close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Записки венеролога

код для вставкиСкачать
 Г. Я. П О Э Л Ь
З А П И С К И В Е Н Е Р О Л О Г А
( попытка воспоминаний )
Светлой памяти покойного отца посвящается ГЛАВА 3
Далее, известным дерматологом второго поколения врачей нашей специальности в
Луганске был Ковалевский и выделялся он, в первую очередь, своим ростом. Это был
высокий парень, даже слишком высокий для дерматовенеролога. Его рост – где-то под 2
метра, естественно, уже по этой причине Ю.Ковалевского выдвигался в первые ряды
луганских дерматологов. Ковалевский был настолько длинным, что мой отец, по аналогии
с Дьяченко, назвал его как-то « самым длинным венерологом в мире». А в остальном,
Юрий Александрович ничем не выделялся из общей серой массы луганских врачей-
дерматологов тех лет, разве что стремлением выбиться в начальство любым способом. Но
мы уже об этой персоне говорили, по-моему он большего не заслуживает. Как говорил
Паниковский и я уже приводил его слова,– это «мелкая, ничтожная личность».
После Ковалевского, конечно, следует Лилия Ефимовна Ц-рук – заместитель главного
врача городского вендиспансера. Нельзя сказать, что выдающаяся личность, но
примечательна своей наглостью, грубостью, ограниченностью, антисемитизмом и
«легким» поведением. Я уже говорил, что эта дама была замечена в любовной связи с
Ковалевским, который всю жизнь тянул её на руководящие должности, хотя из Лилии
Ефимовны администратор - сами понимаете какой. Один из 2-х сыновей Ц-рук был от
Ю.Ковалевского, поэтому наша Лилия Ефимовна могла требовать и требовала для себя у
Юрия Александровича всё, что нужно было ей и её семье. Здесь сразу же нужно отметить, что и Ковалевского, и Ц-рук вытащила в дерматологи и
затем опекала их постоянно многоуважаемая доцент Белостоцкая. Об этом ниже.
Но в том же поколении луганских дерматологов были и хорошие, эрудированные,
добросовестные, честные врачи. Их было немного, но они ещё были. Такие, как
упоминавшиеся выше В.Владимирский, Г.Боярская, Н.Татаркина. В 60-70-е годы
советская система медобразования, советская система здравоохранения ещё могли
воспитывать единицы добротных медиков.
После так называемого второго поколения луганских дерматологов следует третье. В
общем, все основные черты, характерные для дерматологов второго поколения
дерматологов Луганска, присущи и третьему поколению.
К так называемому третьему поколению я отношу С.Усятинского, П.Диамента,
Ю.Белостоцкого, Ю.Шпилевого, Е.Житную и др. Ну, что о них можно сказать. Они, в
целом, неплохие врачи со всеми недостатками советских медиков. Естественно, они
разные, но есть у них и общие черты. Некоторые из вышеперечисленных докторов
относятся к врачебным династиям. У С.Усятинского отец был известным луганским
дерматологом, организатором и основоположником косметологии в Луганске.
Мать Ю.Белостоцкого многие годы проработала доцентом кафедры дерматовенерологии
Луганского мединститута. У П.Диамента мать была окулистом. Но для того, чтобы слыть
потомственным дерматологом, хорошим врачом и не подвести своих родителей,
необходимо хорошо учиться в институте, много работать над собой и перенимать опыт
своих наставников, ставить перед собой цели и добиваться их.
Всего этого вышеперечисленным докторам не хватало. С.Усятинский был слабеньким
студентом. Кроме того, он отроду был лентяем, не любил учиться и работать, но от отца
ему досталась хорошая дерматологическая школа. Однако все эти недостатки не дали
Усятинскому вырасти в хорошего специалиста-дерматолога.
Ю.Белостоцкий также неважно учился в мединституте. Но в отличие от Усятинского, мать
Белостоцкого, Елена Семёновна, уж очень опекала сына. Она всё боялась, что её сыночек,
кроме всего прочего, вдруг заразится сифилисом. Поэтому, когда Юрочка ещё учился в
школе, деятельная Елена Семёновна нашла сыночку невесту, ровесницу Юрия, ученицу
10-го класса средней вергунской школы, устроила их (собственного сына и будущую
невестку) в мединститут, и на 2-м или даже на 1-м курсе института женила молодых.
Доцент Белостоцкая думала, что она, таким образом, оградит сына от всяких
неприятностей, но её Юрочка к 30 годам, как с цепи сорвался. Он начал гулять, причем с
кем попало, вплоть до девушек с вензаболеваниями, лежащих в стационаре
вендиспансера, пить по-черному и, в конце-концов, завел любовницу из медсестёр и хотел
уйти из дома к своей пассии. Но даже это он не смог сделать, поскольку не обладал
мужским характером. Как в своё время сказал А.Розенбаум:
«Лучше иметь твёрдый шанкр, чем мягкий характер».
Cправедливости ради нужно отметить, что у Ю. Белостоцкого была хорошая
дерматологическая школа от матери, но он, так же как и Усятинский, не смог
воспользоваться ею в полной мере. В конце концов, он стал хроническим пьяницей, если
не спился сейчас окончательно. Всё это помешало Юрию Борисовичу стать хорошим
дерматологом.
Паша Диамент... Ну, что о нём скажешь? В школе учился средне, в институте – так же,
хотя хвастать своими успехами, которых у него особо и не было, всегда очень любил.
Хвастун был невероятный, даже где-то патологический. Диамент так любил себя
возвышать, корчить из себя гения и не меньше, что иногда при редких встречах с ним, мне
казалось, что у Павла «срывает крышу», что у него – мания величия. Может быть так оно
и было. Во всяком случае, однажды в конце 70-х годов, Паша в это время только начал
свою трудовую деятельность в качестве дерматолога, заявлял неоднократно:
«Первый и лучший венеролог в лечении мужской гонореи в Луганске - это Поэль-
старший (отец таковым и был в то время), а второй – это я».
Согласитесь, по меньшей мере, нескромно.
С.Усятинский в начале 90-х, П.Диамент в середине 90-х эммигрировали в Израиль. Я ещё
до их отъезда говорил, что если эти ребята устроятся врачами за границей, то я не
завидую медицине Запада. Как выяснилось впоследствии - я был прав. Приехав сюда, в
Израиль, я узнал, что Усятинскому просто повезло – он в начале 90-х устроился на 0,25
ставки дерматологом (тогда это было несложно - не нужно было сдавать экзамены, был
большой спрос на врачей), даже без достаточного знания языка. Язык он и сейчас толком
не освоил. А как можно нормально работать дерматологом на приёме в поликлинике без
нормального языка, если известно, что работа врача на 80% состоит из общения с
больным. Кроме того, без хорошего языка страны, в которой живёшь, невозможно читать
специальную литературу по своей специальности. Без хорошего языка, и я в этом уверен,
быть хорошим медиком невозможно. Творческая работа врача превращается в
фельдшеризм. Если говорить о Славике, то всё это его лень, а ведь он приехал в страну
молодым, ему было около 40 лет. Однако работает С.Усятинский в Израиле
дерматологом. С потомственных врачей, естественно, и спрос больше и нужно много
работать над собой, чтобы не посрамить известных родителей. Но поддержать реноме
отцов и матерей, оправдать их надежды, вышеперечисленным докторам, как мне кажется,
в полной мере не удалось. Следующая, на мой взгляд, «яркая» фигура, относящаяся к этому же поколению
луганских дерматологов, - это Ю.Шпилевой. Во всяком случае, он сам о себе говорил, что
он выдающийся, именно – выдающийся дерматолог среди всех дерматологов Луганска и
не иначе. Однажды доктор Шпилевой стал спорить со мной о том, что эритематозная сыпь
на лице в виде так называемой «бабочки» не является симптомом красной волчанки.
Причём делал он это с такой категоричностью и апломбом, что даже рассмешил меня. Я
попросил Юру тут же заглянуть в справочник. Естественно, я был прав, но в завершение
дискуссии я привёл высказывания, которые часто повторял мой отец:
«Не сомневается тот, кто ничего не знает», и
«Категоричность мышления – признак ограниченности».
Конечно, Юрий Шпилевой - это банальная посредственность и хронический пьяница, если
не алкоголик, к тому же – страшный матерщинник, что для врача вообще неприемлемо.
Раньше он подрабатывал на похоронах играя в похоронном оркестре. Естественно, с
каждого такого мероприятия возвращался «в стельку». В конце 80-х, в разгар
горбачовской противоалкогольной кампании, когда в каждом учреждении, на каждом
предприятии организовывались сверху так называемые «общества борьбы с пьянством и
алкоголизмом», «общества трезвости», этот алкоголик с красной, пропитой рожей с
вызовом и какой-то даже наглостью нацепил на лацкан пиджака значок председателя
«общества трезвости» областного вендиспансера и на вопрос:
«Юра, ты, что совсем не пьёшь?»
Наш «трезвенник», выпятив грудь, чтобы был виден значок и, дыша винным перегаром,
без стеснения врал:
«Конечно, нет! А ты как думал?»
Интересно, что доктор Шпилевой не просто матерился, а ещё и говорил на блатном
жаргоне, то есть «ботал по фене». Как говорится, он не ругался матом, - он говорил матом.
Однажды я его спросил:
«Юра, ты вроде бы из приличной семьи, почему же ты постоянно непристойно
выражаешься и говоришь на «фене?»
Юра смутился и покраснел. Нужно сказать, что сейчас окончательно спившегося и
постоянно матерящегося «доктора» Шпилевого взяли на работу в лечсанупр Луганска
(традиционно в этом медицинском заведении были очень сильные врачи, ведь
консультировать нужно было начальство). Такие дерматологи в Луганске уже в 3-м поколении.
Ещё о ком можно было бы рассказать, так это о Елене Петровой-Житной. О ней можно
замолвить словечко только потому, что она – типичный представитель этого поколения
врачей (стиль письма, как в школьном сочинении по литературе). Е.Петрова стала
дерматологом по «блату». Её отец, бывший председатель Луганского горисполкома -
Георгий Петров, ещё со времени правления первого секретаря обкома КПСС
В.Шевченко.
Естественно, в трудоустройстве Петровой-Житной дерматологом принимал
непосредственное участие бывший тогда завгорздравотделом Ю.Ковалевский тем более,
что ему это было необходимо для собственной карьеры.
Я помню, как это происходило. Ковалевский буквально посадил эту Елену Петрову на
головы врачей в городском кожвендиспансере. Сама же Петрова, как специалист-
дерматолог, ничем, естественно, не выделялась, но при этом отличалась высокомерием,
«гонором», что характерно для людей, относящих себя к «избранным мира сего». Кроме
того, она курила, любила выпить и вообще всегда отличалась довольно развязным
поведением. Всех этих, за некоторым исключением, так называемых врачей, луганских дерматологов
2-го и 3-го поколения, как мы видим, отличала слабая подготовка в своей специальности –
дерматовенерологии, низкая общая и специальная эрудиция. Но незнание незнанию –
рознь. Оно может быть связано с незнанием новых методов диагностики заболеваний.
Может быть связано с недостатком опыта и т.д.. Незнание может дойти до такой степени,
которая граничит с невежеством.
Несомненно, в генезисе невежества большую роль играют индивидуальные
характерологические особенности врачей и плохая подготовка в вузе, и их
профессиональная ограниченность. Их рецепты, записи в историях болезни нередко
поражают своей безграмотностью. Людьми, достойными сожаления, представлялись мне
некоторые врачи, записи которых я читал или о которых рассказывал мне мой отец:
«Направляется больной с диагнозом, похожим на рожу».
«Чиряк левой жопы»- и т.д.
Можно ли доверять таким докторам судьбу диагноза и лечения больного? Оказывается, в
советской медицине – можно.
Я, кстати, как уже говорил, отношу себя, нахожусь между вторым и третьим поколениями
Луганских дерматологов. Во всяком случае – по возрасту. Хочу рассказать немного о своей трудовой деятельности. Подробнее будет ниже.
Проработав более 30 лет в практической медицине, дерматологии, венерологии, я,
естественно, вспоминаю много поучительных случаев для моих более молодых коллег. Во время моей учёбы в институте, после его окончания, да и позже у меня был друг, нет
не друг, а скорее хороший знакомый – Илюша Пайерштейн-Покарев (фамилия несколько
изменена – как-никак врачебная тайна, хотя Илья недавно умер при странных и
невыясненных обстоятельствах). Покаревым он стал в 60-е годы. С фамилией Пайерштейн
поступить тогда в мединститут было просто невозможно, а Илья очень хотел стать
врачом, причём – стоматологом.
В начале 70-х Илюша Покарев всё-таки поступил в мединститут и стал впоследствии
стоматологом. Он был очень целеустремлённым и упорным, но и страшным выдумщиком,
и очень несерьёзным человеком. Я это понял несколько позже, когда начал работать
дерматовенерологом. Илья Покарев, по-моему, раз 100 болел гонореей, раза 2 –
сифилисом. При этом никогда не унывал. Гонорею Илюшка неоднократно лечил у меня в
горвендиспансере, я в то время там работал, но никогда не долечивался до конца. Как я
думаю, он всю жизнь ходил с хронической гонореей и при этом совершенно не
волновался, не беспокоился. Однажды я встречаю Илюшу на улице:
«Илюша, – спрашиваю я, – куда же ты пропал? Что-то ты давно не приходил на лечение».
А нужно сказать, что Покарев регулярно, с периодичностью примерно – раз в месяц,
лечил гонорею в гордиспансере.
«Ты знаешь, - отвечает неунывающий Илья - утром просыпаюсь…»
И тут он делает движение, как будто вытаскивает член из трусов и, делая вид, что
зажимает в кулаке левой руки головку члена, выдавливая из мочеиспускательного канала
каплю гноя, делает движение правой рукой от локтя к кисти, якобы вытирая головку
рукавом, при этом говорит:
«Смотрю – сухо!»
Разводит руками, и внимательно глядя мне в глаза, ожидает моей реакции. Сам же
прекрасно знает, что сухо у него по утрам быть никак не может, так как Илюша, как я
говорил выше, из хронического триппера не вылезал. Это было так виртуозно, изящно,
образно продемонстрировано, что я чуть не умер от смеха. Надеюсь, читатели знают, что
утреняя капля гноя из мочеиспускательного канала, после ночной задержки мочи, так
называемая - «бонжур» («с добрым утром»,- фр.) - это симптом хронической гонореи.
Следующий случай, связанный с Илюшей. Однажды утром, а это было в начале 70-х
годов, я начал работу в кабинете горкожвендиспансера, как обычно, в 8 утра. Веду приём,
вдруг открывается дверь и без стука, без спроса и разрешения в кабинет вваливается
возбуждённый, взбалмошный, растрёпанный Илья и, не обращая внимания на больного,
находящегося в это время на приёме, выпаливает:
«Привет! Понимаешь, я эту ночь провёл с одной девушкой. Такая девушка…» – говорит
Илюша, мечтательно закатывая глаза.
«И вот, утром гляжу, а у меня – гной из канала! Что делать?» - спрашивает он.
«Ничего, - отвечаю я – давай обследоваться». Беру, как обычно, соскоб из уретры Покарева на стёклышко и отправляю в лабораторию.
Через минут 15-20 прибегает лаборантка Света и, разводя руками, возбуждённо говорит:
«Вы знаете, я такого никогда не видела! Под микроскопом в этом мазке всё поле зрения –
гонококк и только единичные лейкоциты».
А всё дело в том, что больной Покарев, пробыв всю ночь с этой «девушкой», «подцепил»
свежую гонорею. Причём, настолько свежую и так рано обратился в диспансер, что его
организм ещё даже не успел отреагировать на инфекцию, ещё не возникло воспаление.
Илюша удивил меня уже в который раз. Такой случай в моей, тогда ещё недолгой
практике венеролога, был первым.
Таких больных, регулярно и постоянно лечивших венболезни в горвендиспансере, было
множество. В то время в диспансере месяцами лечил различные формы венерических
уретритов один Гена-мясник. Он так долго пользовался услугами городского диспансера,
что стал своим, просто родным человеком в больнице. Он снабжал всех нас мясом
(вспомните времена тотального дефицита), помогал, как мог. Но вдруг исчез. Не
появлялся он больше года. Однажды я еду по городу на машине, вижу – встречный
автомобиль сигналит мне остановиться. Я разворачиваюсь, припарковываюсь к бордюру и
вижу – из сигналившей машины выходит Гена. Я с удивлением спрашиваю его:
«Геннадий, куда же ты пропал? Ты что, не болеешь? С девушками не живёшь? Перестал к
нам ходить, а мы, ведь, без мяса сидим».
«Доктор, - отвечает мясник – я теперь в самом деле не болею, а с девушками живу. Вот,
посмотрите» – говорит он, открывая багажник своего авто.
Я заглянул – всё дно багажника было устлано упаковками презервативов.
«Теперь я - продолжает Геннадий – без презерватива - никуда, даже в магазин за хлебом».
Я вспомнил свои беседы с Геной-мясником о том, что лучший способ профилактики
венболезней – это презерватив.
«Да - согласился я с Геннадием – ты стал исправляться».
Расскажу ещё такую поучительную историю. Было это в конце 70-х, когда я работал
дерматовенерологом в 5 гор. больнице Луганска. У меня в кабинете работала медсестрой
женщина среднего возраста. Работа в венкабинете, как вы понимаете, специфическая,
необходимо выяснение половых контактов, источников заражения, больные должны
отвечать на интимные вопросы и т.д. Медсестра же эта была из российской глубинки,
весьма порядочной женщиной и, как говорят, «строгих правил». Она часто рассказывала,
как выдавали замуж девушек из их сибирских деревень, как там жестоко расправлялись с
загулявшими женщинами, привязывая их в тайге нагими к дереву, и через несколько дней
от этой женщины оставался только скелет – её съедали комары, мошкара. Естественно, этой медсестре было тяжело выслушивать рассказы больных вен.болезнями
юношей и девушек в нашем кабинете. Они ведь все были «современными» и поведение их
было соответствующим. И вот однажды я собирал анамнез у одной молодой девушки,
больной хронической гонореей, выяснял источник заражения, уточнял контакты. Я сидел
за столом, больная, которой было лет 17, сидела напротив меня и отвечала на мои
вопросы. Медсестра же сидела за столом наискосок, напротив, в другой части кабинета,
спиной к нам, но хорошо слышала наш разговор.
Больная хронической гонореей девушка, отвечая на мой вопрос о том, с каким
количеством мужчин она была за последнее время в половой связи, сказала, что у неё за
последние 4 месяца было совсем немного мужчин, - всего четверо. И тут я, записывая
слова больной в амбулаторную карту, краем глаза заметил, что моя медсестра, сидевшая
за своим столом к нам спиной, нервничает. Я глянул на неё. Лидия Серафимовна, так
звали медсестру, повернулась к нам, лицо её побагровело, и она со злостью и даже
ненавистью глядя на больную, вымолвила:
«Ах ты, сука, блядь! У меня за всю жизнь был один мужчина – мой муж, а у тебя за
последние 4 месяца – четверо и ты считаешь, что это мало?! Ах ты, грязная подстилка!»
Я испугался, мне показалось, что медсестра бросится на больную с кулаками и мне
придётся их разнимать, но Лидия Серафимовна быстро взяла себя в руки, успокоилась и,
отвернувшись от нас, долго обиженно ещё что-то бормотала.
После этого инцидента, произошедшего в нашем кабинете, я долго размышлял об этом
случае. А, ведь, Лидия Серафимовна была права. Её, конечно, можно обвинить в том, что
она несовременна, архаична в своём поведении. Мол, молодёжь сейчас ведёт себя совсем
по-другому, но это не так. Просто, большинству нормальных, порядочных женщин для
половой жизни не нужно много мужчин, вполне достаточно и одного на всю жизнь, если
семья гармонична. Нормальная женщина создана для семьи, для детей. Но есть небольшое
количество женщин, которым необходимо постоянно менять мужчин. Они не могут,
просто физически не в состоянии, жить с одним мужем, мужчиной. Они, эти женщины,
как будто рождены для публичного дома. Именно – рождены и склонность к такому
поведению у этих женщин проявляется ещё в девичестве.
Эти девушки, женщины появляются на свет с определёнными типами высшей нервной
деятельности (по профессору Б.Я.Первомайскому). Известно, что тип высшей нервной
деятельности, - это вещь врождённая. К тому же, может быть в этом эмансипация
женщин, ставшая сейчас просто модной в демократических странах, виновата?
Кстати, хорошо известно, что Ги де Мопассана, известного французского новеллиста,
сифилисом в 19 веке заразила не проститутка, а именно эмансипированная женщина,
которую он затем, если читатель помнит, красочно описал в рассказе «Пышка». В жизни
эту женщину называли «Мушкой», поскольку она была чрезвычайно болтлива и
«жжужала» над ухом, как назойливая муха.
Так вот, венерологи этих девушек, женщин знают очень хорошо, потому что именно такие
девушки или женщины являются источниками заражения венболезнями десятков и даже
сотен мужчин за очень короткий промежуток времени. У нас в Луганске был случай,
когда одна, вроде бы порядочная девушка, из порядочной семьи, студентка машинститута,
за один месяц заразила сифилисом более 40 мужчин самого разного возраста и
социального положения. При этом прекрасно помнила имена и фамилии почти всех
половых партнёров. А когда её спросили – зачем она это сделала, она ответила:
«А я не знаю…».
Кстати, ни один мужчина, как бы он ни хотел, не сможет заразить вензаболеваниями такое
количество женщин за один месяц. Продолжение следует
Г. Поэль
http://h.ua/story/220053/
Автор
5985989
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
774
Размер файла
356 Кб
Теги
записка, венеролога
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа