close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Ссылка победоносца. Маршал Жуков на Урале

код для вставкиСкачать
104
ВЕСТНИК УРАЛЬСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ РАН. 2010. № 2 (32)
ССЫЛКА ПОБЕДОНОСЦА
Маршал Жуков на Урале
А. В. Лирман,
майор медицинской
службы.
Приблизительно конец
40-х гг. XX в.
65-летний юбилей Победы в Великой Отечественной войне – замечательный повод отдать дань уважения всем, кто эту Победу завоевал. Но есть у победителей
лидер, слава которого особенно велика. Это Георгий Константинович Жуков, «Георгий-победоносец», чье имя, в отличие от имени Сталина, в сознании народа связано
исключительно с победоносной работой. Не случайно одно из самых известных стихотворений изгнанного из СССР поэта Иосифа Бродского (за которое, впрочем, даже
он выслушал обвинения в «имперских амбициях»…) написано на смерть Жукова.
Но, конечно, маршал жил и работал в условиях реальной политики, и сталинская идеология прямо влияла на его судьбу. Яркое доказательство тому – его пятилетняя служба в Свердловске в должности командующего Уральским военным округом (1948–1953). Явно не по чину и не по формату была эта должность военачальнику такого масштаба и влияния, зато она полностью удовлетворила амбиции
«отца народов». С другой стороны, эта ссылка многим уральцам дала возможность узнать Жукова ближе, оценить его личность с «короткой дистанции».
Одним из таких людей был Александр Васильевич Лирман, фронтовик, военврач,
впоследствии – доктор медицинских наук, заведующий кафедрой госпитальной терапии Свердловского мединститута, тесно сотрудничавший с физиологами и математиками УрО РАН. А тогда, в конце 40-х – начале 50-х, он служил старшим ординатором Уральского окружного военного госпиталя и, как ведущий специалист, все
пять «ссыльных» лет следил за здоровьем командующего и его семьи.
В 1989 году, на волне объявленной гласности, я, молодой журналист, встречался с Александром Васильевичем и подробно расспрашивал его об этом периоде в
жизни Георгия Константиновича. Наше желание воспроизвести реальную картину событий, добавить свежие штрихи к образу полководца было обоюдным, поэтому содержание интервью вышло далеко за «уральские» рамки. Опубликовано
оно было в газете «На смену!» больше 20 лет назад, а газеты, как известно, имеют свойство «устаревать» и забываться. И теперь, думаю, самое время воспроизвести публикацию. Ведь в ней – те самые крупицы правды о людях войны, которые всем нам дороги.
Андрей Понизовкин
– Уважаемый Александр Васильевич,
когда состоялась ваша первая встреча
с Георгием Константиновичем?
– В феврале 48-го мы узнали: приехал
маршал Жуков, он назначен командующим Уральским военным округом. И так
случилось, что вскоре я уже был на даче
командующего, именуемой «теремок», на
озере Балтым...
– Вы воевали, военврачом прошли через Белоруссию, Польшу, Германию. Не
доводилось ли раньше видеть Жукова, а
если нет, то какое представление сло-
жилось о нем по разговорам, слухам –
наверняка были они на фронте – и не
изменилось ли оно при личном знакомстве?
– Прежде с Жуковым я не встречался.
Лишь однажды на Белорусском фронте
видел провода, ведущие к его ставке. Но
и этим страшно гордился, всем рассказывал о случившемся, чем дал повод для
зависти однополчан. Вот и судите об авторитете маршала во фронтовой армии,
об отношении к нему офицерства, солдат. Ходили легенды не только о строгос-
ОТЕЧЕСТВО. К 65-ЛЕТИЮ ПОБЕДЫ
ти Жукова, его пунктуальности, без которых военная работа немыслима, но и о
его простоте, человечности.
А личное знакомство началось так.
Меня вызвал начальник военно-медицинского отдела округа и сказал: «Завтра вам
нужно поехать к командующему. Особенно не волнуйтесь – обычный вызов, только ни в коем случае не опаздывайте. Он
этого не терпит...»
Добрались своевременно. Я поднялся
на второй этаж дачи и сразу увидел почти всю семью маршала. Георгий Константинович очень приветливо поздоровался со мной и вежливо, без тени начальственности, попросил посмотреть
заболевшую дочь. Выполнив свои профессиональные обязанности, я коротко
высказал Жукову свое впечатление от
осмотра. Он поблагодарил меня и отпустил домой. Вот, собственно, и все, что
произошло. Может быть, не стоило и рассказывать об этом рядовом, в общем-то,
визите, если бы не поразившее меня ощущение раскованности, полное отсутствие
напряжения, едва ли не впервые испытанное мной рядом с большим начальством. Ведь тогда всякий даже мало-мальский чин так и норовил подчеркнуть дистанцию между ним и тобой, это было в
традициях, которые Жуков, похоже, презирал...
– Теперь, когда уже достаточно известно о нравах поры культа личности, о нетерпимости Сталина к авторитетам в своем окружении, причины
перевода Жукова на Урал в целом понятны. Но что вы думали по этому поводу
тогда, как объясняли себе столь ошеломляющую перемену в его карьере?
– Вплоть до недавнего времени меня
спрашивали: в чем провинился маршал в
48-м? Какую ошибку допустил? И я всегда отвечал как думаю: не было никакой
ошибки с его стороны. Просто Сталин
боялся его, боялся, что слава Жукова затмит его собственную, и убрал с глаз.
Тактику такого перемещения в «тень»
крупнейших военачальников он начал
отрабатывать уже в конце войны, о чем
прекрасно сказано у самого Георгия Константиновича в его записках «Коротко о
Сталине» (впервые опубликованы в
«Правде» от 20 января 1989 г. – А. П.),
дающих наиболее правдивое, с моей точки зрения, представление об истинных
взглядах маршала. Переключив в конце
войны управление фронтами непосредственно на свою Ставку, подчеркивает
Жуков, Сталин явно рассчитывал повто-
рить то, что сделал в 1813 году
Александр I, отстранивший Кутузова от
главного командования, чтобы прогарцевать на белом коне при въезде в Париж
во главе русских войск, разгромивших
армию Наполеона.
Для людей думающих ситуация была
ясна и в те годы. Кроме того, до нас дошла информация о том, что первоначально Жукова назначили на Одесский округ,
но потом Сталин передумал, видимо, решил убрать его подальше от границы. То
была опала – вне всяких сомнений...
– Как относился Георгий Константинович к новому назначению? Не проявлялась ли так или иначе в его поведении неудовлетворенность положением,
не чувствовалось ли раздражение?
– Внешне – абсолютно не чувствовалось и не проявлялось, никогда и никак,
хотя в глубине души он конечно же не
мог не тяготиться случившимся. К нему
в высшей степени применимо несколько
размывшееся нынче понятие «человек
долга». Видите ли, Георгий Константинович был настоящим военным, что называется «от и до» (не путать с солда-
105
106
ВЕСТНИК УРАЛЬСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ РАН. 2010. № 2 (32)
фонством!), и просто не мог относиться
к своей военной работе недобросовестно, что, несомненно, помогало ему спасаться от горестных дум.
Опытные офицеры знают: он очень
много сделал для округа, поднял в нем
дисциплину, наладил боевую подготовку
войск, лично руководил многими учениями, на которых одним своим видом заставлял нерадивых подтянуться. А если
уж начинал стыдить – никто не завидовал проштрафившимся...
– Уроки Жукова – стратега, виднейшего практика и теоретика военного
искусства – изучаются во всех академиях мира...
– Знаете, мне много раз приходилось
присутствовать на разборах учений, которые проводили самые разные военачальники, в том числе и далеко не бездарные. Но наиболее яркое впечатление
оставили все же разборы Жукова. Поразительная лаконичность формулировок, предельная ясность в оценках, способность из самых разнообразных событий, фактов вычленить главное приводили в изумление даже видавших виды
специалистов, не говоря уж обо мне,
человеке весьма далеком от стратегии
и тактики. Мы воочию убеждались: перед нами полководец поистине выдающегося, если не гениального, дарования,
и его талант, влияние использовались
явно не по назначению, слишком мало.
Впрочем, Москва и в те годы, похоже,
не могла без него обойтись. Кто-то из
столичных генералов рассказывал: когда Георгий Константинович приезжал с
Урала в Генеральный штаб, ему отводили отдельный кабинет с телефонами и
ждали указаний.
– Долгое время у нас было не принято говорить о физическом здоровье людей известных, а тем более фигур такого масштаба, как Жуков. Однако нередко в нашей истории случалось так,
что именно физическое их состояние
оказывало немалое влияние на жизнь
людей. До сих пор ведутся споры о психической вменяемости Сталина, старческие недуги Брежнева стали притчей
во языцех. А вы чаще всего общались с
маршалом как врач...
– ...И могу со всей ответственностью
заявить: в те годы для своих пятидесяти с
небольшим он был очень крепким человеком. Естественно, все те гигантские переживания, которые пришлось ему перенести, не могли не сказаться на здоровье:
появилась стенокардия, несколько понизился слух (разговаривать с ним нужно
было громко и четко). Однажды мне в
срочном порядке пришлось вылетать к
нему на учения в нелетную погоду – случился сердечный приступ. Потом, кстати,
он объявил мне выговор за то, что я рисковал своим здоровьем. Однако, повторюсь, в целом это был организм редкой
крепости, и Георгий Константинович постоянно поддерживал его в форме. Он много занимался спортом, любил такое профилактическое средство, как массаж, кроме того, не курил, не выпивал (если и случалось, то крайне редко и мало). Приятно
было иметь дело с таким пациентом.
– Чем увлекался Георгий Константинович? Имел ли какие-либо интересы,
кроме служебных?
– Он увлекался верховой ездой, был
страстным охотником. Какие книги любил читать – не знаю, но мне известно,
что Жуков встречался с Бажовым, интересовался литературой. Об этих встречах
писали, сохранились фотографии. Хоть и
не имел он классического образования,
кругозор у него был достаточно широкий – общекультурный, гуманитарный.
– Были ли у маршала недостатки?
Как вы можете прокомментировать,
например, до сих пор живые слухи о
чрезмерной строгости маршала, граничащей порой с грубостью?
– Несколько лет назад я сам слышал
от одного пожилого военного, что на Урале Жуков де командовал чуть ли не с палкой в руках... Правда, потом выяснилось,
что мой собеседник маршала в глаза никогда не видел. Что тут сказать? Конечно, Георгий Константинович не был, да
и не мог быть идеальным человеком – он
был живым, из плоти и крови, и ничто
человеческое ему не было чуждо. Порой
он мог себе позволить излишнюю резкость. Более того, поскольку я был хорошо знаком со второй женой Жукова и наблюдал вблизи самое начало их отноше-
ОТЕЧЕСТВО. К 65-ЛЕТИЮ ПОБЕДЫ
ний, я знаю и о такой, не самой лучшей
черте его характера, как ревность... Впрочем, тема слишком деликатная. Даже в
условиях самой полной гласности вряд ли
стоит чересчур увлекаться личной жизнью кого бы то ни было. Недостатки были
и есть у каждого, весь вопрос в том, в
клубе на разбор операции, а у входа,
вдоль лестницы, почти в шеренгу выстроились жители. Подъехал маршал, подошел к ним, поинтересовался, зачем
собрались, а самая бойкая женщина говорит: «На вас посмотреть. Ведь вы Берлин брали». «Ну что ж, посмотрите», –
какой пропорции они находятся с достоинствами. В моей же памяти, да и в памяти всех моих тогдашних сослуживцев,
Георгий Константинович остался человеком, у которого достоинства безоговорочно преобладали над недостатками.
Был у нас один старшина (фамилии его
теперь уже не помню) – отец пятерых детей, очень бедно живший. Старшина тот
переехал служить на Урал, а там его обворовали, оставив без вещей и средств к
существованию. Случайно узнав об этом,
Георгий Константинович тут же выделил
пострадавшему деньги из фонда командующего, дал указание тыловикам обеспечить семью бельем, утварью. Подобных
примеров только на моей памяти несколько. Он утверждал назначения офицеров
в другие округа и всегда внимательно
выслушивал их просьбы, личные пожелания. Не понаслышке знаю: он ценил
подчиненных, видел в них не боевые единицы, но живых людей, со своими проблемами, нуждами. И люди ему отвечали
огромным уважением.
Популярность Жукова на Урале была
просто феноменальной. Как-то во время
учений в Башкирии местные жители
прознали, что скоро он будет в городе.
Мы, офицеры, собрались в городском
улыбнулся Жуков и долго, очень душевно с ними беседовал.
В число моих профессиональных обязанностей входило медицинское обеспечение военных парадов и демонстраций
в Свердловске. Так вот все пять лет, с
1948-го по 1953-й, пока приветствовал
маршал трудящихся с городской трибуны,
рабочие Уралмаша, проходя под ней, кричали «Слава Жукову!» и подбрасывали
вверх шапки...
– Александр Васильевич, давайте все
же вернемся к проблеме взаимоотношений между Сталиным и Жуковым, о которых по сей день ведутся споры. Повод для них, как вы наверняка знаете,
дал сам Георгий Константинович в своих воспоминаниях. Слишком уж тепло
отзывается он там об «отце народов».
Но даже если сделать скидку на определенно имевшуюся в тексте редакционную правку (благодаря которой, кстати, в воспоминаниях появился полковник Брежнев...) и обратиться к более
свежим и правдивым публикациям, подписанным маршалом (в частности, к
заметкам «Коротко о Сталине», о которых вы говорили), то и там, уже безо
всякого вмешательства редакторов,
автор в конце концов полностью сни-
107
Г. К. Жуков и П. П. Бажов
Маршал и уральцы
108
ВЕСТНИК УРАЛЬСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ РАН. 2010. № 2 (32)
мает со Сталина вину за свою опалу,
целиком приписывая ее козням Булганина, Берии и Абакумова... Мог ли, на ваш
взгляд, ошибаться полководец? А может, и впрямь Сталин отстоял Жукова, не дав его на растерзание личным
врагам?
«сверху»: слухи о малейшем его промахе
мгновенно облетали всю страну, обрастая
сплетнями. Взять историю с его падением
с лошади на параде...
– Я тоже слышал об этом...
– Вот видите, даже до вас, молодежи,
дошли выдумки о неловкости командую-
– Я очень настороженно отношусь к
«доперестроечным» публикациям, подписанным именем Жукова, в них явно много привнесено. И я лично глубоко убежден: не мог один Абакумов без мощной
поддержки противостоять Жукову – слишком неравнозначные это фигуры. Конечно же, санкционировал опалу «сам», он
же ее и организовал.
Здесь, на Урале, это было видно невооруженным глазом. Во-первых, Георгия
Константиновича всюду сопровождала
охрана, подчинявшаяся только Москве.
Она буквально шагу лишнего не позволяла ему ступить. Он даже как-то пожаловался в шутку: «По мужским делам сходить не дают...»
Однажды под Кировом на реке Вятке
(эта территория также входила в УрВО)
произошел забавный случай: Жуков уплыл
от сопровождавших его на другую сторону реки, а те, не умея плавать, испуганно
топтались на берегу, не знали, что предпринять... Другой пример, свидетельствующий о неусыпном контроле за маршалом
щего. Крепко, видать, кому-то хотелось
дискредитировать маршала в глазах народа, наверняка не без участия сподвижников Сталина пошла гулять сплетня об
этаком неуклюжем всаднике в маршальском мундире.
А ведь в действительности произошло совсем другое, я стоял в нескольких
шагах, все видел своими глазами. Маршал выехал верхом принимать парад.
Вдруг прямо перед мордой лошади выскочил кинооператор со стрекочущей камерой. Животное перепугалось, и Георгий Константинович оказался на мостовой. Но уже через какое-то мгновение он
снова, как влитой, сидел в седле: всадником он был великолепным, что еще раз
доказал на том параде.
...Думаю, Георгий Константинович понимал в те годы гораздо больше, чем мог
позволить себе опубликовать. Однако рискну высказать предположение: некоторая
наивность в оценке тогдашней политической ситуации ему была присуща. Влияние
культа не обошло и этот могучий ум...
Парадный портрет
маршала
Памятник Г. К. Жукову
в Екатеринбурге
ОТЕЧЕСТВО. К 65-ЛЕТИЮ ПОБЕДЫ
– Означает ли это, что Жуков одобрял все акции сталинского руководства?
– Ни в коем случае! Заблуждения отнюдь не мешали ему оставаться глубоко
порядочным человеком. Сужу хотя бы по
его реакции на шумное «дело врачей». В
день, когда началось слушание дела, Георгий Константинович как раз находился
у нас в госпитале. Отчетливо помню фразу, брошенную им после прочтения газеты с информацией: «Небылицы какието... Чушь!»
Не верил он в отравителей, а «раскрывшую» их Тимашук называл выскочкой. Больше того, я знаю, что именно он
своим влиянием, авторитетом отстоял от
привлечения по делу нескольких уральских докторов, в частности, ныне уже покойного профессора Рабиновича.
И еще один эпизод хочу привести в
подтверждение своей мысли. Как-то (было
это либо в конце 52-го, либо в начале 53го года) меня вызвал Жуков и попросил
разобрать свои медицинские документы,
добавив: «На ваше усмотрение». Я взял
толстую папку и начал смотреть, что выбросить, а что оставить, и вдруг между медицинских карт вижу письмо Георгию Константиновичу. Да не чье-нибудь, а академика медицины Мирона Семеновича Вовси, объявленного врагом народа и шпионом! Хорошее, между прочим, было письмо, фронтовое еще. Начиналось со слов
«Глубокоуважаемый Георгий Константинович!», а заканчивалось так: «Желаю
приумножения Ваших Побед!» Надо понимать, что в те годы хранение такой бумаги могло стать причиной больших неприятностей. И я решил: была не была,
оставлю, авось не расстреляют! Как видите, смелость маршала вдохновляла, вот и
я внес скромный вклад в сохранение для
истории архива полководца...
…Однажды мне позвонил товарищ и
спросил: «А ты знаешь, что сегодня ночью маршал улетел?» «Нет», – ответил я.
На следующий день по радио объявили о
болезни Сталина. Так закончилась уральская ссылка Георгия Константинович
Жукова.
Иосиф Бродский
На смерть Жукова
Вижу колонны замерших звуков,
гроб на лафете, лошади круп.
Ветер сюда не доносит мне звуков
русских военных плачущих труб.
Вижу в регалиях убранный труп:
в смерть уезжает пламенный Жуков.
Воин, пред коим многие пали
стены, хоть меч был вражьих тупей,
блеском маневра о Ганнибале
напоминавший средь волжских степей.
Кончивший дни свои глухо в опале,
как Велизарий или Помпей.
Сколько он пролил крови солдатской
в землю чужую! Что ж, горевал?
Вспомнил ли их, умирающий в штатской
белой кровати? Полный провал.
Что он ответит, встретившись в адской
области с ними? «Я воевал».
К правому делу Жуков десницы
больше уже не приложит в бою.
Спи! У истории русской страницы
хватит для тех, кто в пехотном строю
смело входили в чужие столицы,
но возвращались в страхе в свою.
Маршал! поглотит алчная Лета
эти слова и твои прахоря.
Все же, прими их – жалкая лепта
родину спасшему, вслух говоря.
Бей, барабан, и военная флейта,
громко свисти на манер снегиря.
1974
109
Документ
Категория
Культура
Просмотров
870
Размер файла
314 Кб
Теги
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа