close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Столичный оборотень

код для вставкиСкачать
Столичный оборотень
Столичный оборотень
Олег Овчинников
2
Вот так засмотришься на что-нибудь,забудешь смотреть под ноги,
запнешься о бордюр...а ударишься коленкой уже о поребрик.Все
смешано в жизни Героя:бордюр и поребрик,пышки и пончики,
Дворцовая площадь и Красная,Тверская и Невский проспект...
Оглавление
4
3
4
5
На небе ни облачка,однако цвета его навскидку не опре-
делишь.Диск солнца торчит в зените,будто приклеенный,но
смотреть на него можно не щурясь и не моргая,как в дет-
стве.Не потому,что стал невиннее и ниже ростом,а потому,
что смог.Smog,вернее сказать.Привычный уже атрибут мос-
ковского лета.В такую погоду достаточно провести на улице
пять минут,чтобы всеми раздраженными слизистыми почув-
ствовать,как автмобильные выхлопы смешиваются в воздухе
с копотью тлеющих где-то под Шатурой торфяников.Словом,
так себе погодка,и даже долгожданное солнышко...
Черт!
Я зашипел и осторожно потрогал ушибленную ногу.Вроде
бы,ничего.Гнется,по крайней мере.Да и джинсы с новым
разрезом или кожаной заплаткой станут только моднее.И все
равно...Почему это случается именно со мной?Засмотришь-
ся на что-нибудь,забудешь смотреть под ноги,запнешься о
бордюр...а ударишься коленкой уже о поребрик.
Да,если разобраться,только со мной это случается.Ни с
кем,кроме.
Пока стоял на коленях,пока задумчиво щупал мениск и
отряхивал штанину,несколько капель задорно шлепнули по
темечку.Большинство затерялось в косичках,но одна,самая
бесцеремонная,скатилась за воротник,заставив меня передер-
нуть плечами.Хотя вообще-то на улице заметно потеплело.И
посвежело.
Я медленно выпрямился и—ну ничему не учится человек!–
уставился на небо.
Здесь оно было голубым,в редких перистых разводах,на-
поминающих скупо отмеренную,зато заботливо размазанную
по тарелке порцию картофельного пюре в какой-нибудь сту-
денческой столовой.И солнце по-прежнему висело прямо над
головой,хотя светило не в пример ярче.Хватило пристально-
го взгляда,чтобы заслезились глаза,– не хуже,чем от удара
о...поребрик.Да-да,не нужно путаться в мелочах!
А вот туч не было совсем,так что откуда на меня капало,
6
было неясно.
Тучи еще только собирались,набухая будущим дождем.
Я улыбнулся—что еще мне оставалось?– когда бойкая дев-
чушка в веселенькой матроске подскочила ко мне с предложе-
нием немедленно отправиться на часовую обзорную экскурсию
по рекам и каналам.Сесть в маломестный катерок на кана-
ле Грибоедова и через три дня вынырнуть где-нибудь в устье
Неглинки,для экскурсии по которой больше подойдет бати-
скаф?Нет уж,прошу покорно!
Я пожал плечами,девчушка в последний раз стрельнула
в меня глазами,на сдачу,и отправилась отлавливать новую
жертву в плотном потоке прохожих,которым—я давно пере-
стал этому удивляться—не было дела ни до меня,невесть от-
куда возникшего посреди тротуара,ни до моей разбитой ко-
ленки.
Медленно и грустно я дохромал до ближайшего магазинчи-
ка,потянул на себя стеклянную дверь и,отстояв небольшую
очередь,сказал продавцу в белом халате:
– Мне четыре по...пожалуйста,четыре пышки!
Прежде чем выполнить заказ,продавец смерил меня непри-
ветливым взглядом и пригвоздил к полу вопросом:
– Москвич?
Черт!А ведь мне казалось,я быстро исправился.И все
равно—дурак,мог бы сообразить:раз на вывеске над входом
написано «ПЫШКИ»,то глупо требовать от хозяина заведе-
ния пончиков.
Вместо ответа я сокрушенно пожал плечами.Москвич?
Можно и так сказать...Не скажешь же,в самом деле,«крас-
ностреловец».
Продавец не сложил—побросал в прозрачный пакетик че-
тыре посыпанных сахарной пудрой колечка и не опустил—
швырнул его на прилавок.
Но чего стоит косой взгляд и недовольное брюзжание за
спиной в сравнении с щекочущим ароматом свежевыпеченной
сдобы?Первое колечко я нетерпеливо вытянул из пакетика
7
прямо в магазине,одним решительным укусом превратил его в
полумесяц и,старательно жуя,толкнул локтем входную дверь.
Черт еще раз!
Дверь,как ни странно,не поддалась,зато от локтя к за-
пястью пробежала короткая электрическая волна и пальцы на
мгновение онемели.Я негромко зашипел сквозь зубы и помя-
нул недобрым словом составителя гороскопа,посулившего мне
утром по радио день повышенного травматизма.
Я потянул ручку на себя—и,на сей раз дверь открылась
без сопротивления,а я оказался на Тверской,механически
отметив,что вывеска над входом за то время,что я провел
внутри,разительно изменилась.Да и вкус у пышки стал дру-
гим.Пончиковым.
«Эх,– вздохнул я,глядя на небо неопределенного цвета,
как будто закопченное не одним миллионом бездельников.–
Вот бы сюда дождичек!»
Тусклое солнце,покрытое хорошо различимыыми пятнами,
напоминало полную луну.
Завыть,что ли?– пришла в голову неожиданная мысль.
Хотя почему неожиданная?Очень даже ожидаемая.
Ведь я,в некотором роде,оборотень.
В первый раз меня «перекинуло» в пятнадцать лет.Когда
мы всем восьмым «А»,в сопровождении классной руководи-
тельницы и приданного ей для укрепления дисциплины физ-
рука,на весенних каникулах поехали в тогда еще город-герой
Ленинград.То есть,одноклассники мои определенно съезди-
ли,а вот я...до сих пор не пойму,каким образом там ока-
зался.
Мы загрузились в вагон шумной,но хорошо организован-
ной толпой и в считанные минуты рассредоточились по купе.
По младости лет паспортов у нас не имелось,проездной би-
лет был выписан один на всех с указанием мест с первого по
тридцать шестое включительно,и проверка его много времени
не заняла.Так что поезд еще стоял на перроне,только изред-
8
ка вздрагивал и шипел,а я,как самый хитрый,уже подпирал
плечом купе проводников и мусолил в ладони мятый рубль,
намереваясь застелить постель раньше остальных.Вот дверь
купе отъехала в сторону,показалась чем-то недовольная про-
водница,которая не глядя сунула мне в руки две сложенные
простыни,наволочку,полотенце—все прохладное и немного
влажное—и колючее клетчатое одеяло,подхватила с ладони
мой рубль...И вдруг—хлоп!
Поезд вроде как дернулся,а я—остался на месте.Так же
стоял в начале очереди,прижимая белье к груди,и кто-то
толкал меня в спину,но простыни,наволочка и одеяло вместо
аккуратной стопки образовывали большой неопрятный ком.
Да,и еще за окнами вагона почему-то светило солнце,хо-
тя поезд отбывал без пяти минут полночь,а еще у меня по
непонятной причине сильно болела голова и в ушах что-то
равномерно и негромко бухало,как будто кто-то кидал щебен-
ку в металлическую дверь гаража.Из-за этого гула я только
с третьего раза разобрал недовольный вопрос проводницы:«А
полотенце?Полотенце где?»,развернулся и,словно лунатик,
побрел в свое купе—искать полотенце.При этом я постоянно
натыкался на пацанов и девчонок из класса,которые стояли
в очереди за мной и тоже держали в руках мятые постельные
принадлежности.Одноклассники что-то говорили мне,пихали
в бок,кажется,смеялись,но я едва замечал их.
Позже,когда голова немного прошла,ко мне вдруг подо-
шел Димка Тубольцев и поинтересовался,помню ли я,старый
алкот,как ночью проиграл ему рубль двадцать,и я даже не
решился спросить,во что.А физрук,отловив меня на перроне
и отведя в сторонку,пообещал,что если еще раз учует,что от
меня пахнет чем-либо помимо леденцов «Холодок» и здорового
мужского пота,меня ждут большие и трудновыразимые слова-
ми неприятности.Ну а рыжая Надька,проходя мимо,больно
задела меня коленкой и сказала только «Эх ты...»,но таким
тоном,что мне захотелось немедленно лечь под поезд,благо
идти было недалеко.
9
А разве я был в чем-то перед ней виноват?
В чем?!
Полпышки и три с половиной пончика кое-как утолили
голод физический,но тут,как часто бывает со мной после еды,
дал знать о себе голод интеллектуальный.К витрине магазина
«Москва» я подошел,лениво ворочая в мозгу сытые мысли
о хлебе едином,хлебе насущном и даже хлебе,которого «к
обеду в меру бери».В общей сложности хлебов набралось как
раз семь.
В магазине я пролистал пару книжек в закутке с фан-
тастикой,и хмыкнув,перешел к стеллажам с детективами.
Незаметно обтер липкие после еды руки,поочередно перебрав
несколько томиков в мягкой обложке с рассказами о похож-
дениях Слепого и Глухого (Хромого,из соображений корпо-
ративной этики,трогать не стал).Долго листал совершенно
не детский по весу и объему пятый том Гарри Поттера—
исключительно,чтобы позлить охранника,который мотался
за мной из отдела в отдел,настороженный моим растаман-
ским хаером и прикидом.В итоге я купил последнюю книжку
Коэльо,которому на столе новинок отвели почетное место.
Я прихватил тоненькую книжицу с вершины высокой
неустойчивой пирамиды,быстро сунул под рубашку и не вы-
таскивал до самой кассы,надеясь,что охранник за моей спи-
ной либо лопнет от подозрительности,либо научится нако-
нец доверять людям,независимо от их внешнего вида.Одна-
ко молодой паренек в камуфляже не лопнул и даже не успел
стрельбу открыть,только подошел вплотную и потянулся было
к моему плечу,но я уже с самым невинным видом протягивал
Коэльо кассирше.Она взяла у меня книжку,пару раз про-
вела корешком по пластине «размагничивателя»,упаковала в
фирменный пакетик и отсчитала сдачу.
Охранник отошел,разочарованный,а кассирша не скры-
ваясь разглядывала мои косички,пока я,чуть прихрамывая,
брел к двери.Наученный горьким опытом,я сперва убедился,
10
что за стеклом по-прежнему Тверская,прочел на пластмассо-
вой табличке надпись «ОТ СЕБЯ» и только после этого взялся
за дверную ручку и осторожно толкнул.
Дверь,вопреки опасениям,не подвела.Но едва я вышел
на улицу...то есть...
Черт!Хромой на оба копыта,со спиленными рожками и
купированным хвостиком—черт!
...все-таки на проспект,купленная книжка немедленно
шлепнулась на асфальт,пятнистый от редких и крупных дож-
девых капель.Не потому,что пакетик с рекламкой ТДК
«Москва» не выдержал нагрузки и порвался—он просто про-
пал.Я окинул взглядом гранитный фасад магазина и кисло
ухмыльнулся.Все верно,в «Доме книги» фирменные пакети-
ки не выдают.
Я все-таки нагнулся за покупкой,хотя и с высоты моего
роста было видно,что книжка уже не та.За время падения она
стала заметно толще и зеленей.«Мураками»,прочел я столбец
псевдояпонской вязи на обложке.Вдобавок,уже читанный.
Не знаю,какое у меня в тот момент было лицо,но внут-
ренне я с трудом сдерживался,чтобы не затопать ногами и
не закричать на весь Невский:«Я не хочу Мураками!Вер-
ните мне моего Коэльо!» И не делал этого по единственной
причине:детство,увы,давно кончилось.Именно поэтому я не
бросил книжку в ближайшую урну,как того просило сердце,
а убрал в рюкзачок,как велел мне разум.
Впрочем,рассудил я,немного остыв,могло быть и хуже.
Татьяна Толстая,например,попросту исчезает вместе с па-
кетиком при попытке провезти ее контрабандой из города на
семи холмах в город сорока островов.Так же точно Илья Сто-
гов будто бы растворяется,когда меня перекидывает из се-
верной столицы в обычную.И никто не объяснит,почему так
происходит.Может,у этих авторов в чужом городе нет соот-
ветствующих аналогов?Или они чересчур привязаны к месту
обитания?
Кстати,о месте.Нетрудно заметить,что на этот раз меня
11
не просто перекинуло,но еще и отшвырнуло.Перебросило че-
рез проезжую часть.И теперь,чтобы вернуться на лужайку
с фонтаном,где отлитый Орловым памятник Юрию Долгору-
кому внезапно разделился на бронзовых Кутузова и Барклая-
де-Толли работы Орловского,мне придется долго ковылять по
пешеходному переходу.С моей-то коленкой—по чуть ли не са-
мому длинному в городе переходу!Ведь ширина Казанского
моста составляет 92 метра!
Ну не свинство ли?!
Все дело было в портвейне.Да,без сомнения,в нем!
Или в коньяке «Три звездочки» за 13.75,который я,как са-
мый рослый и мужественный на вид,гремя классным «обща-
ком»,приобрел в привокзальном «Винно-водочном».По слу-
хам ночью в поезде мы употребили то и другое,набившись
всем скопом в тесное купе,и после употребления себя вели
довольно плохо.Так что немудрено,что многие из класса на-
утро не помнили,чем все закончилось.Но я пошел дальше
всех:не помнил даже,как все началось.
Мысли о выветрившихся из памяти событиях не давали
мне покоя все время нашего пребывания в Ленинграде и едва
не испортили впечатление от города.Погруженный в себя,я
смутно запомнил автобусную экскурсию в Петергоф,поход в
стереокино и катание на катере по Неве—все заслонял презри-
тельный взгляд рыжей Надьки.Отчаявшись добиться от одно-
классников подробностей,я по большей части молчал.Только
однажды,в Кунсткамере,вынырнув на мгновения из трясины
мучительных раздумий и обнаружив прямо перед собой за-
спиртованный трупик двухголового младенца,громко сказал:
– Ого!
Когда перед обратной дорогой наши пацаны,улизнув от
физрука,затоварились какой-то подозрительной яблочной вод-
кой,я попросил их мне не наливать.Ни грамма.Даже если
вдруг начну умолять стоя на коленях.
Пацаны сперва удивились,потом пожали плечами и со-
12
гласились.Сообразили,что при таком раскладе им же будет
лучше.Больше достанется.
Однако насладиться поездкой в поезде мне снова не уда-
лось.Будь я Радищевым,мое «Путешествие из Петербурга в
Москву» уместилось бы в пару абзацев.
Я только и успел загрузиться,найти четвертое купе и ниж-
нюю слева полку,поставить на столик бутылку «Байкала» и
бросить сумку в рундук.После этого преследовавший меня
кошмар повторился практически один в один.Поздний вечер
обратился в утро,возбужденные одноклассники прекратили
хихикать и начали зевать и почесывать заспанные физионо-
мии,а бутылка лимонада оказалась под столом и пустая.Все,
все было как тогда.С той разницей,что на этот раз я,можно
сказать,схитрил.Не стал брать постельное белье.
Да,и еще,уж не знаю,почему,но рыжая Надька тем
утром впервые посмотрела на меня с откровенным восхище-
нием.
Шатко и валко,в час по гомеопатической ложке,часто
останавливаясь,чтобы растереть ушибленную ногу,я все-таки
добрел до дома номер два по улице Казанская (в девичестве—
Плеханова).Поскольку точно знал:если что и способно сейчас
восстановить мой душевный покой,то только этот дом мягкого
светло-зеленого цвета,как будто в акварель добавили много
воды и немного пыли.Вернее,его крыша.До которой,к слову
сказать,надо еще дохромать.
Комбинацию кодового замка я никогда не запоминал.За-
чем?И без того три запавшие кнопки со стертыми цифрами и
отшлифованный тысячами ладоней рычажок недвусмысленно
указывали,куда жать и за что при этом дергать.
Лифт—жуткая лязгающая кабина за сетчатым ограждени-
ем,похожая на клетку для буйных,– вознес меня на послед-
ний этаж.То есть,последний с точки зрения жильцов,но не
многочисленных захожих романтиков.Привычный путь:че-
рез дверь—на чердак,через окно—на крышу из-за проблем с
коленкой занял втрое больше времени,чем обычно.Но тем
13
сильнее была радость,когда я все-таки прошел по крутому
скату,не зацепив по пути ни одной антенны или провода под
напряжением,уселся на скамейку из пары кирпичей и широ-
кой доски,установленную каким-то святым человеком поверх
кровельного железа,вытянул многострадальные ноги в сторо-
ну Невского и стянул с плеч рюкзачок.
На крыше я был один.Довольно редкий случай,надо ска-
зать,но тут мне на руку сыграл недавно прошедший дождь,
который на редкость вовремя кончился.Жизнь начинает на-
лаживаться?...
В содержимом рюкзачка я ковырялся не спеша,мурлыча
под нос песню БГ.«Все,что я хочу»—напевал я,вытаскивая
на свет фаянсовый свисток,расписанный «под гжель» и слег-
ка мною модифицированный.Некоторое время я рассматривал
его,потом,покачав головой,положил на доску рядом с собой.
«Все,что я хочу»...За свистком последовал фрагмент телеви-
зионной антенны,тоже приспособленный мною для нехитрых
развлечений.Но и он не соответствовал тонким нюансам мо-
его нынешнего настроения.«Все,что я хочу»...Маленькая
деревянная штучка,которую иначе как «штучка» и не назо-
вешь,предназначенная для совершенно неясной надобности—
раньше,до того,как я ее слегка усовершенствовал.Нет,сно-
ва не то!«Все,что я хочу»...«Это ты!»—с седьмой попытки
завершил я затянувшийся припев,когда в руках моих оказа-
лась специальная «дважды пеньковая» трубка—изготовленная
из пеньки и с чашечкой в форме пенька,в смысле—бывшего
дерева.Достаточно одного прикосновения к ее шероховатой
поверхности и удлиненному мундштуку,– который я,есте-
ственно,слегка модифицировал,– чтобы понять:сегодня мы
будем курить тебя!
Не выпуская трубки из руки,я распечатал неприметный
кармашек на клапане рюкзачка и достал из него малень-
кий мерный пакетик,в котором хранился не просто воспе-
тый Шнуром зеленый чай,а отборные,так сказать,можже-
веловые шишечки.Прежде чем наполнить чашечку-пенек,я
14
ревниво огляделся по сторонам,поднял глаза к небу,но ни-
что не предвещало—ни нового дождя,ни незваных гостей.И
вообще,подумал я,щепоть за щепотью скармливая трубке су-
хое крошево,разве жизнь с каждой минутой не становится
все лучше,все веселее?И,словно в подтверждение,хихикнул
негромко,хотя обычно меня с первой трубки на «хи-хи» не
пробивает,максимум—на «ля-ля».На пике приятного возбуж-
дения мелькнула даже нехарактерная для меня мысль:«Вот
сейчас посижу,покурю—и пойду зашибать деньгу».
Вообще-то я работаю в двух местах.По принципу либо-
либо.Или днем торгую варганами и прочей мелкой эзотерикой
на «Горбушке»,или вечером—компакт-дисками в «Титанике»
на Ваське.И там и там платят немного,но мне хватает,а что
еще нужно в эпоху победившего экзистенциализма?И гра-
фик работы такой скользящий,что того и гляди ускользнет.
Можешь—приходи,вставай на точку,не можешь—позвони,
предупреди,что не придешь.А предупреждать приходится ча-
стенько.И,что характерно,всегда по межгороду.В тех слу-
чаях,когда одно рабочее время застает меня в семистах кило-
метрах от другого рабочего места.
Я утрамбовал соцветия можжевельника большим пальцем,
отправил набитую трубку в рот и только тут вспомнил о спич-
ках.Похлопывание по карманам не дало результата,хотя,ка-
залось бы,карманов у меня столько,что исключительно по
теории вероятности в них должно найтись все что угодно.
Хмыкнув и напомнив себе,что мелкие препятствия на пути
к заветной цели только усиливают удовольствие от ее дости-
жения,я вернулся к исследованию содержимого рюкзачка.И
первое же,что я обнаружил внутри,повергло меня в шок.
Некоторое время я тупо пялился на тонкую серую книжи-
цу,отказываясь верить своим глазам,потом с шумом втянул
воздух через мундштук и мысленно простонал:«О,нет!»
Однако сухонькая маленькая старушенция,глядевшая с об-
ложки,ехидно ухмылялась мне в лицо:«О,да!» И,что обидно,
мои собственные органы чувств были с ней согласны.
15
Я недоверчиво потрогал рубероид,образовавшийся на ме-
сте доски,взглянул на солнце,похожее на забытый на сково-
роде яичный желток,на небо неопределенного цвета,еще раз
попытался затянуться из неприкуренной трубки,но ощутил на
языке только горечь витающей в воздухе копоти.
– О,нет!– повторил я,уже вслух,и добавил про себя:
«Это несправедливо!Даже в идиотский день повышенного на
всю голову травматизма!»
В самом деле!После того,как я дотащился до этого
места—с таким трудом,что впору чертить мелком на стене
триумфальное:«Дошли!»,после того как я,точно последний
сноб,придирчиво выбрал аксессуар,максимально отвечающий
специфике момента и моему собственному эмоциональному
состоянию,после всего этого—так поступить со мной?!
Нет,это ни капельки не справедливо!
Проблема заключалась не в том,что с этой,плоской и
скучной крыши открывался другой вид:мрачная башня Ка-
занского или далекие звезды Кремля—какая,в общем-то,раз-
ница!И даже не в том,что местный воздух,и без меня на-
поенный дымом и сажей,слабо располагал к курению.А в
том,что моя любовно набитая трубка в один момент оказа-
лась пуста.То есть совершенно.Так же,как и мерный паке-
тик,на стенках которого не осталось и следа можжевеловой
пыльцы,только издевательское изображение всем известного
семилистника.
Так же,как опустела бы бутылка какого-нибудь «Реми
Мартина» или «Карвуазье»,случись мне вместе с ней пере-
нестись по обратному маршруту—из Москвы в Петербург.
Срабатывало ли в этом случае какое-то метафизиче-
ское эмбарго—нечто вроде непомерных акцизов на нуль-
транспортировку алкоголя и курева—я понятия не имел.И
боюсь,не было в целом свете человека,способного пролить
свет на эту загадку.
Возможно,суть в том,что марочные коньяки для столи-
цы представляют такую же ценность,как творчество Татья-
16
ны Толстой.А легкие психоделики в Питере ценятся так же,
как произведения Ильи Стогова,и несут на себе невидимый
лейбл «разрешены к распространению только на территории
Санкт-Петербурга и Ленинградской области».Или,наоборот,
это Илья Стогов для питерской публики сродни легким пси-
ходеликам?
Хотя,какая разница,если у меня в данный момент нет под
рукой ни того,ни другого?Только бесполезный набор кури-
тельных принадлежностей!
Не только,– напомнил я себе,когда дрожь возмущения
немного улеглась.Зато теперь у меня есть возможность почи-
тать Пауло Коэльо,как и мечталось!И вообще,с философской
точки зрения,испытания только укрепляют дух.
Я раскрыл книжку на случайной странице и прочел:
«Как бы то ни было,род людской от самых своих истоков
обречен двигаться в вечном Разделении между двумя проти-
воположностями».
Снисходительно хмыкнул,подразумевая:«Что бы вы пони-
мали в Разделениях!» и перелистнул еще несколько страниц:
«Размышления ее прервал голос чужеземца:
– Вот я и хочу понять,где мы живем—в раю или в аду.
Капкан захлопнулся.
– В раю.Но даже рай в конце концов приедается».
Я захлопнул Коэльо громко и резко,как тот капкан,и
швырнул на грязный рубероид.
Рай,ад...Вот дьявол!В смысле—черт!Черт-мутант с дву-
мя хвостами и рогами,как у оленя!
С насколько большим удовольствием я перечел бы сейчас
Мураками!
Дома я не стал никому рассказывать о своих проблемах
с поездами.Не рискнул.Мне доводилось видеть в кино,чем
заканчиваются подобные откровения.Вместо этого,выждав
два месяца и не заметив за собой ни одной новой странности,
я решился на эксперимент.
17
Я с такими приключениями собирал деньги на билет,что
даже расстроился слегка,когда они в итоге не пригодились.
Узнавать расписание поездов,как выяснилось,тоже было не
обязательно.На этот раз мне оказалось достаточно приехать
на вокзал,подойти к билетным кассам и сказать молоденькой
кассирше,почти сверстнице:
– Мне,пожалуйста,один плацкартный до...
Чтобы услышать в ответ старческое ворчание:
– Докуда?Чего молчите?Эй,молодой человек,так куда
вам надо?
Я пробормотал:«извините» и поспешно отошел от окошка,
оглядываясь.
Первой моей мыслью было:я сошел с ума.Я напрасно не
пошел сдаваться психиатрам,ведь у меня очевидное раздво-
ение личности.По крайней мере—личности кассирши!Ведь
кроме лица за стеклом,лица девушки-практикантки,на моих
глазах постаревшей лет на пятьдесят,ничего вокруг не изме-
нилось.Вокзал был все тот же.То есть так мне показалось
вначале.
Потом-то я,конечно,обнаружил мелкие несоответствия.И
проклял того архитектора,который спроектировал вокзалы-
близнецы,Московский и Ленинградский,оформленные так
похоже,что прибывающие на них пассажиры утрачивали чув-
ство реальности.
Ведь мало кто с первого взгляда заметит,что изменилось
расположение туалетов,маленький Ленин на столбе в центре
зала стал Петром Первым,а привокзальный киоск сменил вы-
веску с «Шаурмы» на «Шаверму».
Побродив полчасика по площади Восстания—мне почему-
то было боязно удаляться от вокзала на большое расстояние—
я вернулся к билетным кассам,специально выбрав окошко с
той же без пяти минут пенсионеркой,и решительно обратился
к ней:
– Скажите...
Хватило и этого.
18
В довершение моих бед дверь на чердак оказалась не толь-
ко заперта на замок,но и,вероятно,заколочена изнутри доска-
ми.По крайней мере когда я,отчаявшись разойтись с ней по-
доброму,с трех шагов врезался в обмазанную пахучим дегтем
створку,та даже не шелохнулась.Зато плечо отреагировало на
удар тупой ноющей болью.Ну да,конечно,день повышенного
травматизма.
И он грозит повыситься куда сильнее,понял я,когда по-
дошел к краю крыши и потрогал шаткие перильца пожарной
лестницы.Спускаться по ней с разбитой коленкой,казалось
если не самоубийством,то первым приближением к нему.Но
альтернативных путей к отступлению я не видел.Торчать
тут,как Карлсон,у которого села батарейка,и ждать,когда
неведомая сила перебросит меня обратно на улицу Казанская,
можно и сутки,и двое,и даже неделю.Да,иногда эта сила
оставляет меня в покое надолго,в среднем перебрасывает раз
в день,то есть сегодня норма уже перевыполнена вчетверо...
Как ни странно,самым трудным оказался не первый и не
второй,а третий шаг.Страшнее всего было перестать цеп-
ляться за жестяной карниз и целиком перенести вес тела на
эту неустойчивую лестницу.Беззащитной спиной я ощущал
каждый метр,отделяющий меня от земли.На пострадавшую
конечность старался не наступать,спускался с упором на руки
и здоровую ногу.Серьезная проблема возникла уже внизу,где
у лестницы не хватало двух ступенек подряд:верхняя была
выдрана с корнями,следующая за ней—отсутствовала наполо-
вину.Зато рядом из стены на погнутой стальной арматурине
свисал цельный красный кирпич,похожий на памятник всем
своим собратьям,когда-либо срывавшимся с крыши.Не знаю,
почему,но вид этого кирпича придал мне оптимизма.Я бросил
выбирать,с какой ноги пойти дальше,хорошенько зажмурил-
ся и оттолкнулся обеими,как в песне Высоцкого,«надеясь
только на крепость рук».Попал,как ни странно,куда целил-
ся.
Первым,что я услышал,едва ступив на землю,было офи-
19
циальное:
– Сержант Хвостов!
И вздох облегчения,несколько раз отрепетированный за
время спуска,вышел из моих легких сдавленным кашлем.
Гладко выбритый паренек в серой форме стоял совсем ря-
дом,одним своим видом прижимая меня к стене дома.Поза-
ди сержанта,обеспечивая прикрытие с тыла,жалась к обо-
чине белая «шестерка» с голубой каемочкой и аббревиатурой
«ОВС» на багажнике.
– Что вы делали на крыше?– сурово осведомился страж
порядка.
– На крыше?– растерянно повторил я.– Ну...это...
загорал.
Сержант бдительным оком вперился в тусклый диск солн-
ца,чей свет сегодня не испугал бы и вампира,и сказал:
– Понятно...Ваши документы!
– Секунду...
Я потянул с плеча рюкзачок,старательно глядя вниз и в
сторону,лишь бы не в лицо молодого сержантика,на котором
без труда читались восемь классов образования,плюс три ра-
за в неделю школа каких-то там единоборств,плюс глубоко
въевшаяся ненависть к таким,как я,«типа умным».У которых
по двадцать пять ЗА плечами (имеется в виду,лет),примерно
столько же НА плечах (имеется в виду,африканских коси-
чек) и неизменный томик какого-нибудь Коэльо-Мураками в
кожаном рюкзачке.
Рюкзачок я от волнения выронил на пыльный тротуар.На-
гнулся,чтобы подобрать,– и в следующее мгновение сделал
то,чего никак от себя не ожидал.А именно:поднырнул под
рукой сержанта Хвостова и бросился бежать.
– Стой!– Судя по тону сержанта,он совершенно не ожидал
от меня подобной прыти.
Я на бегу пораскинул мозгами и решил,что останавливать-
ся,пожалуй,все-таки не стоит.Я был в Москве,а значит,–
благодаря странной системе переноса предметов из города в
20
город,которую я еще недавно люто ненавидел,а теперь готов
был боготворить,– ничего не имел,выражаясь языком ми-
лицейского протокола,«при себе».Кроме коллекции из две-
надцати разнокалиберных «дудок»,которые,конечно,вызовут
у гражданина сержанта вполне уместные подозрения,но на-
вряд ли станут достаточным поводом для задержания.Другое
дело—мой паспорт,вернее,одна его страничка с указанием
местожительства.Тот же закон,по которому «батон» превра-
щался в «булку»,а компакт-диск группы «Калинов мост» про-
сто изымался из обращения,всякий раз при перебросе менял
адрес моей регистрации.Причем на редкость неудачно.Так,в
Москве я был прописан на Семнадцатой линии,неподалеку от
пересечения со Средним,а в Питере считался жителем Стро-
гина.Иными словами,где бы ни появился,я всюду оказывался
не местным.Со всеми вытекающими проблемами.
На мое счастье,Хвостов не бросился за мной в погоню
оздоровительной трусцой,а вместо этого забрался в машину,
что дало мне выигрыш примерно в полминуты.«Шестерка»
завелась не раньше,чем я добрался до пешеходной части Сто-
лешникова и частокол из декоративных каменных грибков,вы-
росший поперек мостовой,на какое-то время отгородил меня
от преследователей.
Чтобы как-то отвлечься от боли в коленке,я начал на-
певать.Как какой-нибудь посол рок-н-ролла в неритмичной
стране,которому задорная песенка помогает скоротать время
в пути.
– Я мотаюсь вечно между Ленинградом и Москвой...Я
здесь чужой,я там чужой...В Москве я ленинградец,в
Ленинграде—москвич...Нашла коса на камень,а...Че-о-
орт!
Черт-альбинос,белобрысый,с красными глазками и по-
движным розовым пятачком!
Второй раз за день я споткнулся о бордюр.Что
показательно—ударился об асфальт той же коленкой,и даже
посмотрел по сторонам с надеждой:где я?
21
Как оказалось,все там же.
Еще раз помянув нечистого,я поднялся и затрусил дальше,
прихрамывая сильнее прежнего.
– Нашла коса на камень...Идет война за память—лет...
Тьфу,не то!
Чтобы запутать следы и не смешить своей походкой про-
давщиц,скучающих за окнами дорогих бутиков,посередине
переулка я нырнул под арку и часть пути проделал,лавируя
между мусорными баками и рекламными щитами гордых,но
не очень богатых фирм.На Петровку я вышел напротив мрач-
ного темно-серого здания Банка «Петрокоммерц»,чьи нерав-
номерно расположенные колонны наводили на мысль о вы-
битых зубах.Пересек проезжую часть под носом у какой-то
нерешительной иномарки и,демонстрируя внешнюю невозму-
тимость,степенно дохромал вверх по улице до дома номер 28,
когда вдруг вспомнил,что располагается в 38-м,и решил на
всякий случай сменить направление.Вернее,все решилось без
моего участия,когда в плотном потоке машин метрах в два-
дцати передо мной мелькнула белая милицейская «шестерка».
Та же самая или ее сестра-близнец,выяснять я не собирался.
Я резко развернулся,от страха вновь перестал хромать и
пожалел,что косички,на заплетение которых ушло три ча-
са,делают меня таким узнаваемым.Стоически сцепив зубы и
стараясь не задумываться,отчего темнеет в глазах,я миновал
пересечение Петровки и Крапивенского,где слегка замедлил-
ся,подождал,пока «шестерка»,подмигивая красным глазком
поворотника,не начала прижиматься к левой обочине,и толь-
ко после этого что было сил рванул назад.
Я вбежал в узкий переулочек,с обеих сторон стиснутый
глухой стеной домов,– подлинная мечта не чуждого мазохиз-
ма клаустрофоба!– и с удовлетворением услышал,как где-то
сзади отчаянно взвизгнули тормоза.«Счастливо оставаться!»—
подумал я и поклялся,если выберусь из этой передряги,по-
ставить памятник...ну ладно,хотя бы свечку за упокой души
того гения,что изобрел одностороннее движение.
22
За изгибом переулка дома уже не так теснились друг к
другу.Можно,сказать,не теснились вовсе.В широких про-
светах между ними мелькала какая-то зелень,а сами дома
неожиданно глубоко вросли в землю,так что окна первых
этажей находились на уровне моей многострадальной колен-
ки.В общем,я уже не удивился,когда прочел на стене неко-
гда желтой,а ныне—пестрой от граффити пятиэтажки адрес
«Щербаков пер.,13».Только очень сильно разозлился.
– Чтоб тебя...Чтоб вас...– остановившись,в сердцах
сказал я,слабо,впрочем,представляя,к кому обращаюсь.–
Черт!Да что б вам стоило перекинуть меня на десять минут
раньше!
Я нуждался в немедленном отдыхе,а мое колено нужда-
лось в заботе и ласке,поэтому я зашел под арку дома номер
13 и очутился в проходном дворе-колодце.Хромая,добрел до
скверика,который возвышался над переулком метра на полто-
ра,кряхтя,поднялся по лесенке и поискал глазами скамеечку
поприличней.
Но даже на самую хорошо сохранившуюся и относительно
чистую скамью я присесть не рискнул,вместо этого по при-
меру тысяч безымянных предшественников взгромоздился на
спинку,осторожно вытянул ноги и по крайней мере минуту
чувствовал себя абсолютно счастливым.
Потом за спиной у меня раздался пронзительный молодец-
кий посвист.Не милицейская свиристелка,нормальный чело-
веческий свист в два пальца,но все равно ничего хорошего он
не предвещал.
Я продолжал сидеть,как ни в чем не бывало,даже головы
не повернул.Мы,оборотни,на свист не оборачиваемся!
Потом кто-то позвал тихонько—мужским,но неприятно
тонким голосом:
– Де-евушка!
Я не шелохнулся.На подобные оклики мы не оборачива-
емся тем более.
Они обошли скамейку с двух сторон:двое слева и еще
23
один справа.Я чувствовал себя слишком усталым,даже что-
бы оторвать взгляд от земли,поэтому на первое время ограни-
чился наблюдением за тремя парами грязных кроссовок:двух
неопределенной породы и одного китайского ADADISа.
Один из зашедших слева сказал другому,как бы на ухо,
но достаточно громко,чтобы я расслышал.
– Я ж говорил—Сидор!А ты—телка,телка...
– Я не телка,– сказал я.– И не Сидор.У меня другое
имя.
– Ты извини,братан.Не обижайся на придурков,– об-
ратился ко мне владелец ADADISов,придав голосу этакую
доверительность,дескать,мы-то с тобой люди умные,не то
что они.– У тебя закурить найдется?
– Закурить?
Вопрос вверг меня в кратковременный ступор.Я все-таки
поднял глаза на того,кто спрашивал,рассмотрел заодно его
спутников и многое понял.
Ты в Питере,напомнил я себе.Так что закурить у тебя
наверняка найдется,как минимум,полпакетика.Вот только
жалко тратить сортовой можжевельник на эту публику,да и
поможет ли?По хищным взглядам,по худым скуластым лицам
и одинаковым бутафорским улыбкам,было видно,что жаждут
они не столько покурить,сколько пообщаться.Натуральная
гопота,в Москве такая встречается реже.
И все-таки я решил поделиться частью запасов со своими
новыми знакомыми.Вдруг отстанут?«Дудок» я им,конечно,
не дам,не для того собирал и заботливо модифицировал,обой-
дутся и папиросами.
В рюкзачке нашлась початая пачка «Беломора»,заблаго-
временно избавленная от табака,которого я,к слову сказать,
не переношу совершенно;от никотина меня в лучшем случае
тошнит.Я выщелкнул из пачки две пустых гильзы,раздал хо-
зяевам неопознанных кроссовок,подцепил ногтями третью и,
уже вытаскивая,обнаружил на бумажном фильтре отчетливо
пропечатанное число «10».
24
– Черт!– обругал я,на этот раз—себя.
Просмотрел!Забыл золотое правило:десятка притягивает
ментов,поэтому десятку ломай и выбрасывай!
Что я незамедлительно и сделал.
– Это че?– ломким голосом спросил один из парней,самый
младший на вид,недоуменно протягивая мне обратно пустую
«беломорину».
– Ты че,издеваешься?– поддержал его второй,от подбо-
родка до ушей покрытый крупными конопушками.
Тоже не местные,устало подумал я и попытался было объ-
яснить,что должным образом оформленная папироса ценится
среди людей знающих гораздо выше,чем пачка «Кэмэла» или
«Мальборо-лайт»,однако не успел.
– Издеваешься,да?– перебил меня конопатый.
– Тихо-тихо-тихо,– негромко сказал старший и предосте-
регающе поднял руку,но конопатый уже ударил меня в район
солнечного сплетения.
Его кулак угодил точно в спрятанный под рубашкой брон-
зовый «пацифик»,к которому я так и не собрался припаять
снаружи дюжину стальных шипов поострее—как раз на такой
случай.Добро должно быть хотя бы с зубами.И хоть бил ко-
нопатый скорее нервно,чем сильно,но сидя на узкой спинке
нелегко удержать равновесие,так что я сверзился со скамьи
спиной вперед,в последний момент сообразив убрать голову,
и от удара о землю несколько секунд не мог вдохнуть.
«Ненавижу гороскопы!»—подумал я и осторожно потер ла-
донью грудь,на которой наверняка остался красный четырех-
палый след,как будто по мне пробежался бронзовый голубь
мира весом в пуд.
Со своего лежачего места я хорошо видел,как по ту сто-
рону скамейки ADADIS наседает на конопатого.
– Ты че,а?Ты че?– с неодобрением допытывался он.
– А он че?Че он?– оправдывался конопатый,тыча пальцем
в мою сторону.
– Ребята,– тихонько позвал я,едва смог наконец вдохнуть,
25
и,когда все трое обернулись ко мне,вежливо попросил:—
Занимайтесь любовью,а не войной!
– Чего?– пискляво переспросил младший.
– Идите на...!– перевел я для непонятливых.
У конопатого от такой наглости отвисла челюсть.
– Ах ты,Тарас!– оскалился он,когда снова обрел дар
речи,и,запустив зачем-то руку в карман,начал обходить ска-
мейку.
– Снова не угадал!– парировал я и,не дожидаясь новых
версий,с очень низкого старта пустился наутек.
Первые несколько метров я преодолел на четвереньках,по-
том перевалился через оградку,отделявшую сквер от проез-
жей части,рухнул на тротуар,поднялся и побежал.Слажен-
ный топот трех пар кроссовок,звуки тяжелого дыхания и не
отличавшиеся разнообразием выкрики придавали мне сил.На
Рубинштейна я выскочил,как сержант-инструктор,соверша-
ющий марш-бросок во главе группы новобранцев.Правда,сер-
жант был явно не в форме.
Впрочем,на улицу Рубинштейна,в пятидесяти метрах от
бара «Моллис»,в котором,кстати,разливают лучшее в Пи-
тере ирландское пиво,выбежали только мои подопечные и,
должно быть,сильно удивились,не обнаружив меня.Сам я
тем временем находился в районе Петровского бульвара и,
привалясь к стене ближайшего дома,пытался вспомнить,дей-
ствительно ли этот случай переброса за сегодня—первый,ко-
торому я искренне и безоговорочно рад.
Радоваться мне пришлось недолго.Ровно до той минуты,
когда по противоположной стороне бульвара,воя сиреной и
окрашивая задымленный воздух в красный и синий цвета,
пронеслась белая «шестерка» и святой Георгий с водительской
дверцы как-то странно посмотрел на меня.Как-то слишком уж
победоносно.
Со временем мои периодические экскурсии в город на
Неве стали обычным делом.Я больше не считал се-
26
бя шизофреником—после того,как отправил из Питера
телеграмму-»молнию» на собственный адрес и час спустя рас-
писался в ее получении.Впоследствии адресов у меня стало
два.
Как персонаж комедии Бомарше,я постоянно сновал меж-
ду «здесь» и «там»,нигде не задерживаясь на время,достаточ-
ное,чтобы пустить корни.Зато я имел уникальную возмож-
ность наблюдать,как год от года меняются сразу два крупней-
ших мегаполиса страны.Правда,иногда испытывал проблемы
с ориентацией—откуда это и куда меня перенесло.Километ-
ровые очереди в Макдональдс и первый наборный щит с ре-
кламой «Кока-колы» над площадью Восстания,реконструкция
храма Христа Спасителя и возобновление богослужений в Ка-
занском соборе,подтопленная Василеостровская и июльский
ураган,горящие Мариинка и Манеж—все это для меня явле-
ния одного порядка.
Откуда и куда—еще полбеды,но вот о чем я совершенно
не имел представления,так это ЧТО или КТО переносит меня
из пункта А в пункт Б.Я «перекидывался» довольно часто,но
ни разу—когда мне действительно этого хотелось.Мне боль-
ше не надо было приезжать на вокзал и совершенно не имело
смысла напряженно думать о конкретной точке,где я хотел бы
оказаться,воссоздавая по памяти лужайку на Марсовом поле
или вид со смотровой площадки на Воробьевых горах.Место
и время переброса никогда не зависели от моей воли.Ино-
гда,засыпая в своей каморке на Электросиле и просыпаясь
на покрытой росой скамейке в ботаническом саду МГУ или
перекидываясь с москворецкого пляжа на берег Финского за-
лива и оказываясь в одних плавках под проливным питерским
дождем,я чувствовал себя монеткой,которую подбрасывает
могучая рука судьбы.
Орел—Москва.
Решка—Питер.
Или наоборот.
27
...Они все-таки загнали меня!Измотали,как гончие—
подраненную дичь.
Не подозревая о существовании друг друга,действуя неза-
висимо друг от друга,но так слаженно,точно обменивались
сообщениями по какой-нибудь сверхмощной рации с дально-
стью действия в семь сотен километров:«Молот,молот.Я
наковальня.Дальше объект ведете вы».
За последний час меня перекидывало раз восемь.И всякий
раз я нос к носу сталкивался либо с ментовской «шестеркой»,
либо с троицей обозленных гопников.
Сейчас я стоял в центре сложного звездчатого перекрестка,
спиной к узкой полоске зелени,которая,собственно,и дела-
ет Петровскую улицу бульваром,и чувствовал себя слишком
слабым,чтобы пошевелить хотя бы пальцем.По правую руку
от меня был поворот на Неглинную и уходящий вдаль Рожде-
ственский бульвар,а по левую...а по левую...
Мама!
Мамочка,родная,ну зачем?...Ради какого такого зова
сердца тебе приспичило за две недели до поставленного срока
прокатиться в поезде?Что за неуместная романтика,там же
так трясет...
По левую руку от меня расходились почти перпендикуляр-
но друг другу Загородный проспект и улица Ломоносова.Два
луча,образующие все те же «Пять углов»,только питерские.
Хуже того,ровно посередине между Рождественским и Ло-
моносова что-то такое рябило в воздухе,едва уловимое и уж
наверняка не имеющее названия.Что-то вроде вертикально
протянутой веревки,которая кажется простой линией,если
смотреть на нее одним глазом.Или узкой полоски поперек
киноэкрана,где чуть-чуть меняется яркость,по которой толь-
ко и можно догадаться,что этот кадр фильма склеен из двух.
А еще я почему-то отчаянно боялся обернуться,чтобы по-
смотреть,достаточно ли гладко стыкуются за моей спиной
элементы двух таких разных,что впору сказать—чуждых друг
другу пространств.Но сделать это было необходимо,потому
28
что от ресторанчика «Шинок» ко мне,многозначительно улы-
баясь и не вынимая рук из карманов,уже спешила команда
гопников,а с улицы Неглинной нарочито неспешно выворачи-
вала «шестерка» с голубыми номерами.
Я обернулся.
Я родился в «Красной стреле».Да-да!И еще раз:да-да,
как стук колес на рельсовых стыках.
Крайняя степень маминой беременности не удержала моих
родителей от сентиментальной поездки в Ленинград.«По ме-
стам половой славы»,как однажды за кружкой пива признался
отец,чем сильно меня шокировал.В результате я появился на
свет где-то на полпути из Москвы в Ленинград.Но не в Бо-
логом,это было бы слишком банально.
Рождался я совсем недолго,можно сказать,скоропостиж-
но,за что моя мама,в принципе,должна быть мне благо-
дарна.Схватки у нее начались сразу после Угловки,а уже на
подъезде к Окуловке я осчастливил мир своим первым криком.
Наверное,поэтому мама в детстве иногда называла меня «оку-
ленком».Я не обижался,хоть слово и напоминало о детеныше
какой-нибудь акулы.
Рожденный между Москвой и Питером,я,похоже,теперь
пожизненно приписан к ним обоим.Моя судьба—в каждый
момент времени находиться «здесь» или «там»,и никогда—
между.Но я не ропщу на судьбу.Напротив,искренне радуюсь
порой,что в тот злополучный день моя мама не приобрела
билет,допустим,на скорый Актюбинск-Нерюнгри.
Я обернулся и не обнаружил позади себя ни Петровско-
го бульвара,ни,как можно было предположить,улицы Разъ-
езжей.Прямо за моей спиной,загораживая весь остальной
мир,из земли вырастала круглая башня с гладкими стенами
из чего-то,напоминающего голубой мрамор.И еще она была
очень большой.Даже не так,ОГРОМНОЙ.При попытке оце-
нить ее высоту я чуть не завалился на спину,а голова у меня
29
закружилась так,что это,наверное,стало заметно со стороны.
В основании башни я увидел две двери,обычные совковые
двери,к тому же врезанные как-то косо.На фоне идеально
отшлифованного мрамора,на котором я,как ни старался,не
смог разглядеть ни единого стыка или шва,они выглядели
неуместно и даже уродливо,будто матерное слово,нацара-
панное на хрустальном яйце Фаберже.Дверь,расположенная
слева от меня,была железной,выкрашенной в черный цвет,с
отпечатком чьей-то подошвы в метре от пола,квадратной ды-
рой на месте кодового замка и надписью «Подъезд № 14» на
жестяной табличке с загибающимися краями.Правая дверь
была отделана деревянными планками,частично оторванны-
ми,отчего напыленная зеленой краской фраза «Коля + Ми-
ша =» казалась незавершенной.Надпись,сделанная мелом на
верхнем косяке,гласила:«Парадное № 15».
От созерцания меня отвлек знакомый свист.
Гопники были на подходе,не больше чем в пятнадцати
метрах от меня.Сержант Хвостов,покинувший припаркован-
ную «шестерку»,отставал от них всего на пару шагов.Коно-
патый наконец перестал улыбаться и вынул руку из кармана.
В лучах заходящего солнца блеснуло что-то короткое и тон-
кое,вероятно,шило.Сержант на ходу помахивал дубинкой—
небрежно,словно тростью.В его бритом затылке отражалось
другое солнце,тоже закатное,но не такое яркое.
Они приближались ко мне с двух сторон,не видя друг
друга и уж подавно не замечая фантастического сооружения
за моей спиной,явно нерукотворного,похожего на ось,на
которую насажен глобус старушки-Земли.
«Черт!Беззубый и...потом подберу эпитет»,– подумал я
и снова повернулся к башне,выросшей здесь как будто с един-
ственной целью—спасти меня,укрыв за одной из дверей.Вот
только сперва мне,похоже,предлагалось выбрать,за какой
именно.
Так подъезд или парадное?
Или вопрос стоит поставить шире?
30
Невский или Тверская?
Красная площадь или все-таки Дворцовая?
Летний смог или круглогодичная сырость?
Коэльо или Мураками,в конце-то концов?!
Я двинулся было к левой двери.
Сделал два шага и остановился,затылком ощущая прибли-
жение врагов.
Я обернулся к ним,таким одинаковым в своем стремлении
сделать больно,и взмолился:
– Господи,ну перестреляйте вы уже друг друга,только...
Мраморная стена,когда я прижался к ней спиной ровно по-
середине между подъездом и парадным,оказалась очень теп-
лой,как будто живой.
Я находился в положении барона Мюнхгаузена,зажатого
между львом и крокодилом.У меня было двадцать пять коси-
чек и ни капли решимости,чтобы собственноручно вытянуть
себя из этого болота.Все,что я мог—это монотонно повто-
рять «черт!черт!черт!»,как будто надеялся успеть досчитать
до тысячи чертей,и еще—в самом конце,когда враги подсту-
пили вплотную,закончить начатую фразу голосом какого-то
мужика из телевизионной рекламы:
– О-о-о!Не заставляйте меня делать выбор!
Видимо,именно этот ответ и был единственно верным,и я
немедленно почувствовал это не столько разумом или сердцем,
сколько спиной,под которой голубой в белых прожилках мра-
мор внезапно стал мягким и податливым.Уже отработанным
на скамейке способом—спиной вперед—я провалился куда-то
внутрь башни за миг до того,как резиновая дубинка ударила
по руке,сжимающей шило,и успел еще сказать на прощание:
– Ребята,занимайтесь любовью...
31
Generated fb2pdf
http://www.fb2pdf.com/
for publishing at
http://www.DocMe.ru
Автор
mila997
mila9971660   документов Отправить письмо
Документ
Категория
Фантастика и фэнтэзи
Просмотров
43
Размер файла
131 Кб
Теги
Столичный оборотень
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа