close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Кому на руси жить хорошо

код для вставкиСкачать
кейс стади
1
Отдел редких книг Центральной
детской библиотеки им. А. С. Пушкина
Н. А. Некрасов
«Кому на Руси
жить хорошо»
Кейс
-
стади Тольятти 2010
2
ОТ СОСТАВИТЕЛЯ
Планируя свою работу на 2010 год, -
год, объявленный в России «Годом учителя», руководство Объединения детских библиотек посчитало для себя неуместным оставаться в стороне от проблем образования наших детей и принять посильное участие
в формировании инновационного взгляда на преподавание литературы в образовательных учреждениях, -
разработку активных форм проведения учебных занятий. Как наиболее прогрессивную избрали форму Кейс
-
стади (в сокращении –
КС). Кейс
-
метод должен выступа
т
ь
как образ мышления работников образования
, его особая парадигма, позволяющая по
-
иному думать и действовать, развить творческий потенциал. Этому способствует и широкая демократизация и модернизация учебного
процесса, раскрепощение учителей
, формирование у н
их прогрессивного стиля мышления, этики и мотивации образовательной
деятельности. Не менее важно и то, что работа с кейсами довольно сильно воздействует на социали
зацию подрастающего поколения
, способствует их взрослению, формирует интерес и позитивную м
отивацию к чтению и книге, как особой форме обучения
. Действия в кейсе либо даются в описании, и тогда требуется их осмысл
ить
, либо они должны быть предложены в качестве способа разрешения проблемы. Но в любом случае выработка модели практического действи
я представляется эффективным средством формирования мировоззрения обучаемых.
Применение художественной литературы и публицистики навязывает кейсу культурологическую функцию, стимулирует нравственное развитие личности. Этапы организации занятия:
1.
Этап погружения в исследуемую проблему кейса. Основная задача этого этапа
: формирование мотивации к чтению, проявление инициатив обсуждения участников. На этом этапе возможны следующие варианты работы: Текст КС может быть роздан учащимся до занятия
для са
мостоятельного изучения. Учитель готовит вопросы
для дискуссий . В начале заняти
я проявляется знание учениками материала КС и заинтересованность в обсуждении. Выделяется основная проблема, лежащая в основе КС, и она соотносится с их представлениями по существу проблемы. 2.
Этап организации совместной деятельности.
Основная задача этого этапа
–
организация деятельности по обсуждению проблемы. Деятельность может быть организована в малых группа
х, или индивидуально. Ученики распределяются по временным мал
ым группам для коллективной подготовки ответов на вопросы в течение определенного учителем
времени. В каждой малой группе (независимо от других групп) идет сопоставление индивидуальных ответов, их доработка, выработка единой позиции, которая оформляется дл
я презентации. В каждой группе выбирается или назначается «спикер», который будет представлять решение. Если кейс грамотно составлен, то решения групп не должны совпадать. Спикеры представляют решение группы и отвечают на вопросы. Учитель
организует и направляет общую дискуссию.
3
3.
Этап анализа и рефлексии совместной деятельности.
Основная задача этого этапа
–
проявить образовательные и воспитательные
результаты работы с кейсом. Кроме того, на этом этапе анализируется эффект
ивность организации занятия, в
ы
являются проблемы организации совместной деятельности, ставятся задачи для дальнейшей работы. Действия учителя
могут быть следующими: учитель
завершает дискуссию, анализируя процесс обсуждения КС и работы всех групп, рассказывает и комментирует действител
ьное развитие событий, подводит итоги.
4
Кейс №1
Композиция и жанр поэмы
Замысел поэмы «Кому на Руси...» возник в начале 1860
-
х годов.
Работа над поэмой заняла в жизни Некрасова около четырнадцати лет. Он нача
л ее не позднее 1863 года. Годом окончания поэмы считается 1876
-
й, однако, и в 1877 г. в текст вносились некоторые уточнения. «Начиная, я не видел ясно, где ей конец…»
-
говорил поэт на исходе жизни.
Часть «Последыш» была написана в 1973 г., часть «Пир -
на
весь мир» была написана осенью 1876г.
Многие черновики и рукописи сохранились. Их можно увидеть в отделах рукописей Института русской литературы Российской академии наук (Пушкинский Дом) в Санкт
-
Петербурге, Российской государственной библиотеки и Централь
ного государственного архива литературы и искусства. Некрасов продолжал работу над поэмой до конца жизни, но так и не успел завершить её. Поэтому при публикации поэмы возникли серьёзные сложности -
последовательность глав «Кому на Руси...» оставалась нея
сной, авторский замысел можно было лишь примерно угадать. Исследователи творчества Некрасова остановились на трёх основных вариантах расположения глав в поэме. Первый основывался на последовательности времён года в поэме и авторских пометках и предлагал сл
едующий порядок: 5
«Пролог и первая часть» -
«Последыш» -
«Пир на весь мир» -
«Крестьянка». Второй менял местами главу «Пир на весь мир» и «Крестьянка», при таком расположении замысел поэмы выглядел более оптимистично -
от крепостного права к поминкам "по кр
епям", от сатирического пафоса к патетическому. В третьем, и самом распространённом, варианте, скорее всего, именно он и встретился вам при чтении поэмы («Пролог и первая часть» -
«Крестьянка» -
«Последыш» -
«Пир на весь мир»), тоже была своя логика: пир,
устроенный по поводу смерти Последыша, плавно переходит в "пир на весь мир", по содержанию главы «Последыш» и «Пир на весь мир» связаны очень тесно. В «Пире на весь мир» находится наконец и по
-
настоящему счастливый человек. Мы будем опираться именно на т
ретий вариант просто потому, что именно он стал общепринятым при публикации поэмы, но при этом помнить, что поэма была не закончена и мы имеем дело с реконструкцией, а не действительным авторским замыслом. И всё же основные составляющие этого замысла ясны даже и по такому неоконченному тексту. Обсудим их подробнее. Сам Некрасов называл своё произведение "эпопеей современной крестьянской жизни". Эпопея -
один из самых древних литературных жанров, первая и самая знаменитая эпопея, на которую ориентировались все авторы, обращающиеся к этому жанру, -
«Илиада» Гомера. Гомер даёт предельно широкий срез жизни греков в решающий для нации момент, период десятилетней войны греков с троянцами, -
в переломный момент народ, как и отдельная личность, раскрывается ярче. С
простодушием греческого простолюдина Гомер не упускает даже мельчайших деталей жизненного и военного уклада своих героев. Перечисленные признаки стали жанрообразующими, мы без труда найдём их в любой эпопее, в «Кому на Руси...» в том числе. 6
Некрасов такж
е старается коснуться всех граней народного бытия, с вниманием относится к самым незначительным подробностям народной жизни; действие поэмы приурочено к кульминационному для русского крестьянства моменту -
периоду, наступившему после отмены крепостного пра
ва в 1861
году. Естественно, что автору эпопеи сказать нужно очень много -
хоровод лиц, мнений, судеб, событий... Как добиться того, чтобы обильный художественный материал не расслаивался, не распадался? Поэту необходим был некий примагничивающий отдельны
е картинки стержень. Этим композиционным стержнем стало путешествие семи мужиков, позволявшее предельно расширить границы художественного пространства поэмы. Семь странников представляют собой как бы одно целое, они плохо отличимы друг от друга, независимо
от того, говорят они по очереди или хором, их реплики сливаются. Они только глаза и уши. В отличие от поэмы «Мороз, Красный нос», в «Кому на Руси...» Некрасов старается быть абсолютно незаметным, спрятаться за полог и изобразить народную точку зрения на п
роисходящее. Иногда, например, в знаменитом отрывке о Белинском и Гоголе, которого мужик пока что не несёт с базара, авторский голос всё же прорывается наружу, но это одно из немногих исключений.
Вопросы для обсуждения
·
Назовите основные признаки эпопеи. Ка
кой русский писатель написал ещё одну знаменитую эпопею? Попробуйте сами найти следы авторского присутствия в поэме, обобщения, оценки, которые никогда не могли бы родиться в головах семи простоватых странников. Обратите особое внимание на главку «Странник
и и богомольцы» из главы «Пир -
на весь мир».
Ваши вопросы для обсуждения:
7
Кейс №2
Фольклор в поэме «Кому на Руси жить хорошо»
В
основу поэмы положен народный взгляд на мир. Для воссоздания народной точки зрения Некрасов обращается к народной культуре.
В 1860
-
1870
-
е годы отечественная фольклористика переживала бурный всплеск. Некрасов активно использовал новые материалы в поэме. Но знание народной культуры у Некрасова было не только книжным, он много и тесно общался с народом с самого детства, хорошо и
звестно, что мальчиком он любил играть с крестьянскими мальчишками; в зрелые годы тоже много времени проводил в деревне -
летом приезжал в Ярославскую и Владимирскую губернии, гулял, много охотился (Некрасов был страстным охотником), во время охоты нередко
останавливался в крестьянских избах. Очевидно, что народная речь, присказки и поговорки были у него на слуху. В поэму «Кому на Руси...» введены и народные песни, и пословицы, и поговорки, и загадки, даже открывается поэма загадкой ( "В каком году -
рассч
итывай, // В какой земле -
угадывай..."), на которую тут же даётся отгадка -
Россия в пореформенный период, поскольку сошлись на столбовой дорожке семь "временнообязанных", то есть крестьян, обязанных после реформы 1861 года исполнить некоторые повинности в пользу помещика. Вставляя в поэму народные жанры, Некрасов обычно творчески 8
перерабатывал их, однако некоторые тексты -
например, песню о постылом муже в главе «Крестьянка» -
он помещал без изменений и, что особенно интересно, не разрушая художественной и стилевой целостности поэмы, народный и авторский тексты звучали в унисон.
В поэме свободно сосуществуют реальность и фантастика, хотя концентрация фантастического приходится на первую главу -
именно здесь появляются говорящая пеночка, одаривающая странни
ков скатертью
-
самобранкой, ворон, молящийся чёрту, семь хохочущих филинов, которые слетелись посмотреть на мужиков. Но вскоре фантастические элементы совершенно испаряются со страниц поэмы. Вот пеночка предупреждает мужиков, чтобы они не просили у скатерт
и
-
самобранки больше, чем может "вынести утроба". Коли вы больше спросите,
И раз и два -
исполнится По вашему желанию, А в третий быть беде! Некрасов использует здесь характерный сказочный приём -
пеночка налагает на мужиков запрет. Запрет и его нарушен
ие -
основа многих русских народных сказок, приключения главных героев сказки как раз и начинаются после того, как они переходят заветную черту. Выпил братец Иванушка водицы из копытца -
и превратился в козлёночка. Сжёг Иван
-
царевич шкуру царевны
-
лягушки -
и отправился искать жену за тридевять земель. Выглянул петушок в окошко -
и унесла его лиса. Запрет пеночки в поэме «Кому на Руси...» так никогда и не нарушается, Некрасов как бы вообще забывает о нём; скатерть
-
самобранка ещё долго 9
щедро потчует мужиков,
но в последней главе, «Пир на весь мир», исчезает и она. В главе «Крестьянка» появляется сцена, параллельная происшедшей в «Прологе», -
один из семи странников, Роман, освобождает запутавшегося во льну "жаворонка малого", освобождённый жаворонок взмывает ввысь, но на этот раз мужики ничего не получают в награду, они давно живут и действуют не в волшебном, а в реальном пространстве русской действительности. Отказ от фантастики был для Некрасова принципиален, читатель не должен был спутать "ложь" сказки с жи
зненной "правдой". Фольклорный колорит усиливается с помощью сакральных (то есть священных, мистических) чисел -
в поэме действуют семь мужиков и семь филинов, основных рассказчиков о счастье -
поп, помещик и крестьянка -
трое, в «Легенде о двух великих г
решниках» упоминаются двенадцать разбойников. Некрасов постоянно использовал и речевые обороты, и стилистику народной речи -
уменьшительно
-
ласкательные суффиксы, синтаксические конструкции, характерные для фольклора, устойчивые эпитеты, сравнения, метафоры
.
Интересно, что современники Некрасова часто не хотели признать народных истоков его поэмы, обвиняя автора в ложном понимании народного духа, утверждая, что некоторые пословицы и песни "придумал для мужичков сам поэт" (критик В.Г.
Авсеенко). Но как раз те
песни и пословицы, на которые критика указывала как на "придуманные", обнаруживались в фольклорных сборниках. Вместе с тем в упрёках Некрасова в псевдонародности были свои основания -
до конца скрыться за народный взгляд, совершенно отречься от себя, свое
го видения в художественном произведении просто невозможно, этот взгляд, эти пристрастия независимо от воли автора отражались и в отборе материала, и в выборе действующих лиц. 10
Некрасов создал свой миф о народе -
это целый народный космос со своими праведн
иками и грешниками, своими понятиями о добре, зле, правде, часто не совпадающими с христианскими, -
по
-
видимому, недоброжелателей поэта раздражал зазор между представлениями Некрасова о русском народе и их собственными взглядами.
Задания: ·
Найдите в поэме пословицы, загадки, поговорки, песни. Как вы думаете, почему на загадки тут же даются отгадки? Почему в поэме постепенно исчезают элементы фантастики? 11
Кейс №3
Народ в поэме «Кому на Руси жить хорошо»
Народная правда.
В цен
тре вселенной, созданной Некрасовым в поэме, находится народ. Народ -
то солнце, вокруг которого вращается всё вокруг, лучи которого ложатся на весь мир, созданный в поэме. Народ может заблуждаться, проявлять ограниченность, глупость, жестокость, и тем не менее его внутренняя мощь, его величие никогда не подвергаются в поэме сомнению. Дедушка Савелий посвящает целую речь русскому "богатырству", последнее определение Руси в песне Гриши Добросклонова -
"всесильная":
Ты и убогая,
Ты и обильная,
Ты и забитая, Ты и всесильная,
Матушка
-
Русь! 12
Это и есть портрет русского народа в сжатом виде. Силы, скрытые в народе, покрывают его убожество, забитость, непреодолённое рабство, и именно эти силы и должны привести народ к "счастью". В поэме конструируется особая наро
дная система ценностей. В этой системе складываются особые представления о сущностных вопросах бытия -
в первую очередь о праведности и грехе, -
заметно отличающиеся от традиционных, выработанных в христианской культуре. Народный любимец Ермил Гирин готов повеситься -
но не потому, что совершил просто бесчестный поступок -
"повыгородил" из рекрутчины младшего брата Митрия. Но духовное родство с крестьянством преодолевает родство кровное. Для Ермилы Гирина это грех против всего мира, против своего же брата к
рестьянина, ведь вместо Митрия на службу вне очереди должен идти сын Ненилы Власьевны. Вот почему покаяние Гирина так глубоко. В «Легенде о двух великих грешниках» раскаявшийся разбойник Кудеяр получает от Бога прощение не после тяжкого, многолетнего подв
ига -
долгие годы он должен был резать ножом ствол громадного дуба, -
а убив народного притеснителя, пана Глуховского. Глуховский хвастается Кудеяру, что "мучит, пытает и вешает" своих холопов, и убийство его превращается в добродетель, поскольку защищает интересы народа, -
дуб рушится. В той же главе «Пир -
на весь мир» рассказывается история и о старосте Глебе, который скрыл, что восемь тысяч крестьян получили вольную, его грех назван Иудиным грехом. Как вы помните, Иуда предал Иисуса Христа, Бога и Челов
ека, Глеб предаёт народ, но в том
-
то и дело, что народ в «Кому на Руси...» помещён в центр мироздания. Праведниками, грешниками, иудами герои становятся лишь при соотнесении с народной правдой и интересами. Массовые сцены.
Образ народа в поэме обладает вн
утренней цельностью и вместе с тем распадается на множество лиц. Массовые сцены в поэме оттеняют единство народа, его готовность собраться, объединиться, 13
задышать одним дыханием. С исключительной кинематографической выразительностью Некрасов описывает, как
весь крестьянский мир помогает своему любимцу Ермилу Гирину расплатиться за мельницу:
И чудо сотворилося –
На всей базарной площади У каждого крестьянина, Как ветром, полу левую
Заворотило вдруг! На сельской "ярмонке", в пьяную ночь (первая часть поэм
ы), на покосе в «Последыше» народ также описывается как единое тело, как одно существо. Между прочим, и странники легко вливаются в общий строй -
берутся за косы во время покоса, обещают сжать рожь Матрёне Тимофеевне, подхватывают песни, которые она поёт, -
всё это тоже подчёркивает, что перед нами единый организм, странники и крестьяне, которых они встречают по пути, живут одной жизнью. Совсем не обязательно народ сливается в целое в общем благородном порыве, во время песни или сенокоса -
роль объединяюще
го начала может сыграть и жестокое пьянство (глава «Пьяная ночь»), и избиение человека -
в «Пире -
на весь мир» есть страшноватый эпизод с Егоркой Шутовым, которого весь мир осудил бить, все послушно следуют приговору, но некоторые даже не знают, в чём про
винность Егорки. Когда странники выражают удивление по этому поводу: "Чудной народ! // Бьют сонного, // За что, про что не знаючи..." -
в ответ они слышат резкий окрик: "Коли всем миром велено: // Бей! -
стало есть за что!" Воля мира не обсуждается, мир вс
егда прав. Готовность народа к слиянию, к единству оказывается для 14
Некрасова гораздо важнее того, ради чего это объединение произошло и куда будут направлены объединённые силы. "Люди холопского звания.
В массовых сценах различия между крестьянами стёрты. Вместе с тем народ в «Кому на Руси...» многолик. В поэме присутствует множество различных типов -
праведники, правдоискатели, странники, солдатики, труженики, балаганные артисты, народные заступники... Всей этой пёстрой и разнообразной среде противостоит г
руппа дворовых. Нравственный облик дворовых, то есть крестьян, оторванных от земли и живущих при помещике, искажён, дворовые прониклись холопством, духом нерассуждающего рабства и слепого подчинения барину. Дворовый князя Переметьева, появляющийся в главе «Счастливые», Ипат, "холуй чувствительный", из «Последыша», староста Глеб и Яков, "холоп примерный" из «Пира -
на весь мир», -
каждый из них на свой лад представляет уродливые лики рабства. Один гордится тем, что болен "болезнью благородною" и допивал из г
осподских рюмок иностранные вина, другой с умилением вспоминает, как барин купал его зимой в двух прорубях, третий скрывает от крестьян вольную, четвёртый... Лишь четвёртый, Яков, "холоп примерный", решает отомстить барину за несправедливое обращение -
веш
ается на его глазах.
Люди холопского звания –
Сущие псы иногда:
Чем тяжелей наказания,
Тем им милей господа.
Сквозь истории о холопах яснее проступает идеал крестьянского счастья -
оно зависит не только от внешнего, но и от внутреннего, духовного рабства
. 15
Народ и помещики. Вопрос о народном счастье неотделим от жизни помещиков, бывших хозяев крестьян. В поэме дано несколько помещичьих типов. Первый из них -
Гаврила Афанасьевич Оболт
-
Оболдуев, к которому мужики обращаются с вопросом о счастье. Фамилия пом
ещика, сгущение вокруг его образа уменьшительно
-
ласкательных суффиксов заранее компрометируют его. Какой
-
то барин кругленький, Усатенький, пузатенький,
С сигарочкой во рту. Всё, что будет исходить от этого "усатенького, пузатенького" барина, изначально
лишается основательности, делается несерьёзным и незначительным. Оболт
-
Оболдуев живёт воспоминаниями о благословенных прошлых временах, когда он чувствовал себя настоящим барином, задававшим шумные праздники, ездившим на охоту, вершащим расправу над свои
ми крепостными. Его речь завершается похоронным звоном, в селе Кузьминском был убит крестьянин, но Оболт
-
Оболдуев придаёт звучанию колоколов символическое значение:
Звонят не по крестьянину! По жизни по помещичьей
Звонят!.. Печать тления, смерти лежит не
только на помещичьей жизни, но и на самих помещиках в поэме, смерть подкашивает их одного за одним. Погибает на войне помещик Шалашников, нещадно дравший своих крестьян 16
(«Крестьянка»), разбойник Кудеяр убивает пана Глуховского, умирает от удара князь Утят
ин. Князь Утятин прозван Последышем, последыш -
самый младший в семье; и хотя у Утятина есть наследники, он младший в семье помещиков. Если Оболт
-
Оболдуев сожалеет об ушедшей эпохе, Утятин и вовсе не желает расставаться с ней и живёт в иллюзорном мире, со
зданном для него окружающими. Признаки вырождения помещичьего сословия в Утятине налицо, это старик, выживший из ума, не желающий признавать очевидных вещей, не способный смириться с отменой крепостного права. Право суда над помещиком отдано в поэме крест
ьянину. Скептическое замечание семи странников: "Колом сбивал их, что ли, ты // Молиться в барский дом?" -
немедленно разрушает нарисованную Оболт
-
Оболдуевым благополучную картину "духовного родства" барина и его крестьян. В «Последыше» крестьяне и вовсе п
отешаются над своим бывшим хозяином. Порвалась цепь великая, Порвалась
-
расскочилася:
Одним концом по барину,
Другим по мужику! -
говорит Оболт
-
Оболдуев. Отмена крепостного права и в самом деле взрывала привычный российский уклад, однако перемены, ожида
вшие барина и мужика, были принципиально разные: барина ожидало угасание, вырождение, смерть, мужика -
туманное, но великое будущее.
17
Вопросы для обсуждения:
·
Ваше восприятие народа в поэме Некрасова
?
Ваши вопросы для обсуждения:
18
Кейс №4
Проблема счастья
в поэме «Кому на Руси
жить хорошо»
Вопрос о счастье -
центральный в поэме. Именно этот вопрос водит семь странников по России и заставляет их одного за другим перебирать "кандидатов" в счастливые. В древнерусск
ой книжной традиции был хорошо известен жанр путешествия, паломничества в Святую землю, которое, помимо посещения "святых мест", имело символический смысл и означало внутреннее восхождение паломника к духовному совершенству. За видимым движением скрывалось
тайное, невидимое -
навстречу Богу. На эту традицию ориентировался в поэме «Мёртвые души» Гоголь, её присутствие ощущается и в поэме Некрасова. Мужики так и не находят счастливого, зато получают другой, неожиданный для них духовный результат. 19
"Покой, бо
гатство, честь" -
формула счастья, предложенная странникам их первым собеседником, попом. Поп легко убеждает мужиков в том, что ни того, ни другого, ни третьего в его жизни нет, но вместе с тем ничего не предлагает им взамен, даже не упоминая о других форм
ах счастья. Получается, что покоем, богатством и честью счастье исчерпывается и в его собственных представлениях. Переломным этапом путешествия мужиков становится посещение сельской "ярмонки". Здесь странники вдруг понимают, что подлинное счастье не может
состоять ни в чудесном урожае репы, ни в богатырской физической силе, ни в хлебушке, который досыта ест один из "счастливых", ни даже в сохранённой жизни -
солдат хвастается, что вышел живым из многих сражений, а мужик, ходящий на медведя, -
что пережил м
ногих своих собратьев по ремеслу. Но ни один из "счастливых" не может убедить их в том, что по
-
настоящему счастлив. Семь странников постепенно осознают, что счастье -
категория не материальная, не связанная с земным благополучием и даже земным существовани
ем -
и история следующего "счастливого", Ермилы Гирина, окончательно убеждает их в этом. Странникам в подробностях рассказывают историю его жизни. В какой бы должности ни оказывался Ермил Гирин -
писаря, бурмистра, мельника, -
он неизменно живёт интересам
и народа, остаётся честен и справедлив к простому люду. По мнению вспомнивших о нём, в этом, видимо, и должно было состоять его счастье -
в бескорыстном служении крестьянам, но в конце рассказа о Гирине выясняется, что вряд ли он счастлив, потому что сидит
сейчас в остроге, куда попал, судя по всему, за то, что не захотел принять участие в усмирении народного бунта. Гирин оказывается предвестником Гриши Добросклонова, который тоже однажды попадёт за любовь к народу в Сибирь, но именно эта любовь и составляе
т главную радость его жизни. 20
После "ярмонки" странники встречают Оболта
-
Оболдуева. Помещик, как и поп, тоже говорит и о покое, и о богатстве, и о чести ("почёте"). Только ещё одну важную составляющую добавляет Оболт
-
Оболдуев к формуле священника, для него
счастье ещё и во власти над своими крепостными. "Кого хочу -
помилую, // Кого хочу -
казню", -
мечтательно вспоминает Оболт
-
Оболдуев о прошлых временах. Мужики опоздали, он был счастлив, но в прежней, безвозвратно ушедшей жизни. Дальше странники забываю
т о собственном списке счастливых: помещик -
чиновник -
поп -
вельможный боярин -
министр государев -
царь. Только двое из этого длинного списка неразрывно связаны с народной жизнью, помещик и поп, но они уже опрошены -
чиновник, боярин, тем более царь вря
д ли добавили бы что
-
то существенное в поэму о русском народе, русском пахаре, и потому к ним уже никогда не обращаются ни автор, ни странники. Совсем иное дело -
крестьянка. Матрёна Тимофеевна Корчагина открывает читателям ещё одну сочащуюся слезами и кро
вью страницу повествования о русском крестьянстве; она рассказывает мужикам о выпавших ей страданиях, о "грозе душевной", которая невидимо "прошла" по ней. Всю жизнь Матрёна Тимофеевна чувствовала себя зажатой в тисках чужих, недобрых воль и желаний -
она вынуждена была подчиняться свекрови, свёкру, невесткам, собственному барину, несправедливым порядкам, согласно которым её мужа чуть было не забрали в солдаты. С этим связано и её определение счастья, которое она услышала когда
-
то от странницы в "бабьей при
тче":
Ключи от счастья женского, От нашей вольной волюшки,
Заброшены, потеряны
У Бога самого! 21
Счастье приравнивается здесь к "вольной волюшке", вот в чём оно, оказывается, -
в "волюшке", то есть в свободе. В главе «Пир -
на весь мир» странники вторят М
атрёне Тимофеевне -
на вопрос, что они ищут, мужики уже не вспоминают о толкнувшем их в дорогу интересе. Они говорят: Мы ищем, дядя Влас, Непоротой губернии,
Непотрошёной волости,
Избыткова села.
"Непоротой", "непотрошёной", то есть свободной. Избыток, или довольство, материальное благополучие поставлены здесь на последнее место, мужики уже пришли к пониманию того, что избыток -
всего лишь результат "вольной волюшки". Не будем забывать, что внешняя свобода уже вошла в крестьянскую жизнь, узы крепостного права распались, и никогда не "поротые" губернии вот
-
вот появятся, но привычки рабства слишком укоренились в русском крестьянстве -
и не только в дворовых людях, о неистребимом холопстве которых уже шла речь. Посмотрите, как легко соглашаются бывшие крепос
тные Последыша играть комедию и снова изображать из себя рабов -
роль слишком знакомая, привычная и... удобная. Роль свободных, независимых людей им только предстоит выучить. Крестьяне насмехаются над Последышем, не замечая, что впали в новую зависимость -
зависимость от прихотей его наследников. Но это рабство уже добровольное -
тем ужасней. И Некрасов даёт читателю ясное указание на то, что игра не так безобидна, как кажется, -
Агап Петров, которого заставляют кричать якобы под розгами, внезапно умирает.
Мужики, изображавшие "наказание", не коснулись его и пальцем, но невидимые причины 22
оказываются весомее и разрушительнее видимых. Гордый Агап, единственный из мужиков возражавший против нового "хомута", не выдерживает собственного позора. Возможно, странн
ики не находят среди простого народа счастливого ещё и потому, что народ счастливым (то есть, по системе Некрасова, до конца свободным) быть не готов. Счастливым в поэме оказываются не крестьянин, а сын дьячка, семинарист Гриша Добросклонов, герой, хорошо понимающий как раз духовный аспект счастья. Гриша испытывает счастье, сочинив песню про Русь, найдя верные слова о своей родине и народе, и это не только творческий восторг, это радость прозрения собственного будущего. В новой, не приведённой Некрасовым п
есенке Гриши поётся "воплощение счастия народного", и Гриша понимает, что помогать народу "воплощать" это счастье будет именно он. Ему судьба готовила Путь славный, имя громкое
Народного заступника,
Чахотку и Сибирь.
За Гришей встают сразу несколько про
тотипов, его фамилия -
явная аллюзия на фамилию Добролюбова, его судьба включает основные вехи пути Белинского, Добролюбова (оба умерли от "чахотки"), Чернышевского ("Сибирь"). Подобно Чернышевскому и Добролюбову, Гриша тоже происходит из духовной среды. В
Грише угадываются и автобиографические черты -
он поэт, и Некрасов легко передаёт герою свою лиру, сквозь юношеский тенорок Гриши отчётливо звучит глуховатый голос Николая Алексеевича: стилистка гришиных песен в точности воспроизводит 23
стилистику некрасовс
ких стихотворений. Гриша лишь не по
-
некрасовски жизнерадостен. Он счастлив, но странникам об этом узнать не суждено, чувства, переполняющие Гришу, им просто недоступны, а значит, путь их продолжится. Если мы, следуя авторским пометам, перенесём в конец по
эмы главу «Крестьянка», финал будет не так оптимистичен, но зато более глубок. В «Элегии», одном из своих самых "задушевных", по собственному определению, стихотворений, Некрасов писал: "Народ освобождён, но счастлив ли народ?" Сомнение автора проявляется
и в «Крестьянке». Матрёна Тимофеевна даже не упоминает в своём рассказе о реформе -
не оттого ли, что жизнь её и после освобождения мало изменилась, что "вольной волюшки" в ней не прибавилось? Поэма осталась незаконченной, а вопрос о счастье открытым. Те
м не менее мы уловили динамику путешествия мужиков -
от земных представлений о счастье они движутся к пониманию того, что счастье -
духовная категория и для обретения его необходимы перемены не только в общественном, но и душевном строе каждого крестьянина
. Вопросы и задания
1.
Почему скатерть
-
самобранка потчует мужиков такими скромными блюдами -
хлебушком, квасом, водочкой? Вспомните, чем потчует героев скатерть
-
самобранка в русских сказках. Сравните фольклорный и некрасовский варианты. 2.
Каковы особенности п
ейзажа в поэме «Кому на Руси...»? Как жизнь природы в поэме связана с жизнью крестьян? Ваши вопросы для обсуждения:
24
Кейс №5
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ...
По статье В. Мельник
«Поэма Н. А. Некрасова
«Кому на Руси
жить хорошо» в ракурсе христианской проблематики»
В литературоведении предпринималось несколько попыток осмыслить творчество Николая Алексеевича Некрасова в
контексте христианских идей.
Сейчас, конечно, очевидно, что Д. С. Мережковский явно ошибался, когда предполагал, что религиозный уровень Некрасова
, "по крайне мере, сознательный, –
тот же, что и у всех русских людей средн
его интеллигентского сознания. Если бы кто
-
нибудь из литературных единомышленников –
Белинский, Добролюбов, Чернышевский –
спросил его, верит ли он в Бога, то нет никакого сомнения, что Некрасов удивился бы и даже оби
делся: за кого его считают?" 25
Нет сомн
ения, что Некрасов переживал в своей жизни сложный религиозный комплекс, основанный, с одной стороны, на любви к народу и отличном знании народной жизни, нашедшей отражение в устном народном творчестве, народных идеалов, в том числе и религиозных, а с друг
ой –
на личном (с точки зрения церкви еретическом) представлении о праведности революционного бунта и необходимости нравственной аскезы и покаяния. Однако вопрос этот требует всестороннего изучения и сейчас лишь начинает исследоваться применительно к отдел
ьным текстам поэта.
С указанной точки зрения, весьма большой интерес представляет собой поэма "Кому на Руси жить хорошо" –
своеобразная энциклопедия нравственных воззрений Некрасова. Она дает достаточно полное представление его о религиозных взглядах и по
знаниях.
Нужно сказать, что познания эти далеко
не "среднего интеллигентского сознания", как предполагал Д.С. Мережковский.
Некрасова, с его обостренным покаянным чувством, несомненно, всегда должны были поражать образы людей, резко переменившихся и при
шедших от великого греха к великому же покаянию.
К образам таких подвижников с какой
-
то неизбежностью постоянно возвращается Некрасов в своей поэзии. Так, еще в 1855 году в стихотворении "В больнице", казалось бы, неожиданно, но и характерно, с подчеркнуто
й драматичностью, встречается образ "старого вора", пережившего сильное покаянное чувство:
В остроге его
Буйный товарищ изранил.
Он не хотел исполнять ничего,
Только грозил и буянил.
Наша сиделка к нему подошла,
Вздрогнула вдруг -
и ни слова...
26
В странном молчанье минута прошла:
Смотрят один на другого?
Кончилось тем, что угрюмый злодей,
Пьяный, обрызганный кровью,
Вдруг зарыдал –
перед первой своей,
Светлой и честной любовью.
(Смолоду знали друг друга они...)
Круто старик изменился:
Плачет да молится целые
дни,
Перед врачами смирился.
В более поздний период этот образ приобрел автобиографический характер:
Пододвинь перо, бумагу, книги! Милый друг! Легенду я слыхал:
Пали с плеч подвижника вериги, И подвижник мертвый пал!
("Зине").
Сочувствие к людям покая
нного психологического типа вполне в духе русского народа. Автора "Кому на Руси жить хорошо" и "Княгини Волконской" должна была едва ли не завораживать история людей, приносящих добровольную жертву Богу, –
вроде преподобного Галактиона Вологодского, которы
й, будучи сыном князя И.Ф. Бельского, знатнейшего из русских бояр, добровольно покинул высшее общество, "поселился вблизи Вологодского посада, затворился в тесной келье, посадил себя на хлеб и в
оду, заковал себя в вериги" .
Некрасова, очевидно, поражали р
елигиозные герои и подвижники, которых он встречал в своей жизни или о которых слыхал от народа. Таких подвижников в поэме немного. Не говорим пока о героях, взятых крупным 27
планом, –
типа фольклорного атамана Кудеяра или Савелия. Интересны в плане "докумен
тальном" эпизодические персонажи: это и "убогая старица", которая "у гроба Иисусова // Молилась, на Афонские // Всходила высоты // В Иордань реке купалася..." Это неоднократно упоминаемые "захожие странники", это и Фомушка, у которого "вериги двухпудовые /
/ По телу опоясаны. // Зимой и летом бос". Это и "старообряд Кропильников", который "корит мирян безбожием, // Зовет в леса дремучие // Спасаться..." Это и посадская вдова Ефросиньюшка:
Как Божия посланница, Старушка появляется
В холерные года;
Хоронит, л
ечит. Возится
С больными...
Упоминаются в поэме и другие "Божьи люди".
Некрасов не только хорошо знает эту сторону жизни народа, но именно с его любовью к "странноприимству", вниманием к слову Божьему, передаваемому через "захожих странников", связывает п
отенциальную духовную мощь народа, его могучий рост в будущем. Вспомним, что знаменитые слова поэта "Еще народу русскому пределы не поставлены" даны в поэме именно в христианском контексте:
Кто видывал, как слушает Своих захожих странников
Крестьянская се
мья, Поймет, что ни работою, Ни вечною заботою,
Ни игом рабства долгого, Ни кабакам самим
28
Еще народу русскому
Пределы не поставлены:
Пред ним широкий путь!
В поэме "Кому на Руси жить хорошо" подавляющая часть народных героев отличается истинной религио
зностью. В том числе и семь странствующих мужичков, которые обращаются к дворянину: "Нет, ты нам не дворянское, // Дай слово христианское..."
В этом смысле можно говорить об очевидных авторских "нажимах": такой степени религиозности народа мы не встретим, например, ни у Пушкина, ни у Гоголя, ни у Толстого. Этому есть свои причины, о которых скажем ниже. В раннем творчестве Некрасова, заметим, этого нет.
Прекрасно знает Некрасов народные религиозные легенды, притчи, приметы, т.е. ту сферу, которая именуется
народным Православием и которая так или иначе проявлялась и в сфере устного народного творчества. Здесь можно назвать и упоминаемые им народные суеверия, типа: "Не надевай чистую рубаху в Рождество: не то жди неурожая" (глава "Трудный год"), и народные пр
едставления о комете ("Господь по небу шествует // И ангелы Его // Метут метлой огненной // Перед стопами Божьими // В небесном поле путь ..."), о загробной участи бояр и крестьян ("А будет что назначено: // Они в котле кипеть, // А мы дрова подкладывать).
Однако выявился в поэме и личный религиозный опыт Некрасова. Опыт этот несколько неожиданен и весьма интересен по содержанию. Так, в главе "Демушка" он упоминает Иисусову молитву, хотя, может быть, и не в каноническом ее значении. Во всяком случае, он зн
ает молитву, значение которой было открыто далеко не каж
дому "среднему интеллигенту".
Конечно, об Иисусовой молитве поэт знал не опытно, а лишь понаслышке, но знал. Известно Некрасову (очевидно из книжных источников, хотя в поэме это приписывается простой
крестьянке) о силе 29
молитвы в уединении под открытым небом. В главе "Губернаторша" Матрена Тимофеевна признается:
Молиться в ночь морозную
Под звездным небом Божиим
Люблю я с той поры.
И женам посоветуйте:
Усердней не помолишься
Нигде и никогда.
Под открыт
ым небом молится у Некрасова и Ипат, "слуга господ Утятиных".
Известно автору поэмы и понятие о духовной брани. Макар, швейцар в губернаторском доме, прямо говорит в духовном смысле о "войн
е", "враге", и "борьбе" с ним.
Нельзя обойти вопрос о самой приро
де религиозного сознания Некрасова. На наш взгляд, прав М.М. Дунаев, когда утверждает: "Тем и выбивается Некрасов из жизненной когорты единомышленников, что равнодушие к Богу, к вере у него не было, не могло быть: все
-
таки он укоренен был в народной жизни,
никогда не оставался, подобно Чернышевскому, кабинетным праздномыслом, вписывавшим народ со всей многосложностью его существова
ния в свои надуманные схемы"
.
Однако еще Ф.М. Достоевский заметил, что некрасовский Влас (1855), истинный подвижник христианск
ого смирения, является в "бунтующем" творчестве Некрасова некоторым исключением: "...Так хорошо, что точно и не вы писали; точно это не вы, а другой кто заместо вас кривлялся потом "на Волге" в великолепных тоже с
тихах, про бурлацкие песни" . Действительно
, в поэзии Некрасова, поэзии стихийной, есть некая двойственность. Некрасов, поэт страдания, поэт, имеющий комплекс вины перед народом, поэт личного покаяния и преклонения перед подвигом, самопожертвованием, не всегда различал, так сказать, нравственное со
держание подвига. Его как бы увлекает сама идея положить душу "за други своя". В самом поступке, независимо от 30
его политической и иной направленности, Некрасов видит безусловный ореол святости. Его в равной мере восхищает и Влас, раздавший свое неправедно нажитое богатство и ходящий по Руси с "железною веригою", и Гриша Добросклонов, которого, на его бунтарски
-
революционном пути, ожидает "чахотка и Сибирь". И там и туг жертва, которая восхищает Некрасова и которую он поэтизирует безо всяких оговорок.
Это и
скренность Некрасова как бы примиряет его, хотя и с некоторыми оговорками, и с Достоевским, певцом христианского смирения, и с представителями революционно
-
демократического лагеря.
Это искренность Некрасова
-
поэта, Некрасова
-
художника –
центральный, стержн
евой момент в попытках осмыслить двойственную природу его творчества. Некрасов был честен перед собой, ему и в своей судьбе хотелось покаяния ("Тишина"), самопожертвования и подвига ("Уведи меня в стан погибающих"). Идеал святости был для него доминирующим
.
Эта художническая искренность и подвигала Некрасова воспевать всякую жертву человека, всякий подвиг, лишь бы он делался во имя других людей. Такое самопожертвование стало как бы религией Некрасова. Верно подметил М.М. Дунаев, что поэт "постоянно сопряга
л дело... жертвенной борьбы с понятиями духовным
и, несомненно религиозными" .
Да, Некрасов в "Кому на Руси жить хорошо" (да и не только в этом произведении) постоянно и органично пользуется религиозными понятиями и символами, которые группируются вокруг и
деи жертвы, самопожертвования. В творчестве поэта прослеживается последовательно реализованная система религиозных идей.
Однако религиозные ориентиры у Некрасова как бы нечетки, двойственны. Некрасова восхищают богомольцы, странники, призывающие народ к п
окаянию, к спасению, восхищает Ефросиньюшка, которая, не боясь 31
заразы и, в сущности, принося себя в жертву, лечит холерных больных (разумеется, Некрасов усваивал примеры подобного подвижничества не только в народной среде, но и в церковной, и в дворянской –
из житийной, например, литературы). Но его восхищает и подвиг Гриши Добросклонова, о котором автор поэмы, нимало не сомневаясь, пишет в сугубо религиозном тоне:
И ангел милосердия Недаром песнь призывную
Поет над русским юношей Немало Русь уж выслала Сынов своих, отмеченных
Печатью дара Божьего, На честные пути... она,
Благословясь, поставила В Григорье Добросклонове
Такого посланца.
Ему судьба готовила
Путь славный, имя громкое, Чахотку и Сибирь.
В поэме "Княгиня Волконская" (1872) дух религиозно
й жертвы также абсолютно доминирует. Смысловой ключ к поэме таится в выражениях: "достойно свой крест понесем", "избранники Бога", "чиста наша жертва" и т.п. Правда, здесь перед Некрасовым стояла более простая задача: речь в поэме идет о женщинах
-
женах дек
абристов, которые в своем самопожертвовании были истинными
христианками"
независимо
от
тех
мотивов, которыми руководствовались их мужья.
Две линии жертвенного поведения соединяются в "Кому на Руси жить хорошо" в "Легенде о двух великих грешниках". Зд
есь ключ к пониманию 32
"некрасовской религи
и". Сюжет об атамане Кудеяре вносит мотив подвига в покаянии: "Вдруг у разбойника лютого // Совесть Господь пробудил".
Атаман "шайку свою распустил, // Роздал на церкви имущество, // Нож под ракитой зарыл". Более того, он становится монахом:
Денно и нощно Всевышнего
Молит: грехи отпусти!
Тело предай истязанию,
Дай только душу спасти!
Очень важно, что Бог указал бывшему разбойнику путь ко спасению:
Старцу в молитвенном бдении Некий угодник предстал,
Рек: "Не без Бо
жьего промысла
Выбрал ты дуб вековой,
Тем же ножом, что разбойничал,
Срежь его, той же рукой!"
Однако к этому подвигу ("Стал на работу с молитвою") Некрасов приравнивает подвиг убиения пана Глуховского:
Чудо с отшельником сталося:
Бешеный гнев ощутил
Рухн
уло древо, скатилося
инока бремя грехов!
Итак, в одном случае молитва, в другом –
"бешеный гнев". Это возвращает нас к формуле Некрасова: "То сердце не научится любить, // Которое не может ненавидеть!" Нужно сказать, что литературоведы уже не раз обращали внимание на парадоксальность нравственных решений Некрасова. Так, например, Ф.Я. Прийма в свое время писал: "Парадоксальный смысл второй легенды состоит в том, что великий грешник получает освобождение от 33
наложенной на него эпитимьи в награду за то, что он
убивает грешника еще более великого, грехи которого не подлежат прощению. Согласно этой апокрифической легенде, даже великий грешник, сознающий свой грех и раскаявшийся, заслуживает прощения. Но нет никакого прощения тому, кто не обладает ни каплей челове
чности. Именно таким грешником (обобщая множество народных легенд на указанную тему) и делает Некрасов пана Глуховского. Он начисто лишен человечности, и к тому же совершенные им преступления носят антинародный характер. Поэтому
-
то убивший помещика Глуховс
кого Кудеяр
-
атаман и выступает у Н
екрасова в ореоле святости" . Однако идейная подмена, совершенная Некрасовым, оказывалась незамеченной. Во
-
первых, по правилам Церкви, любой грешник может быть прощен, если он принес искреннее покаяние. Не является исключ
ением и пан Глуховский. Однако Некрасов показал нам двух разных грешников: раскаявшегося и закоренелого в своем грехе. Что явно возводит эпизод поэмы Некрасова к Евангелию, а именно к моменту распятия на кресте Иисуса Христа в окружении двух разбойников: б
лагоразумного, принесшего покаяние и неблагоразумного, не принесшего покаяния за свои грехи даже в момент смерти: "Один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас. Другой же, напротив, унимал его и говорил: или ты не б
оишься Бога, когда и сам осужден на то же? И мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а он ничего худого не сделал. И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда придешь в Царствие Твое! И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю" (Лк. 23. 39 –
43). Благоразумный разбойник прощен не потому, что убил неблагоразумного, а потому, что покаялся сам. Достаточно было и Кудеяру самому покаяться, а не убивать еще более великого грешника. Но Некрасова не интересу
ет истина Церкви, он наполняет евангельскую модель спасения грешника актуальным революционно
-
демократическим содержанием, разрешая "убийство по совести", вступая в 34
открытую полемику с Ф.М. Достоевским. Ситуация усугублена тем, что убийца "по совести" –
мон
ах.
Монах нарушает Божью заповедь "Не убий!". При этом он ратует "за справедливость". Но за какую? –
За человеческую, а не Божью. Разумеется, автор понимает, какую аберрацию он производит, не может не понимать, с его знанием Православия. Он знает, что убий
ство в Православии не оправдывается законами восстановления человечески понимаемой справедливости. Монах Некрасова восстает против Божьего Промысла. Над ним довлеет не тихая молитва, но явные страсти, которые за много лет Кудеяр так и не изжил. В "Невидимо
й брани" старца Никодима Святогорца говорится о подобных случаях: "Даже то, если ты, искупив сотни рабов -
христиан из рабства у нечестивых, дашь им свободу, не спасет тебя, если ты при этом сам пребываешь в рабстве у страстей. И какое бы вообще дело, будь
оно самое великое, не предпринял ты и с каким трудом и какими пожертвованиями не совершил бы его, не доведет оно до той цели, какую достигнуть возжелал ты, если притом ты оставляешь без внимания страсти свои, давая им свободу жить и действовать в тебе"
.
М.М. Дунаев пишет: "Не вполне прояснено значение известной легенды об атамане Кудеяре... Так порою все зыбко у
поэта, все неопределенно" . Думается, что, с точки зрения христианской, логики легенда о Кудеяре может толковаться однозначно –
как тонкая подмен
а понятий о "подвиге" и "самопожертвовании".
Вопрос о смысле некрасовской легенды "О двух великих грешниках" в советское время казался, в общем
-
то, ясным. В.Г. Базанов констатировал: "Исследователи... видят в
кровавом отмщении Кудеяра отрицание религиоз
н
ого праведничества Власа"
.
35
Сегодняшняя наука, сочувственно воспринявшая религиозные мотивы творчества Некрасова, уже не выставляет столь однозначных оценок. Так, В.А. Викторович, упоминая указанную легенду, задается вопросом: "Есть ли это уже революционна
я идеология, или только "натиск", по выражен
ию Розанова" .
Характерно, что в народном сознании, в фольклоре, сформировалось два финала легенды
о раскаявшемся разбойнике . Профессор Н.П. Андреев ввел в научный оборот около пятидесяти вариантов легенды, пос
троенной по следующей схеме:
1) грешник кается в своих грехах,
2) он получает непосильную епитимью,
3) он убивает еще более лютого грешника, чем и заменяется епитимья.
Многие варианты, бытующие в фольклоре, допускают отклонение в финале: "Они не заканчива
ются искупительным убийством... Герой заслуживает прощения добрыми христианскими подвигами –
усердными молитвами,
постом и самоистязаниями" .
Очевидно, Некрасов был знаком и с теми, и с другими вариантами легенды о великом грешнике. Однако проявил интерес
только к "кровавому" варианту легенды.
Н.П. Андреев считал, что в основе некрасовской легенды лежит неизвес
тный фольклористам вариант . М.М. Гин, напротив, утверждает, что, "используя различные фольклорные мотивы, Некрасов созда
л свой... вариант легенды"
. Несомненно, прав М.М. Гин. Дело в том, что перед Некрасовым как художником в легенде "О двух великих грешниках" стояли свои специфические задачи. Поэт создает очень емкий по содержанию образ, 36
прибегая при этом к такой степени типизации, которая граничит уже с символизацией.
Весь смысл некрасовской легенды заключается в обосновании "законности" "благородного", якобы благословленного Богом убийства. На утверждение этой "законности" работает вся образная система легенды. Из этой системы следует выделить пре
жде всего два основных, почти символических образа: нож и дуб.
Некрасов в высшей степени поэтично использует прием контрастирования: разбойник Кудеяр –
инок Питирим, нож как орудие разбоя –
нож как средство загладить грех; дремучий лес "разбоя" и "дуб пок
аяния".
Вращение в тесном кругу одних и тех же предметов, меняющих свою функцию до противоположной, подчеркивает промыслительность происходящего, его высокий, надмирный смысл:
"Не без Божьего промысла
Выбрал ты дуб вековой,
Тем же ножом, что разбойничал,
Срежь его, той же рукой!..."
На дубе и ноже сошлись, таким образом, все смысловые линии легенды! Тем более замечательно то, что происходит в легенде Некрасова далее. Поэт, казалось бы, достиг смысловой кульминации в легенде, но нет? –
в том
-
то и дело, что
столь очевидная и резко акцентированная автором промыслительность является не целью поэта, а лишь средством к его затаенной мысли, к главной идее, идее "крови по совести". Именно в момент, где сюжет о превращении разбойника в праведника получает логическу
ю концовку, зарождается иной, собственно некрасовский сюжет, в котором сила поэтического символизма не ослабевает.
37
Мы уже говорили о том, что Н.П. Андреев приводит около 50 вариантов, в которых епитимья заменяется по ходу дела убийством еще более лютого г
решника. Можно было бы думать, что Некрасов случайно примыкает именно к этой традиции, не замечая фольклорных вариантов, "христианских" по своему духу.
Но это не так. Некрасов намеренно делает из "полуязыческого" варианта легенды –
сугубо христианский, вв
одя два новых, по сравнению с народной легендой, элемента. Первый –
это то, что вся легенда окольцована в речь монашескую:
Господу Богу помолимся:
Милуй нас, темных рабов!
Второй элемент –
подмена обычного дуба
-
великана вековым дубом, символизирующим родо
словное дворянское древо. В контексте поэмы "Кому на Руси жить хорошо" становится ясным, что срезать под корень такой дуб -
и есть подвиг, за который могут проститься великие грехи "обычных" убийств. Дворянство же в легенде представлено в лице пана Глуховс
кого, фамилия которого, кстат
и, не только реальна , но и символична в христианском контексте легенды: Глуховский глух к страданиям народа, спокойно спит, истязая своих рабов –
и при этом цинично хвалится своим спокойствием:
Жить надо, старче, по
-
моему:
Ско
лько холопов гублю, Мучу, пытаю и вешаю, А поглядел бы, как сплю!
Следует обратить внимание, что Некрасов подчеркивает богоугодность убийства пана Глуховского не только чудесным падением дуба ("Только что пан окровавленный// Пал головой на седло// Рухну
ло древо громадное,// Эхо 38
весь лес потрясло...//... Скатилося// С инока бремя грехов..."), но и тем, что инок Питирим (бывший Кудеяр) совершает убийство как бы не по своей воле:
Чудо с отшельником сталося:
Бешеный гнев ощутил...
В этот момент инок –
фигур
а пассивная, им явно управляют иные силы, что подчеркнуто "пассивными" глаголами: "сталося", "ощутил". В этом и состояло упомянутое "чудо".
Таким образом, Некрасов произвел весьма тонкую и целенаправленную подмену понятий, чтобы показать санкционированное
самим Богом "благородное" убийство "по совести". Может быть, показательно, что заканчивается легенда словами:
Господу Богу помолимся:
Милуй нас, темных рабов!
Заметим, не грешных, а "темных", т.е. заблудших и грешащих не по своей воле, фатально –
в силу в
нешних непреодолимых обстоятельств.
***
Бытование некрасовского текста –
любопытное подтверждение четко "антихристианского" духа финала легенды. В свое время фольклорист Н. Виноградов сообщил, что легенда Некрасова о двух великих грешниках поется среди по
селенцев Соловецких островов
"
. Однако, к сожалению, систематизации фактов бытования некрасовского текста до сих пор не существует. В то же время хотелось бы обратить внимание на следующее. Известный оперный певец Евгений Нестеренко исполнял в свое время в сопровождении Московского камерного хора (дирижер и художественный руководитель В. Минин, музыкальная обработка С. Жарова) "Легенду о двенадцати разбойниках" как некрасовский текст. Имя Некрасова упомянуто. 39
Причем, запись произведена в Кафедральном соборе г. Смоленска в 1985 году, т.е. легенда исполняется как текст, "христианский" по духу, основная его тема –
покаяние разбойника, превращение разбойника Кудеяра в старца Питирима.
Из двух составных частей некрасовской легенды в данном варианте осталась лишь первая часть. Причем, наблюдаются некоторые разночтения с некрасовским текстом.
Так, третья и четвертая строки первой строфы читаются так:
Так в Соловках нам рассказывал
Старец честной Питирим. В то время, как у Некрасова иначе:
Мне в Соловках ее сказыва
л Инок, отец Питирим.
Текст Некрасова выглядит более личностно. Ведь в поэме "Кому на Руси жить хорошо" быль рассказывает, "усердно покрестясь", Божий странник Иона Ляпушкин.
В первой и второй строках первой строфы вместо глаголов "было" и "был" стоят в
песне глаголы "жило" и "жил". После четвертой строфы текстуальное сходство вообще сходит на нет. Евгений Нестеренко поет строфу, отсутствующую у Некрасова и лаконично пересказывающую весь пройденный Кудеяром путь покаяния:
Бросил своих он товарищей, Брос
ил набеги творить. Сам Кудеяр в монастырь пошел
Богу и людям служить.
40
Возможно, эта строфа, присоединенная к некрасовскому тексту, взята из какого
-
нибудь фольклорного варианта легенды. После каждой строфы рефреном идет первая строфа –
в духе песенного жа
нра: Господу Богу помолимся и т.д. Лишь в конце легенды песня дает иной, не некрасовский, текст:
Господу Богу помолимся, Будем Ему мы служить, За Кудеяра –
разбойника
Будем мы Бога молить.
В христианской песне остался лишь сюжет, рассказывающий о покаян
ии разбойника.
В Сербии Хор богословской семинарии в г. Карловцы (нам довелось слышать его в ноябре 1997 года в Югославии) исполняет легенду "Двенадцать разбойников" ближе к некрасовскому тексту. В первой строфе (она же рефрен) изменена только третья стро
ка ("Так в Соловках нам рассказывал"). Однако фактически исполняются лишь первые три строфы Заключает песню дважды повторенный рефрен (первая строфа), причем в самом последнем куплете поется:
Так в Соловках нам рассказывал
Сам Кудеяр –
Питирим…
Таким обра
зом, случаи церковного исполнения некрасовского текста подтверждают, что второй сюжет легенды (якобы благословленное Богом убийство) не принят Церковью как христианский. Некрасов не только приравнивает молитву и "бешеный гнев", подвиг покаяния и убийство д
ругого грешника, но и вкладывает в сердце монаха сомнение в правильности Божьего определения:
41
Что с великаном поделает
Хилый, больной человек?
Нужны тут силы железные,
Нужен не старческий век!
В сердце сомнение крадется.
При этом, по Некрасову, Кудеяр не выходит из Божьей воли. Получается, что Бог сам уравнял в правах два подвига.
Здесь поэт идет на сознательное нарушение церковной нормы ради, как ему кажется, восстановления христианской правды, –
не разнящейся от правды человеческой. Так оправдано в леге
нде убийство, которому придано значение христианского подвига. Подмена понятий произведена очень тонко и для многих читателей почти убедительно. Точно так же оправдано и возведено в ранг жертвы и христианского подвига и самоубийство (в сюжете о Якове верно
м). Здесь убийство во имя христианской правды уже отвергается ("Стану я руки убийством марать'"). Зато богобоязненный Яков мстит барину самоубийством, беря на душу страшный, действительно непрощаемый (из
-
за невозможности покаяния) грех. Некрасов и здесь со
знательно корректирует норму христианского поведения, пытаясь поправить Божью правду -
"правдой" человеческой, исходя из понятий социальной "справедливости", из ложно понятой идеи самопожертвования.
Божья справедливость у Некрасова подменена, в сущности, стихийной народной справедливостью.
Некрасов не первый и не единственный русский поэт, пошедший по пути революционной
интерпретации Евангелия. Здесь он вписывается в широкий контекст революционной по духу русской культуры, в том числе и народной, которая
в условиях христианского общества, в условиях все еще традиционно крепкого русского Православия –
и не могла иначе чувствовать 42
революцию, как очистительную грозу, как возвращение к векам первохристианства, как обновление Христовых заповедей. Н.И. Пруцков в свое время правильно замечал: "Не следует забывать, что только пролетарская революция впервые в истории человечества… сбросила с себя всяческие религиозные одежды. До этого же народные движения, революционеры, даже первые рабочие организации… обращались к образу Христа и к его учению" . Характерно замечание и другого исследователя: "В России…. освободительные идеи облекались в форму первоначально
-
христианских, и так не только в народе и у его идеологов… даже идеи Герцена и Огарева в 40
-
х годах Х1Х века ещ
е содержат немалую долю социальных и этических представлений раннего христианства и даже обращени
й к "нагорной проповеди"…" . Вспомним хотя бы опыт петрашевцев и знаменитое стихотворение "Вперед! Без страха и сомненья…" А. Плещеева. В этом стихотворении –
типичные и для Некрасова опорные понятия: "подвиг", "заря святого искупленья", "глагол истины" и т.д. Здесь характерные и для автора "Кому на Руси жить хорошо" ветхозаветные и
евангельские выражения: "не сотворим себе кумира", "любви ученье", "блажен, кт
о…", "раб ленивый и лукавый.. талант свой в землю не зарыл"…
Однако евангельская истина подчинена в стихотворении Плещеева идее
"борьбы кровавой". Причем, стихотворение проникнуто скорее призывом к самопожертвованию, нежели уверенностью в победе ("снесем
гоненье, простив безумным палачам"). Некрасов же прямо "разрешает кровь". Справедливости ради следует сказать, что, в сущности, это микроскопические, непринципиальные различия, не затрагивающие основного смысла. Ведь "кровавая борьба" предполагает жертвы
с двух сторон, гражданскую войну.
В поведении самого Христа революционные интерпретаторы Евангелия подчеркивают бунт против старого мира с его отжившей моралью. Так, например, А.И. Герцен в статье "Концы и начала" пишет о "дерзости св. Августина", которы
й говорит "в глаза старому миру, что его "добродетели" –
пороки, что его истины –
нелепость и ложь" .
43
Как художник, увлеченный мыслью о безусловной ценности жертвы, Некрасов легко ступает на открытый еще петрашевцами путь революционной трактовки евангельск
ой святости, поэтизируя как истинный, так и ложный подвиг, как самопожертвование, так и
принесение в жертву другого, как смирение, так и бунт. Здесь он снова и снова оказывается рядом с сомнениями и размышлениями Ф.М. Достоевского, который, однако, после
гражданской казни петрашевцев, ссылки, долгих размышлений –
принял для себя совершенно иной путь. Впрочем, и Достоевский в своем последнем романе заставил
-
таки инока Алешу Карамазова произнести слово: "Казнить!" (за глумление над ребенком). Ясно, что и "п
ереболевшие" болезнью революции писатели постоянно испытывали соблазн придания ей святого, очистительного, буквально евангельского смысла. В этом отношении Некрасов был одним из самых блестящих, гениальных
выразителей
этой соблазнительной идеи.
В этом о
н снова является прямым предшественником А. Блока, сознание которого в поэме "Двенадцать" тоже сосредоточено
на
идее революции с Христом. Казавшийся многим читателям Блока парадокс на самом деле имеет долгую литературную традицию.
Вопросы для обсуждения:
·
«Парадокс» Вашего мнения?
Предлагаемые Ваши вопросы для обсуждения:
44
Список используемой литературы
1. Викторович В..А. Некрасов, прочитанный Достоевским // Карабиха. Вып. 2.
Ярославль, 1993; Жилякова Э..М. Христианские мотивы и образы в творчеств
е Н. А. Некрасова // Евангельский текст в русской литературе ХУШ
-
Х1Хвв.: Сб. научных трудов. Вып. 2. Петрозаводск, 1998; Дунаев М..М. Православие и русская литература. Ч. Ш.
М., 1997.
2.
Мережковский
Д. С. В тихом омуте.
М., 1991. С. 441.
3. Поселяни
н Е. Душа перед Богом
. СПб., 1996.
С. 171.
4.
Откровенные рассказы странника духовному своему отцу. Минск, 1995; Большаков С.В. На высотах духа. М., 1992.
5. Дунаев М.М. Указ. соч.
Ч. Ш.
С. 182.
6. Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. В 30
-
ти томах.
Т. 21.
Л., 1980. С. 33.
7. Дунаев М.М. Указ. соч.
Ч. Ш. С. 170.
8. Прийма Ф.Я. К характеристике фольклоризма Н.А. Некрасова // Русская литература. Л., 1981. № 2. С. 89 –
90. 9. Невидимая брань. Блаженной памяти старца Никоднма Свягогорца. М., 1998. С. 2
4
-
25.
10. Дунаев М.М. Указ. соч. Ч. Ш. С. 184
-
185.
11. Базанов В.Г. От фольклора к народной книге. Изд. 2
-
е. Л, 1983. С. 257.
12. Викторович В. Некрасов, прочитанный Достоевским// Карабиха. Вып.2. Ярославль. 1993. С. 123.
13. Гин М.М. Спор о великом гр
ешнике// Русский фольклор. Материалы и исследования. Т. 7. М.
-
Л., 1962. С. 87.
14
. Нольман М.Л. Легенда и жизнь в некрасовском сказе "О двух великих грешниках"//Русская ли
тература, 1971. № 2. С. 138.
15
. Карело
-
Мурмански
й край, 1928. № 2. С. 30
-
32.
16
.
Пруцков Н.И. Русская литература Х1Х века и революционная Россия. М., 1979. С. 79
.
17
. Клибанов А.И. Народная социальная утопия в России Х1Х века. М., 1978. С. 248. 18
. Герцен А.И. Соч.: В 2
-
х
томах. М., 1986. Т. 2. С. 392.
45
СОДЕР
ЖАНИЕ
1.
От составителя
2
2.
Кейс 1 Композиция и жанр поэмы
4
3.
Кейс 2 Фольклор в поэме
7
4.
Кейс 3 Народ в поэме
11
5.
Кейс 4 Проблема счастья в поэме
18
6.
Кейс 5 Вместо заключения
24
7.
Список использ
уемой литературы 44
Автор
tdneva
tdneva120   документов Отправить письмо
Документ
Категория
Методические пособия
Просмотров
34 341
Размер файла
699 Кб
Теги
руси, кому, жить, хорошо
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа