close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Нескучный сад №9 сентябрь 2011

код для вставкиСкачать
Учредитель — Сестричество во имя святого благоверного царевича Димитрия при Первой градской больнице
Одобрено Синодальным информационным отделом Русской Православной Церкви
Главный редактор
Юлия ДАНИЛОВА
Выпускающий редактор,
редактор раздела «Ближний круг»
Марина НЕФЕДОВА
Арт-директор Дмитрий ПЕТРОВ
Редактор раздела «Тема номера»
Ирина ЛУХМАНОВА
Редактор раздела «Жизнь в Церкви»
Евгения ВЛАСОВА
Редактор раздела «Общее дело»
Анна ЗАХАРЧЕНКО
Редактор раздела «Культура»
Егор ОТРОЩЕНКО
Корреспонденты:
Леонид ВИНОГРАДОВ, Екатерина
СТЕПАНОВА, Дмитрий РЕБРОВ,
Кирилл МИЛОВИДОВ, Ирина РЕДЬКО,
Ирина СЕЧИНА
Корректор Любовь ФЕДЕЦКАЯ
Бильд-редактор Вячеслав ЛАГУТКИН
Фотограф диакон Андрей РАДКЕВИЧ
Отдел распространения
Дмитрий БРИТАНОВ
Просим молитв о наших
благотворителях: рабах Божиих Сергии,
Димитрии, Максиме, Сергии, Никите,
Андрее, Елене, Марине, Юлии, Илье,
Владимире, Марии, Василии, Сергии
Адрес редакции: 109004 Москва, ул. Станиславского,
д. 29, стр. 1
Телефон: (495) 912-91-19
E-mail: neskuch@yandex.ru
Сайт
www.nsad.ru Журнал зарегистрирован в Минпечати РФ
14 августа 2001 года
Свидетельство о регистрации ПИ № 77-9575
Верстка, дизайн, препресс РИЦ «АртПодготовка»
(495) 585-41-07
Печать: ООО «Полстар» (495) 785-57-33
г. Москва, Волоколамское шоссе, 4, ГУК МАИ, сектор Б
Тираж 10000 экз.
Подписной индекс
по объединенному каталогу
«Пресса России» —
11805
по каталогу «Роспечать» — 46331
По вопросам распространения
обращайтесь по телефонам:
(495) 943-04-98, 943-04-99
Региональный представитель
Украина, Одесса:
+38 (048) 735-03-85 Сергей Колесник
На 1-й странице обложки: коллаж Дмитрия
Петрова с использованием фото ИТАР-
ТАСС/Петр Болховитинов и TFCforever
Нескучный сад
Журнал о православной жизни
Содержание
Эхо событий
2 3
Теракт 11 сентября: 10 лет спустя ............................................. 2
Молитвенный чин для родственников самоубийц .................... 3
Как общество относится к Церкви ............................................5
Почему мне не нравится Церковь ...........................................6
Мифы о Церкви устарели ......................................................... 8
Сергей Чапнин: «Непонимание представляет для Церкви серьезную угрозу» ...............................................10
Владимир Легойда: «Ничего уникального в современной ситуации нет» ................................................ 14
1% — в поле воин: взгляд социолога ...................................... 16
Поп на улице: истории из жизни .............................................. 20
Дорогие читатели! Номер, который вы держите в руках, вышел благодаря вам.
Мы сердечно благодарим всех, кто помог этому номеру выйти в свет. Наша
постоянная благодарность и молитвы — и тем замечательным людям, кото-
рые финансировали журнал все предыдущие годы его существования, и но-
вым постоянным благотворителям. Их имена указаны в колонке слева, и вы
можете за них помолиться.
«Нескучный сад» просит о помощи!
Судьба нашего журнала в
Ваших руках!Если Вы люби-
те наш журнал и хотите, чтобы
он существовал и дальше, Вы
можете поддержать нас по-
жертвованием (квитанция на
стр. 4).
Большое сердце отца Лонгина: репортаж из монастыря на границе с Румынией ....................22
Последняя исповедь ................................................................30
Что такое «светское государство» ........................................... 32
Нестандарт воскресной школы ...............................................35
Искушения молодого священника .......................................38
Вопросы веры: как быть, если молитва смущает; как
обращаться с большой просфорой? ........................................40
Бить или не бить: о проблеме гомосексуализма .....................42
Мечтать ли христианину? ........................................................45
Старость с плюшевым мишкой ...............................................48
Один замысел и вся жизнь: режиссер Алексей Герман о фильме «Трудно быть богом» и о себе ...................................50
Детский вопрос: если ребенок боится общаться ....................56
Подпольное христианство брежневской эпохи:
документальный сериал «Жара» ..............................................72
Фрески: стенопись тяжелых времен .......................................78
Необязательное чтение: что читают
православные священники .....................................................81
Новая школа: здесь были книги ..............................................83
Сборы в школу родителям не по карману ...............................86
42 57
58 71
72 86
22 41
87 88
5 21
Естественное материнство: за или против.............................58
Устал от милосердия................................................................63
Объектив: на деревню к батюшке ..........................................66
«Милосердие.ру»: ядохимикаты в Раю ....................................70
Тема номера
Жизнь в Церкви
Ближний круг
Общее дело
Культура
Сlassified
— О трагедии на улицах уже не гово-
рят, как это было на протяжении перво-
го года после катастрофы. Теперь, когда
страсти почти улеглись, о ней помнят в
первую очередь люди, которых она кос-
нулась непосредственно, люди, потеряв-
шие там родственников или сами быв-
шие в башнях-близнецах. К примеру,
существует фонд, который объединяет
русскоязычных американцев, пережив-
ших 11 сентября; мы встречаемся раз в
год; недавно фонд добился разрешения
открыть небольшой мемориал на терри-
тории городского парка неподалеку от
Брайтон-Бич в память о русских эмиг-
рантах, погибших во Всемирном торго-
вом центре. Я живу в США уже 19 лет, и для меня
11 сентября тоже стало своеобразным
Рубиконом, вехой, сравнимой с Черно-
быльской катастрофой. Мне пришлось
послужить в советской армии в 100-ки-
лометровой зоне от взрыва АЭС. Через
год, вернувшись в Москву, я увидел, что
никакого переосмысления не произош-
ло, после Чернобыля не было ни общест-
венного подъема, ни солидарности, ни
религиозного рвения. Было глухое оз-
лобление, равнодушие и даже глумле-
ние. Мы переживали Чернобыль стис-
нув зубы и тихо проклиная судьбу: так
молодые ребята шли на смерть, они
ведь получили чудовищные дозы облу-
чения, и очень скоро после катастрофы
многие из них скончались. Может, кого-
то эта трагедия и привела в храм, но я го-
ворю про общество в целом. Реакция американского общества
на трагедию 11 сентября отличалась ра-
зительно. Вспоминая те дни, я могу от-
метить небывалый подъем патриотизма
и солидарности в обществе: вся страна
была завешана звездно-полосатыми
флагами, все храмы были полны прихо-
жан, в том числе и православных, тыся-
чи молодых людей добровольцами уча-
ствовали в разборе завалов. Я сам был во Всемирном торговом
центре в тот день, когда случилась траге-
дия, и покинул здание, только когда одна
из башен уже пылала. Я хотел попасть
вечером на всенощную в наш храм, но
не мог выбраться с Манхэттена — по-
терпевших переправляли на противопо-
ложный берег Ист-Ривер, и эвакуация
затянулась, так что, пока я добрался до
храма, служба уже закончилась. Поче-
му-то я все же решил зайти, хотя бы при-
ложиться к иконам. К моему удивлению,
храм оказался полон людей, меня встре-
тил наш настоятель, протопресвитер Ва-
лерий Лукьянов, я рассказал ему, что
был там, на месте трагедии, он обнял ме-
ня и, обратившись к прихожанам, ска-
зал: «Сегодня мы пережили страшное
событие, давайте помолимся за тех на-
ших братьев, которые остались в баш-
нях», тут же все опустились на колени, и
мне показалось, что даже стены храма
задрожали, мы молились вместе, и
именно тогда мы стали друг другу по-на-
стоящему близкими людьми. После мо-
лебна батюшка пригласил меня на зав-
трашней литургии помолиться в алтаре.
Тогда над Горним местом я увидел потря-
сающую икону: Пресвятая Богородица
как будто бы обнимает всех, кто нахо-
дится в храме. В тот день дистанция, ко-
торая отделяла прихожан друг от друга,
рухнула, в тот день мы стали одной семь-
ей. Уже через год после трагедии мы
создали наш «Дом трудолюбия» во имя
святого Иоанна Кронштадтского для по-
мощи бездомным эмигрантам, живу-
щим на Брайтон-Бич. Возможно, всего
этого не было бы, если бы не случилось
11 сентября. 2
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
Эхо событий
Теракт
Десять лет 11 сентября: трагедия привела американцев в храмы
В этом году исполняется десять лет
трагедии 11 сентября, когда
небоскребы-близнецы, знаменитые
башни Всемирного торгового
центра в Нью-Йорке, были
разрушены нападением
террористов, протаранивших их на
захваченных пассажирских
самолетах. Священник Вадим
АРЕФЬЕВ, клирик Зарубежной
Церкви, живет в Нью-Йорке, здесь
он занимается помощью
бездомным на Брайтон-Бич. В тот
день он сам был в здании торгового
центра. Как переживало трагедию
американское общество тогда и как
оно переживает ее сейчас, отец
Вадим рассказал нашему журналу. Фото ИТАР-ТАСС
3
Однако нужно сказать, что трагедия
для Америки — это не только дух взаимо-
помощи и не только религиозный всплеск,
но и озлобление. Мне не хотелось бы пе-
ресказывать все те лозунги, которые то-
гда звучали, все эти разговоры о том, что
мы сделаем с Бен Ладеном, когда его пой-
маем. Мусульманам было опасно ходить
по улицам, их избивали возле мечетей.
Это озлобление окончательно не прошло
и теперь. Дело в том, что американцы вос-
приняли теракты не как действия, направ-
ленные против Соединенных Штатов или
против политики американского прави-
тельства, а как нападение мусульман на
христианскую цивилизацию. Я не согла-
сен с таким взглядом, и вообще я стара-
юсь держаться подальше от политики, но
тогда мое зрение было как будто избира-
тельно, я видел все немного под другим
углом, и главное, что я видел тогда, как ис-
кренне люди молятся, как они сострадают,
как они поддерживают друг друга. Накануне десятилетнего юбилея не
утихают споры о мемориале, который
власти собираются возвести на месте
башен торгового центра. Что можно по-
строить на костях? Храм в лучшем слу-
чае, ну или крест, то есть памятник, пото-
му что по сути это могила. Однако
сегодня там собираются построить тор-
говый центр с искусственным мемори-
альным парком — это просто кощунство.
Многие американцы воспринимают эти
намерения как плевок в душу, как вы-
зов. То же можно сказать и о предложе-
нии построить мечеть, я не фанатик и не
имею ничего против мусульман, но пусть
они построят мечеть в другом месте, по-
тому что даже предлагать подобное —
это только подливать масла в огонь.
Всплеск религиозности, о котором я
рассказывал, со временем прошел, как
это всегда и бывает, так же как и в Рос-
сии, волна прихожан, которые обрати-
лись к христианству в начале девяностых,
со временем схлынула. Но для людей цер-
ковных эта трагедия стала своеобразным
опытом, возможностью переосмыслить
свое место в Церкви. В том числе и мне
эти события помогли осознать свое ме-
сто, найти свое служение Христу. Сперва я
занялся социальной работой, а через че-
тыре года был рукоположен в священно-
служители. Я уверен, что для многих
11 сентября стало именно таким пере-
ломным моментом. Подготовил Дмитрий РЕБРОВ
Священный синод принял
молитвенный чин
для родственников самоубийц «Чин молитвенного утешения» для родственников
самоубийц, одобренный 27 июля на последнем заседании
Священного синода Русской Православной Церкви, не
связан с их поминовением на литургии и не станет
специальным отпеванием для самоубийц. Он составлен
для облегчения скорби родственников. 27 июля Священным синодом Русской Церкви был одобрен текст специальной
церковной службы для родственников самоубийц: «Чин молитвенного утешения
сродников живот свой самовольно скончавшаго». По 14-му правилу святого Тимо-
фея Александрийского Церковь не молится за самоубийц на литургии, родственни-
ки самоубийц не могут подавать записки об упокоении их души, не могут заказывать
панихид или отпеваний, так как по церковной традиции самоубийство считается пре-
ступлением, не совместимым с членством в Церкви. «Очень важно не путать этот мо-
литвенный чин с отпеванием. Как можно к человеку, который восстал против Бога
и самовольно закончил свою жизнь, применить слова молитв “в вере скончавший-
ся” или “со святыми упокой”? — комментирует новое молитвенное последование
член Синодальной богослужебной комиссии, настоятель храма Живоначаль-
ной Троицы в Троицком-Голенищеве протоиерей Сергий Правдолюбов. — По
церковной традиции родственники могут молиться о самоубийцах только домашней
молитвой. Для этого существует молитва святого Льва Оптинского: “Взыщи, Господи,
погибшую душу раба Твоего (имярек): аще возможно есть, помилуй. Неизследимы
судьбы Твои. Не постави мне в грех молитвы сей моей, но да будет святая воля Твоя”.
Молитвословия же одобренного Синодом чина, напротив, посвящены не самоубий-
цам как таковым, а утешению и поддержке родственников».
«Зачем этот чин был создан? Часто самоубийством заканчивают жизнь люди,
не получившие церковного воспитания, но крещеные, — объясняет отец Сергий. —
Родственники скорбят об утрате своих близких и идут за утешением в храм, где им
тоже не могут помочь. Такая безысходность часто отталкивает скорбящих людей
от Церкви. Чтобы облегчить эту скорбь, Святейший Патриарх Кирилл предложил
составить специальный молитвенный чин для родственников самоубийц, крат-
кий и емкий, которым можно было бы молиться как в Церкви, так и дома. Текст
последования был разработан трудами Синодальной богослужебной комиссии,
это новый текст, но в его состав вошли и некоторые части, созданные много ве-
ков назад: так, составители чина использовали замечательный кондак, творение
святого Романа Псалмопевца, созданный им еще в шестом веке».
«Мы иногда молимся за самоубийц, если человек, покончивший с собою, со-
стоял на учете в психдиспансере или совершил поступок, находясь в состоянии
безумия. Такого самоубийцу мы отпеваем и поминаем на литургии, то есть для не-
го все происходит так же, как и для любого другого христианина, — продолжает
протоиерей Сергий Правдолюбов. — Чин, недавно утвержденный Синодом, пред-
назначен для родственников самоубийцы, совершившего свой поступок в трез-
вом уме, осознавая, что он делает. Без справки из психдиспансера, подтвер-
ждающей наличие психического заболевания, мы не отпеваем, хотя, конечно,
никто, кроме Бога, не может знать, в каком состоянии был человек. Чтобы уте-
шить людей, чьи родственники окончили жизнь самоубийством, я скажу: не ду-
майте, что ваша любовь к вашему родному человеку больше, чем Божественная
любовь к нему. Бездна любви Божией находится у Бога, а не у людей».
Текст «Чина молитвенного утешения сродников живот свой самовольно
скончавшаго», можно найти на официальном сайте Русской Православной
Церкви www.patriarchia.ru
Ирина СЕЧИНА
Эхо событийУстав
Сегодня многие из них протестуют против строительст-
ва нового университетского храма на Воробьевых горах.
В чем причины? Как пояснил для сайта «НС» доцент кафед-
ры зарубежной журналистики и литературы МГУ Григорий
Прутцков, в большинстве случаев студенты, которые сегод-
ня отрицательно относятся к Церкви, —дети неофитов, ко-
торых в детстве родители «перекормили» Православием:
заставляли ходить в храм, исповедоваться, поститься, но
значения всего этого не объясняли. Может быть, сами пло-
хо понимали…
За последние несколько лет, по данным соцопросов,
на 12% увеличилось число людей, называющих себя пра-
вославными (всего таких около 80%). Но почти не увели-
чилось число тех, кто относит себя к воцерковленным.
В СМИ и интернет-блогах чаще стала встречаться крити-
ка Церкви. Опросы недовольных выдают стандартный
набор претензий: Церковь вмешивается в политику, учит
всех, как жить, ходить, думать, одеваться, и вообще все
это — какая-то никому не нужная архаика. Либералы
говорят об опасности «моральной диктатуры». Критики
советуют Церкви знать «свое место». Но давать нрав-
ственную оценку, противостоять греху — непреложная
обязанность Церкви, такая же, как учителя — учить, а
врача — лечить. Как же Церкви и обществу понять
друг друга? Как Церкви одновременно и противостоять
греху и не отпугивать людей? И ответственна ли Цер-
ковь за ту реакцию, которая появляется сегодня в обще-
стве по отношению к ней? Об этом на страницах «НС»
рассуждают Сергей Чапнин, ответственный редактор
газеты «Церковный вестник», Владимир Легойда, пред-
седатель Синодального информационного отдела РПЦ,
Александр Морозов, шеф-редактор Русского журнала,
директор центра медиаисследований УНИК, и Алек-
сандр Щипков, главный редактор сайта «Религия и
СМИ», действительный государственный советник треть-
его класса.
Борьба с Церковью началась с момента ее основания:
в первоапостольские времена с ней боролись язычники, в
советские —коммунисты, сегодня —толерантные либера-
лы и неоязычники. В середине XX века Никита Хрущев да-
же обещал в 80-х годах всему миру показать по телевизо-
ру «последнего попа». А между тем, ходят они сегодня по
улицам, отвечают на вопросы граждан, выслушивают их
соображения. Что же люди на улицах думают о Церкви? —
Читайте в записках диакона Андрея Радкевича «Поп на
улице».
Тема номера
5
В 1990-2000-х годах студенты журфака МГУ,
разбирая на семинарах ораторское искус-
ство Христа, публицистику апостола Павла и
приемы святых отцов, воспринимали хрис-
тианские тексты не просто с большим уваже-
нием, но и как руководство в жизни. Как общество относится к Церкви
Коллаж Дмитрия Петрова с использованием фото Ирины Сечиной и ИТАР-ТАСС
Тема номера
Как общество относится к Церкви
6
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
Почему мне не нравится Церковь?
Двадцать лет назад на фоне крушения сверхдержавы Церковь казалась единственным
общественным институтом, чей авторитет очевиден большинству. Сегодня отношение
общества к Церкви менее однозначно. В государственных СМИ упоминания о Церкви все
чаще и положительнее, в интернет-блогах — все отрицательнее. «Нескучный сад» предлагает
мнения, где выражена резкая критика Церкви,и свой комментарий: где в этих мнениях миф,
ложь, а где правда.
Коллаж Дмитрия Петрова с использованием фото Ирины Сечиной и ИТАР-ТАСС
7
Борис КАГАРЛИЦКИЙ, директор Института глобализации и социальных движений: «Толпа народа в храме — это архаика»
— Церковь пытается (причем при поддержке власти и СМИ) вернуть се-
бе роль, которую она играла до революции или даже в средневековом обще-
стве. Но в современном мире это противоестественно. Положительное отно-
шение к Церкви в начале девяностых было лишь выражением негативного
отношения к советской власти. С этим связано и относительно большое чис-
ло прихожан. Уверен, что, не будь большевистских гонений, закрытия храмов, религиозных лю-
дей в России было бы еще меньше. Толпа народа в храме в воскресные и праздничные дни —
архаика, которая свидетельствует только о деградации общества. Это лишь значит, что люди не
могут встроиться в современный ритм жизни, при котором невозможно ходить в церковь каж-
дое воскресенье, отмечать все церковные праздники, соблюдать посты. Все это делает работ-
ника неэффективным. Прямая связь — чем религиознее общество, тем хуже оно работает. На Западе, где церкви никто не закрывал, они закрываются сами. По экономическим
причинам — прихожан становится все меньше. Честно говоря, меня покоробило, когда я уви-
дел в центре Глазго, возле Викторианского парка, ночной клуб, открытый в бывшей церкви.
Считаю, что все же можно было найти зданию другое применение. Но само закрытие церк-
ви — процесс естественный, и власть тут ни при чем. Отсюда и претензии общества к Церкви. Дело не в том, плох или хорош конкретный свя-
щенник, какие у него политические взгляды, а в том, что все они, вся Церковь не на своем
месте. Это институт, связывающий нас с прошлым, с культурно-исторической традицией. И ес-
ли бы Церковь это понимала, была бы уважаемым институтом. Но она хочет быть институтом
повседневного государственного управления, каким Церковь была в средневековом обще-
стве и частично в России до 1917 года. Теоретически сегодня это возможно, но тогда в со-
временном обществе Церковь становится вредным институтом: замедляет темп работы, ме-
шает людям, создает им лишние проблемы, стоит денег, которые уходят неизвестно куда. Религиозность — вопрос частной жизни, и не нужно подключать к ней государство и об-
щество. Если есть община, которой нужен храм, она сама найдет деньги и построит этот
храм. А строить новые храмы на государственные деньги в обществе, где 95 процентов не со-
блюдают обряды, странно. И это тоже вызывает у многих недоумение и не способствует ав-
торитету Церкви. Ирина ХАКАМАДА, общественный деятель, писатель, телеведущая: «Я никогда не отождествляла Церковь как институт с Богом и моральными ценностями»
— Может быть, Церковь слишком много вмешивается в политику и не-
достаточно помогает обездоленным, сиротам, просто людям, ищущим ве-
ры. Во всяком случае, попытки представителей Церкви научить всех, как
им жить, ходить, одеваться, гораздо заметнее, чем реальные добрые де-
ла. А должно быть наоборот. Ведь есть эффективные и нужные церковные
социальные проекты, но люди о них не знают. Я не говорю об интернете —
там есть информация обо всем, вот только подавляющее большинство тех,
кому нужна помощь, интернетом не пользуется. А именно этим людям важно знать, куда они
могут обратиться за помощью. Социальной рекламы у Церкви нет. Если есть реальные доб-
рые дела, надо о них рассказать, причем не в интернете, а по федеральным телеканалам, ко-
торые смотрит вся страна. Чтобы люди знали, в каких конкретно церковных структурах им по-
могут решить ту или иную социальную проблему. Не вмешательства в экономику и тем более
не менторства они ждут от религиозных институтов, а простой человеческой поддержки. Лично я никогда не отождествляла Церковь как институт с Богом и моральными ценно-
стями. Они, конечно, связаны между собой, но не сливаются в единое целое. Я изучала исто-
рию, хорошо знаю, как развивалась Церковь, считаю, что это очень человеческий институт.
За исключением, может быть, монашества — это институт аскетизма, уединения, он, навер-
ное, меньше зависит от обычных светских законов гражданской жизни. А в целом в институ-
те Церкви эти законы работают. И при Сталине Церковь сотрудничала с государством (те, кто
выживал), и сегодня поддерживает власти предержащие. Это естественно — Церковь кон-
сервативна, и консерватизм ее сохраняет. Именно поэтому институты Церкви должны зани-
маться своим делом, а светские институты — своим. CONTRA
Тема номера
Как общество относится к Церкви
8
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
Мифы о Церкви
устарели
Ответы недовольных Церковью, ее возрастающей общественной ролью показали, что сами
представления критиков о том, что такое Церковь, нередко вполне мифические, однако
критиковать Церковь им это не мешает. Почему Церковь — не архаика, почему не должна заниматься только социальной работой,
рвется ли Церковь во власть и почему не все Церковь любят? Отвечают Александр МОРОЗОВ, шеф-редактор «Русского журнала», директор центра
медиаисследований УНИК,и Александр ЩИПКОВ, главный редактор портала «Религия и СМИ»,
кандидат философских наук.
PRO
Александр МОРОЗОВ: «Вера не убывает — признали либеральные интеллектуалы»
— Сначала — о социологии. Вплоть до последней трети ХХ века в
течение двух столетий в европейской мысли господствовала идея,
что религия «убывает» и в результате когда-либо просто исчезнет. Сей-
час этот «секуляризационный» подход пересмотрен даже либеральны-
ми интеллектуалами. Особенно после 1991 года. Питер Бергер,
Чарльз Тэйлор, Юрген Хабермас — вот немногие, но всемирно изве-
стные имена теоретиков, которые предлагают обществам по-новому посмотреть на си-
туацию: вера не убывает, временами она переживает «ревитализацию» (восстановле-
ние). Хотя религиозные сообщества и должны вступать в коммуникации в пространстве
светского государства и говорить на гражданском языке, но Хабермас подчеркивает,
что и государство, и общественные группы должны понимать, что религиозное содержа-
ние не может быть без остатка «переведено» на язык «публичной политики». Голос рели-
гиозных общин сегодня надо слушать по-новому. Второй момент: хотя XIX и первая половина ХХ века были периодом доминирования
сторонников секуляризации, но в конце столетия обнаружилось, что во всех глубоко мо-
дернизированных, суперсовременных обществах религиозная мотивация, жизнь рели-
гиозных общин играют огромную роль в построении публичного пространства, в поли-
тике, в общественных стратегиях. Католики во Франции и Испании, раввинат в Израиле,
христианские фундаменталисты в США, евангелики, с огромной энергией благоустраи-
вающие жизнь нового среднего класса в Латинской Америке, и т. д. — роль религиоз-
ной мотивации среди национальных элит в действительности нигде не снизилась. Все
это дало основание современным теоретикам модернизации прийти к выводу, что ре-
лигия не является препятствием для модернизации.
Что касается Русской Православной Церкви в современной России и отношения к
ней. Думаю, тут две стороны. Мне кажется, что отношение широких групп населения все
постсоветское двадцатилетие только улучшалось. В начале 90-х Православие было, мож-
но сказать, «новой религией» для миллионов людей — из-за длительной политики атеи-
зации в СССР. Теперь выросло новое поколение: мы видим в храмах, на паломнических
маршрутах огромное количество молодежи, молодых семей с детьми. Главной площадкой
«ревитализации» (так это называют западные социологи) становятся крупные, современ-
9
ные города. В церковной жизни сегодня участвуют молодые, ус-
пешные в социальном плане, активные группы. В малых горо-
дах молодые воцерковленные предприниматели чаще всего и
оказываются главными моторами восстановления благоустро-
енной жизни для своей родной территории. Таких примеров
сейчас очень много. Если раньше общим местом было противо-
поставление «протестантской этики» как эффективной — всем
остальным, то сейчас видно, что в России заново складывает-
ся трудовая и деловая этика, опирающаяся на веру. Понятно,
что для большинства русских эта вера укоренена в Русской Пра-
вославной Церкви. И это вовсе не архаическая, изоляционист-
ская этика. Это — активная и современная этика.
Вторая сторона — церковная иерархия. Ухудшается ли отно-
шение к епископату, архиереям, к высшим руководящим груп-
пам, которые, собственно говоря, и оказываются представите-
лями РПЦ в медиа? Трудно сказать. На этот счет не проводилось
никаких соцопросов. Поскольку «злоба дня» всегда довлеет, то
кажется, что сегодня епископат критикуют очень резко. Но ма-
ло кто помнит, какой гигантской критической кампанией в СМИ
сопровождалась постройка храма Христа Спасителя при патри-
архе Алексии II, какие были жесткие публикации о налоговых
льготах для РПЦ во времена Ельцина, какие схватки шли в СМИ
в середине 90-х из-за «новых религиозных движений». В те вре-
мена обвинения в «сращивании» Церкви и государства были
еще более громкими, чем сегодня. Заметим, что у СМИ — своя
общественная функция. И она тоже должна признаваться. Епи-
скопат, как, например, и государственные чиновники, должен
спокойно относиться к роли прессы в демократическом обще-
стве. Даже и тогда, когда пресса к нему несправедлива. Коротко говоря, в социальном плане вера, идентификация
себя как человека религиозного — это важный фактор для
той точки исторического пути, в которой Россия находится сей-
час. Возрастает цена самостоятельной личности, способной к
активному действию из собственных, а не только социальных
мотиваций. Эта самостоятельность почти всегда имеет укоре-
ненность в трансцендентальных основаниях. История показа-
ла, что если человек без остатка помещает себя только в гори-
зонт имманентного, социального, то ему не хватит сил для
осуществления своей жизненной миссии.
Александр ЩИПКОВ:«Меньшинство всегда агрессивнее большинства»
— На самом деле никакого изменения в
отношении общества к Церкви нет. Причем
не только за последние 20 лет, но и с совет-
ских времен. Менялось отношение власти,
государства, а общество всегда относится к
Церкви примерно одинаково. Многолетние
социологические исследования (включая закрытые совет-
ские) показывают, что наше общество на 80 процентов рели-
гиозно. Негативно или безразлично относятся к Церкви остав-
шиеся 20 процентов — нерелигиозные люди. Меньшинство
всегда заметнее большинства и агрессивнее. Оно активно на-
падает, критикует, пытается потеснить. Отсюда возникает ил-
люзия, что общество сегодня относится к Церкви хуже, чем
вчера. Да, в газетах критикуют РПЦ. Замечу — гораздо мень-
ше, чем в конце девяностых. Да, появился интернет. Но не сто-
ит преувеличивать влияние блогеров, как на политической
площадке, так и на религиозной. Все эти публикации, пусть не
единичные, вовсе не отражают мнение всего общества. Даже
при советской власти конфликта между Церковью и обще-
ством не было. У народа Церковь не вызывала раздражения,
она раздражала определенную прослойку. И продолжает раз-
дражать. И будет раздражать впредь. В 1917 году это «раздра-
женное меньшинство» взяло власть, и начались гонения. Мо-
жет ли это повториться? Не только может, но, скорее всего,
повторится. И не через столетия, а «в исторически короткие
сроки», как говаривали еще совсем недавно. Причем, когда
эти гонения начнутся, «раздраженное меньшинство» будет лу-
каво обвинять Церковь, что-де она и спровоцировала эти го-
нения. Ровно так же, как говорит о том, что, мол, РПЦ, и никто
другой, несет ответственность за октябрьский переворот и
красный террор. Все это — блеф.
Сегодня всех нас пугают растущей клерикализацией, пытают-
ся внушить, что Церковь лезет в государственные дела. Но что та-
кое клерикализация? Это когда профессиональные служители
некой религиозной организации берут власть и диктуют государ-
ству, что и как ему делать. Очевидно, что такая ситуация сегодня
не просматривается ни в какие микроскопы. У нас светское го-
сударство, власть достаточно жесткая и бесцеремонная, особен-
но если речь идет о принятии политических решений. Смешно го-
ворить о том, что государство допустит проникновение Церкви в
сферу своих обязанностей. Но Церковь влияет на общество.
Здесь государство, слава Богу, подвинулось, не препятствует. Это
не нравится атеистам (и гуманистам), и они лукаво производят
подмену понятий: обвиняют Церковь в попытке клерикализации
светского государства, а на самом деле хотят выключить ее из
общественной жизни и добиться секуляризации общества. Ми-
хаил Прохоров в программе Познера заявляет: «Пусть Церковь
занимается тем, чем она должна заниматься, — духовной жиз-
нью, а мирскими делами займемся мы сами». А что такое мир-
ские дела? Это наша с вами жизнь: учеба, работа, воспитание де-
тей. Мирская жизнь — это жизнь общества. Представляю, как
Прохоров «займется» нашей с вами мирской жизнью — он отде-
лит ее от нашей духовной жизни, то есть попытается отделить
Церковь от общества. Не получится. Потому что российское об-
щество «секуляризировать» можно только кровью. Нет других
способов. Сегодня главным критиком Церкви становится «Пра-
вое дело». Вслед за своим патроном атеист Леонид Гозман требу-
ет, чтобы РПЦ была «Церковью патриарха Тихона, а не Церковью
патриарха Сергия». Хочется спросить: «А вы-то тут при чем?» Эти
серьезные ребята с деньгами сегодня становятся флагманом
«раздраженного меньшинства» и так просто от нас не отстанут.
Тактика будет проста — покупай и разделяй.
Так что гораздо интереснее анализировать не причины ми-
фической «неприязни» общества к Церкви, а природу пиар-
кампании, цель которой — отделить Церковь от общества. У народа Церковь не вызывала
раздражения, она раздражала
определенную прослойку. В 1917 году это
«раздраженное меньшинство» взяло власть
Советские люди не знали,
чего можно ждать от Церкви
— Еще около 15-20 лет назад об-
щество было в массе своей положи-
тельно настроено к Церкви, сейчас
создается ощущение, что ситуация
изменилась.
— Я не сторонник романтического
отношения к советскому прошлому.
И про 1990-е годы не стоит создавать
новые мифы. Да, 20 лет назад Совет-
ский Союз рухнул, но во власти всех
уровней по-прежнему сидели коммунис-
ты, и отношение к Церкви никак нельзя
было назвать положительным. Для пар-
тийной номенклатуры Церковь остава-
лась недобитым врагом, КГБ только-
только закончил следить за активными
священниками, влиять на избрание епи-
скопов и назначение настоятелей хра-
мов. Взаимодействие с властью по-
прежнему складывалось крайне трудно.
Невозможно было, пожалуй, только од-
но — продолжать игнорировать прось-
бы православных об открытии храмов. Советское и постсоветское обще-
ство особого интереса к Церкви не ис-
пытывало, у него был широкий интерес
к «духовности вообще». Долгие годы все
религиозные практики были под запре-
том, но различные подпольные группы
существовали. Советское общество
1970-1980-х годов было достаточно
религиозно, но это был странный вине-
грет из Православия, буддизма, ок-
культизма, гороскопов, экстрасенсов,
веры в НЛО.
Такое отношение можно лишь с на-
тяжкой назвать положительным. Ско-
рее, это было любопытство. Советские
люди в своей массе просто не знали, что
можно ждать от Церкви. Думаю, многие
относились к Церкви как к внезапно
ожившему музейному экспонату. Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
Тема номера Как общество относится к Церкви
«Непонимание
представляет для Церкви
серьезную угрозу»
Были и будут люди,
которых раздражает все,
что делает Церковь,
считает ответственный
редактор газеты
«Церковный вестник»
и «Журнала Московской
Патриархии», секретарь
комиссии Межсоборного
присутствия Русской
Православной Церкви
по вопросам
взаимодействия Церкви,
государства и общества
Сергей ЧАПНИН.
Но просто признать, что
у Церкви есть враги,
недостаточно. Причины
для критики есть. 10
«Непонимание
представляет для Церкви
серьезную угрозу»
Фото священника Александра Пикалева
11
Такого понятия, как «православная
общественность», еще не было, однако
более свободно стали себя чувствовать
те приходские общины, которые сфор-
мировались вокруг деятельных священ-
ников. Осенью 1990 года в Московском
доме кино состоялся Первый съезд Со-
юза православных братств, который
фактически готовила и проводила мос-
ковская православная интеллигенция.
Это стало огромным событием. Последу-
ющие годы показали, что практический
результат был невелик, но символичес-
кое значение съезда переоценить труд-
но. Православные миряне впервые со-
брались вместе с церковной иерархией
вне тех официальных площадок, на кото-
рых советское государство разрешало
Церкви что-то устраивать.
Не будем забывать, что Церковь тог-
да находилась в качественно ином со-
стоянии. На всю Москву было сорок че-
тыре действующих храма. Допустим, что
в каждом из них было по пятьсот посто-
янных прихожан (хотя на самом деле го-
раздо меньше). Простая арифметика го-
ворит о том, что даже на Пасху в храмах
физически могло поместиться всего
примерно двадцать тысяч человек. И это
на десятимиллионную Москву! Другими
словами, Церковь была в те годы очень
небольшим сообществом. Но постепенно общество знакоми-
лось с правдой об истории России до Ок-
тябрьского переворота и по-новому уви-
дело роль Православия в истории русской
культуры и российской государственнос-
ти. Думаю, в этом были предпосылки к то-
му, что в отношении Церкви возникли
большие ожидания. Многим казалось, что
Церковь в постперестроечной России
сможет сделать что-то, что другие обще-
ственные институты, социальные группы,
политические партии сделать не могут. Беда была в том, что общественные
ожидания оказались не артикулированы:
каким именно изменениям в обществе
может способствовать Церковь? Что и где
она может сделать? Это было никому не
понятно. Общие «заклинания» про духов-
ность и нравственность никакого практи-
ческого результата принести не могли.
Сегодня трудно в полной мере осоз-
нать, какие огромные изменения про-
изошли в обществе и Церкви за послед-
ние двадцать лет. Церковь выросла и
окрепла, в Церковь пришло новое поко-
ление духовенства и прихожан. Так что мифы о Церкви, которые се-
годня распространены и в обществе, и
среди самих православных, тоже в зна-
чительной степени новые. Окончу тем, с
чего начал: давайте не будем мифологи-
зировать прошлое. — Почему появление Церкви в
публичном пространстве сегодня ча-
сто вызывает со стороны общества
агрессию, и это при том, что около
80 процентов на соцопросах называ-
ют себя православными? — В том, как вы формулируете во-
прос, есть излишний алармизм. Неслож-
но показать, что это далеко не так. Тем
не менее проблема есть... и даже не-
сколько проблем. Во-первых, всегда и
везде есть люди, которых
раздражает все, что дела-
ет Церковь. Это идейные
наследники коммунистов,
сторонники постсоветской
гражданской религии. Они
выступают против Церкви
как таковой. Их не так мно-
го, но они злые и бойкие, особенно если
мы говорим о дискуссиях в интернете. Во-вторых, есть реакция тех, кто, мяг-
ко говоря, не заинтересован в проповеди
Евангелия и христианского нравственно-
го идеала в современном мире. Это бьет
по их экономическим и политическим ин-
тересам. К этой группе относятся и неко-
торые государственные чиновники раз-
ных уровней, и предприниматели, и
руководители СМИ, и многие другие. Ду-
маю, именно они наиболее последова-
тельно ведут агрессивную информацион-
ную политику в отношении Церкви.
Но здесь нельзя поставить точку и
успокоиться. Есть и в-третьих. Часто прихо-
дится сталкиваться с тем, что представите-
ли Церкви — и епископы, и священники, и
миряне — сами не могут объяснить свет-
скому обществу, в чем смысл тех или иных
действий Церкви. Агрессивная реакция, о
которой вы говорите, может быть след-
ствием такого банального непонимания.
Наиболее остро стоит «проблема за-
претов». Церковь не часто выступает в
публичном пространстве с позитивной
программой, объясняя, что нужно де-
лать и как сегодня жить по-христиански.
Однако если нет положительной про-
граммы, не будет и положительной реак-
ции. Да, в Церкви есть много «нельзя»,
но до этих «нельзя» нужно дорасти. Эти
«нельзя» связаны со свободным выбо-
ром человека. А представители Церкви
порой достаточно грубо, властно хотят
современному человеку что-то навя-
зать. Это контрпродуктивно. Объясните
по-доброму, почему нельзя? Объясните
это в перспективе духовного роста, по-
ставьте это в контекст духовной жизни.
Мы становимся христианами не потому,
что не делаем чего-то. Важно понять
свое творческое задание — как в своей
жизни руководствоваться заповедями
Христа. Что значит быть миссионером?
Это «всего-навсего» свидетельствовать
своей жизнью, что значит быть христиа-
нином в современном мире. Скажем че-
стно, приезжая на роскошном авто-
мобиле с водителем на публичные
мероприятия, священник весьма за-
трудняет для себя возможности еван-
гельской проповеди. Кстати, если вернуться к 1980-м го-
дам и началу 1990-х, должен признать,
что тогда Церковь больше говорила о
Христе, о молитве. Миссионеров было
меньше, но они выполняли главную за-
дачу — вели человека в храм. Они не
ставили своей задачей говорить о Церк-
ви как об общественном институте, не
стремились заводить «полезные зна-
комства», а сразу тактично и убедитель-
но заводили разговор о главном — о
Христе. Все остальное уже потом.
Конечно, таких точек роста, таких ак-
тивных приходов в начале девяностых
было совсем не много, в Москве мень-
ше десятка, но, вспоминая прошедшие
годы, сегодня стоит задуматься: в чем
сила Церкви? Православная
идеология — это
Православие без Христа
— Иногда раздаются упреки в
том, что церковное учение превраща-
ется в идеологию, которая начинает
навязываться обществу. Представители Церкви порой
властно хотят человеку что-то
навязать или запретить. Объясните
по-доброму: почему нельзя? Ведь
до многих «нельзя» нужно дорасти
Тема номера
Как общество относится к Церкви
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
— Согласен, это серьезная пробле-
ма. Особенно если речь идет о массовом
церковном сознании и церковной куль-
туре. Те, кто родом из Советского Союза,
заражены идеологизмом. И православ-
ные здесь не исключение.
Еще на рубеже 1980-1990-х этого в
Церкви не было. Все понимали, что тех,
кто находится в сознательной мировоз-
зренческой оппозиции к коммунистиче-
скому режиму, очень мало. Поэтому дис-
сиденты, сотрудники официальных
церковных структур, старообрядцы, ка-
толики встречались, общались, относи-
лись друг к другу с неизменным уваже-
нием. Вместе собирались те, кто прошел
лагеря, испытал на себе советскую ка-
рательную психиатрию, был близким
родственником погибших за веру и не
отрекся от них или как-то иначе засвиде-
тельствовал твердость своих убежде-
ний. Так возникала солидарность по-
верх всех разделений. Никого не нужно
было убеждать, что вера во Христа — это
высшая ценность. Многие доказали это,
отказавшись от карьеры, социальных
благ, став изгоями в советском обще-
стве. Это был удивительный опыт, о кото-
ром, к сожалению, быстро забыли. Уже в середине девяностых пришла
православная идеология. Что такое пра-
вославная идеология? Это те кусочки
Православия, которые можно усвоить
без реального воцерковления. Это Пра-
вославие без Христа, это христианство
без любви. Бог идеологии не нужен, нуж-
ны обряды, ритуалы, убеждения... Как-
то очень быстро миф о Святой Руси стал
рядышком с мифом о Советском Союзе.
Ни то ни другое не имеет отношения к
реальной истории. Наша история очень
«неудобная» — она сложная и трагичес-
кая. Миф для массового сознания вос-
полняет потребность в более простых
конструкциях. Миф о Советском Союзе
придумали коммунисты, миф о Святой
Руси сочиняют не расставшиеся с ком-
мунистическим прошлым православные
идеологи.
Следствием идеологизированного
отношения к прошлому и настоящему
становится гигантская претензия ко
всем окружающим: вы обязаны понять
и принять мою позицию как единствен-
но правильную! Такие люди не сомне-
ваются, что говорят от имени всей Цер-
кви. Они убеждены в особой
значимости своей миссии, но при этом
ничем, кроме разговоров, не занима-
ются. Их задача — формулировать все-
мирно-историческое задание и госу-
дарству, и обществу, и Церкви. Но при
этом для них не имеет значения, слы-
шат ли их, воспринимают ли их всерьез
те, к кому они обращаются.
И это страшно. Не где-то далеко, не
на «западе», а у нас, в России, возникает
христианство без Христа. Многие зара-
жены подобной идеологией. Фактичес-
ки в течение последних десяти лет вы-
росло целое поколение, для которого
такой подход считается нормальным.
Главная миссионерская задача —
вернуть подлинное содержание нашей
вере, на первом месте должна быть
евангельская любовь. И тогда решение
многих задач мы увидим совершенно
иначе.
Журналистика или пиар?
— Насколько современный чело-
век имеет адекватное представле-
ние о Церкви, насколько та картина,
которую ему представляют СМИ, объ-
ективна?
— Разговоры про объективность
СМИ уже давно в прошлом. Нигде и нико-
гда СМИ не были и не будут объективны-
ми, но это отдельный разговор. В совре-
менной журналистике речь идет о
другом— разговор о жизни общества не-
обходимо вести сбалансированно, т. е.
представляя все общественные силы,
все основные взгляды и позиции. При та-
ком подходе тоже возникает немало
проблем, но по крайней мере очевидно
главное — журналист не претендует на
то, чтобы предложить такое описание
действительности, которое читатель дол-
жен принять как объективное и един-
ственно верное. Светская и церковная
аудитории адекватны по-разному. Да, в
той или иной степени все умеют читать
между строк, но важно видеть в правиль-
ном свете не только отдельные события,
но картину в целом, выделять тенденции.
Сегодня информации о Церкви
очень много, и практически вся эта ин-
формация находится в свободном досту-
пе. Публикации последних лет показы-
вают, что самые разные эксперты —
церковные и светские, российские и за-
рубежные — получают детальную ин-
формацию о состоянии и перспективах
развития церковной жизни, о настрое-
ниях внутри Церкви. Но круг этих людей
все-таки узок: некоторые из них — поли-
тики, журналисты, социологи, историки.
Они могут самостоятельно оценить до-
стоверность информации и авторитет-
ность источника, при необходимости по-
лучить инсайдерскую информацию,
сравнить представленные позиции, под-
нять архивы.
Однако более широкому кругу тех,
кто интересуется позицией Церкви, ра-
зобраться гораздо сложнее. Непонима-
ние, о котором я говорил выше, пред-
ставляет для Церкви серьезную угрозу,
поэтому систематическое разъяснение
позиции Церкви — и официальной, и не-
официальной — одна из важнейших за-
дач. Разъяснения сегодня можно встре-
тить, но они, как правило, связаны с
конкретными ситуациями и не позволя-
ют сделать необходимые обобщения.
12
Захар ПРИЛЕПИН, писатель: «Ошибки служителей Церкви земной не могут ни отменить Церкви, ни обесчестить ее»
— Думаю, проблема отношений общества и Церкви име
ет отношение не к Церкви, а к состоянию социума как тако
вого. Грубо говоря, к материальному положению граждан.
Люди, находящиеся на пределе социальной защищенности
или за ее пределами, ищут источники раздражения. А по
скольку Церковь занимает активную социальную позицию, у них создается
впечатление, что это не Церковь угнетенных и бедных, а Церковь властей
предержащих. Некоторых моих товарищей это раздражает. Но меня это не
касается совершенно, я априори принимаю все, что делает Церковь, не вижу
никаких причин, чтобы ее критиковать. Я отношусь к Церкви как к дому Бо
га на земле, и какието ошибки служителей Церкви земной не могут ни отме
нить институт Церкви, ни обесчестить его. Это просто человеческие ошибки. Безусловно, Церковь так или иначе поддерживает существующий поря
док вещей, существующую государственность, но меня это мало волнует.
Люди имеют некоторые основания для критики Церкви, но я к этим людям
себя не отношу. Есть позиция объяснимая, а есть моя собственная. — Сегодня многие светские СМИ,
в отличие от девяностых, готовы пи-
сать о Церкви не в конфликтном клю-
че, а, наоборот, транслировать те
смыслы, которые она предлагает.
Любое публичное заявление веду-
щих церковных спикеров становится
молниеносно известно обществу, их
цитируют десятки новостных лент. — Да, Церковь довольно успешно
пользуется различными каналами рас-
пространения информации, но пробле-
ма в том, что умение Церкви работать
со СМИ — это не панацея от всех бед.
СМИ — это посредник, медиа, меха-
низм передачи информации. Церковь не медийна в современном
понимании этого слова. Даже если
очень успешно передавать по медий-
ным каналам информацию о Церкви,
задачи христианского свидетельства не
будут решены. Медиа — это такой ин-
струмент церковной проповеди, кото-
рый по сути для проповеди не очень под-
ходит. Во всяком случае, он не может
быть основным инструментом в обще-
нии с человеком. Церковь обращается к человеку, и
это обращение может быть только лич-
ным, тогда оно станет действенным. Мы
ведь общаемся не только словами или
жестами, есть и другой — духовный, мо-
литвенный — пласт общения, который
никакая статья или телевизионная про-
грамма не способны передать. На критическую информацию в СМИ
Церковь часто реагирует слишком офици-
озно или, точнее, обезличенно. А ведь
иногда достаточно сказать несколько про-
стых слов, и «представители Церкви» ста-
новятся пастырями. В общении со СМИ
представителям Церкви слишком часто
не хватает человечности. Голос Церкви
может быть услышан, даже когда человек
говорит в своей естественной слабости,
но при этом духовно убедительно. — Как можно исправить поло-
жение? — Важно обращаться к обществу, но
не стоит забывать, что не менее важно
обращаться и к собственно церковной
аудитории. Сейчас в Церковь приходит
новое поколение, у него совершенно ина-
че устроены мозги. Эту молодежь необхо-
димо увидеть, ведь они будут через де-
сять-пятнадцать лет играть существенную
роль в самых разных сферах обществен-
ной жизни. Как их ввести в пространство
литургической молитвы? Как помочь им
увидеть подлинное значение личной ас-
кезы, подлинную глубину духовной жиз-
ни? Спаситель сказал апостолам: «...вам
дано знать тайны Царствия Божия, а про-
чим в притчах, так что они видя не видят и
слыша не разумеют» (Лк. 8: 10). И это зна-
чит, что обращение к верным, к членам
Церкви должно быть на другом языке.
Как минимум на двух языках Церковь
должна уметь говорить свободно.
Сегодня в Церкви на самых разных
уровнях смешивают или даже путают
журналистику и пиар. Категорически
нельзя это делать, это опасно. Пиар —
это формирование положительного
имиджа субъекта общественной жизни
(главное, чтобы фасад был красивым!), а
журналистика — это стремление разо-
браться в том, что происходит (как это
здание построено? какая у него плани-
ровка? здесь будет удобно жить?). Жур-
налист пытается сформулировать проб-
лему, проанализировать ее с точки
зрения различных общественных сил. Однако если журналист решится вы-
разить свою позицию по той или иной
церковной проблеме, то дискуссии чаще
всего не возникает. Вместо этого ему го-
ворят: «ты либерал», «ты хочешь быть дис-
сидентом», «ты нелоялен архиерею», «ты
будешь уволен» и т. п. Без свободного (но
не конфликтного) выражения различных
мнений и поиска взаимоприемлемых ре-
шений нам не удастся решить основные
проблемы церковной жизни.
Беседовал Дмитрий РЕБРОВ
13
14
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
— В дореволюционной России
можно было учить и обличать — Цер-
ковь была государственной, и право
Церкви говорить было ей делегиро-
вано обществом. Сегодня часто при-
ходится за это право бороться — с ум-
ным, дерзким, неуважительным
противником. Может быть, все дело в
поиске правильного тона, который
является следствием понимания,
знает ли Церковь сегодня то обще-
ство, в котором живет? Считает ли
она, что действует в обществе право-
славном, где является априорно ав-
торитетной?
— Я не согласен с противопоставле-
нием таких понятий, как Церковь и об-
щество. Потому что часто, когда говорят
о Церкви и обществе, в контексте ваше-
го вопроса, под Церковью почему-то по-
нимают священнослужителей, а под об-
ществом — всех остальных. Но таких
двух групп, в которые входит либо одно
духовенство, либо все миряне, не суще-
ствует.
В богословском понимании Цер-
ковь — это Тело Христово. Члены Церк-
ви — те, кто присоединился к Ней через
таинство крещения и подтверждает
свое общение с Церковью через таин-
ства исповеди и причастия. Если мы го-
ворим о священноначалии, о тех, кто
занимается церковным управлением,
то им хорошо известна разница между
количеством называющих себя право-
славными и людей действительно во-
церковленных, то есть стремящихся
жить по Евангелию. И свою проповедь
Церковь — священники и миряне —
обращает во многом и к людям нево-
церковленным, но называющим себя
православными. Христианство — это
путь. Путь человека и человечества. Не-
возможно просто ходить в храм, при-
ступать к таинствам — и на этом успо-
коиться и считать себя
христианином. Возьмите
Средневековье, которое
справедливо называется
временем максимально-
го присутствия церков-
ных институтов в жизни
Европы. Но это время
знает такие безнравственные вещи,
которых даже в безумном современ-
ном мире нет. Например, когда во вре-
мя голода матери ели своих детей. Евангелие — это не домашнее зада-
ние, которое можно выполнить за один
день. Человек сколько будет жить,
столько будет идти ко Христу. Так и обще-
ство постепенно идет, отступая от этого
пути и вновь на него возвращаясь. Поэтому ничего уникального в со-
временной ситуации нет. Посмотрите на
апостольскую эпоху, первые века исто-
рии Церкви. Люди, которые называли
себя христианами, отдавали свою
жизнь за Церковь. Но в это время были
и нестроения, и разномыслия, были
предатели. Недавно один человек ска-
зал мне: «Реальность нужно сравнивать
с реальностью, а не с нашими представ-
лениями о том, какой она могла бы
быть». Поэтому, когда мы начинаем кри-
тиковать какие-то явления в жизни со-
временной Церкви, мы должны одно-
временно видеть и идеал (и стремиться
к нему), и реальность. Сегодня в нашей церковной жизни
проявляются негативные явления, ко-
торые не были заметны раньше. Мно-
гие люди, обнаруживая эти явления и
не понимая их природы, начинают об-
винять тех, кто, напротив, пытается
преодолеть нестроения в жизни Церк-
ви. Но этот негатив — результат не по-
следних лет, а проявление многих на-
копившихся за долгие годы проблем.
Именно сейчас эти проблемы подвер-
гаются осмыслению, о них начинают
говорить. Это та грязь, которая выхо-
дит на поверхность, когда начинают
уборку. Тема номера Как общество относится к Церкви
«Ничего уникального
в современной ситуации нет»
В общественных дискуссиях Церковь нередко встречает негативную
реакцию, отпор. Реакцию мотивируют тем, что Церковь якобы нарушает
свободу человека, либералы даже говорят об опасности «моральной
диктатуры». Но нравственная оценка, противостояние греху —
непреложная обязанность Церкви, такая же, как учителя — учить, а
врача — лечить.
Как же обществу и Церкви понять друг друга? Как Церкви одновременно и
противостоять греху,и не отпугивать людей?
Комментирует Владимир ЛЕГОЙДА, председатель Синодального
информационного отдела РПЦ.
Прежде чем участвовать
в общественных дискуссиях, нужно
спросить себя: а нужно ли мне
сейчас говорить? 15
Представьте губку. Вам она кажется
чистой. А когда вы ее сжимаете, из нее те-
чет грязь. Потому что этой губкой долгое
время убирали грязь. Кто виноват? Тот,
кто сжал эту губку, или тот, кто напитал ее
грязью? Негативные явления церковной
жизни, которые, как кому-то кажется,
вдруг сейчас появились, это не то, что по-
явилось сегодня. Это грязь, которая вы-
ходит, потому что губку сжимают, чтобы ее
очистить. Это нужно ясно понимать.
Есть вещи, понять которые проще
не в беседе, а во время молитвы, ис-
поведи, разговора с духовником.
Я считаю, что точка напряжения цер-
ковной жизни, ее пульс — в отношени-
ях духовенства и прихожан. Человек,
приходящий в храм, должен каждый
раз выходить из него преображенным.
Каждое слово проповеди должно по-
казывать, как Евангелие связано с
жизнью современного человека.
Именно в этом — нерв церковной
жизни в первую очередь, а не во
внешних реформах и распоряжениях.
Ведь священнику, чтобы научиться за-
жигать сердце человека, не нужны
указы свыше. В то же время не могу не отмечать
усилившуюся в последнее время не-
которую агрессию против Церкви и
верующих, которая проявляется в кон-
кретных поступках — избиении свя-
щенников, нападении на людей, ко-
торые внешне ассоциируются с
христианством. Хотя жертвами таких
атак становятся не только христиане —
вспомним недавнее убийство ректора
исламского университета на Кавказе.
Это, конечно, проявления ненависти, а
глубинной причиной любой ненависти
является грех.
— Не получается ли так, что люди
слышат от Церкви ее мнение по раз-
ным социальным, общественным,
этическим и прочим вопросам, но
самой сути ее, жизни в Боге — отку-
да эти мнения рождаются и дают ей
право высказываться —не понима-
ют. И возникает протест: Церковь
«всюду лезет».
— Конечно, но так было всегда. Как
могут внешние, то есть неверующие, не-
церковные люди познать суть Церкви, не
находясь в Церкви? Ведь природа Церк-
ви божественна, Церковь основана Хрис-
том, является Его Телом. Становясь чле-
нами Церкви, мы становимся членами
не какого-то «социального института», как
называют сегодня Церковь многие, а Те-
ла Христова. Наше членство в Церкви
выражается не через согласие с Ее об-
щественной позици-
ей, с официальными
церковными доку-
ментами, опублико-
ванными в интерне-
те, но через участие в
таинствах — креще-
нии, исповеди, при-
частии. Кроме того, ино-
гда верующие люди, критически на-
строенные по отношению к себе и к
Церкви, говорят: мы сами во всем ви-
новаты, по нам судят о Церкви, мы не
подаем верного примера. С одной сто-
роны, это так. Но с другой — они забы-
вают о том, что называется невидимой
бранью. Которая проявляется как в
личном измерении, так и в обществен-
ном, то есть действия зла и согласие на
зло — грех. Принимающий как самые
невинные, так и самые откровенные,
агрессивные формы. Когда апостол Па-
вел говорит: «Доброго, которого хочу,
не делаю, а злое, которого не хочу, де-
лаю» (Рим. 7: 19), он поясняет дальше:
«Если же делаю то, чего не хочу, уже не
я делаю то, но живущий во мне грех»
(Рим. 7: 20). Так что не нужно сбрасы-
вать со счетов наличие зла в человеке
и проявление зла в обществе. Поэтому я не согласен с мнением,
что якобы в критике Церкви виновата
исключительно сама Церковь, а бед-
ные обманутые люди злятся на нас по-
тому, что просто не знают, какие мы
хорошие. Есть непонимание от незна-
ния, а есть непонимание от нежелания
знания, от злобы, обиды. Но, конечно,
людям нужно объяснять то, что мы по-
няли сами.
— В общественных дискуссиях
Церковь нередко предстает в роли
обвинителя: музейщики виноваты
в том, что «не отдают наши иконы,
храмы и т.п.», художники, писатели,
режиссеры воплощают «демониче-
скую действительность», реклами-
руют порок, мода — почти то же
самое. Но может ли обвинитель-
ная позиция быть миссионер-
ской?Что нужно сделать, чтобы
заблуждающийся человек не стал
«врагом»?
— Не думаю, что здесь есть универ-
сальный рецепт на все случаи жизни.
Я убежден, что в некоторых дискуссиях,
в отдельных телевизионных программах
просто не нужно участвовать, особенно
духовенству. Конечно, каждый, прежде
чем участвовать в чем-либо, должен
спросить сам себя: а нужно ли мне гово-
рить? Здесь не может быть безошибоч-
ных вариантов. Люди всегда будут со-
вершать ошибки. Есть удивительный
пример к нашему разговору — итальян-
ский монах Джироламо Савонарола. Са-
вонарола, живший в конце XV века во
Флоренции, очень яростно выступал
против того, что наблюдал тогда в Като-
лической церкви — монахи ходили в
расшитых золотом одеждах, нарушали
обеты, имели детей и вообще мало были
похожи на аскетов. Савонарола очень
быстро завоевал популярность, причем
не только в церковной среде, но и среди
горожан. Какое-то время он чуть ли не
управлял Флоренцией. А потом его со-
жгли. Позже он был реабилитирован,
протестанты даже считают его первым
представителем протестантизма. А один
православный священник написал
книжку: «Джироламо Савонарола — не-
понятый и непризнанный святой», в ко-
торой говорит, что Савонарола был по
духу православным. Любая ревность должна соотносить-
ся с разумом, данным нам Богом. Когда
разума недостает, возможны издержки.
Ошибаясь, человек может оказаться в
том, что сегодня называют информаци-
онной войной. Но сознательно христиа-
нин не имеет права развязывать ника-
ких войн. Единственная война, которую
христианин может вести, это война с
грехом. В себе и в обществе. Если в ва-
ших публичных выступлениях, в вашем
информационном пространстве нет
этой борьбы с грехом, а есть другие це-
ли, ваша борьба сомнительна. Беседовала Екатерина СТЕПАНОВА
Иногда верующие люди, критически
настроенные к себе и к Церкви, говорят:
мы сами виноваты, по нам судят Церковь.
Это правда, но не полная. Они забывают
о действии зла в нашем мире
16
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
Налицо парадокс: судя по социологическим опросам, за последнее время число людей,
называющих себя православными (верующими в Бога), выросло на 12 процентов. При этом
число людей, называющих себя воцерковленными (практикующими христианами), совсем не
увеличилось. По мнению координатора социологической службы «Среда», кандидата
социологических наук Алины БАГРИНОЙ, один из главных врагов Православия —общество
потребления. Тема номера Как общество относится к Церкви
1%
—в поле воин
Фото ИТАР-ТАСС
17
Между словом и делом
— Большинство россиян являются
православными по самоидентификации
(72%). Степень воцерковленности при
этом различается. Невоцерковленные
(не ходят в храм, не знают основ веры)
составляют 37%, воцерковленные по
возможности (иногда ходят в храм, ста-
вят свечки, иногда читают православную
литературу) — 31%, воцерковленные (хо-
дят в храм, участвуют в таинствах) — 4%.
На вопрос «вы читаете или не читаете
Евангелие?» от числа православных от-
вет «никогда не читал» дают 60%; ответ
«регулярно читаю и Евангелие, и другую
церковную литературу» дает 1%. Опросы последнего времени показы-
вают, что число людей, определяющих се-
бя православными, за последнее время
выросло на 12%. Однако сопутствующего
роста числа воцерковленных россиян
нет. Это говорит о возможном разрыве
между декларируемым отношением к
Православию и православной практи-
кой. Самоидентификация — сравнитель-
но быстрая переменная, характери-
зующая текущий момент времени.
Практика — более весомая величина,
означающая не только принятое в про-
шлом решение, но и мотивацию для его
реализации. Отсутствие роста воцерков-
ленности может свидетельствовать о де-
фиците мотивации у людей, называющих
сегодня себя православными. Что значит «дефицит мотивации»?
Какими могут быть его причины? Что мо-
жет из него следовать? Поиск ответов
на эти вопросы привел к построению
модели, различающей три типа обще-
ственного мнения. За теоретическую основу были взя-
ты три психологических типа, соответ-
ствующих трем политическим режи-
мам (тоталитарному, авторитарному и
демократическому), описанным в ра-
ботах Е. Б. Шестопал («Политическая
психология»). «Подданные» представляют тота-
литарный режим, характеризующийся
полным контролем государства над
общественной и личной жизнью. Об-
щественное мнение фактически отсут-
ствует; единственным легитимным вы-
разителем общественного интереса
является само государство. При опро-
сах «подданные» будут говорить то, что
является (или то, что они считают) госу-
дарственной позицией по любым во-
просам, включая вопросы вероиспо-
ведания. Не так давно они озвучивали
«линию партии». Сегодня их внутрен-
ний голос — российское государствен-
ное телевещание. Их мотивация носит
внешний, мобилизационный характер
и зависит от информационной полити-
ки государства. «Население», в отличие от «поддан-
ных», свое мнение имеет, но это мнение
пассивно. Возможно, именно эту сово-
купность носителей авторитарного типа
политической психологии называют «ве-
ликим немым». В отличие от тоталитарно-
го, при авторитарном режиме, при сохра-
нении государственного контроля над
общественной жизнью, госконтроль над
личной жизнью отсутствует. При опросе
общественного мнения представители
«населения» могут высказывать свою
точку зрения, но самостоятельно, публич-
но ее артикулировать они не умеют. Здесь
кроется определенная социально-поли-
тическая опасность: когда «великому не-
мому» молчать становится невмоготу, на-
бирает силу внесистемная оппозиция, на
которую могут в дальнейшем опираться
перевороты и революции. «Граждане» — носители демократи-
ческой психологии, активно выражаю-
щие и обсуждающие свои общественные
интересы. Демократический режим не
предполагает государственного контро-
ля ни над общественной, ни над личной
жизнью. Граждане имеют специальный
институт для выражения своего мне-
ния — независимые СМИ, задающие
вектор общественного интереса в демо-
кратических странах, направляющий
действия государственной и экономичес-
кой политики. В прошлом совокупная
гражданская мотивация стала фундамен-
том построения всех устойчивых совре-
менных демократических государств. В настоящее время население РФ
состоит из всех трех перечисленных ти-
пов носителей политической психоло-
гии: из «подданных», из «населения» и из
«граждан». В последние пять лет в СМИ наблюда-
ется интенсификация освещения право-
славной жизни. В государственных СМИ
(Первый канал, «Россия 1», НТВ, «ТК Звез-
да», «Российская газета») — в положитель-
ном контенте, в либеральных («Рен-ТВ»,
«Эхо Москвы», «Новая газета», «Независи-
мая газета», The New Times) — в критиче-
ском. Это приводит к вынужденной поли-
тизации православных. У «подданных»,
Текст: Алина БАГРИНА
РЕКЛАМА
Инфографика Олега Сдвижкова
Тема номера
Как общество относится к Церкви
всегда готовых откликнуться на новый
курс, такая политизация не вызывает от-
торжения. Для «населения» она может
быть условно-положительным фактором,
если он воспринимается в качестве «со-
циальной рекламы», за счет снижения ин-
формационного барьера увеличивающей
доступность участия в религиозной жиз-
ни. Но политизация может отталкивать
граждан.
Почему опасно за счет
религии укреплять связь
«государство —
подданные»?
Государственная поддержка рели-
гиозной жизни в России, транслируе-
мая СМИ, чревата несколькими воз-
можными осложнениями. Во-первых,
российская государственность имеет
тенденции к автократии, поэтому ее об-
ращение к вопросам мировоззрения и
духовной жизни рискует оказаться
идеологически окрашенным. Укрепля-
ющаяся за счет религии связь «государ-
ство — подданные» может оказаться
чреватой экономическими и правовы-
ми осложнениями для носителей неза-
висимой гражданской культуры. Встре-
чающееся восприятие Церкви как
«антилиберального института», теорети-
чески беспочвенное, становится психо-
логически и практически объяснимым
в атмосфере российского властного па-
тернализма. В ситуации с выраженным государ-
ственным и народным запросом на Пра-
вославие и с предложением, опираю-
щимся на государственные же ресурсы,
возникает риск структурного выпадения
гражданского общества. В экономике
это чревато стагнацией. В политике —
усилением авторитарных настроений.
Для Православия это может нести риск
внутреннего «православного фундамен-
тализма», оборотной стороной которого
является «православное свободомыс-
лие». С учетом сильных среди верующих
мистических настроений (от которых
опускались руки у исследователей рос-
сийской духовной культуры еще в XIX ве-
ке), поддерживаемых сегодня космопо-
литизмом new age течений и практик в
интернете, это может уже сейчас быть
чувствительной темой, требующей мис-
сионерского внимания и гибкости. Возвращаясь к трехчастной модели
общественного мнения, можно видеть,
что возрастающая плотность информа-
ционного потока в государственных
СМИ, связанная с православной цер-
ковной жизнью: 1) увеличивает число
«православных подданных», следующих
за властью; 2) скорее всего, увеличива-
ет число «православного населения», не-
зависимо от степени воцерковления;
3) уменьшает число «православных
граждан», критически воспринимающих
государственные идеологические ини-
циативы как ущемляющие в возможной
перспективе их гражданские конститу-
ционные свободы. Данная ситуация не исключает появ-
ления в храмах новых прихожан —граж-
дан, пришедших туда не вслед за телеэк-
раном, но — вопреки ему. Возможно,
следующим шагом на этом пути станет
появление активного (скорее всего, в
интернете) «гражданского богословия».
Это может способствовать становлению
в России аутентичной демократической
культуры, но одновременно несет опре-
деленную угрозу незыблемости церков-
ного авторитета. Православие не должно
стать «товаром»
К сожалению, российское сочетание
политических режимов («суверенная де-
мократия») часто ставит страну в зависи-
мость от личных предпочтений правящей
политической элиты. Поддерживаемые
сверху социальные процессы, оказыва-
ясь оборванными, превращаются в по-
тенциальные источники общественной
несогласованности и беспорядков. На-
сколько перспективно сегодняшнее по-
литическое обещание «православного
ренессанса»? Не окажется ли оно источ-
Протоиерей Димитрий СМИРНОВ,
настоятель храма Благовещения
Пресвятой Богородицы в Петровском
парке (Москва), председатель
Синодального отдела по взаимодействию
с Вооруженными силами и
правоохранительными учреждениями,
член Высшего церковного Совета
Русской Православной Церкви:
— «Воцерковленных» иудеев и мусульман среди евреев и
мусульманских народов в процентном отношении еще
меньше. У нас в России больше православных воцерков
ленных евреев, чем евреев, которые хотя бы в какойто
форме придерживаются иудаизма. Про буддистов точно не
знаю, но думаю, что у них дела не лучше. При этом социо
логи преимущественно изучают православных и делают
странные выводы. Я не согласен с выводом, будто причина
малого числа воцерковленных в том, что государство под
держивает Церковь. Действительно, православных мень
ше, чем могло бы быть, но по противоположной причине —
государство вырвало у Церкви язык. У православных, како
выми себя считает около ста миллионов россиян, нет свое
го радио, телевидения, а без этого в наше время научить
большое количество людей вере невозможно. Даже через
такой «слабенький» канал, как «Спас», воцерковились де
сятки тысяч людей. Конечно, в идеале должен быть госу
дарственный канал «Религия», аналогичный каналу «Куль
тура». И пропорционально количеству граждан, считаю
щих себя принадлежащими к традиционным религиям
(Православию, Исламу, Буддизму, Иудаизму), надо распре
делить эфирное время. Уверен, что через год ситуация из
менилась бы. Более того, она изменится, даже если просто
нам предоставят хотя бы по два часа на главных государ
ственных каналах. Но я уверен, что ни эфир не предоста
вят, ни религиозного образования в школах не допустят.
Потому что во власти у нас откровенные атеисты. Для воцерковления нужно иметь серьезное образова
ние. Его нет, и сил тоже нет. Из бывших коммунистов еди
ницы способны воцерковиться. А многие люди и рады бы,
но им негде получить знания. Интернетом пользуется
очень малый процент населения. Просвещение народа се
годня возможно лишь через радио и телевидение, которых
нет. Но, повторяю, у православных ситуация всетаки луч
ше, чем у представителей других традиционных религий. 18
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
«Воцерковленных мало, потому что государство вырвало у Церкви язык»
ником возможного социально-политиче-
ского нестроения в многоконфессио-
нальном государстве, в которое со всех
сторон, из всех витрин и мониторов про-
растает языческая по духу рыночная ци-
вилизация? В этой связи возникает еще один
опасный момент. Не исключено, что при
увеличении информационной поддержки
Православия происходит не только его
политизация, но и его «коммодификация»
(превращение в товар), результат рыноч-
ной интерпретации христианских ценнос-
тей и практик. Это предсказуемая реак-
ция при вынужденном соприкосновении
несоприкасающихся ценностных систем.
Протест со стороны рыночных институтов
неизбежен, сложен, внутренне противо-
речив. Общество потребления — естест-
венный антагонист Церкви. Не стоит за-
бывать, как глубоко сегодня в жизнь
людей проникает власть рынка: мы гово-
рим об «образовательном рынке», о «ме-
дицинском рынке». На прилавках наш
язык, наш образ мыслей. Экономический
кризис —кризис надежд; экономичес-
кий рост —рост самоуверенности. Осво-
бождение, даруемое Богом, —это непро-
шенное наследство для либеральной
рыночной модели мира, обещающей че-
ловеку совсем другую свободу. Успех западной экономической
культуры в России чреват «коммодифи-
кацией» Православия. В исторически-
социальном контексте не до конца
усвоенного народным восприятием
христианского опыта рыночная масс-
культура (поп-культура) может сыграть
роль Иуды. Однако, приходя в храм, лю-
ди вольно или невольно укрепляют
свой иммунитет к рекламе. И этот «хра-
мовый иммунитет» — красная тряпка
для золотого тельца.
Но несмотря на все это, ситуация в
стране в целом выглядит достаточно
благоприятно для Православия, для на-
ционального духовного возрождения.
Можно ли было предвидеть в 1990 году,
когда был принят Закон о свободе сове-
сти, когда на территорию бывшего СССР
широкой рекой потекли миссионеры из
зарубежья, что через двадцать лет 79%
россиян согласятся (скорее, согласятся)
с тем, что «Православие необходимо
России»? Стоящая сегодня перед рос-
сийским Православием задача транс-
формации короткого «телеавторитета» в
«длинный» — сложная, но решаемая. Почему Христос говорил о малом стаде? Священник Феодор ЛЮДОГОВСКИЙ, клирик Покровского
храма Московской Духовной академии: — Действительно, немало людей, у которых поддержка
Церкви государством вызывает негативное отношение к
Церкви, церковным структурам. Немало тех, кому это да
же помешало воцерковиться, хотя люди уже серьезно смо
трели в сторону Церкви. Я много общаюсь в интернете, и
из этого общения делаю выводы, что многие сегодня ви
дят в Православии новую идеологию, которая приходит
на место коммунистической. На мой взгляд, такой альянс
с государством не идет на пользу Церкви. Что касается количества воцерковленных православных христиан, то, я
думаю, их действительно больше не становится. Священником я служу не
давно, но в Церкви больше двадцати лет. Далеко не все, кто, как и я, пришел
в Церковь в девяностые годы, остались там. Знаю людей, ходивших в храм
не один год, а потом по какимто причинам переставших. С другой стороны,
в храм постоянно приходят новые люди. Ктото остается, ктото не удержи
вается. Статистика не ведется, но думаю, что число постоянных прихожан в
последние годы не увеличивается. Воцерковить большую часть населения нереально (Христос говорит о ма
лом стаде). Мне кажется, и не стоит этого делать — при погоне за количеством
неизбежно снизится качество. Но, безусловно, следует признать, что многие
люди могли бы прийти в Церковь — но этого не происходит. В чем причины?
С одной стороны, они коренятся в нашей падшей природе: мы, христиане, са
ми преисполнены страстей и грехов, часто недружелюбны, замкнуты, сосре
доточены на соблюдении обрядов и запретов, соответственно, у нас не полу
чается должным образом свидетельствовать миру о Христе. Нервный, мрач
ный человек, шарахающийся от противоположного пола, смотрящий на мясо
и вино, как на скверну, вряд ли может коголибо вдохновить на подражание
себе. С другой стороны, есть и внешние, технические причины: слишком ма
ло храмов, слишком мало священников. Люди, которые хотели бы прийти на
службу, вынуждены подчас стоять в храме, как в автобусе в час пик; а погово
рить со священником у многих просто нет никакой возможности.
19
Инфографика Олега Сдвижкова
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
«А говорили, его не существует!»
После рукоположения мне нередко
приходится ходить по городу в подрясни-
ке. По реакции на «поповскую форму»
можно наблюдать, как с годами меняет-
ся отношение наших граждан к Церкви. Еще лет десять назад на человека, об-
леченного саном, указывали пальцем.
Смотрели настороженно, порой с любо-
пытством, порой с холодком. Сейчас паль-
цем не показывают, украдкой изучают. Бы-
вает, словишь на себе враждебный взгляд,
но чаще при встрече прохожие начинают
креститься. Водители маршруток изредка
отказываются брать деньги за проезд, за-
то деньги просят первые встречные. Кто
же еще должен помочь в их затруднениях,
если не служитель Божий?
Спальные районы — заповедник не-
пуганой дичи. Попа в подряснике, расха-
живающего по улице здесь, похоже, не
видели никогда. Взрослые свои чувства
стараются маскировать, дети же, если
есть возможность, подходят вплотную,
смотрят не мигая, снизу вверх, во все
глаза, как на Деда Мороза или инопла-
нетянина, с выражением, мол, ну вот, а
говорили, что его не существует.
Нередко прохожие воспринимают
попа как близкого родственника и, едва
поравнявшись с ним на тротуаре, начи-
нают с ходу, без предисловий:
— Отец... Я с женой разошелся. Вот
здесь, — стучит себя по груди, — больно.
Что делать?!.
От кого-то ушла жена, у кого-то злая
невестка не разговаривает со свекро-
вью, кто-то не знает, как исповедовать
свои грехи, кто-то не может бросить
пить, и от этого разрушается семья, у ко-
го-то умер ребенок... У людей — боль,
отчаяние, страдания, душевные муки.
Иногда ощущается такая очевидная
польза от разговора по душам и уличной
проповеди для граждан, которые не
смогли прийти в храм, что порой даже
думается: не начать ли свой район спе-
циально «патрулировать» в подряснике,
особенно в темное время?
Но за возможность уличной пропо-
веди приходится платить. «Отец, хочу убить друга»
Как то раз после вечерней службы
шагаю по темным улицам к метро. Наго-
няет молодой человек, слегка подвы-
пивший, и без излишних сантиментов
интересуется: — Ты — на Шаболовку? — Да... А что?
Текст: диакон Андрей РАДКЕВИЧ
Есть соцопросы,
интернет-блоги и даже
внутрицерковная
интуиция —источники
построения выводов
и делания прогнозов на
тему «Церковь —
общество». Эти данные
важны, их нельзя не
учитывать. Есть поп на улице —
священнослужитель среди
людей, который ездит
в метро и маршрутках,
покупает продукты
в магазине. Образ
не собирательный,
не литературный,
а реальный — сотрудник
нашего журнала.
Как складываются его
отношения с
горожанами? 20
Тема номера Как общество относится к Церкви
Поп
на улице
Рисунок Дмитрия Петрова
21
— Я пойду с тобой.
«Наверное, — предполагаю, — у не-
го зуб на церковников. Приставит сей-
час в темной подворотне нож к ребрам».
По ходу движения делаю запрос:
— Нужно поговорить? Кивает:
— Хочу тебе исповедоваться.
— Я — диакон. Мне нельзя испове-
доваться. Таинство покаяния соверша-
ет в храме священник.
— Нет, — ставит он свои условия то-
ном, не терпящим возражений, — я рас-
скажу все тебе. А ты пойдешь и там, — ука-
зывает в сторону храма, — все передашь.
— Я, — начинает он, собравшись с
мыслями, — не знаю, бросить мне или
не бросить своего друга? Он такой пло-
хой, столько сделал подлостей мне и дру-
гим. Столько раз он меня предавал.
— Но тогда, — говорю, — может, ос-
тавить его, отойти?
— Если я брошу его, он погибнет. Я у
него — как ангел-хранитель.
— И вам никогда не хотелось его
убить? — испытываю его.
— Был бы пистолет, — чистосердеч-
но признался мой попутчик, — не заду-
мываясь, разрядил в него обойму.
Вот тебе — и ангел-хранитель... — Но если вы его убьете, он, если
действительно такой плохой, попадет в
ад, потому что ему не дали времени на
исправление. И вы отправитесь туда же,
потому что убили. Вам это нужно? А так,
за длинную жизнь, может, Господь его
еще изменит. Он услышал что хотел и, дойдя до Ша-
боловки, отошел с благодарностью.
Треба не по уставу
Выхожу на конечной станции под-
земки, в переходе бомжеватого вида
мужчины окликают меня в спину:
— Батюшка! — по внешнему виду не
всегда определишь: священник перед
тобой или диакон.
Останавливаюсь. Приближается за-
пущенного вида представитель.
— Я, — объявляет, — хочу освятить
крестик. — Нужно сходить в храм, там его ос-
вятят.
— Нет, я хочу сейчас. Из-за пазухи бомжовских недр из-
влекает, можно сказать эксгумирует, за-
мусоленный деревянный нательный
крестик, подносит к моим губам и насто-
ятельно предлагает: — Целуй.
Думаю, как бы его сбить с этой
мысли?
— Так он не осветится. Нужно, — по-
вторяю, — идти в храм, чтобы священ-
ник прочитал молитву. Я — диакон.
— Нет. — Он продолжает держать у
меня перед губами крестик, словно это
микрофон и требует: — Скажи что-ни-
будь.
— Так он не осветится.
— Нет, скажи.
Устало сопротивляюсь:
— Не осветится.
— Скажи.
— Господи, — читаю молитву, — по-
милуй нас грешных. Пойдет?
Он, с некоторым разочарованием,
утвердительно мотнул головой:
— Пойдет.
Наверное, надеялся услышать маги-
ческую формулу, чтобы все у него по
жизни было «в шоколаде», при чем здесь
покаянные фразы? Выхожу из подземного перехода,
следую к автобусной остановке мимо
ларька, над которым крупными буквами
начертано: «Мороженое». Вдруг в нем
приоткрывается дверь, оттуда появляет-
ся продавщица и, увидев меня, не скры-
вает своей радости: — Ой! Батюшка! Как хорошо, что я
вас встретила! И затаскивает меня в свое царство
заиндевелых сладостей. Повествует об
усопшей маме, которая является ей в
сонных видениях, спрашивает, что пред-
принимать?
— Почаще ходить в храм, поминать
вашу маму. И вообще, есть заповедь, од-
на из самых главных: «Шесть дней делай
дела свои, а седьмой — отдай Богу».
— Не могу, — жалуется, — у меня но-
ги больные.
— Но торговать мороженым вы же
приходите.
— Так это — работа.
Вдруг — стук в дверь.
Предвкушая немую сцену, спраши-
ваю:
— Открывать?
— А чё? — не понимает продавщи-
ца.— Открывайте.
Открываю и по округлившимся от
удивления глазам стучавшихся догады-
ваюсь, что попы в будках с мороженым
действительно явление неожиданное и
диковинное.
Вот так мона-а-ах!
Негативные проявления при встре-
чах с людьми случаются крайне редко,
но все же бывают, и тогда являются по-
водом для огорчения.
В троллейбус на юго-западе входит
престарелая женщина. Пытаюсь усту-
пить ей место:
— Присаживайтесь.
— А с такими как вы... — она на се-
кунду запнулась, вероятно, подыскивая
слова помягче, — я вообще не желаю
разговаривать.
В другой раз захожу в полупустой ав-
тобус:
— Что это за чудо ненормальное?! —
слышу восклицание пассажирки с будто
вырубленными чертами лица, выдаю-
щими в ней ветерана тяжелого физиче-
ского труда. Я не с первого мгновения понял, что
это — в мой адрес. Присаживаюсь на
свободное кресло у нее за спиной.
Старуха вскакивает, словно увидев
беса, приставными шагами ретируется
от меня на переднюю площадку и там,
часто оборачиваясь, что-то наговарива-
ет обо мне пассажирке.
Обидно и горько. Им на уши навесили
лапшу, что «Бога нет — наука доказала», а
снять ее потом ни у кого не представилось
возможности. Земного пути осталось не-
сколько километров, и, если не успеют
прийти к вере, где, бедные, окажутся? Однажды, перед тем как идти домой,
завернул в гипермаркет. В тележку для
продуктов нагрузил сок, бублики, еще
какие-то невинные продукты. Хотел
взять еще шампанского, нужно в этот
день было, но не успел. Слышу за спи-
ной, две покупательницы обсуждают
мою персону: — Вот это мона-а-ах!
Похоже, тетушкам невдомек, что
кроме монахов в черном ходят священ-
нослужители, а у них дома — дети, и те
иногда просят принести к ужину сок. Рассказал это своему духовнику,
спрашиваю:
— Владыка, не нужно заходить в ма-
газин в подряснике? (Он, к слову ска-
зать, свой сам тридцать лет не снимает.)
— Ну, почему. Возьми черного хлебуш-
ка, воду. Скажут: «Вот настоящий монах». Жизнь в Церкви
Братья и сестры
Большое сердце отца Лонгина
На границе Украины
с Румынией, в Свято-
Вознесенском монастыре
живут два одиночества —
сироты и монахи. Одни сами
отказались от мира, приняв
постриг, от других отказались
родные. Настоятель
монастыря архимандрит
Лонгин (Жар) стал отцом и
тем и другим. Сейчас под его
опекой в монастырском
приюте живут 253 ребенка.
Осенью братья ждут в гости
Святейшего Патриарха
Кирилла.
Итог передела
«Товарищ Риббентроп, давай руба-
нем здесь поровнее!» — говорят, именно
такими словами в 1939 году Молотов
убеждал немцев перерисовать границу
Советского Союза, огибавшую польские
и румынские территории (это событие
запечатлено в истории как знаменитый
военный пакт Молотова—Риббентро-
па). Немцы согласились провести грани-
цу поровнее. Так образовался в Черно-
вицкой области на Украине очень
необычный Герцаевский район, где аб-
солютное большинство населения — ру-
мыны. В тех краях и находится село Бан-
чены, а в нем — Свято-Вознесенский
монастырь. — Это совершенно уникальная
часть нашей страны и Церкви, — рас-
сказывает викарий Черновицкой епар-
хии, епископ Хотынский Мелетий. —
Местные живут своим укладом, в ру-
мынской традиции. Например, в селах
до сих пор есть люди, не понимающие
украинского языка, хотя район уже
70 лет находится в составе Украины.
В своих церквях они официально совер-
шают богослужение по новому стилю и
на румынском, у них на это есть особое
благословение Святейшего Патриарха
Алексия I. Дело в том, что Румынская
Церковь — новостильная, поэтому, ког-
да Герцаевский район неожиданно для
себя самого стал канонической терри-
торией Московского Патриархата, что-
бы предотвратить возможные расколы,
за приходами сохранили право служить
так, как они привыкли. А вот в Банчен-
ском монастыре — вероятно, самом
большом неславянском монастыре в
Русской Церкви — тоже служат по-ру-
мынски, но все-таки по старому стилю. Особую атмосферу края создает и
то, что Черновицкая область долгое
время была частью Австро-Венгрии.
Империя отличалась толерантным отно-
шением к Православию. Австрийцы,
придя к власти, хотя и секуляризирова-
ли большую часть церковного имущест-
ва (оставив из 20 монастырей действу-
ющими только три, причем с лимитом в
25 монахов), но деньги не присвоили, а
создали Религиозный фонд. Из этого
фонда австрийцы сами, с присущей им
педантичностью, выделяли средства на
содержание приходов, монастырей, ду-
ховных школ, платили жалованье и пен-
сии клирикам, ремонтировали церков-
ные здания. 23
Текст и фото: Екатерина СТЕПАНОВА
24
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
Монастырские пони
Высоченную колокольню Свято-Воз-
несенского монастыря в Банченах, кста-
ти точную копию дивеевской, видно еще
с дороги. Монастырь окружают зеленые
холмы, цветущие луга, пашни, перелес-
ки. По грунтовым дорогам гремят коле-
сами деревянные телеги, цокают копы-
тами лошадки, украшенные красными
лентами. А в местных деревнях на кры-
шах домов живут аисты. — Приехали, — перебил мои пасто-
ральные наблюдения водитель. — Подъ-
езда к воротам сейчас нет. Дальше пеш-
ком идите.
Оказалось, что в монастыре и вокруг
него полным ходом идут строительные
работы. К приезду Патриарха нужно
очень многое успеть — расписать Тро-
ицкий собор (самый большой на Украи-
не), достроить гостиницу для паломни-
Жизнь в Церкви Братья и сестры
1
2
25
ков, инвалидный дом на 100 человек,
облагородить ограду и подъезд к монас-
тырю. Ведь это будет первый патриар-
ший визит в истории обители.
— Наша история началась всего
17 лет назад, — рассказывает отец Ам-
филохий, насельник обители. — Сейчас
на территории монастыря уже семь хра-
мов, трапезная, братские корпуса, коло-
кольня, фонтан, вольер с павлинами, ко-
нюшня для пони...
— У нас же дети, потому и пони, —
ловит мой удивленный взгляд отец Ам-
филохий. «Дети» —это сироты, живущие здесь
под опекой отца Лонгина. Первых детей
отец Лонгин взял, когда служил на при-
ходе в селе Бояны, и они переехали
вместе с ним в строящийся монастырь.
Но приют рос. Когда детей в монастыре
стало больше, чем монахов, пришлось
задуматься о строительстве для них от-
дельного здания. Нашлось удобное мес-
то в четырех километрах от монастыря,
в селе Молница. А в Боянах в то время
на базе прихода образовалась женская
монашеская община. Сестры взялись
заниматься детьми. Так и получилось, что теперь в Банче-
нах – мужской монастырь (в нем сейчас
86 монахов), в Боянах — женский (в нем
120 монахинь), а в Молнице — детский
приют. Отец Лонгин — духовник обоих
монастырей и приемный отец всех де-
ток в приюте.
Счастливые
Сам отец Лонгин вырос сиротой.
Отец ушел из семьи, когда мальчику бы-
ло восемь лет, а когда исполнилось пят-
надцать, умерла мама. Мальчик остался
в доме один. Жил очень бедно, работал
скотником на ферме и все время твер-
дил: «Ну почему это случилось именно со
мной?» Ответ на этот вопрос он нашел
только сейчас.
— Если бы не горе, пережитое тогда,
возможно, сегодня со мной не было бы
этих детей, — говорит батюшка. — Я хо-
чу, чтобы они не были так одиноки, как я
в детстве. Неделями мне нечего было
есть, не во что было одеться.
— История появления в приюте пер-
вых детей уже стала местным предани-
ем,— рассказывает епископ Меле-
тий.— У отца Лонгина (тогда еще отца
Михаила) в Боянах были коровы. И он
стал жертвовать в местный дом малютки
молоко. Время в начале девяностых было
трудное и голодное. Медсестры, проник-
нувшись симпатией и доверием к батюш-
ке, решили показать ему своих воспи-
танников. Тяжелые условия, в которых
находились дети, потрясли отца Лонгина.
Поддавшись порыву, он схватил в охапку
1, 2. На территории монастыря нет никаких ограждений.
Гости могут ходить по всей обители, чем и пользуются мно-
гочисленные паломники. Службы тоже можно посещать
беспрепятственно, только бывают они в основном ночью.
Самая ранняя литургия — в полночь, самая поздняя — в
5.30 утра. Всего каждую ночь в монастыре служат пять ли-
тургий, но на них почти нет мирян. В этих краях сохраняет-
ся традиция редкого причащения. Приютские дети прича-
щаются раз в три недели, монахи —раз в две недели, а ми-
ряне — четыре раза в год, постами 3, 4. Румынские церковные традиции для русского челове-
ка удивительны. После воскресной литургии священник
разоблачается перед народом и отдает в толпу фелонь, по-
ручи, пояс. Прихожане с благоговением прикасаются к об-
лачениям, в которых батюшка стоял перед Престолом, и
возвращают их священнику. А во время венчания на ана-
лой рядом с венцами ставят блюдо с ананасами, чашку с
медом и свадебный торт
3
4
26
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
двух малышей и унес их с собой. Так было
положено начало «детскому дому семей-
ного типа», как теперь официально назы-
вается монастырский приют. За первыми двумя малышами отец
Лонгин усыновил еще 27, но потом в его
паспорте кончились странички. Следую-
щих 224 ребенка он взял под опеку. Со-
бирал их со всей области. Поедет куда-
нибудь — обязательно привезет с собой
сироту. — Однажды отпевал я молодую жен-
щину, — вспоминает отец Лонгин. — Бы-
ла зима. Смотрю, после отпевания на мо-
гиле остались четверо мальчишек. Все
ушли, а они стоят совсем замерзшие и не
идут никуда. В резиновых сапожках на
босу ногу. На улице мороз градусов двад-
цать. А самый маленький из них был еще
крошечка. Я к ним подошел и спраши-
ваю: «Что вы не идете домой?» А они мне
говорят: «Мы без мамы не пойдем. Нам
Жизнь в Церкви Братья и сестры
2
27
идти некуда». Отец-то от них ушел, а мама
вот умерла. «Ваша мама теперь на небе-
сах, — говорю. — Пойдете ко мне жить?»
Кивают. Ну я и привез их в монастырь.
Как-то к воротам подбросили ново-
рожденную девочку в коробке от ба-
нанов.
— Мама родила ее под Новый год, в
коробку бросила и принесла нам. Сколь-
ко она там лежала в мороз, не знаю, —
говорит отец Лонгин. — Я взял ее в руки,
она была как камень. Совсем замерзла.
Мы скорее отвезли ее в больницу. Все
врачи говорили, что шансов нет. Но с Бо-
жией помощью девочку удалось спасти.
Врачи сами дали ей фамилию Счастли-
вая. А назвали мы ее Катенька.
— А любимчики у вас есть? — спра-
шиваю я отца Лонгина.
— Ваша правда, есть, — сознается
батюшка. — Больше люблю тех, кто бо-
леет. Не могу без боли смотреть на инва-
лидов. Однажды в доме малютки увидел
ВИЧ-инфицированную девочку, от кото-
рой отказалась мама. Она так грустно
смотрела на меня, а я боялся дотронуть-
ся до нее, чтобы не принести своим де-
тям инфекцию. В ту ночь отец Лонгин так и не смог
уснуть, думая об этой двухмесячной де-
вочке. А утром попросил братьев в мо-
настыре как можно лучше обставить
комнату, нарядно украсить кроватку, по-
тому что скоро здесь поселится очень
одинокий ребенок, страдающий страш-
ной болезнью.
— Через год врачи сняли диагноз, и
мы перевели девочку к остальным де-
тям, — рассказывает монахиня Елиса-
вета, старшая в корпусе для ВИЧ-инфи-
цированных детей. — Всего таких детей
у нас 49 человек. Батюшка собирал их
по детским домам со всей Украины.
В приюте они получают всю необходи-
мую терапию, здесь отдельный меди-
цинский персонал, усиленное питание.
На базе приюта даже открыт региональ-
ный СПИД-центр. Все без исключения детские истории
разрывают сердце. Наверное, поэтому
у отца Лонгина сердце очень больное,
он уже перенес три инфаркта и две тяже-
лые операции. — Есть ли в приюте еще места? —
спрашиваю монахинь. Они смущен-
но пожимают плечами: вообще-то
места больше нет, новых детей брать
некуда.
— Как это некуда? — загремел
отец Лонгин. — Вера, значит, у нас кон-
чилась? Бог кончился? Кончилась
жизнь, значит, у нас? Как Бог даст, так
и будет. Я никогда не думал, что у меня
будет 253 ребенка. Никогда. Но сегод-
ня я вижу, что это промысел Божий. Го-
сподь дал их нам. 1. Дети с диагнозом СПИД живут в отдель-
ном корпусе, где им обеспечен специаль-
ный уход. В корпусе есть свой медицинский
персонал, необходимую терапию дети полу-
чают здесь же. На базе приюта даже открыт
региональный СПИД-центр
2. В монастырской конюшне живут двенад-
цать пони. По воскресеньям настоятель при-
возит лошадок в приют, чтобы покатать ма-
лышей
3. Выросшие сироты-инвалиды остаются
жить при монастыре. К осени для них будет
открыт дом на 100 человек 4. «Я хочу, чтобы эти дети не были так оди-
ноки, как я в детстве», — говорит о. Лонгин
о своих воспитанниках
1
3
4
28
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
Жизнь в Церкви Братья и сестры
РЕКЛАМА
1
29
Дети и монахи
Из монастыря в Молницу, где находит-
ся приют, можно добраться на попутке
или пешком вниз с холма. Дорога прохо-
дит через монастырские огороды. Сегод-
ня старшие дети отпросились с уроков в
сельской школе, где учатся все приют-
ские, потому что началось время полевых
работ. К старшим прибилось несколько
малышей. Кто-то из ребят копает тяпкой
лунки, кто-то носит в ведрах воду, девоч-
ки умело сажают зеленые ростки в зем-
лю. Монахи и монахини заняты на поле
вместе с детьми — братья подвозят на
тракторе из парника саженцы, сестры по-
могают копать и следят, чтобы никто не
перегрелся на ярком полуденном солнце.
Ваня, первый приемный сын отца Лонги-
на, взрослый уже юноша и директор мо-
настырской продуктовой лавки, принес
на поле несколько ящиков сливочного
мороженого на всех. У них в большой се-
мье так: если мороженое — то ящиками,
если ехать куда-то — то колонной автобу-
сов, если работать — то вместе.
Пока старшие помогают в поле, до-
школьники и дети-инвалиды принима-
ют водные процедуры дома. Дети жи-
вут по четыре человека в комнате. За
каждой комнатой закреплена сестра.
Всего в приюте детьми занимаются
104 человека, из которых 65 — мона-
хини, остальные — оплачиваемые со-
трудники: медсестры, повара, воспи-
татели. Сам приют похож на пряничный го-
родок. Фасады зданий, окна, подъез-
ды — все украшено цветами. На газо-
нах — фигурки сказочных персонажей.
На заднем дворе игровая площадка и
стадион. Однажды младшие дети попро-
сили у папы-отца Лонгина ролики. Ба-
тюшка детям ролики купил. Всем. Боль-
ше 200 пар. Но оказалось, что кататься
на роликах в деревне негде. Тогда на по-
мощь приехали монахи из Банчен и про-
ложили асфальт на заднем дворе при-
юта. Теперь там можно кататься и на
велосипеде, и на роликах, и с детской
коляской гулять. — Разве монашеское это дело — де-
тей развлекать? — спрашиваю я.
— Все правильно вы говорите, — со-
глашается отец Лонгин. — Монашеский
путь и семейный — очень разные. И у
нас приют стоит отдельно от монастыря.
Но я смотрю на своих монахов и вижу в
их душе много доброты. Они знают, когда
у детей дни рождения, покупают им по-
дарки, даже просятся в гости пойти по-
здравить. И я не думаю, что это плохо.
Небеса радуются, если кто-то принес ра-
дость сиротке. Монах тоже должен тво-
рить добро. Это не грех. Когда дети жили
в монастыре, бывало такое, что люди
приходят на службу, спрашивают, где
отец Лонгин? А я с детьми играю в фут-
бол. Представляете, какой это, навер-
ное, для людей соблазн! Настоятель — и
в футбол вместо службы. А что делать?
«Папа, давай играть в футбол» — как тут
откажешь? Я думаю, Господь простит
мне этот грех, если это грех. Без мило-
сердия никто не спасется. Никто.
— Каждый год мы отправляем в Ки-
ев отчеты: кто-то обеспечил 15 детей
рождественскими подарками, кто-то
старушек проведал в интернате, — рас-
сказывает епископ Мелетий. — А отец
Лонгин никаких цифр нам не дает. Мы
пишем, конечно, его в отчетах, но не
вдаваясь в детали. Если его живую на-
стоящую деятельность втиснуть в фор-
мальные рамки, она просто задохнется.
У него все это живет без бюрократии.
Так, как и должно быть в Церкви.
1. В угодьях монастыря чего только нет — поля, сады, огороды, ферма, цветочные оранжереи. Своих продуктов монастырю и при-
юту хватает с избытком. Излишки развозят по окрестным социальным учреждениям бесплатно. Дети трудятся на монастырских хо-
зяйствах наравне со взрослыми
2. Отец Лонгин: «Монашеский путь и семейный — очень разные. И у нас приют стоит отдельно от монастыря. Но я смотрю на своих
монахов и вижу в них много доброты. Они знают, когда у детей дни рождения, покупают им подарки, просятся к ним в гости. Не ду-
маю, что это плохо. Монах тоже должен творить добро»
2
Жизнь в Церкви
Ориентир
30
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
«Не буду больше
грешить!»
Один священник рассказывал мне,
как исповедовал и причащал на дому де-
вушку, которая сильно болела и не могла
прийти в храм. За время болезни она
много передумала, много прочитала, и в
ее сердце произошло обращение к Богу.
Крестили девушку еще в детстве, но до
поры до времени семена, брошенные в
ее душу в день крещения, не прорастали.
И вот во время болезни — проросли.
Прочитав внимательно Евангелие, неко-
торые другие книги, она начала молиться
и ощутила необходимость исповедаться
и причаститься. Пригласили священника. Батюшка
сразу понял, что в душе девушки произо-
шло нечто очень важное и что она только
начинает свое вхождение в Церковь. Раз-
ложив на столике все необходимое, при-
готовив Святые Дары, священник прочи-
тал положенные перед причащением
больного молитвы, а затем сел на стул
возле постели больной. — Ну что же, давайте начнем испо-
ведь... Это, наверное, ваша первая ис-
поведь? — спросил он. — Первая и последняя, — твердо от-
ветила девушка. — Последняя? — растерялся батюш-
ка. — Вы что же, умирать собрались? Священник знал, что болезнь девушки
хотя и серьезная, но не смертельная, и по-
этому удивился столь категоричному ее за-
явлению. Однако девушка успокоила его: — Что вы, батюшка, умирать я не хочу. — Так почему же исповедь — по-
следняя? — А потому, что я... больше никогда
не буду грешить. В голосе девушки, в ее чистом, ис-
полненном большой духовной силы
взгляде священник увидел самую пол-
ную решимость навсегда покончить с
грехом. Человек приходит
в Церковь с твердым
намерением
измениться.
Но постепенно
неофитский пыл
проходит, а грехи
остаются. Причем все
те же, что и были
раньше — привычные
и давно надоевшие.
«Зачем вообще ходить
на исповедь, если
ничего во мне
не меняется?» —
закрадывается
искусительная мысль.
Действительно, зачем?
Последняя
исповедь
Текст: протоиерей Игорь ГАГАРИН
Икона «Лествица» из собрания монастыря св. Екатерины на Синае. XII век
31
— Ну... знаете, — мягко начал возра-
жать он. Священник собирался было ска-
зать, что этого еще ни у кого не получа-
лось, что, как бы высоко ни поднялся
человек на пути нравственного вос-
хождения к Богу, все равно не избе-
жать тех или иных погрешностей, оши-
бок, что невозможно идти по дороге
жизни и нигде не спотыкаться, что да-
же самые великие праведники снова и
снова каялись, понимая невозмож-
ность окончательно преодолеть свою
греховность в течение земной жизни.
Обо всем этом хотел сказать батюшка
юной исповеднице, но, взглянув в ее
глаза, остановился. Такая была них ре-
шимость жить отныне совершенной
жизнью! Нет, пусть она узнает об этом
чуть позже. Пусть она хоть немного по-
живет после исповеди в прекрасном
убеждении, что можно совершенно ос-
вободиться от греха и больше никогда
не заплатить ему даже самой малень-
кой дани. Конечно, эта исповедь оказалась
не последней. Девушка выздоровела и
уже сама приходила в церковь. Какое-
то время она готова была прийти в
отчаяние от того, что, несмотря на пла-
менную решимость жить чисто и свято,
она снова и снова возвращается к тем
же немощам. Она поняла, что наша
греховность не столько преступле-
ние,сколько болезнь, и излечиться от
нее гораздо труднее, чем от болезни
телесной.
Многие годы от исповеди к исповеди
повторяем мы один и тот же список гре-
хов, и, кажется, ничто не меняется к луч-
шему. Об этом не знают те, кто никогда
не вступал в борьбу с самим собой — са-
мую трудную на свете борьбу. Тем же, кто
взялся за нее, кажется, что у них ничего
не выходит и, даже напротив, дела ста-
новятся все хуже и хуже. И действительно, они сначала стано-
вятся хуже. Святые Отцы это знали на
собственном опыте. Пока человек не
ставит перед собой трудных задач, пока
живет «как живется», пока плывет по те-
чению — все как будто в порядке. Но
стоит человеку принять какие-то реше-
ния и начать делать какие-то усилия в
работе над собой, наше внутреннее ес-
тество начинает бунтовать. И происхо-
дит то, о чем Апостол Павел сказал:
«...желание добра есть во мне, но чтобы
сделать оное, того не нахожу. Доброго,
которого хочу, не делаю, а злое, которо-
го не хочу, делаю» (Рим. 7: 18-19). Такая
раздвоенность нашей души — одно из
многочисленных последствий первород-
ного греха, и никакие личные усилия че-
ловека не могут ее преодолеть. Только
Благодать Божия. «Добродетель — не груша,
сразу не съешь»
Помню, в моей безбожной юности,
когда я еще только размышлял над во-
просами веры и не столько искал ее,
сколько искал обоснований своего
безбожия, думалось так: «На самом де-
ле нет верующих и неверующих. Все —
неверующие. Ведь если бы действи-
тельно верил человек, что есть Страш-
ный суд, есть ад и рай, то разве грешил
бы он! Каждый, думалось мне, искрен-
не верующий автоматически становил-
ся бы праведником. А поскольку пра-
ведников вокруг не наблюдается, в том
числе и среди называющих себя верую-
щими, значит, все они врут. Никакие
они не верующие». Сейчас понимаю,
как наивны были все эти мысли. Ничто
не поддается изменению с таким тру-
дом, как человеческий характер. Так
один мой неверующий знакомый как-
то горячо обличал нас, христиан, и меня
лично: «Ведь вы же знаете, что нельзя
осуждать, а осуждаете! Нельзя лгать, а
лжете!» Что возразить? Знаем, стара-
емся, но не получается! И на первых по-
рах чем больше стараемся, тем больше
не получается. Кажется, преподобный
Серафим сказал: «Добродетель — не
груша. Сразу не съешь». Часто приходят на исповедь люди и с
горечью говорят: «Батюшка, мне так
стыдно! Из раза в раз иду к вам на испо-
ведь — и все одно и то же! Одни и те же
грехи». Ну, хочется сказать, хорошо, что
новых нету. Исповедь включает два элемента.
Первый — это конкретные поступки, не-
совместимые с верой, совершенные по-
рой тогда, когда о вере еще и разговор
не шел. Аборт, например, или кража, из-
мена жене, или какое-то преступление.
Словом, человек признается в грехе, за
который невыносимо стыдно и который
он действительно никогда уже не повто-
рит. От таких грехов уверовавший обыч-
но на первой же исповеди очищается
раз и навсегда. А потом начинается ра-
бота над тем, что называется характе-
ром человека. Разумеется, и в этом слу-
чае кающийся то и дело срывается на
нехорошие поступки и слова. Допустим,
аборт женщина больше не сделает. Муж
жене больше не изменит. Украсть — не
украдет. Но сдерживаться в гневе, не
болтать лишнего, не трусить и не жадни-
чать, воздерживаться от недостойных
помыслов и прочего — всему этому
учиться придется долго и далеко не сра-
зу успешно. Характер изменить настоль-
ко сложно, что представляется порой да-
же невозможным. Вера и исповедь дают
возможность правильно оценить себя.
Это уже много! Но оценить не означает
изменить. Если я осознал, что раздражителен
и горд, это не значит, что с этого момен-
та я стал смирен и кроток. Признав себя
трусливым, ты не станешь тотчас храб-
рым. Все мы больны — и верующие, и
неверующие. Только одни осознали
свою болезнь, другие же — нет. Однако
осознать свою болезнь, правильно по-
ставить диагноз, еще не означает вы-
здороветь. И если даже при обычных,
телесных, заболеваниях начало лече-
ния часто сопровождается обострени-
ем болезни, то и покаяние наталкива-
ется на такое мощное сопротивление
«ветхого человека», не желающего ухо-
дить и уступать место «новому», что впо-
ру бывает прийти в отчаяние. Вспомни-
те Марию Египетскую. Семнадцать лет
после своего обращения она, живя в
пустыне, боролась с сильнейшим жела-
нием вернуться к прежней греховной
жизни. Часто слышишь искреннее сетова-
ние: «Что толку в моей вере?! Что пользы
в моих исповедях, если ничего не меня-
ется?!» Уверяю, меняется! Но меняется
обычно очень-очень медленно. Гораздо
медленнее, чем возрастает требова-
тельность к себе. Просто совесть стано-
вится непримиримее, и душа начинает
болеть от того, на что раньше совсем не
реагировала.
Так бывает всегда. И все же та де-
вушка была права. На каждую испо-
ведь надо идти, как на последнюю, и
пусть каждая неудача, каждое новое
падение не угашает, а придает еще
больше решимости снова вступить в
борьбу и, в конце концов, с Божией по-
мощью победить. Отделение Церкви
как реакция на террор
Происхождение и понимание идеи
светского государства неоднозначно.
Своими философскими и правовыми
основаниями эта идея уходит в эпоху
формирования классического европей-
ского модерна, пиком которого ста-
ла французская революция 1789 го-
да.В отличие от русской революции
1917 года законы, на которых основы-
вались новые отношения государства и
религиозных культов, принимались во
Франции после окончания якобинского
террора с его разрушением храмов, уп-
разднением монашеских общин, ре-
прессиями клира и поруганием святынь.
Реакцией на этот террор, попыткой юри-
дического оформления новых отноше-
ний, становится «Декрет о свободе куль-
тов и отделении Церкви от государства»,
принятый послеякобинским правитель-
ством (Директорией) в 1795 году. Название этого декрета содержит в
себе слагаемые, в действительности не
требующие обязательного соседства
друг с другом. «Свобода культов» не обя-
зательно подразумевает невозмож-
ность особого юридического статуса для
одной из конфессий — речь идет всего
лишь о допустимости исповедания граж-
данами одной и той же страны различ-
ных религиозных убеждений. «Отделе-
ние Церкви от государства» означает
совсем иное — отсутствие «государст-
венной конфессии», «государственной
Церкви», однако со временем, особенно
в послевоенный период европейской
истории XX века, такое отделение стало
пониматься, помимо прочего, как не-
возможность распространения личных
религиозных убеждений госслужащих
32
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
Чем Церкви ценен принцип
светскости государства? В советской России
Церковь была отделена
от государства. При
этом откровенно
гонима. Сегодня
Церковь также
отделена от
государства. Не
гонима, но вопросы
остаются. Например,
человек хочет
пригласить в больницу
священника, а ему
говорят: у нас Церковь
отделена, если хотите,
идите в храм сами. Что
это: постатеистический
синдром или правовая
непросвещенность
граждан? Как сегодня
законодательно
выглядят отношения
Церкви и государства?
Что входит в понятие
разделенности
государства и Церкви
в правовом светском
государстве? Текст: протоиерей Александр ЗАДОРНОВ
Протоиерей Александр ЗАДОРНОВ родился в 1976 году в Риге,
окончил Латвийский университет и Московскую духовную акаде&
мию, читает в МДАиС курсы по каноническому праву и истории но&
воевропейской философии, преподает в Сретенской духовной семинарии. НС:
Жизнь в Церкви Острый угол
Фото Jean-Pierre Lavoie
33
на их профессиональную деятельность.
Отсюда — процессы по поводу присутст-
вия религиозных символов в образова-
тельных и медицинских учреждениях, но
отсюда же — и запреты на строительст-
во минаретов или ношение паранджи. Иными словами, сегодня государст-
во пытается представить себя некой ар-
битражной третьей силой, для которой
принцип «светскости» означает прежде
всего запрет на любые проявления ре-
лигиозности в общественной сфере. Со-
циум тем самым, в полном соответствии
с либеральными политическими теория-
ми, мыслится состоящим из атомов —
носителей tabula rasa, оставляющих
свои мировоззренческие предпочтения
в стенах своего дома и не выносящих их
за эти стены. Однако подобный нейтра-
литет вряд ли имел место когда-либо в
истории, особенно в тех случаях, когда
конфессиональная принадлежность бы-
ла прежде всего способом националь-
ной самоидентификации. Издержки
государственной
церковности
Государственная церковность в
странах современной Европы также не-
однородна. Коронационная присяга
британских монархов с формулой, не до-
пускающей веру в пресуществление
Святых Даров, — отголосок не столько
религиозной полемики стюартовской
эпохи, сколько чисто политической цели
того же времени — недопущения на пре-
стол непротестантского монарха. В этом
смысле титул «Защитник веры» нынеш-
ней английской королевы значит не бо-
лее, чем ее же официальное воинское
звание «Главнокомандующий Сил Обо-
роны Новой Зеландии». Статус государственной Церкви в
православных европейских странах так-
же имеет свои издержки — достаточно
вспомнить давление на клир Элладской
Церкви, когда в условиях экономическо-
го кризиса, сильно ударившего по Гре-
ции, епископы призываются не допус-
кать новых рукоположений для замены
вакантных приходских мест, а сами свя-
щенники — служить меньше литургий
для того, чтобы снизить расходы (в
Греческой Церкви священники получа-
ют зарплату от государст-
ва —Прим. ред.). Русская церковная ис-
тория знает как претен-
зии поставить власть
Церкви наравне с госу-
дарственной (при патри-
архе Никоне, например),
так и более успешные по-
пытки государственного
аппарата подчинить себе церковную ие-
рархию через встраивание в общегосу-
дарственную административную систе-
му (синодальный период). Ситуация
усложнялась еще и отношением к Церк-
ви и своим полномочиям в ней конкрет-
ного монарха — от нейтрально-уважи-
тельного до пресловутого утверждения
о том, что «Государи Российские суть Гла-
вою Церкви» в Акте о престолонаследии
Павла Первого 1797 года. Странно, что
освобождение Церкви от этой удушаю-
щей государственной опеки некоторы-
ми нынешними историками интерпрети-
руется как «предательство» российского
епископата самой монархической идеи. Революционный слом также далеко
не сразу привел к гонениям на Церковь.
Начало положили жесткие меры Вре-
менного правительства по изолирова-
нию Церкви от общества — достаточно
вспомнить передачу церковно-приход-
ских школ в ведомство Министерства
народного просвещения. При этом и ре-
чи не шло о честном проведении прин-
ципа светскости государства, т. к. то же
правительство стремилось сохранить
контроль над Церковью в лице обер-
прокурора, чья должность была замене-
на министром исповеданий, но с сохра-
нением прежних полномочий в области
контроля над церковным управлением.
В этом смысле большевистский «Декрет
об отделении Церкви от государства и
школы от Церкви» лишь радикализиро-
вал эту тенденцию, доведя ее до логиче-
ского конца — лишения религиозных
объединений прав юридического лица.
И этот статус Русская Православная
Церковь имела почти до развала СССР. Что по закону могут
верующие «вне храмовой
ограды»
Горький синодальный опыт породил
на некоторое время инерцию следова-
ния в решении внутрицерковных дел го-
сударственным образцам; отсюда — «де-
мократические» выборы епископата,
принципы делегирования на Священный
собор Православной Российской Церк-
ви в 1917 году и т. д. Двадцатилетний пе-
риод российской церковной истории от
смерти святителя Тихона Московского до
начала патриаршества Алексия I есть ис-
тория борьбы высшей церковной власти
за легализацию церковных общин на
территории нового государства, за при-
знание гражданских прав. От апостола
Павла его собратья не требовали отказа
от римского гражданства, используемо-
го самим апостолом в том числе и для
проповеди (см. Деян. 22: 25-30). Точно
так же сопротивление желанию быть
православными христианами и гражда-
нами страны проживания объяснимо со
стороны самого государства, ставящего
своих верующих граждан вне закона, но
совершенно непонятно со стороны кри-
тиков такого стремления из среды самих
христиан.
Парижский Пантеон строился как храм св. Женевьевы, однако революционное правительство
превратило его в «мавзолей великих французов».
Впоследствии здание несколько раз возвращалось церкви и снова отбиралось. После захоро-
нения Виктора Гюго за храмом окончательно закрепился статус усыпальницы
То, что принято называть «растущим
антиклерикализмом», на самом деле
маркирует попытки части общества
свое собственное неприятие Церкви
вместить в законодательные рамки
Жизнь в Церкви
Острый угол
34
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
Советское законодательство в отно-
шении Церкви ясно показывает, что
здесь не могло быть и речи о принципе
светскости государства, подразумеваю-
щем невмешательство государствен-
ных органов в жизнь религиозных объ-
единений. В этом смысле советское
государство было не светским, а прямо
атеистическим, богоборческим. Лишь в
1990 году были приняты общесоюзный
и первый российский законы, провоз-
глашавшие свободу совести и вероис-
поведаний. Ныне действующий россий-
ский закон «О свободе совести и о
религиозных объединениях» 1997 года
специально декларирует обязательство
со стороны государства гарантировать
максимально широкое использование
Православной Церковью (и, разумеет-
ся, другими религиозными объедине-
ниями) своих прав. «Ничто в законода-
тельстве о свободе совести, свободе
вероисповедания и о религиозных объ-
единениях, — говорится в документе, —
не должно истолковываться в смысле
умаления или ущемления прав челове-
ка и гражданина на свободу совести и
свободу вероисповедания, гарантиро-
ванных Конституцией Российской Феде-
рации или вытекающих из международ-
ных договоров Российской Федерации»
(I, ст. 2, ч. 3). Тем, кого сегодня раздражает цер-
ковная активность, следует напомнить,
что вся она протекает в рамках дейст-
вующего законодательства и в общем
духе исполнения конституционных прав
российских граждан. Помимо статьи 14
Конституции (провозглашающей прин-
цип светскости государства, отделения
от него религиозных объединений и их
равенства перед законом) есть статья
28. Она гарантирует свободу вероиспо-
ведания, «включая право исповедовать
индивидуально или совместно с други-
ми любую религию или не исповедовать
никакой, свободно выбирать, иметь и
распространять религиозные и иные
убеждения и действовать в соответст-
вии с ними». Действия в соответствии со своими
религиозными убеждениями служат ос-
нованием для возможности проявле-
ния своей веры вне храмовой ограды.
Так, даже в тех местах пребывания
граждан Российской Федерации, кото-
рые накладывают определенные огра-
ничения для деятельности религиозных
организаций, присутствие священника
вполне оправданно. Находящийся в
больнице имеет право на допуск к нему
священнослужителя (и даже, при воз-
можности и соблюдении ряда условий,
на предоставление отдельного помеще-
ния с этой целью), что закреплено в
статье 30 «Основ законодательства Рос-
сийской Федерации об охране здоро-
вья граждан» 1993 года. Жестче ог-
раничения для военнослужащих, в
отношении которых закон «О статусе во-
еннослужащих» рассматривает их рели-
гиозную деятельность как законную
только в свободное от военной службы
время на правах частного лица. Не до-
пускается объединений на территории
воинской части, равно как и на террито-
рии учреждения, исполняющего нака-
зания (ст. 14 Уголовно-ис-
полнительного Кодекса
РФ подразумевает лишь
выделение соответствую-
щих помещений для со-
вершения религиозных
обрядов). Именно поэто-
му существующие на тер-
ритории некоторых во-
инских частей храмы
являются приписными и
не регистрируются как самостоятель-
ные религиозные объединения. Законодательство относительно ре-
лигиозного присутствия в школе ориен-
тировано на российскую поликонфес-
сиональность. Именно поэтому должно
соблюдаться жесткое требование зако-
на «О свободе совести и о религиозных
объединениях» обучать детей религии
вне рамок образовательной программы
только по согласованию с соответствую-
щим органом местного самоуправле-
ния, по просьбе родителей и с согласия
детей (I, ст. 5, ч. 4). Что может угрожать
независимости Церкви
в светском государстве?
Итак, светское государство — пра-
вовая данность сегодняшней России.
Данность, подвергаемая сомнениям и
критике в остальном мире — как в сто-
рону государственной церковности, так
и в сторону радикализации понимания
отделения Церкви от государства. Об из-
держках государственной церковности
уже было сказано выше. Что касается
второй опасности, то здесь есть над чем
задуматься. То, что принято называть «растущим
антиклерикализмом», на самом деле
маркирует попытки части общества свое
собственное неприятие Церкви вместить
в законодательные рамки. Причины это-
го неприятия — прежде всего духовные,
затем социальные, политические, даже
экономические и т. д.— пока оставим в
стороне. Соблюдение законодательства
о свободе совести, в рамках которого
клирики имеют право на присутствие в
школах, больницах, разного рода соци-
альных учреждениях, воспринимается
этой (наиболее активной и потому за-
метной) частью социума как попытка
Церкви выйти из того культурного и со-
циального гетто, которое это общество
только и готово ей предоставить. Церк-
ви не нужно извиняться за свое место в
обществе — важно его не потерять, све-
дя свою миссию к социальной работе и
психотерапевтическому утешению —
той единственной нише, в которой за-
щитники «антиклерикализма» согласны
ее терпеть.
Сейчас важно понять, что опасность
представляет не самый принцип свет-
скости государства (который нужно вся-
чески поддерживать), а лукавое нежела-
ние использовать его правовую базу в
тех случаях, когда это на пользу Церкви.
И нежелание это связано как раз с той
активной социальной средой, которая
обвиняет в клерикализме любую попыт-
ку расширенного (но в рамках закона!)
толкования принципа светскости. Как
только эта часть общества получит дос-
туп к законотворчеству — понимание
светскости государства сдвинется в сто-
рону агрессивного игнорирования лю-
бого проявления религиозности в обще-
ственной жизни. Не допустить это —
пока что в наших силах. Советское законодательство
в отношении Церкви ясно
показывает, что здесь не могло быть
и речи о принципе светскости
государства. Советское государство
было не светским, а атеистическим
Жизнь в Церкви
Точка зрения
35
Неизбежное
разнообразие
Бывают маленькие школки с одной
разновозрастной группой и одним уро-
ком Закона Божьего, с домашним чае-
питием; бывают настоящие учебные за-
ведения со строгой дисциплиной и почти
семинарской программой; бывают шко-
лы, обросшие творческими студиями:
музыки, рисования, вышивания, иконо-
писи, фотографии, столярного дела, ска-
лолазания... вплоть до театра и кино —
всего, чем готовы заниматься с детьми
прихожане храма. Ведь воскресная
школа — это детище прихода, а приход
сродни семье. И талантами наделен по-
добным образом: одна семья — лыжни-
ки, другая — математики, третья — исто-
рики... Прихожане могут оказаться
людьми самых разных профессий и ин-
тересов: туристы, художники, филологи,
актеры и прочие «кочегары-плотники».
Как нет двух одинаковых семей, как
один приход отличается от другого, так и
приходские школы неизбежно будут раз-
ными. И это нормально, это хорошо. Пло-
хо здесь может быть только одно: если
детям не хочется сюда приходить. А ведь
такое бывает.
Не хотеться может по множеству
причин. Одна из них — скучное, унылое
преподавание. Здесь сказывается ка-
кая-то общая свойственная нам невзы-
скательность: как есть — так и ладно.
Наверное, многим из читателей прихо-
дилось мучиться, отсиживая на детском
празднике. В зале сидят дети, вторым
рядом родители, все принужденно улы-
баются, глядя на сцену, потому что то, что
происходит там, сделано без ума, без ду-
ши. Безвкусно состряпано, так же разы-
грано. Но мы смиряемся, терпим, обод-
ряюще улыбаемся в недоумении
оборачивающимся к нам детям: «Ну ни-
чего-ничего, потерпи!» Печальный урок
терпимости к дурновкусию. Бывает еще, что в качестве доми-
нанты в деле воспитания юных прихо-
жан выбрана «углубленная» духовность.
Своего рода игра в монастырь, имита-
Воскресная школа есть
почти при каждом
храме. Но никогда
нельзя знать заранее,
чему,как там будут
учить и что из этого
получится. Все зависит
от прихода, а все
приходы разные.
Сегодня сектор
православного
образования
разрабатывает
стандарт учебно-
воспитательной
деятельности
воскресных школ РПЦ.
Возможен ли такой
стандарт и каким он
должен быть?Своими
размышлениями
делится директор
воскресной школы при
храме Архистратига
Михаила города
Жуковский Наталья
АГАПОВА.
Нестандарт
Текст: Наталья АГАПОВА
Фото ИТАР-ТАСС
Жизнь в Церкви
Точка зрения
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
36
ция духовной жизни с духовным «пере-
рождением» человека в кратчайшие
сроки. Такое перерождение оставляет
на лицах свой специфический след:
поджатые губы, потупленный взор. Дух
подозрительности к «внешним» застав-
ляет вас постоянно и безуспешно внут-
ренне оправдываться, задаваясь мучи-
тельным вопросом: а вдруг и мы тут —
внешние? Взрослые играют с детьми в свои,
взрослые, игры, преследуют взрослые
цели. И не так уж важно, что это за цели:
хороший отчет о мероприятии или транс-
ляция своих маргинальных взглядов на
податливую детскую аудиторию. «Счас-
тье — это когда тебя понимают!» — гово-
рим мы детям, имея в виду, что хотим са-
ми ощутить это счастье за их счет.
Поймите нас и подчинитесь (смиритесь!).
Понятно, что к такой подмене готовы да-
леко не все из них. В поисках вдохновения
Что же такое воскресная школа на
приходе, какова ее роль? Пользуясь ар-
хитектурной метафорой, можно сказать,
что это такая необязательная пристрой-
ка к храму. Но это может быть очень
удобная, просторная и уютная галерея, в
которой хочется немного задержаться в
воскресенье после службы и даже про-
вести весь остаток выходного дня. Вос-
кресная школа замечательна именно от-
сутствием жестких необходимостей. Она
рождается как внутренняя потребность,
вырастающая из полноты церковной
жизни, от избытка творческих сил, от
предвкушения радости общего дела. Как
единение вокруг воскресной школы чу-
десных талантливых людей — детей и ро-
дителей — в поиске вдохновения. Мето-
дическую задачу не нужно специально
изобретать: она в том, чтобы открывать
вместе с детьми во всей бесстрашной
широте христианского горизонта ра-
дость и полноту жизни во Христе. Тогда и
главный предмет — Закон Божий — не
окажется ограничен книжной полкой
рекомендованной литературы, а будет
естественно расширяться в область ис-
тории, изобразительного искусства, ли-
тературы, музыки, филологии, естест-
венных наук, в пределе включая весь
космос, говорящий о Боге. Конечно, та-
кая программа потянет на хороший жиз-
ненный план, вбирающий школьные го-
ды, и юность, и зрелость... Но в том-то и
дело, что мы встаем на ступени лестни-
цы, уходящей в небо.
Остановиться на таких общих рас-
суждениях, конечно, непозволительное
в наших условиях прекраснодушие. Ор-
ганизация школы при храме — дело не-
простое и очень хлопотное. И нужно де-
лать его хорошо, иначе оно не стоит ни
времени, ни сил, которых в любом слу-
чае придется потратить изрядно. Кроме
того, плохая школа дискредитирует саму
идею христианского воспитания, что се-
годня, при настороженном отношении в
обществе к любой инициативе, которая
исходит от Церкви, просто преступно. Детская воскресная
школа — это не прописан-
ная на бумаге концепция,
это практика работы с де-
тьми. А они очень разные,
они по-разному мотивиро-
ваны. Среди учеников най-
дутся несколько очень тре-
петных и чутких детей, воспитанных в
воцерковленных семьях. Будут и те, кто
заглянул на занятия из любопытства и
остался, пока интересно. Сюда приведут
и не вполне здоровых детей с особенно-
стями поведения, которые не позволя-
ют им заниматься в детских коллекти-
вах. Оставят детей родители, которым
удобно освободить себя от ребенка в
выходной день, чтобы успеть пробежать-
ся по магазинам. «Воскреска» принима-
ет всех, никому не отказывает, хотя, ко-
нечно, борется за сознательность
взрослых. Первое, о чем приходится ду-
мать преподавателю: как сделать так,
чтобы они все зажглись единым интере-
сом и чтобы им при храме было хорошо.
Совсем не обязательно, что дети настро-
ены на получение систематических зна-
ний из Закона Божьего. Дети любят иг-
рать, петь, сидеть на полу, пить чай,
рисовать, лепить из пластилина, смот-
реть и показывать сказки. Значит, из
всего этого и будут ткаться занятия, а де-
ло воскресной школы — наполнить их
христианским содержанием и выстроить
в систему.
В воскресной школе «Летучий ко-
рабль», где я работаю десять лет, такие
занятия разрабатываются методически,
корректируются на практике и по воз-
можности складываются в курсы и мно-
голетние программы. Занятия проходят
в познавательной игре. Например, го-
дичная череда Богородичных праздни-
ков собирается малышами в «цветок для
Богородицы» с шестью вкладышами-ле-
пестками с названиями праздников. На
этом простом пособии дети учатся вни-
мательно рассматривать изображения,
которые, естественно, должны быть
очень хорошими образцами иконописи.
Тема «икона с житием» преобразовалась
у нас в жанр житийного плоскостного те-
атра. В основу положен принцип «ожив-
ших клейм», момент бесхитростной ани-
мации, который содержится в самих
иконописных клеймах. В таких спектак-
лях обычно хотят участвовать все дети, и
трудно переоценить по своему педагоги-
ческому значению процесс подготовки:
вчитывание в житие, всматривание в
икону, рисование и озвучивание клейм. Программа «Узнай свою Родину» на-
чинается игрой «одеяльная страна» с
одеялом-картой, на которой постепенно
появляются моря и реки, горы с изверга-
ющими красную пену вулканами. Потом
приходит время древних городов — и за-
пускается новая познавательная игра
«Гардарика» с занятиями по русской ис-
тории и с рукоделием, где мы лепим и
выстраиваем из глины (без претензий к
топографической точности) Новгород,
Псков, Муром и т. д. Поездки, походы, зарницы, школь-
ная газета, совместный просмотр филь-
мов, обсуждение книг (из тех, что не вхо-
дят в обязательную программу средней
школы), совместные походы на концер-
ты — все это формы обучения и прове-
дения досуга, которые сами собой сло-
жились и прижились у нас. Страшилка для учителей
и родителей Осуществим ли наш опыт во всякой
воскресной школе, на всяком приходе?
Всем ли он подойдет? Едва ли: сколько
семей-приходов — столько судеб. Мы го-
товы делиться опытом и перенимать
опыт других. Но что будет, если наш или
чей-то еще опыт (или пусть даже некое
Чем измерить результат занятий
в воскресной школе? Степенью
сосредоточенности ее выпускников
в молитве?
количество методических разработок)
вдруг окажутся «настоятельно рекомен-
дованными» для всех без исключения
приходов? Станет ли это реальной помо-
щью в воспитании наших детей христиа-
нами? Многие преподаватели воскресных
школ по совместительству — родители.
Есть среди них и профессиональные пе-
дагоги. Не секрет, что в наше по-прежне-
му поворотное время и у первых, и у вто-
рых слова «образовательный стандарт»
вызывают довольно противоречивые
чувства. Тем не менее в случае с общим
образованием сама идея некоего стан-
дарта, необходимого и достаточного ре-
зультата учебного процесса все же под-
дается осмыслению. Но как представить
себе стандартизированный результат
занятий в воскресной школе? Чем его
измерить? Уровнем сосредоточенности
ее выпускников в молитве? Интенсив-
ностью их любви к Богу и ближним? Бу-
ду рада, если ошибусь, но мне представ-
ляется, что кроме новых форм
отчетности, включающих самые фантас-
тические категории (светской школе та-
кие и не снились!), стандартизация вос-
кресных школ ничего не принесет и
никому не поможет. Пожалуй, лучше бы-
ло бы поберечь силы (и средства!) на жи-
вую работу с живыми — и потому всегда
разными — детьми. Унифицировать этот
опыт, как и опыт семейный, с его внут-
ренними кризисами и творческими оза-
рениями, лично мне не представляется
возможным. Описание здесь всегда бу-
дет актуальнее предписаний.
37
Стандарт не исключает творчества
Священник Алексий АЛЕКСЕЕВ, сотрудник
Отдела религиозного образования и катехизации,
клирик храма иконы Божией Матери «Знамение» в
Аксиньине (Москва):
—Есть мнение, что воскресная школа —личное де&
ло прихода, поэтому ее вообще никто не должен кон&
тролировать. Но ни для кого не секрет, что есть нема&
ло слабых воскресных школ, а некоторые настоятели
и вовсе открывают их просто для галочки. И на дан&
ном этапе невозможно даже проверить эффектив&
ность их работы. Именно поэтому Святейший Патриарх Кирилл распоря&
дился навести порядок в воскресных школах, систематизировать их дея&
тельность. Исполняя это распоряжение священноначалия, наш отдел разра&
батывает стандарт. Мы не собираемся стричь всех под одну гребенку, лишать школы свое&
образия. Замечательно, что в приходах есть энтузиасты, которые создают
театральные студии, различные кружки, спортивные секции. Стандарт
допускает любую творческую инициативу, но все это называется дополни&
тельным компонентом. А основной компонент воскресной школы — ве&
роучительные предметы: Закон Божий, история Ветхого и Нового Заве&
та, основы нравственности, церковное пение, церковнославянский язык.
Как в обычных школах есть общая учебная программа, так и для препода&
вания вероучительных предметов в воскресной школе необходим стан&
дарт. Другое дело, что не при каждом приходе возможно создать воскресную
школу. Мне кажется, необходимо ввести в стандарт пункт об учебно&воспи&
тательных группах воскресного дня. В небольших приходах, где сложно ор&
ганизовать полноценную воскресную школу, нужно создавать такие группы.
Как организовывать и наполнять воспитательный процесс, в данном случае
будет решать настоятель. Школа же подразумевает наличие учебно&воспита&
тельного процесса. Пока это только идея. Но если священноначалие благо&
словит, мы четко пропишем разницу между учебно&воспитательной группой
и воскресной школой. КОММЕНТАРИЙ
РЕКЛАМА
Жизнь в Церкви
Личный опыт
38
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
Первая служба —
это всегда страшно
После рукоположения меня часто
спрашивали, что именно я испытывал в
момент хиротонии. И первое время мне
было стыдно сказать, что ничего. Конеч-
но, было волнение, было осознание не-
реальности происходящего. Но в то же
время, начитавшись перед рукоположе-
нием воспоминаний разных священни-
ков об их необычных впечатлениях, я
стыдился признаться, что у меня все
прошло обычно. Потом я понял, что это
нормально. Главное, что ты годами шел к
своей хиротонии, готовился к ней и че-
рез апостольское преемство своего ар-
хиерея ее получил. А все остальное при-
дет позже.
Первые службы — это всегда страш-
но. Стоишь у Престола, смотришь в слу-
жебник (исписанный карандашом, как
тетрадь первоклассника) и пытаешься
разобраться, что же там написано. На
каждой странице на полях, между стро-
чек и где только есть свободное место —
тобой же нацарапанные шпаргалки с
подробным описанием того, что нужно
делать в данный момент. Но собствен-
ный почерк почему-то вдруг становится
неразборчивым. Ты не знаешь возгла-
сов, читаешь молитвы с ошибками, захо-
дишь не в те двери, выходишь кадить с
потухшим углем. А через какое-то время начинается
еще более страшное искушение. В душу
закрадывается сомнение: все ли пра-
вильно я сделал для того, чтобы просфо-
ра и вино претворились в Тело и Кровь
Христа? Действенно ли таинство, совер-
шенное мною? Священником я стал
недавно — чуть больше
года назад. Время
перед рукоположением
всегда особенное. Ты
понимаешь, что еще
несколько дней —
и твоя жизнь круто
изменится. Но только
после хиротонии ко мне
в полной мере пришло
осознание того, что
я взял на себя
величайшую
ответственность —
служить у Престола.
Тогда же я столкнулся
и с первыми
испытаниями. Искушения молодого
священника
Текст: священник Антоний СКРЫННИКОВ
Фото из архива священника Антония Скрынникова
39
Искусство исповеди
Прихожане, видя нового священни-
ка, стремятся исповедоваться именно у
него. Он менее строг, первое время не
налагает епитимий, а главное — ему не
стыдно исповедоваться в повторяющих-
ся грехах. Ведь он не знает, что ты ка-
ешься в этом грехе на протяжении мно-
гих лет. Когда идешь исповедовать в первый
раз, обуревают мысли: что сказать ис-
поведующемуся? Позднее я осознал, что
исповедь — не беседа. Священник не
обязан что-то говорить. Он обязан вы-
слушать, обязан понять, искренне ли ка-
ется человек. А давать советы — это не
всегда уместно. Священник не ходячая
энциклопедия на все случаи жизни. Без-
условно, он должен быт грамотным, но
знать все он не может. И нужно уметь
преодолеть свои страхи и на сложный
вопрос ответить: «Простите, я не знаю».
Митрополит Антоний Сурожский гово-
рил в одном своем слове об исповеди:
иногда честный священник должен ска-
зать: «Я всей душой болел с тобой во
время твоей исповеди, но сказать тебе
на нее ничего не могу. Я буду молиться о
тебе, но совета дать не могу». Если ты не имеешь детей, то не нуж-
но рассказывать об их правильном
воспитании. Лучше посоветовать, ка-
кую литературу прочесть и к какому
священнику обратиться. В настольной
книге священнослужителя говорится,
что «мирской поп» да не постригает в
монахи, так как он не сможет дать того,
чего не имеет сам. Так же и здесь: не
надо говорить того, что не прочувство-
вано, не пропитано собственным жиз-
ненным опытом.
Требы и деньги
На мой взгляд, за освящение квар-
тир и другие священнодействия мы полу-
чаем неоправданно большие деньги.
Поэтому любое пожертвование за со-
вершение требы я воспринимаю как
возложение на меня обязательства мо-
литься за этих людей, поминать их на ли-
тургии.
Требы не должны становиться про-
сто ремеслом и способом заработка.
Поэтому, совершая крещение, освя-
щая квартиру и совершая другие тре-
бы, я непременно делаю две вещи:
произношу проповедь и предлагаю лю-
дям пригласить меня в удобное время
в гости для беседы. Особенно хорошо
это предложение встречают после кре-
щения детей. Родители приглашают к
себе, готовят вопросы, и таким обра-
зом удается провести хороший миссио-
нерский вечер. Самые «тяжелые деньги» — за от-
певание. Порою их просто не хочется
брать. Ведь невозможно просто прий-
ти, помахать кадилом, вычитать поло-
женные молитвы и уйти. Наобходимо
что-то сказать матери, жене, мужу и
другим родственникам, стоящим у гро-
ба. И сделать это бывает очень сложно.
Не хочется говорить банальностей или
сложных предложений с цитатами из
святых отцов. Тут другая ситуация, ког-
да нужно сказать просто и от чистого
сердца, показать свое искреннее со-
участие. Иногда бывает трудно сдер-
жать слезы. Я никогда не считал, что
слезы священника на любом богослу-
жении являются слабостью или чем-то
плохим. Скорее наоборот: если мы
способны прочувствовать так глубоко
горе незнакомых нам людей, значит,
наше сердце еще живо и мы не пре-
вратились просто в требоисполни-
телей. С другой стороны, отпевание, навер-
ное, самая полезная треба для души свя-
щенника. Видение смерти людей разно-
го пола и возраста не может не дать
пищу для размышлений: а ведь когда-то
на его месте буду я, матушка, родители.
С чем придем мы к Богу и что предста-
вим ему на суд? Особенно тронула меня
одна сцена. После отпевания к гробу по-
дошла супруга покойника, поцеловала
его в губы и сказала простые и правиль-
ные слова: «Спи спокойно, мой люби-
мый, мы скоро снова увидимся с тобой и
будем вместе». Дай Бог такой веры каж-
дому батюшке!
Через сердце
Жизнь священника всегда полна впе-
чатлениями, эмоциями, переживаниями.
Бывают такие дни, когда утром сталкива-
ешься с человеческим счастьем, венча-
ешь красивую пару. Присутствуешь на ра-
достном событии и радуешься вместе с
женихом и невестой. Говоришь теплые
слова, желаешь им мудрости в семейной
жизни и помощи Божией. Перед ними от-
крывается новая жизнь. Они еще не зна-
ют, что семейная жизнь — это не только
улыбки, поцелуи и праздники. Они еще не
догадываются, что слово «брак» происхо-
дит не от слова «брать».
Потом идешь на соборование боль-
ного или умирающего человека. Здесь
радости почти нет. Есть надежда на Бога.
Иногда беседа с больным после соборо-
вания затягивается на час или два.
Больные, заточенные в четыре стены
люди, страдают от недостатка внимания
и общения. Потом — отпевание. Скорбное зда-
ние морга или тесная комнатка, набитая
множеством людей. Плачь и скорбь. И ты
скорбишь вместе со всеми, пытаешься
сказать слово, которое не всегда слышат. И так каждый день. Священнику при-
ходится все проносить через свое серд-
це. Нельзя скорбеть и утешать людей
формально. Нельзя улыбаться молодо-
женам и не радоваться за них в сердце.
Если сердце глухо, это несчастный свя-
щенник. Это требоисполнитель, который
пришел не на свое место.
РЕКЛАМА
40
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
Жизнь в Церкви
Вопросы веры
— Уважаемый Дмитрий! Могу только поделиться личным
опытом. Если какой-то текст Священного Писания неприем-
лем для меня как молитва, я читаю его просто как Слово Бо-
жие, смысл которого иногда понятен мне, а иногда —нет. Но
если что-то мне не понятно, я не вижу в этом причины для сму-
щения — мой ум, да и вообще человеческий ум, ограничен, и
не все нам открыто в Священном Писании. Святитель Игнатий
Брянчанинов писал, что на Псалтыри лежит покров некото-
рой неясности, и не случайно Бог возложил этот покров.
Вызвавший ваше смущение отрывок из 108-го псалма
Давидова мне тоже приходилось не раз читать. При этом я не
молился этими словами о наказании своих или чьих бы то ни
было врагов, а воспринимал их как пророчество — предуп-
реждение Божие грешнику о том, какие кары постигнут его
вследствие греха. В книге Исход Бог сам говорит о себе: «...Господь, Гос-
подь, Бог человеколюбивый и милосердый, долготерпели-
вый и многомилостивый и истинный, сохраняющий милость
в тысячи [родов], прощающий вину и преступление и грех,
но не оставляющий без наказания, наказывающий вину
отцов в детях и в детях детей до третьего и четвертого рода»
(Исх. 34: 6-7). Это проречение остается в силе и в наше вре-
мя, хотя и не всегда мы это ясно видим. Но ни благослове-
ние (в тысячи родов!), ни проклятие за грех предков до чет-
вертого рода не связывают свободы человека. И тот, кто
терпит наказание за грех родителей (скажем, человек, ро-
дившийся со СПИДом от матери-наркоманки), не лишен
способности верить в Бога, благодарить Его и со смирени-
ем нести свой тяжкий жизненный крест. А это уже привле-
кает милость и благодать Божию, и проклятие может обер-
нуться благословением. И наоборот: носитель великого
родового благословения, если не оправдает его своей вер-
ностью Богу, своим личным усилием жить по воле Божией,
будет ответствен за это перед Господом.
Я думаю, нам не следует смущаться никакими словами
Священного Писания. Надо относиться к ним с детской до-
верчивостью. В Священном Писании нет никакого зла и не-
правды, а если истинного смысла каких-то слов Библии я не
могу постигнуть, Господь не спросит с меня за это, не отнимет
Своего благословения и не накажет моих потомков до чет-
вертого рода. Отвечает протоиерей Константин ОСТРОВСКИЙ,
настоятель Успенского храма города Красногорска
Московской области, благочинный церквей
Красногорского округа Московской епархии:
Как быть, если молитва смущает?
На богослужении иногда читают псалом 108, в котором
псалмопевец призывает проклятия на своих врагов: «Скита-
ясь, да переселятся сыновья его и нищенствуют, да будут из-
гнаны из развалин своих...» Меня очень смущает этот псалом,
разделить ненависть автора я никак не могу, его проклятия
меня ужасают. Что делать, если внутренне не соглашаешься
с молитвой? Дмитрий
— Уважаемая Антонина! Большая просфора использу-
ется при богослужении — на ней совершается проскоми-
дия. Таких просфор пять. Из главной вырезается Агнец —
то, что в Евхаристии пресуществляется в Тело Христово. Из
Богородичной просфоры вынимается большая частица в
честь Божией Матери, из девятичинной — девять частиц в
честь Иоанна Предтечи, пророков, апостолов, святителей,
мучеников, преподобных, бессребреников, Богоотец Иоа-
кима и Анны и святителя Иоанна Златоуста или святителя
Василия Великого. Из заздравной просфоры мы вынимаем
сверху две частицы — за церковные и светские власти. По-
том из нее же вынимается много мелких частичек (по запи-
скам прихожан). Для поминовения усопших есть заупокой-
ная просфора. Естественно, если священник после
литургии дает вам одну из этих четырех просфор (главную,
из которой вырезается Агнец, не дают), вы относитесь к
ней с особым благоговением. Из маленьких просфор, кото-
рые подают за свечным ящиком, на проскомидии тоже бы-
ли вынуты частички по запискам прихожан. Все частички,
как из четырех больших, так и из малых просфор, находят-
ся на дискосе во время всей службы, а после причастия ми-
рян они высыпаются в Чашу. Эти частицы не становятся Те-
лом Христовым, но знаменуют собой имена тех, за кого мы
молимся. Поэтому с благоговением мы должны относиться
к любой просфоре. Большую просфору, как и малую, надо
потреблять натощак с молитвой и запивать святой водой.
Можно аккуратно разрезать ее на несколько частей и по-
треблять в течение нескольких дней. Но потребить ее сле-
дует до единой крошки.
Как обращаться с большой
просфорой?
Недавно батюшка после службы дал мне большую про-
сфору. Я никогда раньше таких не видела. Чем большая про-
сфора отличается от маленьких, которые подают за свечным
ящиком после литургии? И как обращаться с такой большой
просфорой? Антонина Отвечает протоиерей Борис ЛЕВШЕНКО, клирик храма
Святителя Николая в Кузнецкой слободе (Москва):
Фото ИТАР-ТАСС
РЕКЛАМА
Ближний круг
Острый угол
Бить или
не бить
Есть темы, которые в церковной жизни
не принято обсуждать. Одна из них —
гомосексуализм. Отношение Церкви
к этой проблеме однозначно: в книге
Левит (18: 22) ясно сказано: мерзость!
Но эта «мерзость» все больше обступает
нас. Как реагировать, когда каждый год
поднимается волна «за и против» гей-
парадов, когда оказывается, что
сотрудник по работе — гей? Об отношении
православного человека к проблеме
гомосексуализма рассуждает игумен
МЕФОДИЙ (Кондратьев), 14 лет
возглавляющий деятельность
по реабилитации наркозависимых на
Свято-Георгиевском приходе Иваново-
Вознесенской епархии.
Человек — существо
падшее
Мы уже не живем в традиционном
обществе. В нашу социальную жизнь
вторгается то, что несовместимо с наши-
ми религиозными убеждениями.Но мы
должны постараться сделать так, чтобы
демонстративные шествия «нетрадици-
онно ориентированных» людей по улицам
наших городов не начались никогда. Для
этого надо действовать на опережение, а
мы постоянно находимся в обороне. Это
проигрышная стратегия. Что именно надо
делать? Давайте думать вместе. Мы знаем, что Церковь не учит бить
больных, как бы ошибочно они в силу
особенностей своего недуга себя ни ве-
ли. Если Господь сжигает Содом и Гомор-
ру, то это Его право, мы подобным пра-
вом не обладаем. Наше дело защитить
от этой грязи наших детей и помочь
осознавшим свое плачевное состояние
кающимся в борьбе с недугом. Может быть так, что молодой человек
манифестирует себя гомосексуалистом
из некоего протеста. Как подросток, кото-
рый желает быть лидером, но не обладая
достаточными для того талантами, стано-
вится хулиганом. Вокруг нас огромное ко-
личество одиноких людей. Когда они нор-
мальные, они вроде бы никому не нужны.
А когда они «нетрадиционно ориентиро-
ванные», вокруг них сразу появляются и
пресса, и телекамеры, и новые «друзья»,
они оказываются в гуще событий. Право на снисхождение
Нередко священнику задают вопрос:
можно ли общаться с геями? Если об этой
болезни человека знает только его духов-
ник, то вопроса не возникает. Если же че-
ловек сам это афиширует, то согласно за-
поведи апостола (1 Кор. 5: 9-11) не
следует общаться с блудником из числа
христиан. Но если человек не считает се-
бя православным и вы, допустим, просто
работаете вместе, то все зависит от кон-
кретной ситуации. Есть коллективы, кото-
рые навязывают своим сотрудникам ан-
тихристианскую систему ценностей.
Конечно, из такого коллектива надо уйти.
Но если подобное стало случайно извест-
но относительно сослуживца, то надо про-
сто держаться от него подальше. Если же
случайно станет известно, что он тяготит-
ся своей наклонностью и ищет помощи в
борьбе с ней, надо помочь ему прийти на
исповедь к опытному и доброму священ-
нику. Не надо его унижать, но и думать,
что вы можете легко его наставить на путь
43
Фото РИА Новости
истинный и спасти заблудшую душу, тоже
неправильно и опасно (вне зависимости
от того, принадлежите вы с ним к одному
полу или нет). Только опытные священни-
ки и близкие родственники этих людей
знают, как трудно помочь человеку, зара-
зившемуся страшным греховным неду-
гом. В наше время впадшие в этот грех
имеют право на большее снисхождение,
чем в стародавние времена, когда в об-
ществе религиозное воспитание явля-
лось нормой. Ныне через СМИ проповеду-
ются совсем иные идеалы, в том числе
распространяется известная ложь в отно-
шении вопросов пола.
Грех или природа?
Некоторые говорят, что это их «приро-
да», а с природой бороться бессмыслен-
но. Природа у всех нас одна —падшая.
У человека изначально, от рождения, по-
вреждена деятельность всех психофизи-
ческих и духовных сил, потому вплоть до
исхода смертного ему временами досаж-
дают самые разнообразные страстные
влечения. Все мы призваны бороться со
своей природой. Сопротивляться не-
должным, зачастую постыдным влечени-
ям и страстям. В том числе бывает, что у
некоторых из потомков Адама неразум-
ная плоть воспламеняется вожделением
к существу своего же пола. Перед этим
«сбоем» во внутренней природе не следу-
ет капитулировать, с ним можно бороть-
ся, и он с Божьей помощью врачуется. Тот,
кто выявил в себе эту страсть, может из-
брать один из двух путей. Первый —на-
звать эту страсть болезнью, с которой че-
ловек не настроен мириться, и начать
бороться с ней. Второй — назвать эту
страсть природной ориентацией, и заста-
вить общество уважительно к этому отно-
ситься. Идущие первым путем никоим об-
разом нами не отвергаются, мы готовы
прийти им на помощь. Избравшие второй
путь, желающие утвердить грех, о кото-
ром «срамно есть и глаголати», в качестве
нормы, должны встретить с нашей сторо-
ны допустимое Божьим и государствен-
ным законом сопротивление.
Православная Церковь традицион-
но благословляет аскетический выбор.
Диагноз, который ставит Церковь, исхо-
дя из откровения, и рецепт, который она
прописывает, многим может не нравить-
ся и вызывает порицания, но останется
неизменным. Ближний круг
Острый угол
44
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
Протоиерей Георгий БРЕЕВ, настоятель храма
Рождества Пресвятой Богородицы в Крылатском,
духовник города Москвы:
— Все мы знаем, что
такие люди есть и были
всегда, но до недавнего
времени никому в голо-
ву не приходило считать
это нормой. Болезнью
не принято хвастаться. Мы не можем запре-
тить людям грешить —
сам Господь уважает че-
ловеческую свободу, но
когда они хотят навязать
всем представление о
своем грехе как о норме
(именно с этой целью
проводятся, например,
гей-парады), мы обяза-
ны назвать вещи своими
именами. Это тяжелая
духовная болезнь, как
бы ее ни приукрашива-
ли, и общество, в кото-
ром она приобретает
формы эпидемии, обре-
чено —все мы помним,
что произошло с Содо-
мом и Гоморрой. Но бороться надо
словом: убеждать, рассказывать, писать. И журналисты, и церковная обще-
ственность должны во всеуслышание заявить свою позицию —позицию не-
приятия пропаганды извращения. А вот потасовки и драки —не метод борь-
бы. Надо сохранять трезвость и рассудительность, не поддаваться на
провокацию и не давать волю страстям. Господь учит нас ненавидеть грех, но
не грешника. Мы не лезем в душу каждого человека, но в современном мире многие
из этих людей не считают нужным скрывать свою ориентацию. Если этот че-
ловек нам близок, можно и нужно молиться, чтобы Господь постучался в его
сердце и он понял, как тяжко согрешает. Общаться или не общаться с ним,
каждый решает сам. Но помните, что мы избегаем общения с больными тя-
желыми инфекционными болезнями, например туберкулезом. Избегаем,
чтобы не заразиться. И во многие инфекционные отделения больниц не пу-
скают даже самых близких родственников. Гомосексуализм тоже инфекция,
только духовная. И если уж мы общаемся с открытым гомосексуалистом,
должны прямо ему об этом сказать. Иначе будет как раз тот случай, когда
молчанием предается Бог! А вот когда начинают обсуждать грехи великих, это игра, причем духовно
неполезная. Какое нам дело до личной жизни Чайковского? Он страдал и бо-
ролся со своим грехом как мог. А музыка его прекрасна, через нее мы тоже
видим красоту Божьего мира, укрепляемся в вере. Если же произведение ис-
кусства пропагандирует грех, да еще содомский, надо вспомнить слова апо-
стола Павла: «Все мне позволительно, но не все полезно» (1 Кор, 6: 12). Подготовили Кирилл МИЛОВИДОВ, Леонид ВИНОГРАДОВ
Фото Евгения Глобенко
45
Святые отцы, говоря о мечте, как правило, имели в виду
беспорядочное блуждание ума, бесполезное и бестолковое
представление случайных образов, порождаемое празднос-
тью, и всячески предостерегали от этого. «Итак, юноша! —об-
ращается к молодому поколению святитель Феофан Затвор-
ник в “Пути ко спасению”. — Желательно тебе сохранить
чистоту и невинность детства или обет христианского жития
без укоров? Сколько есть сил и благоразумия, удерживайся
от развлечений, беспорядочного чтения соблазнительных
книг и —мечтаний!»
Но почему? Ведь такая мечтательность приятна и вроде бы
никому не вредит. Ну, сел уставший человек после тяжелого
трудового дня в кресло, закрыл глаза —и представляет себе,
как жил бы он во дворце на Рублевке в роскоши и со множес-
твом прислуги, мягко спал, сладко ел и никакими бы житейски-
ми заботами не мучился. Ну и что тут такого? Помечтает —и
вернется к своим насущным делам. Как Бальзаминов у Ост-
ровского: «Вот вы меня, маменька, всегда останавливаете!
Никогда не дадите помечтать. Что ж такое! Я этим никому вре-
да не делаю. Коль нельзя жениться на обеих, я бы хоть помеч-
тал по крайней мере, а вы меня расстроили».
Ближний круг
Новая жизнь
Мечтать ли христианину?
Один человек, отвечая на вопрос, какое
место мечта занимает в его жизни, сказал:
«Все, о чем я мечтал в молодости,
исполнилось. С тех пор я не мечтаю, я просто
планирую». Наверное, далеко не каждый
христианин может похвастаться таким
трезвым подходом. Ответ на вопрос «можно
ли православному мечтать?» на первый
взгляд может быть только отрицательным:
многие из нас помнят святоотеческие
высказывания, предостерегающие
от подобного рода пустых и даже вредных
занятий. Но все ли так просто и однозначно?
Рассуждают священник Феодор
ЛЮДОГОВСКИЙ и публицист Михаил
ЗАВАЛОВ.
Текст: священник Федор ЛЮДОГОВСКИЙ
Рисунок Дмитрия Петрова
На самом же деле такие пустые мечтания сродни празд-
нословию: они съедают наше время и уводят от реальности,
незаметно отвлекая от главного и прикармливая наши стра-
сти, которые, собственно, и вызывают желание помечтать.
Хорошо известно: стоит чересчур зафантазироваться —и вот
уже вчерашний мечтатель тяготится своим положением, на-
чинает считать, что на работе его недостаточно ценят, дома —
недостаточно любят, да и вообще судьба обошлась с ним не-
справедливо (дворца-то нет! —а он его достоин, как убежда-
ют рекламные плакаты). Так что недаром маменька предосте-
регала Бальзаминова.
И все-таки для современного человека мечтание может
быть не только пустым занятием, тешащим самолюбие и не
имеющим отношения к реальной жизни. Мы нередко говорим:
я мечтаю стать врачом, победить на соревнованиях, мечтаю
выучить французский язык, мечтаю съездить в Иерусалим...
Мартин Лютер Кинг сказал: «I have a dream» —и заразил сво-
ей мечтой о расовом примирении всю Америку... Такие мечты
вдохновляют к разного рода полезной деятельности, служат
идеальной картинкой желаемого результата. Они могут под-
держивать в трудную минуту, когда ничто в сегодняшней ситу-
ации не обещает быстрого и успешного исхода дела.
Склонность создавать такого рода мечты и стремиться к
ним особенно сильно была развита в советском культурном
пространстве. Несколько поколений, рожденных, «чтоб сказ-
ку сделать былью», принуждены были жить не настоящим, но
будущим, мечтой. И люди вдохновлялись, совершали подви-
ги, преодолевали огромные препятствия и действительно
сделали немало (промышленность, космос) ради несбыточ-
ной мечты.
«Главная немощь фантазии у грешни-
ков есть склонность мечтать», — пишет
святитель Феофан Затворник. Однако в
другом месте тот же святитель Феофан
говорит о воспитании и исправлении —
а не умерщвлении и упразднении! — во-
ображения.
Серьезные психологи и философы
скажут, что без способности воображе-
ния, которая позволяет нам выходить за
рамки видимого и осязаемого, просто
нет человека. Допустим, вы решили сме-
нить обои и купить новый шкаф. Как пре-
красно, что тут необязательно привозить
в квартиру разные шкафы на пробу и при-
меривать разные обои — мы делаем все
это в воображении, чтобы понять, как это
будет выглядеть и чего мы хотим. Это ве-
ликая экономия времени и сил при реше-
нии любых проблем. И тут воображение
вовсе не враг разума, а его незамени-
мый сотрудник. Это прекрасно понимают
и ученые: скажем, именно трезвое вооб-
ражение позволяет историку воссоздать
облик древнего Вавилона или портреты
героев прошлого.
К. С. Льюис говорил, что «хотя разум —
естественный орган истины, воображе-
ние — орган значения». Мы не можем уло-
вить смысл концепции, слова или явления,
если не связываем его с живым образом.
И в частности, без воображения мы
могли бы разве что анализировать по-
ведение другого человека, но не смогли
бы ему сочувствовать. Чтобы действи-
тельно понять другого, я в воображении
как бы становлюсь им — переселяюсь в
его жизнь и смотрю его глазами.
Так же и на будущее мы можем смо-
треть только с помощью воображения,
никак иначе. И в этом смысле никто не
может не мечтать. Исследователь Эрик
Клингер показал, что большинство
мечтаний людей касаются именно по-
вседневных банальных событий — это
помогает нам не забывать о простых
делах, которые нужно сделать. Даже
человек, которого мы бы назвали «ли-
шенным воображения», думая, что он
будет делать на неделе, пойдет на ра-
боту, купит еды на ужин, а в пятницу от-
правится на дачу, — мечтает. Недаром
любитель парадоксов Г. К. Честертон
говорил, что «повседневная жизнь го-
раздо больше зависит от воображе-
ния, чем жизнь мистическая». Мечта —
это, если можно так сказать, память о
будущем. Однако мир мечты может стать убе-
жищем, в котором человек прячется от
неприятной жизни, а это чревато зло-
употреблениями. Никогда не забуду од-
Память о будущем
Текст: Михаил ЗАВАЛОВ
Ближний круг
Новая жизнь
46
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
Мечты могут вдохновлять,помогать
осуществлять самые невероятные идеи.
Мартин Лютер Кинг сказал: «I have
a dream» — и заразил своей мечтой
о расовом примирении всю Америку.
Сегодня эта мечта очевидно стала
реальностью
Карикатура Сергея Елкина / РИА Новости
Но почему же мечта была так важна для советского чело-
века? Отчасти, наверное, потому, что позволяла примириться
с реальным положением дел, которое было подчас довольно
неприглядным.
Так или иначе, на мечтания, а точнее, на движение к за-
ведомо несбыточной искусственно придуманнной, недости-
жимой цели уходило много сил. И —частью от перенапряже-
ния, частью от разочарования — советский человек
остановился в этом своем движении. И советская эпоха на
этом закончилась.
Но как наследство советского прошлого и ныне, десятиле-
тия спустя, мы несем в себе эту повышенную склонность меч-
тать. И часто привносим ее и в церковную деятельность, и в ду-
ховную жизнь. «Мы мечтаем создать православную школу», —
говорят несколько энтузиастов с горящими глазами. Отлично,
дело хорошее. Собираются средства, набираются ученики,
приходят учителя. И тут же в первые год-два выясняется, что ни
ясного понимания, что такое православная школа, ни четкого
плана деятельности, ни ресурсов нет. Учителя уходят, учеников
разбирают по другим школам, пусть не столь православным,
но лучше организованным, остаются долги и недостроенное
здание. Мечта не сбылась... Оказывается, для успешной дея-
тельности учебного заведения необходим еще и четкий алго-
ритм действий —да и много чего еще требуется, кроме краси-
вой мечты...
А наши мысли о спасении, возникающие строго раз в не-
делю перед исповедью, когда надо вспомнить привычный
список грехов, чтобы озвучить его перед аналоем для допу-
ска к причастию (некоторые предлагают этот список раз и
навсегда заламинировать, чтоб уж не мучиться)? Не пустые
ли это мечты, если на нашей реальной повседневной жизни
это никак не сказывается? Ведь так можно промечтать до
гробовой доски и не понять, что духовная жизнь так и не на-
чалась.
Мечты либо сбываются, либо нет. Человек с несбывшейся
мечтой чувствует себя неудачником, лузером, обиженным на
судьбу. А ведь, может, Господь приготовил для него совсем дру-
гую деятельность?
Зацикливание на своей мечте может мешать осуществле-
нию того, что задумал о человеке Бог. И вполне вероятно, что
какие-то препятствия, возникающие на пути к цели, нужны не
для преодоления, а для осознания необходимости избрать
иной путь.
Так что же —мечтать или не мечтать? Думается, здесь ва-
жен баланс между мечтой и действительностью. Если уход в
мечту перевешивает, если мы отрываемся от реальности —от
Бога, от людей, от своей собственной жизни —это плохо и в
психологическом плане, и в духовном. Так бывает, если в ре-
альной жизни что-то не так, и тогда, «от страха жить и от пред-
чувствия кончины», нам хочется волшебным образом переме-
ститься в какой-то иной, легкий и приятный, мир.
Впрочем, здесь важны не столько сами жизненные обстоя-
тельства, сколько наше к ним отношение. Необходима воля к
жизни, нужна мотивация действия. Но откуда же взять все
это —волю, силу, энергию, вдохновение, любовь? Для христи-
анина здесь не должно быть вопроса: искомый источник —Бо-
жественная энергия, благодать Святого Духа, к стяжанию кото-
рой призван ученик Христа. И если бы мы всерьез, а не
мечтательно относились к своей душе и к своей жизни, то, ве-
роятно, у нас не возникало бы желания сбежать в мир грез.
ну девушку: она думала, что ни на что
не годится и не умеет жить, и по много
часов в день, когда только ей позволя-
ли обстоятельства, сознательно и це-
ленаправленно предавалась мечтам и
фантазиям. Вряд ли такое «хобби» по-
могало ей жить лучше. Это крайний
случай, но, наверное, у многих людей
мечта может стать опиумом, который
притупляет боль и помогает убежать от
неуютной жизни — и может сделаться
привычным защитным коконом, из ко-
торого все труднее и труднее вылезать
наружу. «Воображение, — пишет протоиерей
Василий Зеньковский, — есть огромная
творческая, но и жуткая, и страшная си-
ла души. Но нет другого способа овла-
деть им, как только давая верное движе-
ние ему». Стоит понять, что мечты — это серь-
езно. Они во многом определяют, каким
я стану и в каком мире окажусь, по-
скольку воображение организует вос-
приятие окружающего. Скажем, если че-
ловек неукротимо мечтает о деньгах и
только о них, он замечает в мире пре-
имущественно финансовые возможно-
сти и тупики — и пропускает мимо вни-
мания многое другое. Мечты просто
отражают наши желания — эти желания
в любом случае лучше знать, но не всег-
да нужно осуществлять. Тут требуются
нравственные рамки и традиционная
дисциплина желаний.
Чтобы хорошая мечта не стала бег-
ством и не начала разрушать жизнь, из
нее нужно пытаться что-то сделать. Меч-
та требует воплощения и наших усилий.
Если я, скажем, мечтаю стать новым Ван
Гогом, я могу пойти в студию живописи.
Если я мечтаю о таком приходе, где все
друг друга знают и любят, я могу прямо
сейчас начать знакомиться с людьми и
строить те отношения, о которых меч-
таю. И тут происходит нечто важное: как
только я начинаю воплощать мечту,
принцип удовольствия кончается и на-
чинается не всегда приятный труд. Он
формирует меня и часто радикальным
образом видоизменяет саму мечту (а
иные мечты обречены умереть — это то-
же часть жизни). Мечта, взаимодей-
ствуя с реальностью, обретает трезвость
и, сотрудничая с разумом, часто делает
жизнь лучше там, где чистый прагма-
тизм опускает руки. Хорошая мечта помогает оторвать
взор от навязанной реальности и под-
нять глаза к тем невидимым вещам, ко-
торых люди не замечают. Мечта не пе-
рестает напоминать: «Это не все, что
есть» — и делает меня свободнее, чтобы
искать лучшее. Во всех людях живут не-
истребимые мечты о лучшей жизни, о
красоте, справедливости, гармоничных
отношениях, и эти мечты говорят: мир
(включая нас самих) не таков, каким он
должен быть. Не зовет ли она к какой-то
иной реальности? Хотя, быть может, для
такой «мечты» лучше подходит другое
слово — надежда. 47
Когда-то я тоже летала
«Бабушка такая старенькая, лицо
все в морщинах, волосы белые-белые,
но глаза что твои звезды — такие свет-
лые, красивые и ласковые! И каких толь-
ко чудных историй не знает она! А платье
на ней из толстой шелковой материи
крупными цветами — так и шуршит! Ба-
бушка много-много чего знает; она жи-
вет ведь на свете давным-давно, куда
дольше папы и мамы — право! У бабуш-
ки есть псалтырь — толстая книга в пе-
реплете с серебряными застежками, и
она часто читает ее. Между листами кни-
ги лежит сплюснутая высохшая роза.
Она совсем не такая красивая, как те
розы, что стоят у бабушки в стакане с во-
дою, а бабушка все-таки ласковее всего
улыбается именно этой розе и смотрит
на нее со слезами на глазах...» (Андер-
сен «Бабушка».)
Современные семьи делятся на две
группы — те, которые живут с пожилыми
родителями, и те, кто живет отдельно от
них. Конечно, внутри каждой группы
есть подгруппы — живут вместе, но пи-
таются раздельно или, наоборот, из об-
щего котла и так далее. Но в первую оче-
редь важен факт совместного/раздель-
ного проживания.
И в первом и во втором случае есть
свои плюсы и минусы. Можно радоваться
собственной самостоятельности или то-
му, что живущие в одной квартире с твоей
семьей родители отпускают тебя в кино.
Речь в данном случае не об этом. Мне хо-
чется сказать о том, что наступает мо-
мент, когда старшее поколение начинает
в тебе нуждаться. То есть сначала они те-
бе что-то давали, растили, сидели с внука-
ми или не сидели, и ты обижался на них за
то, что мало помогают. А потом вдруг из
того, кто дает, они внезапно превраща-
ются в тех, кому надо давать. И повернуть
выключатель в эту сторону в своей голо-
ве бывает сложно. Да, теоретически ты
понимаешь, что родители стареют, ты от-
мечаешь, что они стали медленнее дви-
гаться, медленнее говорить, но поначалу
тебя это лишь раздражает. Как-то раз я пыталась войти на кухню,
ужасно торопилась, потому что один ребе-
нок только что пришел из школы, другой
убегал в бассейн, младший проснулся, на
плите кипел суп, а бабушка стояла в двер-
ном проеме и обойти ее было совершенно
невозможно. Она копошилась, колупа-
лась, а я думала про себя: «Ну, давай же
скорее!» —вслух, разумеется, я этого не
говорила. И вдруг, не поворачивая ко мне
головы, она говорит, в такой бубнящей
стариковской манере: «А вот когда я была
в твоем возрасте, я тоже делала все быст-
ро-быстро, прямо летала». Я от удивления
даже перестала торопиться. Нам ведь не
приходит в голову, что когда-нибудь мы бу-
дем точно так же стоять на проходе, задер-
живать и мешать своей медлительностью.
Плюшевый мишка
«Меню составляется в зависимости
от пожеланий и потребностей наших гос-
тей. Продукты мы покупаем на местном
рынке: парное мясо, козье молоко и
продукты из него ежедневно в рационе
наших блюд. Наших подопечных мы в
прямом и переносном смысле носим на
руках. Квалифицированный круглосу-
точный уход, наши подопечные всегда
чистые, причесанные и подстриженные,
с ухоженными руками и ногами. Пятира-
зовое разнообразное питание лучше,
чем дома. Ежедневные прогулки по тер-
ритории и выход в лес под нашим стро-
гим контролем. Музыкальные вечера и
песни с “караоке”. Индивидуальный
подход к каждому нашему гостю. Зимние
вечера мы коротаем у камина».
Ближний круг Внутренний мир
48
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
Текст: Анастасия ОТРОЩЕНКО
Старость с плюшевым
мишкой О чем сожалеют умирающие старики?
Комфорт привычного образа
жизни, забытые друзья,
большая часть жизни
потрачена на однообразный
труд для добывания средств
к существованию, страх
перемен, погруженность
исключительно в свои
проблемы, забота о статусе
и бесконечная усталость —
к какой старости мы хотим
прийти? Рисунок Дмитрия Петрова
49
Может показаться, что речь идет о
летнем лагере для детей или пансиона-
те, где может отдохнуть вся семья. Но на
самом деле это описание частного дома
престарелых в Пушкинском районе Под-
московья. В нашей стране до сих пор не
принято рассматривать варианты сдачи
престарелых родственников в специа-
лизированные дома. У нас считается это
чем-то неприличным. «Там живут бро-
шенные старики», — говорим мы детям,
кивая вправо, входя в Тропаревский ле-
сопарк, который находится по соседству
с домом престарелых.
На Западе же к этому совершенно
другое отношение. Там родители сами
хотят независимого житья и ощущения
свободы. И эту услугу им предоставляют.
Так, в Норвегии дома для пожилых лю-
дей представляют собой тихие, уютные
места, где у каждого пенсионера своя
однокомнатная квартира или коттедж и
кнопка тревоги на поясе: нажимаешь —
и к тебе уже спешит медработник. Ком-
пьютерные системы открывают двери и
окна, включают и выключают свет, туа-
леты автоматически моют и вытирают
тело. Роботы делают многое в западных
домах престарелых. Но последней раз-
работкой на этом рынке является плю-
шевый медвежонок, который следит за
самочувствием пациента, за тем, как
быстро отзываются пациенты на во-
просы и сколько времени у них уходит
на выполнение тех или иных занятий.
Мишка сообщает о результатах медсе-
страм и поднимает тревогу, когда про-
исходит что-то неожиданное. Он также
может разговаривать с человеком,
расспрашивать о жизни, о погоде, а
главное — внимательно слушать. Ка-
кой это ужас, наверное, разговаривать
с роботом в виде плюшевого мишки о
жизни и погоде. Это и есть ад. Но неко-
торым он нравится.
Начало райской жизни
Одна женщина много лет работала в
хосписе. Ее обязанность — облегчение
состояния умирающих пациентов. Таким
образом, она буквально проводила с ни-
ми последние дни и часы. Из своих на-
блюдений она составила своеобразный
рейтинг основных сожалений людей, по-
дошедших к самому краю жизни:
—Мне жаль, что я так много работал. —Мне жаль, что у меня не было сме-
лости выразить свои чувства. —Мне жаль, что я не поддерживал
отношения со своими друзьями. —Мне жаль, что я не позволил себе
быть более счастливым. Комфорт привычного образа жизни,
забытые друзья, большая часть жизни
потрачена на однообразный труд для до-
бывания средств к существованию,
страх перемен, погруженность исключи-
тельно в свои проблемы, бесконечная
забота о статусе и финансовых делах и
усталость-усталость-усталость — вот что
следует из этих сожалений. Человек должен служить другим.
Только в этом состоянии он может дос-
тигнуть счастья. Не сиюминутной радо-
сти, которую может дать что-то матери-
альное — покупка новой вещи, поход в
кино или театр, а именно постоянного
ощущения счастья. Хочется пожелать
всем нам когда-нибудь встретить это за-
мечательное время не с плюшевыми
мишками, а в кругу родных и друзей.
И счастье общения с близкими людьми
будет началом райской жизни.
РЕКЛАМА
Ближний круг Персона
50
Фото ИТАР-ТАСС
51
«Почему вы, дети, спать
не идете?»
— У вас удивительные отношения
с отцом. В ХХ веке война поколений.
А вы развиваете идеи отца, снимаете
фильмы по его книгам. Как у вас в
детстве выстраивались отношения с
ним? Что он делал для воспитания,
для того, чтобы завоевать ваши до-
верие и любовь? — Отец был замечательный человек.
Например, я не курю и никогда не курил.
Дело было так. Папа мне сказал: «Какая у
тебя стипендия?» Я ему ответил — сколько
там была стипендия, 22 рубля или 220, не
помню, в те времена были другие деньги.
Он говорит: «Ты будешь получать 100 руб-
лей (или 1000 рублей) от меня, на тебе
деньги. Но! Ты никогда не возьмешь сига-
реты. Барышню можешь пригласить в ре-
сторан, еще что-то, подумай. Ты парень че-
стный и не будешь меня обманывать:
брать у меня деньги и при этом курить». Вот
такое условие. И я прикинул: да, действи-
тельно, так удобнее. Но это так, из пустя-
ков. Хотя, конечно, не каждый папа может
себе это позволить, надо хорошо зараба-
тывать. Отец всегда стыдился того, что у
него много денег, и пытался их распихать
вокруг всем кому мог. А когда он умирать
принялся — а это продолжалось довольно
долго, — то к судну и другим таким подроб-
ностям он не допускал ни меня, ни маму;
максимум —шофер, и только за деньги, он
за все платил. Считал это неловким, не-
мужским. Он был абсолютно героический
человек. Мне было гораздо легче рядом с
ним, когда он погибал, чем на расстоянии.
Последняя его фраза в жизни: «Что же вы,
дети, спать не идете?» Поэтому у меня пе-
ред ним сыновний долг, что ли...
Кроме того, он мог блестяще писать.
Сценарий знаменитой картины «Торпе-
доносцы» моя жена Светлана Кармали-
та делала по всяким папиным записям.
А я делал «Операцию “С Новым годом!”»,
т. е. «Проверку на дорогах», «Лапшина».
Я бы и еще чего-нибудь по его книгам
поставил, если бы меня не выгоняли
после каждой картины... Папа — практи-
чески главный герой фильма «Хруста-
лев, машину!». Он не был генералом ме-
дицинской службы, но я писал свою се-
мью, в которой жили еще две еврейские
девочки. Муж маминой сестры угодил на
север в лагеря, жена за ним уехала, а
Веру и Лену оставили здесь. Всю первую
половину я делал как мою семейную
жизнь, а дальше пошли фантазии: папу
никто не сажал, я его не предавал. Два раза он был на этих диких вече-
ринках у Сталина. Сталин ему очень нра-
вился. Мама, которая вернулась из эми-
грации, все понимала и ненавидела.
Она папе еще в 38-м году сказала, что
Сталин в аду будет грызть собственные
кости. Я так и не понимаю, как он всего
этого не видел, он же из офицерской се-
мьи, дед его — генерал. Дальше он, ко-
нечно, все понял. Когда Сталин умер, он
ходил по комнате и говорил: «Сдох, сдох,
сдох... хуже не будет, хуже не будет...» Он был честным писателем, но писал
и муру. Например, я не люблю его книж-
ки «Россия молодая», «Один год» — это он
подчинял каким-то идеям. У нас бывали ужасные отношения. Он
один раз меня ударил, когда мне было
15 лет. Он, конечно, был бедняга: ударил
меня, со своей точки зрения, правиль-
но — поучить, но вообще неправильно,
несправедливо. Я на Новый год ушел и
пришел утром — договорился с сестрой, а
сестра побоялась сказать, что она меня
отпустила. А родители звонили в морг, в
милицию. Когда я пришел, папа сказал:
«Ах ты сволочь!» — и дал мне по морде.
Я ушел из дома, ночевал на вокзалах,
ушел из школы, устроился в геологичес-
кую партию, но потом меня как-то затяну-
ли домой. Я занимался боксом и был до-
вольно перспективный боксер. Однажды
раздался звонок в дверь, к нам вошли
два человека в бобриковых пальто. Они
Один замысел и вся жизнь
Кинорежиссер Алексей Юрьевич ГЕРМАН заканчивает
работу над фильмом по повести братьев Стругацких
«Трудно быть богом». Он готовился к съемкам этой
картины еще в 1968 году, но тогда ее закрыли. Что
вместилось в эти 43 года? Почему трудно тому, кого
считают богом? На эти и другие вопросы Алексей Герман-
старший ответил в беседе с корреспондентом «НС».
Алексей Юрьевич ГЕРМАН — российский кинорежиссер, сце$
нарист, актер, продюсер. Родился 20 июля 1938 года в Ленингра$
де. Сын писателя Юрия Германа и Татьяны Риттенберг. Окончил
Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематогра$
фии (мастерская Григория Козинцева). Режиссер фильмов «Проверка на
дорогах», «Двадцать дней без войны», «Мой друг Иван Лапшин», «Хруста$
лев, машину!». Заканчивает работу над фильмом «Трудно быть богом» (ра$
бочее название «Хроника Арканарской резни») по повести братьев Стру$
гацких. В соавторстве с женой Светланой Кармалитой написал сценарии
большинства своих фильмов, а также сценарии фильмов «Торпедоносцы»,
«Гибель Отрара» и др. Как актер снимался в фильмах «Рафферти», «Мания
Жизели» и др. Лауреат Государственной премии СССР и Государственной
премии РСФСР. Награжден орденом «За заслуги перед Отечеством» IV сте$
пени и орденом Почета. Сын — кинорежиссер Алексей Герман$младший. НС:
Текст: Андрей КУЛЬБА
Ближний круг
Персона
52
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
стали говорить отцу, чтобы он не трево-
жился за мое поступление, что мне заре-
зервировали место в Институте физичес-
кой культуры Лесгафта. Когда они ушли,
папа сказал: «Ты что, с ума сошел?» Вооб-
ще, он очень внимательно следил за
мной. Все время просил меня что-нибудь
написать. Как-то сказал: «Вот ты меня пе-
редразниваешь, а напиши-ка в “Россию
молодую” кусочек, два абзаца, вот как те-
бе кажется, как я пишу». Я взял и написал.
И назвал главу «Штандарт четырех мо-
рей». Он это все, слово в слово, вставил в
книжку, даже эта часть называется «Штан-
дарт четырех морей». Он заставлял меня
писать про ученого Заболотного, какие-то
сценарии. Я очень много читал — в об-
щем, он был мной доволен на каком-то
этапе. Он был автором того, что я стал шу-
мовиком в театре, это довольно редкое
дело. Тогда пригласили Мишу Казакова,
он отказался. А я согласился и с удоволь-
ствием стал в Большом драматическом
театре, где я потом служил, изображать
разные звуки. Например, стук копыт —
мне дали две калабашки, на калабашки
были навинчены какие-то железные
штучки, на шею мне вешали колокольчи-
ки, и надо было учиться. Я до сих пор могу
делать то, чему тогда обучился. Гром де-
лал, грозу: бу-бу-бу-бу — молотком по
большому листу железа. В массовках бе-
гал. В театре были так довольны мной, что
взяли на гастроли в Одессу, хотя я был еще
восьмиклассник. Потому что где там най-
дешь шумовика? Не найдешь. Со мной по-
ехала мама и сводная сестра. Я очень лю-
бил театр, на все спектакли ходил. Не
было, по-моему, ни одного спектакля в Ле-
нинграде, который бы я не видел, но я хо-
тел быть врачом. Может быть, отец меня
«накрутил», что это великая профессия.
Недавно мне делали операцию в Герма-
нии на сердце. Там я сказал «доктор», и
все на меня зашипели — «нельзя гово-
рить “доктор”, это оскорбительно, надо го-
ворить “профессор”». Я говорю: «Знаете,
вам оскорбительно, а мне не оскорби-
тельно, я вам плачу, переводчикам, поэто-
му переводите, как я говорю. Для нас док-
тор — святое ремесло, а не профессор —
святое ремесло». — Мне кажется, что ваши фильмы
по своей плотности, детализации —
это воспроизведение того, как видит
вещи вокруг ребенок...
— Бергман сказал, что мы все вы-
шли из туфельки своего детства. И я поч-
ти все черпаю из детства. Мне совер-
шенно необходимо, чтобы кто-то был у
меня в картине... Все время говорю «у
меня», но это неточно, потому что мы ра-
ботаем очень тесно с женой — чтобы у
нас в картине был кто-то, кто мне очень
близок сердечно. Допустим, фильм
«Двадцать дней без войны» к моему дет-
ству никак не мог иметь отношения, по-
тому что это по Константину Симонову.
Но и туда я зафундачил то, чего у Симоно-
ва не было: женщину с часами, которая
останавливает Лопатина и говорит:
«Мой муж ушел в рейд по тылам немцев
и почему-то прислал мне свои часы», и в
этой женщине мы точно описали харак-
тер моей мамы. Вот когда мы маму вста-
вили, картина сразу стала моей. Без это-
го как-то у меня не получалось. Вот
сейчас, пожалуй, для «Трудно быть бо-
гом» я ничего не черпаю из детства, по-
тому что это по Стругацким, но все ос-
тальное — из детства. Кадры из фильма по повести братьев Стругацких «Трудно быть богом» (рабочее название фильма «Хроника Арканарской резни»).
«Как вольно дышится в освобожденном Арканаре...» — замечает один из персонажей фильма. Арканар — столица Арканарского коро-
левства, в котором к власти приходит кровавая диктатура
53
Про «Трудно быть богом»
— Чтобы снять фантастическое
кино, вам пришлось стать другим ре-
жиссером, поменять стилистику? Это
будет новый Герман? — Совершенно другой. Почему я
столько лет на это дело потратил. Я еще
раньше начал пытаться что-то своим язы-
ком рассказать в кинематографе... Мне
Товстоногов как-то описывал, как он был
на одном спектакле в Китае. Там какое-то
особое направление в театре, нет ника-
ких декораций. Чтобы войти в дверь, надо
повернуться вокруг собственной оси —
это значит «вошел». И вдруг зал захохотал,
заулюлюкал, засвистел — это какой-то
артист забыл повернуться вокруг соб-
ственной оси, то есть он вошел сквозь
стенку. Это условный язык. Мне давно ка-
залось, что кинематограф перешел на ус-
ловный язык. Показывают два плана —
мужчина и женщина, — и сразу любой че-
ловек скажет: влюбился. А тут я еще про-
читал в одном журнале про человека, ко-
торый всю жизнь прожил в Африке, читал
книжки, был образован, но у него не было
ни телевидения, ни кино. Он приехал в Ан-
глию и прежде всего пошел в кино. Вы-
шел ошеломленный, потому что ничего не
понял. Кино, самое великое, превращено
в театр кабуки. И мне казалось, что чуть-
чуть по-другому надо снимать все: камеру
с точки зрения главного героя вести, а не
с точки зрения зрителя. Я засел, оказа-
лось, что очень трудно это делать... Вооб-
ще, со сценарием «Трудно быть богом» мы
запустились еще в 68-м году, в августе.
Договорились, что Володя Рецептор будет
играть главную роль — Румату. А перед
этим меня бомбардировал военкомат,
чтобы я явился на три месяца на сборы —
я после военной кафедры в институте был
младшим лейтенантом. Но для меня это
было совершенной катастрофой, поэтому
я взял и перед началом практической ра-
боты на картине уехал на юг. А 22 или
21 августа все расшифровалось: совет-
ские войска вошли в Чехословакию.
Мне позвонила главный редактор и ска-
зала: «Алексей, забудь про это кино!
У тебя там “Черный орден” вторгается в
страну. Забудь, этого никогда не будет!»
И я начал «Проверку на дорогах» вместо
этого. И, сами понимаете, лучше не полу-
чилось, эта картина лет на шестнадцать
легла на полку. — Если бы вы тогда, в 68-м году,
сняли картину «Трудно быть богом», она
бы сильно отличалась от нынешней? — Да. Я бы снимал больше приклю-
чений, потому что был моложе и глупее.
А здесь я снимаю не приключения, а фи-
лософско-приключенческую историю о
той жизни, которой живем мы. Просто
Средние века, бандиты, Пугачевы, коро-
ли и придворные — все спрессовано, но
люди те же самые, что и мы... Когда-то
мы сделали сценарий «Гибель Отрара».
Довольно шумно он прошел на «Казах-
фильме». Консультантом пригласили
знаменитого профессора Льва Гумиле-
ва — только ни до чего с ним не догово-
рились, сменили консультанта. Он счи-
тал, что человек Средневековья — это
совсем другое существо. А я утверждаю,
что человек Средневековья — абсолют-
но то же самое, что мы, просто он не об-
ременен знаниям и обременен другими
условностями. Вот вся разница. В филь-
ме «Трудно быть богом» король вырыва-
Леонид Ярмольник играет в картине главную роль — Руматы,сотрудника земного Института экспериментальной истории. Под видом ту-
земного аристократа он работает наблюдателем на отсталой, погрязшей в насилии планете. Землянин желает спасти ее людей. Но, хо-
тя самые продвинутые местные жители считают его богом, он всего лишь человек…
Кадры из фильма предоставлены кинокомпанией «Север»/фотограф Сергей Аксенов
Ближний круг
Персона
54
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
ет язык у человека, потом забивает на-
смерть палкой, просто так. Но что, в на-
ше время такого не было? Ни за что ве-
шали на струне. У Стругацких в их книге
коммунистическое будущее — что им
было делать? У них понятно, что эту сред-
невековую планету приведут к счастью
почти на уровне Советского Союза. У ме-
ня этого нет, у героя ничего не получает-
ся. Вырубил полцарства, а в конце те же
самые мздоимство, пьянство, дикость,
рабы не хотят снимать колодок...
— Как вам кажется, Румата, когда
отбросил маску историка-наблюдате-
ля, совершил грехопадение, сорвал
эксперимент? Или сама установка
была изначально порочна: смотри на
беспредел и не вмешивайся? — Он был поставлен в такие усло-
вия. Он говорит, что вы ставили экспери-
менты здесь, а поставили на мне. Когда
убили его девушку, всех его друзей, он,
человек благородный, достойный во
всех отношениях, просто не выдержал,
абсолютно ошалел и стал рубить всех
скопом, поскольку владел особым уда-
ром, вырубил пол-армии, остальные бе-
жали. У Стругацких его эвакуируют на
Землю, а в нашем фильме он на Землю
не может вернуться — его просто поса-
дят в психушку, потому что он совершил
преступление. Он остается здесь, но все
убеждены, что он — бог. И одни из его
последних слов: «Будешь писать про ме-
ня книжку — не забудь написать, что бо-
гом быть, как бы тебе это сказать... труд-
но...» В финале понятно, что то, от чего он
предостерегал местного Пугачева, все
это произошло с ним. — Когда выйдет картина?
— Наверное, в следующем году. Сей-
час идут озвучивание, перезапись, соеди-
нение, а все же развалено, техника уте-
ряна, и я болею. Людей нет, аппаратура,
которую поставили на студию, мне абсо-
лютно чужда. Если раньше мы могли ра-
зыгрывать сценки во время озвучива-
ния, ставить четыре-пять человек, потом
еще четыре-пять человек, потом соеди-
нять сцену, сейчас каждого надо отдельно
прописывать. А у меня 18 человек в кад-
ре. Специально глухонемых нашел, чтобы
записать те реальные звуки, которые из-
дают глухонемые. На студии говорят: «Гер-
ман совсем с ума сошел, глухонемых на
озвучивание приглашает». В некоторых
сценах по девять-десять непрофессиона-
лов, а дети выросли, а очень много арти-
стов умерло, и мне надо одну сцену запи-
сать 18 раз. И у меня еще с сердцем нача-
лись неприятности, теперь я очень долго
не могу работать, как я раньше рабо-
тал — по две смены.
— По вашим фильмам можно
предположить, что вам кажется: ми-
ром правит беспощадный фатум, ко-
торый с человеком, независимо от
его внутренних качеств, может сде-
лать все что угодно. Забросить к вра-
гам, опорочить, заставить делать то,
что ему несвойственно...
— Конечно, миром правит в какой-то
степени и любовь. Но это любовь к близ-
кому. А люди могут и любовью к близко-
му пожертвовать, и страшные кровавые
бани время от времени устраивать, уби-
вать друг друга, воровать, восхищаться
несвободой. Все это душа человеческая.
Я хорошо отношусь к конкретным людям,
но к человечеству отношусь скверно.
Единственное — женщина и ребенок:
это сочетание, за которое человечеству
можно многое простить. Открывать хорошее там,
где его не ждут...
— У вас есть такой характерный
режиссерский ход: на совершенно
серьезные, даже трагические роли
вы часто берете актеров с репутаци-
ей шута: когда-то — Юрия Никулина,
Андрея Миронова, сейчас — Леонида
Ярмольника. И у Никулина, и у Миро-
нова это оказались лучшие роли, на-
иболее полно выявившие их талант...
— Мне кажется, артист, не способный
на клоунаду, это вообще не артист. Любой
очень хороший артист способен быть кло-
уном. Например, Кирилл Лавров один
раз уговаривал меня взять его на глав-
ную роль: «Я гибну, Леша, понимаешь,
гибну, играю начальников и секретарей
обкома». И я понимал, что он гибнет, но
брать его уже не мог. Кирилл — очень хо-
роший острохарактерный артист, он был
способен на клоунаду, но ее из него выби-
ли всеми этими ролями знаменитых кон-
структоров. Андрей Миронов как-то так с
самого начала дико соответствовал тому,
что было написано про его персонаж у от-
ца. А Юрий Владимирович Никулин соот-
ветствовал тому, что было написано у Си-
монова: человек, похожий на продавца
шерсти в Монголии или на клоуна, в сапо-
гах со слишком широкими голенищами,
Молитва, которая висит
на стене в питерской
квартире Алексея
Юрьевича Германа:
«Господи, Ты знаешь лучше
меня, что я скоро состарюсь. Удержи меня от рокового
обыкновения думать, что я обя-
зан по любому поводу что-то
сказать.
Спаси меня от стремления
вмешиваться в дела каждого,
чтобы что-то улучшить. Пусть я
буду размышляющим, но не за-
нудой. Полезным, но не деспо-
том. Охрани меня от соблазна де-
тально излагать бесконечные
подробности. Дай мне крылья, чтобы я в
немощи достигал цели. Опечатай мои уста, если я
хочу повести речь о болезнях.
Их становится все больше, а
удовольствие без конца рас-
сказывать о них — все слаще. Не осмеливаюсь просить
Тебя улучшить мою память, но
приумножь мое человеко-
любие. Усмири мою самоуверен-
ность, когда случится моей па-
мятливости столкнуться с памя-
тью других. Об одном прошу, Господи, не
щади меня, когда у Тебя будет
случай преподать мне блиста-
тельный урок, доказав, что и я
могу ошибаться. Если я умел бывать радуш-
ным, сбереги во мне эту спо-
собность. Научи меня открывать хоро-
шее там, где его не ждут, и рас-
познавать неожиданные та-
ланты в других людях».
55
очкарик. Согласитесь, что за этим возни-
кает Никулин? Человек, похожий на клоу-
на, — такая была наводка. Юрий Влади-
мирович мог бы стать просто нашим
Габеном. У него такое собачье лицо, и
красота в этом лице своя. Мне было
очень интересно с ним работать. После
«Двадцати дней без войны» я ему предла-
гал еще одну картину сделать...
— А что за картину? — Была у нас со Светланой идея сде-
лать историю «Клоун на войне». Никулин
же прошел две войны подряд: финскую и
отечественную. Артиллеристом. Он был
при большой пушке, они стояли здесь
под Ленинградом. Если вы к нам в Репи-
но ехали маршрутным такси, то даже
проезжали дом, в котором они жили, ко-
манда пушки. Огромная пушка, шесть
или восемь лошадей ее тащили. Весной
они все ослепли с голодухи — вся бата-
рея. И Юрий Владимирович тоже. Это
была куриная слепота. И им при каждой
пушке выделили по одному зрячему, ко-
торый всех слепых подводил к орудиям,
а дальше они все на ощупь делали. А за-
тем, по замыслу, герой, старшина, воз-
вращается в жуткий город, начинает в
цирковое училище поступать... Но Нику-
лин не понял, что мы хотим сделать, и в
ответ на предложение был любезен, но
не более. Я подумал: если ему это не ин-
тересно, то зачем? Взялся за что-то дру-
гое... Хотя ради справедливости должен
сказать, что позднее он сообразил и рас-
строился. Что со мной делали из-за
Юрия Владимировича во время съемок
«Двадцати дней без войны»! «Пьяный ал-
коголик в виде советского журналиста и
писателя!» Я говорю: «Он — непьющий
человек, какой он алкоголик?!» Мы но-
чевали на пароходе со Светланой, чтобы
нам не трезвонили, не мотали душу, но
нас и там нашел директор «Ленфильма» и
сказал: «Ты должен сам снять с роли Ни-
кулина, пока Симонова нет, сам сказать,
что он тебе не годится. Мы тебе дадим
денег. Если ты этого не сделаешь, я тебе
даю слово коммуниста: мы тебе вобьем
в спину осиновый кол, и ты никогда боль-
ше не будешь снимать». Я его послал. Но
у нас тогда был Симонов. А когда я попы-
тался то же сделать на «Лапшине», то вы-
летел как пробка со студии... Вообще ме-
ня увольняли три раза и не брали на
работу обратно. Сообщили, что я уволен, и
все. А потом запускали с чем-то другим,
потому что каждый раз находились какие-
то люди, которые за меня заступались.
А третий раз после «Лапшина» уже не бы-
ло никаких людей, которые бы за меня за-
ступились, все исчезли. Только один че-
ловек позвонил в мой день рождения, а у
меня всегда собиралось по 30-40 че-
ловек. Вот это было тяже-
ло. Уже при Горбачеве
«Лапшину» дали Государ-
ственную премию. И дали
Государственную премию
картине «Проверки на до-
рогах», которая лежала
16 лет. Было два приказа:
смыть негатив. И вдруг выяснилось, что
женщина на студии, просто технический
работник в лаборатории, сказала: «Кар-
тина хорошая, не буду я ее смывать», отне-
сла ее и всю спрятала, все 60 коробок.
Икартина восстала из пепла.
— А что так возмущало в «Провер-
ке на дорогах»? Призыв к прощению?
Разговор о власовцах и о пленных?
— В «Проверках на дорогах» не нра-
вился «абстрактный гуманизм», дикое
количество пленных. Я говорю: «Пять
миллионов пленных было, я одну баржу
показал». — «Чем вам НКВД насолил,
отец ваш не сидел?» Я говорю: «Почему
НКВД?» — «А-а лакированная фуражеч-
ка!» Оказывается, этот самый козырек
на фуражке у Солоницына был только у
НКВД во время войны, я и не знал. «Пе-
ресними Ролана Быкова — мы тебе да-
дим деньги!» Я говорю: «Я не буду его пе-
реснимать. Зачем? Он замечательно
сыграл». — «Нет, пересними Ролана Бы-
кова!» Митта ведь переснял Быкова в
роли Искремаса в фильме «Гори, гори,
моя звезда», на Табакова заменил, он не
выдержал этого давления, а я выдер-
жал. При Горбачеве меня вдруг вызвал
Яковлев и говорит: «Вы можете объяс-
нить, за что были положены на полку
“Лапшин” и “Проверка на дорогах”?»
Я зарыдал. Сказал: «Ну как вам не стыд-
но? Вы испортили мне полжизни, меня
выгоняли, на меня орали, у меня мама
была вся в экземе, когда сказали, что
прокуратура должна мной заниматься, а
теперь вы меня спрашиваете». Мы были
идейные люди, мы считали, что история с
власовцами коснулась 25 миллионов
россиян, и мы должны про них сказать,
поэтому не соглашались на переделки,
считали, что это будет предательством.
Поэтому мне так неприятно сейчас, что
народ голосует за Сталина. Мы совер-
шенно всерьез считали, что народ —
наш младший брат. Сейчас я понимаю,
что я у народа пасынок, никто. А тогда
мы всерьез считали, что обязаны наро-
ду. И, как идиоты, стояли насмерть.
— А как вы сейчас относитесь к
тем, кто травил вас и ваши фильмы в
советские годы? Не таите обиду?
— Одних из тех, кто меня гнобил, я
могу простить, других нет. С одними из
близких мне когда-то людей я прервал
отношения навеки, но это был третий
случай предательства, поэтому я не вы-
держал. Когда начался успех и когда они
все стали возвращаться, я помню, бан-
кет был у нас в Доме кино. Я сказал: «Вы
меня все предали, вы все исчезли из мо-
его вида, перестали со мной здоровать-
ся, поэтому вот накрыт стол — жрите, а я
с вами даже не сяду». Но потом все по-
шли со мной объясняться: «Ты нас не так
понял...» Я выпил и всех простил. Но что
касается этих злобных гонителей... Мы
как-то сидели со Светланой и думали:
вот кому из них мы желаем смерти, бо-
лезни тяжелой? Никому. Живите себе на
здоровье, если живы. Никому, они были
слуги этого режима, им за это платили
деньги, ничего другого они не умели, а
то, что они меня убивали, ну что подела-
ешь, что поделаешь?
— У вас в квартире висит на стене
молитва. Можете рассказать, что это
за молитва? Это же не просто эле-
мент дизайна? — Нет конечно. Я ею пользуюсь. Да-
ниил Данин сделал перевод этой молит-
вы из английского журнала, Fortune по-
моему, и послал отцу. Отец — в рамку,
повесил у себя над столом. Автора мо-
литвы нет, просто молитва людей пожи-
лого возраста. Я стараюсь никого не
учить, ни к кому не приставать особенно.
Жизнь заканчивается, к сожалению...
Когда папа умирал, мы даже думали, что
он не знает, какое у него заболевание, а
после его смерти в столе нашли записки,
из которых ясно, что он все прекрасно
знал. Одна из последних записей была:
«Как бы умереть, не кокетничая». Человек Средневековья —
то же самое,что мы,
просто он обременен
другими условностями
Ближний круг
56
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
Детский вопрос
Отвечает Екатерина БУРМИСТРОВА, семейный психолог,
мама девятерых детей:
Безо всякой тайны
—Если у ребенка есть проблемы в общении со сверстни-
ками, страх контакта с людьми, психологи говорят о пробле-
мах его социализации. Социализация — вхождение в соци-
ум, когда маленький человечек учится различать нюансы
поведения, допустимого в определенных местах, и вообще
начинает понимать устройство общества на доступном ему
уровне. Это растяжимый во времени процесс, который на-
ступает примерно с одного года и завершается в 16-17 лет,
когда ребенок уже способен осознавать ответственность за
свои поступки и действия.
Если у ребенка есть богатый опыт общения, есть взрос-
лые, грамотно вводящие его в огромный мир человеческих
взаимоотношений, то социализация,как правило, проходит
успешно. Бывает, что дети рождаются харизматичными, умеющи-
ми найти общий язык с кем угодно — таким детям какая-то
специальная социализация не нужна. Но это социальный та-
лант, и, как любой талант, он проявляется не у всех. Большин-
ству же детей, прежде чем они пойдут в школу, то есть вый-
дут в мир, необходимо научиться тонкостям взаимодействия
с разными людьми. В противном случае нередко возникают
проблемы коммуникативного характера: например, неуме-
ние видеть себя со стороны, страх близкого контакта с людь-
ми или, наоборот, неумение определять, когда необходима
дистанция — ведь если ребенок может подойти к незнако-
мой даме и изречь: «А у тебя платье некрасивое», у него тоже
проблемы с социализацией. Раньше дети играли во дворе сами по себе, без взрос-
лых: в салки, прятки, казаки-разбойники, классики. У них
был свой особый мир, с секретиками, тайнами (не какими-то
плохими, а хорошими, детскими). А самая мощная социали-
зация как раз и происходит в игре, причем не настольной,
обучающей, а спонтанной: ролевой или игре с определенны-
ми правилами. А сейчас этот огромный пласт детской куль-
туры в больших городах уходит — жизнь наша очень измени-
лась, дети гуляют только в сопровождении взрослого. Сегодня большая разобщенность среди людей. Раньше
мы могли запросто пойти к соседской девочке в гости поиг-
рать. Сейчас ситуация другая. Может быть, в силу имущест-
венного расслоения, может быть, других причин. Я знаю сей-
час единицы людей, которые могут просто взять и заскочить
к соседям на чашку чая. Если ребенок боится общаться...
Детский сад — это не лучшее и далеко не единственное,
как многие думают, средство социализации, при условии,
что у ребенка есть регулярное свободное общение. Соци-
альный опыт, полученный ребенком от четырех до пяти лет
вне семьи, чрезвычайно важен. Он расширяет представле-
ния о мире и спектр возможностей и умений. Причем воспитывает даже негативный опыт, но только в
том случае, если у ребенка доверительные отношения с ро-
дителями и он делится всем, что с ним происходит. А родите-
ли, в свою очередь, способны дать чуткую и грамотную оцен-
ку ситуации. Исходя из этой оценки и уже собственного
опыта, ребенку в следующий раз будет проще справляться с
подобными негативными явлениями. Общение детей-дошкольников — это джунгли, мадрид-
ский двор, партизанский отряд со своими строгими правила-
ми. И в этих отношениях познается огромное количество со-
циальных нюансов. Мы же, например, сразу отличим профессора от челове-
ка, закончившего лишь школу. Так же и дети сразу, еще не-
вербально «считывают» человека, являющегося новичком в
общении. (Если он, конечно, не тот самый харизматик с рож-
дения, о котором говорилось вначале.) Причем если пробле-
мы с социализацией не проявились в раннем школьном воз-
расте, они могут стать очевидными в то время, когда
ребенок станет подростком. Возможность ссориться и мириться
Проблемы социализации в многодетных семьях и в
семьях, где один-два ребенка, отличаются.
Если в семье один ребенок, он просто живет в мире
взрослых, причем на особом, выделенном положении. Он
ориентирован на общение со взрослыми, которые готовы к
нему подстроиться, обязательно учесть его мнение. С та-
ким ребенком не договариваются, а его уговаривают. И ро-
ли в игре определяет он сам. Он привык командовать. Когда
такие дети приходят в школу, они и там пытаются командо-
вать, не имея качества лидера. В семье-то ситуация была не
завоевана, а дана изначально. В детском коллективе репу-
тацию надо завоевать. И никто просто так не готов подчи-
няться. Нетрудно представить, как тяжело приходиться та-
ким детям. Когда в семье двое детей, особенно разного возраста,
возможностей для социализации больше, но все равно
ролевой диапазон взаимоотношений крайне неболь-
шой.Получается негибкая модель общения, особенно
когда дети одного пола. Старший, как правило, будет за-
У моего крестника (ему почти 4 года) хорошая многодетная семья, но меня насторажи-
вает то, что на прогулке он боится сверстников, а в ответ на приветствие не очень знакомо-
го взрослого человека молчит или закрывает лицо руками. При этом со знакомыми взрос-
лыми общается нормально и в целом прекрасный смышленый малыш. В чем причина
такого поведения и как можно справиться с ситуацией? Евгения
нимать главенствующую позицию, и в этом случае все-
гда понятно, кто король, а кто вассал, кто принцесса, а кто
лягушка. Многие думают, что они социализируют детей, водя их на
множество различных занятий, кружков и секций. Но, когда
расписание у ребенка сложнее, чем у мамы, происходит не
полноценная социализация, а воспитание трудоголика. Де-
тям нужно именно общение, вне каких-либо занятий. Надо не только водить детей по музеям, что тоже хорошо,
но это про развитие, а не про социализацию. Важно давать
детям возможность играть. А для этого — искать мам, близ-
ких вам по духу, детей, с которыми вашим детям интересно.
Важно, чтобы у детей была возможность вместе играть в
куклы, в солдатики, в машинки, возможность ссориться, ми-
риться, пусть они не могут поделить игрушку, сразу догово-
риться, кто будет водить во время пряток. Пусть они сами
учатся разрешать те или ситуации, находить правильное ре-
шение, чтобы общение развивалось дальше. Родителям при
этом хорошо бы, не вмешиваясь, находясь поодаль, внима-
тельно наблюдать, что происходит. Чтобы понять, есть ли у
ребенка трудности в общении. Неплохой выход для семей, в которых один-два ребен-
ка,— «обмен» детьми: своего рода мини-группы, когда один
день с ребятами сидит одна мама, а на следующий день —
другая. Такие группы можно организовывать и на приходах.
После занятий, которые посещает ребенок, необходимо,
чтобы он не сразу шел домой, а оставался поиграть с ребя-
тами, с которыми он занимался. В этом случае тоже неплохо
договориться с другими мамами о регулярности таких игр.
Если в семье двое детей, их нужно водить к другим детям и
вдвоем, и по отдельности. Вдвоем — чтобы у них была воз-
можность, когда нужно, встать спина к спине и друг за друга
постоять. А по отдельности — чтобы ребенок почувствовал,
как ему строить отношения без своего брата или сестры. Вообще здорово, когда у каждого из детей есть игровая
пара вне семьи: друг или подружка, ребенок, с которым хоро-
шо играть. Раньше мы сами выбирали себе такого друга, нам
кто-то нравился во дворе, кто-то нет... А сейчас дети чаще об-
щаются с теми, кто удобнее родителям. Но надо постараться,
чтобы у ребенка был хоть какой-то выбор и предпочтения. Средние — без внимания?
Существует стереотип, что в многодетных семьях у детей
проблем с социализацией не возникает. Действительно,
раньше было именно так. Потому что ребенок из традицион-
ной большой семьи попадал в мир, где с легкостью можно
было встретить того, кто родился шестым, девятым, одинна-
дцатым.
При этом было общение с многочисленными двоюрод-
ными-троюродными братьями-сестрами, и потому общение
было многогранным и полноценным. И правдой является
факт, что чем больше детей, тем больше возможностей в от-
ношениях и ролевых сочетаний. Но сегодня многодетные се-
мьи изолированы и живут, по большей части, своей внутрен-
ней жизнью. На старших детей у родителей обычно больше хватает
времени и внимания. Да и бабушки, которые склонны боль-
ше принимать первого и второго ребенка, помогают забо-
титься о них. Когда детей становится больше, у родителей много сил
уходит на то, чтобы опять же заниматься со старшими и но-
ворожденными младенцами. А на средних и младших сил и
времени может не хватать, и они могут оставаться диковаты-
ми. Отставание средних и младших детей в эмоциональном
и социальном развитии — это одна из центральных проблем
социализации в большой семье. Поэтому нужно очень вни-
мательно следить, чтобы средние и младшие по уровню раз-
вития, по умению общаться не отставали от своих сверстни-
ков. Нужно успевать читать им книги, водить их в тот же
театр, но не заодно со старшими, на постановку, которую
они не поймут, а на нечто соответствующее возрасту, нужно
отпускать их в гости к друзьям. Да, это тяжело. Маме требу-
ется помощь. Со старшим ребенком из большой семьи могут быть
сложности другого рода: когда такой ребенок попадает в
школу, учителя по его поведению понимают, что он уже име-
ет опыт ответственности за других, и начинают этот опыт
эксплуатировать, назначая его старостой, ответственным
дежурным — что в результате может сильно затруднить об-
щение со сверстниками. Нужно следить, чтобы и в семье, и
в школе старшие не были перегружены ответственностью,
чтобы у них оставалось время «на себя», на общение с
друзьями. Время неупущенных возможностей
Итак, что же можно сделать, чтобы социализация ребен-
ка шла своим чередом?
Создавать возможности общения вне семьи, причем как
с детьми из больших семей, так и с детьми, где один-два ре-
бенка. Желательно находить хорошую «игровую пару» для ре-
бенка, учитывая условия жизни в мегаполисе.
Обязательно посещать занятия по подготовке к школе.
Крайне желателен опыт семейных лагерей или поездок
большими компаниями — для того, чтобы можно было ви-
деть, как живут другие.
Не изолировать ребенка от бабушек, при условии, что
они адекватны.
Организовывать ситуации, в которых каждый из детей
остается единственным представителем своей семьи (хотя
бы праздники и занятия, на которых не присутствует мама).
Оставлять ненадолго двоих-троих детей в гостях без при-
сутствия родителей. Для того, чтобы они могли встать «спина
к спине» и сплотиться.
Понять, какие занятия, кружки подходят именно этому
ребенку, и постараться найти возможность их посещать.
Отправлять в гости с ночевкой в надежное место один-
два раза в год начиная с 4,5-5 лет.
Подготовила Оксана ГОЛОВКО
57
Общее дело
Острый угол
Естественное материнство: может ли быть слишком много любви? Стать обществом потребления мы смогли в рекордно короткие сроки
и так же быстро устали от гонки за товарами и услугами. Идея
возвращения к природе мгновенно обрела популярность, и теперь
естественность в моде. С тем, что экологически чистые продукты и
здоровый образ жизни принесут только пользу, никто не поспорит,
но есть те сферы, в которых оправданность увлечения всем
естественным не очевидна. Естественное родительство, а точнее,
материнство, ведь именно женщина за-
частую решает, как растить ребенка, —
явление вполне ожидаемое. Постоянно
слышно о том, что абсолютно здоровых
детей в наших мегаполисах сейчас нет,
что врачи куплены фармацевтическими
компаниями, а на то, чтобы выкачивать
из заботливых родителей деньги, рабо-
тает целая армия маркетологов. И по
единению с природой больше скучают
именно в больших городах, и именно там,
насытившись, готовы с легкостью отка-
заться от благ цивилизации, в то время
как где-нибудь в глубинке молодая мать
и рада была бы закупать подгузники и го-
товые смеси ящиками, да нет такой воз-
можности.
Компромиссы невозможны Даже телевизионная реклама при-
знает, что материнское молоко — «луч-
шее для вашего ребенка, но если груд-
ное вскармливание невозможно...».
Ни одна, наверное, мать не захочет,
чтобы ее ребенок питался красителя-
ми вперемешку с загустителями, с
младенчества сидел на антибиотиках
и света белого не видел, —но и от про-
гресса никуда не денешься. Поэтому
что-то приходится отсекать, а с чем-то
смиряться. Сторонницам естественно-
го материнства такой плюрализм
чужд: есть природное — полезное, а
есть искусственное — вредное. Синтетические игрушки, коляски,
кроватки, подгузники, витамины и при-
вивки — все это для апологетов нату-
ральности под запретом. Дарам приро-
ды — зеленый свет. Впрочем, есть одно
исключение — интернет, ведь где, если
не там, можно найти своих единомыш-
ленниц, поделиться опытом и просто по-
общаться от души, ведь даже мама и
свекровь в большинстве случаев ради-
кальные и модные методы не одобряют.
Сайтов и сообществ, посвященных ес-
тественному материнству, хватает с
лишком, и, хотя незначительные разли-
чия между ними есть, постулаты учения
едины:
—беременность без лекарств и ви-
таминов;
— естественные роды на дому без
присутствия врача;
—длительное грудное вскармлива-
ние по требованию, постоянное ноше-
ние в слинге;
59
Текст: Анна ЗАХАРЧЕНКО
Репродукция картины художницы Зинаиды Евгеньевны Серебряковой «На лугу».
1910. Холст, масло
Общее дело
Острый угол
60
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
—совместный сон ребенка с родите-
лями;
—отказ от лекарств;
—отказ от колясок, кроваток и ма-
нежей.
Сторонники подобных методик счи-
тают: все, что нужно для ребенка, у жен-
щины уже есть — ее тело. Извне можно
брать лишь широкую тканевую ленту —
слинг. Он перекидывается через плечо,
и младенец не расстается с матерью
никогда: ни на прогулках, ни на кухне,
ни ночью. Да и принимать ванну можно
вместе. «Природа все сделает за вас,
она подскажет, что нужно вашему ре-
бенку. Всего лишь несколько поколе-
ний, живших в отрыве от корней, не
могли заглушить в вас ее голос» — счи-
тают консультанты по естественному
родительству. Основоположницей этого движения
можно считать калифорнийскую писа-
тельницу, художницу и психотерапевта
Жан Ледлофф. В 1985 году вышла ее
книга «Как вырастить ребенка счастли-
вым», в которой автор рассказывает не
о своем опыте — детей у нее нет, — а об
индийском племени екуана из Латин-
ской Америки, где бросившая в начале
семидесятых учебу американка искала
алмазы. Живущий в джунглях Венесуэлы на-
род поразил девушку: среди екуана не
было больных, несчастных, преступни-
ков. Цивилизация не смогла пробиться
к индейцам через сотни километров
дикой природы, племя справлялось и
без нее.
Методы воспитания, о которых напи-
сала Ледлофф, с годами менялись и до-
полнялись и в конце концов дошли и до
России. Здесь они превратились в при-
чудливую смесь христианства, язычест-
ва, аюрведы и протеста против систе-
мы — в новую идеологию для матерей.
Перелюбленные и недолюбленные Казалось бы, жизнь благосклонна к
современным мамам и папам: любые
соски, игрушки и присыпки продаются
на каждом углу, одноразовые подгузни-
ки позволяют забыть о кипятящихся в
тазу пеленках, а коляски так комфортны
и технологичны, как раньше и не мечта-
лось, — так зачем отказываться? Некоторые психологи считают, что ес-
тественное родительство — трансфор-
мация обиды женщины начала XXI века
на свою мать. Многие из нас, по мнению
новой формации родителей, жертвы
СССР, в котором роженица должна была
выйти на работу через три месяца после
появления ребенка, а вместо ее любви и
заботы дитя получало соски, смеси, вос-
питательницу, прививки, антибиотики и
жизнь по расписанию до гробовой до-
ски. С тем, что чувства и желания ребен-
ка не всегда принимаются в расчет, по-
спорить трудно, но, может быть, слишком
хорошо — тоже плохо?
— Естественные роды в спокойной
обстановке — это, разумеется, прекрас-
но с точки зрения психологии, но кто же
возьмется гарантировать отсутствие
проблем со здоровьем у роженицы и
младенца и риска осложнений? — пси-
холог-консультант, кандидат социо-
логических наук Ирина Куприянова
комментирует заповеди естественного
материнства. — Кстати, есть теория им-
притинга, то есть запечатления: не обез-
боленный процесс родов пробуждает
материнский инстинкт, и, по результатам
некоторых исследований, у таких роже-
ниц отношение к ребенку более эмоцио-
нальное, чем у тех, кто рожал с наркозом
или путем кесарева сечения. Но до исти-
ны пока не докопались, потому что по
другой теории материнский инстинкт —
социальный конструкт, то есть порожде-
ние культуры и общества.
В грудном вскармливании по требо-
ванию психолог видит только плюсы для
взаимоотношений матери и ребенка и
его психологического состояния, а вот
продолжительность его вызывает со-
мнения:
— Кормить своим молоком пятилет-
него ребенка — явный перебор, в пол-
тора года пора прекращать, — считает
Ирина. — Если дольше, то отношения
потеряют гармоничность, ведь вместе с
малышом они должны «расти», а тут
происходит фиксация на моменте
кормления, что в будущем чревато за-
держкой психического развития, а это,
в свою очередь, осложнит социализа-
цию и нарушит коммуникативные функ-
ции. Постоянное ношение ребенка при
себе естественно разве что для сумча-
тых, но не для человека. При ежеминут-
ном нахождении «в компании» у малы-
РЕКЛАМА
61
ша происходит, образно говоря, пере-
грузка неокрепшей нервной системы.
И это, конечно, опасно дальнейшими
проблемами в отделении на эмоцио-
нальном уровне и мамы от ребенка, и
ребенка от нее. С рождения у человека
должно быть свободное время для «пе-
реваривания» получаемой информа-
ции из мира, который для него пока не-
изведан, иначе невроз обеспечен с
пеленок. Тревожность, раздражитель-
ность, жестокость и эмоциональная хо-
лодность — все это может быть след-
ствием как недостаточных, так и
чрезмерных контактов в младенчест-
ве. А если ребенок будет висеть на ма-
тери 24 часа в сутки, то у него вырабо-
тается механизм отстранения для
компенсации, а это уже неадекватно.
Не будет развития в некоторых сфе-
рах — дитя должно ведь и себя познать,
и получить собственный опыт взаимо-
действия с окружающей средой. В про-
тивном случае вероятны патологи-
ческие пути развития: инфантилизм,
фиксация, тревожность, постоянное
желание одобрения, несамостоятель-
ность — или противоположные качест-
ва: чрезмерная самостоятельность, не-
умение чувствовать обстановку.
Здоров не без докторов
Впрочем, к духовным исканиям, ре-
волюционным методикам и педагогиче-
ским откровениям мы привыкли, и, учи-
тывая, что движение за естественное
родительство хоть и популярно, но не
массово, к глобальной битве идеологий
оно вряд ли привело бы. Консерваторши
и новаторши периодически переругива-
лись на форумах, выясняя, чей ребенок
счастливее, но большинство склонялось
к золотой середине: и химией пичкать
дитя не надо, но и уходить с ним в леса не
стоит. Пока «дело Юлии Миковой» не
разделило активных мам на два вражду-
ющих лагеря: дочь Юлии умерла от неди-
агностированной пневмонии в апреле
этого года в деревне, куда женщина
увезла троих своих детей. Микова —
опытный естественный родитель, все ее
малыши появились на свет дома и жили
в гармонии с природой, пока не случи-
лось несчастье. Когда девочка занемог-
ла, ее мать искала помощи в ЖЖ-комь-
Слинг — широкая и длинная лента из натуральной ткани, которую молодая мать обвязы-
вает вокруг тела и в которой носит младенца. Видов слингов и способов их повязыва-
ния существует несколько: ребенка можно спеленать или дать ему возможность двигать
руками и ногами
Фото ИТАР-ТАСС
Общее дело
Острый угол
62
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
юнити, где активно консультировала
скандально известная Дарья Стрельцо-
ва, судимая уже за акушерскую деятель-
ность, приведшую к смерти роженицы.
Испуганная женщина просила молитвы
за дочь и совета от гуру альтернативно-
го материнства. Но ни пары кофе, ни
компрессы с отваром календулы не по-
могли — дочь Юлии умерла практически
в «прямом эфире». Переписку между ма-
терью девочки и ее советчицами прочла
писательница Марина Юденич, которая
и обратилась с заявлением в Следствен-
ный комитет. Против Миковой было воз-
буждено уголовное дело по статье «При-
чинение смерти по неосторожности», а
вынесение «подзамочных» записей из
сообщества на широкое обозрение по-
казало, что таких смертей было уже
шесть только в этом комьюнити. Возможно, старших детей у Юлии
Миковой заберут, и государство будет
растить их, как считает нужным, но апо-
логетов естественности беспокоит не
это, их злит то, что «несчастные случаи»
привлекли слишком много внимания.
Неоказание помощи гибнущему ребен-
ку они почему-то считают благом, при-
давая ему религиозный смысл: «...мы
даем ему эту возможность уйти из на-
ших любящих рук в любящие руки Отца,
без посредников». Но естественное
материнство — не проявление веры,
это бизнес. В провинции обучаться опыту пред-
ков пока возможно большей частью че-
рез интернет, а в миллионниках из «цен-
тров перинатального воспитания» и
«школ осознанного родительства» уже
можно выбирать. Разные услуги, разные
прайс-листы, и, хотя частная практика по
родовспоможению у нас законодатель-
но запрещена, рожать каждый волен,
где ему угодно, а тут на помощь приходят
«консультанты», небесплатно конечно.
Справедливости ради стоит сказать, что
о риске они чаще всего предупреждают,
и иногда даже предлагают подписать до-
говор, освобождающий их от ответ-
ственности в случае чего, но это женщин
не останавливает.
— Наша система родовспоможения
сама выталкивает женщин к частным
консультантам, — считает Павел Пар-
фентьев, председатель межрегио-
нальной общественной организации
«За права семьи». — Я не медик и исхо-
жу из того, что при соло-родах (соло-роды
проходят дома, без врача, под дистанци-
онным управлением консультанта.—
Прим. авт.) статистически процент несча-
стных случаев не выше, чем при обраще-
нии в государственные учреждения.
В каждой конкретной ситуации, я считаю,
надо разбираться индивидуально. В слу-
чае с Юлией Миковой я не вижу стопро-
центного доказательства ее вины, и та
травля, которую на нее сейчас устроили,
по меньшей мере, неэтична. Непонятна
позиция Следственного комитета и адво-
ката Павла Астахова, называющих жен-
щину преступницей, хотя суд ее вины по-
ка не признал. Сейчас соло-роды — это
единственная возможность легально ро-
дить дома, не подвергаясь риску стать
жертвой врачебной ошибки, ведь акушер
права работать частным образом не име-
ет. Нужны законы, которые давали бы
женщине выбирать, как и где она хочет
родить, пусть платно, но легально.
Целевая аудитория
Нынешняя система здравоохране-
ния действительно часто вызывает лишь
чувство страха. Кроме вреда физическо-
го, который может нанести замотанный
медперсонал (так, например, большин-
ство случаев ДЦП является результатом
неудачного родовспоможения), эмоцио-
нальное состояние женщины при столк-
новении с отечественным акушерством
и гинекологией тоже оставляет желать
лучшего. По непонятным причинам к бе-
ременности пациентки ряд докторов от-
носится очень цинично, а многим буду-
щим матерям приходится сталкиваться и
с хамством. Проходить через этот кон-
вейер страшно, поэтому и возможность
миновать женскую консультацию, род-
дом и потом районного педиатра, счита-
ющего минуты до конца приема, воспри-
нимается многими как редкий шанс. Но и
врачей нельзя чесать под одну гребенку:
сколько малышей появилось на свет без
проблем и осложнений, скольких мате-
рей удалось спасти. Пора привыкнуть к тому, что едва ли
не с момента зачатия человек стано-
вится частью чьей-то целевой аудито-
рии. Фармацевтические компании
предложат будущей матери витами-
ны — консультанты по естественному
деторождению научат обходиться без
них. В государственном роддоме возь-
мут денег за особое отношение, в част-
ном — за присутствие доброжела-
тельного врача во время процесса,
специалист по соло-родам расскажет,
как вовсе обойтись без посторонних. Право выбирать у взрослой женщи-
ны все же есть, а у ребенка — пока нет.
И можно только надеяться, что мама, ре-
шая его судьбу, будет руководствоваться
не идеологией, модой и чужими теория-
ми, а заботой о нем.
МНЕНИЕ СВЯЩЕННИКА
Мы сейчас не можем рисковать
Протоиерей Михаил ЗАЗВОНОВ, настоятель нижегородского
храма иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость»,
руководитель Христианского православного центра детства
и родовспоможения во имя прп. Серафима Саровского:
— Изначально естественное материнство не несет в себе ничего плохого.
Роды в спокойной обстановке благоприятны для матери и младенца, а вот
во многих роддомах нет индивидуального подхода. Этим и пользуются раз"
личные радикальные организации, пропагандирующие роды на дому, пре"
вращая естественное родительство во враждебную оппозицию. Сильный ма"
теринский инстинкт вкупе с советами извне выливается в крайности. Да, за
рубежом тоже рожают дома, но за окном стоит реанимационный автомо"
биль. Многие мои прихожанки боятся идти в роддом, наслушавшись ужасов,
некоторые решают рожать дома. Все может пройти хорошо, я не спорю, но
мы сейчас не можем рисковать. Надо познакомиться с акушерами, обсудить,
как вы будете рожать. Врачи идут навстречу, например, у нас в Нижнем Нов"
городе на родах может присутствовать отец, сам перерезать пуповину, взять
малыша на руки. Такая приближенность к естественности полезна, если все
идет хорошо, но если есть какая"то патология, то тут уже надо действовать в
интересах ребенка.
63
И так каждый день?
С выгоранием и усталостью борют-
ся во многих профессиях. Иногда уста-
лость наступает не только от тяжести
труда, но и от ощущения его бесполез-
ности. Я помню, как во времена моей
молодости поздним вечером меня за-
держала милиция у моего дома, а доку-
ментов при мне не оказалось, и поэто-
му, хотя я не сделала ничего плохого,
мне предложили проехать в отделение.
По дороге в родное УВД экипаж полу-
чил вызов. Пьяный дебошир расшу-
мелся совсем близко от места, где мы
в то время находились, и мои конвои-
ры решили отправиться туда со мной.
Так я стала наблюдателем обычной ми-
лицейской работы. Пока его успокаи-
вали, я сидела в машине и видела за-
плаканное лицо малыша лет пяти,
смотрящего из окна первого этажа на
милиционеров, уводящих под руки его
папу, пьяного, испачканного в мами-
ной крови. Когда его посадили со мной
в машину, я инстинктивно отодвину-
лась как можно дальше. Мы ехали по
ночной Москве, милиционеры впере-
ди не могли удержаться от соблазна
почитать ему нотации: «Ну что ж ты за
отец такой, а? Вот пьянь, что ж ты муча-
ешь-то всех?» Я сидела и думала:
«Всех — это и их тоже. Господи, как же
можно так работать? Ведь это обыч-
ный вызов. И так каждый день?»
Территория страданий отделена от
территории обычной жизни. Еще двад-
цать лет назад и слова «милосердие» не
было, разве что в репринтных изданиях
появившейся тогда православной лите-
ратуры. Со временем люди стали пони-
мать, что жить только для себя — скуч-
но. Появились богадельни, приюты для
беспризорников, хосписы, дома-интер-
наты. Дела милосердия стали таким же
Общее делоОстрый угол
Устал от милосердия
Текст: Ирина СЕЧИНА
Ветераны милосердия знают,
что такое момент отчаяния.
Когда все для ближнего
готов сделать, а ему этого
не нужно — все твои усилия
напрасны. Романтика для
ветеранов давно уже
закончилась, и они как никто
другой знают, что реальная
социальная работа требует
от человека постоянного
самопожертвования.
Помогают ли им тогда слова
о «венцах на том свете»,
о том, что «тебе поручили,
и ты делай», о том, что
«в каждом бомже образ
Христа»?
Рисунок Петра Захарова
Общее дело
Личный опыт
64
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
обычным явлением, как звук сирены
скорой помощи за окном. Слово появи-
лось, но его значение стало меняться,
терять связь с реальным, деятельным
смыслом: неприлично смотреть в упор
на инвалида в метро, неприлично мор-
щиться от брезгливости на благотвори-
тельном аукционе, очень похвально от-
дать свою старую куртку бомжу. Но
реальная жизнь осталась, со всеми ин-
валидами, бомжами, сиротами и благо-
творителями. В этой правдивой жизни
люди по-настоящему работают, любят,
ненавидят, устают, становятся циника-
ми или святыми.
Грязное милосердие
С Ириной Вячеславовной Соловье-
вой мы разговариваем прямо на ули-
це, около здания Синодального отдела
по церковной благотворительности и
социальному служению. Этому служе-
нию она отдала 11 лет жизни. Работая
в Московской епархиальной комис-
сии, она постоянно принимала прось-
бы о помощи и проверяла их. Комис-
сия буквально захлебывалась в этих
просьбах, и Ирина Вячеславовна вме-
сте со своей командой пыталась всем
помочь, пыталась нести в мир добро.
Мир от этого не становился лучше, а
вот напрасные подвиги выматывали.
Она рассказывает о том, что измени-
лось с тех пор. Оказывается, не так
много: «Все так же обнаруживаешь,
что среди тех людей, которых ты опе-
кал, встречаются и обманщики, и мо-
шенники, и грязные. Зато теперь не на-
до ложиться поперек дороги, чтобы
скорая забрала бомжа с улицы. Самым
тяжелым остается то, что никак не при-
выкнуть, что во многих случаях ты не в
состоянии помочь».
Теперь Ирина Вячеславовна рабо-
тает на социальном отделении миссио-
нерского факультета Православного
Свято-Тихоновского университета. Она
занимается подготовкой будущих ры-
царей милосердия. Только вот в ры-
царский орден не много желающих
вступить. «Студенткам-первокурсни-
цам медицинского училища сестер ми-
лосердия после молебна о начале
учебного года владыка Пантелеимон
говорит, что милосердие — это особое
служение, а они между собой потом
рассуждают, что это особое служение
не для них, а для монахов, — с печалью
рассказывает Ирина Вячеславовна.
Среди тех, кто только начинает быть
милосердным, она часто видит и таких,
которые уже в начале пути считают се-
бя великими подвижниками. — И вот
когда они уже видят крылья у себя за
спиной, вдруг наступает разочарова-
ние, и они устают». Это ее не удивляет.
Какие уж тут крылья, когда после сотни
мошенников, обратившихся к тебе за
помощью, на всякий случай начинаешь
не доверять всем и проверять их с до-
тошностью израильской таможни. Нормальная работа
Чтобы избежать таких разочарова-
ний и не бояться тяжести подвига, по
мнению Ирины Вячеславовны, надо
просто работать: «Сейчас наконец нача-
лись нормальные будни. И это хорошо.
Что такое работа? Это когда ты с ответ-
ственностью относишься к тому делу, ко-
торое тебе поручили, и делаешь его по
совести. А чтобы человек после встречи
с тобой изменил свою жизнь, чтобы твои
слова ему душу перевернули, тебе само-
му надо быть святым. Не надо на это рас-
считывать». Нормальные рабочие будни — это
график, штат сотрудников, зарплата.
В каждом храме сейчас предусмотре-
на ставка социального работника. Но,
оказывается, регламентированное ра-
бочими часами и заработной платой
милосердие не делает подвиг социаль-
ного работника легче. Конечно, он те-
перь не воин-одиночка, а кадровый
элемент в системе, но кадры есть, а си-
стемной работы с ними пока не прово-
дится. Вот они и выгорают, устают быть
милосердными. «Мне рассказывали социальные ра-
ботники на приходах, что некоторые во-
обще три месяца проработали, а насто-
ятеля так и не видели, рабочего места
нет, с людьми приходится разговаривать
на лестнице, — делится Ирина Вячесла-
вовна наблюдениями. — Чтобы люди не
выгорали, должна вестись работа с кад-
рами. Людей надо приводить в нормаль-
ное самочувствие, заботиться о их ду-
ховном и физическом мире. Думать
надо не только о тех, кто валяется под
забором, но и о тех, кто их подбирает.
Надо не забывать, что люди иногда
должны просто отдыхать, и отдыхать ка-
чественно». Настоящая буйная
Есть в социальной работе еще одна
проблема: могут быть и деньги, и поме-
щение — бери и устраивай, например,
детскую выездную паллиативную служ-
бу. Но нет людей, готовых работать в
ней, и все дело встает. Как поется в пес-
не: «Настоящих буйных мало, вот и нету
вожаков».
Оля — волонтер группы «Курский
вокзал. Бездомные дети». Она ездит в
дома престарелых, ходит в интернаты
для психически больных детей. Такое
экстремальное у нее милосердие — все
время находится среди людей на грани,
людей, которым особенно нужна безого-
ворочная любовь. Самыми первыми в
этом списке стоят бездомные, с которы-
ми она работала шесть лет. Самое тяже-
лое — всегда оставаться «вожаком
стаи». Среди подопечных находятся та-
кие, которые сами хотят поиграть в лиде-
ра. Однажды во время раздачи еды та-
кой бомж-вожак встал впереди всей
очереди и начал передавать назад та-
релки только своим. Остальные приго-
товились ждать. Шел ливень, все стояли
мокрые. Оля сказала ему, что очередь
для всех одна и кто еду раздает, тот и
правила устанавливает. «Вожак» обло-
жил ее матерком и ушел. Когда уже за-
канчивали, он подошел за своей порци-
ей супа. «Я протягиваю ему тарелку, и тут
он начинает матом говорить страшные
вещи про Бога и Богородицу, — Оля
вспоминает, как все-таки не выдержа-
ла. — Я ему врезала, физически. Боль-
Илья Кусков: «Романтика приходит и уходит,
а работа должна оставаться. Пора переходить
на новую ступень, когда служение должно
перерасти в осознанную необходимость»
65
ше он себе никогда ничего подобного не
позволял. Я знаю, что бездомные творят
страшные вещи, но я никогда не срыва-
лась, а тут...» Оля хочет сказать, что в та-
ких случаях игры заканчиваются: «Пони-
маешь, я врезала ему не потому, что
играла в кого-то, а потому, что если
Бог — Отец, то в такой ситуации нельзя
начинать доказывать, что Он “не такой”
и Богородица “не такая”... Тут уже надо
сразу по лицу бить». Когда она видит, что кто-то из ее по-
допечных гибнет, несмотря на все ее
усилия, у нее опускаются руки: «Грустно
ужасно, когда ничего не можешь объяс-
нить девочке, которая за деньги делает
свою подругу наркоманкой, а значит,
куклой в руках вокзальных “паханов”.
У меня тогда начинается что-то вроде
крика души. Я начинаю говорить обо
всем как есть, как я это вижу». В эти ред-
кие моменты откровений ее подопечные
сильно удивляются, как это она, обычно
молча терпящая все их сложные исто-
рии, вдруг начинает так переживать. Эти
«проповеди» мало помогают, но Олю лю-
бят. «Бывает, что они рвут мне цветы пря-
мо с клумбы, приносят игрушки с помой-
ки. Последний раз мне один мальчик
притащил mp3-плеер. Он объяснил, что
нашел его ночью на пляже», — рассказы-
вает она. Если Оля точно понимает, что
это ворованное, она не берет такой по-
дарок. Но бывают и другие случаи: «Вот я
тебе иконку купил. Не своровал, 170 руб-
лей стоила. Я и чек принес».
Секрет переключения
На первый взгляд жизнь для таких
«других» должна съедать человека без ос-
татка, но есть какой-то секрет, который по-
зволяет Оле общаться с ними без злости и
усталости уже шесть лет: «С бездомными
было много тяжелых случаев. Они либо са-
дятся в тюрьму, либо умирают, и судьба
каждого пилит меня ножом по сердцу.
Сердце становится совершенно испилен-
ным. Но я переключаюсь на другое».
Переключение естественно вписы-
вается в ее жизнь. Четыре года назад
Оля увидела просьбу «ВКонтакте» по-
мочь съездить в дом престарелых по-
здравить бабушек с Днем Победы.
И она стала ездить в три таких дома,
считая этих бабушек своими. Три года
назад к ним в храм приехали девочки из
психоневрологического интерната. Оля
оставила им свой телефон, они позво-
нили и пригласили в гости: «Получилось
очень здорово. Там ведь не только боль-
ные есть. Есть и прекрасные люди с ум-
ными мозгами и красивой душой, хотя и
внешним уродством». После них она ре-
шила попробовать работать с детьми-
инвалидами. А тут как раз в храме объ-
явление висит о том, что требуются
добровольцы для поездки в летний ла-
герь для детей с ограниченными воз-
можностями. Она поехала. Теперь она
считает, что в ее жизни наступила пол-
ная гармония: бездомные, одинокие
старики, дети-инвалиды...
Оля не бросает никого из своих подо-
печных, просто начинает заниматься и
теми, и другими. А на случай, когда сов-
сем уж наседает суровая действитель-
ность, у нее есть убежище: «Я ведь еще
уборщица в храме, поэтому, когда я сов-
сем от всего устану, я просто отключаю
телефон и убираюсь часиков несколь-
ко». Вопреки всем законам, у Оли полу-
чается, что чем дальше в милосердие,
тем больше сил: «Мне кажется, что я сей-
час меньше пашу, чем шесть лет назад.
Физической усталости у меня вообще
нет. Я счастливый человек, и не от рабо-
ты, а от того, что я живу».
Долг любви
Шесть лет назад Илья Кусков при-
думал автобус «Милосердие» для спа-
сения замерзающих на московских
улицах бомжей. Илья повел за собой
настоящих православных романтиков.
Тогда еще протоиерей Аркадий Шатов,
а ныне епископ Смоленский и Вязем-
ский Пантелеимон благословил и под-
держал начинание Ильи. Время было
подходящее для боевых действий. Все
было предельно ясно: милиция — злые
в сером, скорая — злые в белом, бом-
жи — несчастные в грязном, работни-
ки автобуса «Милосердие» — рыцари в
синем. Прохожие дико косились на ре-
бят в синих спецовках с масками на ли-
це, поднимающих из промерзлой лужи
зловонное подобие человека. «Да что
они с этими нелюдями возятся! Уби-
вать их всех надо. Совсем город зага-
дили», — чаще всего слышали вслед
себе работники странного автобуса. Сейчас бои не нужны. Скорая при-
езжает, милиция сотрудничает, еще и
«Социальный патруль» — такой же ав-
тобус от департамента соцзащиты —
появился. Но у ребят, работающих в ав-
тобусе, нет энтузиазма победы, и, хотя
милиция теперь сама их вызывает к
бездомным на вокзалы, не чувствуют
они больше, что изменили мир к луч-
шему. Юля, медсестра автобуса, не по-
мнит, когда последний раз они спасли
человека от смерти: «Ну вот недавно
приехали по вызову, а там на останов-
ке бродяга какой-то лежит без созна-
ния. Если бы мы его не взяли, он за-
мерз бы при минус пяти градусах. Не
знаю, можно ли считать, что это мы ему
жизнь спасли?»
Ребятам жаль потерянной романти-
ки, им кажется, что никто уже не помнит
о том, что было, и никому не нужно то,
что есть сейчас. Работник милосердия
теперь стал похож на обычного служа-
щего, выходящего в одно и то же время
по одному и тому же маршруту на одну и
ту же работу.
«Конечно, работать стало проще.
“Качество” бездомных стало лучше.
Они теперь относительно чистые, похо-
жи на обычных горожан. Стало меньше
язв, перевязок. Они о себе теперь луч-
ше заботятся, — Илья Кусков, подтвер-
ждая данные статистики, рассказывает
о том, что изменилось к лучшему с тех
далеких времен. Он не разделяет пе-
чаль своих подчиненных, он вообще не
видит проблемы: — Романтика прихо-
дит и уходит, а работа должна оставать-
ся. Пора переходить на новую ступень,
когда это служение должно перерасти в
осознанную необходимость постоянно
работать. А романтика? Романтика, в
норме, должна перерасти в любовь».
Ирина Соловьева: «Самым тяжелым
навсегда остается то, что никак нельзя
привыкнуть — во многих случаях ты не
в состоянии помочь»
66
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
Успешные дети
— В этот раз мне дали Сережу, —
рассказывает, сидя на скамейке перед
сельским храмом, мама 17-летнего
юноши-аутиста, — а он еще малыш, ему
только четыре года. Это мне, конечно,
непривычно, но так хорошо вспомнить
время, когда мой мальчик тоже был ма-
леньким! С Сережей я провожу почти
весь день: мы вместе ходим на занятия,
на трапезу, гуляем, а вечером я возвра-
щаю его маме. У Сережи другая форма
аутизма, не как у моего сына, он более
подвижный, и я только и успеваю что за
ним бегать! Как будто снова стала моло-
дой мамой!
Население Давыдова на время
двух летних лагерных смен увеличива-
ется в два раза, а на время праздни-
ков, которые проходят в селе с особым
размахом, и того больше. В этом году в
первую смену приехали около ста че-
ловек. Половина из них — семьи с ин-
валидами. Другая половина — добро-
вольцы, которые приезжают помогать
в организации лагеря со своими деть-
ми. Таким образом, дети-инвалиды
(с аутизмом, синдромом Дауна, ДЦП)
живут в Давыдове вместе со здоровы-
ми сверстниками. Все вместе они по-
Общее дело Объектив
На деревню к батюшке
Текст и фото: Екатерина СТЕПАНОВА
Оказывается, поменяться
детьми-инвалидами на время
смены летнего лагеря — это
отдых для их родителей.
Такое открытие сделали
специалисты
реабилитационного центра
«Преображение»
в Ярославской области, где
шестой год подряд
собираются мамы и папы
с «особыми детьми». В селе
Давыдово побывала
Екатерина Степанова,
корреспондент «НС».
67
сещают занятия — фольклор, рисова-
ние, иппотерапию, канистерапию (ле-
чение общением с собаками), по мере
сил участвуют в послушаниях, напри-
мер складывают дрова в поленницы.
Для малышей устроен общий детский
садик.
— Мои дети здоровы, — говорит Ма-
рия Константинова, иппотерапевт, ин-
структор по лечебной верховой езде, —
но я хочу, чтобы они общались с детьми-
инвалидами. У меня есть специальное
образование, и я хорошо понимаю, что в
этом случае мои дети, не говоря о духов-
ной стороне вопроса, будут элементарно
успешнее тех, кто не умеет общаться с
инвалидами. Потому что адаптационные
возможности будут выше. Когда на них
налетит начальник, они не будут оби-
жаться, не будут переживать, они будут
реагировать на него, как на человека с
инвалидностью. Жаль, что не все педа-
гоги это понимают.
Социальный этноприход
Родители с детьми-инвалидами жи-
вут в Давыдове в строительных доми-
ках-бытовках — из них на окраине се-
ла построен целый городок. Ко всем
семнадцати домикам подведено элек-
тричество, а между ними сделаны
деревянные настилы и пандусы. Есть
даже санитарный вагон с душем и сти-
ральной машиной. Все это устроено си-
лами прихода давыдовского храма
Владимирской иконы Божией Матери
и его настоятеля иерея Владимира
Климзо.
— С того момента как в 2006 году в
нашем храме началось регулярное слу-
жение литургии, вокруг него удивитель-
ным образом стали выстраиваться со-
циальные инициативы, — рассказывает
отец Владимир. — Никто ничего специ-
ально не выдумывал. Но у нас появился
центр по реабилитации инвалидов, дет-
ский приют для мальчиков (где сейчас
живут семь человек), православный дет-
ский сад, своя начальная школа (сель-
ская давно закрыта), община трезвости.
1. Во время летних смен в лагере отдыхают и здоровые ребята, и дети с ограниченными воз-
можностями. Такой опыт общения ценен для всех
2. В 2006 году настоятель давыдовского храма иерей Владимир Климзо перееехал с семьей
сюда из Москвы. Вокруг храма Владимирской иконы Божией Матери появились приют, реаби-
литационный центр, детский садик и школа 3. Многие городские дети раньше никогда не плели венки и не пили парного молока
1
2
3
68
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
Детский сад, например, устроился так.
Когда мы семьей сюда переехали из
Москвы, местные дети от 3 до 15 лет иг-
рали только в две игры: в катулю — это
когда колесико на проволочке ката-
ют — и в алкашей — сидели в трусиках
в пыли и возились с пустыми бутылка-
ми, изображая пьяных. Потому что лишь
это они могли наблюдать вокруг себя.
Большинство из них алкоголики в чет-
вертом поколении. Мои дочери, увидев
это, стали забирать детей с дороги по ут-
рам, сажали их в доме на печку, чтобы
они увидели другую жизнь, — так по-
явился сельский детский сад. Потом он
стал развиваться.
Лагерь для детей-инвалидов тоже
образовался стихийно. Однажды в храм
позвонили из центра реабилитации де-
тей-инвалидов «Рафаил» и попросили
помочь организовать детям летний от-
дых. Отец Владимир пригласил всех
просто пожить в деревне, подышать
свежим воздухом, попить молочка —и
именно такой отдых оказался востребо-
ванным. Со временем лагерь оброс
разными кружками и занятиями, но ни-
какой специальной медицинской реа-
билитации по-прежнему нет — ее, как
говорят многие родители, особым де-
тям и дома хватает.
— Мои городские дети первый раз
увидели здесь живую корову, и это ни с
чем не сравнимо, — рассказывает ма-
ма двух девочек трех и пяти лет. — Они
обе уже давно умеют включать компью-
тер и летали на самолете, но еще ни ра-
зу не сплели себе венков из полевых
цветов, потому что в нашем асфальто-
вом городе цветы, растущие на клумбах,
рвать нельзя. Добровольцы вместе с прихожанами
храма не только наладили быт лагеря, но,
серьезно увлекаясь фольклором, приду-
мали проводить в Давыдове традицион-
ные русские народные гулянья. Уже не-
сколько лет при храме действуют центр
традиционной культуры и ансамбль на-
родной песни «Улейма» (по названию ме-
стной речки). На Троицу и другие большие
праздники в село приезжают гости из
Ярославля и Ростова. Все вместе водят
хороводы, играют в ручеек и поют задор-
ные частушки под гармошку. Перед празд-
ником участники сами шьют себе сарафа-
ны и сорочки, поэтому в Давыдове не
встретить двух одинаковых костюмов. Общее дело Объектив
1. Отдых в деревне, на свежем воздухе, оказался востребованным среди детей-инвалидов и
их родителей
2. В Давыдове ребята могут получать канистерапию — лечение общением с собаками Связаться с иереем Владимиром Климзо можно через сайт http://davydovo"
hram.ru/ Поддержать общину в Давыдове можно, перечислив средства на этот расчет"
ный счет:
ИНН 7614004296 / КПП 761401001,
ОГРН 1037602801741,
р/с № 40703810977110009226 в Переславском ОСБ 7443 г. Переславль"Залес"
ский, Северного банка Сбербанка России, г. Ярославль,
БИК 047888670,
к/с № 30101810500000000670
КАК ПОМОЧЬ
1
2
69
Отрезанный ломоть
Но самое главное, что присходит в
Давыдове, это общее богослужение.
Отец Владимир, прихожане и добро-
вольцы помогают мамам с детьми-инва-
лидами участвовать в церковных таин-
ствах. Для многих это впервые.
— Мой ребенок инвалид, аутист, —
рассказывает мама Володи 15 лет. —
Я не могу пойти с ним в храм в своем го-
роде, потому что Вовка гиперактивный, и
он кричит. Кроме того, он уже взрослый,
и мне физически трудно держать его ря-
дом, когда он не хочет. Я очень смуща-
юсь, что мы мешаем молиться другим.
Боюсь, что нас выгонят из храма, что уже
случалось. Мы с сыном живем в малень-
ком городе, все друг друга знают и будут
говорить, если что. А здесь я впервые по-
чувствовала себя членом церковной об-
щины, прихода, а не отрезанным ломтем. Каждое утро и каждый вечер прихо-
жане собираются в храме, чтобы читать
утренние и вечерние молитвы. Читают по
очереди все желающие. По праздникам и
воскресным дням служит отец Владимир.
А по понедельникам, средам и пятницам
братия общины трезвости поет акафист
перед иконой «Неупиваемая Чаша». Уб-
ранством храм не богат, службы ведутся в
приделе Преображения Господня, так как
основной придел Владимирской иконы
Божией Матери еще нужно восстанавли-
вать, а средств на это пока нет. — Был такой случай, — вспоминает
отец Владимир, — один молодой чело-
век чинил в гараже свою машину. Его
мать зашла туда, чтобы позвать сына к
телефону. И в этот момент домкрат сло-
мался. Машина упала бы на парня, ес-
ли бы мама не подхватила ее на руки.
Она держала на руках автомобиль, по-
ка сын не вылез из-под него. Эта ис-
тория хорошо иллюстрирует то, что в
экстремальных ситуациях человек спо-
собен на невероятные усилия. Так вот
представьте, мать ребенка-инвали-
да держит этот автомобиль на своих
руках постоянно. Будь у тебя хоть де-
сять детей, но они вырастут и станут по-
мощниками. А эти дети — не выраста-
ют. И самая страшная тема для этих
матерей — тема их смерти. Что будет
с их детьми? Только Бог может уте-
шить их, только с Богом можно нести
такой крест.
Поселок с удивительным названием
Рай был основан в конце XVII века, ког"
да помещики Вонлярлярские построи"
ли на берегу пруда роскошную дворян"
скую усадьбу. Один из представителей
этого знатного рода — писатель, худож"
ник и музыкант Василий Александрович
Вонлярлярский, «смоленский Дюма»,
был дружен с Михаилом Юрьевичем
Лермонтовым. Знаменитый классик го"
стил в Рае время от времени. Строитель"
ство храма Казанской иконы Божией
Матери было завершено в 1814 году.
Ибез преувеличения, Раю достался
храм, достойный Петербурга. По тем
временам он был одним из немногих
строений зрелого классицизма, облада"
ющим редкой гармоничной соразмер"
ностью форм, исполненных с большим
изяществом и строгой точностью —
двойной купол поражал смелостью ре"
шения и великолепием росписей.
Однако сегодня от былого ве"
личия усадьбы мало что осталось.
В конце 20"х годов прошлого века
церковь была закрыта (последний
священник Иосиф Ивановский муче"
нически погиб в Сибирской ссылке),
ее имущество, утварь и иконостас
были разбиты и разграблены. Во вре"
мя Великой Отечественной войны в
храме хранили боеприпасы, а потом
использовали как склад азотных удо"
брений. Дворянский дом разобрали
и перевезли в соседнюю деревню,
чтобы использовать как школу, но
там он вскоре развалился, видимо
повторно был плохо собран. Семей"
ное кладбище Вонлярлярских было
осквернено, надгробные памятники
разворованы на фундаменты, цер"
ковная ограда уничтожена. Парк за"
рос кустарником, от сада не осталось
и следа.
Возрождением райской духовной
жизни занимается священник Роман
Павлишов: «Мы пробовали начать
служить в Казанском храме, когда его
в нынешнем состоянии передали
Церкви, но прихожане падали в об"
морок, особенно в жару. Находиться
в здании больше десяти минут невоз"
можно, так как содержание ядохими"
катов в воздухе превышает норму в
26 раз. Тогда, собравшись с силами,
мы построили и оборудовали рядом
маленькую деревянную церковь (в
честь великомученика и целителя
Пантелеимона), чтобы начать бого"
служение, открыть библиотеку, вос"
кресную школу, чтобы приглашать на
службу местных и жителей соседних
поселков, где храмов совсем нет. Ле"
том на территории усадьбы мы уже
несколько лет устраиваем детские
православные лагеря. Собираем
школьников со всей округи. Прово"
дим для них занятия, вместе молимся
в деревянном храме, а вечером поем
песни под гитару. Приходская жизнь
налаживается, и мы не теряем надеж"
ды восстановить поруганный Казан"
ский храм — ведь в 2014 году ему
должно исполниться 200 лет. Нам
уже удалось перекрыть крышу, отре"
монтировать внутренние колонны.
Но все реставрационные работы упи"
раются в фантастическую дороговиз"
ну работ по нейтрализации испаре"
ния ядохимикатов, которыми пропи"
таны стены и пол храма. Рабочие мо"
гут работать внутри помещения по
особому графику, используя специ"
альные средства защиты. На все это у
райского прихода денег нет (в посел"
ке живет всего 150 человек), поэтому
я бы хотел призвать на это дело всех
неравнодушных — давайте возделы"
вать наш Рай вместе!»
МИЛОСЕРДИЕ.РУ
Ядохимикаты в Раю
Путь в Рай Смоленской области тернист и дорога разбита. Из Смоленска
в поселок ходят пазики с рыбаками, которые едут на райский пруд за
щукой. Конечно, здесь есть и потрясающей красоты церковь, но в нее
уже давно никто не ездит — в райском храме, освященном в честь
Казанской иконы Божией Матери, десятки лет находилось хранилище
органических удобрений, и теперь он насквозь пропитан
ядохимикатами.
Текст и фото: Екатерина СТЕПАНОВА
70
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
1. Маленькая церковь в честь великомучени-
ка и целителя Пантелеимона, в которой сей-
час проходят богослужения 2. Священник Роман Павлишов налаживает
приходскую работу в Рае и не теряет надеж-
ды восстановить Казанский храм к его двух-
сотлетию 1
2
Реставрация колокольни: леса —
250 000 рублей, изготовление лесов —
140 000 рублей, реставрационные ра"
боты — 820 000 рублей, крест, шпиль —
440 000 рублей.
Храм: снятие зараженного грун"
та — 90 000 рублей, новый песча"
ный грунт — 240 000 рублей, очистка
стен — 180 000 рублей. Ремонт кры"
ши — 230 000 рублей.
Это те работы, которые нужны
сейчас, на нынешнем реставрацион"
ном этапе.
Реквизиты: Смоленская обл., д. Рай, ул.
Октябрьская, д. 6. Тел. 36"01"34.
ИНН 6714019054,
Приход церкви в честь
Казанской иконы Божией
Матери, ООО КБ «Смоленский
банк» г. Смоленск, БИК 046614754,
к/с 30101810700000000754, р/с 40703810200000000144. Контакты:отец Роман
Павлишов, тел. 8 920 304"84"78.
71
1. Стены и пол храма пропитаны испарения-
ми химикатов, хранившихся здесь после Ве-
ликой Отечественной войны
2. Строительство храма Казанской иконы Бо-
жией Матери было завершено в 1814 году.
Эта постройка стала одним из редких тогда об-
разчиков зрелого классицизма. К сожалению,
сейчас храмом можно полюбоваться лишь
снаружи — содержание вредных веществ в
воздухе внутри него выше нормы в 26 раз
3. На реставрацию колокольни средств у при-
хода в маленьком поселке Рай, где живут все-
го 150 человек, нет. Деньги нужны на зарпла-
ту рабочим, строительные леса, крест и шпиль
1
2
3
Культура
Тайные общества
Александр Архангельский: «Советская
система была
системой
катакомб»
Год назад на телеканале «Культура»
прошел документальный сериал
Александра Архангельского «Отдел».
Восьмисерийное повествование о группе
интеллектуалов-шестидесятников,
работавших в Институте международного
рабочего движения, вызвало длительную
и весьма горячую дискуссию в СМИ
и блогах. Сейчас Александр Архангельский
завершает работу над новым проектом —
фильмом «Жара», посвященным
религиозному возрождению
в брежневском СССР. В преддверии
премьеры, намеченной на канале
«Культура» на осень, с автором «Жары»
встретился корреспондент «Нескучного
сада» Михаил Эдельштейн.
На фото:
1. Протоиерей Александр Мень на домашней беседе. Из архива Фон-
да имени протоиерея Александра Меня
2. Митрополит Сурожский Антоний с Екатериной и Евгением Утенковы-
ми. Из архива семьи Утенковых 3. Сандр Рига и Татьяна Горичева, 1970-е. Из личного архива Ирины
Языковой
4. Похороны убитого 9 сентября 1990 года протоиерея Александра Ме-
ня. Отец Александр был похоронен на кладбище Сретенской церкви в
Новой деревне (окраина подмосковного Пушкино). Фото РИА Новости
— Как появился замысел «Жа-
ры»? Что это — попытка закрепить
успех «Отдела» или же формат нового
фильма будет принципиально иным?
— Начнем с того, что «Отдел» для од-
них был успехом, для других провалом.
Я до сих пор встречаюсь с людьми, ко-
торые мне в ярости объясняют, как я
«обытовил» великих русских филосо-
фов. Та форма, которую мы использо-
вали в «Отделе» — жесткое повество-
вание с быстрым европеизированным
монтажом, — была применима именно
к тому материалу, ее повторять не нуж-
но. Если вы рассказываете про «мед-
ленных» философов — делайте фильм
быстрым. А другой сюжет диктует дру-
гую форму.
Теперь о замысле «Жары». Мне все-
гда хотелось рассказать о боковых ли-
ниях позднесоветской истории, кото-
рые на самом деле были ключевыми.
Советская система, с моей точки зре-
ния, была системой катакомб. У нее
было огромное количество ответвле-
ний, где происходила совершенно дру-
гая история, точнее, множество исто-
рий внутри одной истории. Это меня
очень интересует. Я в будущем не отка-
зался бы рассказать, например, о со-
ветских послевоенных педагогах. Если
кто и погубил советскую власть, то, ко-
нечно, не диссиденты и не номенклату-
ра, которая теперь сама себе приписы-
вает эту заслугу, а именно педагоги.
Они последовательно гуманизировали
жизнь вокруг себя, а советская дей-
ствительность оказалась с легальной
гуманизацией несовместима.
Но это о будущем, о том, что можно
было бы снять. Как всегда на телевиде-
нии, должно произойти совпадение тво-
его интереса и готовности телеканала
работать в этом направлении. Мы долго
разговаривали с Сергеем Шумаковым,
главным редактором «Культуры», обсуж-
дали, за какую ниточку потянуть, и в ка-
кой-то момент поняли, что можно снять
фильм про религиозное возрождение
1970-х годов, что здесь намечается не-
кий сюжет.
— А почему «Жара»? — Мы с редактором Ксенией Лучен-
ко оттолкнулись от абсолютно внешнего
факта — от жаркого лета 1972 года. Тог-
да впервые в советской истории приро-
да начала мстить за тот рациональный,
холодный способ обращения с ней, кото-
рый советская власть избрала с самого
начала и проводила до конца. Мстить за
холод — жарой. Загорелись торфяники,
пожар невозможно было потушить, Мос-
73
1
2
3
4
Культура
Тайные общества
74
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
ква и вся Центральная Россия, включая
Мещеру, погрузились в абсолютное ма-
рево. Это было чудовищное, апокалипти-
ческое по внешнему рисунку лето.
И совершенно случайным обра-
зом — хотя на самом деле отчасти зако-
номерным — для многих интеллигентов
этот год оказался поворотным в их внут-
реннем развитии. Например, этим жар-
ким летом выдающийся геолог Глеб
Александрович Каледа служил домаш-
нюю тайную литургию, потому что в на-
чале весны 1972-го митрополит Ярос-
лавский Иоанн (Вендланд) рукоположил
его в тайные священники. И в самую
жару его дети и жена завешивали ват-
ными одеялами окна квартиры на пер-
вом этаже, дверь в его кабинет обили
войлоком (это была внутренняя комна-
та, не имевшая общих стен с соседями,
ее наличие в квартире было одним из
условий рукоположения). И дальше на-
чинается странная история: геолог, и
не просто геолог, не просто хороший
ученый и начальник отдела в крупном
институте, но человек, который руково-
дил целым межинститутским направ-
лением, на работе продолжает быть
геологом, а по воскресеньям служит в
закупоренной квартире литургию. Вот
метафора, на которой, думаю, этот сю-
жет будет держаться в фильме: духота,
люди ищут глоток воздуха и находят его
там, где воздуха в физическом смысле
нет, а в духовном — несомненно.
— Зачем митрополит Иоанн руко-
положил отца Глеба? — Есть версия, что он сделал это,
предполагая, что советская власть ког-
да-нибудь может вообще запретить вся-
кую религию и нужен кто-то, кто остался
бы служить литургию на русской земле.
Но ведь понятно, что в таком случае ни-
какое тайное рукоположение не помо-
жет. Мне кажется, для владыки Иоанна
было важно, чтобы сочетался дотоле не-
сочетаемый опыт: реального ученого и
реального священника. Видимо, он ощу-
щал один из ключевых разрывов второй
половины XX века: полное расхождение
1. Юбилейные торжества в честь 50-
летия восстановления патриаршест-
ва в Русской Православной Церкви.
Митрополит Сурожский Антоний
(Блюм) с сопровождающими лица-
ми. Фото РИА Новости / Л.Носов
2. Пластинка «Лютневая музыка
XVI—XVII вв.», «Мелодия», 1970. Под
именами итальянских композито-
ров Франческо да Милано и Джулио
Каччини впервые опубликованы ду-
ховные произведения советского
лютниста Владимира Вавилова. Ра-
бочие материалы фильма «Жара»
1
2
75
научного знания и мистического опыта.
И поскольку у отца Глеба была склон-
ность к такому сочетанию (он еще в
1960-е годы создал рукопись, где анали-
зировал шестоднев с точки зрения гео-
логической теории), то именно он на эту
роль был выбран.
Мы подробно обо всем этом расска-
зываем, показываем, как кабинет пре-
вращался в алтарь. Дальше мы начина-
ем цепляться за другие истории. В том же
1972 году в сборнике «Древнерусское
искусство и художественная культура до-
монгольской Руси» вышла статья Сергея
Сергеевича Аверинцева «К уяснению
надписи над конхой центральной апси-
ды Софии Киевской», перевернувшая со-
знание многих людей и обозначившая
новое направление в развитии и науки,
и метафизики. При этом в то время Аве-
ринцев еще не был крещен. Он говорил,
что ни одного дня не был атеистом, но в
юности он был настоящим язычником,
который верил в античных богов, и заня-
тия Грецией были для него неким мисте-
риальным действом. В 1972-м он уже не
язычник, но еще не «формализованный»
православный.
Мы исследуем, как Аверинцев идет к
христианству, и рассказываем историю
4-го и 5-го томов «Философской энцик-
лопедии» — историю совершенно неве-
роятную. Ведь Аверинцев приходит в ре-
дакцию в 1964 году, это еще поздний
Хрущев! Но мы открываем энциклопе-
дию и находим там статью «Флорен-
ский», написанную Ренатой Гальцевой,
не говоря уж о статье Аверинцева «Хри-
стианство». Мы начинаем беседовать с
людьми, выяснять, как это вообще стало
возможным, где была цензура? И выяс-
няется, что власть была не такой тоталь-
ной, как она сама думала: частью она
была глупа, частью уже безжизненна.
И тут другой разворот метафоры жары:
остывшее, мертвое ядро советской жиз-
ни и пылающая протуберанцами пери-
ферия, выгорание пустоты.
И так постепенно нанизываются еще
и еще истории. Среди прочего это фанта-
стическая история с пластинкой Влади-
мира Вавилова, известного ленинград-
ского лютниста, которая была записана в
1970-м, но вышла в 1972-м. В 1973 году
Вавилов умер, а в конце 1972-го Анри
Волохонский написал стихотворение
«Над небом голубым...» на музыку с этой
пластинки. На пластинке автором ее был
назван итальянский композитор XVI века
Франческо да Милано. Только много
позднее выяснилось, что почти весь диск
состоит из сочинений самого Вавило-
ва — он писал религиозную музыку, но не
мог предъявить ее миру под своим име-
нем. Ну и дальше сюжет стал развиваться
сам собой: песню на стихи Волохонского
стал петь Алексей Хвостенко, она звучала
в одном из ленинградских спектаклей той
поры, а потом ее исполнил в фильме «Ас-
са» Борис Гребенщиков, причем с изме-
ненной первой строчкой:
«Под небом голубым...».
Меня когда-то навела
на поиск одна стран-
ность: на этой пластинке
есть «Ave Maria», с поме-
той «неизвестный автор».
Спустя три года именно эту версию ис-
полнила Ирина Богачева, и, видимо,
редакторы ее пластинки приписали
произведение Джулио Каччини. Но там
только два этих слова, Ave Maria, — а
ведь так не может быть. И внимательно
послушав пластинку, я понял, что «Кан-
цона» да Милано («Над небом голу-
бым...») рифмуется с мотивами произ-
ведений других композиторов с диска.
То есть это явно были вариации одного
сочинителя на собственную тему. После
этого я начал искать материал и обна-
ружил замечательную статью израиль-
ского автора Зэева Гейзеля, где вся эта
история подробно расследуется.
Отсюда мы идем к Гребенщикову, к
кругу «Сайгона». В «Сайгоне» мы обнару-
живаем тех, кто от йоги постепенно пе-
реходит к христианству, — это Татьяна
Горичева и Виктор Кривулин. Потом вы-
ясняется, что такого рода кружков было
несколько, например экуменический
кружок Сандра Риги в Москве...
Конечно, мы не обходим таких изве-
стных людей, как отец Александр Мень.
И завершается все рассказом о влады-
ке Антонии (Блуме). Мы взяли интервью
у протоиерея Николая Ведерникова, ко-
гда-то организовывавшего встречи мит-
рополита с московской православной
интеллигентной молодежью.
Понятно, что в четыре серии по 39 ми-
нут мы весь материал не вместим. Но мне
важно показать это следующее за шести-
десятниками поколение, которое не бо-
ролось за социальное переустройство
мира, а просто вышло в параллельную
жизнь. Конечно, здесь есть некоторое са-
моограничение, потому что мы знаем, что
был и другой опыт, другой выбор верую-
щих: достаточно назвать Владимира Оси-
пова, Игоря Огурцова, Леонида Бороди-
на, отца Глеба Якунина (я сознательно
перечисляю противоположные имена).
Но мы все-таки рассказываем не о дисси-
дентах, а о тех, кто не хотели быть дис-
сидентами.
— Почему религиозные диссиден-
ты исключены из фильма?
— Аверинцев как-то сказал: «Мы бы-
ли первым поколением, которому не о
чем было спорить с действующей влас-
тью, — мы с ней говорили на разных
языках». Наш фильм — об этом. Другое
дело, что некоторых из наших героев в
конце концов в диссидентство загнали:
Сандр Рига оказался сначала в заклю-
чении, потом в психушке, Горичеву вме-
сте с Юлией Вознесенской выслали из
СССР и т. д. Даже отца Александра Меня,
который сделал, казалось бы, очень чет-
кий выбор (он ведь был инициатором
письма Эшлимана-Якунина, но отказал-
ся его подписать, сочтя, что служение
важнее борьбы), в начале 1980-х нача-
ли выпихивать в диссидентскую нишу.
Этого мы касаемся. Но ядро нашего ин-
тереса в другом: как люди проживали
свою жизнь в условиях, которые не были
к этому приспособлены.
Очень не хотелось политизировать
фильм. Поэтому при глубоком уваже-
нии к отцу Дмитрию Дудко его история
проходит фоном. Он важен, но если бы
мы сделали его главным героем, то
превратили бы нашу историю в полити-
ческую. Хотя мы говорим и про то, ка-
кую роль он сыграл, и про его отрече-
ние, никак это не оценивая: мы не
судьи, мы рассказчики. Мы рассказы-
ваем о людях, которые искали себя и
находили себя в Боге.
— «Отдел» был принципиально
исчерпаем по фактуре: один отдел
одного института.Ваша новая тема
неисчерпаема: я могу сейчас пред-
ложить на ваш набор ключевых
имен совершенно другой, не менее
значимый, и это будет другая исто-
Люди ищут глоток воздуха и находят
его там, где воздуха в физическом
смысле нет
Культура
Тайные общества
76
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
рия. Вас не смущает множество не-
избежных претензий: а где тот, а где
этот, а вот был еще такой факт?
— Ответ простой: кто-то должен
быть первым и рассказать о том, о чем
он может рассказать. А дальше — в дру-
гой форме, о других людях, о другом
опыте — делайте. Меня смущает немно-
го другое: я взял тридцать интервью, из
них в фильм войдет всего понемножку,
а остальное не будет использовано. Ни-
чего хорошего в такой ситуации нет, но
нужно брать на себя ответственность и
выбирать. Перед тобой стена. Снести ее
ты не можешь, максимум, что ты мо-
жешь сделать, это пробурить в ней уз-
кий лаз. Сквозь него будет очень не-
удобно ползти. Но надо решать: буришь
ты или нет.
— Вы ничего не сказали про отца
Всеволода Шпиллера, который ока-
зал во многом решающее влияние на
большой круг современного москов-
ского духовенства. — Мы его, естественно, упоминаем,
и не раз, но отдельно его историю не
рассказываем. Во-первых, как уже го-
ворилось, про все я рассказать не могу.
Во-вторых, должен складываться сюжет.
История отца Всеволода Шпиллера у ме-
ня в большой сюжет не разрастается, из
чего отнюдь не следует, что он менее
значим, чем те, о ком я рассказываю.
Существуют естественные ограниче-
ния любого сюжета. Если ты не пишешь
«Войну и мир», а пишешь роман, который
должен уместиться в один том, про всех
героев не расскаешь. Приходится остав-
лять только тех, сквозь кого проступят
смыслы. На периферии оказываются не
худшие, а менее «сюжетные».
И это касается далеко не только отца
Всеволода. А «салон» Ведерниковых?
Людмила Улицкая у нас про это упомина-
ет, но подробно о нем рассказывать я,
увы, не могу. Хотя история Анатолия Ва-
сильевича Ведерникова, отца священ-
ника, совершенно фантастическая, ко-
нечно: человек, который никогда не
собирался быть в Церкви и оказался од-
ним из ключевых организаторов цер-
ковной и околоцерковной жизни...
Но даже если бы у меня было не че-
тыре серии, а восемь, я скорее укрупнил
бы рассказ о главных героях, чем стал
бы вводить все новых и новых персона-
жей. Это, может, и несправедливо, но
это точно позволит мне выстроить сю-
жет, который посмотрят. Причем посмот-
рят как знающие, так и незнающие.
И больно говорить, но мне эти незнаю-
щие, особенно из нового поколения, важ-
нее, чем свои. Телевидение ведь вообще
нужно не для того, чтобы рассказать сво-
им о своих. Оно нужно, чтобы рассказать
о своих чужим, достучаться до них.
— Но ведь можно «обложить» глав-
ных героев второстепенными персо-
нажами. Не обязательно подробно
прописывать фон, иногда достаточно
просто упомянуть того или иного че-
ловека, тот или иной факт.
— На телевидении просто упоминать
не имеет никакого смысла. Про что упо-
мянуто, но не рассказано — того нет.
Слово, произнесенное за кадром, не ве-
сит ничего.
— Но оно «утолщает», углубляет ис-
торию, уплотняет фактуру, нет?
— Нет-нет, у телевидения другие за-
коны. Если я когда-нибудь соберусь на-
писать книжку или цикл книжек по этим
проектам — там будет сделано все ина-
че. Книжка действительно любит густо-
ту упоминаний. А на телевидении упоми-
наемые имена исчезают в никуда, как
искры от костра. В этом
основной недостаток те-
левидения. Его преиму-
щество в том, что оно
может напомнить о забы-
том. Книжка этого не мо-
жет сегодня сделать.
— Вы уже упоминали основную
претензию к «Отделу»: герои «обытов-
лены», про их идеи почтиничего не го-
ворится. На этот раз вы уделяете
идейной стороне больше внимания?
— Для того чтобы рассказать об
идеях философов, надо сначала заин-
тересовать зрителя их личностями. Те-
левидение — это искусство высокой
банализации. Да, франко-немецкий ка-
нал Arte может говорить об идеях фран-
цузских философов, но там эти идеи —
пусть в ослабленном, разжиженном ви-
де — доведены предварительно до ка-
кой-то части аудитории. Когда никто не
знает, кто такой Мамардашвили, вы не
можете позволить себе роскошь рас-
сказывать о его идеях.
Но и мне это было не очень интерес-
но. На самом деле я ведь рассказывал не
про быт, а про метафизику. Для меня их
путь, их движение от точки философско-
го небытия, когда никакой философии не
было, к точке философского самоосу-
ществления гораздо важнее, чем кон-
кретные научные итоги этого пути.
Телевидение не может дать глубину.
Оно может сказать: «Вот здесь глубина,
если хочешь, посмотри». Тот из зрителей
«Отдела», кто заинтересовался этими
людьми, может взять теперь книжки, ау-
диозаписи и почитать-послушать.
Что до героев нового фильма, то для
них же важны не идеи, а вера, которая
меняет их жизнь. Среди тех, про кого я
рассказываю, не было ни одного бого-
слова. Даже отец Александр был про-
светителем, а не богословом. И это мою
задачу упрощает. Конечно, мы включа-
ем фрагменты проповедей — более
поздних, но на те же темы — митрополи-
та Антония, может быть, какие-то запи-
си Аверинцева, хотя там сложности с
авторскими правами. Но, в отличие от
философов, для людей веры их образ
жизни и есть исповедание веры. Поэто-
му рассказ про их жизнь — это по сути и
есть рассказ про их идеи. Ради какой-то
абстрактной идеи, наверное, в сумас-
шедший дом не пойдешь, сдашься. Мож-
но пойти туда ради того внутреннего ог-
ня, который в тебе горит и который ты
не хочешь погасить. Как любил повто-
рять митрополит Антоний Сурожский,
если человек не увидел отблеска веч-
ной жизни на чьем-то лице, то он никог-
да в Бога не поверит. И мы хотим пока-
зать тех людей — разного уровня,
разного опыта, от хиппи до монахов, —
у которых этот отблеск в глазах есть.
— Фильм про хороших людей?
— В общем, да. У нас будет только
один отрицательный персонаж — про-
фессор ЛДА Александр Осипов, отрек-
шийся от веры и с конца 1950-х высту-
павший с антирелигиозными лекциями.
— Нет ли у вас смещения в сторо-
ну, условно говоря, «либеральную»?
Не остается ли за кадром «традицио-
налистская» линия?
— Некоторое смещение, возможно,
есть. Хотя мы говорим и про круг, кото-
рый ездил к архимандриту Алипию (Воро-
нову) в Псково-Печерскую лавру, упоми-
Что до героев нового фильма, то для
них важны не идеи, а вера, которая
меняет их жизнь
77
наем консервативный самиздатовский
журнал «Вече», настоятеля храма Святи-
теля Николая в Хамовниках протоиерея
Димитрия Акинфиева. Но главное не в
этом. Не мыслили наши герои себя ни ли-
бералами, ни антилибералами. И отец
Александр Мень, в отличие от многих лю-
дей из его окружения, в этих категориях
не самоопределялся, он ощущал себя
священником, а не демократом. И все
претензии к нему более поздние. Един-
ственный «антименевский» документ то-
го времени —осуждающее его взгляды
открытое письмо, приписываемое ле-
нинградскому митрополиту Антонию
(Мельникову). Но если вы его почитаете,
то станет очевидным, что не мог такое
написать самый консервативный мит-
рополит. Это была обычная провокация,
текст этот писал профессиональный че-
кист, причем очень низкого пошиба. Так
что все эти разговоры про консерватив-
ное-либеральное — это уже ситуация
второй половины 1980-х и далее, кото-
рая опрокидывается в нашу недавнюю
историю. А отец Александр Мень — это
никакое не либеральное крыло, это путь.
Точно так же и отец Глеб Каледа — это не
консервативное крыло. Даже если в пе-
рестройку он сказал какие-то вещи чуть
более консервативные, чем говорил в
те годы отец Александр.
Да, можно было показать зарождаю-
щееся почвенное православие и рядом
мистическое, почти оккультное право-
славие — круг Мамлеева. Можно было
расширить рассказ про поездки в Пече-
ры, поговорить об этом, скажем, с Нико-
лаем Бурляевым. Но тут была опасность,
что это все получится довеском, механи-
чески пристегнутым к магистральному
сюжету — а вот еще случай был. А если
вписывать в сюжет, то как? Через проти-
вопоставление? Но противостояния не
было, это все более поздние распри.
Возможно, сегодня наш сюжет будет
считываться как либеральный. Но в круг
позднего Сандра Риги входил, допустим,
отец Всеволод Чаплин, и в недавно вы-
шедшем к 70-летнему юбилею Сандра
сборнике воспоминаний отец Всеволод
пишет о нем нежнейшие слова. Ирина
Языкова из того же круга, искусствовед,
работала в Обществе охраны памятни-
ков, которое было почвенным, из кото-
рого выросла «Память». Но она не ушла в
«Память» — и не потому, что она либе-
рал, а потому, что ее путь не был идеоло-
гизированным.
— А нашумевшая в свое время ис-
тория Феликса Карелина, который
убедил людей, что приблизился ко-
нец света, и они уехали в Новый Афон
встречать последние времена?
— У нас об этом рассказывает ху-
дожник Александр Юликов, который ко-
гда-то (в 1962-м, кажется, году) первым
приехал к Меню, еще в Алабино, и Мень
им двоим — Юликову и Евгению Бара-
банову — читал лекции. Именно Юликов
Карелина ввел в этот круг, а потом разо-
блачил, узнав о том, что в лагере Каре-
лин был провокатором. И он смешно
рассказывает про эту историю с Новым
Афоном — ну, поехали люди, отдохнули,
осенью вернулись. Да, было завихре-
ние — но это же не Виссарион с его сек-
той. Еще одно доказательство того, что
нынешние представления на тогдашние
реалии не проецируются. — Семидесятые годы были вре-
менем возрождения и появления
самых разных форм духовности. Вы
сознательно ограничились право-
славным кругом?
— Нет, мы как раз хотели найти лю-
дей, которые рассказали бы нам про эти
разные формы. Но большинство из тех, с
кем мы разговаривали, из всякого буд-
дизма, индуизма и прочей восточности
перешли в Православие. А иудеи, ска-
жем, практически все уехали в Израиль.
Правда, нам удалось поймать Михаила
Гринберга, когда он презентовал свою
книгу о епископе Андрее (Ухтомском).
И он рассказывает у нас замечательные
истории, как он помогал крестить своих
друзей-православных, а старообрядче-
ский священник, наоборот, помогал ему
раздавать евреям в провинции Тору.
И вот опять к вопросу о разнице реа-
лий. И рассказ Михаила Гринберга, и
рассказ про Сандра Ригу показывают,
что экуменизм тогда и экуменизм сей-
час — это омонимы. Сегодня это опреде-
ленная идеология, к которой можно от-
носиться как угодно. А тогда экуменизм
был способом выживания. Это был не
экуменизм договора, а экуменизм необ-
ходимости. И тут я вспоминаю митропо-
лита Филарета (Дроздова), который ска-
зал: «Когда-нибудь наступят времена, и
они уже близко, когда мы вынуждены бу-
дем забыть о своих разделениях».
1. Комната в квартире на Зеленоградской улице, которая с 1972-го по 1994 год была домашним храмом протоиерея Глеба Каледы. Ра-
бочие материалы фильма «Жара»
2. Настоятель храма Св. Ильи Пророка в Обыденском переулке протоиерей Владимир Смирнов. Карандашный рисунок 1970-х годов из
архива семьи Котрелевых
1
2
Храмы и фрески
В 1700-1710-е годы более десятка храмов в
разных городах России были украшены роспися-
ми. Каждая из них открывала перед молящими-
ся огромный мир христианской истории, пред-
ставляла подробные картины притч и житийных
событий. Все эти памятники были яркими отбле-
сками расцвета поздней храмовой живописи,
пришедшегося на вторую половину XVII века. Но
если фресковые ансамбли церкви Троицы в Ни-
китниках в Москве (1650-е), церкви Ильи Про-
рока в Ярославле (1680) и собора Ипатьевского
монастыря в Костроме (1684) стали известны
как шедевры мирового уровня, то росписи нача-
ла XVIII века оказались забытыми и практически
не исследованными даже специалистами.
Чаще всего они выполнялись в храмах, по-
строенных в конце предыдущего столетия. Так,
Знаменский собор в Новгороде, возведенный в
1682-1688 годах, был расписан костромскими
изографами в 1702 году. В ярославской церкви
Святителя Николая в Меленках 1672 года рабо-
ты по украшению интерьера фресками начались
только в 1705 году. Собор московского Сретен-
ского монастыря стоял нерасписанным почти
тридцать лет с момента возведения. С вышед-
шим в 1714 году царским указом о запрете ка-
менного строительства во всех городах, кроме
Санкт-Петербурга, для художников-монумента-
листов наступили тяжелые времена. Некоторые
из них уезжали на заработки в новую столицу,
другие писали в основном иконы. Новые храмы
не возводились, крупные заказы были единич-
ны, и 1720-е годы стали временем угасания ис-
кусства стенописи. Два Федора
Принцип работы изографов в начале XVIII ве-
ка был традиционен. К росписи храма приступала
большая артель, во главе которой стоял самый
опытный художник-знаменщик, размечавший
(«знаменивший») основные композиции. Выдаю-
щимися знаменщиками петровской эпохи были
два ярославских мастера — Федор Игнатьев и
Федор Федоров. Оба они были художниками,
сформировавшимися в XVII веке, имели блестя-
щую выучку, уверенно владели рисунком и живо-
писными приемами. Из летописных надписей,
располагавшихся на стенах церквей, достоверно
известно, что под руководством Федорова были
Стенопись тяжелых времен
Культура России начала первой четверти
XVIII века прочно ассоциируется с
преобразованиями Петра Великого и светским
характером всего изобразительного искусства.
Под началом государя-реформатора активно
развивались гражданская архитектура,
скульптура, живопись на аллегорические
сюжеты, а в возводимом Петербурге работали
приглашенные иностранные архитекторы
и художники. Мало кто знает, что от этой эпохи
до наших дней сохранились не только дворцы
с барочным декором, гравюры и полотна,
созданные с оглядкой на западное искусство,
но и великолепные храмовые росписи. В них
продолжали жить многовековые традиции
древнерусской монументальной живописи. Текст: Светлана ЛИПАТОВА
Культура Фрески
78
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
На илл.: Рождество Христово. Роспись свода церкви Николы в Меленках.
1705-1707. Ярославль
Знаменский собор
в Новгороде, возведенный
в 1682-1688 годах, был
расписан костромскими
изографами в 1702 году.
Сильно пострадавший во
время Великой Отечественной
войны, собор многие годы
является музеем,
сохраняющим фрески.
К сожалению, они дошли
до наших дней не полностью.
выполнены росписи в Николо-Меленской церкви
в Ярославле. На ее сводах, стенах, арках и стол-
пах написаны более четырехсот сюжетов, отлича-
ющихся необычайно захватывающим повество-
вательным языком. Под началом Игнатьева в
1711 году создавались фрески церкви Рождест-
ва Богородицы в Больших Солях (ныне поселок
Некрасовское Ярославской области), воспеваю-
щие Пресвятую Деву в композициях акафиста и
сценах из ее земного жития. Игнатьев и Федоров
в 1715 году вместе работали над созданием ан-
самбля Федоровской церкви в Ярославле (ныне
кафедральный собор города). В многочисленных
циклах этой росписи, исполненной с неподдель-
ным артистизмом, перед зрителями разворачи-
ваются сцены морских и сухопутных сражений, а
на фоне сложных архитектурных и пейзажных ку-
лис идут многолюдные крестные ходы. Смерть Федора Игнатьева в 1720 году совпа-
дает с началом отмеченного нами упадка мону-
ментальной живописи. Однако Федор Федоров,
будучи уже семидесятилетним стариком, в по-
следний раз руководит росписью ярославской
церкви Михаила Архангела в 1731 году, переда-
вая свои бесценные знания новому поколению
художников.
С пестротой без простоты
Хотя в стенописях двух первых десятилетий
XVIII века нет той полноты бытия, жизнерадостно-
сти и грациозности, что содержалась в образцах
предыдущего века, они обладают своим неповто-
римым очарованием. В них сохраняется стрем-
ление представить зрителю как можно больше
реалистичных подробностей, сближая, таким об-
разом, мир земной и мир небесный. Художники
создавали ощущение открытости и доступности
святых, живущих во фресках в том ритме и в той
обстановке, которые близки и понятны активно-
му деятельному человеку Нового времени. В этих
чертах росписи Никольской и Федоровской цер-
квей схожи с их предшественницей — чрезвы-
чайно насыщенной сюжетами и деталями стено-
писью церкви Иоанна Предтечи в Толчкове
(Ярославль, 1694).
Всматриваясь в поздние фрески, поражаешь-
ся остроте чувства, с которым в них переживают-
ся библейская история и особенно последние дни
земной жизни Спасителя. Состав росписей, ико-
нография, подбор редких сюжетов и святых сви-
детельствуют об энциклопедических познаниях
их создателей. Источниками служили разнооб-
разные сборники проповедей и поучений. К при-
меру, в роспись церкви Благовещения на Волж-
ском берегу в Ярославле (1709) включены чудеса
Пресвятой Богородицы, описанные в книге «Небо
Новое» архимандрита Иоаникия Галятовского. Со-
Собор московского
Сретенского
монастыря
(1679) стоял
нерасписанным
почти тридцать лет с
момента возведения.
Росписи собора
производят
впечатление прежде
всего своим крупным
масштабом.
На илл.: Страшный суд. Деталь. Роспись западной стены Знаменского со-
бора в Новгороде Великом. 1702
На илл.: юный пастух. Деталь
композиции «Рождество Хри-
стово». Роспись собора Сре-
тенского монастыря в Моск-
ве. 1707
79
Фото РИА Новости
Фото ИТАР-ТАСС
Выдающимися знаменщиками петровской эпохи были два
ярославских мастера — Федор Игнатьев и Федор Федоров.
В 1715 году они вместе работали над созданием ансамбля
Федоровской церкви в Ярославле (ныне кафедральный со-
бор города). В многочисленных циклах этой росписи перед
зрителями разворачиваются сцены морских и сухопутных
сражений, а на фоне сложных архитектурных и пейзажных
кулис идут многолюдные крестные ходы.
Культура Фрески
80
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
временные художникам умонастроения также на-
ходили отражение во фресках. В связи с церков-
ными реформами и обостренностью вопросов ве-
ры с конца XVII века становятся популярными
повествовательные циклы с изображениями свя-
тых апостолов, которых подвергают мучениям и
казням за проповедь христианства. Они широко
представлены в росписях Никольской церкви в
Меленках, Федоровском соборе, церкви Иоанна
Предтечи в Вологде (1717). В росписи собора
Сретенского монастыря (1707), которой присущи
сдержанность и лаконизм, эта тема не получает
драматической трактовки, однако крупные рос-
товые фигуры апостолов с символами их мучений
занимают подпружные арки сводов. В алтаре это-
го собора располагаются иконные портреты (пар-
суны) иерархов Русской Православной Церкви,
включая последнего патриарха Адриана. Безус-
ловно, эти изображения явились реакцией на из-
менения в атмосфере церковной жизни начала
XVIII века. Хотя до учреждения Синода оставалось
еще несколько лет, беспокоивший всех факт, что
за прошедшие годы после смерти Адриана так и
не был выбран новый предстоятель, отразился в
росписи.
Сохраняя или теряя
Каждый памятник монументальной живопи-
си — уникальная иконографическая, композици-
онная и колористическая система. Несмотря на
принадлежность росписей к одной эпохе и даже
одним мастерам, они удивительно прекрасны в
своем многообразии. Так, фрески церкви Иоанна
Предтечи в Вологде измельчены и имеют несколь-
ко дробный характер, тогда как росписи собора
Сретенского монастыря производят впечатление
прежде всего своим крупным масштабом. Забвение, которому были преданы храмы, а с
ними и поздние русские стенописи на протяже-
нии почти всего XX века, приводило к значитель-
ному ухудшению их сохранности. Благодаря само-
отверженному труду реставраторов спасены
многочисленные росписи в Ярославле. Знамен-
ский собор в Новгороде, сильно пострадавший во
время Великой Отечественной войны, многие го-
ды является музеем, сохраняющим фрески. К со-
жалению, они дошли до наших дней не полностью.
В 2005 году раскрыты из-под многолетней копо-
ти и грязи фрески Сретенского монастыря. Роспи-
си церкви Иоанна Предтечи в Вологде, находящи-
еся в холодном, даже летом не прогревающемся
храме, еще только ждут реставрации. Хочется на-
деяться, что все эти памятники со временем зай-
мут достойное место в истории искусства петров-
ского времени и откроют прекрасный мир
русского человека, жившего в непростую эпоху
рубежа XVII и XVIII столетий.
На илл.: роспись Федоровского собора в Ярославле. Фото 1911 года, вы-
полненное С. М. Прокудиным-Горским
На илл.: роспись
церкви Иоанна
Предтечи в Рощенье.
1717. Вологда
С конца XVII века
становятся чрез-
вычайно попу-
лярными повест-
вовательные цик-
лы с изображе-
ниями святых
апостолов, кото-
рых подвергают
мучениям и каз-
ням за проповедь
христианства.
Они широко пред-
ставлены в рос-
писях церкви Ио-
анна Предтечи в
Вологде (1710).
81
Среди книг, прочитанных мной за
последнее время, я хотел бы выделить
в первую очередь замечательный труд
швейцарского исследователя Рудоль-
фа Брендле «Иоанн Златоуст: пропо-
ведник, епископ, мученик» (Москва,
ББИ св. ап. Андрея, 2006). Эта неболь-
шая по объему книга была переведена
на русский язык еще в 2006 году, но
только сейчас, через пять лет, до нее,
что называется, у меня дошли руки. Книга читается с огромным, захва-
тывающим интересом, притом что сами
ее сюжеты хорошо известны не только
специалистам, но и всем, кто хоть раз в
жизни проявил интерес к личности вели-
кого святителя Православной Церкви.
Кроме того, это не просто житие, книга
претендует на статус если не научной мо-
нографии, то чего-то более серьезного,
чем просто сборник поучительных исто-
рий из времен церковной истории кон-
ца IV — начала V века. Возможно, на-
иболее подходящей по жанру является
для подобных трудов серия «Жизнь за-
мечательных людей». Чем интересен труд Рудольфа Брен-
дле? Во-первых, как я уже отметил,
книга написана очень увлекательно,
она содержит яркие зарисовки — до-
статочно заглянуть в главы, посвя-
щенные Антиохии, Константинополю,
школе знаменитого ритора Ливания,
описанию некоторых особенностей
жизни византийских императоров, по-
стыдным подробностям печально зна-
менитого «Собора под дубом»... Если
читатели «Нескучного сада» когда-ни-
будь открывали замечательные книги
Фредерика Фаррара, известного уче-
ного и духовника английской короле-
вы, посвященные апостолу Павлу, они
могут получить вполне адекватное
представление о характере сочинения
Р. Брендле. При этом труд последнего
совершенно не требует каких-либо
специальных знаний и даже предвари-
тельного знакомства с жизненной кан-
вой святителя Иоанна Златоуста, книгу
можно читать совершенно неподготов-
ленному читателю.
Во-вторых, Брендле, как исследова-
тель, ответственно относящийся к ре-
зультатам своей работы, старается
тщательно проанализировать ключе-
вые моменты жизни святителя Иоанна,
показать, как в результате банальной
человеческой подлости, зависти, пре-
дательства, стремления к успешной ка-
рьере и славе люди, которые были по-
ставлены Богом на то, чтобы управлять
церковным и государственным кораб-
лем, начинают плести вокруг святителя
сложную сеть, ожидая от него решаю-
щей ошибки. Конечно, крайне при-
скорбно, что фактически во главе заго-
вора против Златоуста стояла группа
епископов, в первую очередь алексан-
дрийский папа Феофил. Мне кажется, автору книги удалось
очень ярко и убедительно показать мо-
тивацию этих людей, которые просто по-
завидовали славе святителя, его авто-
ритету в народе, любви, которую к нему
питали жители Антиохии и Константино-
поля. Книга Р. Брендле еще раз убеди-
тельно демонстрирует одну простую ис-
тину, которую всем нам, в первую
очередь священнослужителям, было бы
правильно почаще себе напоминать: в
церковной жизни истинный авторитет
не может быть заработан нечестным пу-
тем, получен в результате интриг, наси-
лия, обмана или манипуляции сознани-
ем, ибо церковный авторитет — плод
жизненного подвига и народной любви.
Именно такой любовью и пользовался
святитель Иоанн, и мне кажется, что
швейцарскому исследователю удалось
очень хорошо показать и истоки этой
любви, и причины столь глубокого почи-
тания святителя Иоанна в Православ-
ной Церкви. Теперь несколько слов еще о двух ав-
торах, конечно хорошо известных читате-
лям «Нескучного сада». Это Ф. М. Досто-
евский и А. П. Чехов. Я не буду говорить
банальных и очевидных вещей, но хотел
бы обратить внимание на одно обстоя-
тельство, представляющее большой ин-
терес именно для меня. Дело в том, что
русская литература, как губка, впитала в
себя те секулярные тенденции, которые
нашли отражение в целом в русской
культуре ХIХ века. В то же время очень
часто в современных исследовательских
работах можно прочитать, что русская
классическая литература — христиан-
ская по своим корням. Это утверждение
требует серьезного уточнения. Я бы ска-
зал, что скорее в произведениях русских
писателей происходит борьба двух тен-
денций — христианские мотивы тесно
переплетаются с мотивами другого рода.
И бывает очень интересно пытаться по-
нять, как именно переплетаются. Сначала я хотел бы остановиться на
раннем и не очень известном произве-
дении Ф. М. Достоевского «Село Степан-
чиково и его обитатели». Произведение
Культура
Необязательное чтение
«Мы плохо
понимаем Чехова»
Что читают православные священники в свободное время?
Мы продолжаем публиковать рассказы-рецензии
священников о книгах. В этот раз о прочитанном говорит
священник Георгий ОРЕХАНОВ, клирик храма Святителя
Николая в Кузнецкой слободе, кандидат исторических наук,
кандидат богословия (ПСТГУ), автор книги «Жестокий суд
России: В. Г.Чертков в жизни Л. Н. Толстого».
Культура
Необязательное чтение
82
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
очень примечательное, это своеобраз-
ный опыт, который был весьма критично
оценен современниками, но из которо-
го впоследствии родились грандиозные
фигуры, в частности Федор Павлович
Карамазов. Главный герой повести Достоевско-
го — приживальщик Фома Фомич Опис-
кин, ничтожный человек, своеобразная
пародия на Хлестакова, но именно этот
персонаж, который всю жизнь был про-
сто приживальщиком «из хлеба» и пре-
смыкался перед своими хозяевами,
вдруг вознесся на невероятную высоту и
стал изощренным мучителем целого се-
мейства. Этот фарисей с «псалмом на ус-
тах», тщеславный завистник, человек
без всякого таланта и образования, по-
степенно и планомерно овладевает ду-
шой сумасшедшей хозяйки-генеральши,
а через нее — душами всех обитателей
Степанчикова. Я ни в коей мере не являюсь специ-
алистом в области русской литературы,
но думаю, что Ф. М. Достоевский, со-
здавая историю Опискина, совершает
настоящее открытие именно в духов-
ной сфере, указывая на парадоксаль-
ную сторону фарисейства: начиная
простым обманом, паразитируя на до-
верчивости и невежестве, в том числе
и религиозном, спекулируя на страс-
тях, опискины в конечном итоге де-
монстрируют способность занимать в
любых человеческих сообществах ли-
дирующие позиции. История ХХ века
показывает, к каким поистине трагиче-
ским последствиям это приводит: ба-
нальные семейные тираны, религиоз-
ные лидеры-обманщики, наконец, по-
литические диктаторы, творцы
тоталитарного ада, потопившие в кро-
ви целые народы.
Теперь о рассказах А. П. Чехова, ко-
торые я читал всю сознательную жизнь,
но вот только сейчас впервые обратил
внимание на одно обстоятельство. В по-
следнее время появляется много книг,
которые условно можно объединить об-
щей темой «православный Чехов». Авторы подобных работ, манипули-
руя теми или иными произведениями
писателя, как правило короткими
рассказами, пытаются, с моей точки
зрения, совершенно неубедительно
отыскать в творчестве А. П. Чехова
«православные мотивы». Мне кажется,
для такого сложного дела недостаточ-
но сослаться на любовь героев писате-
ля к православному богослужению,
акафистам и т. д. Кроме того, сам Че-
хов, как правило, в личной переписке
и записных книжках однозначно опре-
делял свое религиозное кредо и под-
черкивал, что, с его точки зрения, со-
временный образованный человек не
может быть верующим. Однако среди
высказываний такого рода совершен-
но особое место занимает одно — из
записной книжки начала 1890-х годов,
где Чехов формулирует свою мысль
следующим образом: «Между “есть
Бог” и “нет Бога” лежит целое громад-
ное поле, которое проходит с большим
трудом истинный мудрец». И весь во-
прос заключается в том, как проходил
это поле сам Чехов.
И вот на что я впервые при чтении
А. П. Чехова обратил внимание. Прак-
тически в каждом его значительном
произведении, будь то рассказы и по-
вести «Огни», «Скучная история», «Пала-
та № 6», «Черный монах», «Три года»,
«Дуэль» и другие, присутствует тема веч-
ной жизни! Причем не в абстрактно-гу-
манистической, а именно в религиоз-
ной, христианской постановке: героев
Чехова волнует судьба человеческой ду-
ши после смерти, проблема итога и
смысла человеческой жизни. Точнее, в
творчестве писателя происходит борьба
двух пониманий — религиозного и гума-
нистического: Чехов, как и Л. Н. Толстой,
постоянно стремился найти человечес-
кой жизни, истории, делам, творчеству,
науке, любви какое-то оправдание. И вот что важно: в отличие от Л. Н. Тол-
стого, который в конечном итоге «религи-
озно» проклинает и историю, и культуру,
А. П. Чехов не находит в себе сил совер-
шить такой шаг. К великому сожалению,
эта интереснейшая творческая и религи-
озная «биография» писателя по-прежне-
му остается за рамками школьного курса
литературы: мы знаем Чехова-сатирика
и Чехова-обличителя (достаточно вспом-
нить «Вся Россия — палата № 6»), но пло-
хо понимаем Чехова — искателя рели-
гиозной правды. А все потому, что
настоящая литература требует очень
медленного чтения!
РЕКЛАМА
83
Прорва бездонная
Власти считают, что содержать шко-
лу на всего-то 15 учеников (пять лет на-
зад было вдвое больше) неподъемно
дорогое удовольствие. Жители Долго-
виц вышли на акцию протеста, немало
удивив чиновников: за последние годы
в районе закрыли восемь малоком-
плектных школ, и ничего, как-то жители
перенесли. Наверное, перенесли бы и
долговицкие, но им автобуса не пред-
ложили: до ближайшей крупной шко-
лы — 25 километров, а время проезда
на школьном автобусе по нормативам
не должно превышать получаса в об-
щей сложности, плюс в селе ни оста-
новки автобусной, ни даже приличного
разворота, а уж дороги — настоящие
«эх дороги». Поэтому долговицких детей
предложили ничтоже сумняшеся пере-
вести в интернат (такой же, как и шко-
ла: с печным отоплением и сортиром на
улице. Двадцать первый век — ничего
удивительного. В прошлом учебном го-
ду интернат простоял пустым, без еди-
ного постояльца — из-за лютого холода
и неуюта никто не рискнул туда отдать
детей). Родители интерната не хотят, не
понимают — зачем это сиротство, во
имя чего, почему ребенок не может
жить дома? Тут не какое-то оригинальное зло-
умышление псковских оптимизаторов:
от малокомплектных школ, можно ска-
Новая школа
При поддержке
Текст: Евгения ДОЛГИНОВА
Здесь были книги
Малокомплектные сельские школы еще поживут.
Но, похоже, недолго
В селе Долговицы Псковской
области закрывают сельскую
школу. Точнее,
«реорганизуют», ибо закрыть
ее без одобрения сельского
схода нельзя, а вот
реорганизовать —
пожалуйста. Сельский сход
не дал согласия, но ведь это
такая формальность, если
надо экономить
государственные деньги.
Рисунок Дмитрия Петрова
84
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
зать, стонут везде. Это ярмо на шее лю-
бого бюджета. Это черная дыра, пожи-
рающая громадные деньги, бездонная
прорва, практически не дающая по-
лезного выхода: качество образова-
ния «сами понимаете какое». Чиновни-
ки жалуются «Псковской правде»: при
подушевом финансировании на одного
ученика малокомплектной уходит
90 тысяч рублей в год — втрое боль-
ше, чем в среднем по области (правда,
не уточняют, что это на 30 тысяч рублей
меньше, чем «подушевые» на одного
ученика московской гимназии или ли-
цея), из-за этого трещит бюджет, в рай-
оне не хватает 6 миллионов на зарпла-
ту учителям, пришлось даже отрезать
от бюджета на здравоохранение, учи-
теля ездят на семинары за свой счет,
ремонт делать не на что. И все ради че-
го? Чтобы обеспечить неполными
ставками семь сельских педагогов? Противопоставить этим претензиям
малокомплектная сельская школа мо-
жет только одно достоинство —индиви-
дуальный подход. Два ученика на одного
учителя — это уже ощутимый плюс.
Правда, на эффективности и качестве
это особенно не сказывается, конечные
показатели так себе. К тому же уезжают
учителя, не в силах жить на грошовые
зарплаты: только в прошлом году из
Долговиц уехали сразу три учительские
семьи. Закрывать? По-хорошему, надо
закрывать. И пусть говорят, что село по-
гибнет — но стоят же вокруг села, из ко-
торых в последние годы изъяли это изли-
шество —школы, и ничего, стоят, в них
все еще теплится какая-то жизнь. Дорогое ли
удовольствие?
Самое удивительное во всех этих раз-
говорах о малокомплектных школах —
апелляции к дороговизне предприятия.
А, собственно, почему бы и нет? Почему
нефтяная страна не готова тратить на ре-
бенка из глубинки столько же, сколько на
столичного? Да, региональный бюджет
худее столичного — но разве это нереша-
емая проблема? Сохранение малоком-
плектных сельских школ — вопрос соци-
альной справедливости. Ребенок из малонаселенной дерев-
ни, несомненно, заслуживает боль-
ших — и, может быть, больших — вло-
жений, чем городской. И не только
потому, что он уже, по обстоятельствам
рождения, обделен возможностями раз-
вития и бытовым комфортом, доступом к
полноценной социальной инфраструкту-
ре. В отличие от своего городского, а в
особенности столичного, сверстника
крестьянский подросток почти гаранти-
рованно пойдет в армию. Армия, как мы
знаем, давно уже стала социально гомо-
генной, абсорбируя детей из самых не-
защищенных слоев (правда, в некото-
рых военных частях с технической
специализацией — связь, ракетные
войска и т. д. — сильно выросло количе-
ство призывников с высшим образова-
нием, но это не общая тен-
денция). Посмотришь на
какие-нибудь внутренние
войска — сплошь низко-
рослые, недокормленные,
худые дети. Врачи из во-
енкоматов говорят про
основную проблему сельских призывни-
ков — «дефицит массы тела» (распро-
страненная практика — мальчиков от-
правляют в госпиталь на откорм).
Пресловутые социальные лифты для
этих детей формально действуют, но,
чтобы просто войти в этот «лифт», сель-
ский ребенок должен приложить усилия,
стократно превосходящие усилия город-
ских выпускников. И не потому, что он
глуп, а потому, что нет в жизни равен-
ства, простите, хотя Конституция, конеч-
но, хорошая книжка.
Потеря уклада
Но нет, не заслуживает этот ребе-
нок каких-то особенных инвестиций и
компенсаций. Все последние годы
сельскому ребенку — и заодно сель-
скому учителю — интенсивно напоми-
нают, что он слишком затратный и не-
эффективный. А если будет ездить за
10-20 километров, будет получать от
школы больше (потому что школа, по
умолчанию, больше, а значит, лучше —
чем, не объясняют), а тратить на него
будут меньше. Под эту песню закрыва-
ются малокомплектные школы, уволь-
няются учителя, и, лишенные послед-
него земского участия, деревни
деградируют в ускоренном режиме.
Правда, в новой школе, в 20 километ-
рах, тоже нет особенной образова-
тельной благодати, но зато можно уте-
шаться государственной экономией. Деревни, у которых отняли школу, во-
преки прогнозам, не вымирают оконча-
тельно, но они теряют уклад и привычный
ход существования. В вопросе о социаль-
ной роли школы, как правило, игнориру-
ют тот символический аспект, который
оправдывает и непомерные, по район-
ным меркам, расходы, и пресловутую
«малоэффективность». Школа не просто
«селообразующее предприятие»: в ма-
леньком селении она остается послед-
ним прибежищем сельской интеллиген-
ции. Церкви в таком селе чаще всего нет,
библиотеки и дома культуры благополуч-
но убиты и в больших поселениях, фельд-
шерский пункт — тоже большая редкость.
Да и крупного производства (ЗАО, ООО) то-
же, как правило, нет — есть в селах по-
крепче, побогаче. Но, пока держится шко-
ла, в семьях водятся какие-то книги, семьи
посещают праздники, елки, советуются с
учителями — именно в разносословном
общении, в контакте с социальным инсти-
тутом поддерживается иллюзия нормы,
присутствия другой жизни и других ценно-
стей. Конечно, учитель не может заменить
священника или врача, но воленс-ноленс
он берет на себя часть его социальных
функций — выслушать, ободрить, дать со-
вет, помочь написать заявление. Нет учи-
теля — в селе не остается никого из «обра-
зованных», кроме, может быть, главы
администрации.
Еще одно «прощание с Матерой» —
уж сколько их было в истории россий-
ской деревни, не сосчитать. Пусть еще поживут
«Модернизация образования» уже
не первый год — бранное выражение;
риторика оптимизации (застенчивый
эвфемизм ликвидации) сельских школ
болезненно царапает слух — и теперь
правительство проявляет некоторую
чуткость и призывает другую риторику.
Не так давно случилось удивительное:
участвуя в пленарном заседании II Все-
российского форума сельских поселе-
ний, премьер Путин выступил в защиту
малокомплектных школ. Культура Новая школа
Сохранение малокомплектных
сельских школ — вопрос социальной
справедливости
85
Премьер пообещал: малокомплект-
ные какое-то время еще поживут, поды-
шат. Не все, конечно, но «там, где это це-
лесообразно», они будут сохранены.
Потому что очень хотелось бы централи-
зовать всех детей в больших, приличных,
оборудованных школах, но в стране
46 тысяч населенных пунктов на селе не
имеют подъездных дорог с твердым по-
крытием, и в ближайшее время, несмот-
ря на оживленное дорожное строительст-
во, эту проблему не решить. Поэтому
предложена другая модель — создавать
«базовые учебные заведения, оставляя
филиалы в малых населенных пунктах, и
при этом делать все, чтобы юные жители
села могли получить образование, не
уступающее по качеству городскому».
Из федерального бюджета выделены
120 миллиардов рублей на ближайшие
три года. Премьер пообещал, что на эти
деньги закупят «оборудование для учеб-
ных лабораторий, спортивных залов, ме-
дицинских кабинетов, школьных столо-
вых. За счет дополнительной закупки
компьютеров, увеличения скорости под-
ключения к интернету созданы возмож-
ности для дистанционного обучения уча-
щихся — будут создаваться такие условия,
где-то уже есть на селе, где-то еще нет, но
нужно будет это сделать». Малокомплект-
ные школы, заверил премьер, станут «фи-
лиалами крупных, хороших образователь-
ных учреждений, чтобы ребятишки,
живущие на селе, имели возможность,
как я уже сказал, получать качественное
образование, используя дистанционные
формы обучения. И для муниципалитетов,
для регионов в то же время это должно оз-
начать снижение издержек по содержа-
нию этих малокомплектных школ».
Но «снижение издержек» означает,
что основные средства будут направ-
ляться в «кустовые» школы. А малоком-
плектные школы признаны неизбеж-
ным, но временным послаблением — до
появления «твердых покрытий». Их блес-
тящее финансовое будущее тоже не ос-
тавляет сомнений: премьер пообещал
совсем уж замечательную вещь: «На
каждого сельского школьника мы будем
направлять денег в два раза больше,
чем на всех других школьников в рамках
этой программы модернизации школь-
ного образования». Зачем же в два ра-
за, если уже сейчас — в три раза, хотя ту-
алет по-прежнему на улице? Это
сокращение или прибавка? Нет ответа. Уже есть удивительный прецедент
школы совсем без издержек. Право-
славная школа в подмосковной деревне
Мышкино, формально приписанная к
ворошиловской школе Можайского рай-
она на правах классов семейного обу-
чения, — прямо-таки мечта оптимизато-
ров. Уже несколько лет она живет
исключительно на спонсорские и роди-
тельские деньги — из них учителям вы-
плачивают очень небольшую зарплату.
Организатор школы Алексей Николае-
вич Смирнов рассказывает, что «поду-
шевые» просто не доходят до учеников:
по его словам, руководство ворошилов-
ской школы говорит, что средства, вы-
деленные на православных детей, по
каким-то тонким бюрократическим пра-
вилам «отправляют обратно». Получить
лицензию не удалось — здание у право-
славной школы свое, подаренное жерт-
вователями, но по нормативам — очень
маленькое. Невероятная ситуация: шко-
ла оказывает образовательные услуги в
объеме федерального стандарта, рабо-
тают квалифицированные учителя, дети,
наконец, сдают экзамены, — и все ис-
ключительно на энтузиазме, государству
обходится в ноль рублей ноль копеек.
«Судиться? — печально переспрашивает
Алексей Николаевич. — Нас тогда и во-
все закроют...» Смирнов, он же староста
церковного прихода, упорно ищет мир-
ное, бесконфликтное решение, пытается
оформить свою школу как часть любой
городской, и чиновники исправно сооб-
щают ему, что право-то он имеет, но вот
мочь не может, как это оформить — не
знаем, не знаем... Двадцать с лишним
детей, полный день, хорошие результаты
на экзаменах — никому не нужно такое
добро? «Сводит на нет
конкуренцию»
Прежде закрывали школы типа дол-
говицкой, на 10-15 человек, теперь ма-
локомплектной объявлена и сельская
школа очень приличной, стандартной
численности, до 100 учеников, — там,
видите ли, нет параллелей. Вот жалуется
вятский губернатор Белых: 73 процента
всех школ области в системе общего об-
разования — малокомплектные, а уче-
ников в них — всего 23 процента. Сред-
няя наполняемость классов в сельских
школах — 8,5 человека, почти вдвое ни-
же нормативной (14 человек). По убеж-
дению губернатора, «такая наполняе-
мость снижает эффективность труда учи-
телей, использования материальных
ценностей, сводит на нет конкуренцию
между учениками, особенно в выпуск-
ных классах» (пресс-центр правительст-
ва Кировской области). Поразительный
аргумент про конкурентную среду. И «ма-
териальная ценность» — компьютер, —
видимо, хуже используется, если с ним
работают 8 человек вместо 14. «Рента-
бельность», конечно, священная корова
либерала, но не до такой же степени,
чтобы с водой выливать столько детей. А пока — протестные настроения
появляются даже и у самых индиффе-
рентных граждан. Под Читой, в район-
ном городе Петровск-Забайкальский,
собрались закрыть сразу три предме-
стные малокомплектные школы (№ 5, 7
и 9): городская дума посчитала, что де-
вять школ на 2 тысячи учеников в горо-
де — это слишком щедро. Школы по
факту сельские, поселковые, но де-
юре — уже городские, потому что три
поселка совсем недавно были включе-
ны в черту города. Старинная идея «сти-
рания грани между городом и дерев-
ней» реализовалась в два счета — и
школам предъявили невыполнение
уже городского норматива наполняе-
мости классов (25 человек).«Вопрос ре-
шен», — повторяет местная власть, по-
чему-то забывая, что окончательное
решение о закрытии школы принимает
все-таки сход жителей муниципального
образования. Первый сход состоялся в
День защиты детей, но резолюции не
случилось: жителям так и не объяснили,
кто будет платить за доставку их детей на
маршрутных такси (до ближайшей «пол-
ноценной» школы — 8 километров).
11 июня, накануне Дня России, родите-
ли собрались на другой сход, но власть
не приехала — кому охота тратить вы-
ходные. Тогда родители двинулись к
зданию городской администрации и за-
ночевали на ступеньках. Утром появил-
ся мэр и предложил гражданам разой-
тись, конкретно так предложил, без
сантиментов. Итог — задержанные ак-
тивисты, аресты на семь суток, голодо-
вки — и полная неопределенность Во-
прос решен, повторяют власти. В одном
освободившемся здании разместится
военкомат, в другом — ветлечебница.
Оптимизация продолжается.
При поддержке
86
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
В начале 2000-х родители укладыва-
лись в сумму, не превышающую четыре
тысячи рублей. В августе 2004 года, по сведениям
«Российской газеты», родители перво-
классников должны были потратить на
сборы ребенка в школу уже больше че-
тырех тысяч. Это учебные пособия, канц-
товары, ранец, фартук для рисования,
школьная форма и обувь: в 2004 году
самый дешевый костюм для мальчика
стоил 600 рублей, к нему необходимо ку-
пить как минимум две пары брюк; а
школьная форма для девочки (сарафан
или юбка с жакетом) — от 900 до 1500
рублей. Отдельно нужно сказать об обуви: ее
требуется не менее пяти-шести пар — в
зависимости от требований в каждой
конкретной школе. Это «парадные» туф-
ли плюс пара сменной обуви для класса,
не нужно забывать о кроссовках-кедах
для физкультуры, причем в некоторых
заведениях для занятий на улице нужна
одна пара, а для занятий в зале — дру-
гая. Кроме того, чешки для хореографии,
лыжные ботинки зимой и обычная улич-
ная обувь, чтобы можно было до этой са-
мой школы добраться.
В 2005 году данные о том, во сколь-
ко обошлось россиянам снаряжение ре-
бенка в школу 1 сентября, обнародовал
ВЦИОМ (Всероссийский центр изучения
общественного мнения). В среднем по
России эта сумма составляла 4798 руб-
лей. Большая часть затрат пришлась на
одежду и обувь — 2904 рубля. За учеб-
ники и контурные карты каждая семья
заплатила в среднем по 765 рублей, за
тетради, ручки и прочие письменные
принадлежности — по 582, а за портфе-
ли и школьные сумки — по 537 рублей.
Поддержать традицию дарения букета
учителю смогли, увы, лишь 17% опро-
шенных — на цветы, а также на подарки
в связи с началом нового учебного года
они потратили в среднем по 236 рублей.
За следующие два года сборы в шко-
лу резко подорожали. Согласно опросу
того же ВЦИОМа, в 2007 году средняя
российская семья израсходовала на это
7467 рублей. Наиболее заметно возрос-
ли расходы на покупку школьной и спор-
тивной формы, сменной обуви, другой
одежды и обуви для школы — с 904 руб-
лей в 2005 году до 3414 рублей. Траты
на приобретение учебно-методического
материала (учебников, рабочих тетра-
дей) увеличились не столь существен-
но — с 765 рублей в том же 2005 году до
940 рублей. На покупку школьной сумки
(портфеля, рюкзака, ранца) раньше ро-
дителям школьника приходилось тра-
тить в среднем 537 рублей, в 2007 го-
ду — 746 рублей. На ситуацию с увеличением расхо-
дов для отправки ребенка в школу стали
реагировать благотворительные фонды.
Начиная с того самого 2007 года благо-
творительный интернет-фонд «Помо-
ги.Орг» начал проводить ежегодные ак-
ции по экипировке школьников из
малоимущих и многодетных семей. Вес-
ной на сайте фонда публикуется список
необходимых вещей для конкретного
ребенка из конкретной семьи (о семье
рассказывается, можно посмотреть фо-
тографии). Например, семье, в которой
Лиза учится в 5-м классе, Вася в 3-м, а
Петя во 2-м, нужны:
1) альбом для рисования — 8 шт.,
2) цветная бумага — 2 шт.,
3) цветной картон — 3 шт.,
4) краски акварель — 4 шт.
и т. д. целых 19 пунктов.
В 2011 году сборы ребенка в школу
стали еще дороже. Они приближаются к
10 000 рублей на ребенка, и те деньги,
которые государство выплачивает мно-
годетным семьям (по 5000 рублей на ка-
ждого школьника ежегодно), к сожале-
нию, совсем не покрывают стоимости
всего необходимого.
Культура Новая школа
Сборы в школу: родителям не по карману?
С каждым годом собрать
ребенка в школу становится
все дороже и дороже. Это
частное ощущение наш
корреспондент решила
сверить со статистикой
за последние годы.
Оказалось, что официальные
данные подтверждают
личный родительский опыт. Текст: Анастасия ОТРОЩЕНКО
Рисунок Дмитрия Петрова
88
Нескучный сад № 9 (68) сентябрь 2011 год
Индекс
46331
Индекс
11805
Через агентства:
Подписка
на электронную
версию журнала:
«Pressa.ru» «Артос-Гал» Тел.: (495) 981-03-24,
(495) 788-39-88
«Интер-Почта» Тел.: (495) 500-00-60
«МК-Периодика»
(для проживающих за рубежом)
Тел.: (495) 681-91-37
Служба распространения журнала «Нескучный сад»
Телефон: (495) 933-95-77
Web: http://pressa.ru/
«Роспечать»
«Пресса России»
В каждом отделении связи по каталогам:
Тел.: (495) 9430498, (495) 9430499
email: podpiska@nsad.ru, podpiskansad@yandex.ru
Подписка на журнал «Нескучный сад»
РЕКЛАМА
Автор
diaconia
Документ
Категория
Нескучный сад
Просмотров
1 179
Размер файла
4 981 Кб
Теги
сад, сентябрь, нескучный, 2011
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа