то важного элемента. Боги всевышние, до чего же я ненавижу это ощущение! По опыту знаю: оно предвещает очень большие неприятности, в которые я непременно вляпаюсь.
Джафримель открыл глаза, долго смотрел на меня, потом потянулся, плавно поднялся на ноги и предложил мне руку.
— Сначала пообедаем, — сказал он. — Тебе назначена аудиенция, хедайра.
Черт возьми, как он может говорить так спокойно? Может быть, Люцифер задумал убить меня или подвергнуть какой-нибудь новой невиданной пытке? Во мне поднималась удушающая ярость. Хотелось бы мне говорить вот так спокойно, как он.
Маккинли наконец перестал болтаться по комнате. Вовремя — это уже бесило меня.
Я поднялась на ноги, опершись о пол левой рукой с мечом. Затекшие от долгой неподвижности ноги слегка покалывало. Ощущение легкой дрожи еще сохранялось, однако мне удалось избавиться от ужасного чувства опустошенности.
— Я не голодна. А на встречу пойду. — Мой голос заметно дрожал.
«Поздравляю тебя, Данте. Дрожишь, как юная некромантка перед испытанием».
— Возможно, это ловушка, — сказал Джаф, сдвинув брови.
«Почти наверняка ловушка. Но для кого?»
— Сомневаюсь, что Люцифер хочет меня прикончить. Мы пока не поймали ни одного из четырех демонов, которых ему надо заполучить.
«По крайней мере, мне об этом не известно. Правда, у него могут быть и другие охотники».
Я глубоко вздохнула, обдумывая эту идею. Ох, лучше бы мой мозг и воображение умерили свою прыть.
— А если он хочет моей смерти, то все равно доберется до меня, так или иначе.
По лицу Джафримеля промелькнуло раздраженное выражение, глаза вспыхнули зеленым огнем.
— Этого не будет.
Я пожала плечами.
«Пока он ведет со мной свою игру, я нужна ему живая. Но наживка долго не протянет».
— Я некромантка, демон. Я не собираюсь жить вечно.
Я скользнула мимо него, направляясь в ванную. Перед встречей с дьяволом не мешает хотя бы умыться.
Он удержал меня за руку мягко, но очень крепко. Мне показалось, что пальцы его дрожали, хотя это, конечно же, было невозможно.
— Не говори таких слов, хедайра.
— Не называй меня так.
Я попыталась вырвать руку, он не отпустил, я уперлась и рванула изо всех сил, не думая о боли.
— Я для тебя Валентайн, демон. И отпусти меня, мне нужно подготовиться к встрече с дьяволом.
Джафримель легко встряхнул меня, словно только для того, чтобы показать, насколько он сильнее. Я снова попыталась вырваться. От усилия у меня зашумело в ушах, но освободиться так и не удалось.
— Почему мне все время приходится с тобой воевать? — ледяным тоном осведомился Джафримель.
— А ты перестань, — выпалила я, задыхаясь. — Прекрати. Отпусти меня!
Он разжал пальцы, и я качнулась, восстанавливая равновесие. Мои перстни непрестанно искрились. Я двинулась прочь от него, мимо уставившегося на меня Маккинли. Мне очень надоело это внимание. Всю свою взрослую жизнь, будучи аккредитованной некроманткой, я привлекала к себе внимание, ловила взгляды, и чаша моего терпения почти переполнилась.
В ванной я заперлась и пустила холодную воду. Там была застекленная душевая кабинка с гранитным полом. Камнем, в манере кобольдов, была отделана вся комната, за исключением глубокой ванны и отдельной фарфоровой раковины. Унитаза не было — нихтврены в нем не нуждались, да и я тоже, к чему мне поначалу было нелегко привыкнуть. При моей работе проблема туалета приобретает особое значение, если ты женщина. Быстро приучаешься пользоваться подвернувшимся под руку санузлом при первой возможности.
В зеркалах ванной отразилась помятая, вымотанная хедайра с растрепанными черными волосами.
Тошноты при виде собственной физиономии я не испытала, что свидетельствовало о привыкании. Я смотрела на себя оценивающе.
Мои собственные темные глаза, ясные и красивые. Высокие скулы, греховный рот с опущенными — сейчас, когда я хмурилась — уголками, черные крылья бровей. Я прикоснулась к щеке и увидела в зеркале красивую женщину, потирающую изящную скулу. Потом провела ногтем, покрытым черным молекулярным лаком, по чувственным губам. Джафримель придал мне демоническую красу, но без духа чуждости, что отличает настоящих демонов.
Присмотревшись, я увидела следы своего прежнего облика. Глаза оставались теми же, а когда я расслаблялась, рот привычно кривился в одну сторону, словно я не могла поверить тому, что вижу. Легкая полуулыбка всегда казалась приклеенной к лицу: то была своего рода профессиональная защита. Если я улыбалась, это не должно было делать меня слабой.
Мокрыми пальцами я зачесала волосы назад, умыла лицо, насухо оттерла кожу полотенцем. Поправила свои ремни, опробовала каждый нож. Проверила сумку — обгорелую, истрепанную, но уцелевшую. Дополнительные боеприпасы. Плазменная пушка на месте.
Я смотрела на себя в зеркало, а вода с журчанием лилась в чашу раковины. Улыбку я стерла с лица, и на моих глазах образ красавицы в зеркале приобрел серьезность. Узор на щеке двигался, затейливые линии складывались в кадуцеи, нежно изгибались на коже. Изумруд, глубоко вросший в безупречную щеку, испускал свечение.
Новая зеленая вспышка заставила меня опустить глаза. Я подняла левую руку, и у меня вырвался вздох.
Наруч светился зеленым, текучие линии извивались с настойчивым гудением. Предупреждение.
Я вытащила плазменный разрядник, не выключая воду, двинулась к двери ванной, но остановилась. Глянула на душевой отсек, потом на ванну: их соединяла невысокая, фута в три, отделанная камнем перемычка. Возможно, там проходили водопроводные трубы. Ванна представляла собой выемку в полу, а позади располагалась стена, отделявшая номер от коридора.
«Бьюсь об заклад, эта перегородка не сплошь каменная и сделали ее, скорее всего, не кобольды. Значит, она вовсе не такая крепкая, как наружная стена».
Наруч сжался, так что руку пронзило болью. У меня перехватило дыхание. Демоны. То ли посланцы Люцифера, то ли его недруги, сбежавшие из ада. В любом случае, встреча с ними ничего хорошего не сулила.
«Давай, Дэнни, решайся. Не позволяй Джафримелю распоряжаться собой, пора действовать самостоятельно. Даже если в одиночку ты долго не протянешь, хотя бы избавишься от унижения. Ведь он воображает тебя своей собственностью. И лжет».
Холодная ясность воцарилась в моем сознании. В конце концов, все сводилось к одному, и что мне теперь делать? При всей любви к Джафу я не могу быть рабыней.
До меня доносился голос Маккинли, он говорил тихо и настойчиво. А потом раздался легкий стук в гостиничную дверь. Демоны здесь, они стучат.
В комнате повисла наэлектризованная тишина, затем послышался треск от тяжелого удара. Дверь ванной затряслась на петлях. К этому звуку прибавилось низкое, хриплое рычание адского пса.
За миг до того, как должен был разверзнуться ад, я сделала глубокий вдох, отступила на шаг, навела разрядник на стену и, ощущая под кожей перепад энергии, нажала на спусковой крючок.
Глава 36
Над демилитаризованным Сараево лежала тяжкая угрюмая ночь. Сознание того, что вокруг раскинулся город паранормалов, рождало странные ощущения, но энергетическое насыщение воздуха здесь было таким, что могло укрыть даже меня. Я скрючилась в темном переулке, прислушиваясь к рыкающим голосам пары оборотней: они вели какую-то оживленную философскую дискуссию на тротуаре по ту сторону мощенной булыжником площади. Как раз напротив ночного клуба — притона «Таис-той».
Конечно, определение «ночной клуб» в данном случае подходит очень условно. Это было место сборищ нихтвренов, совмещавшее в себе пункт питания, питейное заведение и центр общения. Здесь не было другой системы защиты для удержания голодной энергии, кроме символических ограждений, что и понятно. Кому придет в голову атаковать подобное заведение в Сараево? Кроме того, поблизости не было ни нормалов, ни псионов — потенциальных пожирателей хищной, плотоядной энергии.
Заведение располагалось в бывшем храме в пригороде Сараево. Церковное здание с двумя башенками-близнецами выходило на широкую площадь, наводненную паранормалами всех видов и размеров. Существа, о которых я знала лишь по учебникам, жили здесь в собственных анклавах. Ночь для них была временем активности и развлечений.
Мои демонически прочные, гибкие линии защиты подрагивали. Я подавляла то естественное человеческое чувство страха, что возникает у добычи в присутствии хищника. Может быть, в полном смысле я уже не была человеком, но внутри меня глубоко укоренилось понимание: если бы не произведенные Джафом изменения моей природы, эти существа воспринимали бы Дэнни Валентайн как ходячий кусок мяса.
После плазменного выстрела в стену у меня шумело в голове. Я угадала — стена в том месте не была сплошь каменной: тонкий каркас и штукатурка, облицованная мраморной плиткой. Разряд разнес эту преграду вдребезги, а я, присев и закрыв голову руками, укрылась в душевой, за низкой каменной перегородкой между душем и ванной, сыгравшей роль защитного ограждения. Битое стекло кабины затрещало у меня под ногами, метка обожгла плечо внезапной болью, когда нападавшие демоны, а за ними Джафримель с Маккинли, метнулись в глубь отеля. Я услышала вой охранника-оборотня на верхней площадке лестницы. Все были уверены: если стена разрушена, то я выскочила в пролом или меня вытащили.
Ну, тут большого ума не надо.
Я действительно выбралась в образовавшуюся дыру, чувствуя, как установленное Джафримелем и пробитое мною ограждение проливает энергию в воздух. Вполне возможно, что проломить защитную систему, установленную другим демоном, без последствий невозможно, но я носила знак Джафримеля, и его энергия не могла отреагировать на мой удар или повредить мне.
Во всяком случае, я на это надеялась — и не прогадала. Кроме того, когда демоны начали ломиться в дверь, большая часть защитной энергии перераспределилась для отражения атаки, оставив другие участки уязвимыми. Я пригнулась, стараясь не шуметь, свернула налево и оказалась в другом холле раньше, чем позади меня раздался адский шум схватки. Мешкать я не стала, вышибла пинком ближайшую дверь и — хвала Анубису! — попала в комнату с настоящими окнами. Это была комната сванхильдов с большим круглым гнездом-кроватью, устланным перьями. Извиняться перед тремя переполошившимися сванхильдами с взъерошенными хохолками над потрясенными лицами и худощавыми обнаженными телами, которые высунулись из этого гнездышка, не было времени. Я просто нырнула в пласглассовое окно и была такова, прежде чем демоны сообразили, что их провели. Падение было не самым приятным, но я не покалечилась.
Найти притон «Таис-той» не составило труда. Я просто вышла на оживленную улицу, вежливо спросила дорогу у проходившего мимо сванхильда и получила подробные указания.
Здесь смешалось столько энергии, что я не могла произвести сканирование заведения. Внутрь валом валили нихтврены. Я увидела целый выводок оборотней, от главаря в длинном кожаном плаще до щенков-подростков. Прямо у входа кружились несколько сванхильдов в мини-юбках и серебряных цепочках. Другой одежды на них не было.
А воздушного транспорта в окрестностях не наблюдалось: видимо, паранормалы не часто им пользовались. Зачем самолет нихтвренам или оборотням, способным за несколько секунд преодолеть расстояние в десять городских кварталов? Сванхильды вообще предпочитают не покидать свои гнезда, если их не призывают к этому обязанности посредников и посланников. Кобольды были привязаны к насиженным местам еще сильнее.
«Ну, раз самолеты здесь редкость, меня вряд ли пришибут одним из них».
Я снова проверила улицу. Слишком много теней. Любая тень может скрывать демона, а при таком смешении энергий мне его вовремя не обнаружить. Однако я полностью уверена в том, что от погони оторвалась, а если здесь может спрятаться демон, то я — тем более. На меня фоновой уровень энергии реагировал гораздо слабее.
«Дэнни, что ты делаешь? Удрала, так уноси ноги. Чем скорее, тем лучше. Забейся в самую глубокую нору и не высовывайся».
Так-то оно так, да только бегать и скрываться вечно я не могу. Если Люцифер решил меня убить, пусть попробует. Я умру, сражаясь. И потом, зачем назначать мне встречу, а перед ней подсылать убийц? Проще и приятнее все проделать самому.
Кроме того, есть то, к чему Джафримель не мог меня принудить. Он был сильнее меня, быстрее, могущественнее. И это давало мне шанс сделать кое-что для себя самой.
Я укрылась в сумраке и двинулась через улицу. Мои каблуки стучали по бетону и вкраплениям булыжника. Странно было находиться ночью в городе, над которым не горит оранжевое зарево отраженного света, но еще более странно я почувствовала себя, когда вошла в двери и нырнула в освещенную неоном, пульсирующую басами пещеру «Таис-той». Второй раз в жизни попала в притон нихтвренов.
Окунувшись с головой в оглушительную музыку, я вздрогнула, подавляя обостренный демонический слух.
«Спасибо тебе, Джафримель, за то, что научил меня приглушать слух».
Я пробыла с ним так долго, что невольно обращалась к нему мысленно, даже когда он был далеко, а я старалась жить собственной жизнью. Даже когда я решила расстаться с ним навсегда.
«Навсегда — это совсем недолго, если иметь в виду всю мою оставшуюся жизнь», — хмуро подумала я, осматривая заведение.
Танцпол был переполнен. Толпа испускала волны энергии, пробегавшие по моей коже. Целое крыло здания занимал огромный бар, на невысокой сцене выступала группа в составе четырех оборотней и нихтврена. Два оборотня играли на гитарах, один на басах, еще один на клавишах «Тадзиба». Стройный рыжеволосый нихтврен в кожаных брюках пел на незнакомом мне языке. Он закрыл глаза и не делал никаких усилий, но его низкий голос, наполненный энергией, легко перекрывал шум.
Музыка усугубляла интерференцию энергий. Я протолкнулась сквозь стайку сванхильдов и направилась к бару. Судя по времени на моем персональном датчике, я пришла рано.
Хотелось верить, что и дьявол не задержится. Чем скорее покончим со всем этим, тем лучше.
Пока я еще не настолько устала, чтобы махнуть на все рукой, пока я еще готова поспорить с дьяволом. Хотя я и рассталась с Джафримелем, убежала от него, была голодна и чувствовала себя уязвленной до глубины души и несчастной.
Надеюсь, этого достаточно.
Я протиснулась к бару, за стойкой которого заправлял редкого вида четверорукий кобольд. Кобольды и сванхильды любят выпить, да и нихтврены порой принимают алкоголь с кровью: он на них не действует, но им нравится его вкус. Впрочем, в баре было полно стимуляторов, рассчитанных на вкусы и пристрастия паранормалов всех мастей, к тому же в воздухе висел густой дым синтетического гашиша. А также резкий, то исчезающий, то снова приливающий дух оборотней, сухой сладковатый запах перьев сванхильдов, извращенно чарующий аромат нихтвренов, запахи дыма и камня, характерные для кобольдов, и множество других раздражителей обоняния.
Пока мой взгляд блуждал по заведению, голос нихтврена выдал такую ноту, что мои линии защиты задрожали. Человеческий слух не выдержал бы такой звуковой атаки. Мне было за что благодарить свое новое тело, пусть даже наслаждаться его возможностями придется не слишком долго.
«Дэнни, не позволяй своему проклятому воображению разыграться».
Я заказала двойной кростинский ром и вручила бармену пятьдесят новых кредиток, отметив про себя, что денег у меня осталось немного. Надо найти банк и тщательно спланировать операцию: войти внутрь, снять наличность со счета, выйти и смыться.
«Если ты переживешь сегодняшний вечер».
— Меня зовут Дэнни Валентайн, мне тут назначили встречу, — сообщила я бармену.
Тот принял банкноты и кивком указал мне за плечо. Я резко развернулась, рука потянулась к рукояти меча.
Мое сердце подпрыгнуло при виде желтых глаз, сверкавших на изборожденном шрамами лице. Лукас Виллалобос схватил меня за руку, успев одним махом проглотить двойную порцию и кивнуть бармену.
— Ты хочешь еще больше неприятностей? — хрипло прошептал Лукас мне на ухо и поставил стакан на стойку. От него несло ромом и мертвенным воздухом небытия. — Нам сюда.
— Ты-то какого черта тут делаешь? — воскликнула я.
От мысли выхватить меч я отказалась — слишком обрадовалась его появлению.
— Не люблю терять клиентов. У меня от этого настроение портится.
Лукас просканировал здание, его странно невозмутимая аура кружилась, как вращающаяся дверь. Удивляться тому, что он проник в демилитаризованную зону Сараево, не приходилось: на энергетическом уровне Лукас совсем не походил на человека.
— Тут есть кое-кто, с кем тебе стоит потолковать, — сказал он.
Мое сердце упало, а потом снова подскочило к горлу.
«Неужели Лукас работает на Люцифера? Нет, только не это».
— Хорошо. Где он?
— Это не «он», — прошептал Лукас. Он раздобыл новую темно-серую рубашку, но носил тот же патронташ и те же поношенные сапоги. Интересно, часто ли он отдает их в починку? — Это она. И тебе лучше поспешить.
Лукас повел меня через танцпол, протискиваясь между телами бессмертных нихтвренов. В углу, в клубах гашишного дыма, извивались в танце, мало отличавшемся от совокупления, парочки оборотней. Я всегда любила танцевать, все мое тело тяготело к движению под музыку. Но мне уже давно не доводилось этого делать. С тех пор, как я лишилась Джейса.
Мне вспомнились руки Джейса на моей талии, пот, стекающий по шее и спине, короткая шелковая юбка, раскачивающиеся бедра и поднятые руки, музыка, пробирающая до мозга костей, до полного самозабвения в древнейшем экстазе, доступном человечеству.
Я отогнала эти воспоминания. Спросить Джафримеля, любит ли он танцевать, мне как-то и в голову не пришло. Наверное, нет. В любом случае, он слишком грациозен, и в танце с ним я выглядела бы неуклюжей.
«Ты когда-нибудь перестанешь о нем думать? Не тем у тебя заняты мозги, а в ближайшие десять минут они могут очень понадобиться».
Мы добрались до темного угла, и Лукас кивнул здоровенному охраннику-оборотню с оранжевыми глазами и обросшими мехом гениталиями, стоявшему на посту в готовности. Он пропустил нас, не шелохнувшись. Бледная рука Лукаса толкнула дверь, и за ней оказался лестничный пролет. От оборотня пахнуло так, что у меня чуть не отказали обонятельные рецепторы, и я обрадовалась, когда Лукас направил меня на лестницу. Дверь закрылась, отрезав нас от грохота музыки.
Я вздохнула.
— Как ты меня нашел?
— Давил на агента, этого Ванна, пока он не сознался, что Маккинли послал ему сообщение о том, что направляется в Сараево. Мне осталось только воспользоваться связями, поймать контрабандный транспорт и прибыть сюда. Послушай, Валентайн, по приказу твоего демона тебя предполагалось удерживать от активных действий с момента обнаружения первого демона. Леандр вне себя от ярости. Он сейчас занят вербовкой в Каирской Гизе. Мы собираемся найти транспорт и свалить отсюда в течение трех часов, но тебе надо кое-что узнать.
— Что именно?
— Я говорил, что меня послала к тебе Арба. — Он подтолкнул меня к лестнице с расшатанными заскрипевшими ступеньками. — Так вот, я соврал. Она всего лишь сказала, когда мне желательно появиться в Новой Праге, чтобы тебя найти. Я подрядился найти тебя еще до того, как ты появилась в том баре.
«Что?»
Я машинально распахнула дверь на верхней площадке лестницы и ступила в тускло освещенную комнату, обстановку которой составляли старый персидский ковер, нивроновый камин, в котором потрескивало пламя, и два массивных кресла красного дерева, одно напротив другого. А у стены, под наполовину завешенным синей бархатной шторой окошком, сонно развалился адский пес.
Мое сердце бешено забилось. Рядом с псом стоял демон Велокель — широкоплечий, со светящимися, как у кошки, серыми ледяными глазами. Лицо его было круглым и тяжелым, зубы крепкими и на вид очень острыми. Вертикальные зрачки, окруженные синим свечением, были такими темными и глубокими, что я проглотила рвавшийся из горла возглас.
Наруч на моем левом запястье оставался спокойным, зеленых вспышек не последовало.
У камина вполоборота стояла стройная женщина с блестящими темно-голубыми глазами, шелковистыми светлыми волосами и изумрудом во лбу, издавшим негромкий приветственный звон. Меня обдало жаром энергии. Энергия андрогина. От нее веяло ароматом свежевыпеченного хлеба, пряным запахом силы.
Как от Люцифера.
«Анубис, владыка, мой бог, защити меня! — вырвалась непрошеная мольба, а следом за ней пришла другая, по настойчивости не уступавшая молитве: — Джафримель!»
Почему я подумала о нем? Неужели я не в силах забыть его?
«С тем же успехом могу попробовать перестать дышать».
— Не бойся, Данте, — мягко промолвила женщина. — Я тебя не трону, и пес тоже. Проходи, присаживайся.
Глава 37
Я сглотнула желчь, глядя на адского пса и неподвижного Велокеля, буквально источавшего смертоносную мощь. Однако меня нелепо успокоило то, что я поняла, оценив его энергию: он не так могуч, как Джафримель.
Правда, успокоение продлилось недолго.
«Чтобы убить меня, ему хватит сил. С избытком».
— Расслабься, Валентайн, — произнес Лукас, не слишком деликатно подталкивая меня вперед. — Меня наняли, чтобы ты не пострадала.
На женщине был свободный синий свитер с высоким воротом, брюки цвета хаки со стрелкой и дорогущие черные сапоги. Груди под свитером слегка колыхались. Велокель не двигался. Если он хотел убить меня, времени у него было более чем достаточно — с того момента, как я открыла дверь. Моя рука соскользнула с рукояти меча. Лукас закрыл дверь и встал, прислонившись к ней.
— Думала, ты помоложе, — произнесла я сдавленным шепотом.
Щеку обожгло: мой изумруд вспыхнул, откликаясь на вспышку драгоценного камня в ее лбу.
Она должна бы быть еще ребенком.
Но она выглядела совсем как Дорин. Как моя возлюбленная седайин, испустившая дух на полу склада, в то время как Сантино, довольно посмеиваясь и пофыркивая, собирал «образцы». Моя прекрасная, благородная, удивительная Дорин. Возлюбленная, вернувшая мне душу. Вернувшая меня к жизни.
Ева улыбнулась мне уголком рта, знакомой улыбкой. Откуда я знаю эту улыбку, не могла вспомнить. Дорин никогда так не улыбалась.
— Год в аду — это совсем не то, что земной год. Совсем не то. Пожалуйста, заходи, присаживайся. Хорошо, что мы встретились.
Я прошла вперед, не спуская с нее глаз. Велокель замер, как статуя, а у меня по спине бегали мурашки.
— Ты... я... ты...
— Я наняла Лукаса и поручила ему найти тебя, как только ты покинула ад. Это было непросто, но я хотела дать тебе преимущество, чтобы тебя защищали и рядом был кто-то, на кого ты сможешь положиться. Ему потребовалось время на поиски: старший сын Князя постарался спрятать тебя как следует.
Она помолчала.
— Мы долго искали тебя, а когда нашли, не могли подступиться. Он... держался настороже.
Джафримель вечно прислушивался к звукам, которых я не могла слышать. Всегда был начеку, наготове. Может быть, он чувствовал, что меня кто-то ищет. Знал, что я в опасности, что я нужна Люциферу. На его лице отражалась эта бдительность, особое внимание. Когда я выполняла обязанности телохранителя, я вела себя так же по отношению к другим. Значит, жизнь в Тоскано была способом спрятать меня. Сберечь.
— Ты участвуешь в опасной игре, Данте, — сказала Ева и плавно переместилась к креслу, за спинкой которого лежал адский пес. Она грациозно уселась, скрестив ноги. — Люцифер заключил с тобой контракт на убийство четырех демонов.
Я опустилась в другое кресло, поставив катану между коленей. Биение сердца отдавалось в запястьях, в лодыжках, в горле, в висках. Я сглотнула, и это вышло очень громко.
— Да, — осторожно согласилась я.
«Один из этих демонов стоит сейчас у меня над душой, изображая мраморное изваяние».
Я невольно бросила на него быстрый нервный взгляд. Он смотрел на Еву, не двигаясь, но казалось, что каждый мускул его тела тянется к ней.
«А ведь ты тоже одна из них. Неудивительно, что Люцифер... О боги! Джафримель все знал? Неужели?»
Ева снова улыбнулась, и легкий изгиб ее губ опять показался мне до боли знакомым.
— Что ж, я тоже одна из них. Близнецы, Кель и я — все мы бежали из ада.
Она откинулась в кресле, отвела взгляд и стала смотреть на огонь глазами Дорин.
— Но это моя вина. Я, кажется... уникальна.
Ее взгляд вернулся ко мне. Он так походил на взгляд Дорин, что у меня перехватило дыхание. Демон и адский пес оставались совершенно неподвижны, не шевелился и Лукас. Можно было подумать, будто, кроме нас с Евой, здесь никого не было.
— Данте, — промолвила она, — послушай меня очень внимательно. Я расскажу тебе то, о чем не знает никто. Варколак Вардималь создал меня на основе двух генетических образцов. Один был взят из Яйца, это генетический материал Люцифера. Другой у седайин, твоей подруги и возлюбленной. Но было кое-что, чего мог не знать Вардималь и чего точно не знал Князь тьмы: второй образец был подпорчен чужим генетическим материалом.
Она выдержала паузу — возможно, для усиления эффекта.
— Твоим. Ты моя вторая мать, Данте. Когда Вардималь выкачивал кровь из седайин, он каким-то образом примешал к ее крови твою.
На меня нахлынули воспоминания.
— Игра окончена, — рассмеялся он, нанеся удар, и плоть вокруг ужасной раны в моем боку стала неметь.
Я отпрянула, но недостаточно, недостаточно...
— Дэнни! — зазвучал отчаянный крик Дорин.
— Убирайся! — заорала я.
Но она шла ко мне, выставив перед собой светящиеся бело-синим огнем ладони, все еще пытаясь меня исцелить.
Попытка дотянуться до меня, исцелить меня, резонирующая связь между нами — между моей болью и ее обожженными ладонями...
Я истошно закричала, чтобы она уходила, Сантино бросился на меня, его коготь рассек мне бок, мой меч взлетел и нанес ему рубящий удар — но поздно. Я оказалась слишком медлительна.
Потом провал. Что-то вздымалось во мне, меня охватывал леденящий могильный холод. Пальцы Дорин сжимали мою руку. Затем что-то влажное, теплое. Кровь. Так много крови.
Ее энергия ревела во мне, я чувствовала угасающую искру ее жизни. Она еще держалась, а Сантино издавал гнусавые довольные звуки. Я слышала завывание лазерного резца, отделившего часть ее бедра, негромкое причмокивание кровососа...
Кровь капала мне на глаза, стекала по щеке. Вдали завывали сирены — смерть Дорин была зарегистрирована ее персональным датчиком, и спасательные самолеты тут же вылетели на помощь. Увы, слишком поздно. Слишком поздно для нас обоих.
Я лишилась чувств, слушая мокрые чавкающие звуки, то ли фырканье, то ли хихиканье получившего свое Сантино. Его лицо было выжжено в моей памяти клеймом — черные слезы в глазах, настороженные уши, заостренные костяные клыки. Он не человек, думала я. Он не может быть человеком. Дорин, Дорин, спасайся, беги, беги...
Ее душа удалялась по длинному темному коридору, угасая, как свеча. Искра, канувшая в вечность. Я некромантка, но я не могла остановить ее восхождение в объятия смерти...
Я уставилась на Еву. Мои волосы зашевелились, во рту появился привкус меди. Да, похоже на правду. Когда он убил Дорин, мы обе пролили много крови. Но разве Сантино не знал об этом? Уж кто-кто, а демон-генетик мог отличить смешанный экземпляр от чистокровного. Да и держать при себе смешанный экземпляр не было резона.
Если только он не рассчитывал найти ему полезное применение.
Ева посмотрела на меня, и ее губы изогнулись в той самой полуулыбке.
— Вардималь мог знать, а мог и не знать. Это не было важно, раз он осознавал ценность жизнеспособного образца. Живого плода.
Теперь уголки ее рта опустились в легкой гримасе — так, бывало, выражала неудовольствие Дорин. Думать об этом, когда в воздухе веял ее запах, было чертовски трудно. Меня гальванически передернуло на жестком сиденье, глаза метнулись мимо нее к полусонному адскому псу, а потом вернулись, чтобы встретиться с ее взглядом.
Взгляд Дорин. Моей погибшей возлюбленной.
Ее глаза на чужом лице, хранившем отпечаток черт Люцифера. Это вызывало во мне прилив незнакомого желания, грозившего затянуть. Я ощутила легкое покалывание внизу живота.
«Дорин. О боги, Дорин».
Сердце мое колотилось о ребра, знак на плече наполнился жгучим жаром.
— Зачем ты мне это говоришь? — спросила я сдавленным голосом.
«Я нахожусь в комнате с двумя демонами, адским псом и Лукасом Виллалобосом. Помоги мне Анубис!»
— Объясню, — кивнула она. Ее голос звучал мягко, успокаивающе. — Вардималю не удалось уберечь меня от Князя. Когда Князь призывает андрогина, этот зов имеет... колоссальную мощь. Мы все созданы из его племени, а он старейший из нас, Первый. Будучи ребенком, я не имела шансов воспротивиться тому, чтобы он получил доступ к моему сознанию. Однако... каждому андрогину при сотворении Князь имплантирует несколько программных установок. Одна из них — повиновение. Я не подверглась имплантации до пяти человеческих лет. Установка перестала действовать совсем недавно.
Полуулыбка вернулась на ее лицо, и я с содроганием осознала, что не раз видела это выражение в зеркале.
— Кажется, я унаследовала твое упрямство, Данте. Только это объясняет, почему Князь не смог сломить меня.
— Сломить тебя? — Мой голос звучал как будто издалека.
Руки ослабели и почти дрожали.
А что сказал бы на это Джафримель? Знает ли он? Знал ли?
Если Джафримель знал и не сказал мне... это настоящее, несомненное предательство.
Он думал, что я никогда не узнаю правды? Нет, он просто уверен в своем превосходстве. В том, что может заставить меня делать все, что ему угодно.
Но знал ли он? И смогу ли я задать ему этот вопрос? А если смогу, можно ли будет верить ответу?
Сердце мое разрывалось.
«Теперь я знаю, что у меня есть сердце, — пришла мне в голову неуместная мысль. — И оно разбито».
Эта мысль встряхнула меня и вернула к действительности.
Ева. Она здесь. В земном мире. На свободе. Возможно, прошло не так много времени с тех пор, как Люцифер поручил мне и Джафримелю выследить ее. Вероятно, он нанял и других охотников. Неудивительно, что я чувствовала себя приманкой. Я и была приманкой — я должна была выманить ее. Предать, не ведая о том.
— Я единственная из андрогинов, кто оставил ад на много земных лет. Не считая Князя.
Она устремила на меня взгляд мерцающих темно-голубых глаз. Ее лицо было чистым, естественным, взрослым. На вид ей было больше двадцати пяти, если отрешиться от тени демонического знания во взгляде.
Ей не больше семи или восьми человеческих лет. Давно ли она покинула ад? Все это время Люцифер призывал меня.
«Год в аду — это не то, что год на Земле».
Каков ее возраст в адских годах? Как это соотносится с человеческим возрастом, сколько времени она прожила под гнетущей властью Князя?
Желчь поднялась к моему горлу, в сердце всколыхнулась ярость. Холодная ядовитая ярость. Я разгневалась так, как еще не бывало за всю мою богатую гневом жизнь.
Это была чистейшая ненависть.
Мой взгляд снова метнулся к Велокелю. И вернулся к Еве.
Она продолжила свою речь, явно считая, что я слишком ошеломлена и не могу ответить. Так и было.
— Я восстала против Князя. Я андрогин, и я намерена остаться живой и свободной. — Ева глубоко вздохнула. — Мне нужна твоя помощь, Данте. Я не торгуюсь, просто прошу. Ты можешь притвориться, будто охотишься на меня и моих сподвижников. Особо усердствовать не понадобится, нужно лишь отвлечь твоего а'нанкимель. Через семь лет срок твоего договора с Князем истечет, а я обещаю тебе любую помощь и защиту, какую смогу предоставить. — Она подалась ближе, ее глаза сверкнули. — Свобода, Данте! Я хочу свободы, как и ты. Вместе мы можем побороться с Князем и его мертвой хваткой, удушающей и землю, и ад.
Это неприятно напоминало вечную песню Сантино насчет освобождения всех от гнета Люцифера. Правда, Сантино хотел вживить мне другой андрогинный плод. Он думал, что сможет управлять Евой и через нее и адом. Я глянула через плечо на сонного адского пса — от его шкуры по-прежнему поднимался пар. Велокель смотрел на Еву, и понять выражение его круглой физиономии не составляло для меня труда: отчаянная сосредоточенность и покровительственная нежность, которую он даже не пытался замаскировать. Почти человеческие чувства, если не обращать внимания на полыхавшую в его взоре энергию. Похоже, Велокель был влюблен.
Если демоны способны любить. Мне случалось видеть такое выражение на лице другого демона.
— Боги вышние, — выдохнула я. — Ты серьезно?
— Клянусь водами Леты. Прошу тебя. Я не стану выкручивать тебе руки и принуждать, как сделал бы он.
Кто такой «он», было ясно: при упоминании о Люцифере ее милое лицо искажалось ненавистью.
«Я ее понимаю. Каково жить в аду с этим проклятым змеем, именующим себя Люцифером? Ева — наполовину человек. В ней течет кровь Дорин. А много ли в ней от меня? — Я глубоко вздохнула. — Надо выяснить все до конца».
— Ты хочешь, чтобы я разорвала договор с Люцифером? Выступила против дьявола?
Она кивнула.
«Приятно сознавать, что мы понимаем друг друга», — подумала я, а вслух процедила сквозь зубы:
— Не слишком ли это много, радость моя?
Велокель шевельнулся. Ева выразительно подняла золотистую руку, и он замер, привалившись к стене. Адский пес не двинулся. Я бросила взгляд на Лукаса, стоявшего у двери с беспечным видом. Он лишь слегка переместил вес, и его патронташ тихо скрипнул. Ева опустила руку.
— Подумай, Данте. Он боится тебя. Став Правой Рукой, ты получила реальный шанс не дать ему заполучить меня. Если бы ты вернулась в Нуэво-Рио, ему пришлось бы уговаривать тебя. Недавно он пытался договориться с твоим падшим, чтобы тот убил тебя. Теоретически Джафримелю за это должны были вернуть все его права в аду. Но это невозможно, Люцифер прекрасно понимал. Так или иначе, твой падший отказался. Князю пришлось заново обзаводиться Правой Рукой. Его власть ослабела на долгое время.
«Подожди секунду. Когда это случилось? Может быть, когда Люцифер просил о встрече со мной, а Джафримель отказывался?»
Сердце мое подпрыгнуло. Джафримель отказался убить меня ради того, чтобы вернуться в ад! Неважно, что возвращение было «невозможно».
Как же все перепуталось, если я хватаюсь за эти слова. Но у меня оставался еще один вопрос: «Что за демон пытался убить меня в Новой Праге? С адским псом?»
— Кель хотел встретиться со старшим и договориться с ним, но отступил, узнав, что Убийца Родичей неверно истолковал эту попытку. Адские псы в Новой Праге были не из своры Келя. Должно быть, другой демон восстал и нанес удар первым, пока Убийца Родичей его не нашел. В конце концов, все демоны, восстающие против Князя, больше всего боятся старшего. Но по моему следу, Данте, пущены и другие охотники. Мир полон зла.
Она склонила свою изящную головку. Энергия пробежала по моей коже теплой волной, как прикосновение Джафримеля. Я с трудом подавила слабый предательский стон, едва не сорвавшийся с губ, когда мое тело обдало жаром.
— Скажи своему падшему, что Кель клянется — он не будет охотиться за тобой, хоть ты и угрожаешь нам.
Велокель вздрогнул, но удержался, и его внимание переключилось на Еву. Она опустила взгляд, ее щеки немного порозовели. Очень интересно: похоже, Велокель связан с ней теснее, чем должен бы.
Это полезное знание.
На долгий миг наши глаза встретились. Знак демона на моем плече стал пульсировать.
— Кель — охотник? Один из тех, кто выслеживает хедайр?
Ева наклонила голову, ее мягкие, светлые, шелковистые волосы рассыпались по плечам.
— Он делал это по приказу Князя. Тебе говорили, кто охотился на тех, кого не смог поймать Кель?
«Нет, никто мне ничего такого не говорил».
Я встретила ее взгляд.
— Попробую догадаться. Правая Рука?
Ева кивнула.
— Старший убил больше а'нанкимелей и хедайр, чем Кель мог бы мечтать. Не зря его прозвали Убийцей Родичей.
Меня охватил озноб. Не диво, что Джафримель предпочитал не распространяться о падших, которых безжалостно убивал. Вряд ли он думал, что когда-нибудь станет одним из них.
О боги, Джафримель! Знал ли он о Еве?
Я облизала пересохшие губы и сказала:
— Не могу сказать точно, но я помогу тебе, насколько это в моих силах.
Потом помолчала и добавила:
— Обещаю.
Но если удастся лишить Люцифера власти над адом, чем это обернется? Демоны смогут бесконтрольно блуждать по Земле? Я не была маги, но знала об обитателях ада достаточно, чтобы от одной мысли об этом ощутить ужас.
Но что еще я могла сделать? Что, черт возьми, я могла сделать?
Ева открыла рот, чтобы ответить, но тут в воздухе прозвучало негромкое рычание. Я оглянулась через плечо: адский пес поднял голову и оскалился. Но смотрел он не на меня, а на дверь.
Велокель произнес одно короткое слово, отягощенное согласными, на странном, неприятном языке демонов. Он напрягся, его широкие плечи взбугрились мускулами. Он напоминал могучего и медлительного быка, но я не сомневалась, что по части устрашающей быстроты он не уступит никому из демонов.
— Пора идти, — промолвил Лукас. — Пойдем, чика.
Мои ноги заплетались, как у старухи. Одно потрясение за другим: я чувствовала себя как боец в клетке, едва вышедший из нокаута. Моя рука впилась в рукоять меча, глаза были прикованы к адскому псу. Странно, но пес пугал меня больше, чем Велокель. Ева подошла ко мне ближе. Меня обволок ее соблазнительный запах — запах андрогина; от него подгибались колени, не было сил стоять. Меня бросило в жар, мои губы раздвинулись. У меня никогда не было такой реакции на Люцифера, страх был слишком силен, чтобы оставить место желанию, несмотря на умопомрачительную, смертоносную красоту дьявола. Я вообще не воспринимала сексуальное воздействие чистой энергии, но Ева унаследовала мощь Люцифера, а лицо Дорин было маской, как кроткая личина секс-ведьмы. Лицо моей седайин, моей возлюбленной, научившей меня тому, что тюрьма тела приносит не только боль, но и наслаждение.
«Ты ведь все чувствуешь? — спросила однажды Дорин. — Но тебе не нравится это показывать. Ты скрываешь лицо под маской, и все думают, будто тебе безразлично. Но на самом деле это не так».
Она была единственной, кто понял меня в этом отношении. Из всех, кого я любила, она одна не требовала от меня больше, чем я могла дать.
И я отдала ей все, что могла.
Теперь я сделаю все во имя Дорин, во искупление моей вины. Ведь я не смогла ее защитить.
— Не спеши с решением. Я свяжусь с тобой, когда смогу, — сказала Ева, и ее теплое дыхание коснулось моей щеки.
Я кивнула, не найдя слов. Неужели это правда? Неужели моя кровь смешалась с кровью Дорин? Значит, Ева — мое дитя? Моя дочь, мой единственный ребенок.
Детей от Джафримеля я просто не могла себе представить. Нет, нет и нет! Во всяком случае, сейчас. Возможно, никогда.
«Он отказался убивать меня. Отказал Люциферу. О боги!»
Я стояла неподвижно, в то время как Ева повернулась и стала подзывать адского пса. Тот встал, встряхнулся и последовал за ней к нивроновому камину. Она ступила прямо в огонь, языки пламени обняли ее с нежностью и лаской возлюбленного — и Ева исчезла. Выброс энергии со свистом рассек воздух, мои перстни вспыхнули, наруч отозвался звоном и полыхнул зеленым. Велокель, прищурившись и скривив губы, отправился следом, а за ними сиганул пес.
Исчезли все.
«Как же мы должны ее выследить, если она умеет проходить сквозь стены? Почему Люцифер об этом даже не упомянул?»
Ну конечно, стал бы он мне говорить. Я бы никогда не согласилась преследовать Еву.
Но Джафримель! Он знал!
«Он отказался убить меня, чтобы вернуться в ад. По крайней мере, он сохранил мне жизнь. И теперь я, черт побери, испытываю к нему огромную благодарность. Но одну мелочь он все же придержал для себя».
— Эй, Валентайн, — сказал оказавшийся рядом Лукас. — Нам нечего тут торчать. Внутренний голос мне подсказывает, что лучше отсюда убраться. Надо поймать транспорт.
— Боги! — вырвалось у меня. — Ты сам-то поверил хоть единому их слову?
— Анализ оставим на потом, — ответил он.
В этот миг все, что происходило внизу, в притоне — секс, музыка, возбуждение, — странным образом слилось воедино и подействовало на меня. По моей спине пробежала ледяная струйка страха.
— Идем, — сказал Лукас, распахнул дверь и начал спускаться по лестнице.
— А может, через окно?
— Нет, — бросил он через плечо. — Там глухая кирпичная стена и тупик, мы попадем в ловушку, как крысы. Пошли, чика. Предполагается, что я должен сберечь твою жизнь.
Глава 38
Мы сбежали вниз по лестнице и окунулись в музыку. Оборотень-охранник у дверей куда-то делся. Я подняла левую руку с мечом и бросила взгляд на датчик. Четверть двенадцатого ночи. У меня появилась надежда, что я все-таки выживу после сегодняшних потрясений. Энергия, искрившаяся в воздухе, прочистила мои мозги, и я осознала, что мое белье увлажнилось в промежности. Раньше я так не реагировала. Никогда.
Ева — дочь Дорин, а может быть, и моя собственная дочь. Мое возбуждение останется моей постыдной тайной, только и всего. В конце концов, она очень похожа на мою погибшую возлюбленную. Я просто не позволю силой вернуть ее в ад или убить ради проклятой гордыни Люцифера.
«Да, дьявола в моей жизни более чем достаточно».
Я взглянула на наруч, надетый поверх информационного датчика. Его металлическую поверхность испещряли текучие линии зеленого огня, образовывавшие наклоненную назад руну.
Опасность.
«Ага, будто я сама не знаю».
Я пришла в себя. Если Джафримель знал, что меня ждет Ева, а не Люцифер... Да и вряд ли он мог подумать, что дьяволу взбрело в голову еще раз поболтать со мной. Леонидас не назвал демона, пожелавшего со мной встретиться, и это меня тоже удивило.
«Забудь об этом, Данте. Сейчас надо двигаться».
Танцпол был забит извивавшимися в такт музыке телами. Настороженно обозревая интерьер, я заметила, что сванхильд исчез. Интересно. Приближалось что-то злобное и опасное. Даже я это ощутила, а тем более сванхильды с их обостренным чутьем.
Я глубоко вдохнула пропитанный гашишем воздух и последовала за прямой, перекрещенной ремнями спиной Лукаса, пробивавшегося сквозь толпу нихтвренов. Второпях налетела на оборотня, и он на меня зарычал. Метка на плече снова разгорелась, как клеймо, прорываясь сквозь овладевшее мною серое бесчувствие.
Я почти обрадовалась этой боли. Я хотела, чтобы Джафримель был со мной. Конечно, он лживый негодяй, но сейчас казалось, что без его помощи мне не выбраться из этой паутины.
«О чем я думаю? Он отказался убить меня ради возвращения в ад! Отказался от дома ради меня... Да, но он "забыл" сказать, что Ева уже не в аду, а это на руку дьяволу».
Мы добрались до середины танцпола, когда Лукас вдруг сменил направление. Мы подошли ближе к сцене, к светящейся зеленой надписи на кириллице, вероятно, означавшей «Выход». Я держала меч обеими руками — в левой сжимала ножны, а в правой рукоять. В затылке у меня покалывало, и холодок пробегал вниз по хребту. Несмотря на жаркий поток энергии, мне было холодно. Желание вытягивало все силы, оставляя меня больной и неудовлетворенной.
Со стороны бара донесся рев пьяных кобольдов, однако бармен, тоже из их племени, стоял спиной к зеркальной стене со стеклянными полками, уставленными бутылками и стасис-камерами для клонированной крови, с подозрением оглядывал помещение желтыми глазами и принюхивался, поводя бугристой серой головой.
Тени возле бара сгустились, и мне показалось, что я вижу знакомую фигуру. Широкие плечи, обтянутые черной футболкой, черное кожаное снаряжение убийцы на службе семей, копна пшенично-золотых волос. Я узнала его, хотя отказывалась в это верить.
Потому что этого не могло быть.
Я замерла посреди танцпола, зажатая со всех сторон танцующими нихтвренами, поднялась на цыпочки, чтобы видеть получше, и присмотрелась.
Человек — это человек? Вроде бы, хотя ему не место в демилитаризованной зоне Сараево. Так или иначе, он протянул руку и дотронулся до прислоненного к барной стойке длинного меча, больше его роста. Задребезжали привязанные к мечу пальмовыми волокнами маленькие кости. Этот негромкий звук прорезался сквозь музыку и хаос энергии, и моя кровь заколотилась в висках. Соски мигом набухли, я охнула. Он развернулся. Голубые глаза вспыхнули.
Из-за толпы нихтвренов на меня внимательно смотрел Джейс Монро. Он поднял меч, и тут до меня дошло, что я могу видеть сквозь него, словно он создан из цветного тумана.
Я некромантка, смерть — это моя работа, но ничего подобного мне не случалось видеть никогда. Призраки по большей части представляют собой смутные образы, а не цветные жизнеподобные фигуры. К тому же Джейс умер далеко отсюда, и его прах покоился не здесь, а могущественные некроманты обычно вызывают духов умерших поблизости от их останков.
В таком месте, как этот притон, Джейс не появился бы при жизни.
И не должен появляться сейчас.
Призрак ухмыльнулся мне, подняв свой вложенный в ножны дотануки. Этот клинок возлежал на алтаре в Тоскано, искореженный последним ударом, и поврежденная сталь пела песнь смерти. А призрак держал в руках целый, неповрежденный меч — такой, каким он был раньше.
Моя правая рука потянулась к шее, чтобы нащупать под рубашкой ожерелье. Джейс подмигнул мне. Потом его лицо сделалось печальным, а губы беззвучно выговорили три слова: «Беги, Дэнни! Беги!»
Но мои ноги ослабели, и я бы упала, если б меня не подпирали со всех сторон тела нихтвренов. Призрак моего возлюбленного покачал головой, как делал это при жизни, когда я проявляла медлительность во время наших спарринг-боев.
— Беги!
Слово прозвучало отчетливо, прямо в ухо, я чувствовала дыхание Джейса на затылке. Все мое тело напряглось, к промежности прилила жаркая волна, трусы взмокли, как бывало, когда я подростком в Академии обжималась с мальчишками. Да что, черт возьми, со мной происходит?
«Я ЖЕ НЕ СЕКС-ВЕДЬМА!»
Рука Лукаса снова легла на мое плечо. Он зашипел и потащил меня за собой, и я не сопротивлялась. Мы протискивались сквозь толпу на танцевальной площадке. Лукас отодвинул плечом парочку нихтвренов в обтягивающих комбинезонах из искусственной кожи, но когда нам удалось выбраться из давки, здание содрогнулось. Лукас выругался, выпустил меня — к счастью, я уже могла передвигаться самостоятельно — и в обеих его руках появилось по шестидесятиваттной плазменной пушке. Я зажала свой меч в поясной петле, держа правую руку на рукояти, а освободившейся левой вытащила собственный пистолет — как раз в тот миг, когда на волю вырвались адские псы.
Опять.
Глава 39
На размышления у меня было лишь несколько секунд: второй адский пес ввалился в зал, проломив кирпичную стену. Первого немного задержали четыре оборотня, которым не посчастливилось оказаться на его пути, и перепуганная толпа. Зазвенело разбитое стекло. Лукас потащил меня назад, а второй пес пулей метнулся вперед.
Эти две твари отличались от остальных цветом глаз: в них горел яростный зеленый, а не багровый огонь. Воздух вокруг них мерцал, жаром тянуло через весь танцпол.
Вожделение исчезло, уступив место инстинкту самосохранения. Холодная ярость разлилась под кожей, наруч на запястье издавал тихий хрустальный звон.
Мой меч вылетел из ножен как раз в тот миг, когда жуткое рычание второго адского пса сотрясло воздух. Музыка оборвалась, раздались крики. Три нихтврена взвыли, когда псы проскочили рядом, и вспыхнули, как свечки: их волосы и сверхъестественная кожа воспламенились. Паранормалы устроили давку в дверях. При всей своей силе они вели себя очень по-человечески.
Лукас выстрелил в адского пса, мчавшегося ко мне. Малиновая искра плазменного луча прочертила воздух и ударила в зверя, который с ревом замотал головой и грохнулся на пол, отчего буквально содрогнулось здание. Посыпалась штукатурка, застонали перекрытия.
«Sekhmet sa'es. Сколько же весит эта тварь?»
Меня парализовало, как в кошмарном сне, когда зверь бросается на жертву, а ее руки и ноги наливаются свинцом.
— Шевелись! — высоким хриплым голосом вскричал Лукас, прорывая оцепенение.
Я попятилась, не в силах повернуться спиной к тому, что здесь происходило. Со стороны бара доносились вопли схватки и рев. Бутылки взрывались, стеклянные и пластиковые осколки летели, как шрапнель, алкоголь и другие жидкости загорались языками синего и алого пламени. Стасис-камеры разлетелись вдребезги, воздух заполнился смрадом паленой плоти и крови нихтвренов. Лоб обожгло, словно по небу пробежала дорожка пламени, — в меня попал осколок. Кровь пролилась на глаза, но рана закрылась прежде, чем я успела моргнуть.
Отметина на левом плече ожгла такой болью, что я чуть не упала. В жарком неподвижном воздухе слышался треск горящего дерева.
— Говорю тебе, Вален... — начал Лукас, но тут же отпрыгнул, ибо второй адский пес бросился на него.
Это движение было таким стремительным, словно сквозь разделяющее их пространство проскочила искра.
— Лукас! — заорала я и ринулась к нему.
Сияющий бело-голубым пламенем, жаждущий крови стальной клинок пел свою яростную песнь. Под ногами трещали осколки стекла, битый кирпич и прочий мусор.
Все и вправду стало чертовски интересно.
Я догнала адского пса, когда из-за двери снова раздались крики и давление воздуха изменилось. Волна смертоносной энергии выплеснулась в него, когда я с воплем нанесла сверху вниз рубящий удар, приложив к нему весь свой вес.
Адский пес дернулся и взвизгнул, мой напоенный силой клинок глубоко вонзился в его спину. Хлынула дымящаяся черная кровь, горящий меч рассыпал кислотные брызги, жгучие, как кипящее масло.
«О боги, я его ранила!»
Пес повернулся так стремительно, что хрустнули его гибкие кости. Я бросилась на пол как раз вовремя, и он, увлекаемый инерцией, пролетел надо мной и грохнулся посреди корчившихся в пламени нихтвренов. Пес бился, разрывая когтями плоть и плиты пола, а я вскочила на ноги, размахивая мечом, чтобы удостовериться в целости и дееспособности моей правой руки. Потом мир сузился до размеров адского пса: он опять зарычал и бросился на меня.
Но не достиг цели. Мощная волна энергии ударила меня в бок, и я отлетела в сторону, выпустив рукоять меча.
Адский пес издал леденящий душу злобный вой. По сравнению с этим воем звук, с которым я ударилась о каменную стену, мог показаться музыкальным. Я уже падала на пол, когда меня подхватил Князь. Изящные золотые пальцы впились в мое горло, и я ощутила, как весь мир содрогается от переполнявшей его ярости.
— Где она? — вопросил Люцифер.
Его глаза пылали так ярко, что отбрасывали тень на безупречные скулы. Волосы тоже горели, как золотой солнечный диск.
Ответить я не могла, даже если бы захотела: его пальцы сжимались все крепче, обхватив мою шею. В горле у меня что-то хрустнуло, словно переломилась тонкая косточка, и я, отчаянно пинаясь, ударила его всей полнотой энергии, какую смогла собрать.
Голова Люцифера дернулась в сторону, по щеке протянулся тонкий порез, сочившийся черной кровью. Его изумруд полыхнул зеленым огнем, таким темным, что он казался кровавым.
Воздух вокруг холодел. Я отчаянно боролась, но ослабить хватку его пальцев не удавалось. От его кожи, как и от моей, тонкими струйками поднимался пар. Рука дьявола была так сильна, что мне не удавалось даже опустить подбородок, чтобы взглянуть на него: я видела напротив лишь груду обугленных обломков и обгорелое изуродованное тело вооруженного кобольда.
— Ты в последний раз влезла не в свое дело, некромантка, — выплюнул Люцифер.
Сгустившаяся вокруг него энергия не давала дышать. Боль разлилась по моей коже, словно ее раздирали острые зубы, поле зрения затягивала густая тьма.
«О боги. Я погибла. Погибла».
Я пыталась сопротивляться, но тщетно: тьма заволокла все, не оставив ни единого проблеска. Легкие сгорали, сердце норовило выскочить из груди, глаза выпучились, словно в декомпрессионной камере, но я билась, боролась, до смерти сражалась за глоток воздуха.
Неужели даже смерть покинула меня?
Нет, мой бог никогда меня не бросит.
Внезапно Люцифера озарила багровая вспышка, и он выронил меня. Я упала, не имея сил даже на то, чтобы закашляться. Мои легкие наполнялись дымом и вонью паленой плоти паранормалов — нихтвренов, кобольдов, оборотней.
Наконец кашель скрутил меня.
— Ты, должно быть, дьявол? — прохрипел Лукас. — Приятная встреча. Угадай, как меня зовут.
Я застонала сквозь кашель, отчаянно шаря среди пыли и обломков.
«Мой меч. Где мой меч? О боги, мне ничего не надо, только меч! Мне нужен меч».
— Бессмертный? — сотряс воздух голос Люцифера.
Я услышала рычание адского пса и тут же получила страшный удар в живот. Это Люцифер ударил меня ногой и отбросил к стене. Я охнула, снова задохнувшись.
— Ты можешь уйти, бессмертный. Я с тобой не ссорился.
Никогда не думала, что меня обрадует хрюкающий смех Лукаса. Послышался треск: он шагнул вперед, пинком отбросив что-то с дороги.
— Она мой клиент, эль дьябло. Не могу позволить тебе убить ее.
Воздух стал еще холоднее. Люцифер повернулся к Лукасу, как плывущая в ледяных водах акула. Кирпич и штукатурка застонали, посыпалась пыль. Дьявол заговорил, и его голос раздирал воздух до крови, заставляя меня страдать.
— Убирайся сейчас же или умри.
Лукаса эта угроза очень насмешила. Он рассмеялся и снова выстрелил в дьявола. Мир вспыхнул алым заревом, я увидела белый плазменный луч. Нога Люцифера поднялась и ударила меня с таким тихим звуком, словно кто-то стукнул по натянутой коже барабана.
Я застонала, приподнялась на четвереньки и надрывно закашлялась, корчась от страшной рези в желудке. На мои чувствительные уши обрушился удар, будто весь мир превратился в чудовищную звуковую волну. Грохот. Вопли. Глубокие. Горловые стоны страдающих от боли оборотней. Душераздирающее завывание истекающих кровью или обожженных нихтвренов.
Я отпрянула от стены, заходясь в кашле. Пыль забила мне ноздри. Мне показалось, что удар Люцифера разорвал мои внутренности и их заливала лава.
«Мой меч! Мой меч!»
У меня осталось одно желание — найти меч. Я была в шоке, перед глазами стояла серая пелена, левая рука отчаянно болела, горло саднило.
Послышался грохот, неистовые выкрики и смех Лукаса. Он достойно отрабатывал свои деньги.
«Плевать, кто его нанял. Мне нужен мой меч. Если Люцифер решил меня убить, я хочу умереть с мечом в руках».
Наконец боги услышали меня, и я заметила черную рукоять. Мои пальцы сомкнулись на ней в тот самый миг, когда Люцифер запустил пальцы мне в волосы и дернул мою голову вверх и назад, обнажая беззащитное горло. Я не упала, хотя спина выгнулась дугой. На корточках, прогнувшись назад, я захлебнулась собственным криком, когда копье боли пронзило меня.
— Открой мне секрет, жалкая душонка, что у тебя за дар, как ты добиваешься такой преданности? — задумчиво произнес Люцифер.
Он присел надо мной на корточки, и от перемещения его веса вокруг снова посыпались осколки пласгласса и куски штукатурки.
— Спрашиваю в последний раз, смертная шлюха. Где она?
«Не скажу. Никогда ничего тебе не скажу! Делай что хочешь, проклятый сукин сын!»
Я скрючилась от кашля, задыхаясь.
— Где она? — Он встряхнул меня.
Я резко вдохнула, преодолевая боль, чтобы ответить ему. И мне это удалось. Всего два коротких слова.
— Пошел на...
Дьявол взревел так, словно мир раскололся пополам. Меч в моей руке задребезжал. Люцифер снова дернул меня за волосы, прошипев что-то на языке демонов. Я совершенно вывела его из себя.
Ура! Это мне и помогло.
В моей голове оставалась лишь одна кристально ясная мысль: «Сейчас или никогда!»
Я подогнула ноги и распрямила их, оттолкнувшись изо всех сил. Его рука в последний раз больно дернула меня за волосы, искрящаяся энергия хлынула вверх по моей левой руке. Меч полыхнул белым огнем, когда я вывернула катану острым лезвием наружу, прижимая тупую сторону клинка к предплечью. А потом с разворотом протянула отточенное лезвие поперек живота дьявола.
Я почувствовала, что мой клинок сделал глубокий разрез.
Воздух сотряс невообразимый звук, словно кто-то ударил по всем клавишам старинного трубного органа разом и пропустил это через громкоговоритель. Я отлетела назад и грохнулась навзничь, приложившись затылком к груде кирпича и штукатурки. В моем несчастном животе словно что-то взорвалось, пронзив меня болью, но я не выпустила меч и сквозь грохот разрушения слышала пение клинка. Мои пальцы судорожно сжимали рукоять.
И тут я услышала то, чего никак не ожидала услышать снова.
— Только прикоснись к ней еще раз, — сказал Джафримель, и над руинами покатилась ледяная волна, — и это будет твое последнее действие на земле.
Повисла тишина, подобная ядерной зиме. Пустоту пространства наполняли лишь время и осыпающаяся штукатурка.
— Ты угрожаешь мне, падший?
— Нет, — спокойно ответил Джафримель. — Я предупреждаю тебя о последствиях. Не следует так обращаться с Правой Рукой.
Я с усилием втянула в себя воздух и передернулась, когда внутренности скрутила невыносимая боль. Мне хотелось закрыть глаза, свернуться в клубок, и пусть этот кошмар продолжается без меня. Я так устала, так вымоталась. Каждый мой нерв болел от изнеможения.
Упершись левой рукой в пол, я оттолкнулась и постаралась подняться. Со второй попытки мне удалось привстать на колени, и я прижала левую руку к животу. Меч, волочившийся по металлу и камню, был слишком тяжелым. Я отчаянно закашлялась и выплюнула темный сгусток крови. Горло тоже горело, как обожженное ядерным пламенем.
— Она была здесь, — прорычал Люцифер. От гнева ему трудно было говорить, и теперь его голос не казался прекрасным. — Она...
— Она служит тебе, носит твои безделушки и уже пострадала из-за тебя. В том числе от посланных тобой охотников. — Тон Джафримеля был в высшей степени спокойным, увещевающим и весьма обыденным. — Значит ли это, Князь, что ты освобождаешь нас от бремени службы? Я не вижу никаких других причин для подобного вероломства.
«О боги всевышние, Джафримель, что ты говоришь?» Я подняла голову, и все мышцы на моей шее взвыли от боли.
Джафримель возвышался посреди разгромленного притона «Таис-той». Блестящий темный плащ лежал на его плечах, как сама ночь. Люцифер стоял напротив. Прекрасное лицо Князя тьмы потемнело и исказилось от гнева. Пальцы Джафримеля сомкнулись на правом запястье Люцифера. Мускулы напряженно вздувались под рубашкой дьявола и плащом демона, когда первый порывался вперед, а второй теснил его назад. В конце концов дьявол отступил, вывернув свое запястье из руки Джафримеля. Отступил на пару шагов. Но этого было достаточно.
Аура Люцифера пламенела чернотой, разрушая ткань мироздания. Они смотрели друг на друга горящими зелеными глазами, как будто слова были лишь видимостью, ширмой для настоящего противостояния — поединка одинаковых пламенеющих очей. Вокруг них, меняя текучие очертания, вились два адских пса. Синяя шелковая рубашка Люцифера порвалась на груди, открыв золотистую кожу. Я заметила на ней пятнышко черной крови. Еще больше кровавых пятен было на его шелковых штанах.
Я сумела ранить дьявола.
«Йедо дал мне чертовски хороший клинок! — Сквозь отчаянную боль в голове промелькнуло восторженное изумление, тут же вытесненное другой мыслью, до нелепости всепоглощающей: — Он здесь. Джаф здесь. Теперь все будет хорошо».
Наивно, по-детски, но я в это верила. Если бы мне предложили выбор — оставить моего падшего или быть убитой на месте, я бы предпочла Джафримеля. Не важно, каким гадом он недавно себя проявил. Забавно: чудом избежав смерти, я радикально изменила свое представление о том, что можно простить.
Джафримель не смотрел меня, но его знак на моем плече ожил. Энергия хлынула в меня, взрываясь в желудке, словно туда сунули раскаленную добела кочергу. Кожу под волосами стянуло болью, я чувствовала жжение и кровотечение. Меч тихо звенел, сердцевина клинка светилась яростной белизной, синие рунические знаки соскальзывали с лезвия, окрашивая воздух. Мне удалось поднять его, выставить между собой и дьяволом. Впрочем, Люцифер переключил внимание на свое старшее дитя.
Красные огни притона продолжали мерцать, складываясь в замысловатые узоры, зловещие в отсутствие танцоров.
— Ты мог бы заставить меня поверить... — начал Люцифер.
От его голоса содрогнулся камень, потрескалась штукатурка, на разбитый пол посыпалась пыль.
И снова Джафримель прервал его. Я могла лишь устало дивиться тому, что вижу его, целого и невредимого. Его черный плащ развевался на огненном ветру.
— Хозяин этого города, твой союзник и агент Хеллесвранта, сообщил нам, что ты желаешь встреться с Данте один на один. Ты хотел заманить ее в ловушку и убить, Князь? Нарушить слово, скрепленное твоим непроизносимым именем. А как же наше соглашение?
На лице Люцифера отразилось удивление, потом раздражение и наконец осторожность. Целых полминуты он пристально смотрел на Джафримеля, и все это время, хотя в горле у меня отчаянно першило, я не решалась кашлянуть.
Джаф стоял, сцепив руки за спиной. Вид у него был расслабленный, чуть ли не скучающий. Но в глазах горел жгучий смертоносный свет, не уступавший тени теней Люцифера.
Я замерла, схватившись левой рукой за скрученный болью живот, а дрожащей правой сжимала рукоять меча. Часть моего сознания гадала, где же Лукас, но основное внимание сосредоточилось на Джафримеле.
«Если переживу все это, обязательно расцелую его. Но сначала поколочу за то, что лгал мне».
Как только я это подумала, мне стало очень стыдно. Он был здесь, и он противостоял Люциферу. Ради меня.
Он отказался от ада. Он забрал меня в Тоскано, исцелил от последствий психического насилия ка Мировича, защищал от опасностей, о существовании которых я не имела ни малейшего представлении. Он был предан мне. На свой манер.
Люцифер принял решение. Языки пламени над разгромленным притоном приобрели четкие угловатые очертания, словно из дьявола выходило внутреннее напряжение.
— Сожалею о том дне, старший, когда я поручил тебе присматривать за ней.
Однако тьма не ушла с его лица, а сгустилась, источая психические миазмы.
Боль в горле стала невыносимой, кашель одолевал меня так, что не было сил сдерживаться.
«Анубис! — взмолилась я. — Прошу, отвлеки их внимание. Они оба сейчас слишком опасны».
Джафримель пожал плечами.
— Что сделано, то сделано.
Его голос звучал чуть выше обычного, словно он передразнивал Люцифера. Или цитировал его.
Князь тьмы стиснул зубы. Одна его изящная кисть сжалась в кулак, возможно, и другая тоже, но мне ее не было видно. Впервые в жизни мне довелось увидеть, как дьявол лишился дара речи. Я бы открыла рот от изумления, если бы не сжимала зубы, чтобы не раскашляться. Одну руку я прижимала к раненому животу, в другой сжимала поющий песнь силы клинок.
Я не могла отвести взгляд от своего падшего, который гордо стоял напротив дьявола.
— Я Князь тьмы, — холодно произнес Люцифер.
— А я был твоим старшим.
Джафримель встретил взгляд Люцифера, и мне показалось, что в воздухе разнесся долгий стон. Мои волосы взъерошил веявший от противников ветер, и я почувствовала, что они насквозь пропитались пылью и кровью. Не только волосы все тело было в грязи, на мне не осталось живого места. Я не двигалась.
— Я был Убийцей Родичей. Ты сделал меня им, а потом ты сам порвал со мной. Я больше не принадлежу тебе.
— Я создал тебя. — Воздух стонал, раздираемый голосом Князя тьмы. — Твоя верность принадлежит мне.
— Моя верность, — с неколебимым спокойствием парировал Джафримель, — принадлежит лишь мне самому. Я пал. Я падший. Я тебе не сын.
Снова воцарилась убийственная тишина. Люцифер повернулся на каблуках, и мир мгновенно встал на место, вернулся в нормальное состояние. Дьявол шагнул к разверзшемуся перед ночным клубом зияющему провалу. Один щелчок золотистых пальцев, и адские псы радостно припустили за ним. Один задержался и рыкнул на меня через плечо.
«Теперь я догадываюсь, кто послал собак, — сам Люцифер. Он хотел удостовериться, что я успешно сыграла роль приманки. Мерзавец. Грязный мерзавец».
Я обмякла, опустила меч, и меня снова сотряс кашель. Да так, словно мне в легкие угодил плазменный заряд.
Князь остановился и повернул голову, так что я видела его профиль.
— Джафримель. — Голос его снова стал мягким и медоточивым, ужасающим в своей красоте. — Обещаю тебе, мой старший. Рано или поздно я убью ее.
Люцифер исчез. Пропал. Воздух стремился затянуть прореху на том месте, где только что стоял дьявол, но ничего не получалось. Его присутствие повредило ткань бытия.
Джафримель молчал, его сосредоточенный взгляд был устремлен вперед. На меня он не смотрел, что радовало, ибо на лице его было написано нечто ужасное, бесповоротное и всепоглощающее.
— Пока я за ней приглядываю, ничего не выйдет, — спокойно сказал он.
Глава 40
Я кашляла, выплевывая сгустки черной крови, и чувствовала себя так, словно меня разорвало надвое. Ноги были как чужие, словно из глины. Я с трудом могла стоять.
Джафримель опустился рядом со мной на колени, взял меня за правое запястье и заставил выпустить меч, а потом, не сказав ни слова и не мешкая ни секунды, запустил другую ладонь мне под мышку и прижал к моей рубашке. Его пальцы горели.
Толчок энергии прожег меня насквозь. Я вскрикнула, сложилась пополам, и меня вырвало. Он бесстрастно выругался, и я упала в его объятия. Жуткая, разрывающая на части боль стихла.
«Все в порядке. Все будет хорошо. Он здесь».
Я почувствовала идиотскую детскую уверенность и сдержала рвавшиеся наружу слезы.
Меня уже не волновало, что он делает, — я просто была чертовски рада его своевременному появлению.
Он поцеловал меня в лоб, в щеку, крепко обнял и, уткнувшись в волосы, произнес:
— А'тай, хетайре а'нанкимель'иин. Дириин. — Его голос дрогнул. — Почему, Данте? Почему?
«О чем ты меня спрашиваешь? Я просто хочу выжить».
Я попыталась вздохнуть, и меня пронзила боль. Пришлось повторить попытку, уже осторожнее. Все горло было ободрано, воздух обдирал его, как наждак. Что так поранило мне трахею?
— Лукас, — надсадно прохрипела я. — Принял Люцифера... он...
— Найди Бессмертного, — бросил Джафримель через плечо. — Быстро.
«Кто здесь?» — промелькнула отстраненная мысль. Меня била дрожь. С чего бы это? Ведь уже не холодно.
— Джа-аф...
— Молчи. Ты ранена и нуждаешься в отдыхе, — сказал он резко. — И не спорь со мной.
— Джафримель... — пыталась я выговорить. — Джафримель, я... я видела... перед...
— Хватит об этом. — Он не желал слушать.
Я снова провалилась во тьму, однако успела услышать хриплый голос Лукаса.
— Проклятье, мне больно! Шевели задницей, нам нужно поймать транспорт.
Я медленно приходила в себя после долгого пребывания в туманном мраке. Обнаружила, что лежу на боку, обернутая во что-то мягкое и теплое. Пульсирующая энергия омывала мою кожу и проникала вглубь, пробирая до мозга костей. Слышался голос Джафримеля, тихонько говорившего на своем языке. Ладонь легла на мой лоб, и от этого прикосновения по телу растекся целительный, ласкающий жар. Он прошелся по линии волос, спустился по щеке, коснулся моих губ.
Завывание. Похоже, это всепроникающий гул антиграва. Мы летим?
«Не люблю летать».
Я открыла глаза.
Меня приветствовал тусклый свет, а за ним пришло осознание того, что мои руки сжимают ножны. Меч был здесь, со мной, и мои ладони воспринимали гудение наполнявшей его энергии. Это было хорошо.
Джафримель выпрямился и отступил, стоило мне поднять на него глаза. Я лежала на медицинских носилках, привинченных к стене — судя по изгибу, это была внутренняя переборка большого самолета.
Ложе было жестким, но я выжила, меня не задушили и не разорвали пополам. Все части моего тела целы и на своих местах.
Ощущение было восхитительным. Я закрыла глаза, открыла их снова — Джафримель не исчез.
— Боги! — прохрипела я. — Рада тебя видеть.
Вид у него был удивленный и благодарный. Мрачное лицо прояснилось.
— Раз так, я счастлив. С тобой все в порядке. Твой друг Лукас поправляется, Маккинли и Ванн не в худшем состоянии. Тиенс встретит нас в Гизе. Люди вернулись к своим делам, все, кроме твоего некроманта.
При упоминании Леандра рот его скривился.
Я кивнула. Находиться рядом со мной было опасно, а люди так уязвимы. Я почувствовала укол вины: я ведь и сама была человеком...
Неужели это всего лишь привычка, как говорил Джафримель?
Мне не хотелось так думать. Я оставалась человеком в сердце — а это самое главное.
Он подался вперед. Глаза его светились зеленым. Он пристально смотрел на меня, а я на него, и в молчании между нами вызревало нечто новое.
В кои-то веки Джафримель прервал молчание первым.
— Он мог убить тебя.
Я кивнула, мои волосы разметались по жесткой хлопковой наволочке. Куда же подевалась подушка?
— Конечно, он этого хотел. — И тут у меня сам собой вырвался вопрос. — Ты охотился на падших, Джафримель?
Он застыл. Мне никак не удавалось привыкнуть к такой степени неподвижности, когда кажется, что даже молекулы замедлили свой стремительный танец. Затем лицо Джафримеля потемнело: это и стало ответом, которого я ждала.
— Почему ты не говорил мне? — Это прозвучало не гневно, а сочувственно. — Если бы ты только поговорил со мной...
— Я не видел смысла рассказывать тебе о каждом убийстве, совершенном мной по приказу Князя, — ответил он жестко.
Но его горечь не была направлена на меня.
— Почему ты не хочешь мне верить? Разве трудно делать то, о чем я прошу?
«Ты можешь заставить меня делать все, что тебе угодно. Наверное, ты будешь пытаться. А я буду бороться, хоть и люблю тебя. Ты не вправе управлять мной».
— Мне хочется тебе верить, — прошептала я. — Но это непросто.
Оставался один последний вопрос.
— Люцифер предлагал тебе вернуться в ад, на прежнее место, если ты откажешься от меня?
Он долго молча смотрел на меня, а потом его лицо озарилось пониманием и дикой яростью.
— Андрогин Вардималя!..
— Она хотела встретиться со мной...
Я собиралась сообщить ему, что Ева моя дочь, если верить ее собственным словам, но замолчала. Незачем ему это знать. Это глубоко личное. Сугубо человеческое, касается Дорин и меня. Только меня.
— Ага. Ну вот, теперь в этом есть смысл.
Джафримель выпрямился и отвернулся от меня, напряженно передернув плечами.
Он откинул голову так, что чернильные волосы отлетели со лба, и я ощутила дрожь.
— Джафримель. Не надо.
Я почти не рассчитывала, что он слушает меня, но он слушал. Его реакция сказала мне все, что требовалось узнать. Он не скрывал правду о бегстве Евы, он сам ничего не знал. Мне очень хотелось верить, что это так.
«Ты веришь, потому что тебе хочется верить или потому что в этом есть смысл?»
Не важно.
Он вновь обернулся ко мне, и я вздрогнула: его верхняя губа приподнялась, обнажив зубы, глаза горели яростным огнем. Вид у него был более устрашающий и опасный, чем у похожего на быка Велокеля.
— Андрогин из ада, — произнес он. — Ну конечно. Точно. Полагаю, Охотник и Двойняшки с ней в сговоре.
— Думаю, да.
Я выпустила из правой руки рукоять меча, чтобы опереться на локоть, вдавившийся в мягкое теплое одеяло из микроволокна. Джафримель мгновенно оказался рядом и помог мне. Моя одежда была чистой: возможно, ее привели в порядок с помощью энергии. Джафримель знал, что я терпеть не могу грязь. Я удивилась еще сильнее, когда заметила, что мой меч красуется в новых ножнах, покрытых лаком цвета индиго.
— Джафримель, она просила меня отвлечь тебя. Давай просто переждем семь лет, делая вид, будто мы не можем ее найти, а потом...
— Она выступила против Князя? — Он отвел прядь волос, упавшую на мое лицо. — Ей не победить. Она молода, неумела, не имеет поддержки.
— Она победит, если ты ей поможешь. Ты...
Мне самой было трудно поверить, что я это сказала, а ему тем более. Он стиснул зубы и отвел глаза. Золотистая щека дернулась.
— Нет, — процедил он сквозь губы.
Только одно слово.
— Джафримель.
«Пожалуйста!» — готова была молить я. Но вовремя остановилась. Упрашивать — это слабость.
Ева была дочерью Дорин и моей дочерью. Это стоило любой слабости, если бы я смогла объяснить ему, убедить его помочь мне. Но он заговорил прежде, чем мне удалось подобрать слова.
— Ты просишь меня подвергнуть твою жизнь опасности, принять участие в восстании, обреченном на провал. Нет, Данте. Я не буду рисковать тобой.
— Люцифер все равно хочет меня убить.
Это прозвучало невыразительно и безнадежно. Да и на что мне надеяться, если дьявол желает моей смерти?
— Я могу помешать ему, — ответил Джафримель, сжав мое плечо. — До сих пор мне это удавалось.
«О Джаф, пожалуйста. Помоги мне выбраться».
— Джаф, она просила. Не требовала, не пыталась принудить. Только просила!
Кажется, это рассердило его.
— Она демон. Мы лживые создания, моя любознательная, если ты еще не заметила.
«О нет, еще как заметила. Поверь мне, я это учитываю».
— А как насчет тебя?
Он подался ближе, так что его нос оказался в дюйме от моего, а глаза предостерегающе полыхнули зеленым.
— Суди меня по моим действиям. Я всегда верен тебе.
Я открыла рот, чтобы возразить, но поняла, что не стоит этого делать. Сейчас мне нужен был ответ на один вопрос.
— Главный нихтврен не говорил, что меня ждет Люцифер. Он сказал, что это демон с зеленым камнем. Ты солгал.
Джафримель не ответил. Мое сердце отчаянно колотилось.
— Ради меня ты покинул ад и лгал Князю тьмы. Лгал, чтобы защитить меня от дьявола. Ты оттолкнул его. Ты остановил его.
Он молча пожал плечами, его плащ зашелестел.
Я протянула правую руку, коснулась его лица, и он со вздохом закрыл глаза, подаваясь навстречу моим пальцам. Не будь он так близко, я не заметила бы в полумраке единственной слезинки, выкатившейся из-под его ресниц и скользнувшей вниз по щеке.
«О Джафримель!»
Сердце мое разбилось. Я почти физически чувствовала, как оно разваливается на части.
— Что мне с тобой делать? — с трудом выговорила я, глотая слезы. — Ты пытался заставить меня жить по-твоему. Это причиняет мне боль.
Его лицо исказилось гримасой страдания, и я разгладила пальцами его рот.
— Извини, — выдохнул он, наклонился и прикоснулся губами к моей коже так, что с каждым словом целовал мне руку. — Я не должен был этого делать, знаю, но я боялся. Боялся, что тебе будет больно.
«О боги!»
Я провела пальцем по линии его скулы, потом по нижней губе, чувствуя, как он расслабляется. Потом прижалась губами к его щеке и прошептала:
— Идиот. Я люблю тебя. Ты представить себе не можешь, как я тебя люблю.
Он вздрогнул, словно от удара, и ответил:
— Прости. Не сомневайся во мне.
Он извинился! На самом деле, всерьез извинился. Чудеса происходили на каждом шагу.
Я не могла вымолвить ни слова, мое горло сжалось от волнения, но это не помешало мне кивнуть. И несколько раз сглотнуть.
Затем он открыл глаза, и я ахнула, увидев сияющее в них зеленое пламя. Джафримель всмотрелся в меня, поцеловал в щеку, удостоверился, что я удобно устроена, выпрямился, отступил на пару шагов и сцепил руки за спиной.
— Ты голодна. Через полчаса мы приземлимся.
Теперь мы понимали друг друга. Его глаза говорили: «Прости меня. Научи меня этому. Ты единственная, кто может меня научить».
Сердце мое подскочило и ответило:
«Просто верь мне и никогда не сомневайся. Это все, что от тебя нужно».
Было и нечто большее. Я не могла облечь это в слова, но видела, что он осознал все без слов. Между нами возникло полное понимание и согласие, по крайней мере, в этот расколотый миг. Мое сердце сжалось в груди, к щекам прихлынула жаркая волна. Что бы ни означало понятие «падший», Джафримель любил меня. Я получила достаточно доказательств. Остальное могло подождать.
Я кивнула на меч:
— Спасибо тебе за ножны.
В моем хриплом голосе вновь зазвучали медовые и золотые нотки.
Он прекрасно знал, что я благодарю не только за это, и вознаградил меня слабой улыбкой. Затем потянулся, открыл металлическую стасис-камеру, достал что-то небольшое, но явно увесистое, шагнул вперед и протянул мне. Чтобы принять подношение, мне пришлось положить меч на пол.
— Маленький подарок для моей возлюбленной.
Он скрылся за переборкой, а я ощутила в руках знакомый вес. Обсидиановая статуэтка, мягко светившаяся под слоем нагара от пламени, уничтожившего наш дом. Сидящая женщина с гордой львиной головой, над которой сверкал незапятнанный гарью золотой диск. Я могла отследить потоки демонической энергии, потраченной Джафримелем на восстановление нарушенных пламенем молекулярных связей. Это было невообразимо. Мощь и точность, восстановившие гладкий обсидиан. Феноменальная мощь и нечеловеческая точность.
Все это для меня. Единственный, самый главный подарок, и Джафримель знал, как этот дар преподнести. Его сила. Горячие слезы лились по моим щекам. Как же неверно я судила о нем. Так же, как он обо мне.
Глава 41
Лукас в рваной рубашке, задубевшей от крови, обмяк в кресле. В иллюминаторы лился свет. Я отбросила волосы назад, заправила их за уши и присмотрелась к нему.
Выглядел он ужасно: сухопарый, тощий, весь в грязи и кровавой коросте. Свою шестидесятиваттную плазменную пушку он держал на коленях, прислонившись щекой к направленному вверх гладкому черному стволу, а ноги, обтянутые изорванными джинсами, вытянул вперед. Хотя бы сапоги на нем уцелели. Желтые глаза под полуопущенными веками смотрели вдаль, и в них угадывалось чувство, исследовать которое мне не хотелось: смесь ярости и удовлетворения.
Я подвинулась ближе к нему. Наш летательный аппарат был вместительным, но узким, с круглыми, как у военного транспорта, бортовыми иллюминаторами. Не знаю, где Лукас его раздобыл, но самолет уносил нас прочь от демилитаризованной зоны Сараево, а все прочее меня не заботило.
Маккинли с Джафримелем тихонько совещались впереди, в кабине пилота (аппарат был таким старым, что у него имелась настоящая кабина, отделенная от салона), а Ванн стоял у входа в нее, сложив руки на груди.
Он сердито смотрел на Лукаса. Все его коричневое лицо покрывали ужасные синяки, один глаз был перевязан.
Узнавать подробности того, что с ним случилось, мне не хотелось.
Человеческого запаха в салоне я не чувствовала. Агенты пахли сухой корицей с легким демоническим оттенком, Лукас — небытием и засохшей кровью, а мы с Джафримелем... ну, от нас исходил запах демона. Как и должно быть.
Я откинулась на спинку сиденья, поставив катану между коленей.
«Мой клинок может уязвить дьявола. Боги, дайте мне силы в следующий раз. Уверена, что он настанет, этот следующий раз».
— На кого ты работаешь на самом деле, Лукас? — тихо спросила я.
Он пожал плечами, его веки опустились еще ниже.
— На тебя, — прозвучал слабый шепот. — С Новой Праги. Меня наняли, чтобы встретить тебя и присмотреть за тобой. Плата, надеюсь, двойная.
Я кивнула, оторвав голову от изголовья кресла. В конце концов, это справедливо.
— Если хочешь идти своим путем, винить не буду. Ты уже защитил меня перед дьяволом.
«И очень удачно. У нас был шанс на победу. Впрочем, нет. Без Джафримеля никакого шанса не было».
Лукас снова издал ужасный хриплый, трескучий смешок. Похоже, ему все во мне казалось забавным.
— Вот дерьмо паленое! — просипел он. — Это самое интересное, что я видел за долгие годы, так что останавливаться не собираюсь. Клянусь глазами и ушами демонов! Пока четвертый демон жив, я с тобой, чика.
Я кивнула и обхватила себя руками. Всегда лучше вовремя платить долги, пока не наросли проценты, а я перед ним в долгу. Даже если он сам так не считает. Без него Люцифер убил бы меня раньше, чем Джафримель подоспел на помощь.
— Я говорила, что цену мы обсудим особо. Сколько ты хочешь?
— Твой дружок демон заплатил мне, Валентайн. Считай, что тебе повезло.
Ну, сегодня день сюрпризов. Я нервно поерзала на сиденье, пристраивая голову на спинке.
— Думаешь, она говорила правду? — спросила я, имея в виду Еву.
Ведь Лукас был там и слышал ее.
— Почем знать? Я не маги. — Он слегка переместился, словно ему было больно. — Это чертовски много объясняет.
— Ты в порядке? — задала я дурацкий вопрос.
Нам обоим было не по себе. А как иначе, если ты связался с Люцифером?
— Проклятый дьявол чуть не вытянул мою хандру через нос. Это больно, — вздохнул Лукас и добавил: — Похоже, даже он не может меня убить.
— Дай ему время. — Я вовсе не хотела, чтобы это прозвучало легкомысленно. Потом, подавшись вперед, запустила пальцы себе в волосы. — Слушай, Лукас, у тебя когда-нибудь были друзья? Настоящие друзья.
Он пожал плечами, будто пытался вспомнить. Его желтые глаза были прикованы ко мне.
— Если бы у тебя был друг, — не отставала я, — и он обманул тебя, но не просто так, а имея серьезную причину, что бы ты сделал?
Лукас смотрел на меня и молчал.
Самолет резко снизился, так что нас основательно тряхнуло, потом снова набрал высоту — видимо, чтобы разминуться с транспортным потоком. Я схватилась левой рукой за живот, оберегая свежие раны.
Лукас выпрямился и подался вперед, опершись локтями о колени.
— Ты просишь у меня совета, чика. Это опасно. — Он хрипло вздохнул. — В мире я видел уйму дерьма. Чаще всего бессмысленного. И скажу тебе только одно: бери все, что можешь взять.
Я обдумала это заявление. Хорошо ли это? «Бери все, что можешь взять». Честно ли это, по крайней мере?
— У тебя совсем нет друзей?
Он снова пожал плечами.
Я закрыла глаза, откинувшись в кресле.
— Теперь у тебя есть друг, Лукас. — Я помолчала, чтобы он уяснил мои слова. — Теперь у тебя есть друг.
Ведь из-за меня он стрелял в дьявола. Не важно, что это его работа.
«Бери все, что можешь взять».
Ева хотела быть свободной, а Люцифер хотел ее захватить, раз использовал меня как приманку. Кроме того, Люцифер хотел занять меня слежкой за беглецами, чтобы у меня не осталось времени на выяснение, почему его интересует именно Ева. Джафримель, вероятно, хотел, чтобы мы оба остались в живых и успели понять, какая сторона берет верх; его трудно в этом винить. Лукас был любопытен и надеялся, что Люцифер сможет его убить.
«Бери все, что можешь взять».
Что из всего этого мне нужно? Я пока не определилась.
Мы направлялись в Каирскую Гизу, чтобы после встречи с Леандром выяснить, куда следовать дальше. Мне предстояло решить, буду ли я выслеживать для Люцифера дочь Дорин или рискну собственной жизнью — а также жизнью Джафримеля — и брошу вызов Князю тьмы.
Впрочем, кого я пыталась обмануть? Я уже поняла, что надо делать.
Оставалась одна трудность: уговорить не только себя, но и Джафримеля.
Глоссарий
А'НАНКИМЕЛЬ (язык демонов) — 1) падший демон; 2) демон, вступавший в половую связь с человеком; 3) закованный в цепи; 4) щит.
АНДРОГИН — 1) (демонический термин) транссексуал, трансвестит, гермафродит, используется по отношению к человеку; 2) демон высшего ранга, способный к размножению.
АНИМОН — аккредитованный псион, наделенный телепатической связью с животными и умеющий их лечить; обычно анимоны используются в качестве ветеринарных врачей.
ANUBIS ET'HER KA (др.-егип.) — выражение, обозначающее что-то вроде: «Да защитит меня/нас Анубис».
ВЕРХОВНАЯ СИЛА — 1) высшее паранормальное существо какого-либо города или территории, имеющее право вести переговоры или отдавать распоряжения. Примечание: в городах Верховной силой обычно становятся нихтврены, в сельских областях — оборотни; 2) (техн.) источник любого вида энергии; 3) (устар.) любое паранормальное существо, в распоряжении которого находятся двое вассалов. Данный термин применим к периоду, предшествующему Пробуждению.
ГЕГЕМОНИЯ — одна из двух огромных территорий, сверхдержава. Включает Северную и Южную Америку, Австралию, Новую Зеландию, большую часть Западной Европы, Японию, часть Центральной Азии и отдельные области на территории Китая. Примечание: после Семидесятидневной войны две сверхдержавы заключили между собой мир, в результате чего возникло как бы единое правительство одного, но разделенного на две части государства. Африка стала протекторатом Гегемонии, однако власти Гегемонии из дипломатических соображений предпочитают заявлять, что это только на бумаге.
ГЛАВНЫЙ НИХТВРЕН — 1) нихтврен, свободный от обязательств перед своим хозяином; 2) нихтврен, управляющий определенной территорией.
ДЕВЯТЬ КАНОНОВ — состоящий из девяти частей список рун, применяемый по всему миру; был систематизирован в период Пробуждения с целью управления парапсихологическими и магическими силами. Часто используется как кратчайший способ начертания магических кругов или в качестве быстрого заклинания. Примечание: отличается от других видов магии тем, что недоступен для людей, иные из которых вполне способны овладеть старинными видами магии.
ДЕМОНЫ — 1) любой вид одушевленного разума, не относящегося к миру людей, но вступающего с ними в контакт. Демоны могут иметь телесную оболочку, но иногда она отсутствует; 2) обитатели ада, которых часто принимают за божества или, как в новохристианской религии, злых духов. На самом же деле демоны являются одушевленными существами потустороннего мира, наделенными техническими и парапсихологическими/магическими способностями, значительно превосходящими способности людей; 3) любой представитель вышеназванного вида существ; 4) (сленг) особо пагубная физиологическая склонность.
КА (устар.) — 1) душа или дух. Согласно верованиям древних египтян, ка — это духовная сущность человека, в отличие от его души; 2) судьба, особенно трагическая, злой рок; 3) связь между двумя душами, которые взаимно влияют на судьбу своих хозяев; 4) (техн.) конечная стадия патологии пожирателя, когда вечный, неутолимый голод вынуждает его высасывать энергию из людей. Обычно на это уходит от нескольких секунд до двух минут.
КОБОЛЬДЫ — вид паранормальных существ, внешне похожих на тролля, с толстой шкурой и склонностью к простейшей земной магии.
КОЭФФИЦИЕНТ МЕЙТСОНА — показатель степени парапсихологических способностей человека. Примечание: как и шкала Рихтера, является показательной величиной; ребенок, претендующий на получение гранта и обучение за счет Гегемонии, должен набрать не менее пяти баллов. Высшее число баллов — сорок; если количество баллов превышает сорок, способности ребенка относят к разряду выдающихся и его зачисляют в специальную школу для псионов, где готовят в основном агентов спецслужб.
ЛЕВАЯ РУКА — колдовская дисциплина, использующая энергию, полученную «нечестивыми» средствами — кровопусканиями, принесением в жертву людей или животных, а также особыми наркотиками. Левша — последователь учения Левой Руки.
ЛУДДЕР — 1) член консервативной луддистской партии; 2) противник генетических манипуляций, использования псионического таланта или и того, и другого; 3) {сленг) техно-фоб; 4) {сленг) лицемер.
МАГИ (слово не имеет числа и рода, не склоняется. Раньше употреблялся термин «магиус», который теперь считается устаревшим) — 1) псион, прошедший соответствующее обучение; 2) представители оккультных наук, которые в период, предшествующий Пробуждению, обладали основными познаниями в области парапсихологии и занимались их распространением; 3) аккредитованный псион, обладающий способностью вызывать демонов или обуздывать потусторонние силы, проникавшие в мир людей вместе с вызванными колдовством демонами. Как правило, маги держатся закрытым сообществом или объединяются в маленькие, но также закрытые группы.
МЕРИКАНСКИЙ — язык общения, применяемый на планете, а также официальный язык Гегемонии; подвергается сильному воздействию со стороны других диалектов.
МЕРИКАНЕЦ (устар.) — 1) гражданин Гегемонии; 2) гражданин Старомериканского региона до Семидесятидневной войны.
МЕРТВЯК — 1) некромант; 2) обычный человек, не обладающий парапсихологическими способностями.
НЕКРОМАНТ (сленг: мертвяк) — аккредитованный псион, обладающий способностью вызывать душу умершего и заставлять ее отвечать на вопросы. Примечание: в некоторых случаях некромант способен излечивать смертельные раны и удерживать душу в мире живых, тем самым спасая человека от смерти.
НИХТВРЕН (сленг, кровосос) — измененный человек, питающийся человеческой кровью. Примечание: нихтврены старшего поколения способны питаться сильными человеческими эмоциями, особенно эмоциями псионов. Поскольку все нихтврены когда-то были людьми, они занимают промежуточное положение между человечеством и «другими видами». Они считаются паранормальными существами и обладают гражданскими правами, которые получили с наступлением периода Пробуждения, в результате решительных выступлений в свою защиту сенатора Эдриена Ферримана.
НОВОХРИСТИАНСТВО — религиозное течение, отделившееся от религии Смирения, широко распространенной в период с 1100-х годов до второй половины двадцатого столетия; возникло сразу после образования Республики Гилеад и последовавшей за этим Семидесятидневной войны. Примечания: 1) считается, что падение новохристианства спровоцировал Великий банковский скандал, случившийся в Ватикане, в результате чего к власти пришел некий Кохба бар Гилеад, один из самых харизматичных республиканских вождей; 2) в основе законов Республики лежали принципы старохристианской религии и — до некоторой степени — иудаизма. В настоящее время новохристианство утрачивает былые позиции и остается популярным лишь среди представителей среднего класса.
ОБОРОТЕНЬ (сленг: кейн, меховушка) — измененный человек, способный по своему желанию превращаться в мохнатое животное. Примечание: существует несколько подвидов оборотней, например люпусы и мавольфы. Люди и представители других видов практически не способны различать виды оборотней.
ПОЖИРАТЕЛЬ — 1) псион, утративший способность усваивать энергию окружающего пространства, в результате чего вынужден забирать ее, а точнее, красть у обычных людей и псионов; 2) (сленг псионов) ложный друг, человек себе на уме.
ПРОБУЖДЕНИЕ — период, связанный с мощным всплеском парапсихологических и магических способностей, а также с резким увеличением численности псионов. По мнению ученых, начался сразу после падения Республики Гилеад и достиг своей кульминации с выходом двух указов: Указа о парапсихологии (систематизировал типы парапсихологической энергии) и Указа о видах паранормальных существ (гарантировал защиту и давал право на голосование всем паранормальным существам). Эти указы стали настоящим триумфом сначала незаслуженно отверженного, а затем глубоко почитаемого всеми сенатора Эдриена Ферримана. Примечание: говорят, якобы с падением республики период Пробуждения закончился, а соотношение псионов и обычных людей вновь пришло в норму. Однако подобные явления продолжают повторяться до нашего времени с цикличностью раз в семьдесят лет.
ПСИОН — 1) аккредитованный, квалифицированный специалист или ученик, наделенный парапсихологическими способностями; 2) человек с парапсихологическими способностями.
ПУЧКИН — 1) официальный язык Федерации Пучкин; испытывает сильное давление со стороны других диалектов; 2) гражданин Федерации Пучкин.
РАНГ — вид классового/социального разделения демонов. Примечание: строго говоря, существует три ранга демонов: низший, средний и высший. Маги имеют дело в основном с представителями высшего эшелона низшего ранга и низшего эшелона среднего ранга. Демоны высшего ранга не поддаются контролю и весьма опасны.
РЕСПУБЛИКА ГИЛЕАД — теократическая старомериканская империя, основанная на принципах старохристианства и иудаизма. Просуществовала со второй половины двадцатого столетия (время, когда разразился Великий банковский скандал Ватикана) до конца Семидесятидневной войны. Примечание: до того как к власти пришел Кохба бар Гилеад, захвативший власть над всем Западным полушарием, члены организации «Евангелисты Гилеада» объявляли себя сторонниками религиозного течения, а не республиканцами. Политические распри, возникшие между вождями республики, привели к войне и колоссальному ядерному взрыву, произошедшему в районе пустыни Вегас.
РУНИЧЕСКАЯ КОЛДУНЬЯ — псион, основной или вторичный талант которого — толкование рун Девяти канонов.
СВАНХИЛЬДЫ — вид паранормальных существ, характеризующихся полыми костями, оперением на теле, ядовитым мясом, а также пассивностью и миролюбием.
СВОБОДНАЯ ЗОНА — автономная область, имеющая определенные льготы в области торговли. Не является протекторатом ни Гегемонии, ни Пучкина, однако поддерживает дружеские отношения с обеими территориями.
СЕДАЙИН — 1) аккредитованный псион, наделенный способностями врачевания; 2) (устар.) слово из языка нихтвренов, означающее «голубая рука». Примечание: седайин настолько миролюбивы, что не могут защитить даже самих себя; любое насилие их парализует, и больше всего на свете они боятся причинить боль. Из-за этого седайин можно считать великолепными врачами, однако, к сожалению, они крайне уязвимы.
СЕКС-ВЕДЬМА (устар. тантраиикен) — аккредитованный псион, использующий энергию, которая образуется во время полового акта; кроме того, секс-ведьмы получают энергию от боли, которая вызывает у них сильный прилив эндо