close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Каширина Г. Н. Воспоминания о работе в Харьковской государственной научной библиотеке им. В.Г.Короленко

код для вставки
Каширина Г. Н. Воспоминания о работе в Харьковской государственной научной библиотеке им. В.Г.Короленко (1959–1986 гг.)
Каширина Галина Николаевна
Воспоминания о работе в Харьковской государственной научной библиотеке им. В. Г. Короленко
(1959 - 1986 гг.)
Шла осень 1959-го года. Мне было 28. Позади оконченный университет и 4 года работы в экспериментальной школе, но в сентябре 1959 года Облоно сочло эксперимент ошибочным, и школу расформировали. Тщетно я искала работу - штаты были уже укомплектованы, да и перепроизводство преподавателей школ в городах было достаточно велико. После очередной неудачи в своих поисках, я оказалась в переулке имени Короленко, где стоит основанная в 1886 году научная библиотека того же имени. Вспомнила, как в студенческие годы почти ежедневно работала в её просторном читальном зале, как писала диплом по гляциологии Центральных Саян, по которым прошла 250 км пешком, где когда-то заблудились и 65 дней были без продуктов, одни в безлюдной тайге.
Открыла тяжёлые старинные двери библиотеки, спросив как найти директора. Передо мной сидел пожилой приятный человек, в котором угадывался бывший военный - Григорий Андреевич Мирошниченко:
- Сейчас есть вакансии только в книгохранилище, где ставки крайне малы, а работа далеко нелегкая...
Я согласилась и с этого дня 27 лет не покидала больше её стены, ставшие мне родными. Тут прошла моя еще молодость, зрелость, тут я обрела знания, друзей по жизни, прекрасную, очень интересную работу, отсюда ушла "на заслуженный отдых". Вспоминаю эти годы с благодарностью.
1959-й год. 14 лет как кончилась Великая Отечественная война. Но всё ещё ощущается ее дыхание... В книгохранилище, в каталогах, в читальных залах и других отделах библиотеки работает много одиноких "девушек войны" - это и участники войны (такие как Т. Б. Берцук), это и невесты погибших на фронтах женихов - одинокие 40-летние женщины (Т. Г. Шерстюк, Л. И. Раина, Л. Копейкина и многие, если не большинство других). Много бывших фронтовиков. Во главе отделов - бывшие майоры: отдел редкой книги - А. И. Черкашин, полковники - зав. книгохранилищем А. Трубников, В. Пушкарь - зав. читальным залом, П. И. Аршава - зав. спецотделом. Фонд библиотеки свыше 4 миллионов, штат - 150 человек. В ней около 20 отделов. В день посещают 1,5 тысячи читателей, стоит очередь вплоть до кинотеатра "Хроника", что на углу с Московским проспектом. Внутри хранилища 7 этажей, связанных узкой дореволюционной лестницей с лифтом для ковша с книгами, который медленно ползёт от этажа к этажу на цепочках, а на каждом этаже (или порой один на двух) дежурный податчик, бегущий к ковшу с пачкой книг или журналов, всё бегом, бегом - в минуту надо подавать одну книгу... Такова норма, её надо выполнять... Расстановка книг - по форматно-крепостной системе, т. е. не по системе знаний. По ночам мне снились падающие на голову "тысячи"... номера книг 90-я и сотая тысяча и те де... Помимо главного книгохранилища за библиотекой еще числится 13 подвалов в разных концах города. Там хранятся книги меньшего спроса. Особенно запомнила Олега Владимировича Балаценко, на фронте он был гвардии рядовым, имел 7-ми классное образование, но лучшего "розыскника" в книгохранилище не было. Его мозг был очень склонен к комбинаторике, и по номеру книги он занимался ее розыском, если расстановщики ошибались и ставили книгу ошибочно не на свое место - Олег быстро находил.
В 1960-м году в библиотеке появилась новая вакансия библиографа-краеведа при отделе обработки и систематизации. Меня зачислили на эту должность. Заведующим был Марк Рафаилович Зайчик, фронтовик, орденоносец. Маленького роста, крикливый, но бесконечно добрый и демократичный человек. Он читал лекции в библиотечном институте, был организатором систематического каталога библиотеки. Умер в Израиле. Добрую память о нем сохранили все его подчиненные. За глаза его, конечно, звали Мариком. В его отделе работали люди с разным образованием - врач, инженеры, математик, историк, географ, искусствовед и т. д., но основная масса заканчивала библиотечный институт. Народ собрался веселый, остроумный, спуску Марику не давали. Порой его крик можно было слышать в другом конце здания... но как-то не было, ни страшно, ни обидно, когда Марик самовыражался. Это просто означало: "Думать надо, когда работаешь".
Территориально я находилась в справочно-библиографическом секторе, так как комната, где "царствовал" М. Р. Зайчик была слишком тесной, там не было места. В маленькой комнате СБС сидело 3 сотрудника из отдела систематизации. Краевед, медик Маргарита Александровна Королёва (по совместительству ассистент харьковского гомеопата Берестовой), искусствовед Г. С. Базилевич, человек лет 60-ти глубоко образованный, владевшая языками, игравшая на фортепиано, знавшая живопись. В маленькой комнате находился подсобный фонд справочников и энциклопедий СБС, сюда постоянно забегали из читального зала сотрудники СБС, громко обсуждали принятый заказ... и поневоле все "население" этой комнатки принимало живое участие в их интересной работе. К Галине Сергеевне Базилевич приходили за консультациями режиссеры харьковских театров, к Маргарите Александровне забегали сотрудницы из других отделов, молодые мамы, проконсультироваться, что делать с заболевшим малышом. Под этот гул шла работа.
Сначала мне пришлось изучить статьи областных библиотек страны по опыту работы с литературой о своем крае. Всех превосходил на ту пору опыт Горьковской областной библиотеки, где целое столетие общественность города собирала материалы о своем крае. Работали купцы, гимназисты, были "задействованы" сотни людей... и собрали Летопись Нижнего Новгорода и губернии. Позже я попаду в этот удивительный краеведческий зал в командировку, буду переписываться с его работниками. А сейчас, в 1960-м, я только соизмеряю свои возможности.
По распоряжению зав. отделом систематизации М. Зайчика в моих руках должны быть саккумулированы все "наработки" библиотеки о Харьковщине. Начался процесс передачи описаний книг, журнальных и газетных статей, собранных библиографами разных отделов библиотеки. Знакомилась с новыми людьми. Основные материалы мне передала Тамара Борисовна Берцук. В отдел обработки и систематизации она пришла после фронта, в 1944 году. Тамара была старше меня на 12 лет, но успела побывать в разведке, ее забрасывали в тыл врага с парашютом, она связывалась с партизанами, у нее были ордена и медали. Невысокая блондинка с правильными чертами красивого лица, она держалась независимо. Как мне показалось, сам М. Р. Зайчик слегка опасался ее крутого нрава. Т. Б. Берцук была разработчиком схемы, по которой расставлялась книжно-журнальная продукция о Харьковщине. За глаза ее называли "наша партизанка".
Географ по специальности, Галина Степановна Филосьянц передала мне карточки по физической географии края, по климатологии, картографии и те де. Это была дама 50-60 лет, педант по натуре, чрезвычайно одинокий человек, для которого коллектив отдела и был ее семьей, ее всем. Галина Степановна сразу привязалась ко мне, давала ценные советы, контролировала поначалу мои первые шаги.
Из отдела редких книг я получила 20 тыс. описаний местных изданий на разные темы, и мы решили создать часть каталога "Харьковщина" под названием "Местная печать", расставив книжные описания по годам. Эта часть требовала большой доработки.
Музыкальный отдел передал накопленные труды местных композиторов, песни о Харькове. Зав. этим отделом Нонна Александровна Брижаха была моей ровесницей, прекрасно играла на рояле, пела низким голосом, была устроителем всех праздничных вечеров нашего большого коллектива, писала сценарии этих вечеров, привлекала солистов филармонии. Нонна была замкнутым человеком, несомненно, талантливым. Дружила она с грузинской певицей, которая часто приезжала к Нонне в Харьков и жила у нее месяцами. Когда Н. А. Брижаха уходила из жизни от раннего заболевания раком, ее грузинская подруга была с ней до конца ее дней.
Настал день, когда меня вызвала к себе в кабинет зам. директора библиотеки по науке Нина Фоминична Семененко.
Позволю себе маленькое лирическое отступление о своей очень давней, еще школьной, связи с библиотекой им. Короленко. Я - коренная ленинградка. Под бомбежки 1941 года в свои 10 лет, вместе с родителями вырвалась из начинавшейся блокады в город Вольск, что под Саратовом, где родители должны были срочно проектировать цементный завод. Отец и мать работали инженерами в ленинградском институте "Гипроцемент". В 1943-м году я уже жила в городе Подольске, под Москвой - там рос подольский цементный завод. Из окон дома были видны салюты в честь первых побед, которые стали давать в Москве. Осенью 1944 родителей по приказу Л. М. Кагановича перебросили на восстановление народного хозяйства Украины. В 1944 году я была в Харькове проездом, 4 месяца жила в гостинице "Интурист" на улице Свердлова (сегодня - Полтавский шлях), пока отец набирал кадры для временной работы в Донбассе - городах Краматорске, Енакиево, Амвросиевке. День Победы я встретила в г. Краматорске, где училась в 6-ом классе. В 1946 году я окончательно поселилась в Харькове и пришла в детский филиал библиотеки им. Короленко, в старинный особняк с большой верандой, с двориком, заросшим сиренью. Меня встретила царственная блондинка Инна Сергеевна Гончарова, которая обратилась ко мне "на ВЫ":
- А Вы читали роман Ромена Роллана "Жан-Кристоф"?
Увы, я не читала ... и, согнувшись под тяжестью, приняла из рук Инны Сергеевны 2-килограммовое издание этой книги. С 1946 по сентябрь 1950-го я невылазно просиживала в читальном зале и на веранде... Не полюбила я свою новую 116-ю среднюю школу. Выпадала из нее социально: многие харьковчане возвращались из эвакуации в свои, порой уцелевшие после войны квартиры... с сохранившимися мебелью, книгами, и даже инструментами. Школа была элитной - рядом с Домом Специалистов, где жили руководители партии, директора заводов, харьковская профессура. Моим родителям Южгипроцемент, создаваемый ими же, пока снимал углы. Нашу квартиру в Доходном доме по ул. Коломенской в Ленинграде (в 600 метрах от Невского проспекта) заняли беженцы. Здес,ь в Харькове, мы жили на Шатиловке, по ул. Новгородской у "Емельяновны" (Могилевской) в хате-мазанке. Из имущества - один чемодан вещей. Емельяновна, которая почему-то никого не боялась, с утра пораньше "частила" Великого Сталина. "Чтоб ты сдох, проклятый!", - кричала она на весь двор. Отец бледнел - он всю жизнь скрывал, что является родным братом "врага народа". Его, беспартийного, посылали защищать проекты перед Л. М. Кагановичем, перед Л. Маленковым (инженером-электриком по образованию). Дом, где мне предстояло прожить до конца дней, еще лежал в руинах: в Дом Медика, что у парка Горького, попала бомба. Его только начали восстанавливать. Я предпочитала бывать в библиотеке Короленко, где Ася Григорьевна Дубовис следила за дисциплиной в зале. Бывала на литературных вечерах, где счастливая 30-летняя Инна Сергеевна под патефон танцевала с десятиклассником 36-ой школы Вадимом Волошиным, где читали свои опусы будущие известные филологи Харькова. Скоро Инна Сергеевна выйдет замуж за Вадика, на 12 лет младше себя. У них позже родится дочь Инна, станет работником дальневосточного заповедника ... и я уже в свои 79 буду жадно переписываться с 60-тилетней Инночкой... Я еще не знаю, что во дворе детского филиала библиотеки живет Нина Фоминична Семененко с сыном и матерью, еще не знаю, что мой будущий декан географического факультета Г. П. Дубинский (интеллектуал и эстет), получит отказ от красавицы Нины Фоминичны, что он женится на уцелевшей представительнице рода Семеренко (остальные расстреляны на Соловках)... очень похожую на Н. Ф. Семененко. Но, простите, зовут... иду в кабинет научного директора - к Нине Фоминичне Семененко.
Нина Фоминична Семененко была старше меня на 13 лет. Выше меня на 1,5 головы, стройная, с рыжеватыми вьющимися волосами и античным профилем.
Холодные наблюдательные глаза. Властный голос. Я зашла в ее кабинет, и сразу оробела: меня оценивали. Потом я час излагала свою точку зрения на развитие краеведческой работы в библиотеке, старалась обосновать открытие в будущем отдела. Н. Ф. четко определила мое место в библиотеке на данном этапе - Справочно-библиографический сектор.
С этого момента я уходила из подчинения Марка Рафаиловича Зайчика и переходила под начало Татьяны Григорьевны Шерстюк.
Поясню - я выросла под началом очень властной матери. После окончания университета попала в школу, где директором была почти моя ровесница, но человек весьма самостоятельный, член партии с 25 лет, уже имевшая двух детей, безвольного мужа и любящего е, красавца завхоза. С ним, завхозом, она строила за счет школы обстоятельный дом на окраине Харькова, который впоследствии продала, и уехала в Крым, где отлично дожила свою жизнь.
Я долго пребывала в состоянии Новосельцева в юбке из кинофильма "Служебный роман", такая не в меру робкая, исполнительная девушка.
Нина Фоминична Семененко пришла в библиотеку в 1944 году, после освобождения Харькова. У нее уже был сын и мать, не было образования. Она закончила заочно Библиотечный институт, прошла путь от помощника библиотекаря до заместителя директора по научной работе (в 1960 году), и до директора библиотеки с 1968 по 1985 год.
За 27 лет работы я пережила 3-х директоров: Г. А. Мирошниченко, отвоевавшего на ленинградском фронте, человека безмерно доброго, но уставшего и равнодушного к библиотечным проблемам, Н. Ф. Семененко - авторитарного человека, умного, честолюбивого, властного, отличного организатора работы, порой жесткого, Н. А. Авдееву, знавшую немецкий язык, дочь прокурора, с комплексом следователя, плохого организатора, подозревавшего честных людей во всех пороках, державшуюся порой в оскорбительной манере с подчиненными. Теперь, когда мне почти 80, а Н. Ф. Семененко почти 93, я с особым теплом и благодарностью вспоминаю годы нашего сотрудничества. Помню, как она вынашивала идею улучшить, украсить жизнь наших стариков, переживших войну. Как она сделала бывшего рядового с 7-классным образованием, лучшего розыскника отдела книгохранения Олега Балаценко заведующим этого ответственного отдела, с каким почетом она провожала его на пенсию. Как повысила зарплаты одиноким старым "девушкам войны", как реорганизовала многие отделы, как добилась создания отдела краеведения, как, в конце концов, храбро защитила меня, когда мне 37-летней пришло в голову издать самиздатом собранные мной бродяжьи песни.
В 1968 году в библиотеку явился кэгебист и допрашивал меня 4 часа, были отобраны мои 2 сборника "Береника" и "Синильга", угрожал лишением диплома и материнства! Спасли характеристика, выданная Ниной Фоминичной, и квитанция из прокатного пункта, где я брала машинку - доказательство тому, что мой материал напечатан не на работе.
А сколько сил и дипломатии требовало строительство 14-этажного книгохранилища! Теперь, изредка перезваниваясь, мы с теплотой вспоминаем годы, прожитые вместе, годы полные энергией, добрых порывов, полной отдачи любимому делу.
1960 год - год начала моей работы в справочно-библиографическом секторе. Сектор был на положении самостоятельного отдела. Можно по праву назвать его мозговым центром нашей библиотеки, не умаляя достоинств таких отделов, как методический, технический. В нем в разные времена работало разное количество сотрудников, начиная с 1925 года. До войны это число колебалось от 4-х до 7 человек, после войны - от 4-х до 20-ти. За мою трудовую жизнь через отдел прошло более 30 человек. Некоторые оставили после себя неизгладимый след и как интересные люди, и как достойные работники.
У отдела была масса направлений работы: предупредительная библиография (к датам и событиям в стране и городе), рекомендательная библиография, выполнение письменных справок для учреждений, в ряде случаев по индивидуальному заказу отдельных лиц, пропаганда библиотечно-библиографической грамотности (это лекторская работа при проведении крупных мероприятий в городе и области), методическая работа (командировки в областные библиотеки Левобережной Украины для постановки в них справочно-библиографической работы), ведение картотек (газетных статей, скорой справки и др.) и, наконец, краеведческая работа и постановка этой работы в библиотеках Левобережной Украины. Ежедневное обслуживание устными справками, так называемыми "простыми". Обслуживались как читатели библиотеки, так и все харьковчане, обращавшиеся по телефону. Отдел работал с 9 утра до 22-х вечера, без выходных, с одним санитарным днем в конце месяца.
Из вестибюля библиотеки, пройдя через охрану, читатель попадал в небольшой холл с книжной выставкой. Налево, перед входом в каталог - большие старинные тяжелые двери. Перед вами открывается довольно большой зал, в центре которого стоит дореволюционный дубовый тяжелый стол на 12 персон. Зеленое сукно под толстым специальным стеклом, тяжелые стулья, лампы под зелеными абажурами, чернильницы... да, чернильницы! В 1960 году еще макали перья ручек в чернильницы! Есть фотографии этого зала в дореволюционное время: горделивые дамы в длинных строгих платьях обслуживают читателей у этого древнего стола... какие осанки, какие прически! Какие культурные лица! Тогда за честь считалось преподавателю университета Д. И. Багалею лично обслужить читателя! В правом углу зала стоял небольшой стол дежурного библиографа, на нем был единственный (!) на 150 сотрудников телефон (второй, вернее первый - у директора). В этом же зале по стенам стояли стеллажи со всеми видами энциклопедий. Три издания Большой Советской, энциклопедия Брокгауза и Ефрона, энциклопедия Граната, специальные - литературная, театральная, медицинская и прочие, несколько стеллажей были заняты реферативными журналами, несколько - трудами В. И. Ленина.
В зале за своими столами сидели 4 сотрудника. С 10 утра начинался прием посетителей, и уже одномоментно стояли и сидели порой до 30 человек, постоянно звонил телефон, вполголоса дежурный отвечал, заходил порой нервный или невоспитанный человек и во весь голос задавал свой вопрос: "как найти то-то и то-то", поэтому гул, шум сопровождали как читателей, так и работающих в зале сотрудников. За 27 лет я так привыкла к этому рабочему гулу....
Территориально я не поменяла места "своего сидения", я оставалась в маленькой комнате, двери которой вели из большого читального зала. В ней по стенам стояли стеллажи со всякого рода справочниками, в том числе и с книгами о Харькове и области. 4 рабочих места. Высота стеллажей 5 метров. Стремянка. Фонд насчитывал 3 тысячи печатных единиц.
Сотрудников отдела обработки и систематизации я уже представляла тебе, мой будущий читатель. Вскоре после моего перевода в СБС (тогда еще по-довоенному, этот отдел называли ЦДА - центрально-довідковий апарат), произошли перемены: медик М. А. Королева уволилась, уехала в родной Смоленск, Г. С. Базилевич, искусствовед, неожиданно скончалась. Их рабочие места заняли сотрудники ЦДА. Их было вместе со мной 5.
Когда-то в воспоминаниях харьковчан я прочла о редакции газеты "Вісті ВУЦВК", которая находилась по улице Сумской, чуть выше театра им. Шевченко. Шел 1920 год. В кабинете главного редактора над его рабочим столом висела калоша, приколоченная ржавым гвоздем к стене. На вопрос - зачем здесь висит калоша, редактор спокойно отвечал:
- А... это... да для раскрепощенности как сотрудников, так и посетителей.
В ЦДА, конечно, на стене не было галоши (да и места все были заняты книгами, журналами), но... она незримо витала в воздухе.
Я представилась заведующей ЦДА Татьяне Григорьевне Шерстюк как сотрудник, поступивший в ее подчинение. Меня встретил рассеянный взгляд очень занятого человека, который слабо понимал, о чем я докладываю.
- Вы знаете, чем заниматься? Идите и работайте. Да... вам придется принимать участие в общем дежурстве... и по выходным тоже... иногда... по очереди с нашими. (Т. Г. не договорила, махнула рукой и озабоченно побежала к телефону...).
Это была невысокая женщина, несколько полноватая, 39 лет. По образованию - филолог (закончила после войны вечерний университет, филфак). Во время войны в свои 20, она работала машинисткой в прифронтовом госпитале, где и стала членом компартии. Ее жених, будущий физик, погиб на фронте. Отец, агроном с высшим дореволюционным образованием, выходец из крестьян, после фронта умер от гангрены в уже освобожденном Харькове, в 1943-м году. На руках у нее оставалась никогда не работавшая пожилая мать - Надежда Александровна, вся жизнь которой укладывалась в коротком монологе :
- У меня первый муж был белогвардейцем. Убили. Второй - удрал во Францию. А вот 3-ий уже из крестьян, Григорий. А сестра двоюродная была фрейлиной двора Николая 2-го вот смотрите... какие грамоты от Николая остались...
Татьяна Григорьевна владела пером. Из-под ее пера вылетали эпиграммки на сотрудников и знакомых, стихи, довольно ладные о своей жизни (обязательно с оттенком юмора и сомнений), статьи на библиотечные темы... Она немного подрабатывала лекциями в институте Культуры. Немного печаталась в местных газетах, которые платили крайне мало. Т. Г. все время была крайне занята, и "кусалась" когда по ерунде ее отрывали от работы. Она параллельно работала над сложными справками, над сбором библиографии для Константина Паустовского, с которым переписывалась, над библиографией Евгения Евтушенко (с последним тоже пыталась завести переписку, но чаще с его секретарем). Всю жизнь тепло переписывалась с Юрием Никулиным, с которым родилась в один год и один день (1921 г., 18 декабря), сама обратилась к нему с шуточным письмом. В ответных письмах Юрий Никулин раскрывается как человек глубокой культуры, добрый, талантливый и насмешливый. В архиве пасынка Т. Г. хранятся эти письма. Как он благодарен был Т. Г. за подборку реприз по дореволюционным источникам!
Помнится, к нам в ЦДА пришло письмо от кочегара одной из шахт Воркуты Таи Чалой. Она в июне 1941 года попала в Богодуховский детдом. Потом детдом эвакуировался, потом ее переводили в другие детдома. Просила помощи в розыске следов Богодуховского детдома, ее родных. Все 5 человек ЦДА листали богодуховскую районную газету, звонили в соответствующие организации. Т. Г. писала в областную газету о розыске. Подняла журналистов, писала часто в Воркуту. Все тщетно. Тая Чалая попросила позволить ей называть Т. Г. матерью и написала о мечте - посетить Харьков. У нее был муж и двое детей. Со всей семьей она 2 раза приезжала в гости к любимой Татьяне Григорьевне.
Шерстюк (за глаза - Шерстючка), жила в коммунальной квартире Дома Саламандры, что на Сумской (архитектор Веревкин). Квартира с потолками под 6 метров, много комнат, огромных... 40 кв. м., огромная общая кухня с множеством газовых плит. В комнате Т. Г., перегороженной на две половинки шкафами, хозяйка любила собирать отдел... такие вечера были школой общения, школой юмора, моментом сближения коллектива в одну семью единомышленников, главной целью которых было служение делу, людям, во имя добра и уважения к Человеку. Извините за пафосные слова, но иначе сказать не могу. Нас всех воспитала эта энергичная, неровная, очень профессиональная, одаренная теплым сердцем труженица. Светлая ей Память и спасибо, что она была в моей жизни.
Когда я пришла в ЦДА, нас часто посылали в колхозы на прополку или уборку урожая. С колхоза началось мое знакомство с Натальей Феоктистовной Колосовой, окончившей библиотечный техникум, потом Библиотечный институт и пришедшей в библиотеку в 1954 году, на 10 лет позже Т. Г. Шерстюк. Высокая, статная, с живыми модуляциями красивого голоса, с четким произношением, горделивая и очень артистичная, Н. Ф. вела картотеку газетных статей и выполняла письменные справки. Как мы все, дежурила по расписанию в читальном зале, обслуживая читателей. У Н. Ф. была любимая преподавательница в институте - Маргарита Орестовна Габель. Это пожилая дама, сестра знаменитого польского революционера, с особо изысканной манерой держаться... довольно артистично.
Н. Ф., как мне кажется, навсегда усвоила эту манеру вежливо-холодно обслуживать читателей, сохраняя дистанцию... Очень трудолюбивая, аккуратная в работе, Н. Ф. расписывала все центральные газеты, расставляла карточки Книжной палаты. Труд наш был нормирован. Еле укладывались с расстановкой. В годы, когда я познакомилась с Н. Ф. Колосовой, она в союзе с Т. Г. Шерстюк и заведующим отделом редкой книги А. И. Черкашиным работали по предложению Киева над двумя томами биобиблиографического пятитомника "Письменники Радянської України". Это была очень ответственная работа, требующая больших затрат энергии, усидчивости, точности. Все эти данные были у Н. Ф. Колосовой, Сталинской стипендиатки в период ее учебы в библиотечном институте.
Вечерами и в выходные Наташа Колосова играла в студенческом театре "Синт", который в 60-х годах располагался в помещении студенческого общежития "Гигант" на улице Пушкинской. Играла Н. Ф. главные роли, ее высоко ценил будущий писатель Аркадий Инин, работавший для этого театра.
Мы посещали спектакли, аплодировали Н. Колосовой и Инне Самитной, будущей чтице харьковской филармонии (лучшей чтице творчества М. Цветаевой). В 1961 году Н. Ф. Колосова вышла замуж за брата И. Самитной, фронтовика, ученого - Владимира Яновского. В 1962 году у меня и у Н. Колосовой родились долгожданные дети. Мужья наши были много старше, были участниками боевых действий. Все это и, конечно, работа сблизило нас на всю жизнь.
В 1964 году Наталья Колосова уйдет из библиотеки, поступит в аспирантуру библиотечного института, защитится, в будущем станет профессором, зав. кафедрой своего родного института Культуры. Вырастит талантливую дочь - доктора философских наук, зав. кафедрой информатики ХНУ. В 2010-м, в конце года, Н. Ф. Колосова ушла из жизни, прожив ее в труде; честный, глубоко порядочный человек, она оставила после себя добрую память и уважение тех, кто ее знал близко.
Было у нас еще одно, несколько туманное направление работы - "Работа с читательским активом". Имелось в виду привлечение наиболее заметных специалистов города к консультациям по ведению каталогов ХНБ. Негласно функцию "привлечения" Т. Шерстюк отдала Ларисе Ивановне Огурцовой (урожденной Кларисе Граудул, немке по национальности). В 1960 году ей 32 года, хороша собой, тоненькая, с синими глазами, всегда наутюженная и накрахмаленная, она была похожа на актрису Любовь Орлову. Золотые волосы то рассыпались по плечам, то сжимались шпилькой на красивом затылке. Л. Огурцова была самым организованным и аккуратным человеком, делала гимнастику каждое утро по часу у себя на балконе, растила сына Витю, была в разводе с видным профсоюзным деятелем г. Харькова. Обаятельная, улыбчивая, комплиментарная, остроумная, она привлекала внимание читателей.
Завсегдатаем нашего отдела, главным "активистом" был Владимир Сергеевич Семенов - крупный юрист-международник, выступавший часто по харьковскому телевидению. В. Семенов прошел финскую и Отечественную войны, был ранен, окончил юридический институт, успешно защитился рано и стал "выездным", объездил Европу, Индонезию и другие страны с лекциями о советской Конституции. Помимо всего, это был очень красивый 45-летний мужчина европейского вида. Еще в нашем активе были ученые - В. И. Пустынников, В. Верлока и др. Иногда В. С. Семенов приглашал весь отдел к себе домой, и мы с наслаждением слушали редкие записи бардов, входивших в моду - Окуджаву, Высоцкого, Галича и др.
Пятым сотрудником ЦДА была Юнона Илларионовна Аверьянова, родом из Плесса, что на Волге, с волжским говором, окончившая Московский библиотечный институт. Ю. Аверьянова на редкость разбиралась в технике, специализировалась на технических справках. Вскоре уехала в г. Киев, где стала ведущим библиографом Библиотеки Академии наук Украины. Умерла рано, в 50 лет. Ее сын сейчас известный журналист Армении - Авик Пеналов.
В 2 месяца раз в ЦДА обращалась Прокуратура нашего города с просьбой помочь следствию. Тогда, как по команде, поднимались все сотрудники, и в каждом просыпался детектив. Помню, как мы сбились с ног в поисках источника, из которого взята цитата, приклеенная на лоб человека, совершившего суицид:
Тонут во времени, гаснут в пространстве
Мысли, событья, дела, корабли...
Я ж унесу в свое странствие странствий
Лучшее из наваждений Земли.
На обороте был текст по физике. Один физик, "активист" (А. А. Креснин) определил по тексту на обороте, что это научная фантастика. По шрифту (путем сравнения) мы определили журнал "Юность". Нашла фантастическую повесть Т. Г. Шерстюк, автора не помню, помню, что герои повести бродят по кладбищу и читают эпитафии. Этот розыск и эпитафию я запомнила на всю оставшуюся жизнь.
Бежало, неслось ВРЕМЯ. Я втягивалась в интересную работу по розыску материалов о Харьковщине, обслуживала читателей при дежурствах у телефона, дежурила по выходным, оставаясь с читателями один на один. Это поглощало большое время, отрывало непосредственно от краеведения.
Постепенно стала привлекать читателей к розыску материалов. Так, моя однокурсница В. П. Ильина постранично, том за томом, расписала энциклопедию Брокгауза и Ефрона, три издания Большой советской энциклопедии. Большое участие в розыске принял руководитель географической секции Юношеской туристской станции - В. Кисель. Постоянно работал в читальном зале известный журналист Л. Н. Строков, он писал об истории спорта на Харьковщине и на другие темы, популяризировал нашу работу в местной печати. Возникла еще одна интересная фигура - Е. Д. Радкова, болгарка по национальности, окончившая Софийский университет, знаток харьковских кладбищ, собиравшая материал о харьковчанах, внесших вклад в развитие края. Всего этого было мало. Нужно было что-то более масштабное с привлечением десятков и сотен рабочих рук...
В читальном зале гудела своя рабочая жизнь, иногда случались и ЧеПе: так, помню драку из-за чернильницы между читателем, ветераном войны на двух костылях Ватулей и преподавателем политэкономии юридического института Омельченко. Стоял шум, летали костыли, вбежала заместитель директора по внутрибиблиотечной работе Ольга Константиновна Лиманская. Это была очень строгая руководительница. Назначена в библиотеку Горкомом Компартии. Она имела нужный подход к таким нервным (и заслуженным) людям и быстро погасила пожар... У нас все несколько побаивались О. Лиманскую.
Нынче, когда пишу, мы часто перезваниваемся с О. К. Лиманской, ей 83, она и сейчас дышит библиотекой, вырастила сына - доктора наук по биофизике, волнуется за состояние 93-летней Нины Фоминичны, звонит ей, переживает за комплектование ХНБ, которым руководила до 1965 года, и тогда в библиотеке были все реферативные журналы, все новинки, периодика была представлена стопроцентно, в нескольких экземплярах. В час, когда я уходила на пенсию, в ХНБ было уже не 4 млн. печатных единиц, а 7(1986)!
Повседневно я отвечала на распространенные устные запросы читателей:
- Помогите найти адрес местопроживания родственников в 1917 или 23-м году...
- Где проживал историк Д. И. Багалей?
- Когда посещала Харьков делегация австрийских коммунистов?
Вышеназванная справка требовала более глубокого розыска, затрат времени. Если она исходила из уст читателя - его розыском руководили, он занимался им самостоятельно с нашей подсказкой. Если запрос исходил от учреждения, то приходилось работать и работать.
ЦДА расширялось по штатам. Теперь центральные газеты расписывала уютная 48-летняя Нина Анатольевна Пиротти. Над рекомендательной библиографией трудилась Каролина Дмитриевна Тараманова.
В отдел (1967) пришла Алина Евсеевна Офицерова. Вообще в библиотеку последняя пришла в 1957 году. На два года раньше меня. Работала после окончания Библиотечного института над созданием в библиотеке зала периодики. Этот зал на втором этаже пользовался большой популярностью. Там Алина Евсеевна делала регулярные обзоры журналов, там "обкатала" свое ораторское искусство, умение владеть вниманием большой аудитории. В ЦДА А. Е. Офицерова занималась пропагандой библиотечно-библиографической грамотности, предварительными справками и текущими письменными от учреждений. Почти каждую неделю она ездила в Дом Пропаганды и Агитации, где проводились городские конференции, на заводы, в отдельные учреждения.
А. Офицерова выступала всегда ярко, грамотно, хорошо владела темой и ее внимательно слушала аудитория, подчас превышающая 1000 человек. Живая, худенькая, с карими глазами, она вписалась в наш дружный отдел, и мы полюбили и приняли ее. Ее предупредительная справка по АСУ имела большой спрос у библиотек Украины и от учреждений города.
Сейчас она проживает в Соединенных Штатах, в городе Филадельфия, и принимает живое участие в моих воспоминаниях (по компьютеру). Вот уже 16 лет как неотрывно переписываемся.
В 1968 году появилась новая сотрудница - Валентина Александровна Ярошик. В. А. Ярошик выглядела скорее студенткой, так была молода, румяна, белозуба, задорна. Между тем, В. А. уже закончила Библиотечный институт, была замужем и имела 2-х детей. В это совершенно не верилось! Ее "явление" так и осталось в моей памяти - веселая, остроумная, свободная от всяких присущих мне "страхов", евпаторийская девушка, с очень живым и изобретательным умом, быстро впитывающим в себя все новое, с огромным интересом к тому, что делает и к окружающему миру. Бесконечно добрая. С быстрой реакцией: помню, в санитарный день в Большом читальном зале рабочий на стремянке поправлял громадный портрет В. Г. Короленко в металлической раме. Стремянка пошатнулась и, падая, рабочий разрезал руку (и вену!) о бок рамы. Лилась кровь, кто-то закричал о скорой помощи. В. Ярошик (или, как мы ее называли, "Ярошка") понеслась к рабочему, сняла с себя пояс, и забрызгав новое платье, перетянула вену, остановила кровотечение. Такой она и осталась - живой, с быстрой реакцией, отстаивающей свои позиции, работоспособной. Теперь ее стаж в библиотеке - 40 лет, за ней десятки научных указателей литературы, при ней звание Заслуженный деятель культуры Украины, полученное по полному праву. Меня связывает большая дружба с В. Ярошик, и это предмет моей гордости. В. А. сменила меня на посту зав. отделом краеведения и руководила им лучше меня, смелее, предприимчивее. Не обманула моих ожиданий.
Не писала некоторое время. Мне исполнилось 80. Поэтому спешу закончить.
В августе умерла О. Лиманская, зам. директора по внутрибиблиотечной работе. Мы были разными людьми, никогда не были близки. Последнее время она стала позванивать, а позже часто звонить мне - волновала судьба библиотеки, хотелось вспомнить о своей жизни, работе. Накануне ухода она мне рассказывала о своей нелегкой жизни, утром ее не стало. О. К. Лиманская осталась без матери в 2 года. Жила с вечно занятым отцом. В дни Отечественной войны отец ушел на фронт и закончил войну в Берлине. Ольгу отдал в село к тетке, где она пережила оккупацию, голод, одиночество. После Победы вернувшийся целым отец забрал О. К. в Харьков, но вскоре женился. После 8 класса О. К. поступила в культпросветучилище, была активной комсомолкой. По окончании учебы попала в Горком ЛКСМУ, поступила и окончила заочно библиотечный институт, была переведена в горком КПСС Харькова, затем назначена зав. отд. комплектования ХБК, затем стала зам. директора по библиотечной работе. Работала честно и добросовестно. Очень любила библиотеку, свое дело. Земля ей пухом.
Позволю себе несколько строк о себе, своей семье. Писала, что мой отец был братом "врага народа", скрывал это обстоятельство в анкетах, был крупным инженером. Муж мой Каширин А. С., получив золотой аттестат в г. Запорожье, поступил на астрономическое отделение ленинградского университета, где был отличником. За 3 дня у него расстреляли отца, объявив его "врагом народа"; трое мальчишек остались сиротами, мужа в 1940 году выбросили из ленинградского университета, он попал в армию, отвоевал в боевых частях с первого дня войны до последнего, освобождал Украину, родное Запорожье, получил "дембиль" лишь в 1947 году, а в 1946-м, когда его часть стояла в Дрогобыче, бандеровцы убили его любимого командира. После демобилизации он поступил на физ-мат. факультет харьковского университета, был талантлив, но, как сын врага народа, не получил назначения в НИИ, а был распределен на завод, где занимался рентгено-структурным анализом деталей самолетов, потерпевших аварию. Его брат К. Каширин погиб под Берлином, сражаясь за свою страну. После реабилитации отца муж дважды отказался вступать в компартию. Я поступила так же, дважды практически отказавшись от карьеры, ибо... таковы были "правила игры" в той стране, где мы жили. Но в той стране было так много и хорошего, что я с благодарностью вспоминаю страну под названием Советский Союз. Например, в студенческие годы, на первом курсе, я поступила в туристскую секцию ХГУ. Тем, кто "работал" на мастера спорта СССР, платили дотации. Стипендия была 22 рубля, а на поход по Кольскому полуострову, по Уралу я получала дотацию в 60 и 80 рублей. Когда выполняла более сложные походы, была уже близка к Мастеру спорта, то на 4 курсе географического факультета, на поход по Центральным Саянам получила дотацию от Областного комитета по делам физкультуры и спорта 200 рублей! Для сравнения замечу, что в 1959 году, поступив в книгохранилище ХБК, я получила ставку в 60 рублей и проработала 8 лет на такой низкой ставке.
За студенческие годы я несколько раз пешком, от села до села прошла Харьковскую область. Видела, как живут крестьяне, топят печи кукурузой, паспорта им стали отдавать только в хрущевскую оттепель. Трудной была и студенческая жизнь на стипендию в 22 р. Подрабатывали мальчики - разгружали вагоны. Да и мой отец в 20-х годах в Ленинграде работал грузчиком. Он был сыном купца 2-й гильдии Петербурга, и по происхождению его не принимали в Технологический институт Питера. Но как грузчик, он закончил "техноложку", строил, проектировал цементные заводы, обеспечивал строительство дотов и дзотов во время войны, обеспечивал строительство жилья в Украине в послевоенные годы. Мать окончила только 2 курса "техноложки", всю жизнь работала с отцом исполняющей обязанности инженера. Много работали, иногда ночами дома, лежа над чертежами на полу. Так помню их споры, их волнения!
По сравнению с О. К. Лиманской, мне повезло, у меня были целы родители, но так же как и все, мы пережили голод - была засуха - 1946 года. Мы восстанавливали своими руками дом, в котором я живу вот уже 61-й год.
В конце 60-х гг. штаты ХБК стали расти с необычайной скоростью. В наш справочно-библиографический отдел поступила еще одна молодая и очень красивая брюнетка, замужняя, имевшая дочь - Элеонора Михайловна Чаркина. Под началом К. Д. Тарамановой, она занималась рекомендательной библиографией. Грамотная, молчаливая, доброжелательная, очень добрая, Элечка "вписалась" в отдел так органично, что уже без нее и представить отдел было невозможно. Вскоре в ее жизни произошел развод с мужем, а позже у Эли появился близкий друг - И. Ф. Брацлавский, известнейший харьковский хирург-онколог. Мы его называли - Осик Брацлавский; совершенно бесплатно, бескорыстно лечил всех сотрудников (прекрасный диагност), лечил наших знакомых, знакомых знакомых. Труженик был, имел большое доброе сердце. Умер в Израиле, оставив тысячи благодарных пациентов.
Появилась в отделе Фаина Григорьевна Онацкая. После окончания ХГИКа, она успела поработать 3 года в Ивано-Франковской области, в музее Стефаника. Фаина принципиально не переходила на русский язык, имела галицийский диалект. Занималась Онацкая рекомендательной библиографией. Нас охватило увлечение украинским языком, мы учились у Онацкой галицийскому диалекту, благодаря ей кое-кто (в том числе и я, ленинградка, с твердым "г") полюбил украинский язык - повільно, але можу розмовляти державною мовою, что, безусловно, нужно живущим в Независимой Украине. Мы ходили покуривать вместе с Онацкой... и однажды я услышала, как она своей знакомой с сердцем сказала - "російська мова, так це собача мова!". С тех пор я стала ее сторониться. Бог ей судья. Национализма, любого, русского тоже - не воспринимаю! И сегодня я - на стороне министра образования Д. Табачника. Демократия - это когда все люди считаются гражданами своей страны Украины. А от лозунгов Фарион попахивает "Майн Кампф" (впрочем, как и от скульптуры Сталина в Запорожье - сталинщиной). Но не буду о политике. Вернусь к новым лицам в нашем отделе.
В 1968 году был создан сектор краеведческой работы. В него вошла я - заведующая, В. А. Ярошик, заместитель. Новыми сотрудниками стали историк В. Аветчина и полиграфист Р. В. Братишко. Мы наладили связь с ХГИКом, доцент Т. Н. Томина стала давать краеведческие темы курсовым работам студентов. Позже мы с В. Ярошик стали читать в ХГИКе лекции студентам, как по истории края, так и по правилам описания, по требованиям к отбираемому материалу. Харьковский государственный институт культуры стал присылать в наш сектор своих студентов на практику. Сотням студентов мы, работники сектора, сами подавали из хранилища подшивки газет, журналов, монографии ученых. Это было очень тяжело и физически. Позже в секторе появилась С. Климова, студентка-заочница Литературного института Москвы. Она пополняла часть каталога - литературную жизнь Харькова. Росла летопись о нашем крае. Мы пропагандировали свою работу по радио и по телевидению. Одно время вели еженедельные прямые передачи, выходя раз в неделю в прямой эфир.
Много появилось рабочих рук, много молодых пенсионеров - людей разных профессий откликнулись на наш призыв и пришли к нам на помощь.
Позднее С. Климова расстанется с библиотекой, станет писателем, будет иметь двух очаровательных дочерей, муж - тоже член Союза писателей Украины. Теперь Климовы живут и пишут книги под Витебском, в Белоруссии. Последним при мне пришел в сектор краеведческой работы выпускник института Культуры А. В. Попов-Айзенштадт. Молодой человек был несомненно талантлив, знал языки, занимался розыском материалов о крае на иностранных языках.
В библиотеку пришла новый ученый секретарь - Наталия Ивановна Лазаренко - очень грамотная, деликатная, воспитанная. Как мне легко работалось с ней, как за многое я благодарна Наташе. Н. Лазаренко окончила несколько курсов ХИРЕ, но разочаровавшись, не найдя своего призвания к технике, закончила Харьковскую академию культуры. Умный, эрудированный работник, она руководит сейчас методическим отделом ЦНБ.
Еще до создания отдела краеведения, в 1978 году по инициативе многих читателе, поддержанной Т. Г. Шерстюк и при активном участии В. Ярошик и автором воспоминаний, были организованы краеведческие чтения. Теперь о них изданы указатели. Раз в месяц, в санитарный день в разных читальных залах (в зависимости от числа участников) мы стали собирать краеведов, людей разных специальностей, объединенных знанием, интересом, любовью к родному краю. На первом заседании было всего 5 человек. А далее число возросло до 100-а! Геологи, преподаватели разных гуманитарных дисциплин, врачи, физики, математики... Это была интереснейшая аудитория. Многие пришли сюда молодыми, а сегодня это известные ученые, доктора наук и многие являются авторами книг о Харькове и области. Так, помню молодого Ю. Ранюка, физика из УФТИ, который лазал по пещерам в Дергачевском районе. Сегодня он доктор физмат наук, автор более 9 книг, в том числе и книги о Холодной горе г. Харькова. Ник. Саппа - был младшим сотрудником УФТИ, защитил кандидатскую по физике, постоянно делал публикации о Харькове, потом ушел в социологию, защитил докторскую по социологии, является автором книг о Харькове. И таких примеров несть числа. Мы создавали условия для общения, тратили порой, свое нерабочее время - надо было все делать без спешки, люди хотят общения, интересного общения. Потомок архитектора А. Н. Бекетова Ф. Рофе-Бекетов собрал наибольшее число слушателей. Большой читальный зал был почти заполнен. Мы привлекли родственников дореволюционного историка Харькова Д. И. Багалея. Архитектор, восстанавливавший библиотеку после Великой Отечественной войны - А. Ю. Лейбфрейд был нашим завсегдатаем и советчиком, и помощником. Тоже автор книг про архитектуру Харькова.
Примерам несть числа, о Чтениях, о клубе краеведов написана масса статей, сделаны указатели литературы. Я проработала на интереснейшем участке.
Одновременно мы постоянно курировали краеведческую работу библиотек Левобережной Украины. Мы исколесили дороги Харьковской области, хорошо знаю Сумскую область, даже на границе с Брянщиной, Полтавскую, Донецкую, Днепропетровскую области, как областные, так и районные, и сельские библиотеки были нами посещаемы, передавался опыт, контролировалась работа.
По инициативе АН УССР в Украине дважды издавалась История городов и сел Украины. Создавалась она на местах, писали историю своих сел и городов чаще всего учителя школ - гуманитарии-историки, географы, филологи. Дважды в нашу библиотеку был такой наплыв авторов, что порой, негде было расположить пишущих. Мы, сотрудники, принимали и непосредственное участие. Меня посылали в историческую библиотеку Киева за материалами о райцентре Барвенково. Приятно, что Харьковский том признан АН лучшим.
С конца 60-х гг. и, пожалуй, до конца 70-х наша библиотека перешла на 6-и дневное обслуживание. Пятница была объявлена днем внутренних работ. Как же мы любили наши пятницы! Мы даже сделали альбом, который назывался "Аромат наших пятниц". Уже писала, что в справочном отделе был второй телефон в библиотеке (первый - у директора).
О мобильниках никто и не предполагал, еще не были изобретены! А люди есть люди, дети, болезни, вызов врача... В коллективе уже 300 чел. В пятницу к нам "просачивались" самые отважные. Мы расставляли карточки или передвигали фонд или ящики каталогов под чьи-то перезвоны. В эти дни Т. Г. Шерстюк на многое закрывала глаза и не "воевала" за тишину.
Утро пятницы начиналось с прихода полной Хаси Бронштейн (библиографа по энергетике, инженера). Хася не спрашивала разрешения, а шла быстро и уверенно: - Леня, ты проснулся? - это Хася будила мужа.
- Леня, что ты покушал? Что ты пьешь кефир, да я же сказала, там вареники справа. Так разогрей...
Мы знали все Хасино меню.
В стране становилось как-то не лучше с продовольствием. Поэтому в пятницу приоткрывалась дверь и информатор из дружественного отдела кричал:
- В кулинарии дают (!) печенку!
Все вздрагивали, лезли в кошельки, отправлялся порученец занимать очередь. Врывался методист Миша Лифщиц:
- Кто-нибудь, милые, золотые мои, займите срочно 5 рублей, мне предлагают французскую рубашку, я всю жизнь о такой мечтал!
У Миши Лифщица (на Волыни) гитлеровцы живыми закопали в землю всю его многочисленную семью - отца, мать, братьев, сестер.
Тем временем Лина Тараманова выясняет отношения с Г. Кашириной о роли Сталина в Отечественной войне:
- Мой папа в танке горел с именем Сталина!
Звонит телефон. Дежурная Офицерова снимает трубку.
- Татьяна Григорьевна, Вас Нина Фоминична вызывает.
Шерстюк уходит. Выясняется, что это голосом Нины Фоминичны позвонила Ярошик... но,... не успела остановить. Промашка вышла.
Дискуссии на разные темы, мнение о прочитанной книге, споры по любому поводу, но интересные споры. И книги доставали очень интересные. Много и жадно читали.
Подходят к концу мои воспоминания. 27 лет я проработала в этих стенах. Уже писала, что в детский и юношеский филиал по ул. Дзержинского пришла в 8 классе. Потом 5 лет училась в ХГУ на географическом ф-те. Кто-то из студентов облюбовал себе ЦНБ, я же с 1 курса 5 лет получала книги из рук молодой Гали Кругликовой, Талы Салабай, Анастасии Захаровны (фамилию, увы, забыла, совсем старушка была, как я сейчас). Спасибо им всем! С 1955 по 1959-й приходила сюда еженедельно уже как преподаватель экспериментальной школы.
Здесь нашла свой ДОМ. 38 лет меня связывают с библиотекой, считай, полжизни. Мне не верится, что так много, и так быстро, мгновение.
В памяти все еще литературный вечер в филиале, я сижу под стенкой, и кружится в вальсе молодая Инна Сергеевна Гончарова со своим будущим мужем Вадимом Волошиным... Мне помнится какой-то далекий Новый год, когда молодая красивая девушка из отдела комплектования Тамара Грищук была снегурочкой у елки в Большом читальном зале. Многое опустила, всего не расскажешь. Ценила людей, которые чтут человеческое достоинство. Встретила множество теплых людей, готовых прийти на выручку, если беда. Ценила образованных людей (наверное, потому, что считаю себя советским образованцем. И не стыжусь этого), не люблю разговоров об интеллигентности, страна пережила столько... какая интеллигенция...
Когда-то П. Боборыкин ввел новое слово в наш лексикон, вложив в него смысл - "совестливый человек". За почти 150 лет слово обросло славянской фантазией, и смысл стал - "все - в одном". Так не бывает. Желаю всем моим коллегам успехов и здоровья, неугасимого интереса к жизни, людям, книгам. Всем желаю ЛЮБВИ! Спасибо за терпение!
Бывший зав. отд. краеведения Г. Н. Каширина
Автор
468   документов Отправить письмо
Документ
Категория
История
Просмотров
214
Размер файла
76 Кб
Теги
Каширина Г. Н., ХГНБ
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа