close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Потерянные Души

код для вставки
Автор: Брайт Поппи Своим появлением эта книга обязана, прежде всего, двум людям: Марку Райану, моему бесценному другу, рассказавшему мне о необычном терапевте, книгу о котором вы сейчас читаете, и доктору Ихалиакале Хью Лину – тому самому терапевту
Потерянные Души
Поппи Брайт
2
...Они бродят по улицам современных городов.
...Они тусуются по продвинутым рок-клубам.
Вы слушаете,КАК они играют,КАК говорят,КАК смеются.
Вы не поймете—КТО ОНИ ТАКИЕ.Не поймете,пока не станет
слишком поздно.Пока поцелуй ВАМПИРА—ночного хищника—не
станет последним,что вы почувствовали в жизни.
...Они знают:человеческая душа—просто игрушка для того,
кто превратил умение убивать в высокое искусство.
Они потеряли ВСЕ—все,кроме умения не просто отнять у вас
жизнь,но сделать это СТИЛЬНО!..
Оглавление
Пролог
5
Часть первая
Пятнадцать лет спустя
16
1
17
2
30
3
42
4
48
5
65
6
83
7
93
8
98
9
105
10
111
11
117
12
125
3
4 Оглавление
13
140
14
151
15
158
16
172
17
182
18
193
19
204
20
228
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
269
21
270
22
281
23
290
24
294
25
305
26
314
27
333
28
346
29
366
30
380
Оглавление 5
31
388
32
397
33
401
34
417
Эпилог
Пятьдесят лет спустя
423
6 Оглавление
Майклу Спенсеру и
Монике Кендрик,лучшим
из колдунов,которых я
знаю.
Пролог
7
8
Весной в пригородах Нового Орлеана—Метайри,Джеф-
ферсоне,Лафейетте—вывешивают на дверях венки и гирлян-
ды.Яркие соломенные гирлянды,золотые,алые и зеленые,
гирлянды с колокольчиками и пестрыми лентами,которые раз-
веваются,и полощутся,и сплетаются на теплом ветру.Для де-
тей устраивают большие праздники с королевскими пирогами.
Каждый кусок пирога покрыт разноцветной глазурью,сладкой
и липкой—предпочтение отдается подкрашенной карамели и
засахаренным вишням,– и тому из детей,кто найдет у себя в
пироге розового пупсенка,весь год будет сопутствовать уда-
ча.Пластмассовый пупсик символизирует младенца Иисуса,и
почти никогда не случалось,чтобы кто-нибудь из малышей им
подавился.Иисус любит маленьких деток.
Взрослые готовятся к маскараду:покупают усыпанные
блестками маски с узкими прорезями для глаз—чужие му-
жья завлекают чужих жен под прикрытием бородатого мха и
карнавальной анонимности,разгоряченный шелк и неистовые,
безрассудные,ищущие поцелуи,и сырая земля,и призрачный
бледный запах магнолий изливается в ночь,и разноцветные
бумажные фонарики на открытой веранде там,вдалеке.
Во Французском квартале спиртное течет,как молоко.Ни-
ти ярких дешевеньких бус свисают с фигурных решеток бал-
конов и украшают взмокшие шеи.По окончании маскарада
все мостовые усыпаны бусинами,которые смотрятся как коро-
левская роскошь среди мусора в сточных канавах,среди пу-
стых сигаретных пачек,и жестяных банок,и пластмассовых
солнцезащитных очков.Небо—пурпурно-багровое,вспышка
от спички,прикрытой рукой,– золотая;ликер—зеленый,ярко-
зеленый,в нем вкус тысячи трав,в нем вкус причастия.Те,
кто кое-что понимает,пьют на Марди-Гра
1
шартрез—чистую
1
Марди-Гра,вторник на Масленой неделе,– праздник в Новом Орлеане
и других городах Луизианы,с красочным карнавалом,балами и парадами
с участием ряженых и джаз-оркестров,которые проходят по центральным
улицам города.
9
эссенцию города,его горящую сущность.Шартрез светится в
темноте,и если выпить его много-много,глаза у тебя станут
ярко-зелеными.
Бар Кристиана располагался в самом конце рю-де-Шартрез,
на окраине Французского квартала,почти у самой Канал-
стрит.Было всего половина десятого.Раньше десяти никто
сюда не заходил,даже на Марди-Гра.Никто,кроме этой мо-
лоденькой девочки в черном шелковом платье—хрупкой,ми-
ниатюрной девочки с пушистыми темными волосами,корот-
кой стрижкой и челкой,что вечно падала на глаза.Кристиану
всегда хотелось убрать эту челку с ее лица,почувствовать,
как она струится сквозь пальцы—как дождь.
Сегодня вечером,как обычно,она пришла в половине де-
сятого и огляделась в поисках друзей,которых здесь нико-
гда не было.Снаружи был ветер,теплый воздух рябил,как
вода,стекая по Канал-стрит прямо к реке.Воздух пах пря-
ными специями и жареными устрицами,воздух пах виски и
пылью древних костей,которые выкопали из могилы и осквер-
нили.Девушка увидела Кристиана,одиноко стоящего у себя
за стойкой—худого,высокого,очень бледного и опрятного,с
блестящими черными волосами,рассыпанными по плечам,–
подошла,взгромоздилась на высокую табуретку (ей пришлось
опереться на стойку) и,как обычно,сказала:
– Мне,пожалуйста,«отвертку».И Кристиан,как обычно,
спросил:
– А тебе сколько лет,солнышко?
– Двадцать.– Конечно,она врала.Накинула себе как ми-
нимум года четыре.Но ее голос был таким тихим,что ему
приходилось прислушиваться,чтобы разбирать слова,и ее ру-
ки на барной стойке были такими тоненькими,и хрупкими,
и покрытыми нежным белым пушком;глаза густо обведены
черными тенями,будто это и не макияж,а настоящие синя-
ки,жидкая челка,и миниатюрные ножки в открытых туфлях,
ногти на ногах накрашены ярко-оранжевым лаком и от этого
10
смотрятся совсем по-детски.Он смешал ей коктейль посла-
бее и положил в бокал две вишенки.Она выудила их прямо
пальцами—одну и вторую—и отправила в рот.Пососала их,
как карамельки,потом проглотила и только тогда принялась
за коктейль.
Кристиан знал,что эта девушка ходит к нему потому,что
у него в баре дешевая выпивка,и еще потому,что он продает
ей спиртное и при этом не просит никаких документов и не
задает дурацких вопросов типа,с чего бы такая красивая де-
вушка пьет в одиночестве.Каждый раз,когда кто-то заходит в
бар,она резко оборачивается к двери и касается рукой горла.
– Ты кого-нибудь ждешь?– спросил Кристиан,когда она
пришла к нему в бар в первый раз.
– Вампиров,– сказала она.
Она всегда приходила одна,даже в последнюю ночь
Марди-Гра.Всегда—в черном шелковом платье с голой ше-
ей и без рукавов.Поначалу она курила легкие «Marlboro».Но
Кристиан как-то заметил,что «Marlboro Lights» курят только
девственницы,и она покраснела и назавтра пришла с пачкой
«Camel».Она сказала,что ее зовут Джесси,и Кристиан лишь
улыбнулся ее шутке насчет вампиров;он не знал,много ли
знает она.Но это была очень милая и симпатичная девочка,с
приятной робкой улыбкой.Она была как крошечный огонек в
пепле пустых ночей.
И он—абсолютно точно—не собирался ее кусать.
Вампиры приехали в город незадолго до полуночи.Припар-
ковали свой черный фургончик в неположенном месте,прику-
пили бутылку шартреза и промчались по Бурбон-стрит,пере-
давая ее по кругу,– шли,обнимая друг друга за плечи,их
длинные волосы развевались и лезли в лицо.Все трое густо
зачернили глаза тенями,а те двое,которые были повыше и
покрупнее,заплели свои гривы в некое подобие спутанных
ямайкских косичек.Их карманы были набиты конфетами,ко-
торые они поглощали,громко чавкая и причмокивая и запи-
11
вая их сладким зеленым шартрезом.Их звали Молоха,Твиг
и Зиллах,и им очень хотелось,чтобы у них были клыки—но
клыков у них не было,и они обходились искусственно зато-
ченными зубами,и еще они свободно разгуливали при солнеч-
ном свете,чего не могли их прадеды.Но они все-таки предпо-
читали выходить по ночам;и вот теперь они шли пошатываясь
по Бурбон-стрит и горланили песни.
Молоха развернул шоколадку и засунул в рот чуть ли не
всю плитку,продолжая при этом петь и оплевав всего Твига
крошками шоколада.
– Дай мне тоже,– потребовал тот.Молоха достал изо
рта обслюнявленную шоколадку и протянул ее Твигу.Твиг
беспомощно рассмеялся,поджал губы и покачал головой,но
потом все же сдался и слизал липкую сладкую пасту с пальцев
Молохи.
– Презренные псы,– скривился Зиллах.Он был самым
красивым из этой троицы,с гладким,идеальных пропорций
лицом андрогина и сияющими глазами—зелеными,как по-
следние капли шартреза на дне бутылки.Его можно было
принять за красивую девушку,если бы не руки,которые вы-
давали,что он мужчина:большие,сильные руки в сплетении
вен,выступавших под бледной,прозрачной кожей.Ногти у
него были длинными и заостренными;волосы карамельного
цвета были собраны в хвост и подвязаны шелковым алым шар-
фом.Несколько прядей волос выбились из-под шарфа и упали
на его поразительное лицо,на ошеломляюще зеленые глаза.
Зиллах был почти на полторы головы ниже Молохи и Твига,
но его сдержанные ледяные манеры,величественная осанка и
еще то,как с ним обходились его более рослые спутники,–
все говорило о том,что он безоговорочный лидер в этой весе-
лой троице.
Лица Молохи и Твига были как два наброска одного и
того же лица,выполненных разными рисовальщиками:один
использовал технику резких линий и острых углов,другой—
мягких дуг и закругленных изгибов.У Молохи было лицо
12
пухленького младенца,с большими круглыми глазами и тол-
стыми влажными губами,которые он любил красить помадой
ядовито-оранжевого оттенка.Лицо у Твига было резким и ум-
ным,с острыми,живыми глазами,которые,казалось,подмеча-
ли любое движение.Но они,эти двое,были одного роста и од-
ной комплекции.Обычно они даже ходили в ногу—одинаковой
нетвердой походкой:
Они радостно заулыбались,обнажив подточенные зубы,
высокому парню в нацистской форме,который вырулил им
навстречу.С такого расстояния их заточенные клыки были
неразличимы—разве что они выделялись из-за коричневой шо-
коладной пленки,– но что-то,наверное,ленивая жажда крови
у них в глазах,заставило парня свернуть с их пути и отпра-
виться искать приключения куда-нибудь в другое место:туда,
куда не пойдут вампиры.
Они пробрались на тротуар сквозь карнавальную толчею,
чуть не снесли щит с плакатами «НА ВАШИХ ГЛАЗАХ МУ-
ЖИКИ ПРЕВРАТЯТСЯ В ЖЕНЩИН» с фотографиями блон-
динок с перезрелыми грудями и утомленными пресными лица-
ми.Прошли мимо стойки с открытками,мимо стойки с фут-
болками,мимо баров с прилавками прямо на улицу.Празднич-
ные фейерверки окрасили небо пурпурным дымом,в воздухе
пахло гарью,и спиртным перегаром,и речным туманом.Мо-
лоха положил голову на плечо Твигу и посмотрел в небеса.
Отблески фейерверков слепили глаза.
Оставив за спиной бледные огни Бурбон-стрит,они свер-
нули налево,на темную Конти,и вышли прямо на Шартрез.
Очень скоро они набрели на крошечный барчик с цветными
окнами-витражами,за которыми теплился дружелюбный свет.
На вывеске над дверью было написано:У КРИСТИАНА.Под-
держивая друг друга,вампиры ввалились внутрь.
Они были тут единственными посетителями,кроме тихой
молоденькой девочки,сидевшей у барной стойки.Они уселись
у стойки и достали вторую бутылку шартреза.Они разговари-
13
вали очень громко,потом взглянули на Кристиана и рассмея-
лись,пожав плечами.Его лоб был высоким и очень бледным,
а ногти—почти такими же длинными и заостренными,как у
Зиллаха.
– Может быть...– задумчиво протянул Молоха,а Твиг
подсказал:
– Давайте спросим у него.
Они взглянули на Зиллаха,ища поддержки.Тот взглянул
на Кристиана,приподнял тонкую бровь и еле заметно дернул
плечом.
Никто не обращал внимания на девушку у бара,хотя она
смотрела на них не отрываясь—глаза сверкали в мягком полу-
мраке,влажные губы чуть приоткрылись.
Когда Кристиан принес им счет,Молоха достал из кармана
монету.Но не отдал ее Кристиану,а просто поднял поближе
к свету,чтобы Кристиан мог ее рассмотреть.Это был сереб-
ряный дублон,точно такой же,как и жестяные имитации,ко-
торые кидают в толпу на карнавальных шествиях Марди-Гра
вместе с другими «сокровищами»—яркими бусинами,забав-
ными игрушками,разноцветными карамельками.Только этот
дублон был настоящий:тяжелый и очень старый.Кристиан не
сумел разглядеть год на монете—она была вся истертая,по-
царапанная и заляпанная липкими отпечатками пальцев Мо-
лохи.Но рисунок просматривался вполне четко:профиль кра-
савца мужчины с капризными чувственными губами.Губами,
которые были бы алыми,словно кровь,если бы не были вы-
биты на холодном серебре.Губами,прикушенными острыми
клыками.Под профилем была надпись витиеватым декоратив-
ным шрифтом:БАХУС.
– Вы пришли...– выдавил Кристиан.
– С миром,– улыбнулся Молоха своей улыбкой,испач-
канной в шоколаде.Он поглядел на Зиллаха,и тот кивнул.
Глядя Зиллаху в глаза и ни на мгновение не отрывая взгля-
да,Молоха поднял пустую зеленую с золотым бутылку из-под
шартреза,разбил ее о край стола и провел острым,как лезвие
14
бритвы,сколом по нежной коже у себя на правом запястье.Ко-
жа разошлась неглубоким алым разрезом—почти непристойно
ярким.По-прежнему улыбаясь.Молоха протянул Кристиану
свое окровавленное запястье.Кристиан приник губами к раз-
резу,закрыл глаза и стал сосать,как младенец сосет молоко,
впивая вкус райских садов в каплях шартреза,смешанных с
кровью Молохи.
Пару секунд Твиг наблюдал—глаза темные,непроницае-
мые,лицо растерянное,почти смущенное.Потом он взял ле-
вую руку Молохи и вгрызся в кожу у него на запястье,кусая
ее до крови.
Джесси смотрела на них широко распахнутыми глазами—
смотрела,как будто не верила.Она видела,как рот ее велича-
вого друга Кристиана окрасился кровью,как его губы дрожат
от алого вожделения.Она видела,как Твиг рвет зубами ко-
жу на запястье у Молохи и пьет кровь,хлещущую из раны.
И еще она видела,как прекрасно бесстрастное лицо Зиллаха,
как сверкают его глаза—словно зеленые драгоценные искры в
оправе из лунного камня.В животе у нее все сжалось,рот пе-
реполнился слюной,и нежная складочка между ног передала
мозгу тайное трепетное послание:Вампиры!ВАМПИРЫ!
Джесси бесшумно встала,а потом ее захватила жажда—
кровавое вожделение,которого она так хотела и о котором
столько мечтала.Она рванулась вперед,вырвала руку Моло-
хи у Твига и попыталась приникнуть губами к кровоточащей
ране.Но Молоха яростно отшвырнул ее прочь—со всей силы
ударил ее по лицу,и была боль в разбитой губе,и вкус крови
на языке,тусклый вкус ее собственной крови во рту.Молоха,
Твиг и даже Кристиан уставились на нее безумными,налиты-
ми кровью глазами,словно голодные псы,которых оторвали
от законной добычи,словно неистовые любовники,которых
прервали в самом разгаре любовного действа.
Но когда она в страхе попятилась,кто-то обвил ее сзади
теплыми руками—большими,сильными руками,которые лас-
кали ее сквозь мягкий шелк платья,и тихий голос шепнул ей
15
в ухо:
– Все равно его кровь слишком сладкая и липкая...у
меня есть для тебя кое-что получше,моя маленькая.
Она никогда не узнала имени Зиллаха и не поняла,как
они очутились в задней комнате бара,на одеяле,расстеленном
на полу.Она помнила только,что он перепачкал все лицо
в ее крови,что его руки и его язык распаляли ее с таким
старанием,с каким еще никто не делал этого раньше,что,
когда он вошел в нее,ей показалось,что это не он,а она у
него внутри,что его сперма пахла горькими травами и что,
когда она уже засыпала,он провел волосами по ее закрытым
глазам.
Это была одна из тех редких ночей,которую Молоха,Твиг
и Зиллах провели не вместе.Зиллах заснул с Джесси на оде-
яле,расстеленном между ящиками с виски;заснул,держа в
ладонях ее крошечные грудки.Молоха спал в комнате Кри-
стиана,располагавшейся сразу над баром;Кристиан с Твигом
тесно прижались к нему,не отрываясь от его запястий даже
во сне.
А на Бурбон-стрит сквозь толпу уже продирались конные
полицейские с криками:«Освободите улицу.Марди-Гра офи-
циально закончен.Освободите улицу.Марди-Гра официально
закончен»,– и для каждого пьяного черепа у них была наго-
тове дубинка.И над замусоренными мостовыми встало солн-
це среды,осветив горы пустых бутылок и смятых жестяных
банок и россыпи ярких,уже никому не нужных бусин;а вам-
пиры спали в объятиях своих любовников,потому что они
все-таки предпочитали выходить по ночам.
Молоха,Твиг и Зиллах уехали из города на следующий
день,как только зашло солнце,поэтому они никогда не узна-
ли,что Джесси была беременна.Никто из этих троих ни разу
не видел,как рождаются дети их расы,но они знали,что их
матери всегда умирали при родах.Всегда.
Джесси пропала почти на месяц.Потом она вновь появи-
16
лась в баре у Кристиана и осталась уже насовсем.Кристиан
кормил ее самым лучшим,что мог достать,и разрешил ей
мыть посуду,когда она сказала,что ей неудобно сидеть у него
на шее.Иногда,вспоминая,как Кристиан испачкал все губы
в крови Молохи,как пахла пряная сперма Зиллаха у нее на
бедрах,Джесси забиралась в постель к Кристиану и не сле-
зала с него,пока он не соглашался заняться с ней любовью.
Он не кусал ее—ни разу,– и за это она била его по лицу
кулаками,пока он не давал ей сдачи и не просил прекратить.
Тогда она тихо садилась на него верхом,и у них все получа-
лось.Время шло.Он наблюдал,как растет ее живот—сначала
тугой,а потом рыхлый и мягкий,– в тягучие,душные и мас-
лянистые летние месяцы:он измерял его в ладонях.Он видел,
как наливается и набухает ее маленькая грудь.
Когда пришло время,Кристиан влил ей в рот виски,как
воду.Но это не помогло.Джесси кричала,пока не сорвала
себе голос.Ее глаза закатились,так что стали видны только
белки с серебристыми ободками,и сгустки крови лились из
нее потоком.А когда в этих алых потоках наружу вышел ре-
бенок,он повернул голову и посмотрел прямо на Кристиана.У
него был осмысленный взгляд—умный,растерянный и невин-
ный.Беззубыми деснами он дожевывал какой-то ярко-розовый
ошметок плоти.
Кристиан взял ребенка на руки,завернул его в одеяло и
поднес к окну.Французский квартал будет первое,что уви-
дит этот малыш,и теперь он навсегда запомнит расположение
этих улиц—если,конечно,ему это будет нужно.Потом он
встал на колени между раскинутых ног Джесси и взглянул
на разодранный в клочья проход,который когда-то дарил ему
удовольствие.Столько ночей рассеянного,ленивого наслажде-
ния.Теперь там все было истерзано и залито кровью.
Столько крови не должно пропадать впустую.
Кристиан облизал губы.Один раз,второй.
Бар Кристиана был закрыт десять дней.Сам Кристиан ехал
17
на север в своем серебристом «шевроле-белэре»,который слу-
жил ему верой и правдой уже много лет.
Он выбирал те дороги,которые выглядели заброшенными
и пустынными,– те дороги,которые он точно знал,что не
запомнит.
Маленький Никто был прелестным ребенком—не ребен-
ком,а прямо конфеткой,– с громадными синими глазами и
густыми золотисто-каштановыми волосенками.Кто-то будет
его любить.Кто-то будет о нем заботиться.Кто-нибудь из
людей,далеко-далеко от юга,подальше от душных ночей и
ночных легенд.Может быть.Никто никогда не узнает,что
это такое—жгучая жажда крови.Может быть,он будет счаст-
лив.Может,его не коснется порча.
Открытый навстречу рассвету маленький городок в Мэ-
риленде.Аккуратные милые домики,сочные лужайки,краси-
вые машины на подъездных дорожках.Высокий худой человек
во всем черном остановился,положил сверток на чистенькое
крыльцо и медленно удалился,ни разу не оглянувшись.Кри-
стиан вспоминал последнюю ночь Марди-Гра,ощущая во рту
привкус крови и горьких трав.
Маленький Никто открыл глаза и увидел тьму,мягкую и
бархатистую,утыканную мерцающими белыми огоньками.Он
открыл маленький ротик и нахмурил бровки.Ему очень хоте-
лось есть.Он не видел корзину,в которой лежал,не мог про-
читать записку,приколотую булавкой к его одеяльцу:«Его зо-
вут Никто.Заботьтесь о нем,и он принесет вам счастье».
Он лежал в уютной корзине,словно пластмассовый пупсик
Иисус,запеченный «на счастье» в праздничном пироге—такой
же розовый и такой же крошечный,– и знал только одно:ему
сейчас нужны свет,и тепло,и еда.Как и всякому маленькому
человечку.Он широко открыл ротик,обнажив мягкие розовые
десны,и заорал что есть мочи.Он кричал очень долго и очень
громко—пока дверь не открылась и теплые руки не внесли его
в дом.
Часть первая
Пятнадцать лет спустя
18
1
Ночной ветерок трепал волосы Стива,и это было чудесное
ощущение.
«Тандерберд» был огромным.Обычно Стив воспринимал
эту тачку как старое и капризное механическое чудовище,но
сегодня у него было чувство,как будто он капитан парохо-
да,который идет по волшебной реке—по реке из сияющего
асфальта с берегами из темных сосен и густых зарослей пу-
эрарий.Они отъехали далеко от Потерянной Мили.Сейчас
они были где-то на полдороге к электростанции Роксборо,от-
куда шоссе уходило дальше,к границе Северной Каролины с
Виргинией.
Дух спал на пассажирском сиденье,его голова чуть ли
не свешивалась из окна,его светлые волосы развевались на
ветру,лицо было омыто бледным светом луны.Между ног он
сжимал бутылку виски,пустую почти на три четверти,которая
грозила перевернуться,выскользнув из-под его вялой руки.
Стив протянул руку,забрал бутылку и сделал неслабый
глоток.
– Это «тандерберд» пил,– пропел он ночному ветру.– Да,
это «тандерберд» пил...а не я.
– А,– встрепенулся Дух,– что?
– Ничего,– отозвался Стив.– Спи.На вот,глотни и спи.–
Он прибавил газу.Потом он разбудит Духа,но уже по пути
домой—для компании.А сейчас пусть он поспит еще,пока
Стив не обстряпает одно неприятное дельце.Опасное дельце.
Во всяком случае,Стиву было приятно думать,что задуман-
ное предприятие будет опасным.
19
20 1
Дух взял у него бутылку и тупо уставился на этикетку,
пытаясь сфокусировать взгляд.Его голубые глаза затумани-
лись,чуть сощурились,и в них мелькнула какая-то искра,но
лишь на мгновение.
– «Белая лошадь»,– прочитал он.– Слушай,Стив,это же
«Белая лошадь».Ты знаешь,что Дилан Томас выпивал в баре
«Белая лошадь» в ту ночь,когда умер?
– Да,ты говорил.Мы поэтому ее и купили.– Стив скре-
стил пальцы и мысленно приказал Духу заснуть.
– В тот вечер он выхлестал восемнадцать стаканов виски.
Неразбавленного,– с благоговением выдохнул Дух.
– Это ты выхлестал восемнадцать стаканов виски.
– Неудивительно,что у меня все плывет в голове вместе с
луной.Спой мне,Стив.Спой колыбельную.
Они как раз выехали на мост,который,казалось,просел
под весом древнего «тандерберда».Стив увидел,как на чер-
ной воде пляшут отблески лунного света,и запел первое,что
пришло на ум:
– Южная серебряная луна...десять лет я считал себя тво-
им сыном...Когда-нибудь я вернусь к тебе,моя серебряная
луна.
– Тут надо не так.Я лучше знаю,я ее написал.– Голос
Духа как будто уплывал и становился все тише и тише.–
Южная серебряная луна...обмани меня снова своей сладкой
ложью,а потом дай окунуться в твои глаза...
– Когда-нибуууудь,– подхватил Стив.Все-таки вместе с
виски они убаюкали Духа.Виски—своей усыпляющей,мяг-
кой,янтарной песней,а Стив—просто голосом,который со-
рвался,когда он попытался взять ноту повыше.Река осталась-
за спиной.Она тихо плескалась в ночи,и низкие ветви нежно
касались воды,и их листья гнили от влаги.Лунный свет рас-
текался,как масло,по черной воде.Дух спал,положив голову
на округлую выпуклость между сиденьями,– спал и видел
сны.
Они проехали Роксборо.Электростанция на озере Гайко
21
вся светилась зелеными и белыми огоньками,словно гигант-
ский торт к дню рождения.Миллионы ее труб,и стеклянные
изоляторы,и металлическая отделка отражались в спокойной
воде.На обратном пути,если Дух проснется,они подъедут по-
ближе и поднимутся на холм,который Стив заприметил уже
давно,и остановят машину,и будут долго смотреть на зеле-
ные пастбища,и на озеро,и на мерцающий Млечный Путь.
После часа глубокого сна Дух обычно просыпался на редкость
бодрым и полным энергии.Его сны придавали ему сил.Или
заставляли смеяться или плакать.Или пугали до полусмерти.
Стив положил руку Духу на голову и убрал растрепавшие-
ся волосы с его глаз,которые лихорадочно метались туда-сюда
под закрытыми веками.Ему было действительно интересно,
что сейчас происходит под его рукой—под тонкой костью,
внутри костяной оболочки,в совершенно завернутых мозгах
Духа.Кто сейчас рождался и умирал от руки убийцы и вновь
возрождался в глубинах этой безбашенной черепушки?Какое
странное действо разворачивалось перед глазами спящего дру-
га,какие тайные призраки легонько трогали Духа за плечо и
заставляли его стонать во сне?
Духу часто снились вещие сны о том,что будет,или о том,
что было,но о чем он никак не мог знать.Пророческие пред-
чувствия посещали его и наяву,но во сне они были ярче и
намного сильнее.Хотя,как правило,и непонятнее тоже.На-
пример,он точно знал,когда умрет его бабушка.Впрочем,она
сама тоже знала.Пусть это было мучительно и болезненно—
знать такое,но они хотя бы не потеряли зря время,отпущен-
ное им обоим на последнее прощание.
И все же они попрощались не навсегда.После бабки Духу
остался дом в Потерянной Миле,где он и жил сейчас вме-
сте со Стивом.Еще мальчишкой Стив проводил в этом доме
немало времени:наблюдал за тем,как мисс Деливеранс сме-
шивает свои травы или режет печенье острой формочкой в
виде сердечка,строил форты на заднем дворе,спал в одной
комнате с Духом.И даже сейчас,спустя пять лет после смер-
22 1
ти Духовой бабушки,Стиву иногда казалось,что она где-то
рядом—может,в соседней комнате или во дворе.А Дух так
вообще воспринимал это как должное.
Стиву вдруг стало не по себе при мысли,что он может
коснуться снов Духа,и он поспешно убрал руку.
Они проехали мимо старого кладбища с подгнившими над-
гробиями и срезанными цветами,мимо заброшенной железно-
дорожной станции,мимо придорожной шашлычной с плакатом
у входа:ГРАНДИОЗНЫЕ ВЕЧЕРИНКИ НА СВЕЖЕМ ВОЗ-
ДУХЕ КАЖДУЮПЯТНИЦУ И СУББОТУ.Кролик выбежал
на дорогу.Стив вдарил по тормозам,и голова спящего Духа
перекатилась на тонкой шее—такой беззащитной и хрупкой.
В последнее время у Стива развилась странная паранойя:он
боялся,что с Духом что-то случится.Дух был слегка не от
мира сего,это да;но он мог за себя постоять.Однако Стив все
равно опекал его и старался оберегать от опасностей.И осо-
бенно теперь,когда он понял,что Дух—единственный человек
на свете,с кем он может нормально общаться.
Разумеется,у них с Духом были и другие друзья,но эти
ребята только и делали,что нажирались,укуривались травой
и говорили почти исключительно о «Волках»—футбольной ко-
манде университета штата.Все это было вполне нормально,
даже с учетом того,что «Волки» играли на редкость паршиво;
но Дух был совсем другой.Дух клал большой-эрегированный
на футбол,Дух мог легко перепить любого и оставаться прак-
тически трезвым,когда все давно валялись под столом,и Дух
понимал,как тяжело было Стиву в последнее время из-за всей
этой пакости с Энн.Дух никогда не спрашивал у Стива,по-
чему он не может забыть свою Энн и завести себе другую
девчонку;Дух понимал,почему Стив не хотел видеть Энн
или любую другую бабу—и не захочет еще очень долго.Если
вообще когда-нибудь захочет.
Но не раньше,чем сможет снова себе доверять.Сейчас он
вообще недостоин того,чтобы рядом с ним была женщина.
Как бы ему ни было одиноко,как бы ни свербило в штанах,
23
он не искал утешения даже со случайной девчонкой—это было
заслуженное наказание за то,что он сделал с Энн.
Он вел машину одной рукой,а второй рукой играл с во-
лосами Духа:накручивал длинные пряди на палец,в ко-
торый раз поражаясь,какие они мягкие и шелковистые—
рассыпчатый каскад сияющего серебристого золота.Чтобы по-
чувствовать разницу,он провел рукой по своим собственным
жестким волосам цвета воронова крыла—непослушным и свое-
вольным кудрям.Волосы у него были грязными.И кстати,у
Духа тоже.В последнее время Стив не следил за собой—он
мог не мыться несколько дней подряд и уже месяц не менял
одежду;на прошлой неделе он трижды опоздал на работу—он
работал в магазине музыкальных записей;он выпивал чуть
ли не каждый день по упаковке «Будвайзера» на двенадцать
банок,– но он очень надеялся,что Дух не заразится его дур-
ным примером.Пусть даже и из сочувствия.Что-что,а сочув-
ствовать Дух умел—даже слишком.Рука казалась противно
жирной.Стив вытер ее о футболку.
0ни приехали на место.Стив понятия не имел,где нахо-
дится,но он увидел то,что искал:бледный свет древнего
автомата «Пепси» у входа в лавку товаров для охотников и
рыболовов,который отбрасывал тусклые красно-синие отсве-
ты на грязную автостоянку перед магазинчиком.Стив припар-
ковал «тандерберд» у тротуара и заглушил двигатель.Голова
Духа сползла на колено к Стиву.Он осторожно высвободил
ногу,стараясь не разбудить спящего друга.На колене Сти-
вовых джинсов осталось маленькое мокрое пятнышко.Слюна
Духа—слюна пьяного спящего Духа.Стив растер пятнышко
пальцем и рассеянно сунул палец в рот.Слабый привкус виски
и черной патоки...и какого хрена он тут сидит и облизывает
со своего пальца чужие слюни?!Впрочем,все это фигня.Дух
крепко спит—бродит где-то в своих сновидениях.Пора делать
дело.
Стив обернулся и пошарил на заднем сиденье.Россыпь
кассет—так вот где окончили свои дни эти кошмарные
24 1
«Cocteau Twins»,от которых тащилась Энн.Стив так и не по-
нял,как это вообще можно слушать:сиплый девичий голос,
который поклонники этой группы почему-то считали ангель-
ским,и тошнотворно-бесплотная волна звука.Пустые пакеты
из-под жратвы и россыпь банок из-под пива—опять же пу-
стых.Наконец Стив выудил свой инструмент—обломок прово-
лочной вешалки с крючком на одном конце.Потом он поду-
мал,что,может быть,стоит подогнать «тандерберд» поближе
к автомату—так,чтобы закрыть обзор с улицы.Но по здра-
вом размышлении решил,что не стоит;если кто-то и проедет
мимо,то в такой глухой час это может быть только тот,кто
занят таким же неправедным делом,как и сам Стив.
Стив оглянулся на спящего Духа,потом встал на колени
перед автоматом,просунул вешалку в прорезь для сдачи и
легонько подвигал ею туда-сюда,пока крючок не зацепился.
Он осторожно потянул,и его усилия были вознаграждены:на
грязный асфальт посыпалась мелочь.Стив аккуратно собрал
монетки,ссыпал их в карман,потом быстро забрался в маши-
ну,включил зажигание и помчался прочь.
Миль через двадцать Стив врубил радио на рок-волне,и
Дух попытался решить,стоит ли ему возвращаться в мир жи-
вых прямо сейчас.
– Мы где?Еще в Северной Каролине?
– Ага.– Стив приглушил «Led Zeppelin» и повернулся к
Духу в ожидании рассказа.Дух всегда пересказывал Сти-
ву свои сны:иногда они были связными и яркими,иногда—
бестолковыми и красивыми и почти всегда—чуточку страшны-
ми.Дух сел прямо и потянулся,разминая затекшее тело.Его
легкий свитер слегка приподнялся,обнажив полоску голой ко-
жи на животе.Бледная кожа,завитки золотистых волос.Пару
миль Дух просто смотрел к окно,хмуря брови.Взгляд у него
был рассеянным и слегка озадаченным.Это означало,что он
вспоминает.Стив терпеливо ждал,и Дух наконец заговорил,
тщательно подбирая слова:
– В ранней юности...они были просто очаровательными.
25
Им было очень небезразлично,что о них думают другие,хотя
они делали вид,что их это совсем не волнует.Они любили
гулять по ночам,хотя по ночам их родной городок казался
еще более грязным и серым.Они выходили из дома под вечер,
они бродили по маленьким магазинчикам,легонько касаясь
стекла и фарфора своими тонкими нежными пальцами.Им
нравилось трогать красивые вещи:они брали их осторожно,
двумя пальцами,как будто боялись испачкать руки в грязи их
унылого города.– Он произнес слово «испачкать»,как буд-
то смакуя на языке глоток крепкого вина;и оно вдруг на-
полнилось темным,насыщенным вкусом.– Словно боялись
испачкать руки.Старшие мальчики у них в школе обзывали
их грязными,нехорошими словами—словами,которые пахли,
как пахнут надписи на стенах в общественных туалетах.Но
с ними никто не дрался,потому что все знали,что в близ-
нецах есть что-то волшебное:Никто даже не сомневался,что
однажды они переедут жить в большой город,где в окурках,
мокнущих в сточных канавах,иногда попадаются бриллианты,
а луна в синем бархатном небе похожа на круглый неоновый
сыр—такая же яркая и ослепительная.И так оно и случилось.
Они уехали в Новый Орлеан.
Дух на мгновение умолк,глядя на рельсы железной доро-
ги,через которые они сейчас переезжали.Где-то вдали мер-
цали крошечные разноцветные огоньки—блуждающие огоньки
фей из сказки,рождественские огни,хотя была только сере-
дина сентября.
Стив на мгновение закрыл глаза,вспоминая дорогу.
– А дальше?– спросил он.– Что было с ними в городе?
– Они стали сниматься в порно.Они же были близнеца-
ми,а богемная публика любит подобные извращения.Их пор-
нография зеркальных отражений была высоким искусством.
Они были как два Давида Донателло,изящные,утонченные
и красивые—совсем не такие,как у Микеланджело.Андро-
гинные юноши,которые мазали друг друга губной помадой
по всему телу.Город дал им все:всю свою роскошь и все
26 1
утонченные извращения—из-за их ярких чувственных губ,и
лениво прищуренных глаз,и их нежных рук.Они очень скоро
пресытились и устали,но в постели они по-прежнему были
неистовы и ненасытны.Они прожигали жизнь как могли,и
вот уже вокруг глаз у них появились первые морщинки.Годы
и годы неумеренной выпивки и дорогих сигарет,самых разных
наркотиков и страстей неизбежно испортили их когда-то пре-
лестные лица.Они гляделись в зеркало,как будто смотрели
кино о приближении собственной смерти:в холодном жару,за-
чарованные и испуганные.В отчаянии они прижимались друг
к другу,вгрызались друг другу в горло,надеясь,что кровь
вернет им былую красоту—они пили пульсацию жизни.Но
их кровь стала жидкой,разбавленной,слабой—когда-то насы-
щенный алый поток иссяк.Они перестали выходить из дома.
Целыми днями валялись в кровати,как две иссохшие веточки.
Часто они забывали поесть.Они просто лежали бок о бок и
наблюдали,как расползается по потолку паутинка трещин—в
точности как морщины у них на лицах.Они...
Пронзительный вой сирены расколол ночь надвое.Дух
умолк на полуслове.В зеркале заднего вида отразились ог-
ни синей мигалки,лицо Духа в их отсветах стало мертвенно-
бледным.Пустые пивные банки на заднем сиденье задребез-
жали.
– Блин,– выдохнул Стив,пытаясь решить,стоит ему оста-
навливаться или нет.В голове все смешалось от синего све-
та полицейской мигалки:магазин с этим гребаным автоматом
«Пепси» остался уже в сорока милях сзади!Никто не видел,
как он выгребал мелочь.Никто.И что теперь,он загремит
в тюрягу?!И Дух вместе с ним—как сообщник преступле-
ния,которое он проспал?!Дух будет врать:скажет,что это он
придумал ограбить автомат,– чтобы выгородить Стива.Духу
всего двадцать два,Стив на год старше.У них впереди це-
лая жизнь,а в руках—початая бутылка виски...Блин!Блин!
Блин!Стив лихорадочно соображал.Радио заиграло громче,
вой сирены рвал темноту в клочья,а Джимми Пейдж наяри-
27
вал на гитаре,и во всем этом гаме голос Духа прозвучал на
удивление спокойно:
– Остановись,Стив.Остановись,ты,придурок!
Стив вывернул руль вправо,вдарил по тормозам,машину
чуть не занесло,а потом под колесами зашуршал гравий...
медленнее...еще медленнее...и они остановились,оставив
на темном асфальте тонкий след черной резины.Но они были
целы и невредимы,и машина тоже была в порядке,и—что са-
мое замечательное—полицейские проехали мимо:сирены по-
прежнему надрываются,синяя мигалка бешено крутится,как
обезумевший электрический дервиш.
– Ебать-копать,– выдохнул Став,убрал руки с руля и
уронил голову на подголовник сиденья.Он скорее почувство-
вал,чем увидел,как Дух наклонился вперед,чтобы заглушить
двигатель,а потом положил руку ему на плечо и придвинулся
ближе.Никаких вопросов (С чего бы ты так испугался ле-
гавых,а,Стив?У тебя с собой травка на два косяка?Или
ты снова ограбил автомат «Пепси»?Или прячешь в багажнике
труп своей бывшей подружки—изнасилованной в извращен-
ной форме и изрезанной на куски?),никакой ругани (Ты что,
рехнулся?!Ты же чуть нас не УБИЛ!),никаких слов—только
ласковая понимающая рука Духа у него на затылке и тихие
мысли Духа у него в голове.
Пару секунд Стив жадно и благодарно впивал это умиро-
творяющее утешение.Потом он вспомнил,кто он такой (Сти-
ву Финну не нужно ничье сочувствие,ему вообще ничего не
нужно—ни от кого),резко выпрямился на сиденье и стряхнул
руку Духа.Дух убрал руку и отодвинулся—он все понимал.
Даже слишком.Так хорошо понимал,что это даже бесило.
Ставу вдруг захотелось обидеть Духа,сделать ему больно—
что угодно,лишь бы перекрыть этот ток обходительного со-
чувствия с пассажирского сиденья.Но он не сумел подобрать
никаких подходящих обидных слов,но если бы даже сумел,
то все равно бы их не произнес.Самое злое,что он сумел из
себя выжать,звучало так:
28 1
– Не называй меня придурком.
– Хорошо.– Дух произнес это так тихо,что Стив едва его
расслышал.
Впереди на дороге что-то происходило:мигали огни,суе-
тились люди.Какой-то мужик,вроде бы в полицейской форме,
показал знаками Ставу,чтобы он притормозил.Стив остано-
вился,но мужик махнул ему рукой:мол,проезжай—только
медленно.«Скорая помощь».Две полицейские машины.Поли-
цейский беседует с усталой,заспанной теткой в замызганном
банном халате и с бигудями на голове.Тетка еле удерживает
за ошейник огромного добермана.Пес рычит на полицейского
и пытается броситься на «тандерберд»,когда тот прополза-
ет мимо на скорости пять миль в час.Кирпичный фермер-
ский дом стоит у самой дороги,по заросшему двору разбро-
саны сломанные игрушки и детали автомобиля;на крыльце—
любопытствующее семейство.Теткин муж и четверо ребяти-
шек,которых он загоняет в дом.Мужичок щуплый,костлявый
и тощий,как ощипанный цыпленок.Ребятишки отчаянно тя-
нут шеи и тычут пальцами—они умирают от любопытства.
На дворе перед домом,ближе к дороге,лежит что-то стран-
ное:то,от чего нервничает собака,– то,что пытаются раз-
глядеть детишки.Что-то голое,сморщенное,сухое.Мертвый
ребенок...но что его так иссушило,что высосало из него все
соки?Стив разглядел рядом с телом открытый рюкзак,откуда
торчали нехитрые вещи.Одежда.Пара игрушечных роботов.
Из телерекламы Стив знал,что это трансформеры.Парень,
скорее всего,убежал из дома.В нежную кожу его лица во-
ткнулись острые камушки;голова,запрокинутая назад,была
наполовину отделена от туловища,глубокая рваная рана на
горле влажно блестела при свете мигалок—но крови было со-
всем немного,а обнажившиеся сухожилия и хрящи были по-
чти сухими,как будто из них специально выжали всю кровь.
Изломанное под неимоверными углами тело было прикрыто
серым одеялом.Из-под одеяла торчала смуглая маленькая ру-
ка,тонкая и грязная,вся исцарапанная придорожным гравием.
29
Пока Стив предъявлял полицейским свои права,Дух раз-
вернулся у себя на сиденье и еще раз внимательно посмотрел
на прикрытое одеялом тельце.Его взгляд стал рассеянным;
а потом он закрыл глаза.Теперь Дух смотрел сквозь одеяло,
сквозь смерть.Теперь он видел живого мальчика—с любопыт-
ными,умными глазами.Имя пришло так же ясно,как вос-
поминание:Роберт.Он чувствовал злость и ярость,которые
заставили Роберта убежать из дома:вылезти в окно и уйти
в ночь,прочь от родителей,которые буквально душили его
своей неуемной любовью.Они запретили ему что-то такое,
чего ему очень хотелось,– пойти с ребятами на футбол или
переночевать у приятеля.Дух уже почти понял,что имен-
но;но мысль все-таки ускользнула.Впрочем,это не важно.
Важно было другое:он мог бы еще жить и жить,этот маль-
чик.Он не должен был умирать.Дух чувствовал,как было
страшно Роберту—одному,под высокими темными деревьями
и безбрежным полуночным небом с равнодушными звездами,
тускло мерцающими в темноте.Он чувствовал,как мальчик
почти повернул назад,почти спас себе жизнь...но ему не
позволила гордость,уязвленная подростковая гордость.
Дух чувствовал,как страх Роберта превратился в пани-
ческий ужас,когда он услышал странные звуки—вкрадчивый
шепот,тихий смех,– не обычные звуки ночи,а нечто призрач-
ное,нездешнее:более темное,более странное и очень страш-
ное,очень.А потом были руки,обхватившие его сзади,четыре
сильных руки с длинными острыми ногтями,и голодные жар-
кие рты,которые шарили по всему его телу,выпивая его силу
и жизнь.Под конец осталась только боль:сияющая спираль
боли,которая все раскручивалась и раскручивалась,устрем-
ляясь ввысь,пока не растянулась в совсем уже тонкую ниточ-
ку,– утонченная,запредельная боль.Боль,которая поглощает
все мысли,всю память,всего тебя.Познать эту боль—значит
утратить себя,самому сделаться болью,умереть унесенным
болью,пока ее высокая песня звенит у тебя в ушах за преде-
лами всяких звуков.Именно так все и было с Робертом.
30 1
Дух полулежал на сиденье—неподвижно и молча.Он про-
никся бесчувственным одиночеством мертвого тела на темной
обочине—он чувствовал,как оно остывает,чувствовал,как
вкус крови бледнеет на языке,как стекленеют глаза.Он знал,
что ему уже никогда не прикоснуться к живому теплу,Ни-
когда не узнать утешения.Дух хотел проглотить слюну,но
в горле все сжалось,и он едва не задохнулся и почувство-
вал,как Стив взял его за руку и сжал его пальцы,вдавливая
жизнь обратно в его стылое тело.
– Не надо,Дух,– сказал Стив.– Ты не можешь вобрать в
себя всю боль мира.Не надо,дружище.Вернись.
Дух вздрогнул всем телом и стал возвращаться.Тепло.
Кровь—там,где и положено быть крови:у него в венах.Все
хорошо.Безумие схлынуло.«Скорая помощь»,полицейские
машины,одинокое мертвое тело,накрытое одеялом,– все
осталось далеко позади.
– А что было дальше с теми близнецами?– спросил Стив.–
Из твоего сна?
Дух задумался,вспоминая.Он вдруг понял,что ему очень
не хочется говорить про этих близнецов.
Но Стиву хотелось узнать,чем все закончилось в этой ис-
тории.Дух очень надеялся,что это только история,только
сон.Поначалу он никогда не знал,которые из его снов обер-
нутся правдой.
– Они совсем ослабели,– сказал он.– В конце концов до-
шло до того,что они стали жить через день:один жил,а вто-
рой лежал мертвым—с остановившимся сердцем,застывшим
взглядом и пересохшим ртом.Тот,который был живым,охра-
нял своего бездыханного брата.С первыми проблесками рас-
света мертвый брат начинал шевелиться,а тот,который жи-
вой,вытягивался на кровати и умирал на ближайшие сутки—
его кожа чуть ли не трескалась на выпирающих костях,его
длинные волосы рассыпались по голым худым плечам,как су-
хая трава.И однажды...однажды...они оба открыли глаза,
но ни тот,ни другой не смогли даже пошевелиться.
31
Дохнув на Стива виски и страхом,Дух замолчал.Он как-
то вдруг загрустил.Стив по-прежнему держал его за руку.
Пальцы у Духа дрожали.
– Господи,– выдохнул Стив.– Господи,Дух.
2
Последние дни уходящего лета.Осень всегда наступает быст-
ро.Первая холодная ночь,ежегодная перемена обычно мягко-
го мэрилендского климата.Холодно,– думает мальчик;мозги
работают заторможенно—они как будто оцепенели.Деревья
за окном похожи на громадные черные палки,они дрожат на
ветру—то ли боятся,то ли просто пытаются выстоять против
него.Каждое дерево там,за окном,было таким одиноким.И
звери тоже были одинокими,каждый у себя в норке,в тонкой
пушистой шерстке—и те,кого сегодня собьют на шоссе,будут
умирать в одиночестве.И еще до утра,думает мальчик,их
кровь замерзнет в трещинах на асфальте.
На исцарапанном и истертом столе перед ним лежит
открытка.Разноцветный абстрактный узор:ядовито-розовые
кляксы,подтеки цвета морской волны,серые полосы,золо-
тые вкрапления,вытесненные на ярких листьях.Он взял свою
перьевую ручку с изящным пером в форме сердечка,окунул
кончик в чернила (ручку с чернилами он стащил из кабине-
та рисования) и написал несколько строчек на белой стороне
открытки.
Потом мальчик вытянул ноги подальше под стол и подо-
двинул к себе бутылку,которую он там прятал.Это виски
было темнее по цвету,чем то,к которому он привык,и когда
он сделал глоток,едкий вкус дыма больно обжег ему горло.
Он проглотил жгучую жидкость и облизал губы,увлажнив их
крепким виски и своей чистой слюной.Потом поднял открыт-
ку,поднес ее к губам и поцеловал:по-настоящему,чуть ли не
взасос—так,как он мечтал поцеловать самый сладкий,самый
32
33
сочный на свете рот.Потом снова взял ручку и подписался:
Никто.
Завитушки на прописном «Н» загибались петлей,как кры-
лья летучей мыши.«Т» было похоже на кинжал,который
воткнули вертикально в землю.Он отпил еще глоток роди-
тельского «Johnnie Walker» и почувствовал первые признаки
опьянения:легкую тошноту в животе,плывущую легкость в
голове.Он отъезжал от двух глотков виски.Похоже,что эта
гадость из бара родителей была значительно крепче того де-
шевого пойла,которое они с друзьями переливали в пустые
бутылки из-под «пепси» и пили в машине,когда катались за
городом по шоссе.
Он поглядел на подпись на открытке и нахмурился.Чер-
нила высохли,и Никто смотрелось как-то уж слишком блед-
но.Надо было подписаться кровью.Может,еще не поздно.
Кончиком пера он проткнул запястье.Капелька крови была
ярко-красной на его бледной коже.На ее поверхности дро-
жало крошечное пятно света,отражение от лампы.Он еще
раз написал свое имя:Никто—красной кровью поверх черных
чернил.Чернила расплылись в крови,а когда высохли,стали
ржаво-коричневыми,цвета корки на зарубцевавшейся ране.В
целом все это смотрелось вполне даже стильно.
Кровь тонкой струйкой стекла по руке,открасив красным
тонкие невидимые волоски и подчеркнув старые шрамы от
бритвы.Он слизнул кровь с руки,испачкал губы и улыбнулся
своему отражению в темном оконном стекле.Ночной Никто
с той стороны стекла улыбнулся в ответ.У мальчика в окне
были такие же длинные волосы,выкрашенные в черный цвет,
такой же острый подбородок,такие же миндалевидные глаза—
и только улыбка была другой,холодной.Очень холодной.
Никто выключил лампу,и отражение в стекле пропало—
осталась только холодная ночь.Он лег на кровать и стал смот-
реть на планеты и звезды,мерцавшие у него на потолке за
слоями черной рыбацкой сети,которую он там повесил.Он
сам разрисовал потолок светящейся краской:кольца Сатурна
34 2
какие-то кривобокие,созвездия все перепутаны.
Он чувствовал,как сгущается темнота и подступает к нему
совсем близко;она не хотела его напугать,разве что показать
свою силу.Его комната в темноте казалась не то чтобы чу-
жой...просто он никогда не знал точно,что в ней есть.Сига-
реты.Цветы с кладбища и эта странная кость—его приятель
индеец-сиу так и не раскололся,откуда она взялась.Книги,
большинство из которых украдены с пыльных полок магазин-
чика уцененных товаров.Ужастики,тонкие томики со стиха-
ми.Дилан Томас,конечно же,и другие.«Обернись в сторону
дома.Ангел».На обложке:камень,сухой лист,закрытая дверь
и каменный ангел с дебильным застывшим лицом.Лилия,вы-
павшая из руки ангела,умерла в камне.Пыль.Старые чучела
зверюшек.Глиняный скелет,который его друг Лейн привез
из Мексики,со Дня Мертвых:глаза—красные бусинки,реб-
ра присыпаны блестками.Все эти вещи,все рисунки каран-
дашом,развешенные на стенах,все вырезки из музыкальных
журналов и секретные записи у него в блокнотах—все это пря-
чется в темноте и имеет над ним какую-то странную власть.
Плетет для него паутину.
Он укрыл ноги одеялом.Потрогал свои выпирающие ребра
и тазовые кости—ему нравилось,что он такой худой.А потом
дверь открылась,и яркий свет из коридора ворвался в его
темную комнату.Он поспешно убрал руки и натянул одеяло
до самого подбородка.
– Джейсон?Ты уже спишь?Еще только девять.Много
спать вредно.
Это закупоривает каналы,– подумал он.
В комнату вошли родичи,и странная паутина власти
разорвалась—только обрывки нитей скользнули по его лицу.
Мать,которая только-только вернулась со своего семинара по
целительным кристаллам в Центре искусств,была явно пе-
ревозбуждена:глаза горят,щеки пылают румянцем.А отец,
маячивший у нее за спиной,был просто доволен,что он нако-
нец доехал до дома.
35
– Ты домашнее задание сделал?– спросила мать.– Мне
бы очень не хотелось,чтобы ты преспокойно ложился спать,
да еще так рано,если ты не доделал домашнее задание.Ты
знаешь,нас с папой совсем не обрадовали твои оценки за
прошлую четверть.Тем более что ты такой умный мальчик...
и получил тройку по алгебре!
Никто взглянул на учебники,сваленные в кучу на полу у
шкафа.Там была одна книжка в обложке тошнотворно бирю-
зового цвета.И еще одна—ярко-оранжевая.Чтобы не было так
противно,он прикрыл их черной футболкой.Ему вдруг при-
шло в голову,что если сложить их все в аккуратную стопку,
то можно построить алтарь.
– Джейсон,нам надо поговорить.– Мать прошла через
комнату и присела на корточки у кровати.На ней был пест-
рый двухцветный свитер из мягкой шерсти,розовый с голу-
бым.Как завороженный Никто наблюдал,как мать—а она бы-
ла в светлых кремовых брюках—опустила одно колено на ко-
вер,прямо на пятно пепла.Он приподнял голову и проверил
одеяло;все нормально,он укрыт вполне прилично.Ему пока-
залось,что его тазовые кости слегка выпирают под одеялом.
– Сегодня мой круг медитировал с розовыми кристалла-
ми,– сказала мать.– Я думала о тебе.Я хочу,чтобы ты
полностью состоялся как личность,и не хочу тебе в этом ме-
шать или как-то тебя подавлять.И еще я хочу,чтобы ты рас-
крыл весь свой потенциал.– Она умолкла,взглянула на отца,
маячившего в дверях,а потом выдала главное откровение:—
Можешь проколоть ухо,если ты все еще этого хочешь.Мы
сходим с тобой в салон,либо отец,либо я.
Никто повернул голову,чтобы мать не,заметила две ма-
ленькие дырочки у него в левом ухе,которые он проколол
себе сам как-то в школе чертежной кнопкой и продезинфици-
ровал водкой.В ювелирном салоне на бульваре прокалывали
уши всем желающим,но «детям до восемнадцати»—только с
разрешения родителей,и уж тем более—мальчикам во всем
черном,которые выглядят младше своих пятнадцати и подде-
36 2
лывают подписи на записках якобы от родителей.И неудиви-
тельно,что отец так распсиховался.Это было уже предельное
унижение:сын хочет носить сережки!
– Подожди-ка.А это еще что за хрень?– Отец в два ша-
га пересек комнату и выудил из-под стола бутылку «Johnnie
Walker».Последние нити оборванной паутины мягко прошеле-
стели по лицу Никто и растворились в воздухе.По комнате
разлился призрачный запах ладана.– Молодой человек,я бы
хотел,чтобы вы объяснились...
– Подожди,Роджер.– Мать излучала доброжелательность
и духовную цельность.– Джейсон совсем неплохой ребенок.
Если он пьет,это наш недосмотр.Мы должны посвящать
больше времени...
– Ага,уже разбежался.– Никто подумал,что в последнее
время отец ему более симпатичен,чем мать.Не то чтобы он
так уж сильно любил их обоих,но отец все-таки раздражал
его меньше.– И Джейсон уже не ребенок.Ему пятнадцать,и
он связался с какими-то панками,которые научили его выпи-
вать и бог знает чему еще.Он красит волосы черной краской,
которая пачкает наволочки,а заодно и мои рубашки при стир-
ке.И еще он курит.«Lucky Strikes».– Отец аж скривился
от отвращения.Никто взглянул на пачку «Vantages»,кото-
рая торчала из папиного нагрудного кармана.– Он не носит
одежду,которую мы ему покупаем,а если и носит,то предва-
рительно изорвав ее в клочья.А теперь он еще и ворует у нас
спиртное.Надо что-то МЕНЯТЬ,иначе...
– Роджер.Мы это обсудим наедине.Ты не волнуйся,
Джейсон,никаких неприятностей у тебя не будет.– Мать вы-
шла из комнаты,утащив за coбой отца.Выходя,отец демон-
стративно хлопнул дверью.С полки у двери упало несколько
книг:
Плат,Брэдбери и Уильям Бэрроуз рассыпались по полу в
вакханалии бумаги и пыли.
Из коридора донесся отцовский голос:
– Что ты имела в виду:никаких неприятностей у него не
37
будет?!Очень даже будет,я тебе обещаю...
Никто на мгновение закрыл глаза,наблюдая за вихрем ис-
крящихся красных точек под закрытыми веками.Потом он
поднялся—кстати,он был абсолютно голым,– потянулся всем
телом,тряхнул волосами и помахал руками,чтобы отбрык-
нуться от материного прикосновения.Отец забрал с собой хо-
рошее виски,но у Никто было свое—припрятанное в шкафу.
Бутылка непонятной забористой гадости под названием «Бе-
лая лошадь».Никто заставил своего приятеля Джека купить
это виски исключительно из-за названия:Дилан Томас выпил
свои последние восемнадцать стаканов виски в нью-йоркском
баре,который назывался «Белая лошадь».
Никто лежал в темноте и потихонечку отпивал из бутыл-
ки,глядя на звезды на потолке.Через какое-то время созвез-
дия перед глазами поплыли и закружились.Надо отсюда бе-
жать,– подумал он перед самым рассветом,и призраки всех
американских детей из семей среднего класса,в свое время
сбежавших из дома,спасаясь от самодовольного благополу-
чия,застоя,и скуки,и тихой смерти «в кругу семьи»,встали
у него перед глазами,шепча слова одобрения.
На следующий день на уроке английской литературы они
обсуждали «Повелителя мух».Миссис Маргарет Пиблз в оче-
редной раз умудрилась выдавить из хорошей истории всю ее
полудетскую прелесть,всю ее первозданную магию.Никто
знал,что половина класса даже не открывала книгу.Впро-
чем,винить их нельзя:если судить по тому,что рассказывает
миссис Пиблз,это лучше вообще не читать.Но ему повезло
в том смысле,что он прочел «Повелителя мух» еще три года
назад,когда валялся с температурой;и когда он закончил кни-
гу,у него дрожали руки.Эти дикие,совершенно безбашенные
мальчишки с просоленной кожей никак не шли у него из голо-
вы.Он даже плакал по ним—таким юным,которые постарели
так быстро.
Он взглянул на чистую страницу открытой тетради.Ров-
38 2
ные розовые и голубые линеечки.Он начал считать их,но
сбился.На часах было 09:10.Двадцать минут до конца уро-
ка.Голова у него раскалывалась от вчерашнего виски,ужасно
хотелось спать.Он принялся рисовать у себя в тетради.Линии
и завитки.Набросок лица.Глаз—зеленый,потому что ручка
была зеленой.Зуб.
– Джейсон...
За окном,по дороге с той стороны зеленой лужайки,за ро-
зовым гранитным указателем,который похож на надгробный
камень с вырезанным на нем тигром,скалящим пасть (пода-
рок выпускников 1972 года),просвистел черный фургончик.
Дорога за школой была хорошей—прямой и ровной,– и фур-
гончик проехал так быстро,что Никто успел ухватить лишь
обрывок песни,которую пели в машине и которую теплый
сентябрьский ветерок донес до открытых окон кабинета.Эта
была песня Боуи.Кто-то в фургончике пел песню Дэвида Бо-
уи.Голоса были чистыми,громкими и пьяными.Фургончик
скрылся из виду,и Никто вдруг подумал,что больше всего
на свете ему сейчас хочется оказаться там,в этом фургоне,
вместе с этими счастливыми ребятами,которые пьют себе и
поют и которым открыта любая дорога.
– Джейсон.
Он вздохнул.Миссис Пиблз стояла прямо над ним.
Остальным было по барабану:как и Никто,они все пребыва-
ли в своих собственных мирах,мчались по своим собственным
дорогам.
– Что?– спросил он.
– Мы обсуждаем «Повелителя мух» Уильяма Голдинга.Ты
читал это произведение?
– Читал.
– Тогда,может быть,ты расскажешь нам о соперничестве
Джека и Ральфа?Почему оно превратилось в такую вражду?
– Потому что их тянуло друг к другу,– сказал Никто.–
Потому что они любили друг друга.Они любили друг друга
так сильно,что хотели быть друг другом.Только когда ты
39
кого-то любишь так сильно,ты можешь его ненавидеть с такой
же силой...
По классу прошел смешок.Кое-кто из мальчишек закатил
глаза:Каков придурок!
Миссис Пиблз поджала губы.
– Если бы ты слушал,что я говорю,вместо того чтобы
рисуночки рисовать и в окно таращиться...
Он вдруг почувствовал,что с него хватит.Ему стало на
все наплевать.Все равно все дерьмо—пустое и бесполезное.
– Да пошла ты...– процедил он сквозь зубы и вышел из
класса.Все притихли.Народ затаил дыхание,мысленно ему
аплодируя.
Спустя полчаса Никто сидел в приемной директорского ка-
бинета,дожидаясь,пока на него не опустится рука мелочного
академического правосудия.Он вспомнил о тех молчаливых
призраках,которые посетили его вчера ночью.Что это было:
пророческое видение или пьяные глюки от виски?Впрочем,
не важно.Они сказали ему самое главное:Надо отсюда бе-
жать.Надо отсюда бежать.
После уроков тесная компания подростков собралась на
стоянке,чтобы поехать к Лейну Петерсону и там раскурить-
ся.Старший брат Лейна,когда уехал поступать в универси-
тет,оставил дома кальян—симпатичную керамическую вещи-
цу в виде черепа с могильными червями в пустых глазницах.
Чтобы удержать дым,надо было закрывать пальцем одно из
отверстий в ноздрях черепа.
Подружка Лейна Джули принесла траву—доморощенную
дурь,которая обжигает горло и разъедает легкие,если ты
слишком долго не выдыхаешь.Впрочем,ничего лучше они все
равно никогда не пробовали,и уже через пятнадцать минут
все заторчали по самые пончикряки.Кто-то поставил кассету
«Bauhaus» и врубил звук на полную мощность.Лейн с Джули
завалились на кровать,делая вид,что затеяли секс.
У Никто были сомнения относительно интереса Лейна к
40 2
девчонкам.Все стены у него в комнате были увешаны плака-
тами «Cure»;он три раза ходил на их концерты,а однажды
пробрался за сцену,чтобы вручить солисту Роберту Смиту бу-
кет кроваво-красных роз,в которые он засунул две марочки
с кислотой.Джули предпочитала прически «я у мамы вместо
швабры»,густо подводила глаза черным карандашом и краси-
ла губы ядовито-красной помадой,которая вечно размазыва-
лась.Никто всегда думал,что Лейн встречается с ней исклю-
чительно из-за ее внешнего сходства с Робертом Смитом.
Он оглядел комнату.Кое-кто из народа уже разбился на
пары:они исступленно тискались и целовались мокрыми рта-
ми.Вероника Астон задрала юбку Лили Хартинг и запустила
два пальца ей под трусы.Никто пару минут наблюдал за ними
с ленивым интересом.В этой компании бисексуальность счи-
талась модной.Это тоже был вызов—декларация собственной
крутости и свободы.Никто и сам занимался любовью с неко-
торыми из этих ребят;но хотя он и целовался с ними взасос
и прикасался к их самым интимным местам,на самом деле
они его не особенно привлекали.От этой мысли ему стало
грустно,хотя он так и не понял почему.
Он лежал на полу и смотрел на плакат,прикрепленный к
потолку над кроватью Лейна:увеличенные в несколько ты-
сяч раз губы Роберта Смита,закрашенные помадой жгуче-
го красно-оранжевого цвета,блестящие и сексуальные.Никто
хотелось упасть в щель между этими губами,скользнуть вниз
по горлу Роберта Смита и уютно свернуться у него в животе.
От травы он возбудился;ему хотелось делать сто вещей од-
новременно,но все—не здесь.Он вдруг понял,что среди этих
ребят,которых он называет друзьями,ему еще более одиноко,
чем одному у себя в комнате.
Кассета с «Bauhaus» закончилась,но никто ее не перевер-
нул и не поставил новую.Вечеринка потихонечку выдыхалась.
Девчонка хипповского вида,которую Никто не знал,ушла,
начертив в воздухе над Лейном знак пацифика.Джули вста-
ла с кровати и тоже собралась уходить.Ей надо пораньше
41
вернуться домой,потому что сегодня она вроде как наказана,
объяснила она,в субботу,когда она пришла с вечеринки,мать
учуяла,что от нее разит пивом.
– Кошмар,– прокомментировал Лейн,но,похоже,ему бы-
ло плевать.
Никто смотрел в пол,совершенно подавленный.Он видел,
как Джули однажды накушалась кислоты и орала,что у нее
мясо слезает с костей,а ее родичи напрягаются из-за какого-
то пива.
Уже в дверях Джули достала из сумки какую-то кассету и
протянула ее Никто.
– Вот,можешь оставить ее себе.Ты говорил,тебе вроде
понравилось,а я все равно это не слушаю.
На коробке кассеты было написано черным фломастером:
ПОТЕРЯННЫЕ ДУШИ?
Сердце у Никто забилось быстрее.Когда он услышал эту
кассету в гостях у Джули,что-то в музыке этих ребят его
зацепило.Он вспомнил кусок припева:«Нам не страшно...
пусть приходит ночь...нам не страшно».Мягкий голос со-
листа,выпевавшего эти слова,пробудил в Никто решимость
и смелость,о которых он даже не подозревал,что они в нем
есть,и еще—веру,что когда-нибудь его жизнь обязательно из-
менится.Но в этой компании считалось некруто показывать
свои чувства;насколько успел понять Никто,здесь надо было
вести себя так,словно ты по жизни дохнешь от скуки.По-
этому он лишь улыбнулся Джули,сказал «Спасибо» и сунул
кассету к себе в рюкзак.
Как только Джули ушла,Лейн встал и поставил кассету
«Cure».Потом улегся на пол рядом с Никто.Длинные волосы,
обесцвеченные до идеально белого цвета,упали ему на глаза.
Он сжал руку Никто.Никто никак на это не отреагировал,но
и убирать руку не стал.
– Хочешь,я тебе отсосу?– спросил Лейн.Он был почти са-
мым младшим в этой компании,ему было всего четырнадцать,
но он уже поднаторел в извращениях.Талантливый мальчик.
42 2
На стенах кабинок в школьном туалете была не одна надпись
на тему:Лейн убойно сосет.
– А как же Джули?
– Джули меня не особо заводит.Но ты мне нравишься,–
сказал Лейн.– Я думаю,ты крутой парень.По-настоящему.
Он лениво приподнялся на локте и провел рукой по лицу
Никто.Никто закрыл глаза и позволил Лейну его обхажи-
вать.Это было приятно.Лейн обнял его и уткнулся лицом
ему в плечо.От него пахло шампунем и ароматизированными
сигаретами.
– Нет,правда,– сказал он.– Я тебе не отсасывал с авгу-
ста.Я хочу.
– Ладно,валяй,– отозвался Никто.Он взял Лейна за под-
бородок,приподнял его голову и поцеловал его в губы,раздви-
нув их языком.Губы у Лейна были слегка солеными,словно
слезы.Ему вдруг стало грустно;грустно за Лейна,который
был таким юным и уже таким опытным.Ему захотелось сде-
лать для Лейна что-то хорошее,нежное...сделать что-то та-
кое,что помогло бы им вспомнить,что они оба,в сущности,
еще дети.
Но Лейн уже вычерчивал языком мокрую дорожку у него
на груди,уже расстегивал ему джинсы.Никто запрокинул
голову и стал смотреть на увеличенный рот Роберта Смита.
Сочный голос певца обволакивал его сгустками звука,и у
него снова возникло то самое ощущение,как будто он падает
в щель между этими губами.Лейн трудился над ним языком и
руками с мастерством,достигаемым долгой практикой.Никто
почувствовал,как внутри у него что-то дрогнуло и сверну-
лось спиралью.Он прикоснулся рукой к выбеленным волосам
Лейна.Лейн оторвался от своего занятия и взглянул на него
ясными,невинными глазами.
Уже содрогаясь в оргазме,Никто вспомнил сегодняшний
черный фургончик,промчавшийся по дороге за школой,и об-
рывок песни,которую пели в машине.Интересно,а где он
теперь,этот фургончик?
43
Но где бы он ни был,Никто тоже хотел быть там.
3
Дорога—долгая и холмистая,день—просто великолепный,чер-
ный фургончик катит вперед,словно крейсер на колесах.Твиг
рулит,выставив локоть в окно.Молоха на пассажирском си-
денье высунулся в окно чуть ли не по пояс и грызет свои
липкие пальцы,подставив лицо ветру.Зиллах лежит на диван-
чике сзади,наслаждаясь ясным осенним теплом.Диван жутко
грязный,застарелые потеки и пятна на его обивке преврати-
лись из темно-бордовых почти в черные.Скоро надо будет его
выбрасывать и искать новый,почище.
Они проехали мимо школы.Молоха повернул голову:
– Эй,мальчики-девочки!Твиг шлепнул его по ноге:
– Да ладно тебе.Это скучно.
– Почему скучно?А старшие классы?!Все эти сладкие
мальчики и карамельные девочки...– Молоха представил,
как он крадется по сумрачным коридорам.Дело близится к
вечеру,уроки давно закончились,почти все разошлись по до-
мам.Сухой запах бумаги и пыли,годами копившейся по уг-
лам,только подчеркивает аромат юной здоровой плоти,бур-
лящей гормонами,и молодой пенистой крови.Может,кого-
то из провинившихся оставили после уроков:какую-нибудь
дрянную девчонку,которая мрачно сидит,глядя в пол,в пу-
стом классе.Она не увидит,как он скользит по коридору,как
останавливается у двери.Молоха представил,как он вспорет
нежную кожу у нее на животе—на тугом белом животике,в
самом низу,как раз над треугольничком волос.Это было са-
мое любимое его место,чтобы кусать молоденьких девчонок.
– Храм скуки,– заявил Зиллах с диванчика сзади.Он
44
45
развлекался тем,что заплетал и расплетал себе косичку.У
него было три разноцветные пряди—ярко-красная,зеленая и
золотая,– вот с ними он и возился.– Скука—великий грех.
Скука порочна и нечестива.
Молоха фыркнул:
– А ты-то откуда знаешь?Тебе когда-нибудь было скучно?
– Мне,между прочим,сто лет.– Зиллах критически осмот-
рел свои длинные ногти.Потом достал черный лак и принялся
аккуратно их красить.– Вам только семьдесят пять,а мне в
этом году исполняется ровно сто лет.Мне было скучно.Мне
скучно прямо сейчас.
– Это мне сто лет.– Твиг запустил руку под водительское
сиденье и достал бутылку.– А это вино родилось в прошлый
четверг.Предлагаю отметить!
– Мне тоже сто лет,– пробормотал Молоха,присосавшись
к бутылке.Вино было густым и сладким,как подгнивший
виноград.Он облизал губы и сделал еще глоток.
Они мчались вперед и пили вино.Они не сверялись с кар-
той.Им не нужна была никакая карта;выбор из сотни воз-
можных дорог,обозначенных желтыми,красными и зелеными
линиями на бумаге,таинственные значки—их это не привле-
кало.Они просто переезжали из города в город,следуя зову
некоего теплого алкогольного магнетизма у них в крови.Твиг
всегда знал,как ему ехать:какие дороги удобнее,на каких из
шоссе можно будет развить максимальную скорость,на какие
глухие проселки лучше не заезжать,потому что там обяза-
тельно будет патруль или какие-нибудь богобоязненные абори-
гены.Сейчас они ехали из Нью-Йорка,где каждую ночь уто-
ляли жажду кровью,насыщенной странными наркотическими
веществами,где познакомились с совершенно безбашенной,
удолбанной девицей,которая разрешила им спать,когда день,
у себя в квартире в Ист-Виллидж,пока они окончательно не
оборзели и не прикончили очередную жертву прямо у нее в
ванной.Всякие сексуальные забабахи—это одно,заявила она.
Но убийство с кровопролитием—совсем другое.Ей не нужны
46 3
неприятности.К тому же они перепачкали кровью ее един-
ственный набор полотенец.В общем,они поспешили смыться,
оставив хозяйку в тяжких раздумьях,как избавляться от тру-
па.
Что-что,а смываться Молоха,Твиг и Зиллах умели.У них
было время попрактиковаться;Зиллах научил Молоху и Тви-
га,как быть бесстрастными и невозмутимыми,как вытирать
кровь с лица и контролировать сбивчивое дыхание,прежде
чем «выходить в люди» после удачной охоты.Зиллах не раз
отмечал,что без его чуткого руководства их бы обоих давно
прибили,причем не один раз,и,может быть,даже колом в
сердце.Зиллаху и вправду было уже сто лет,а Молохе с Тви-
гом всего по семьдесят пять;но по стандартам их расы все
они были еще подростки.Зиллах вспомнил бездонные глаза
Кристиана,его спокойный взгляд,исполненный несуетливого,
почти болезненного чувства собственного достоинства.Сколь-
ко ему,интересно,лет?Триста?Четыреста?Но даже если бы
Кристиан был мальчишкой пятидесяти лет,Зиллах все равно
не мог бы представить его совершающим идиотические по-
ступки в стиле Молохи и Твига.
И все же они—его подопечные.Он у них главный,они
подчиняются ему беспрекословно;а в ответ они ждут,что он
будет о них заботиться и даже думать за них.Зиллаху иногда
казалось,что мозги у них одни на двоих.А он был умным,и
они это знали.Впрочем,ему с ними было забавно.
Зиллах познакомился с ними на одной элегантной вече-
ринке «под открытым небом»,в бурные двадцатые.Это было
роскошное мероприятие в стиле «Великого Гэтсби» с бумаж-
ными фонариками и пьяными игрищами в крокет на лужайке.
Молоха с Твигом обосновались в самом дальнем углу сада и
развлекались тем,что потешались над вычурными туалетами
дам.Каждый раз,когда мимо проходил официант,разносив-
ший шампанское,они утягивали с подноса по два бокала «на
рыло»—по одному в каждую руку.Когда к ним подошел Зил-
лах,они были уже «хороши» и не признали в нем своего.Но
47
им понравилось,что он красивый.И его изящный костюм из
белого льна им тоже понравился.Они увлекли его в дом,ду-
мая,что обольщают очередную жертву,и попытались напасть
на него в «охотничьей» гостиной наверху,где на полу были
шкуры зверей,а на стенах—головы-чучела.Зиллах отшвыр-
нул их так,что они отлетели к дальней стене,потом поднял
их обоих за шкирку и сшиб головами под чучелом льва с
навечно разинутой пастью.Потом он вскрыл вену у себя на
запястье и дал им выпить своей крови.После этого они уже не
расставались.Они принадлежали ему всецело.Ну или почти
всецело.
Они так и не нашли загородную кафешку,которую Моло-
ха вроде бы видел однажды,когда проезжал по этому шоссе,
и решили остановиться у «7-11».Молоха набрал целый па-
кет конфет и пирожных.Твиг взял себе упаковку нарезанной
копченой колбасы и бутылку дешевого вина.
Кассирша буквально пожирала их глазами,глядя на них
чуть ли не с благоговением.Она ерзала на стуле своей объе-
мистой задницей и то и дело поправляла разноцветные пласт-
массовые заколки в жиденьких волосах.Когда Зиллах встре-
тился с ней глазами,ей показалось,что внутри у нее все
растекается.Потайное,неведомое местечко у нее между ног
вдруг увлажнилось,и там прошла странная судорога.
Все лицо у нее было в оспинах,и она явно страдала от
ожирения,и в этом году ей исполняется сорок,и она уже
смирилась с мыслью,что у нее никогда не будет мужчины.
Но что-то во взгляде этих зеленых глаз заставило ее почув-
ствовать то же самое,что она чувствовала,разглядывая фо-
тографии в Penthouse и Playboy,которые продавались у них
в магазине,пока не осаживала себя:мол,ей это неинтерес-
но,– и не начинала опять ходить в церковь.Что-то во взгляде
этих зеленых глаз заставило ее задуматься,а каково это—
почувствовать,как мужчина лежит на тебе и вбивает в тебя
свою штуку.Она нащупала под кассой свою пачку «More»,за-
курила и жадно затянулась дымом,с тоской наблюдая за тем,
48 3
как черный фургон выруливает на шоссе.Интересно,этот зе-
леноглазый ангел еще когда-нибудь заглянет сюда?
Снова в дороге.Твиг вскрыл упаковку колбасы и принял-
ся отправлять в рот ломтик за ломтиком,запрокинув голову,
как леопард на кормежке;он глотал мягкое мясо,почти не
жуя.Молоха налегал на пирожные с кремом.Зиллах лизнул
полупрозрачный ломтик колбасы,откусил кусочек пирожного,
отпил вина.Ни то,ни другое,ни третье не поперло.
– Мы доберемся до вечера до Вашингтона?– спросил Мо-
лоха,слизывая с пальцев шоколад.
Твиг смотрел прямо перед собой на дорогу.
– Да,блин,мы уже через час там будем.Но до ночи при-
дется поголодать.– Никто не спрашивал почему.Все знали,
где взять самое лучшее в этом городе—в ночных клубах,на
темных улицах,под полуночной луной.
– Ага.– Молоха выдавил липкую улыбку,размышляя о
бурных ночах в больших городах.– Как я понимаю,на пару
ночей мы задержимся в Вашингтоне.А потом?
Твиг на секунду задумался.
– Можем снова наведаться в Калифорнию.Тебе,я помню,
понравились кафе-мороженое в китайском квартале.
– Но это же так далеко.И по пустыне придется ехать.
Нечего есть.Нечего пить.Людей нет.Крови нет.
Зиллах закрыл глаза и провел по ресницам кончиком бле-
стящего черного ногтя.
– Может быть,съездим в Новый Орлеан,– предложил
Он.– Навестим Кристиана.
Глаза у Твига загорелись.
– Кристиан!Помните Кристиана?
– Старина Кристиан!
– Он не пьет...вина!
Они все рассмеялись.
– Да,но вдруг он по-прежнему держит бар?Бесплатная
выпивка для друзей!
49
– И вся кровь Нового Орлеана,насыщенная вином,пивом,
виски...
– И шартрезом,– добавил Зиллах.
Они на миг замолчали,вспоминая вкус горьких трав,вкус
райского сада.
– Да,давайте поедем.
– Навестим старину Кристиана.
– Старину Крисси,– сказал Молоха.
– Крисси!– Твиг согнулся от смеха.
Зиллах передал вино Молохе.
– И начнем собирать стеклотару.С сегодняшней ночи бу-
дем запасаться кровью.После Вашингтона места будут за-
сушливые.
Молоха и Твиг приумолкли,задумавшись о предстоящем
периоде долгого вынужденного воздержания.Потом Твиг по-
жал плечами:
– А ебись оно все конем...мы едем в Новый Орлеан!
Молоха опять включил музыку,и они принялись подпевать
Боуи,прислонившись друг к другу.Их мягкие и мелодичные
голоса становились все мелодичней и мягче по мере того,как
они накачивались вином.Зиллах перебирал волосы Молохи,
разбирая спутанные пряди.Твиг улыбался,глядя на дорогу:
длинная,ровная и волшебная,она разворачивалась перед ним,
как ковер,– до самого Нового Орлеана,до самого бара Кри-
стиана.
4
По дороге домой—обратно на юг,прочь от границы с Виргини-
ей,– Стив свернул на боковую дорогу,что вела к холму.Духу
всегда очень нравился Роксборо,маленький городок при элек-
тростанции,и когда они заезжали сюда,он обычно смотрел в
окно как завороженный,разглядывая все крошечные кафеш-
ки,и парикмахерские,и мойку машин на южной окраине с
загадочной вывеской «МЫ МЫСЛИМ—СЛЕДОВАТЕЛЬНО,
СУЩЕСТВУЕМ»,и единственный в городе ночной клуб со-
вершенно затрапезного вида,у входа в который всегда оши-
вались какие-то темные личности,независимо от погоды и
времени суток.
Но сегодня Дух не смотрел в окно.Он притих и сидел,
глядя прямо перед собой совершенно невидящими глазами.
Похоже,он все еще пребывал во власти своего сна.Стиву
хотелось как-то отвлечь его от этих проклятых близнецов из
сна—мертвых или умирающих.Слишком часто бывало,что
призраки из снов Духа не отпускали его даже после того,как
он просыпался,и требовали внимания к себе и даже частичку
его души.
Эти видения беспокоили Стива,но при этом и заворажи-
вали.Буквально с первых же дней,когда они подружились с
Духом,Стив взял на себя роль защитника и покровителя,по-
тому что,во-первых,он был на год старше,а во-вторых,ему
слишком часто казалось,что Дух балансирует на грани ре-
альности в опасной близости от края.Дух жил как бы в двух
мирах сразу:в Стивовом мире пива,гитар и друзей и в блед-
ном призрачном мире своих видений.Реальный мир слишком
50
51
часто давил на Духа:приводил его в замешательство и даже
ранил.
Иногда Стиву казалось,что Дух мирится с тем,чтобы
жить в мире реальности,исключительно из-за него,из-за
Стива,и что Дух никогда не оставит его одного.Пожалуй-
ста,Господи,или кто там есть на небесах,—Стив скре-
стил пальцы на руле,– пусть так будет и дальше.Я не
хочу,чтобы когда-нибудь он передумал и ушел от меня в
свой мир.
Дух был слишком ценен и слишком важен.Когда он был
рядом,самые обычные вещи—палатка с пиццей,пустынное
шоссе,уходящее вдаль,– становились какими-то странными
и нездешними,иногда—угрожающими,иногда—бешеными и
красивыми.Дух раскрашивал реальность.И Стиву это безум-
но нравилось,потому что он видел такие вещи,которые бы
никогда не увидел без Духа,– вещи,которым он не всегда
доверял и которые не всегда понимал.Можно даже сказать,
что Дух спасал его от смертной скуки,страшной болезни во-
ображения.
А вспомни тот раз,когда вы поехали с Духом катать-
ся совсем уже поздно ночью,—подумал он,– и он заставил
тебя поверить,что ты вьехал прямо в океан.Ты видел ле-
тучую рыбу,видел морскую звезду.Видел бассейн,но не с
водой,а с воздухом.Может,в тот раз он просто уснул за
рулем и ему это приснилось;может,им с Духом очень повез-
ло,что они никуда не врезались—скажем,в дерево,– а то
был бы абзац им обоим.А может быть,именно это и произо-
шло.Может,они уже умерли.Но подобные мысли посещали
его нечасто.Как правило,Стив принимал волшебство,которое
мир подарил ему в лице Духа,и тешил себя иллюзией,что он,
крутой и бесстрашный Стив Финн,лидер в их тесной компа-
нии из двух человек.Он был защитником и покровителем.Да.
И особенно теперь.
В последнее время Стив часто задумывался о том,а как
бы он жил без Духа.Ответ был простой:паршиво бы жил.
52 4
Паршиво.Его жизнь без Духа стала бы одинокой,пустой и
мучительной.Потому что в последнее время они поменялись
ролями,и теперь Дух заботился о нем.То,что Стив сделал
с Энн,почти убедило его в том,что как человек он несосто-
ятельный и никчемный.Иногда по ночам он всерьез задумы-
вался о том,а стоит ли ему вообще жить.Сгонять к Рейли
и затариться барбитуратом,а на обратном пути взять
кварту виски.Принять все это вместе.От такого коктей-
ля уж точно не будет похмелья.Но он бы в жизни не выпил
этот коктейль,точно так же,как не влил бы его в глотку Ду-
ху.Сейчас только их дружба—и ничего больше—помогала ему
сохранять рассудок.
Последняя картинка из сна Духа—почти бездыханные
близнецы,когда-то безумно красивые,но растратившие всю
свою красоту,– слилась в сознании Стива с тем мертвым ре-
бенком,который лежал у дороги милях в тридцати позади.
Эти два образа,наложенные друг на друга,стояли у него пе-
ред глазами,застилая дорогу.От тряхнул головой,чтобы их
прогнать.А когда Дух повернулся к нему,у него в глазах
Стив увидел смерть,дрожащую бледную тень.
– Давай поднимемся на холм,– предложил Стив.– Там
хорошо.Постоим,посмотрим на звезды.
– Звезды нас уже ждут,– сказал Дух,когда Стив съехал
с грунтовой дороги на поляну,заросшую высокой травой и
последними поздними цветами.В траве тускло поблескивали
пустые бутылки и жестяные банки,но они вовсе не портили
дикую красоту холма,потому что в них отражались звезды,и
это тоже было красиво.
За спиной у них змеилась дорога,уводящая к Потерянной
Миле;впереди был крутой обрыв,обозначенный изгородью
из колючей проволоки,слева и справа простирался зеленый
луг,а внизу влажно блестело озеро.На дальнем его берегу,
в нескольких милях отсюда—то есть с холма так казалось,
что в нескольких милях;воздух был слишком прозрачным и
чистым,чтобы сказать наверняка,– мерцала огнями электро-
53
станция,перемигиваясь зеленым и белым со своим отраже-
нием в черной воде.Ее глухой рев доносился даже сюда,на
вершину холма.А здесь все тонуло в зелени,сочной даже по-
сле жаркого Каролинского лета:высокие травы и громадный
дуб,распростерший свои ветви над поляной.
Дух знал все истории про этот дуб.Однажды на него за-
брался один индеец,за которым гнался медведь.Отметины от
медвежьих когтей до сих пор остались на стволе,на высоте
восьми футов над землей,глубокие царапины в толстой коре.
Медведь больно поранил когтями дерево,говорил Дух,и оно
истекло чистым соком,чтобы раны затянулись,чтобы слепя-
щая боль прекратилась.Теперь раны зарубцевались,и дерево
снова поет свою песню над тихим озером.
Дух повернулся к дубу,безмолвно здороваясь с ним.Стив
стоял чуть в стороне,опираясь рукой на теплый капот «тан-
дерберда».Свободной рукой он провел по волосам и заправил
их за уши.А потом,почти против воли,спросил:
– А что убило того парнишку?
Дух пожал плечами и низко наклонил голову,так что во-
лосы упали ему на лицо.
– Что-то очень плохое.И очень злое.
Стив хотел было сказать:«Вот ведь хрень»,– но потом
передумал.Были такие минуты,когда он просто не мог мате-
риться при Духе.Они подошли к изгороди у обрыва и стали
смотреть на пастбища,которые спускались к самой электро-
станции.Стив взялся обеими руками за проволочное заграж-
дение.Оно было холодным—холоднее,чем воздух.Таким же
холодным,как мертвое тело.Он невольно поежился.
– Маньяк какой-нибудь,– сказал он.– Или собака.Может
быть,даже тот доберман.Как ты думаешь,здесь есть волки?
Дух убрал волосы с лица и медленно покачал головой:
– Это не волк и не собака.Ты себе представляешь собаку,
которая бы высосала из человека всю кровь?!А если ты дума-
ешь,будто это маньяк,то почему же ты не побоялся приехать
сюда?Он может быть где угодно.А вдруг он где-нибудь здесь?
54 4
– Или уже в Виргинии.– Стив вспомнил страшную рану
на горле мертвого мальчика,хрупкую смуглую руку с разма-
занной по ней грязью.Глаза вдруг защипало—наверное,это
ночной ветерок высушил непрошеные слезы.Он прищурился,
глядя на электростанцию,– так,чтобы ее огни слились в еди-
ное мерцающее полотно...а потом его мысли как-то сами
собой вернулись к Энн.
Он вспомнил,как приезжал сюда в последний раз,несколь-
ко месяцев назад.С ней.Они занимались любовью на заднем
сиденье «тандерберда».Внутри было жарко,и они все взмок-
ли,но потом прохладный ночной воздух охладил их разгоря-
ченные тела,и огни электростанции слились воедино—в точ-
ности как сейчас.
Стив зябко поежился и обнял себя за плечи.Он уже со-
брался сказать:«Ладно,поехали»...а потом Дух протянул
ему зеленое яблоко.Отвлек от мрачных воспоминаний.Это
сработало;теперь Стив задумался,откуда,черт побери,взя-
лось это яблоко.Он откусил большой кусок,отдал яблоко
Духу и медленно прожевал сочную мякоть,смакуя его золо-
тистый вкус:хрустящий и сладкий.Ему сразу же стало лучше.
– Помнишь историю про Крюка?– спросил он,проглотив
яблоко.
– Э-э...– отозвался Дух,доедая огрызок яблока.Стив
смотрел.Ему было интересно,выплюнет Дух косточки или
нет.Дух не выплюнул,и Стив продолжил:
– Ну,знаешь...такая страшилка про юную парочку в Ал-
лее влюбленных.Они трахались в машине,на заднем сиденье,
и вдруг по радио передали,что в округе появился опасный ма-
ньяк,который сбежал из дурдома за городом.Ненормальный
убийца с крюком вместо одной руки.
Стив покосился на Духа.Тот стоял,прислонившись к стол-
бу проволочной изгороди,запрокинув голову и глядя на звез-
ды.Луна скрылась за облаками.Лицо Духа было мрачным и
задумчивым,глаза—темными и совершенно непроницаемыми.
Может быть,он слушал Стива;а может быть,принимал теле-
55
патическое послание от аграрной цивилизации коллективного
разума с четвертой планеты Альфы Центавра.
– В общем,они испугались и решили разъехаться по до-
мам,– все равно продолжал Стив.– А когда подъехали к
дому девчонки,парень вышел из машины,чтобы открыть ей
дверцу.И что,ты думаешь,он увидел на дверце снаружи?
Окровавленный крюк,свисающий с дверной ручки!—Он по-
дался вперед и гаркнул последнюю фразу прямо в ухо Духу.
Дух аж подпрыгнул от неожиданности и едва не упал.Па-
ру секунд он просто тупо смотрел на Стива,как бы не пони-
мая,в чем дело,а потом улыбнулся.
– В Аллее влюбленных?– переспросил он.Они оба взгля-
нули на «тандерберд»,припаркованный на краю поляны,–
огромный,громоздкий и как будто присыпанный пылью.Его
остывающий двигатель время от времени издавал металличе-
ский стон.
– А почему...– начал Дух,и Стив сразу понял,что Дух
собирается выдать очередной пример извращенной логики,ко-
торую он иногда культивировал и которая так раздражала
Стива.Он собирался спросить,почему эта парочка слушала
радио в процессе любовных игрищ или почему маньяк вдруг
решил открыть дверцу крюком,а не здоровой рукой,что было
бы гораздо удобнее.Но потом луна вышла из-за облаков,и
весь холм озарился белым холодным светом,и Дух умолк на
полуслове,испуганно вскрикнув.
Стив проследил за его взглядом—Дух смотрел на дуб,– но
не заметил ничего необычного.Однако он знал,что Дух что-
то видит.И почему-то это было даже страшнее,чем увидеть
это самому.
Дух шагнул вперед,словно что-то его подтолкнуло,– ноги
несли его сами.А он даже не был уверен,хочет ли он идти.
Он сделал пару шагов по направлению к дубу,и силуэты двух
близнецов стали плотнее и четче.
Они сидели на нижней ветке,свесив ноги и держась ру-
56 4
ками за ствол.На фоне темной коры их изящные белые руки
казались какими-то фантастическими насекомыми.Еще пара
шагов,и Дух почувствовал их запах:странный пьянящий бу-
кет из земляничного сока,ароматизированных сигарет,вина,
травы,крови,дождя и любовного пота—всего того,что они
любили при жизни,всего,что в итоге их и погубило и заста-
вило жить,паразитируя друг на друге,пока они не испили
друг друга до дна.Но здесь—на холме,озаренном луной,в
ее бледном призрачном свете,– они по-прежнему были кра-
сивы.Они были одеты в яркие переливчатые шелка,которые
искрились отблесками лунного света.Их лица были свежими
и молодыми—Дух не заметил ни одной морщинки,ни одного
изъяна.Он видел только их темные губы,их пышные волосы,
выкрашенные в яркие неестественные цвета,лимонно-желтый
и вишнево-красный,их глаза—серебристые жемчужины,как
будто подернутые перламутровой пленкой и без зрачков.
Но они были зрячими,и они смотрели на него—он это
чувствовал,– и когда он подошел совсем близко,так что уже
мог протянуть руку и коснуться ствола,один из них обратился
к нему.Всего лишь имя,шепот в ветвях:
– Дух.
Но это было как ветер,летящий над морем,как невиди-
мый шорох в пустой комнате.Дух прикоснулся рукой к ство-
лу,совсем рядом с изящной ногой,затянутой в переливчатый
шелк,– такой осязаемой и настоящей,что он едва удержался,
чтобы ее не погладить.
Почему он их видит сейчас—наяву,– этих созданий из
сна?Там,во сне,близнецы были жалкими и беспомощными,
но теперь они его пугали.Интересно,подумал Дух,во что они
превратились сейчас,после смерти?Как смерть их изменила?
Если каким-то непостижимым образом они сейчас живы,то
что поддерживает в них жизнь или хотя бы подобие жизни?
И самое главное:почему они ему снились?
Дух давно уже привык к подобным вопросам.Сколько он
себя помнил,мертвецы приходили к нему в его снах;также
57
в снах ему открывалось будущее;он умел читать мысли и
воспринимать ощущения близких ему людей—а если сосредо-
точиться,то вообще всех людей.Но еще никогда существа из
снов не приходили к нему наяву.
– Что там?– спросил Стив с той стороны поляны.
– Здравствуй,Дух,– сказал близнец с красными волоса-
ми и улыбнулся ему сверху вниз накрашенными губами.На
его бледном худом лице эти яркие губы смотрелись как-то уж
слишком темно,а в улыбке не было тепла—давно позабытый
спазм мускулов,воспоминание об улыбке.Но Дух выдержал
взгляд его безжизненных серебристых глаз.За себя он не бо-
ялся.Пока еще не боялся.Эти двое давно мертвы,если они
вообще жили по-настоящему,за пределами его сна.
– Разумеется,мы не жили по-настоящему,– сказал первый
близнец,прочитав мысли Духа.– Мы—всего лишь твой сон.
– И мы не шляемся по ночам по пустынным шоссе и не
убиваем маленьких мальчиков лишь для того,чтобы выпить
их жизни.
– И в момент своей смерти он был невкусным,правда,
любовь моя?Нет,Дух,мы не убивали того ребенка.
– Нет,это не мы.Чтобы оставаться красивыми,нам надо
пить жизнь.Но это не мы.Мы—всего лишь твой сон...
Они и не рассчитывали на то,что он им поверит.За экзо-
тическим ароматом,исходившим от близнецов.Дух чувство-
вал другой запах—запах смерти и разложения,сухой и про-
горклый запах с бледно-коричневой кромкой.Их кожа вдруг
показалась ему очень хрупкой.Впечатление было такое,что,
если ветер подует чуть-чуть сильнее,он просто сорвет ее с
тонких и ломких костей.Духу хотелось спросить,больно ли
это,когда ты гниешь в могиле,и одиноко им там или нет.Ему
хотелось спросить,как их похоронили—может быть,вместе.В
одном гробу.Где хватило бы места для них двоих—для двух
маленьких ссохшихся тел,которые входят друг в друга,как
фрагменты картинки-головоломки из плоти и крови.Или их
все-таки похоронили в двух разных гробах,но рядом,и им
58 4
приходится тянуться сквозь рыхлую землю,чтобы соприкос-
нуться руками?
Ему надо было понять,что они собой представляют;опас-
ны они или нет.Безо всякой охоты—лишь потому,что так
было нужно,– он внутренне потянулся к ним,стараясь кос-
нуться их мыслей.И у него получилось.Их мысли были как
отзвуки эха,как безжизненные и пустынные комнаты,где бро-
дят унылые призраки.Их мысли были легки,и трепетны,и
холодны,как надгробные камни в серебряном свете луны;и
ненасытны,как хищные звери,рвущие зубами добычу.Они
взяли Духа с собой в могилу,и он увидел самую темную
тьму—темнее,чем беззвездная ночь в горах,где он родился,
темнее,чем чернота,что клубится у него за закрытыми века-
ми,когда он лежит по ночам и не может заснуть,темнее,чем
миг перед самым рассветом.
Он лежал на гниющем шелке и чувствовал,как его те-
ло медленно высыхает,как содрогается обескровленная плоть.
Он чувствовал потаенные ласки других существ,которые де-
лили с ним эту могилу:бледных червей,и блестящих жуков
с тонкими черными ножками,и каких-то совсем уже непонят-
ных существ без имени и облика,неразличимых невооружен-
ным глазом,мелких голодных тварей,которые превращали его
мертвую плоть в новую жирную землю...
– Дух?Какого хрена вообще ты там делаешь?!Ему на
плечи легли руки Стива,большие,сильные и настоящие.Уз-
ловатые пальцы больно вонзились в плечи.Дух подался назад
и прижался к Стиву спиной.
– Это не больно,– сказал он...Стиву?Или,может быть,
близнецам?Он не знал,и ему было все равно.
– Что не больно?Ты с кем говоришь?
– Смерть—это не больно,– сказал один из близнецов,и его
глаза вспыхнули серебром.– Смерть—это сладостная темнота.
Второй близнец подхватил:
– Только смерть длится вечно.Смерть—это вечная красота.
– Смерть—это любовник с тысячами языков...
59
– И ласки тысячи насекомых...
– Смерть—это просто.
– Смерть—это легко.
– СМЕРТЬ—ЭТО ЛЕГКО,СМЕРТЬ—ЭТО ЛЕГКО,
СМЕРТЬ—ЭТО ЛЕГКО...
– Прекратите!—закричал Дух.Слова гремели у него в
голове,обращались в ритм его сердца,тянули его к себе.–
Прекратите!Оставьте меня в покое!
А потом Стив обнял его и прижал к себе,и Дух больше не
чувствовал гнилостно-пряного запаха близнецов—только за-
пах Стива,запах пива и грязных волос,запах любви и стра-
ха,– и он уткнулся лицом в плечо Стива,в его мягкую хлоп-
ковую футболку,а когда снова открыл глаза,близнецов уже не
было.Дух слышал только далекий рев электростанции на том
берегу озера и видел лишь темные ветви дуба,что тянулись к
ясному небу в мерцающей россыпи звезд.
Дух молчал почти всю дорогу до дома.Он рассказал Стиву
только о том,какие смертельно-красивые лица были у двух
близнецов,об их ярких шелках и чарующем мертвом запахе.
Он сказал,что ему даже не хочется думать о том,что может
значить это явление из его сна:может быть,это был некий
знак,а может—еще того хуже,– они были реальны.Он допил
виски и заснул,свесив голову в окно.И ветер трепал его
длинные волосы,и Стив то и дело переводил настороженный
взгляд с мерцающей в лунном свете дороги на бледную щеку
Духа,на изгиб его темной брови,на подрагивающие ресницы.
И опять Стив задумался о том,какие странные вещи тво-
рятся в этой вот голове—из чего состоит внутренний мир его
друга,из какого непонятного вещества сотканы его видения.
Там,на холме,Стив не заметил ничего необычного.Он не
слышал ничего,кроме шелеста ветра в ветвях и далекого гула
электростанции;и видел только старый корявый дуб,раски-
нувший черные ветви на фоне звездного неба.Но он сразу
поверил,что Дух видел двух близнецов:близнецов,которые
60 4
умерли в его сне и возродились,когда он не спал.Теперь Стив
всегда верил,что Дух видит и слышит что-то такое,что недо-
ступно другим;что он знает то,чего и сам,может быть,не
понимает.
Вера Стива во всемогущих богов из детства—в Санта-
Клауса,Пасхального зайца и Парикмахерскую фею,нетри-
виальное сказочное существо,придуманное специально для
него,– развеялась под влиянием старших и более приземлен-
ных друзей,которые посоветовали ему не спать ночью и убе-
диться,что это папа,а вовсе не фея крадет у него из шкафа
свертки со срезанными волосами,а подарки на Новый год и
на Пасху ему на стол кладет мама.Стив так и сделал,и после
этого пасхальный шоколад уже никогда не был таким восхити-
тельно вкусным и сладким—совсем не таким,как тогда,когда
Стив был уверен,что его делают под корнями большого дере-
ва в чаще волшебного леса,на подземной фабрике огромного
зайца,который в Стивовом представлении был очень похож
на мультяшного Багза Банни,но с ярко-розовой шерстью.
Несколько лет спустя,когда тетя в первый раз привела
его в церковь,он сразу же заподозрил,что это—та же вол-
шебная белиберда,только для взрослых.Стиву тогда было
одиннадцать.С циничной надеждой он попросил у Бога,что-
бы космический корабль,который они с другом Ар-Джеем
строили в гараже,успешно поднялся к звездам.Но моторы,
которые они с Ар-Джеем собирали из деталей от старых фе-
нов,холодильников и одного разбитого мотоцикла,никак не
хотели работать—сколько бы они с Ар-Джеем ни колупались
с настройками,сколько бы ни щелкали выключателем,сколь-
ко бы Ар-Джей ни сверялся с расчетами у себя в блокноте,
сколько бы Стив ни ругался и ни пинал эту тупую машину
ногами.
Тогда-то,наверное,Стив и утратил остатки веры в чудеса—
когда понял,что Господу Богу нет никакого дела до космиче-
ского корабля,с которым двое мальчишек возились все лето
и в который вложили столько труда и веры,– утратил уже
61
безвозвратно.Прямо там,в душном и пыльном гараже,сре-
ди обрезков проводов,кусков металла и сломанных сверл для
дрели,за которые он получил ремня.
И он бы,наверное,уже никогда не поверил в чудеса опять.
Но через пару недель—как раз в самом начале осени—он по-
знакомился с Духом,и все изменилось.
Лето кончалось,близилась осень.Стиву было одинна-
дцать,НО его уже не привлекали всякие детские «глупости».
Ему даже было немного стыдно,что он убил столько времени
на строительство космического корабля.Он стал очень прак-
тичным и очень серьезным.В последнее время Стив часто
задумывался о том,что его жизнь могла бы сложиться со-
всем по-другому.Если бы он не встретил Духа,он бы вряд ли
когда-нибудь взялся учиться играть на гитаре.Скорее всего
он бы благополучно окончил школу,поступил бы в универси-
тет и получил бы диплом бакалавра по коммерческой рекламе
или еще какому-нибудь столь же убойному предмету.Если бы
не встретил Духа.
Цикады по-прежнему стрекотали в ветвях деревьев и среди
высокой травы у дороги,но теперь их песня была печальной,
потому что она предвещала конец еще одного лета.Еще ме-
сяц по меньшей мере дни будут теплыми и даже жаркими,но
по ночам уже станет прохладно.Еще не совсем по-осеннему,
но тем не менее.Новый учебный год.Как всегда—новенький
в классе.В этом году это был бледный и хрупкий мальчик с
длинными волосами,то есть не то чтобы очень длинными,но
все-таки чуть длиннее,чем это было принято у них в школе.
Все его рубашки—пусть даже чистые и аккуратные—висели
на нем,как на вешалке.Его посадили как раз перед Стивом,
и Стив заметил,что лопатки у новенького выпирают,как кры-
лышки у неоперившегося птенца.
По традиции,сначала новенького как бы и не замечали во-
обще,хотя между собой ребята прикалывались над его смеш-
ным именем и обзывали его за глаза деревенщиной,потому
что он переехал в их город из какого-то горного захолустья.
62 4
Потом—из-за его утонченной внешности,тихого поведения и
нежелания играть в футбол на переменах—его окрестили дев-
чонкой и педиком и принялись издеваться над ним кто как
мог.При этом все понимали,что он,наверное,очень умный,
потому его перевели к ним в класс экстерном—если по возрас-
ту,он должен был учиться на класс младше.У большинства
ребят из Потерянной Мили были какие-то свои странности
и отличия,как правило,жуткого и неприятного свойства:у
кого-то отец погиб при пожаре на старой хлопковой мельнице,
у кого-то мать работала стриптизершей у Рейли,кто-то жил
на Скрипичной улице и был таким бедным,что—по слухам—
по ночам подбирал на шоссе сбитых животных,чтобы было
что есть на обед.
Вот почему они были очень довольны,что среди них по-
явился кто-то,над кем можно всячески издеваться.Впрочем,
новенький мальчик не обращал никакого внимания на их по-
туги.Впечатление было такое,что он их вообще не замечал;
даже когда мальчишки кидались в него сосновыми шишками
и камнями,он лишь растерянно озирался вокруг,как будто
думал,что шишки и камни падают с неба.В школьной биб-
лиотеке он брал «взрослые» книжки по астрономии и все пе-
ремены просиживал с ними в роще на краю школьного двора.
Стиву было любопытно.Он знал,что новенький мальчик
переехал сюда вместе с бабушкой,а до этого они жили где-то
в горах;а ему было очень интересно узнать про горы.Одна-
жды он проезжал там с родителями на машине,и они пока-
зались ему царством необузданной дикой природы,мрачных
тайн и суровой и даже зловещей красоты.В горах звезды так
близко,что там не нужен никакой космический корабль;а
вместо собак там держат гигантских опоссумов.
И вот как-то на перемене Стив не пошел вместе со всеми
играть в футбол—все равно это было идиотское развлечение:
никто не соблюдал правил,а главная цель игры заключалась
в том,чтобы сбить с ног как можно больше игроков команды
соперников и как следует вывалять их в грязи,– а отправил-
63
ся в рощу.Он шел,засунув руки в карманы,и чувствовал
себя очень глупо.Он уже пожалел о том,что вообще все
это затеял,и в глубине души даже надеялся,что не встретит
этого нового мальчика,которому,может быть,хочется лишь
одного—чтобы его оставили в покое—и который скорее всего
считал Стива таким же,как все,дебилом.В залитой солнеч-
ным светом роще было светло и тихо,но Стив постоянно на-
парывался на паутину,которая липла к его лицу.Ощущение
было не из приятных.Он уже было решил отказаться от этой
затеи,вернуться к школе и все-таки поиграть в футбол,но
тут его тихо окликнули:«Эй!»—откуда-то сверху.
Он запрокинул голову и встретился взглядом с новеньким
мальчиком.Такого спокойного и безмятежного взгляда Стив
никогда раньше не видел.Ни у кого.Неудивительно,что этот
парень не обращает внимания на обзывательства и сосновые
шишки.При его утонченном лице,при его мягких и бледных,
как струи дождя,волосах—его голубые глаза были исполнены
удивительного,запредельного покоя.Стив даже подумал:а
каково это—жить вот с такими глазами?
Новенький мальчик удобно устроился на толстой ветке де-
рева:сидел,вытянув ноги перед собой и прислонившись спи-
ной к стволу.Он поднял руку и указал на тропинку—чуть
впереди Стива.
Сначала Стив ничего не заметил.Но потом словно что-то
сдвинулось у него в голове,как это бывает,когда рассматрива-
ешь картинки с оптическими иллюзиями,и он увидел громад-
ную замысловатую паутину,которая перекрывала тропинку,
как прозрачный занавес,и здоровенного паука в самом цен-
тре.Еще пара шагов—и Стив вломился бы прямо в нее.Его
аж передернуло от такой перспективы.
– Пауки плетут паутину по всему лесу,– сказал новенький
мальчик.– Значит,скоро будет похолодание.
Эти слова никак не укладывались в рамки здравого смысла
и рационального подхода к жизни,которые Стив так ценил.
Они прозвучали как-то уж слишком по-детски.Тоже нашелся
64 4
синоптик—по паукам.
– Откуда ты знаешь?
– Это не я,это бабушка.Она все-все знает.– В спокойных
голубых глазах не было вызова или обиды.Этот странный
парнишка вовсе не собирался чего-то доказывать и убеждать
Стива ему поверить.Он был исполнен спокойной уверенности;
в нем не было ни нахальной самонадеянности,ни обычной
мальчишеской заносчивости.Он просто знал—для себя,– что
сказал чистую правду.
Стиву стало интересно.Похоже,это был настоящий маль-
чишка с гор—весь пропитанный странным фольклором тамош-
них диких мест.
– Да?– спросил он.– И что она знает,твоя бабушка?
– Все-все,– повторил голубоглазый мальчик.Он помол-
чал,словно раздумывая про себя,продолжать или нет,а по-
том добавил:—Если хочешь с ней познакомиться,приходи как-
нибудь в гости.Наш дом—в конце улицы Погорелой Церкви.
Знаешь,там в тупичке.
Ему,наверное,было непросто пригласить Стива к себе.
Ведь он был новеньким у них в классе,совсем без друзей,и он
не мог знать заранее,как Стив отнесется к его приглашению:
может быть,рассмеется и просто уйдет.Да и самому Стиву
было непросто принять приглашение Духа.Но между ними
уже установилась некая доверительная непринужденность—
как бы сама собой,в обход всех слов,которые они сказали
друг другу.Стоя на узкой тропинке в залитой солнцем роще
и глядя на худенького мальчишку на дереве,на мальчишку,
с которым они обменялись всего парой фраз,а до этого не
общались вообще,Стив вдруг понял,что ему хорошо и спо-
койно и что этому парню он может сказать что угодно.Как
будто он знал его тысячу лет.Это было совсем не похоже
на дежа-вю,но при этом у Стива сложилось стойкое ощуще-
ние чего-то знакомого.Уже потом,вспоминая тот день,Стив
пришел к выводу,что это было скорее похоже на узнавание
старого друга,нежели на знакомство с новым.
65
Он расслабил руки на руле и уставился прямо перед собой
в мерцающую ночь.Но он все равно был излишне напряжен:
сначала—его отвратительное настроение и виски,потом—эта
потусторонняя хрень на холме.Его нервы были натянуты до
предела,так что аж скрежетали—как колеса по выщерблен-
ному асфальту.Дух что-то пробормотал.Стив повернулся к
нему,но Дух спал:глаза закрыты,руки безвольно лежат на
коленях.Ему опять что-то снилось.Духу всегда что-то снит-
ся,но лишь иногда—очень редко—его сны становятся явью.
Они уже подъезжали к окраине Потерянной Мили,со сто-
роны Скрипичной улицы,где темные ветви громадных сосен
нависали над пыльной гравиевой дорогой,где все пустыри бы-
ли завалены старым железным хламом,где на каждом свобод-
ном пространстве был либо курятник,либо семейное кладби-
ще с тусклыми каменными надгробиями,заросшими сорной
травой.Всякий раз,когда Стив проезжал здесь днем,он ви-
дел чумазых детишек в лохмотьях,с усталыми выцветшими
глазами,которые возились на детских площадках с расшатан-
ными лестницами и качелями,копались в земле или просто
стояли,и тупо таращились на дорогу,и провожали глазами
его «тандерберд».Однажды он видел,как совсем маленькие
ребятишки сгрудились на обочине вокруг мертвого опоссума
и тыкали в него палками,чтобы посмотреть,как копошатся
черви.Был август,жарища стояла кошмарная,и когда Стив
проезжал мимо,ему в ноздри ударила жуткая вонь разложе-
ния.
Но сейчас,под холодной луной сентября,облезлые трейле-
ры,проржавелые автомобили и громадные кучи мусора как
будто поблекли и стали какими-то иллюзорными,что ли.
Только трава у обочины и ветви деревьев,нависающие над
дорогой,казались живыми и настоящими.Стив задумался о
тех людях,которые здесь живут,и едва сводят концы с кон-
цами,и удерживают непрестанный натиск пуэрарии и пустого
безбрежного неба.Кто они,эти люди?Сломленные жизнью
фермеры,которые уже отчаялись вымолить урожай у этой
66 4
иссохшей земли,которая стала бесплодной еще полвека на-
зад?Какие-нибудь полевые хиппи,стареющая богема,которые
твердо уверены,что «кормиться с земли» означает вырастить
пару чахлых кустов помидоров в дополнение к йогуртам,куп-
ленным в «7-11» в двух милях по загородному шоссе?
Стив взглянул на бензиномер.Бензина почти не осталось,
но завтра Стив заедет на заправку и зальет полный бак на ту
мелочь,которую он надыбал из автомата «Пепси».«Тандер-
берд» жрал бензина немерено.Дерьмо на колесах,—с любо-
вью подумал Стив.
Они были уже почти дома.Сейчас Стив завалится спать,
отгоняя кошмары,на грязной постели в своей захламленной
комнате.Утром Дух испечет банановые оладьи и принесет
ему пива.То,что Дух будет спать через стенку,в соседней
комнате—пьяный и потерявшийся в странных снах,– это все-
таки обнадеживает.Ночь была долгая.
5
По прошествии пятнадцати лет бар Кристиана практически
не изменился—он остался почти таким же,каким был в ту
последнюю ночь Марди-Гра,ночь крови и горьких трав.Ту
чудесную ночь.
Одно из витражных окон разбили в драке в какой-то из
редких вечеров,когда в баре было полно народу,и спиртное
лилось рекой,и бешеный нрав некоторых выпивох проявился с
особенной силой.Кристиан так и не нашел достойной замены
антикварному стеклу.Окно просто забили черной фанерой:
днем она не пускала внутрь солнечный свет,а по ночам не
выпускала наружу сумрак.
Наверху,в комнате Кристиана,алые потеки Джессиной
крови на мягком ковре давно побурели и стерлись под но-
гами у Кристиана,который ходил по ним в черных кожаных
сапогах,в домашних туфлях и просто босиком.За пятнадцать
лет Джессина кровь выцвела и побледнела.
Деревянные панели на стенах в баре давно утратили
блеск—они потускнели и исцарапались.Когда в зале перегора-
ли лампочки,Кристиан забывал их заменять,потому что ему
самому свет был не нужен.Мишурная,яркая,пьяная жизнь
Французского квартала бурлила где-то за пределами Шартрез-
стрит.Далеко-далеко.Никто не заглядывал в бар к Кристиану
раньше десяти.
Уже потом,много позже,Кристиан решил,что человек,
назвавшийся Уолласом,должен был появиться на Марди-Гра.
Тогда была бы соблюдена некая внутренняя симметричность
событий,некая абстрактная справедливость.Но в жизни все
67
68 5
происходит сумбурно и смазанно.Кристиан немало пожил на
свете и давно уяснил для себя эту простую истину.Тот че-
ловек появился в начале сентября,когда город томился в по-
следней жаре уходящего лета.Он вошел в бар в рубашке с
закатанными рукавами;под мышками у него расплывались
темные пятна пота.Сначала Кристиану показалось,что он со-
всем старый—по человеческим меркам,конечно,– очень ста-
рый,усталый и грустный.Но потом он присмотрелся и понял,
что этому дядьке было лишь чуть за пятьдесят,не больше.
Просто он держался как-то уж очень забито и
настороженно—как человек,который в любой момент ожида-
ет удара;человек,весь погруженный в себя и не доверяющий
внешнему миру.Его коротко подстриженные темно-русые во-
лосы только еще начинали седеть.Когда-то его лицо,навер-
ное,было мягким и добрым—но теперь оно было все в сетке
морщин,какие бывают от многих тревог и печалей,а в его
темных глазах читалась застарелая боль.В них еще остава-
лось тепло,в этих глазах,но тепло,притупленное усталостью
и настороженным недоверием.Кристиан сразу понял:что бы
он ни заказал,он будет пить неразбавленное и много.
– Виски,– сказал мужчина.– Неразбавленного,со льдом.
Кристиан передал ему стакан.Мужчина поднял его к свету
и нахмурился,вглядываясь в янтарную жидкость.Потом он
поднес стакан к губам и осушил его залпом,даже не поперх-
нувшись.Кристиан услышал,как кубики льда тихо звякнули
о его зубы.Мужчина выплюнул их обратно в стакан.Потом
повернулся к Кристиану и протянул ему руку:
– Меня зовут Уоллас Грич.
– Кристиан.– Кристиан пожал его руку,глядя ему прямо
в глаза.Уоллас спокойно выдержал его взгляд.Большинство
людей вздрагивали при рукопожатии с Кристианом и стара-
лись как можно быстрей убрать руку,и иногда он замечал,
что они украдкой вытирают руку об одежду,чтобы избавить-
ся от ощущения его ледяного прикосновения.И еще:почти
никто из людей не выдерживал холодного взгляда Кристиа-
69
на.Но Уоллас не вздрогнул и не отвел взгляд.Он лишь еще
крепче сжал руку Кристиана и сказал:
– Хорошее имя.
Только теперь Кристиан заметил серебряный крестик на
шее у Уолласа,который тускло поблескивал в сумрачном осве-
щении бара.
– Боюсь,что я ему не соответствую,– улыбнулся Кристи-
ан.
– Прошу прощения?
– Я не хожу в церковь.Я неверующий человек,– пояснил
Кристиан,а про себя подумал:Когда слишком долго живешь
на свете,эти игрушки тебя уже не привлекают.
– Ага.– Уоллас понимающе кивнул.Кристиан думал,что
сейчас он залезет в карман и достанет брошюрку какой-нибудь
очередной просветленной секты.За эти годы Кристиану вру-
чили уже несколько сотен подобных брошюрок,и еще столько
же он нашел на столах и под ними.Чего там только не бы-
ло:от смазанных ксероксных распечаток с многочисленными
орфографическими ошибками до ярких буклетов на дорогой
бумаге,от устава змеепоклонников из луизианских болот до
надрывных призывов «Рок—это хуже,чем ЛСД!».Кристиану
всегда было интересно,что привлекает людей в эти секты;его
интриговала их одержимость мыслями о собственной смерти,
и он внимательно читал все брошюрки.
Но Уоллас не стал впихивать ему очередную брошюрку.Он
вообще сменил тему:
– И давно вы держите этот бар?
Кристиану стало стыдно.Кажется,он ошибся в этом Уо-
лласе.Судя по его виду,ему явно бы не помешало побольше
уверенности в себе.Он весь как будто сочился болью.На-
верное,он очень одинок и ему просто хочется с кем-нибудь
поговорить.А задушевные разговоры с клиентами—это вхо-
дит в обязанности бармена.
– Двадцать лет,– сказал Кристиан.
– Должно быть,вы были совсем-совсем юным,когда его
70 5
открывали.
– Я просто выгляжу молодо,– улыбнулся Кристиан.Его
лицо совершенно не изменилось,не стало старше,не утратило
ничего из своей холодной и резкой красоты с той самой ночи
на Марди-Гра пятнадцать лет назад—ночи,которую он провел
в объятиях Молохи,и в животе у него разливалось тепло
Молохиной крови.Кристиан не старел уже долгое время.
– Да,пожалуй,– сухо отозвался Уоллас.
Кристиан посмотрел на него очень внимательно.Выраже-
ние Уолласа не изменилось,оно было таким же,как раньше:
те же затравленные глаза,полные боли,те же морщины у губ,
та же неизбывная усталость.Кристиан решил пропустить эту
последнюю реплику мимо ушей—этому старику просто хочет-
ся с кем-нибудь поговорить.Он так одинок.Похоже,верую-
щие люди всегда одиноки;может быть,именно поэтому они
и объединяются в секты и церкви—чтобы быть среди тех,кто
разделяет их веру.Это такое великое утешение—быть среди
тех,кто тебя понимает.А когда ты один—это невыносимо.
Кристиан часто задумывался,как же так:люди считают себя
одинокими,хотя их так много?!
– Еще?– спросил Кристиан,указав на бутылку виски.Уо-
ллас осушил залпом и второй стакан,а потом задал вопрос,
которого Кристиан уж никак не ожидал:
– А здесь всегда так уныло-пустынно?– Потом он,видимо,
понял,что сказал что-то не то,и попытался извиниться.– Я
совсем не хотел вас обидеть...мне просто любопытно.Ме-
сто у вас уютное,расположение тоже хорошее.Французский
квартал...
Кажется,Уоллас Грич начал заговариваться,и Кристиан
вдруг понял,что его собеседник напуган чуть ли не до полу-
смерти.Пустой стакан у него в руке дрожал,глухо клацая о
стойку;кубики льда холодно позвякивали о стекло.Похоже,
Уоллас был на пределе.
Кристиан мягко забрал у него стакан,выкинул старые ку-
бики льда,положил новые и налил сверху виски—двойную
71
порцию.Однако Уоллас опрокинул в себя и двойную,даже не
поморщившись.Он явно был выпивоха со стажем.
– Зачем вы пришли,Уоллас Грич?– тихо спросил Кристи-
ан.– Что вам здесь нужно?
Уоллас безотчетно коснулся крестика у себя на шее.По-
том,как будто желая скрыть этот жест,он провел пальцем
по внутренней стороне воротничка и попробовал расстегнуть
верхнюю пуговицу на рубашке,хотя она уже была расстегну-
та.
– Была одна девочка,– сказал он.– Джесси.Такая то-
ненькая,миниатюрная.С короткими каштановыми волосами
и в черном платье.Она часто сюда заходила.
У Кристиана было такое чувство,как будто что-то у него
внутри сжалось в холодный тугой комок.Комок превратил-
ся в кулак,который сжимал некий жизненно важный орган
и разрывал его изнутри.Он облизал губы.Во рту появился
противный привкус свернувшейся крови.Он сделал вид,что
задумался.
– Джесси.Это было так давно...но я,кажется,помню.
Она приходила сюда регулярно,а потом перестала.Лет пят-
надцать назад.
– А это было,случайно,не после Марди-Гра...ну,когда
она перестала сюда приходить пятнадцать лет назад?
– Да,наверное.– Кристиан снова почувствовал привкус
свернувшейся крови.
– Это была моя дочь,– сказал Уоллас.
Кристиан тяжко сглотнул.Ему вдруг захотелось пить.
– И она просто пропала,и все?– спросил он.– А вы
обращались в полицию?
– Нет.Джесси была просто неуправляемая.Совсем-совсем
дикая.Отца не слушалась совершенно.– На мгновение лицо
Уолласа превратилось в трагическую маску Марди-Гра;потом
он смахнул слезы и продолжил:—Она все время грозилась уй-
ти из дома.Говорила,что я ей даю мало денег,что я занудный
и скучный.Ей нравилось шляться по барам и пить.Она сер-
72 5
дилась,потому что я не давал ей бросить школу,хотя она
собиралась.Ей было на все наплевать...и в частности—на
родного отца.Уоллас снова провел рукой по глазам.
– Я так думаю,девочке было плохо без матери.Лидия—
моя жена—умерла,когда Джесси было всего пять.Это было
самоубийство,тяжкий грех.Я сам растил и воспитывал дочь.
И,наверное,я был никудышным отцом.Когда Джесси про-
пала,я думал,она убежала с каким-нибудь парнем.И я на-
деялся,что она вернется,когда у него кончатся деньги.Она
говорила такие вещи...такие странные вещи...и знакомые
у нее были странные...и если бы я заявил в полицию,она
бы меня возненавидела.
– Но почему вы пришли сюда?– Кристиан не мог смотреть
Уолласу в глаза.Он смотрел на серебряный крест и на тонкую
кожу на шее под ним.
– Ну...когда Джесси пропала,я перетащил все ее вещи
на чердак.А когда стало ясно,что она не вернется,я про них
как бы забыл.Не хотел даже на них смотреть.Но недавно
я про них вспомнил и подумал,что,может быть,там оста-
лась кое-какая одежда,которую можно будет отдать к нам в
церковь для ежегодного благотворительного базара.Понима-
ете,в пользу бедных.– Кристиан кивнул.– И вот,разбирая
коробки,я нашел Джессин дневник.Там было несколько за-
писей про вас—и про ваш бар.Похоже,она питала к вам...
чувства.Я подумал,она,может быть,вам говорила,куда она
собирается ехать.Мне так хочется ее увидеть.
– Я не знаю,– сказал Кристиан.– Она здесь только пила.
Со мной почти не разговаривала.Я не знаю,где она и куда
собиралась.– Он вдруг поймал себя на том,что по-прежнему
таращится на серебряный крестик,и опустил глаза на пустой
стакан Уолласа.
Уоллас тяжело вздохнул.
– Налейте еще.
Он выпил еще два стакан виски.Опьянел.Прошелся по
бару.Внимательно рассмотрел витраж и черную фанеру на
73
соседнем окне,столики с вырезанными на них инициалами и
кругами от пивных кружек,барные табуреты с растрескавши-
мися кожаными сиденьями.Время от времени он поглядывал
на Кристиана,который молча отводил глаза.
А когда Уоллас начал коситься на заднюю лестницу,что
вела на второй этаж к квартире Кристиана,Кристиан достал
тряпку и принялся вытирать стойку.
– Я уже закрываюсь.Мне очень жаль,но я ничем не могу
вам помочь.– Он не хотел,чтобы его голос звучал так резко.
Просто так получилось.
Когда Уоллас ушел—тихо,и скромно,и не совсем твер-
дым шагом,но все же с достоинством,– Кристиан запер за
ним дверь,потом осмотрел батарею бутылок за стойкой и по-
чти в самом низу обнаружил квадратную резную бутылку с
сияющим зеленым ликером.Почти полную,кстати,бутылку.
Теперь никто не пьет шартрез,но в баре у Кристиана все-
гда был небольшой запас—на тот случай,если Молоха,Твиг
и Зиллах решат заехать к ним в город на Марди-Гра.Они
наверняка захотят шартрезу.Кристиан даже не сомневался,
что захотят.А сегодня он выпьет сам.Ему просто необходимо
выпить:почувствовать мягкое опьянение,когда все плывет в
голове.Сегодня ему хотелось быстрее заснуть и спать крепко
без сновидений—чтобы его не тревожили никакие призраки,
восставшие из провалов памяти,никакие хрупкие девочки с
запавшими глазами и бедрами,испачканными в крови убий-
ственных и невинных родов.
Но сможет ли он?
Кристиан открыл бутылку и уже собрался наливать,но его
рука замерла над стаканом,худая и белая—такая холодная
на холодной бутылке.Он вдохнул запах ликера.Запах све-
жий,как новая ночь,как новорожденное дитя.Запах горьких
трав.Ему так хотелось напиться,чтобы забыться и уснуть.Те,
остальные—Молоха,Твиг и Зиллах,– пили постоянно и да-
же ели;они топили свою истинную природу в излишествах и
обжорстве.Но они были так молоды.Они были из нового по-
74 5
коления.У них был немного другой организм—более стойкий
и крепкий,а не такой деликатный,как у Кристиана.Кристиан
помнил те разы,когда он пробовал пить вино и водку.Эти
воспоминания всегда отдавались болью и холодком в спине.
Но может быть,этот напиток...
Прижимая бутылку к груди,Кристиан поднялся к себе в
квартиру.Но сначала он погасил свет в баре.Свет ему был не
нужен—он прекрасно видел в темноте.
Шартрез обжег горло,и Кристиан застыл в напряжении
в ожидании боли.Но боли не было—был только мягкий зе-
леный огонь,разлившийся по всему телу.Похоже,на этот
раз все получится.На этот раз его странное,вероломное тело
позволит ему напиться—напиться как никогда,– а потом он
уснет,не терзая себя никакими мыслями.Пусть ненадолго,но
он погрузится в забвение.
Он налил себе еще.Ликер попал не в то горло.В глазах
защипало,дыхание перехватило.Кристиан выплюнул то,что
успел набрать в рот,и проглотил слюну,чтобы не закашлять-
ся.Потом тихонечко рассмеялся.Он был хорошим барменом,
просто замечательным барменом,но сам он пить не умел.Он
отставил стакан и хлебнул прямо из горлышка,как делали те,
остальные,в последнюю ночь Марди-Гра.
Когда с улицы за окном донесся шум,Кристиан не обратил
на него внимания—он был уже основательно пьян.Какой-то
глухой удар...ничего особенного.Но потом снова раздался
удар и какой-то противный скрежет,как будто кто-то тащил
по асфальту металлический бак для мусора.Бродячая собака?
Бездомный бродяга?Кристиан подошел к окну,откуда про-
сматривался переулок на задах бара и кусочек Роял-стрит,и
выглянул на улицу.
Похоже,Уоллас Грич тоже нажрался изрядно.Иначе с чего
бы ему рыться в мусоре Кристиана,да еще так неловко,что
гром стоял на всю улицу.Кристиан наблюдал.Уоллас выта-
щил из пакета с пустыми бутылками бутылку из-под водки
75
и тут же уронил ее на асфальт.Бутылка со звоном разби-
лась.Уоллас опустился на четвереньки и принялся подбирать
осколки с явным намерением засунуть их обратно в мусорный
пакет.
Это было уже слишком.Надо будет с ним разобраться,с
этим Уолласом Гричем.И разобраться решительно.Весь пере-
улок уже был завален битым стеклом,обрывками бумажных
пакетов и прочим мусором.Чего он там роется,этот Уоллас?
Чего ищет?Обглоданные кости своей блудной доченьки,ак-
куратно завернутые в газету пятнадцатилетней давности?
Кристиан отошел от окна.Сейчас он спустится вниз и неза-
метно войдет в переулок;схватит этого старого идиота за во-
лосы,отогнет ему голову,чтобы было удобней добраться до
сухой сморщенной шеи,и выпьет безвкусную кровь стари-
ка...
Первый спазм грянул,когда он уже открывал дверь на
лестницу.Кристиана согнуло чуть ли не пополам,и он при-
валился плечом к дверному косяку,прижимая руки к животу
и стараясь унять вспышку зеленой боли,которая,казалось,
сжигает его изнутри.Это было еще хуже,чем в те,прошлые,
разы.Гораздо хуже.Такое впечатление,что боль разрывала
его изнутри—буравила и разъедала внутренности.Он зажму-
рил глаза.Его трясло мелкой дрожью.Внутри все горело и
содрогалось.
Кристиан застонал и сжал зубы,чтобы не закричать.Ему
надо в ванную—это там,на площадке.У них тут одна общая
ванная на весь этаж.Он толкнул дверь и вывалился на пло-
щадку,корчась от невыносимой боли.В горле стояла какая-то
странная горечь.Глаза слезились.
– Господи,что это тебя так корежит?Ты хорошо себя чув-
ствуешь?– Сосед Кристиана,Дэвид,как раз вышел на лест-
ницу.Кристиан перевернулся на спину и беспомощно глянул
на Дэвида снизу вверх.Импозантный костюм,патологически
короткая стрижка,темные очки,которые он не снимал нико-
гда,даже ночью.Очередной спазм боли скрутил Кристиана.
76 5
Он скорчился на полу,подтянув колени к груди,и застонал.У
него было такое чувство,что он умирает—выгорает изнутри.
Смутно,словно это происходило не с ним,он почувство-
вал,как Дэвид подхватил его под мышки,помог подняться на
ноги,чуть ли не на себе оттащил в ванную и наклонил его
над унитазом.Что-то,внутри оборвалось,Кристиана как буд-
то вывернуло наизнанку,и шартрез полился наружу—зеленый,
горячий и пенисто-липкий.Зрелище было не из приятных,и
Кристиан отвернулся.На губах застыли нити густой слюны.
– Господи,парень,ты жить-то будешь?Пришлось сегодня
закрыться пораньше?
Кристиан все же сумел кивнуть.Он привалился спиной
к Дэвиду.Теплая рука Дэвида у него на плече не давала
ему упасть.Потом его снова стошнило,только на этот раз он
буквально выдавливал из себя рвоту.Но зато потом ему стало
легче.Значительно легче.
– Схожу воздухом подышу,– сказал он Дэвиду.
– А может,не надо?Может,пойдешь к себе,ляжешь?Я
тебя провожу.Ты что,даже зубы почистить не хочешь?
– Нет.Я лучше чего-нибудь выпью,чтобы перебить запах.
Наверное,я что-то съел...что-то не то.
– Я встречаюсь сейчас с одной девочкой.Собираемся где-
нибудь посидеть,выпить.Хочешь с нами пойти?
При одном только упоминании об алкоголе Кристиан едва
не застонал.А от мысли о том,чтобы пойти выпивать вместе
с Дэвидом и его девушкой,ему стало так одиноко и грустно.
Ему самому недоступны подобные развлечения.Тем более что
сейчас он был голоден.
Они вместе спустились по лестнице,после чего распроща-
лись.Дэвид направился в сторону Бурбон-стрит,а Кристиан
завернул в переулок за баром.Но,разумеется,Уоллас уже
ушел.Остался лишь запах виски и страха.Но Кристиан знал,
что он еще встретится с Уолласом Гричем,с его усталыми
затравленными глазами и серебряным крестиком на шее.Он
улыбнулся,почти физически ощущая,как сгущается ночь.По-
77
том он пошел к реке.
Голый Никто по-турецки сидел на кровати,обернув вокруг
пояса одеяло,и смотрел на горящую свечку.Он сложил руки
чашечкой вокруг крошечного язычка пламени и держал так,
пока у него не вспотели ладони.Потом он поднес руки к лицу
и втер в щеки тепло от огня.В динамиках магнитофона греме-
ла музыка.Том Уэйтс,очень громкий и очень пьяный сегодня
ночью,пел о том,как ему хочется оказаться сейчас в Новом
Орлеане.Никто тоже хотелось там оказаться.
Он посмотрел в окно.Снаружи горели огни:другие окна в
других домах—в домах с аккуратно подстриженными лужай-
ками и тенистыми деревьями во дворе,точно таких же домах,
как и тот,в котором живет Никто.В домах с асфальтирован-
ными подъездными дорожками,душевыми кабинками в ван-
ных и шезлонгами из красного дерева,чтобы лежать на них и
загорать.В домах на улицах,где ездят «тойоты» и «вольво»:
забирают детей из продленки,направляются за покупками в
супермаркет,на занятия в клуб здоровья,на бульвар или—
от скуки—в винную лавку.В домах на улицах в городском
предместье,которое растянулось до самого края света или до
конца Мэриленда,что почти одно и то же.Никто зябко по-
ежился и отпил из бутылки,что стояла рядом с кроватью.
Бутылка была из-под «Белой лошади»,но само виски было
гораздо лучше:Никто потихонечку перелил его из бутылки
из отцовского бара,а отцовское виски разбавил водой.При-
чем перелил так неслабо—почти полбутылки.Но сейчас там
практически ничего не осталось.
Он отпил еще виски,по-прежнему глядя в окно.Почти все
огни погасли.Никто снова пробрал озноб.
Кристиан,когда выходил из дома,всегда надевал плащ—
длинный черный плащ на шелковой подкладке.От старых
привычек трудно избавиться.Если от них вообще можно из-
бавиться.На улице заметно похолодало.Черные железные пе-
78 5
рила под рукой у Кристиана были теплыми—нагретые за день,
они еще не успели остыть,– но пахнущий тьмой ветерок с ре-
ки был холодным.Кристиану стало значительно лучше.Боль,
выжигавшая его внутренности,теперь почти забылась.Забы-
лись и противный вкус рвоты во рту,и жжение в содранном
до крови горле.
Он зашагал быстрее.Его каблуки отбивали ритмичную
дробь по тротуару.Он думал о том,сколько раз он уже про-
ходил этой дорогой,сколько камней этих старых улиц с эк-
зотическими названиями—Урсулин,Бьенвиль,Декатюр,улиц,
где водятся самые настоящие привидения,– вытерлось у него
под ногами.Сколько себя он оставил на этих улицах,сколько
частиц его тела осело пылью в этих кварталах.
Новый Орлеан всегда был для него особенным местом.Он
жил и в других городах—далеко-далеко за морями,где ни-
когда не бывает солнца,в городах,которые были такими же
странными,которые были темнее и старше;в городах,где при-
зраков было не меньше,чем живых.Но где еще в мире есть
такой город,где духи рабов до сих пор жалобно стонут в доме
известной садистки и изуверки мадам Лалурье,что на Роял-
стрит;где до сих пор держится запах пота чернокожей рабыни,
которая всю свою жизнь провела прикованной к кухонной пе-
чи?Где еще вороны кружат над руинами кладбища Сент-Луис
и садятся—такие черные,с блескучими злыми глазами—на за-
брошенные надгробия,помеченные алыми косыми крестами.
Бесконечными—ХХХХХХХ.Стершиеся кресты—красным ме-
лом.Кресты совсем новые и блестящие.Кресты вудуистских
проклятий.Кресты для вызова духа Мари Лаво,вечно юной
царицы вуду.
Кристиан миновал темную арку.За дверью в глубине арки
бледные фигуры двигались в тусклом голубом свете.Кристи-
ан помнил то время,когда здесь был знаменитый джаз-клуб,
когда яркая сочная музыка разливалась в ночи и воспаряла
к звездам,когда женщины в красных платьях—женщины с
дымной кожей и спелыми губами—стояли снаружи и улыба-
79
лись прохожим темными загадочными улыбками.А однажды
Кристиан видел здесь самого Луи Армстронга в рубашке с
закатанными рукавами—он стоял на улице у входа в арку в
окружении друзей и поклонников его таланта.
Кристиан помнил ленивый смех,ослепительные белки
глаз,которые как будто светились на черных лицах,мок-
рых от пота;фляги с запрещенным спиртным—таким ядре-
ным и крепким,что оно сожгло бы желудки даже Молохе,
Твигу и Зиллаху.Теперь же фигуры,топчущиеся у входа,бы-
ли белыми-белыми,с глазами,густо затененными черным,в
нарочно разорванных черных одеждах.Бледные призраки,вы-
цветшие негативы тех сумеречных танцоров,которые когда-то
кружились всю ночь напролет под звуки яркого джаза.Те-
перь же музыка,плывущая из дверей,была тусклой,темной
и странной—гимн всем потерянным и пропащим детям,кото-
рые живут по ночам,когда открываются бары и включается
музыка.
Сейчас это были «Bauhaus»,причисленные к лику темных
рок-святых.Хрупкие бледные боги этой бледной толпы.«Бела
Лугоши мертв».Подведенные черной тушью глаза блестели,
губы в черной помаде двигались синхронно со словами,и де-
ти сонно и медленно танцевали,потому что их кровь была
жидкой и они были под колдовским наговором диджея,музы-
ки и ночи.
Кристиан вошел внутрь.Проходя мимо барной стойки,он
услышал,как какая-то девочка присвистнула:
– Ничего себе,какой длинный.
Он обернулся,но не сумел поймать ее взгляд.Он возвы-
шался,как тонкий и бледный маяк,почти над всеми из этих
детей.Он смотрел сверху вниз на их плечи,затянутые в чер-
ную кожу,пробитую металлическими заклепками,на серьги у
них в ушах—цепи,кресты и крошечные серебряные черепа,–
на их волосы,выкрашенные во всевозможные неестественные
цвета:иссиня-черный,ослепительно белый,оранжевый,крас-
ный.В клубе пахло потом,тающей пенкой для волос и го-
80 5
рячей кожей,но сильнее всего был сладкий и пряный запах
ароматизированных сигарет.Завитки ароматного дыма ласко-
во обвивали плечи Кристиана.
Он встал у дальней стены.Он не курил и не пил.Он про-
сто смотрел,как танцуют дети и как их лица и руки мелькают
в рваном голубом свете.К нему подошел какой-то мальчик.
– Посторожишь мою куртку?Кристиан кивнул.Парень
бросил косуху на стул рядом с Кристианом и утанцевал обрат-
но в толпу,тонкий и гибкий.Эти дети доверяли друг другу;
тупой мир взрослых таил в себе угрозу,но друг другу они до-
веряли безоговорочно.И все-таки кожаная косуха—это такая
вещь,которую не следует оставлять без присмотра.Каждая
куртка была уникальна и являла собой в своем роде шедевр
изобретательности в расположении и выборе заклепок,була-
вок,цепей и нашивок.
Бела Лугоши был по-прежнему мертв.Голос певца был
низким,вкрадчивым и коварным,как рак горла.Кристи-
ан представил себе,как он извивается на сцене—болезненно
бледный,худой,со страждующими глазами.Когда песня за-
кончилась,парень пританцевал обратно,подхватил свою курт-
ку и набросил ее на плечи.Он угостил Кристиана сигаретой и
даже прикурил за него.Кристиан сделал одну затяжку:вкус
гвоздики,вкус Востока и пепла,фильтр слегка сладковатый.
Он держал сигарету в руке и время от времени подносил ко
рту,делая вид,что затягивается.Его тошнило от этого вкуса.
Его тошнило от всякого вкуса,кроме одного.А сейчас он был
голоден.Очень.
Мальчик сложил ладонь чашечкой,поднес ее ко рту и,
поднявшись на цыпочки,прокричал что-то в ухо Кристиану.
Может быть,он назвал свое имя;Кристиан не расслышал.Он
положил руку на спину мальчику.Сквозь влажную от пота
футболку он почувствовал его кожу—живую,горячую.Маль-
чик был очень худым,и позвонки выпирали,сквозь кожу.Он
пристально посмотрел на Кристиана,и его глаза были темнее,
чем раньше.Потом он улыбнулся и встал так,чтобы касаться
81
бедром бедра Кристиана.Слова были им не нужны.Их тела
говорили сами—на тайном языке тел.Улыбка мальчика была
вызывающе сладостной.
Они подошли к стойке,и мальчик прокричал свой заказ:
– Убийцу мозгов.
Кристиан заплатил за коктейль.Детская выпивка:сладкое
шампанское,смешанное с чем-нибудь горьким и крепким.
– Давай вместе выпьем,– предложил мальчик.В бокале
было две соломинки.
– Нет,я не хочу,– сказал Кристиан,вспомнив,как жутко
его тошнило.Он представил,как рыдали бы Молоха,Твиг и
Зиллах.– Пей сам.
Ему показалось,он слышит их хриплый смех и даже ви-
дит их краем глаза:три смазанных в дыме лица,три пятна
ярких волос.Он обернулся,но там были лишь три девчонки
в черных кожаных платьях.Они хихикали и поглядывали на
Кристиана.Кристиан повернулся обратно к стойке,но мальчик
уже угощал своим «мозговым убийцей» какую-то девочку.Ее
пышные красные волосы щекотали его лицо.Мальчик смеялся
и мотал головой.
Но когда они все допили,девочка ушла с каким-то муску-
листым скинхедом,а мальчик повернулся к Кристиану:
– Может,пойдем куда-нибудь?
После прокуренного задымленного клуба на улице было
особенно свежо и прохладно.Мальчик пару секунд постоял,
глядя на звезды и глубоко вдыхая ночной воздух.Он улыб-
нулся Кристиану:
– Как хорошо...Пойдем к реке.
По дороге Кристиан украдкой наблюдал за мальчиком.Он
заметил,как поблескивают в темноте его глаза и полные яр-
кие губы.Какие мягкие у него волосы,коротко состриженные
на висках и ниспадающие на спину роскошным белым кас-
кадом.Какие тонкие и изящные у него руки.Как небрежно
беспечны движения его гибких бедер.Какая прозрачная ко-
жа на шее:под челюстью,там,где бьется пульс.Кристиан
82 5
вдыхал запах кожи,чистого юного пота и мыла.Он вдыхал
и другие запахи Французского квартала:запахи пряностей
и отбросов,золотисто-зернистый запах свежего пива,густо-
коричневый запах реки,отдающий рыбой.
Темная вода рябила отблесками огней.Мальчик расстелил
на земле куртку,сел и увлек за собой Кристиана.Потом они
поцеловались.Слюна у парнишки была кисло-сладкой,как су-
хое вино.Кристиан высосал ее всю—она согрела его горло и
еще сильней разбередила жажду.
Мальчик зашевелился и вытянулся под ним,обнял и при-
жал к себе—к своей костлявой мальчишеской груди,к своей
мягкой и тонкой коже.Потом он выбрался из-под Кристиа-
на,сел и стянул футболку.Омытый светом луны,он казался
созданием из белесого серебра в темных полосках-тенях от
выпирающих ребер.Он вытащил из-под себя куртку и надел
ее на голое тело.
– Мне нравится чувствовать ее кожей,– объяснил он,слег-
ка смутившись.
Кристиан привлек его к себе,ласково обнял,поцеловал в
шею.Мальчик тихонько застонал,почувствовав первое при-
косновение длинных и острых зубов,которые теперь были у
Кристиана,– их вызвала ночь,и свежий запах реки,и хрупкая
красота этого мальчика у него в объятиях.
Мальчик повернул голову и посмотрел на Кристиана.Его
глаза казались такими большими,такими темными на бледном
лице.
– Кто ты?– спросил он.
Кристиан молчал.Его острые зубы уже проткнули тонкую
кожу,и первый запах крови—пока еще слабый—уже излился
наружу.
– Ты вампир?
Кристиан убрал прядь волос с лица мальчика,нежно кос-
нулся губами его виска,провел кончиком языка по мягкой и
гладкой коже.
– Я тоже хочу быть вампиром,– сказал мальчик.– Пре-
83
врати меня тоже.Пожалуйста.Я хочу быть таким же,как ты.
Гулять с тобой по ночам,и влюбляться,и пить кровь.Убей
меня.Сделай меня вампиром.Укуси меня.Возьми меня с со-
бой.
Кристиан нежно прикусил ему шею,на этот раз не проты-
кая кожу.Запустил руки под куртку,провел ладонями маль-
чику по бокам,потом стал ласкать его голую гладкую грудь
без единого волоска,потом запустил одну руку под пояс его
черных джинсов и нашел там трепещущий липкий жар.Маль-
чик выгнул спину,весь подаваясь навстречу Кристиану;потом
тихонько вздохнул.Кристиан нащупал языком самое нежное
место у него на шее—под челюстью,там,где билась тонкая
жилка,– и вонзился туда зубами.Мальчик захныкал и весь
напрягся.Вкус сырого желтка—вкус жизни—хлынул в рот
Кристиану.Свежий,крепкий,пьянящий.
Кристиан опустил обмякшее тело на землю,взял его по-
удобнее и стал пить.Вкус живой крови—это все,что он пом-
нил,все,о чем он мечтал,все,что ему было нужно и будет
нужно.Мальчик прижался к нему всем телом.Запустил руку
в черные волосы Кристиана и едва не вырвал целый клок в
порыве страсти,рожденной болью.
А потом перед глазами у Кристиана встала алая пелена.
Она сменилась трепещущим черным маревом,потом опять
стала красной.Огромные призрачные соцветия из света и
тьмы застлали Французский квартал,черную реку,лицо маль-
чика.Кристиан еще крепче стиснул его в объятиях,и их тела
переплелись,накрытые последней волной восторга.Кристиан
чувствовал,как по всему телу разливается теплое насыщение.
Он чувствовал,что мальчик уже умирает.Его горячая спер-
ма выплеснулась Кристиану в ладонь.Кристиан поднес руку
к губам и облизал пальцы.Два вкуса,крови и спермы,сме-
шались у него во рту—нежно-густой и солоновато-горький,–
сырой вкус самой жизни.Настолько изысканный и совершен-
ный,что это было почти невыносимо.
Когда в иссушенных венах мальчика не осталось уже ниче-
84 5
го и его руки безвольно упали на влажную землю,Кристиан
приподнял его и прижал к груди,как мать прижимает ре-
бенка.Он смотрел на его лицо,которое стало еще бледнее,–
смотрел в невидящие глаза,в которых застыл восторг.Он про-
сидел так достаточно долго,а потом поднял холодные глаза к
холодной луне,и что-то прошло между ними—между Кристи-
аном и луной,– что-то,такое же древнее и безжалостное,как
морские приливы,как пустые пространства между холодными
звездами.
И если бы луна могла заглянуть Кристиану в глаза,она бы
увидела,что Кристиану вовсе не нравится то,что он только
что сделал.Но зато он насытил свой голод.Ему больше не
было холодно.Он больше не чувствовал слабость и тошноту.
Теперь,когда он выпил чужую жизнь,он чувствовал себя
уже не таким одиноким,как раньше;и если мальчик умер с
мыслью,что он умирает не навсегда,что он возродится таким
же,как Кристиан,то,может быть,это и к лучшему.Пусть
лучше они умирают вот так:с надеждой на новую жизнь.Но
только с надеждой,потому что при всем желании Кристиан
бы не смог превратить этого мальчика в себе подобного.Как
и мальчик,если бы он искусал Кристиана,не превратил бы
его в человека.Вампиры и люди—это две разные расы.Даже,
вернее,два разных биологических вида—достаточно близкие,
чтобы иметь секс друг с другом и даже рожать друг от друга
детей,и все же такие же далекие,как вечерние сумерки и
рассвет.Но мертвые спят и не знают.
Кристиан поцеловал бледный,уже холодеющий лоб и акку-
ратно спустил опустошенное тело в реку.Вес кожаной куртки
потянул его на дно.На мгновение оно задержалось под самой
поверхностью—вялое и холодное,как сон,– а потом раство-
рилось в темной глубине.
6
Никто снова поднес ладони к пламени свечи.Жар пощипы-
вал кожу,яркий крошечный огонек отражался в его глазах.
Когда он отвел взгляд,желтая искра зажглась в темноте и
постепенно померкла,туманя зрение.Никто протер кулаками
глаза.
Подсвечник—замысловатая,вычурная вещица из черного
железа,с причудливыми завитушками,как на решетке балко-
на в каком-нибудь экзотическом городе,– слегка накренился.
Никто заметил это только тогда,когда расплавленный воск
пролился на его босую ногу.Крошечные язычки пламени уже
поползли по одеялу,ослепительно яркие.Пару секунд Никто
просто смотрел как завороженный—как одурманенный креп-
кой травой,– потом медленно протянул руку и прикоснулся к
огню.
Боль вырвала его из транса.Он схватил с пола грязную
футболку,накрыл горящее одеяло и сбил пламя.Потом он с
опаской приподнял футболку и прикинул размер разрушений.
На одеяле осталась большая дыра с обожженными краями,в
комнате пахло обугленной тканью.Запах был очень похож на
запах подгоревших зефирин,но он же не скажет родителям,
что ему вдруг захотелось жареного зефира и он пожарил его
прямо в комнате.Это было бы уже слишком.
– Черт,– процедил он сквозь зубы,но совершенно спокой-
но.Он знал,что родители напрягутся из-за испорченного оде-
яла и закатят ему скандал,но вот что странно—ему было все
равно.Бессильная ярость отца,удивленный взгляд матери—
это его не пугало.Разве что пробуждало какое-то смутное
85
86 6
чувство вины.И еще—грусть,которую он сам считал глупой
и идиотской.
Его родители относились к нему с недоумением и опаской,
они как будто его побаивались и вздыхали с плохо скрыва-
емым облегчением,когда он говорил,что не будет ужинать
вместе с ними,и уходил в свою комнату.Но Никто это не
обижало.Он был чужим для своих родителей;он их не по-
нимал и не стремился понять.Он не признавал их мир.Там
не было ничего,что могло бы его взволновать или тронуть,–
ничего,что он мог бы назвать своим.Иногда он задумывался
о том,а есть ли вообще для него место в мире за пределами
его комнаты,есть ли на свете такой человек,который смог бы
стать близким ему и кому он сам смог бы стать близким.Кому
он нужен?Кому он еще будет нужен?Родителям—точно нет.
Они так и не стали близкими людьми.Лучше б они его не
подбирали с крыльца тогда—пятнадцать лет назад,холодной
ночью перед самым рассветом.
Никто завернулся в одеяло и провел рукой по краям обо-
жженной дыры.Но они не знали,что он это знает—про ночь
и крыльцо.Когда-то давно они сами ему рассказали,что он у
них не родной,а приемный.В их изложении все было очень
благопристойно,и они постарались найти такие слова,чтобы
не травмировать нежную детскую психику.Может быть,то,
что он им не родной,смягчало их чувство вины,когда они
видели,что их сын совершенно на них не похож,что он им
чужой.Наверняка им хотелось другого сына:сына с нормаль-
ной прической,сына,который бы проявлял интерес к школе и
которого выбрали бы председателем ученического совета;та-
кого сына,который бы приводил домой аккуратных и скром-
ных девочек в чистеньких юбочках и розовых блузках,– а не
такого,который целым днями сидит в своей странной комнате
и читает какие-то странные книги.Наверняка они думали:Он
нам не родной.Никто не знает,кто были его родители.
Так что это не наша ошибка.И они были правы.
Они никогда не показывали ему документы об усынов-
87
лении.Они только сказали,что его—еще новорожденным—
подкинули в сиротский приют и что его настоящие родители
неизвестны.Но однажды в начале июня,когда ему было две-
надцать лет и он оканчивал шестой класс,он принес домой
записку из школы—обычную «итоговую» записку от классной
руководительницы.Такие записки она писала в конце каждой
четверти родителям всех своих учеников.
«Джейсон—очень способный и умный мальчик.Его до-
стижения в тех предметах,которые ему интересны—в
частности,в рисовании и сочинении художественных ис-
торий,– заслуживают внимания.Однако в его отношени-
ях с одноклассниками чувствуется некая напряженность;
его упрямое отчуждение и явно выраженное желание быть
“не таким,как все”,ставят его как бы вне коллектива.
С учетом данного обстоятельства—хотя уровень Джейсо-
на по оценкам можно смело определить как значительно
выше среднего—его окончательный результат по итогам
учебного года нельзя назвать полностью удовлетворитель-
ным.
С уважением,
Джеральдина Клемменс».
Года два-три спустя Никто бы,наверное,умер со смеху.Но
тогда,в шестом классе,у него действительно не было насто-
ящих друзей:у него не было никого,кто ходил бы к нему в
гости,с кем можно было бы поменяться сандвичами на «обе-
денной» перемене и кто пригласил бы его на вечеринку «с
девчонками».Он видел,как под тонкими футболками девочек
наливаются и формируются груди.В раздевалке на физкульту-
ре он украдкой поглядывал на других мальчиков—так,чтобы
никто не заметил его интереса.Он заметил,что у некоторых
ребят были точно такие же волосы в потайных местах,какие
стали появляться и у него самого.
Он не рассмеялся над дурацкой запиской миссис Клем-
88 6
менс,потому что в тот год он как раз начал осознавать свое
одиночество.Раньше он не задумывался о том,чем ему се-
бя занять:он читал книжки,играл в разные игры,один или
с соседскими ребятишками,и как-то не замечал,что им не
нравятся те истории,которые он сочиняет—а он очень любил
сочинять истории,– то есть не то чтобы не нравятся,просто
они их пугают,и что как-то само собой получается,что они
перестают с ним общаться.
Но в двенадцать лет он начал осознавать себя—и это было
болезненно и неприятно.Он вдруг понял,что не знает,кто он
и зачем.Он часто мечтал о веселой и шумной семье,совер-
шенно безбашенной и отвязной,где всегда все смеются...и
они принимают его к себе,и он навсегда остается с ними.Он
открыл для себя мастурбацию,причем дошел до этого сам и
считал поначалу,что эта маленькая приятность—его личное
изобретение.Потом он сопоставил свой собственный опыт с
тем,что читал в книжках,и понял,как превратить это невин-
ное удовольствие в яркое чувственное переживание.Он стал
кусать себя,поначалу—легонько,потом—все сильней и силь-
ней.Он думал о своих приятелях-одноклассниках и представ-
лял себе,как он кусает кого-то из них:какой у него будет
вкус,как будет чувствоваться его кожа,стиснутая зубами.
Подобные мысли совсем не казались ему извращенными или
странными.
Но в тот день,когда он принес домой записку от миссис
Клемменс,все его сомнения рассеялись окончательно:он дей-
ствительно одинок и скорее всего так и останется одиноким—
надолго.
Родители оба были на работе.Мать работала детским пси-
хологом в центре продленного дня,отец—в какой-то финансо-
вой фирме.В доме было светло и тихо,и весь день до вечера
Никто рылся в ящиках родительского стола,в их бумагах и
папках—искал документы на усыновление.Ему нужно было
узнать,кто его настоящие родители.Ему нужно было узнать,
откуда он появился и сможет ли он когда-нибудь вернуться
89
обратно.
Бумаги родителей были поразительно скучными.Никаких
любовных писем,аккуратно перевязанных шелковой ленточ-
кой,никаких скандальных секретов,никаких жутких семей-
ных тайн,никаких кружевных платочков,испачканных кро-
вью.Документов на усыновление нигде не было.За окном по-
тихоньку темнело.Никто задергался.Он почему-то вбил себе
в голову—с непоколебимой убежденностью двенадцатилетне-
го мальчика,– что эти чужие мужчина и женщина по имени
Роджер и Мерилин точно убьют его,если поймают на том,как
он роется в их вещах;теперь у них будет хорошее оправдание.
Но когда он открыл последний ящик комода в родительской
спальне—открыл просто так,для проформы,уже ни на что
не надеясь,– там,под футляром со старыми материными оч-
ками и коробкой с пуговицами,лежал какой-то листок.Он
был отодвинут в самый дальний угол ящика,но не особен-
но тщательно спрятан.К этому времени Никто уже порядком
утомился—он весь вспотел,и дыхание у него сбивалось.Дро-
жащей рукой он достал листок из ящика.
Бумага кремового цвета была очень плотной,а сверху были
две крошечные дырочки,как будто листок был приколот к
чему-то булавкой.Никто прочитал записку,с трудом разбирая
витиеватый почерк:Его зовут Никто.Заботьтесь о нем,и
он принесет вам счастье.
И ему сразу все стало понятно.Младенец в корзинке,бро-
шенный на крыльце у чужих людей глухой ночью—вот кто
он такой.А записку,наверное,прикололи к одеяльцу.Но эти
чужие люди взяли его к себе,дали другое имя и попытались
сделать его во всем подобным себе.Но он не принес им удачу.
Скорее наоборот—одни расстройства.Теперь он это понял.И
ему показалось,что это правильно.
В ту ночь он лег спать,положив записку себе под подушку,
и ему снился город с яркими домами и выгнутыми балконны-
ми решетками,город,где есть река с темной водой и где всю
ночь до рассвета звучит тихий смех.И он бродил по улицам
90 6
и переулкам этого незнакомого города,и во рту у него был
какой-то приятный,но странный привкус—сладкий,медный и
как будто чуть-чуть подгнивший.
На следующий день он вернул записку на место—а то
вдруг мать решит перебрать ящик,– но когда он был дома
один,он доставал ее и перечитывал снова и снова,прижимал
листок плотной бумаги к губам,пытался почувствовать запах
места,откуда он родом.Места,где он родился.Он закрывал
глаза и представлял себе руку,которая написала эти несколь-
ко строк;потому что это была рука кого-то,кто знал его,кто
держал его на руках.Может быть,в жилах этой руки текла
та же кровь,что и в нем самом.
Он перестал быть Джейсоном.Он стал Никто,потому что
так его называли в записке.Он по-прежнему отзывался на
Джейсона,но теперь для него это имя было как эхо из какой-
то другой,полузабытой жизни.Я Никто,– шептал он про
себя.– Я Никто.Ему нравилось имя.Оно не казалось ему
обидным или уничижительным.Наоборот.Он видел себя чи-
стым листом,на котором можно написать что угодно.Любые
слова,которые отзываются у него в душе.
За последние годы он вытянулся и похудел,избавившись от
детской пухлявости.Теперь он стал настоящим Никто.В вы-
пускных классах школы он наконец-то завел друзей—не таких
друзей,с которыми можно поделиться самым сокровенным,но
все же таких,которые понимали его лучше,чем кто бы то ни
было:таких же бледных и худощавых ребят с изголодавши-
мися глазами,хиппи и панков,ребят в черных футболках и
кожаных куртках,ребят,которые густо подводят глаза чер-
ными карандашами,слямзенными в магазинчике на бульваре.
Он сказал,чтобы они называли его этим именем.Никто.
Сегодня в комнате было холодно.Никто казалось,что его
комната самая холодная в доме.Он зябко поежился,вылез из-
под одеяла и надел серые спортивные брюки и старый черный
свитер с дырками на локтях.Кассета с Томом Уэйтсом за-
кончилась и автоматически отключилась.Шипение в пустых
91
динамиках казалось особенно громким сейчас—в темноте.
Никто залез в рюкзак и достал кассету,которую ему по-
дарила Джули.Этот альбом записали далеко на юге.Всего
пятьсот копий,поэтому все номерные.Никто досталась кас-
сета под номером 217.И вообще непонятно,какими судьбами
эта кассета попала в музыкальный магазинчик в Серебряных
Ключах—соседнем городе,где Джули ее и купила.
Никто поставил кассету.Голос певца то тонул в рез-
кой нестройной музыке,то вырывался наружу и парил над
мелодией—сильный и золотисто-зеленый,как горный ручей
жарким летом где-нибудь в Аппалачах.
Твоя дорога ведет в никуда?
Ты не знаешь,что гонит в дорогу тебя?
Но ты все равно продолжай идти,
И,может быть,ты дойдешь до меня...
Никто сел на кровать и принялся напевать вместе с со-
листом,глядя на планеты и звезды на потолке.Он думал о
Джули,как она достала из сумки кассету и протянула ему.
Он думал о Лейне,который сосал его член с такой невинной
порывистой страстью.
Где-то за пределами музыки,может быть,там,за окном,
в холодной ночи,где-то выше мелодии,но ниже луны,снова
раздался шепот тех маленьких одиноких призраков:Тебе нуж-
но бежать отсюда.Тебе нужно найти свое место и свою
семью,пока ты не сгнил и не умер.
– Хорошо,– сказал он,послушав еще немного.– Хорошо.
И тут он понял,что ему действительно надо бежать отсю-
да.Это было уже неизбежно.И Никто удивился:чего он так
долго ждал?Он уедет на юг,он будет искать то,что ему так
нужно,– будем надеяться,что найдет и узнает,что это имен-
но то.Может быть,он разыщет и музыкантов из «Потерянных
душ?».Название их города буквально заворожило его:Никто
представлял его себе как загадочный перекресток дорог,ма-
ленький городочек,где обыденность превращается в сказку.
92 6
Он нашел его на карте Северной Каролины.Крошечная точ-
ка между горами и морем,город со странными запыленными
улицами,с сумрачными магазинчиками,где продаются подер-
жанные сокровища,где на кладбищах бродят самые настоя-
щие привидения,где полная луна истекает серебряным медом
за кружевными ветвями громадных сосен.– Он произнес это
название вслух и вздрогнул:Потерянная Миля.
Не зажигая света,Никто прошел через комнату и вышел
в коридор.Родителей не было дома,сегодня вечером у них
были дела—занятие в группе просветления сознания или в об-
щеоздоровительном классе.А может быть,они просто обедали
где-нибудь в дорогом ресторане в компании с кем-нибудь из
«своих».Дверь в их спальню была приоткрыта,а в комнате
пахло ароматизированным мылом и лосьоном после бритья.
Никто не понравились эти запахи—они были едкими и хими-
ческими.Они говорили о том,что в его комнате пахло плохо.
Уже привычным движением он открыл нижний ящик комо-
да и сразу нашел записку.Ему нравилось держать ее в руках.
Это как-то обнадеживало.Черные чернила давно поблекли,
места на сгибах поистрепались,и неудивительно—за послед-
ние три года он чуть ли не каждый день ее разворачивал и
сворачивал.Он убрал записку в карман.Потом на секунду за-
думался над коллекцией камней,выставленной на комоде,по-
том взял камень,который ему нравился больше всего,– кусок
розового кварца.Сжал его в руке.Нет,решил он;камень был
слишком заряжен материной энергией,ее антимагией.Лучше
взять деньги.Поиски материной заначки «на непредвиденные
расходы» заняли пару минут—деньги лежали в шкатулке для
драгоценностей.Никто забрал их все.Сто долларов.Их,ко-
нечно,не хватит до конца задуманного путешествия,но для
начала он обойдется и сотней.А когда эти деньги закончат-
ся...Ну,тогда я что-нибудь придумаю,– решил он.
Потом он засел за телефон.Джека не было дома,но Никто
все-таки разыскал его в пиццерии «Скиттлс» в нижнем городе,
где он часто ошивался по вечерам в компании друзей.
93
– Ты не сможешь меня отвезти в Колумбию?– спросил
он.– Сегодня?
– Бензин денег стоит,приятель.– Джеку было восемна-
дцать,и у него было поддельное удостоверение личности,так
что в барах ему продавали спиртное,и он,следовательно,счи-
тал себя самым крутым в округе.
– Я тебе заплачу,у меня есть деньги.Мне нужно успеть
на ночной автобус.Уезжаю отсюда на фиг.
– Предки достали,да?– Джек не стал дожидаться отве-
та.– Ладно,я тебя отвезу.С тебя пять баксов,раз ты у нас
богатый.Встречаемся здесь,в пиццерии.В полночь.
Куда можно доехать на междугородном автобусе за девя-
носто пять баксов?Достаточно далеко,кстати.
– Спасибо,Джек,– сказал он.– До встречи тогда.
– Эй,погоди.Тут Лейн хочет с тобой поговорить,– сказал
Джек,но Никто уже повесил трубку.
Он вернулся к себе в комнату,забрался в постель и свер-
нулся калачиком под одеялом.Было всего девять вечера.
Вполне можно поспать пару часиков перед встречей с Дже-
ком.Но он был слишком возбужден,чтобы спать.В голове
теснились мысли.Глаза не закрывались.Даже виски не по-
могло.Он был кошмарно трезв.
Он перевернулся на другой бок,потом запустил руку под
матрас и достал опасную бритву.Нежно и аккуратно провел
лезвием по запястью.Тонкая черточка набухла красным,кровь
проступила крошечными шариками,а потом потекла—такая
яркая на фоне бледных заживших шрамов.В последний раз
Никто лежал у себя в кровати в своей комнате,где он всегда
ощущал себя в безопасности,и пил свою кровь—что всегда
его успокаивало и что он делал всегда,когда ему было осо-
бенно одиноко,когда его обуревала жажда чего-то,чего он и
сам толком не понимал.Он лежал,впившись губами в ранку у
себя на запястье,и мысленно обращался к некоей невидимой
силе,которая,как он верил,жила у него в комнате и все-
гда ему помогала:Поедем со мной,я тебя очень прошу.Не
94 6
бросай меня на дороге.Останься со мной,пока я не найду,
что ищу.Потому что теперь я останусь совсем один и мне
будет очень тяжело.
И вот когда его губы окрасились алым,он наконец заснул,
и тонкая струйка розовой от крови слюны стекла на подушку
из уголка его рта.
7
Я буду вампиром,папа.
Уоллас крепко зажмурился и тряхнул головой.– Уйди,
Джесси,– пробормотал он.– Не мучай меня.– Он оперся ру-
ками о стену кирпичного здания,в котором располагался бар
Кристиана,потом оттолкнулся,как бы придавая себе ускоре-
ние,и пошел прочь.
Ладони саднило.Он ободрал руки о кирпичи.Он чувство-
вал пыль и грязь,въевшиеся глубоко в его линии жизни и
линии сердца.Но боль в руках не отвлекла его от мрачных
мыслей—не прогнала проклятое прошлое,которое вновь нава-
лилось мучительными воспоминаниями.Улицы и дома вокруг
как будто расплылись туманом и как-то вдруг потемнели.Те-
перь он действительно видел Джесси,видел ее такой,какой
она была в тот день...
– Я буду вампиром,папа.
Она только об этом и говорила.Она найдет вампира,он
ее укусит,и она тоже станет вампиром,и будет пить кровь
других (своих любовников,рассуждал Уоллас,любовников,
которых он не знал),и превращать их в вампиров.Она бы-
ла одержима вампирами.Она окружила себя вещами,которые
так или иначе были связаны с этой нечистью.Она и раньше
любила читать,но теперь круг ее чтения изменился.Теперь
на тумбочке у ее кровати лежали только вампирские книж-
ки.Был там и «Дракула»,разумеется.Истрепавшийся и весь
исчерканный.Как-то вечером,когда Джесси не было дома,
Уоллас заглянул в книгу.Некоторые абзацы были обведены
карандашом или губной помадой.И еще чем-то похожим на
95
96 7
кровь.
Уоллас начал читать,но уже через пару абзацев ему стало
противно,и он отложил книжку.Он и не знал,что это порно-
графический роман.Потом он потрогал линии на листах.Да,
это действительно была кровь.Джессина кровь.Она резала
себе вены,чтобы черкать в книжке кровью.Между страница-
ми Уоллас нашел несколько лезвий.Там были и другие книги,
такие же мерзкие,надо думать,и пузырек с каким-то крас-
ным порошком—наверное,из одной из тех лавок вуду,которых
хватает во Французском квартале—хотя он ей не раз говорил,
чтобы она не ходила в такие места.Нечего ей там делать.Все
стены у нее в комнате были завешены плакатами с кадрами
из фильмов:жестокие,напоенные кровью глаза,острые зубы в
крови,мрачные стены,задрапированные черным кружевом...
– Папа.
Уоллас заставил себя открыть глаза.Он был вовсе не до-
ма,в коридоре у двери в Джессину комнату.Он шел вниз по
Бьенвиль,вдыхая прохладный ночной воздух,– он направлял-
ся к реке.Но прошлое снова всосало его в себя,в тот самый
день...
Джесси звала его.Десять лет они прожили с ней вдвоем.
У них не было никого,кроме друг друга.Десять лет—с того
кошмарного дня,когда Уоллас зашел в ванную и увидел Ли-
дию в остывающей красной воде с руками,разрезанными от
запястий до локтей.Он—отец Джесси.Кроме него,у нее нет
никого.И он должен ответить,если она зовет.Он ей нужен.
И он отзовется.
– Папа,– звала она тихо.– Папа.
Уоллас уставился на старенькую картинку на двери в
Джессину комнату—мультяшный кролик в заляпанном раз-
ноцветными красками комбинезоне пишет малярной кистью
слова:ГЕНИЙ ЗА РАБОТОЙ,– потом открыл дверь и вошел
из сумрачного коридора в яркий,почти ослепительный свет.
Окна Джессиной спальни выходили на солнечную сторону.
Она только что вышла из душа,и ее кожа была свежей,
97
розовой и росистой,как сама весна.Влажные волосы прилип-
ли к щекам.Уоллас смотрел на дочь,и тут зеленое полотенце
соскользнуло с ее груди.В последний раз Уоллас видел Джес-
си голой,когда она была совсем-совсем маленькой,пухлой и
несформировавшейся,с розовыми круглыми сосочками и чи-
стой крошечной складочкой между ножек.Но теперь ее грудь
налилась и потяжелела,и Уоллас подумал,как это,должно
быть,приятно—прикоснуться к этой груди,взять в рот этот
сосок цвета спелой клубники.Интересно,какой у него будет
вкус?
– Я стану вампиром,папа.
Он вдруг понял,что не может выдавить из себя ни слова.
Во рту пересохло,так что даже нельзя было сглотнуть комок,
вставший в горле.
– Оденься,Джесси.– У него получился лишь сдавленный
шепот,слабый и бесполезный.
– Я буду кусать людей,папа.Я буду ими кормиться.Мне
нужна кровь.Густая...горячая...алая кровь.Мне нужна
твоя кровь,папа.Я хочу есть.Твоей Джесси нужно поесть.
Иди ко мне.
Он сам не понял,как оказался у нее в постели.Конечно,
если б она его не соблазняла так откровенно,если б она не
была его дочерью,его единственной радостью,если бы он не
стремился с такой одержимой готовностью делать все,о чем
она его просит...если бы за те десять лет,что прошли по-
сле смерти Лидии,у него были другие женщины...если бы
боль в его чреслах не рвалась наружу с таким надрывом,он
бы,конечно,не дал ей увлечь себя на постель,расстегнуть
на нем брюки,оседлать его и обвить его бедрами гладко и
туго—как морской анемон.Он бы не застонал,и не сжал бы
в ладонях ее налитые и мягкие груди,и не стал бы вбивать
свою штуку во влажное и бархатистое естество собственной
дочери...Он не знал,сколько все это продолжалось,а потом
она наклонилась к нему,и он почувствовал острое прикосно-
вение бритвы к шее под челюстью.Джесси приникла губами
98 7
к ранке.Он почувствовал,как дернулось ее горло,когда она
сделала первый глоток.А потом у него перед глазами поплыла
черно-красная пелена.
Он очнулся на Джессиной постели,среди смятых про-
стыней и запаха юной девичьей кожи.На горле был тонкий
порез—не страшнее,чем,если бы Уоллас порезался сам,когда
брился,– в потеках запекшейся крови и подсохшей слюны.
Джесси не было.
Вечером она не пришла домой.Она вообще не пришла.
Прошло несколько дней.Уоллас бросился на поиски.Он
искал ее во всех заведениях,о которых она хотя бы раз упоми-
нала в их разговорах.Во всех этих сумрачных барах и ночных
клубах во Французском квартале.Он не знал,что он скажет
Джесси,когда ее найдет.Ему начало казаться,что в том,что
случилось,виноват только он.Как будто это он ее совратил.
Как будто он взял ее силой.Он не знал,сможет ли он посмот-
реть в глаза своей дочери.Но это было уже не важно.Потому
что он так ее и не разыскал.И больше уже никогда не видел.
Все чаще и чаще он стал забредать в своих поисках в один
тихий бар с незамысловатым названием «У Кристиана»,су-
мрачное заведение с витражными стеклами,что отбрасывали
разноцветные тени на тротуар.Этот крошечный барчик в са-
мом конце Шартрез-стрит стоял как бы в стороне от шумной
жизни Французского квартала.Уоллас приходил сюда потому,
что знал:Джесси здесь нравилось,она здесь часто бывала.
В баре он внимательно наблюдал за барменом.Кристиан со
знанием дела смешивал коктейли и беседовал с посетителями
очень вежливо,хотя и с некоторой отстраненной холодностью.
Он отвечал,когда к нему обращались,но никогда не загова-
ривал первым.
Наблюдая за Кристианом—сухопарым,высоким и бледным
красавцем,который всегда одевался во все черное,– Уоллас
все больше и больше склонялся к мысли,что Джессины идеи
насчет вампиров были не такими уж и бредовыми.В этом
Кристиане было что-то такое,что навевало на Уолласа непо-
99
нятный ужас.Уоллас сам считал себя верующим,но в при-
сутствии этого человека,от которого так и веяло холодом,
божественный свет и тепло у него внутри как-то вдруг усыха-
ли.Однажды их взгляды случайно встретились,и Уоллас весь
похолодел.Холод в глазах Кристиана—пустой,жуткий холод,
как ветер,несущийся над бесплодной равниной,– был убеди-
тельнее всех разговоров Джесси,всех ее книг и фильмов,ее
судорожных потуг пить кровь.
Уоллас не мог забыть эти глаза.Вот и сегодня,когда Кри-
стиан посмотрел ему в глаза,он испытал то же самое ле-
денящее прикосновение чего-то потустороннего,ту же самую
бессильную ярость.Теперь Уоллас верил в вампиров.
Но сегодня он уже не будет таким беспомощным.Пятна-
дцать лет назад ему было страшно.Но теперь страх уже не
имеет значения.Его коснулась десница Божья:это было мучи-
тельное и тяжелое прикосновение,оно словно вывернуло его
наизнанку,но оно очистило его кровь и подарило ему бес-
страшие,и очень скоро они с Джесси встретятся.Сегодня он
отомстит за нее,и к нему снова вернутся воспоминания о ней
настоящей,о девочке,которая так беззаботно смеялась и тан-
цевала,которая его любила,– а не об этом создании Тьмы,
изуверских соблазнов и крови,какой он ее запомнил.Сегодня
Уоллас искупит свой грех и снимет с себя проклятие.Сегодня
он освободится.
На воздухе он протрезвел.Он собрал себя в кулак,пытаясь
твердо стоять на ногах и не поддаваться головокружению и
страху.Сегодня—его ночь.Его и Джесси.
Он пошел к реке.
8
Твиг матерился на чем свет стоит,пробираясь по лабиринту
запутанных улиц Вашингтона.Улицы казались ему какими-
то перекошенными и неправильными,дорожные указатели—
не поддающимися расшифровке.Наконец он свернул под кир-
пич на улицу с односторонним движением,резко затормозил
у входа в какой-то модный отель и заявил:
– Здесь мы и остановимся.Молоха подозвал жестами слу-
жащего стоянки,и Твиг вручил ему ключи от фургончика.
– Только запомни,который наш,– сказал он.– Он нам еще
понадобится.Хотелось бы уехать отсюда в нашем фургоне,а
не в какой-нибудь долбаной «вольво».
Вестибюль был сплошной плюш и мрамор,роскошный
красный ковер покрывал весь пол.Впрочем,их это не впе-
чатлило.Они сняли номер,Молоха зевнул на трехъярусную
хрустальную люстру,а Твиг спер сигареты у парня за контор-
кой.
Их комната оказалась далеко не такой роскошной и претен-
циозной.Здесь,на двенадцатом этаже,от всего блеска остал-
ся лишь толстый и мягкий,как взбитые сливки,ковер.Зиллах
снял ботинки и зарылся босыми ногами в его сливочные глу-
бины.В номере были большие мягкие кровати и такие же
воздушные диваны,в которых можно было утонуть,как в об-
лаках.Да,здесь было где развернуться.
Он подошел к окну и раздвинул тяжелые шторы.Внизу
безупречный и чистый город переливался огнями,белыми и
зелеными.Безумное переплетение улиц было как ребус,кото-
рый следовало разгадать.А в самом центре этого лабиринта
100
101
возвышался Мемориал Джорджа Вашингтона,застывший и
белый,как кость.Зиллах улыбнулся своим мыслям.Просто
прелесть что за город.Все большие города по-своему прелест-
ны.Надо только дождаться ночи.
У него за спиной раздались вопли восторга—это Молоха с
Твигом заглянули в ванную и обнаружили там джакузи.Зил-
лах обернулся и увидел,что они уже сдирают друг с друга
одежду и в спешке швыряют ее где попало.Пару секунд он
смотрел на них,по-прежнему улыбаясь,потом развязал алый
шарф,который удерживал его волосы собранными в хвост,
тряхнул головой и принялся расчесывать волосы пальцами,
распутывая маленькие колтуны,которые образовались за вре-
мя пути.Шелковистые волосы скользили между пальцами и
рассыпались по плечам.
Молоха и Твиг встали у ванной—голые,как младенцы,– и
ждали,что будет делать Зиллах.Зиллах снял брюки и куртку,
стянул через голову футболку.Белья он не носил.Они все не
носили.Изящный и тонкий,как девушка,он стоял,глядя на
Молоху с Твигом.Его кожа была как сливки,волосы—цвета
кофе с молоком.
Он подошел к ним и встал совсем близко.У всех троих бы-
ли татуировки,декоративные шрамы и пирсинговые кольца по
всему телу.Жить так долго в телах,которые не меняются и
не стареют,казалось им скучным—вот они и старались как-то
разнообразить себя.Человеческие тела изменяются под воз-
действием неумолимого времени:на них появляются родинки,
узелки и морщинки.А у Молохи,Твига и Зиллаха были свои,
более стильные и приятные способы,как украсить себя:се-
ребряные колечки и замысловатые узоры,выбитые чернилами
или вырезанные тонкими бритвами.
У Твига на каждом запястье было по вытатуированному
браслету из колючей проволоки,ответвления которой подни-
мались до самых локтей,а на животе—замысловатый пирсинг
из тонких металлических пластин,которые шли вертикально
по обеим сторонам от пупка и были украшены инкрустацией
102 8
из кусочков отполированной кости.У Зиллаха были проколо-
ты оба соска.Молоха выбрал пирсинг булавками,на одной из
которых болталась отлакированная косточка от фаланги че-
ловеческого пальца.У всех троих была не обрезана крайняя
плоть (учитывая обстоятельства рождения,очень немногим
мальчикам из их расы делали обрезание в нежном возрасте),
и у всех троих она была скатана в тугие колечки.Однажды
они снялись в серии фотографий у одного знаменитого фото-
художника,специализирующегося на эротике:он хотел,чтобы
они сцепились все втроем своей крайней плотью,и Зиллаху
пришлось встать на низенькую табуреточку,потому что Мо-
лоха с Твигом были значительно выше его,а по задумке фо-
тографа все три «причиндала с колечками» должны были быть
на одном уровне.
Зиллах положил руку Молохе на плечо и слегка на него
надавил.Молоха опустился на колени перед Зиллахом и обнял
его узкие бедра.Его губы легонько коснулись мягкой кожи и
шелковистых волос.Потом коснулись уже настойчивей;потом
он лизнул там языком.Зиллах вздрогнул,взял Молоху под
подбородок и приподнял его лицо.Молоха взглянул Зиллаху
в глаза.Зеленые,нежные и сияющие.
– Молоха,– сказал Зиллах.
Молоха погрузился в искрящийся океан зеленого;он был
не в силах ответить.
– Молоха.
Он встряхнулся,разрушая чары:
– Что?
Лицо у Зиллаха было спокойным и безмятежным.На губах
играла улыбка.
– Заказать что-нибудь выпить-поесть?
Пару мгновений Молоха просто смотрел на Зиллаха.По-
том он еще крепче обнял его,и ощущение было такое,как буд-
то два фрагмента картинки-головоломки вошли друг в друга
где-то в самых глубинах его существа.Он обернулся и уви-
дел,что Твиг ревниво наблюдает за ними.Они протянули к
103
нему руки,и он шагнул к ним.
– Хочу шампанского,– сказал Молоха.– И взбитые слив-
ки,и свежие почки,и шоколадные трюфели,и мороженое с
кровью младенца.
Они стояли,обнявшись втроем.Самые близкие существа.
Семья.Другой семьи у них не было.
Когда они забрались в ароматную ванную,Зиллах притя-
нул к себе Молоху и Твига и принялся целовать их по оче-
реди взасос—губы у них были сладкими от взбитых сливок и
немного горчили от сухого шампанского.Они снова затеяли
свою игру ищущих скользких рук,ненасытных губ,мягких
укусов и укусов вполне болезненных.Они хорошо знали пра-
вила этой игры,они так долго в нее играли,а когда все закон-
чилось,Молоха и Твиг затихли,умиротворенные,в бурлящей
воде с ароматной пеной.Они положили головы на плечи Зил-
лаху и сплели руки у него на груди.
Все трое закрыли глаза и заснули.Всем троим снились
кровавые теплые сны.До темноты у них еще было время по-
спать,а потом,свежие и отдохнувшие,они пойдут веселиться
в город.
Когда ночь развернулась над городом,словно бархатный
синий плащ,они пробудились от своей влажной и томной дре-
моты и принялись одеваться.Черные футболки,черные носки,
грязные черные кроссовки.Они всегда одевались в черное,по-
тому что на черном не видно красных потеков.Зиллах вдел в
ухо серебряную серьгу—крошечный анк,египетский крест.У
Молохи и Твига были серьги в виде простых католических
распятий.
Твиг достал карандаш и пошел подводить глаза перед зер-
калом в ванной.Он заметил у себя на груди алую отметину
от зубов.
– Ты меня укусил,– сказал он Молохе.– У меня кровь.
Молоха подошел и слизал кровь с груди Твига.Под его язы-
ком сосок Твига возбудился и затвердел.Молоха легонько его
104 8
прикусил.
– Я хочу есть,– сказал он,и сразу стало понятно,что на
этот раз дело не ограничится одними конфетами и шоколадом.
Когда солнце село,Зиллах позвонил вниз и распорядился,
чтобы им подогнали фургончик.Они поехали в Джорджтаун.
Долго кружили по запутанным улицам,постоянно сворачива-
ли не туда,выбирались из тупиков и проулков с односторон-
ним движением.При каждом резком повороте они завалива-
лись друг на друга и громко смеялись.Перед тем,как выйти
из отеля,они выпили еще шампанского и сейчас были слиш-
ком пьяны,и им было уже все равно,заблудились они или
нет.
То ли их упорство было вознаграждено,то ли им просто
повезло,но они добрались до Джорджтауна еще до полуночи.
На улицах было полно народу:туристы искали ночных раз-
влечений,школьники и студенты оттягивались кто как мог,
группа чернокожих детишек со скейбордами и в вязаных ша-
почках увлеченно расписывала граффити какую-то стену.Мо-
лоха приник к окошку.
– Самое свежее,– прочитал он.Твиг облизал губы.
– Самое свежее—это то,что надо.
– Пижоны.– Зиллах брезгливо махнул рукой,как бы отме-
тая все,что творилось на улице.– Выпендрежники и пижоны.
Мы найдем себе лучше.Попозже,когда эти пойдут бай-бай.
Они припарковались у пожарного гидранта.Зиллах вручил
Твигу сумку с пустыми бутылками.
Молоха оглядел магазинчики и кафешки.Бутик дамского
белья,газетный киоск,вегетарианское кафе.Обычная улица.
Такая есть в любом городе в Штатах.
– В этом городе нет волшебства,– заметил он.Зиллах при-
коснулся к губам Молохи кончиком своего длинного острого
ногтя,покрытого черным лаком.
– В каждой крови есть волшебство.
Молоха угрюмо кивнул.Он снова хотел пить.Может быть,
105
волшебство есть в каждой крови,но во Французском квартале
кровь была вкуснее.
Девушку нашел Твиг.У него было чутье на индийское
карри.Заведение называлось «ДВОРЕЦ КАЛЬКУТТЫ»,и
на двери висела табличка «ЗАКРЫТО».Но когда Твиг толк-
нул дверь,она открылась.Интерьер ресторана был выдержан
в стиле шатров из восточных сказок:потолок задрапирован
алым шелком,стены затянуты красным бархатом,лакирован-
ные столы украшены витиеватым узором из черного с золотом.
Зиллах огляделся,оценивая обстановку,и вдруг почувство-
вал,как напрягся Твиг,который был взвинчен почти до преде-
ла.Он проследил за взглядом Твига и увидел смуглую девуш-
ку,которая пылесосила ковер в самом дальнем конце зала.За
шумом пылесоса она даже не слышала,как они вошли.
Девушка подняла руку и перебросила на одно плечо свои
гладкие длинные черные волосы.Твиг пожирал ее глазами.
Когда она подняла руку,он уловил ее запах.Запах масла для
волос,запах пота у нее в подмышках,запахи жира,специй и
сандала,которыми она вся пропиталась.Он почувствовал за-
пах сумеречной крови под смуглой кожей—горячий,и пряный,
и экзотический,как сама Индия.Ее кровь будет с привкусом
чили и миндаля,кардамона и розовой воды.
Он сделал знак остальным,и они бесшумно шагнули
вперед—они двигались слаженно,как одно существо,сплав-
ленные воедино предстоящим убийством.Девушка обернулась
и вскинула руки,но она не успела даже закричать—Твиг запе-
чатал ей рот яростным поцелуем,и они навалились на нее все
втроем.Зиллах свернул ей шею одним рывком,Молоха задрал
ее длинную юбку и впился зубами в свое любимое место,а
Твиг прокусил ей горло и ощутил во рту вкус пряных специй.
Они вернулись в отель в тот сумеречный промежуток меж-
ду «очень поздно» и «очень рано».Глаза у Твига совершенно
остекленели;он с трудом фокусировал взгляд на дороге.Мо-
лоха лежал,положив голову на колени Зиллаху,и грыз слад-
106 8
кие печенюшки,которыми разжился в ресторане на кухне.
Зиллах наполнил все свои бутылки и долил их водкой из
бара при ресторане.В баре был очень достойный выбор.Име-
лась даже «Столичная» с перцем.Неплохая добавка к крови,
замешенной на специях.Этот острый алый коктейль пригодит-
ся им позже,во время долгого переезда по пустынным местам
отсюда до Нового Орлеана.
Они проехали мимо ночного клуба.На улице перед входом
толпились дети.Они махали тонкими руками и провожали
фургон глазами,густо подведенными черным.В баре играла
мрачная замогильная песня.«Bauhaus».Зиллах склонил голо-
ву набок и улыбнулся.– Слушайте их,детей ночи,– сказал
он.– Какая дивная у них музыка!
2
2
Цитата из романа Брэма Стокера «Дракула».Эти слова граф Дракула
говорил о волках.
9
Кристиан отвернулся от реки и увидел Уолласа—он стоял со-
всем рядом,буквально в нескольких футах,и смотрел на него.
И было сразу понятно,что Уоллас видел его с мальчиком.
Первое,что испытал Кристиан,– жгучий,кошмарный
стыд.Не злость,раздражение или страх,а именно стыд.Уол-
лас застал его самый сокровенный,почти интимный,а значит,
и уязвимый момент,и Кристиану хотелось закрыть глаза и
провалиться сквозь землю.Исчезнуть.Он поплотней завер-
нулся в плащ и впился глазами в Уолласа.Он чувствовал,как
леденеет его взгляд,и знал,что нельзя поддаваться панике.
Лицо Уолласа в лунном свете казалось опустошенным и
мертвым.Глаза как будто запали еще сильнее,морщины у
глаз стали глубже.Серебряный крестик сверкнул у него на
груди,и Уоллас прикоснулся к нему рукой.
– Вампир,– сказал он,но как будто и не сказал,а с
отвращением плюнул.– Мерзкая,проклятая тварь...
– Ты знал,– сказал Кристиан.– Все,что ты мне рассказал,
ты это выдумал.Ты не читал ее дневник.Может,его вообще
не было,дневника.И тебе вовсе не вдруг захотелось увидеть
ее после стольких лет.Ты знал.
Глаза у Уолласа сверкнули—темные,напряженные.Он по-
прежнему смотрел в глаза Кристиану.
– Да,я знал.
– Тогда почему?– Кристиан в недоумении развел руками.
Плащ взметнулся,как черное крыло.Сейчас Кристиан казался
неправдоподобно высоким.Уоллас,должно быть,неправильно
истолковал его жест,потому что испуганно отшатнулся.– По-
107
108 9
чему теперь?Если ты знал еще тогда,то почему ты пришел
только через пятнадцать лет?
– Да,я все понял еще тогда,– сказал Уоллас.– Когда
Джесси пропала,я стал приходить к тебе в бар и наблюдать
за тобой,и я все понял.И я поверил.Я понял,что ты сотворил
с моей дочерью.– Он так и не ответил на вопрос Кристиана.
Но тогда еще Джесси была жива,– подумал Кристиан,
смущенный и сбитый с толку,– Он ошибается.Она жила
у меня наверху,весь день просиживала у окна,а по ночам
отдавалась мне...
– С виду ты—сильный вампир,Кристиан,– продолжал Уо-
ллас,а Кристиан задумался про себя,стоит ли воспринимать
это как комплимент.– Но я долго не мог поверить.Я сомне-
вался.Моя религия не признает сверхъестественного.У нас
считается,что сверхъестественное—нечестиво,и наша вера не
принимает его,словно его вообще нет.Так что однажды но-
чью я дождался,пока ты не закроешь бар,и когда ты вышел
на улицу,я за тобой проследил.Я видел,как ты заговорил
с каким-то мальчиком у Джексон-сквер,совсем юным маль-
чиком с длинными волосами и с бусами на шее.Вы пошли к
реке,а я пошел следом за вами,и там я увидел,как ты...
как ты сделал с ним то же самое,что и сегодня с другим
юным мальчиком.И я подумал:а сколько еще детей ты убил
и утопил в реке?Я представил,как тело Джесси тонет в этой
холодной и мутной воде...– Голос у Уолласа сорвался.
Да,и Джесси тоже,– подумал Кристиан.– Я утопил ее
тело в реке.Но это было уже потом,когда родился ребе-
нок.И я ее не убивал,я бы не стал ее убивать...—И в
это мгновение он понял,кто убил Джесси.Ее убил Зиллах:
искушением своих рук и губ,своим плодородным семенем.Во
всяком случае,Уоллас бы расценил это именно так.Кристиан
представил,как он пытается рассказать этому человеку о со-
бытиях той ночи на Марди-Гра:—Она забеременела от него,
а когда их ребенок разорвал ее изнутри,он был уже да-
леко.Но та ночь была просто волшебной,алой от крови
109
и—да—искрящейся и зеленой...
Нет.Уолласу не понять то обольстительное опьянение,ка-
кое бывает от крови,и свет на небе в последнюю ночь Марди-
Гра.Уолласу представятся только жадные руки Зиллаха на
хрупком Джессином теле.Ему представится,как Зиллах из-
вивается на его дочери,заглушая ее крики своим ненасытным
языком.Кристиан снимет с себя вину,и Уоллас уже не захочет
его убивать.Он потребует крови Зиллаха.Зиллаха с его изящ-
ными мягкими руками,с его сияющими зелеными глазами...
с его шумными радостными друзьями,которых Кристиан не
видел уже пятнадцать лет,хотя и искал их каждый год на
Марди-Гра,когда в городе бушевал карнавал,и пьяный смех
не смолкал на улицах,и спиртное лилось рекой в сточных ка-
навах.Это были единственные существа,такие же,как Кри-
стиан,которых он встретил за долгие годы—ему не хотелось
даже вспоминать,за сколько лет,– и самые юные,бешеные и
неистовые из всех,кого он когда-либо знал.
Нет,нельзя допустить,чтобы Уоллас бросился на поис-
ки Молохи,Твига и Зиллаха.Во-первых,он их никогда не
найдет—они могут быть где угодно,в любой точке мира,где
есть выпивка,кровь и сладости,– но если по какой-то безум-
ной случайности их пути все же пересекутся,эта троица при-
кончит его на месте,смеясь ему в лицо.
Но Кристиан все-таки не собирался давать ему ни малей-
шего шанса.Он сам справится с Уолласом и защитит своих.
Ему вовсе не нравилось то,что он сейчас собирался сделать,
но это было необходимо,и он привык делать это один.Кровь
Уолласа прольется за липкую от шоколада улыбку Молохи,
за хитрый и умный взгляд Твига,за сияющие зеленые глаза
Зиллаха.
– Хорошо,– сказал он,– Ты все знал.Так чего же ты
ждал?Почему ты пришел за мной только теперь?
– Потому что тогда я тебя боялся.Кристиан кивнул и шаг-
нул к Уолласу.На этот раз Уоллас не попятился.
– Но теперь не боюсь.– Уоллас на мгновение закрыл глаза,
110 9
но тут же открыл их снова.– Ты—безбожная тварь,и ты за
это умрешь.Пятнадцать лет назад мне не хватило смелости,
чтобы отомстить за Джесси,но сейчас...сейчас мне уже все
равно.– Он снял с шеи серебряный крестик и шагнул к Кри-
стиану,держа крестик перед собой.– Убоись власти Господа
нашего,ты,порождение Тьмы и Ночи,нечестивый пособник
Смерти...
Кристиан печально почал головой.Он не рассмеялся,но в
его взгляде явственно читалось презрение,которое мы обычно
испытываем к чему-то,что нас раздражает,но и забавляет
тоже.Уоллас умолк на полуслове и опустил руку.Серебряный
крестик тускло поблескивал,когда от него отражался лунный
свет.
– Ты дурак,– сказал Кристиан.– Ты дурак,и твои мифы
лгут.Если ты прикоснешься ко мне этой штукой,она меня не
обожжет.Моя кожа не почернеет и не оплавится.Прикоснове-
ние освященного серебра не отравит мое существо.Я ничего
не имею против твоего Иисуса.Его кровь на вкус была точно
такая же,как и у всех остальных,как мне кажется.
Кристиан представил,как Уоллас размахивал бы распяти-
ем перед носом у Молохи,Твига и Зиллаха.Эти дети,–
подумал он,– засмеют этого старого дурака до смерти.
– Неупокоившаяся душа,– сказал Уоллас,но уже не столь
твердо.
– Нет.Я живой,а не мертвый.Я точно так же родился
на свет,как и ты.– Ну,не совсем точно так же.Кристиан
подумал о своей матери,которую он никогда не видел.Он да-
же не знал,где он оставил ее,истерзанную и окровавленную,
какой была и Джесси,когда родила своего ребенка.– Я—не
сказочное создание из ваших мифов.Я не восстал из могилы.
Просто я не такой,как вы,Уоллас Грич...и никогда не был
таким,как вы.Я из другой расы.
Теперь Кристиан улыбался,так чтобы были видны его ост-
рые зубы.Это была ледяная улыбка,за которой скрывалось
его вожделение.Уоллас,несмотря на свою беспомощность,
111
все-таки представлял угрозу.А это значит,что Кристиан дол-
жен его убить и отправить его на дно реки вслед за дочерью,
где их кости сольются в любовных объятиях,о которых,по-
хоже,тоскует Уоллас.
По-прежнему улыбаясь и глядя Уолласу в глаза,Кристиан
шагнул вперед и положил руки на согбенные плечи своего вра-
га.Уоллас смотрел на него как завороженный—как под гип-
нозом,– но Кристиан чувствовал,что старик весь напряжен,
напряжен на грани дрожи.
Кристиан склонил голову и прикоснулся губами к горлу
Уолласа.И вдруг пожалел о том,что все легенды и мифы,при-
думанные людьми,так далеки от правды.Он не видел никого
из своих уже пятнадцать лет—с тех пор,как Молоха,Твиг и
Зиллах появились у них в городе по волшебству Марди-Гра и
укатили прочь на закате Пепельной среды
3
.Кристиан очень
жалел,что у него нет способностей,которые легенды при-
писывают вампирам.Ему бы действительно очень хотелось,
чтобы его жертвы могли воскресать из мертвых и быть ря-
дом с ним—чтобы у него был кто-то,с кем можно было бы
разделить запахи полуночных улиц,долгие жаркие дни за за-
дернутыми занавесками,сладкий вкус свежей крови.Сойдет
даже Уоллас—усталый и старый Уоллас с болью в глазах.Он
приник ртом к сморщенной шее Уолласа.Сухая и дряблая ко-
жа пахла старостью.Он прокусил ее и отпил крови.Второй
раз за ночь...
Но эта кровь была горькой,вонючей,и он тут же выплю-
нул ее,чуть не подавившись.В носу защипало.Он не по-
чувствовал этого запаха раньше из-за тяжелого духа виски и
горя—но теперь он его чувствовал даже слишком.Сильный
гнилой запах.Запах болезни,от которой человек гниет за-
живо,– влажный и мутный,как запах реки.Какая-нибудь
смертельная болезнь.Может быть,даже рак.Отвратительный
вкус.Вкус распада.
3
Среда на первой неделе Великого поста.
112 9
Будь это все,Кристиан мог бы бежать или драться.Он
очень сильный,гораздо сильнее Уолласа.Но ему вдруг стало
плохо.Живот скрутило,и тошнота подступила к горлу.Это
было гораздо хуже,чем после шартреза.И гораздо больнее.
Кристиан упал на землю и постарался вообще не шевелиться,
чтобы неосторожным движением не вызвать еще один при-
ступ тошноты.Он чувствовал,как все содрогается у него в
желудке,и из последних сил сдерживал рвоту,чтобы удер-
жать кровь парнишки в себе.Ему не хотелось ее отдавать.
Сквозь туман слабости,застилавший глаза,Кристиан раз-
глядел,как Уоллас достал что-то из-за спины—что-то там бы-
ло у него за поясом.Лунный свет отразился от гладкой по-
верхности,и штуковина в руках у Уолласа превратилась в
сгусток чистейшего света—маленький пистолет,вспыхнувший
белым серебром.
Он увидел,как Уоллас целится,и закрыл глаза.А потом
ночь взорвалась,и боль вонзилась Кристиану в грудь.Он
понял,что не может дышать.Он почувствовал,как горячая
капля свинца прошивает его насквозь.Он не открывал глаза,
чтобы не видеть торжествующего лица Уолласа.
За миг до того,как сознание погрузилось во тьму боли
и слабости,он еще успел с сожалением подумать:Триста
восемьдесят три года...немалый срок...он должен был
быть молодым и красивым...а не печальным,усталым и
старым...он должен был быть молодым.И красивым.
10
Никто быстро прошел через круг яркого света от уличного
фонаря и снова нырнул в темноту.Он поплотней завернулся
в плащ (прикосновение мягкого черного шелка было таким
же чувственным и эротичным,как прикосновение чьей-нибудь
голой кожи) и поправил рюкзак на плече.
Он шел по пустынным улицам,прячась за густые живые
изгороди и стараясь держаться тени.Даже если родители об-
наружат,что его нет,они все равно его не найдут.Ему вдруг
представилось,как они кружат по темным улицам в матери-
ном «вольво»,громко зовут его и размахивают бутылкой с
хорошим виски,чтобы заманить его домой.
Он старался идти совершенно бесшумно—придумал себе
такую игру:не издавать ни звука,чтобы чем-то занять себя и
не задумываться о том,с чем ему пришлось навсегда распро-
щаться.С его комнатой и почти со всеми вещами.Почти со
всеми книгами и кассетами,со старыми игрушками и со звез-
дами на потолке.Он подумал об этих звездах,которые так
и мерцают там,в темноте над пустой кроватью,– одинокие
точечки света.Наверное,он уже никогда их не увидит.Глаза
защипало от слез.Никто закусил губу,обнял себя за плечи и
переждал этот предательский приступ горького одиночества.
Он еще не отошел двух кварталов от дома и уже тоскует.А
что же тогда будет завтра,в это же время,когда он будет
ехать на междугородном автобусе,далеко-далеко отсюда?!
Он расстегнул рюкзак и на ощупь перебрал его содер-
жимое.Он взял с собой только самое необходимое:сборник
стихов Дилана Томаса,блокнот со своими записями,записку,
113
114 10
украденную из материного комода—когда он разыщет свою на-
стоящую семью,они узнают его по ней,– плейер и столько
кассет,сколько ему удалось упихать в рюкзак.Его старый
любимый рюкзак теперь может порадоваться:больше ему не
придется таскать учебники и тетради.
Никто достал плеер и первую попавшуюся кассету.Сей-
час ему было все равно,что слушать.Главное,слушать хоть
что-то—чтобы музыка хотя бы на время отвлекла его от мрач-
ных мыслей.Он знал,что за родителей переживать не нужно.
Они не будут скучать по нему.Однажды он слышал их разго-
вор,когда они ввалились домой в одиннадцатом часу вечера
после ужина с вином в дорогом французском ресторане.Они
говорили о нем и,похоже,ругались.«Ты совершенно его рас-
пустила,– говорил отец.– Разрешаешь ему все,потакаешь
его глупым капризам».А мать отвечала:«Он должен найти
себя»,– но в ее голосе не было обычной непробиваемой невоз-
мутимости.Они вошли к себе в спальню и закрыли дверь.А
Никто еще долго лежал в постели и думал о том,как он убе-
жит на юг и будет там потакать всем своим капризам,в том
числе—самым глупым.И никто больше не будет из-за него
ругаться.
Он поставил кассету с «Потерянными душами?».Музыка
была мягкой и грустной,голос солиста звал его на юг—вдоль
железной дороги,где ходят скорые поезда,сквозь край буйной
зелени.Никто на мгновение представил себе,что эти музы-
канты и есть его настоящая семья,его братья,которых он
потерял так давно,но теперь непременно разыщет.Он произ-
нес про себя чарующее название их города.Может быть,он
поедет туда.
Какого черта вообще,– решил он и закурил сигарету.
Красный огонек в темноте мог бы выдать его,если бы кто-
нибудь его искал.Но его никто не искал.Он знал,что так
будет.Даже если родители его хватятся,они решат,что он
смылся без спроса на какую-нибудь вечеринку.На той неде-
ле он не получит карманных денег,– скажут они,а потом
115
выключат свет,и спокойно заснут,и проспят до утра,не видя
снов.А когда он назавтра не придет домой,они позвонят в
полицию и,изобразив огорчение,объявят розыск,но скорее
всего в душе они испытают огромное облегчение.Теперь они
смогут спокойно жить,и рядом не будет их странного сына—
чужого,в сущности,человека,– который наблюдает за ними
и осуждает их про себя.Теперь им уже не придется задумы-
ваться о том,кого они вырастили у себя в доме,и почему
их ребенок оказался сплошным разочарованием,и что,может
быть,было бы лучше для всех,если бы они не взяли его себе
в то холодное утро пятнадцать лет назад.Теперь он сам по
себе.Теперь он будет жить,как хочет.Будет курить «Lucky
Strike» и бродяжничать,и в конце концов он найдет свой дом.
Он уже вышел на поиски.
В «Скиттлс» было пусто.Джинсы Никто намокли снизу от
ночной росы.Свежий порез на запястье пульсировал ноющей
болью в такт его сердцебиению.В угловой кабинке сидели
Джек и еще четверо:двое мальчишек—в том числе Лейн—
и две девчонки.Стол был заставлен пустыми пластиковыми
стаканчиками и бумажными тарелками с недоеденной пиццей.
Окурки едва помещались в пепельнице.
Никто подошел к Джеку:
– Так ты меня подвезешь до Колумбии?Ты вообще в со-
стоянии?
– Я же сказал,подвезу,ты,удот.Я когда-нибудь говорил
и не делал?С тебя пять баксов,как договаривались.
Никто протянул Джеку банкноту,и тот сунул ее в пачку
«Marlboro».
– Мне надо быть на автобусной станции к часу.– Никто
многозначительно посмотрел на Джека.– Чтобы успеть на
автобус.
Джек тяжко вздохнул:
– Ладно.Ладно,уже вываливаемся.– Он поднялся из-за
стола.Цепи у него на ботинках легонько звякнули.
Остальные тоже поднялись.Лейн выскользнул из кабинки
116 10
и прильнул к Никто.Его дыхание,сладкое от ароматизиро-
ванных сигарет,щекотало Никто ухо.
– Куда собираешься ехать?
– Не знаю.На юг.
– А почему ты мне ничего не сказал?
– Я сам не знал до сегодняшнего вечера.Лейн взял руку
Никто и переплел свои пальцы с его пальцами.
– Ты мог бы мне позвонить.Я бы поехал с тобой.Меня
тоже тут все достало.И меня ничего тут не держит.
Никто посмотрел на Лейна.Губы у Лейна были накрашены
черной помадой;тонкие белые волосы падали на глаза.Никто
захотелось убрать волосы у него с лица,но он не мог этого
сделать.Он вырвал руку у Лейна и сунул ее в карман.
– Я думал,у вас с Джули все хорошо,– сказал он.Лейн
красноречиво пожал плечами,выражая полнейшее равноду-
шие.
– Мы расстались.Она слишком много воображает.
– Нормальная девчонка,– возразил Никто.– Она мне по-
дарила свою кассету с «Потерянными душами?».
– А-а,ну да.Только она ее все равно не слушала.Она
вообще ничего не слушает,кроме английской попсы.– Лейн
презрительно фыркнул,а Никто подумал,с чего бы он такой
злой.Наверное,Джули послала его на три буквы не далее как
сегодня днем.Или даже сегодня вечером.Рана,похоже,была
совсем свежая.
Но если Лейн думал,что Никто станет ее зализывать,он
глубоко заблуждался.Лейн не дождется,чтобы Никто взял
его с собой.Без мазы.Все,что было до этой ночи,Никто
оставляет здесь—школу,родителей,эту вонючую пиццерию,
где детишки сидят допоздна,курят до посинения и рассуж-
дают о том,какой замечательной и расчудесной была бы их
жизнь,если бы они жили где-то не здесь.
Джек и компания уже направлялись к стоянке.Лейн схва-
тил Никто за руку и отвел его в сторонку.
– Тебя здесь ничто не держит,да?Ты насовсем уезжа-
117
ешь!– Голос у Лейна дрожал от зависти.
До Колумбии они долетели в мгновение ока.Щиты без-
опасности,дорожные ограждения,подземные переезды,мерт-
вый оранжевый свет фонарей над шоссе—все мчалось мимо на
бешеной скорости.Джек поставил кассету «Skinny Puppy» и
врубил звук на полную мощность,так что музыка преврати-
лась в неразборчивый рев.Кто-то пустил по кругу фляжку с
дешевой водкой.Джек выдул почти половину одним жадным
булькающим глотком—как тот ирландский шофер из рассказа,
который Никто недавно прочел,Джек просто не мог сесть за
руль,не будучи пьяным в сосиску.
Никто сидел на заднем сиденье,зажатый между Лейном
и миниатюрной девочкой с ярко-красными волосами,которая
назвала себя Сиу.Она достала из ботинка маленький ножик
и протянула его Лейну.
– Смотри,что мне дала Вероника за тот плакат с «Судоро-
гами».Он острый,как хрен знает что!
Лейн уколол палец острием ножика и тихо вскрикнул,ко-
гда металл проткнул кожу.
– Блин,больно!
На кончике пальца набухла алая капелька крови—в свете
оранжевых фонарей у шоссе она казалась почти черной.Никто
наклонился,взял в рот палец Лейна и слизал кровь.Лейн
улыбнулся и откинулся на сиденье.Никто коснулся языком
крошечной ранки,ему хотелось еще,но Лейн взял его под
подбородок,поднял его лицо,наклонился и поцеловал его—
влажно,взасос.
– Я буду скучать по тебе,– прошептал Лейн в рот Никто,
навалился на него всем телом,прижал к спинке сиденья и
снова поцеловал.
Сиу тоже наклонилась к Никто и принялась лизать ему
горло,Лейн зарылся пальцами ему в волосы,а Сиу запустила
руки ему под рубашку.Никто закрыл глаза и улыбнулся в
темноту.Его друзья были сплошным ходячим разочарованием,
но они знали,как доставить друг другу приятность,– этого у
118 10
них не отнять.
Они решили проводить Никто до конца и дождаться вместе
с ним автобуса.А потом Джек захотел жвачки,пошел к авто-
мату,опустил монетку,но жвачка не выпала.Джек в ярости
пнул автомат,после чего угрюмый старик кассир выгнал их
всех на улицу.Никто остался один в темном зале ожидания.
Сидел и смотрел на рифленое стекло кассы,на тусклый леп-
ной потолок,на блестящую лысину на затылке у кассира и на
его жидкие волосенки,торчавшие из-под грязного козырька.
Никто достал книжку Дилана Томаса,но в зале было
слишком темно,чтобы читать.Он уставился на свои руки.
Две недели назад он накрасил ногти черным лаком Лейна,
но теперь лак почти весь облез.Он изучил немногочисленные
черные пятнышки,которые еще остались.Они были похожи
на обозначения на карте—крошечные области черноты.Может
быть,те города,куда он сейчас направляется.Он провел ру-
ками по лицу.От рук пахло водкой и табаком,Лейном и Сиу.
Он закрыл глаза и решил пока не открывать.
А через пару минут по пустынному залу прогремел голос
кассира:
– Автобус на Серебряные Ключи,Феарфакс,Вашингтон,
Фредериксбург...
Никто подхватил рюкзак и поднялся.Итак,в добрый путь.
В автобусе пахло табаком,колючей обивкой и каким-то
ядрено-сладким дезинфицирующим средством.Никто решил,
что ему нравится этот запах.Кое-кто из пассажиров сон-
но приподнял голову,чтобы взглянуть на Никто совершенно
невидящими глазами.Он прошел в самый конец салона,сел
на заднем сиденье и закурил сигарету.Автобус дернулся,из-
дал хриплый натужный стон и отъехал от автовокзала.
Никто улыбнулся своему отражению в оконном стекле.Он
уже едет.Его путешествие началось.Он уже,пусть совсем на
чуть-чуть,но все-таки ближе к дому.
11
В конце той же ночи,когда Никто сел в Мэриленде в авто-
бус дальнего следования,Кристиан открыл глаза и увидел,что
бледное небо Нового Орлеана уже истекает рассветом.Пона-
чалу он не мог вспомнить,почему он лежит на берегу реки,
почему его плащ намок от ночного тумана,а руки и ноги око-
ченели и затекли.Он никак не мог сообразить,почему это
кажется таким странным—увидеть рассвет,– почему он уже
и не чаял снова открыть глаза.
А потом память разом вернулась,и Кристиан неволь-
но вздрогнул,окунувшись в волну облегчения и ярости.
Облегчения—потому,что он не хотел умирать от руки такого,
как Уоллас,нескладного,некрасивого и забывшего о настоя-
щей страсти;ярости—потому,что Уоллас,этот усталый ста-
рик с потухшими глазами,не должен был взять над ним верх.
Кристиан должен был выпить всю его кровь,а сам Уоллас—
лежать на илистом дне реки.И вода омывала бы его откры-
тые глаза,и холодные скользкие твари уже обгрызали бы его
пальцы.
Кристиан сел и внимательно осмотрел себя.На груди на
рубашке была круглая аккуратная дырочка с обожженны-
ми краями.Он расстегнул две верхние пуговицы.Третью
пуговицу снесло пулей.В центре груди обнаружился розо-
вый шрамик—бляха сморщенной кожи.Кристиан знал,что
на спине похожего шрама нет.Пуля Уолласа осталась в нем.
Кстати,уже далеко не первая.
Крови вытекло совсем немного.Вокруг отметины от пу-
ли осталась круглая корочка запекшейся крови и еще—темно-
119
120 11
красная лужица на земле,где он пролежал всю ночь.Но рана
была пустяковой.На нее даже не стоило обращать внимания.
Старый дурак,– подумал Кристиан,все еще не веря своей
удаче.– Ему надо было уничтожить мой мозг или сердце,
и у него были все шансы.Старый осел стрелял в сердце,но
промахнулся на целый дюйм.Кристиану вдруг захотелось—
причем с такой яростной силой,на которую он давно уже счи-
тал себя неспособным,– чтобы прошлой ночью рядом с ним
были Молоха,Твиг и Зиллах.Они бы отобрали у Уолласа его
серебряный крестик,выбросили бы его в реку и перегрызли
бы Уолласу глотку со смехом и шутками.
Но ярость иссякла,едва Кристиан понял,что это было.Он
еще пару минут посидел,глядя на светлеющее небо и пытаясь
определить то незнакомое чувство,которое им завладело,ко-
гда ушла злость.Потом он поднялся,поплотней завернулся в
плащ и вдруг понял,что это такое.Его реакция на пробужде-
ние живым,целым и невредимым,но по-прежнему одиноким.
Разочарование и досада.
Кристиан пошел домой.Было совсем-совсем раннее утро,
улицы еще не убрали,и мусор,оставшийся с прошлой но-
чи,валялся пока нетронутый.Кристиан случайно задел ногой
пустой пластиковый стаканчик,и тот покатился по тротуару.
В свежей утренней тишине звук показался особенно громким.
Кристиан уловил запах липких капель,оставшихся на дне ста-
кана;ром с соком тропических фруктов уже успел скиснуть,
и запах был тухлым и густо-розовым,если соотносить его с
цветом.Стаканчик закатился под арку,где был вход во внут-
ренний дворик,– сквозь ветки мимозы уже сочился золотой
свет,отливавший зеленым.Кристиан вдохнул запах цветов,
тонкий,нежный и чистый,как запах воды.
Во Французском квартале все было тихо и сонно.Кристи-
ан шел,ведя рукой по стенам,по прутьям ажурных железных
решеток между каменными колоннами,по дверям и темным
витринам закрытых на ночь магазинов,по окнам спящих ба-
ров.Он прошел мимо круглосуточной закусочной и почув-
121
ствовал запах еды:сочный и жирный запах сосисок,яичницы
с беконом и кофе—для тех,кому рано идти на работу,аромат
жареных устриц,тонко нарезанной ветчины и едкий уксусный
запах соуса для сандвичей с мясом и сыром—для тех,кто до-
гуливал после ночи.Очень скоро они расползутся по своим
дешевым отелям и меблированным комнатам,чтобы проспать
весь день и проснуться под вечер для новой ночной гулянки.
Кристиана вдруг замутило,и тошнота прошлой ночи на миг
подступила к горлу,но он все-таки переборол себя.Слабость
вроде бы отступила,но она могла вернуться в любую минуту.
Небо неумолимо светлело.Кристиан свернул с Бьенвиль на
Шартрез,которая шла точно на восток,так что свет восходя-
щего солнца ударил ему прямо в глаза.Боль обожгла зрачки
и вонзилась в мозг.Кристиан закрыл лицо руками и вжался в
ближайшую стену.Кирпичи были шершавыми и прохладными.
Он прижался к ним щекой и на секунду застыл.Глаза щипало,
как щиплет кожу при легком ожоге.Когда ему приходилось
выходить на солнце,он всегда надевал темные очки,широ-
кополую черную шляпу,перчатки и какую-нибудь свободную
одежду,которая закрывала его всего.Но сегодня на нем был
только плащ,чтобы в него завернуться.Его уже ослеплял свет
нового дня,тем более что конкретно сейчас он себя чувство-
вал очень усталым.Улица перед ним растянулась,казалось,
до бесконечности и вся искрилась отблесками света.
До бара,конечно же,было недалеко.Кристиан осторожно
пошел вперед,ведя рукой по стене.Он почти ничего не видел
и решил ориентироваться по запаху,но запахи смешивались и
сбивали его с толку;он даже не мог разобрать,где находится.
Где его бар—уже в этом квартале или все-таки в следующем?
Кажется,он еще не проходил Конти.Идиот,– ругал он се-
бя.– Ты сколько лет здесь живешь?Сколько раз ты здесь
проходил?У тебя в голове давно должна была отразиться
вся карта запахов.Да что в голове—в самой подкорке...
Он попробовал сосредоточиться,выделить отдельные запа-
хи из общей смеси и определить каждый.Вот илистый мор-
122 11
ской запах от помойки на задах устричного бара.Вот запах
канализации—мутно-бурый и насыщенный газами.Вот мага-
зинчик кожаных изделий,судя по запаху крашеной кожи и
едкому запаху химикатов.Стало быть,его бар уже рядом—
буквально в паре домов.
Он на ощупь добрался до своей двери и вошел внутрь.У
него был отдельный вход,который вел с улицы прямо на лест-
ницу на второй этаж,но Кристиан обычно входил через бар,
чтобы гарантированно не столкнуться ни с кем на лестнице.
Он долго стоял в полумраке,вдыхая темную пыль и слабые
запахи виски и пива и всех выпивох,которые побывали здесь
за последнее время.Кристиан знал,что,если вдохнуть поглуб-
же,он уловит и запах Уолласа Грича.Сухой запах болезни.
Уоллас.Бедный Уоллас,который уверен,что он отомстил
за дочь,уничтожив ее сверхъестественного обидчика.Инте-
ресно,что он будет делать,когда обнаружит,что это не так?
Кристиан закрыл глаза.Сейчас он не будет думать про
Уолласа,не будет ничего загадывать.Он оглядел зал:барная
стойка из потемневшего дерева,бутылки тускло поблескивают
на полках,приглушенный разноцветный свет сочится через
целое витражное окно.Здесь,внутри,свет его не обожжет.
Но глаза все равно болели.Кристиан поднялся к себе и
упал на постель—в свой собственный запах,который всегда
его успокаивал.Сухая прохладная кожа,древние пряности и
едва уловимый аромат чего-то темного,красного и густого,
чуть-чуть с гнильцой.Запах,идущий из самых глубин его
естества—оттуда,где кровь никогда не очищается до конца.
Унесенный потоком знакомого запаха,Кристиан уснул.
Когда он проснулся,свет,сочившийся в щелку между за-
дернутыми занавесками,был уже не резким и обжигающим,
а размытым и мягким.День близился к вечеру,скоро начнет
смеркаться.В городе зажгутся фонари,разливая свой туск-
лый свет,и дети Французского квартала выйдут на улицы в
предвкушении ночных забав.
123
Кристиан лежал на спине,на белых простынях,которые
были разве что чуть белее его белой кожи.Он рассеянно на-
кручивал на палец прядь своих черных волос,и смотрел на
потеки сырости на потолке—размытые пятна,которые были
почти не видны в угасающем свете.Он не думал о чем-то
конкретном,не строил планов,не копался в своих пережива-
ниях.Он просто лежал,и смотрел в потолок,и дожидался,
пока не наступит ночь.Как только стемнеет,он соберется и
уедет из этого города.Он знал:время пришло.
Сколько уже раз он уезжал навсегда.Он жил где-нибудь
на одном месте пять лет или все пятьдесят,пока кто-нибудь
не начинал подозревать,что с ним что-то не так.А кто-нибудь
обязательно начинал подозревать.Всегда.И Кристиан всегда
уезжал.Так было проще,чем прятаться или драться.Когда
Кристиан был моложе,он всегда дрался и всегда побеждал.Но
потом ему стало противно.Он всегда побеждал,то есть всегда
убивал.Постепенно он пришел к мысли,что ему очень не
нравится убивать,если только он не убивал из-за голода или
страсти.Обрывая их хрупкие жизни—кому сколько отпущено:
сорок лет,пятьдесят или восемьдесят,– он себя чувствовал
злым и жестоким.Он все равно переживет их всех;он может
вернуться,когда от его прежних врагов останутся только пыль
и истлевшие кости.
Самое главное—это не выдавать себя,всегда держаться на-
стороже и не забывать про страх.Потому что,даже если он
убьет их всех,разорвет им всем глотки,все равно найдутся
другие.А он не может убить весь мир.Он знал,что Моло-
ха,Твиг и Зиллах никогда не признают эту простую истину:
пусть даже они практически неуязвимы,но их очень мало,а
тех,других,– много.
Как только его раскроют,они набросятся на него всем ско-
пом.Они потребуют его крови—в отместку за всю ту кровь,
которую он отнял,– и не остановятся ни перед чем,чтобы его
уничтожить.Любой ценой.
Сам по себе Уоллас не слишком опасен.Он старый и оди-
124 11
нокий.Может быть,у него нет друзей,которым он мог бы
рассказать про Кристиана.Но зато у Уолласа есть Бог.Он—
человек верующий.Он ходит в церковь.А Кристиан знал,
что верующие люди истово верят в то,что их святой долг—
сокрушать зло в любом его проявлении.Они готовы пожертво-
вать многим,лишь бы сделать что-нибудь ощутимое и веще-
ственное ради призрачной нематериальной награды,которой
они ждут всю жизнь.Сам по себе Уоллас совсем не опасен,
но его вера может быть убийственной.
Так что снова пора собираться в дорогу.Время пришло.
Так проще,чем постоянно быть настороже и вздрагивать от
каждого шороха.Проще,чем вырывать сотни распятий из со-
тен рук.Проще,чем убивать,глядя в сотни испуганных лиц.
Пусть Уоллас умрет с верой,что он отомстил за дочь.
Все,что Кристиан хотел взять с собой,уместилось в од-
ной маленькой сумке.Вещей у него было немного;он давно
уже не придавал никакого значения вещам,обременительным
и преходящим.Из одежды он взял только то,что было на
нем.Потом еще—шляпу,перчатки и темные очки.И день-
ги.Деньги—выручку от бара—он хранил под кроватью в кар-
тонной коробке.Их было немного.Бар не приносил никакого
дохода.И никто другой,кроме Кристиана,не смог бы его
содержать и платить аренду—бар стоял на отшибе,в самом
конце Шартрез-стрит,и никто не заходил туда раньше десяти
вечера,– но у Кристиана не было тех расходов,которые есть
у любого нормального человека.У обыкновенного человека.
Ему не нужно было покупать еду;он не ходил по барам на
предмет выпить стаканчик-другой.Его развлечения были бо-
лее странными и необычными,стоили потенциально дороже,
но обходились ему бесплатно.Так что ему удалось скопить
небольшую сумму,и эти деньги он собирался потратить в до-
роге на бензин.Если ему будет нужно еще,он достанет еще.
Для хорошего бармена всегда найдется работа.Он положил в
сумку три бутылки шартреза.Никогда не знаешь,кого можно
встретить в дороге.
125
Ближе к вечеру пошел дождь,и на улице было пустын-
но.Это был неприятный,грязный и холодный дождь,кото-
рый падал с неба,как порванная паутина,и стучал по крыше
Кристиановой машины с бездумной стихийной радостью.Зо-
лотистые конусы света под уличными фонарями подрагивали
и искрились,как светящиеся привидения.Падая на асфальт,
дождевая вода испарялась туманом и поднималась обратно в
небо.Свинцовые тучи висели низко над городом,отражали ог-
ни Французского квартала и тускло отсвечивали красным све-
том,который как будто сочился сквозь толстое грязное стекло.
Кристиан свернул на Бурбон.Дождь вовсе не помешал
ночному разгулу.Люди толпились на тротуарах.Временами
кто-то перебегал на другую сторону улицы,не замечая ма-
шин,– словно рыбы,мечущиеся в узкой протоке от одного
освещенного берега к другому.Улица переливалась огнями.
Сверкающие золотые ленты,розовые с зеленым бокалы с ре-
кламы «Мартини»,огромный неоновый красный лангуст.Кри-
стиан проехал мимо «Дома старого абсента» Жана Лафитта
и вспомнил,когда тут впервые начали подавать этот горький
ликер.На вывеске сказано:«С 1807 года»,– и Кристиан этому
верил.У него была очень хорошая память,но как раз в то вре-
мя он бывал в городе только наездами—ему тогда не сиделось
на месте.Впрочем,он видел Лафитта.Это был импозантный,
чувственный красавец,который мог говорить на любую тему
и удерживать внимание слушателей,даже если он говорил о
предмете,совершенно ему незнакомом.Однажды ночью Кри-
стиан поймал его взгляд через зал,и Лафитт скорчил ему
злобную рожу,а потом подмигнул.
Он пил абсент,который рождает видения.Молохе,Твигу и
Зиллаху наверняка бы понравился абсент в его истинном виде,
до того,как из рецепта изъяли ядовитую горькую полынь.Но
они были еще совсем маленькими,когда в 1912 году в США
запретили абсент.
В окнах стриптиз-баров сверкали спиральные блестки.
Кристиан остановился,пропуская поток людей,рвущихся
126 11
на ту сторону улицы.Военные в форме,туристы,уличные
музыканты—и вездесущие дети во всем черном.Раньше он
уже видел эти смазанные бледные лица—в дымных сумрач-
ных барах,в его объятиях...но нет,это были другие лица.
Почти все в толпе были пьяны или хотя бы в подпитии.
Кое-кто оборачивался и махал рукой Кристиану.Он тоже мах-
нул рукой и улыбнулся.Конечно же,это были не слезы у него
на щеках.Он не плакал уже много лет.Он давно забыл,как
это—плакать.Это дождь.Когда Кристиан выходил,он попал
под дождь,и теперь с волос у него течет.
Кристиан помахал на прощание толпе на Бурбон-стрит и
вытер с лица дождевую воду.Потом свернул в северном на-
правлении и поехал к выезду на шоссе,уводившему прочь из
города.
12
Солнечный свет мягко коснулся век.Спящая девушка засто-
нала и зарылась лицом в черное забвение.
Еще на прошлой неделе ее наволочки и простыни были
обыкновенными белыми,но потом она постирала их все в ма-
шине вместе с шестью пакетиками черной краски.И теперь
все ее белье стало синевато-черным и пачкало кожу в жаркие
ночи.Она зарылась поглубже в чернильные простыни и сонно
пошарила рукой по кровати.Рядом никого нет.Пусто.Ника-
кого тепла или запаха чужой кожи,никакой живой плоти,к
которой можно прижаться во сне.Пустая кровать...Она рез-
ко проснулась,и на мгновение ее охватила паника.Когда она
просыпалась одна,ей было страшно и неуютно;она как бы
теряла себя и забывала,кто она такая.
Но потом она оглядела комнату:плакаты на стене,заля-
панный краской мольберт,одежда,сваленная прямо на пол
в огромном встроенном шкафу,в который можно зайти,как
в чулан.Напротив кровати висело зеркало—такая вот дань
собственному тщеславию.Она увидела свое отражение:ис-
пуганные,широко распахнутые глаза,бледное лицо,длинные
золотисто-рыжие волосы.Она вздохнула и откинулась на по-
душки.Она вспомнила,кто она и где.Энн Брансби-Смит.
У себя в комнате,в своей постели.Панический страх—а ей
всегда было страшно,когда она просыпалась одна,– уже по-
тихонечку забывался.
Она перевернулась на живот,обняла подушку и только
тогда поняла,что,когда она думает «просыпаться одна»,она
имеет в виду вовсе не «просыпаться без Элиота»—хотя они
127
128 12
были вместе всю прошлую ночь и он ушел только под утро,–
а «просыпаться без Стива».
При одном только мысленном упоминании его имени у нее
сжалось сердце.После всего,что между ними было,Энн все
равно временами жалела о том,что они расстались.Иногда
ей до боли хотелось,чтобы все стало по-прежнему.Ей хоте-
лось просыпаться с ним рядом и смотреть,как он спит:его
длинные черные волосы разметались по подушке,жесткое ли-
цо смягчилось во сне.Ей хотелось протянуть руку и легонько
погладить его,спящего,по спине.Господи,ей было с ним
хорошо.Когда он был рядом с ней,на ней,в ней.Всегда.
Ну или почти всегда.
Когда он не делал ей больно.
Именно из-за этого она и стала ему изменять:ей хотелось
заниматься любовью так,чтобы наутро у нее ничего не боле-
ло.Когда-то ей нравилась настойчивая сила Стива в сексе,но
из-за вечного пьянства он сделался грубым,и даже самое его
тело стало как будто острее.Она просыпалась с покусанными
сосками,с синяками на бедрах,а внизу все болело так,что
сходить в туалет пописать было просто немыслимо.Первое
время Энн возмущалась,но она по-прежнему хотела его,так
что уже очень скоро она заткнулась.Но всему есть предел.
Кстати,уж если начистоту,его грубость в постели бы-
ла не единственной причиной,почему она с ним рассталась.
Второй причиной была его музыка.Когда они познакомились,
Стив уже играл на гитаре,и тогда Энн прикалывало,что у
нее друг—музыкант;Она искренне радовалась его успехам и
была просто в восторге,когда Стив,Дух и Ар-Джей решили
сколотить группу.Ар-Джей отнесся к этой идее сдержанно и
не возгорелся особенным энтузиазмом;он был серьезным пар-
нем,и Энн всегда казалось,что музыка для него—слишком
легкомысленное занятие.И действительно,долго он не про-
держался и очень скоро ушел из группы,но иногда все-таки
забегал поиграть вместе со Стивом и Духом.
Все это было прекрасно и замечательно.Но когда Стив
129
и Дух полностью погрузились в музыку и стали посвящать
ей все свое время,когда стало ясно,что они не собирают-
ся заниматься ничем,кроме «Потерянных душ?»,вот тогда
Энн заартачилась.Ей вовсе не улыбалось быть женой рок-
музыканта,месяцами сидеть одной в Потерянной Миле,пока
он будет разъезжать по концертам,и волноваться о деньгах в
«неурожайные» годы и о бесноватых,сексуально озабоченных
поклонницах в годы удачные.Запись альбома стала последней
каплей.Стив дневал и ночевал в домашней студии Терри,где
они с Духом записывали свои композиции и вели бесконечные
разговоры об уровне звука,качестве оцифровки,искажениях
и других непонятных мудреных вещах,которые он даже не
пробовал объяснить своей «дремучей» подруге.Энн злилась
и ревновала.С ней он так никогда не носился,как со своей
идиотской музыкой.Никогда.
И в любом случае,как только Энн познакомилась с Элио-
том,она сразу же поняла,что он будет более нежным и чут-
ким любовником.
Поначалу Элиот казался ей воплощением экзотики:ему
было уже двадцать девять—а ей всего двадцать один,– он
был разведен и имел настоящую работу.Он работал учите-
лем английского языка в колледже,а в свободное время пи-
сал роман.Он регулярно обедал в испанском ресторане,где
Энн работала официанткой.Всегда садился за один из столов,
которые обслуживала Энн,и оставлял ей щедрые чаевые.А
потом пригласил ее на свидание.
– Ты меня волнуешь,– сказал он ей.– И интригуешь.
Когда Энн позже обдумала эту фразу,она показалась ей
глупой,но к тому времени они уже переспали и продолжали
встречаться.Он был умелым и опытным любовником,и эту
опытность она ошибочно принимала за нежность.Но ей все
равно было приятно,что когда он ласкает ее языком,у нее
нет ощущения,что сейчас он откусит ей клитор.А когда он
входил в нее,его член (который был очень тонким и острого-
ловым,к чему Энн не привыкла,и ощущения поэтому были
130 12
странными) не был похож на сердитый кулак,который дубасит
ее изнутри.Элиоту хотя бы хватало терпения дождаться,пока
она не будет готова.В этом не было ничего сверхъестествен-
ного,но Энн такое внимание к себе казалось роскошеством.
А еще Элиот прошел вазектомию
4
.Он очень этим гордился
и иногда даже носил яркий оранжевый значок с надписью «Я
это сделал!».А если бы кто-то поинтересовался,что именно
он сделал,Элиот прочел бы ему пространную лекцию на тему
«Почему мы не имеем морального права рожать детей в этом
жестоком,перенаселенном мире».Энн не было дела до этих
высоких материй,но она была очень довольна,что можно не
принимать таблетки.Тем более что она все равно ничего не
помнила из его рассуждений.Из-за бессонницы и вечных де-
прессий,сменявшихся периодами бесшабашной веселости,у
нее что-то сделалось с памятью.Память стала совсем дыря-
вой.
И это было вполне нормально,когда она прочитала уже
готовую половину романа Элиота и не смогла ничего сказать
в плане отзыва.Это была история фермерской семьи из Вир-
гинии.История жесткая и приземленная,но в то же время и
сентиментальная.Главный герой—младший сын Эдвард—едет
в город учиться в университете и становится учителем англий-
ского.Это был единственный персонаж во всей книге,кото-
рый говорил нормальным языком,без диалектных словечек.
Элиот защищал докторскую по Уильяму Фолкнеру,и влия-
ние Фолкнера очень чувствовалось и в его романе.Энн вовсе
не задевало,что Элиот частенько отпускал язвительные за-
мечания по поводу ее друга,«хама и грубияна»—которого он
никогда не видел и никогда не увидит,– и получал какое-то
извращенное удовольствие от того,что Стива выгнали из уни-
верситета.Ее вообще ничего не задевало.Даже то,что под
всей своей показной самоуверенностью она себя чувствовала
4
Вазектомия—хирургический способ контрацепции,операция по пере-
вязке каналов семенников или яичников.
131
последней сукой,предательницей и изменщицей.Ей было все
равно.
Пока Стив не узнал о том,что она ему изменяет.
Первым это понял Дух.Энн всегда казалось,что он мо-
жет читать ее мысли...и мысли Стива...и,наверное,всех
остальных.Энн не раз замечала,что Дух смотрит на нее как-
то странно и отводит глаза,когда видит,что она тоже смотрит
на него.Он не задавал ей вопросов и ни в чем ее не обвинял,
но она знала,что он все знает.
Однажды она пришла к ним домой,когда Стив был на
работе.Она остановилась в дверях комнаты Духа и долго на-
блюдала за тем,как он что-то пишет в блокноте.Когда он
наконец оторвался от своих записей и увидел ее,он как будто
и не удивился.Его бледные голубые глаза были спокойными,
но все-таки настороженными.
– Ты ему скажешь?– спросила она.
Дух долго молчал.Просто смотрел на нее и молчал.И она
уже было решила,что он вообще не ответит.А потом он ле-
гонько пожал плечами и покачал головой—нет,не скажу,– но
Энн поняла,что ему очень больно держать все в себе и скры-
вать этот грязный секрет от Стива.И вот тогда ее прорвало.
Горькое ощущение вины и обиды захватило ее всю.Она раз-
рыдалась,упала на постель Духа,зарылась лицом в просты-
ни,от которых едва уловимо пахло заплесневелыми розами,и
рассказала ему все—вывалила наружу всю грязь и мерзость.
Дух слушал молча и только гладил ее по спине и по волосам,
но Энн понимала,что он не хочет этого слышать.Не хочет.
Но он все равно слушал.Потому что он—Дух.Потому что он
очень хороший и добрый.
Но Стив все равно все узнал.То ли он заходил к ней в
комнату,когда ее не было дома,и нашел ее дневник;то ли
«бытовая телепатия» между ним и Духом была такой сильной,
что он все понял сам,хотя Дух ничего ему не говорил.Энн так
никогда и не узнала,что именно произошло.Все случилось
слишком быстро.Как-то вечером Стив пришел к ней,когда
132 12
отца не было дома,и он все знал.Однако не стал выяснять
отношения прямо с порога.Он заговорил намеками;нес какой-
то маниакальный бред,потом угрюмо умолк.Но по его глазам
Энн поняла,что он ее ненавидит.
– Ну хорошо!—закричала она,не в силах больше выносить
его злобный взгляд.– Хорошо!Да,я трахалась с другим,и
мне это нравилось!Он лучше тебя как любовник.Он умнее
тебя.И еще он не пьет как лошадь...
Она начала заводиться и наговорила бы еще много чего,но
он поднял руку и со всей силы ударил ее по лицу.
Удар получился неслабым.Энн отлетела назад и упала на
кровать.Она даже не сразу поняла,что произошло.В голове
все плыло.Стив никогда ее не бил.Никогда.Ее вообще никто
никогда не бил,кроме отца.Щека и челюсть онемели,а потом
стали легонько покалывать.Больно пока еще не было,но Энн
знала,что обязательно будет.Сейчас Стив попросит проще-
ния.Конечно,попросит,а как же иначе?!Но он просто стоял
над ней,его глаза полыхали огнем,а когда она попыталась
встать,он не дал ей подняться—ткнул носком ботинка прямо
ей между ног.Это было обидно и очень больно.
– Ты блядь,– произнес он безо всякого выражения.– Но
я знаю,что сделать,чтобы тебе еще долго не захотелось тра-
хаться на стороне.
И он стал расстегивать пояс у себя на джинсах.
Энн испуганно вжалась в стену.А потом Стив набросил-
ся на нее и тяжело навалился всем телом,не давая ей даже
пошевелиться.Она забилась под ним и почувствовала,как у
него встает.Похоже,его возбуждал ее страх.От этой мысли
ей стало еще страшнее,и она перестала сопротивляться.То
есть она еще дергалась,но понимала,что все это бесполезно.
Сейчас она была слабой.А он...он был таким сильным.
Он задрал ее юбку и грубо засунул два пальца—с жест-
кими мозолями от гитары—ей между ног.Ощущение было
такое,что сейчас он ее разорвет изнутри.Теперь он лежал,
вжавшись бедрами в ее бедра.Она и не заметила,когда он
133
успел спустить джинсы.Он вынул пальцы,но тут же засунул
в нее свой член.Насухую.Это было противно и больно.Ей
показалось,что он продрал ее до самой матки...она не хоте-
ла так...так ей не нравилось.Но все-таки это был Стив,и
они всегда так хорошо подходили друг к другу,и Энн кончила
еще до того,как поняла,что происходит.Кончила,сама того
не желая.Кончила в боли и унижении.Но зато как...всем
своим естеством.
Стив принял судороги ее оргазма за очередную попытку
сопротивления и больно прижал ее руки к матрасу.Его боль-
шие и сильные руки были как стальные тиски на ее хрупких
запястьях.Энн показалось,что она чувствует,как трещат ее
кости.Она испугалась,что он их сломает.Она повернула го-
лову и впилась зубами в основание его большого пальца.Она
прокусила его до крови,во рту появился солоноватый привкус.
Теперь он вбивал в нее с таким безумным упорством,что,по-
хоже,и вовсе не замечал боли—но его хватка слегка ослабла,
а потом он и сам содрогнулся в мощном оргазме,и на этом
все кончилось.
– Ну вот,– выдохнул он,глядя ей прямо в глаза.– Вот так.
Хотелось бы мне посмотреть,как ты теперь будешь трахаться
со своим новым дружком.
Когда он ушел,хлопнув дверью,Энн подумала лишь об
одном:почему она себя чувствует такой грязной.
С того вечера прошло уже больше месяца,и она больше не
видела Стива.Она знала,что он пытался звонить пару раз—во
всяком случае,кто-то звонил в три часа ночи и вешал трубку,
когда она отвечала,– но ей было уже все равно.Как будто
в ней что-то умерло.Элиот стал ее утешением,ее убежищем.
Он был таким милым и предупредительным,что под конец это
стало ее раздражать,а в последнее время ее и вовсе от него
тошнило.Но она не могла от него уйти.Не могла просыпаться
одна в пустой кровати.Ей было страшно.Она боялась,что,
если у нее в жизни опять образуется пустота,Стив снова за-
полнит ее,а если это случится,она окончательно перестанет
134 12
себя уважать.
Она зарылась лицом в подушку и попыталась опять за-
снуть.В последнее время она стала спать очень много—по
четырнадцать-пятнадцать часов в сутки.И она уже начала за-
сыпать,как вдруг раздался звонок в дверь.Энн решила не
отвечать.
– Меня нет,уходи,– прошептала она.
Звонок зазвонил еще раз.Энн тихо выругалась,и слов-
но в ответ звонок зазвонил в третий раз.Энн резко встала
с кровати—в первый момент у нее закружилась голова,и ей
пришлось постоять пару секунд,пока головокружение не про-
шло,– и пошла открывать.
Доски на старом крыльце неуютно шатались под ногами
у Духа.Брансби жили в древнем викторианском доме из тех,
которые называют шедеврами архитектурного безобразия.Дом
давно уже нуждался в ремонте:краска на стенах потрескалась
и облупилась,кирпичная кладка крошилась на углах.Дух не
стал звонить по телефону и предупреждать о своем приходе,
потому что боялся,что Энн не захочет его видеть.Поэтому
он просто взял и приехал на свой страх и риск.Машина Энн
стояла на подъездной дорожке.Стало быть,Энн была дома.
Машины ее отца не было;значит,его дома нет.Должно быть,
поехал на очередную встречу анонимных алкоголиков или в
библиотеку—больше он никуда и не ездил.И это очень хо-
рошо,что его нет дома.Дух не хотел с ним встречаться.Он
всегда немного побаивался Саймона Брансби.
Он как раз пытался решить,что делать:уйти восвояси или
позвонить еще раз,– и тут услышал за дверью шаги.Энн шла
открывать—медленно и неохотно.Потом она долго возилась с
цепочкой.Потом дверь наконец открылась.Энн встала,при-
слонившись плечом к косяку и загораживая проход.Она не
зажгла свет в прихожей,и ее лицо было скрыто в тени.
Поначалу Духу показалось,что у Энн подбиты оба глаза.
Но когда она моргнула,он понял,что это были не синяки,
135
а расплывшийся макияж.Такое впечатление,что она легла
спать,не смыв косметику.Было два часа дня,но у Энн был
такой вид,как будто она только что встала с постели.Ее длин-
ные рыжевато-каштановые волосы висели спутанными лохма-
ми.Мятое черное платье было застегнуто явно впопыхах.
Энн долго смотрела на Духа,на его велосипед,раскрашен-
ный во все цвета радуги,на разноцветные ленты на его старой
соломенной шляпе.У нее был такой вид,как будто она сейчас
либо расплачется,либо захлопнет дверь у него перед носом.
Но в конце концов она отступила в сторону:
– Проходи.
Не сказав больше ни слова,она развернулась и пошла по
коридору в глубь дома.Дух закрыл дверь и пошел следом за
ней.Слева была пыльная сумрачная гостиная,где на полу ва-
лялись газеты—судя по толщине стопки,за две-три недели как
минимум,– а темные шторы были плотно задернуты.Интерес-
но,подумал Дух,кто их задернул?Саймон?Или Энн—Энн,
которая так любила солнце и всегда старалась поддерживать
в доме идеальный порядок.
Справа,за приоткрытой дверью,была лаборатория Саймо-
на.Дух старался туда не смотреть,но тусклый отблеск света
на какой-то стекляшке все-таки притянул его взгляд.Изогну-
тые стеклянные трубки,большие аквариумы,кувшины и бан-
ки,наполненные непонятно чем.Он пару раз заходил туда
вместе со Стивом,хотя Саймон не разрешал друзьям дочери
заходить в эту комнату.С виду все было вполне безобидно
и благопристойно—в аквариумах жили самые обыкновенные
жабы и мыши,– но еще в первый раз у Духа возникло непри-
ятное чувство,что в лаборатории все пропитано болью.А еще
там стоял холодильник,обмотанный цепью с висячим замком.
Даже Энн не знала,что там внутри.
Энн прошла до конца коридора,свернула на кухню и плюх-
нулась на табуретку.
– Если хочешь,свари себе кофе.
Ее голос был хриплым и совершенно невыразительным.
136 12
Дух подумал,что раньше он таким не был.Она обхватила
босыми ногами ножки табуретки.Она красила ногти на ногах
красным лаком,но он давно уже потускнел и облез.Такое
впечатление,что она не подновляла его уже пару недель.
Дух достал кофе из шкафчика.Дома он варил кофе исклю-
чительно в старой медной турке,которая осталась ему от ба-
бушки,по привычке включил чайник,чтобы вскипятить воду.
Только потом он вспомнил,что у Энн—автоматическая кофе-
варка.Через пару минут он разобрался,куда засыпать кофе и
куда заливать воду.
– Ты как будто из прошлого века Дух.С техникой у тебя
напряги.– Энн закурила свой термоядерный «Camel» и прищу-
рилась,глядя на Духа сквозь дым.Наконец она спросила:—
Зачем ты пришел?
– Просто решил заглянуть.Посмотреть,как у тебя дела.
– Да?И как у меня дела?
– Выглядишь ты неважно.
Энн взглянула на него безо всякого выражения.
– Спасибо.Ты,кстати,и сам страшноватый.
– Я совсем другое имел в виду.– Дух слишком рано со-
брался вытаскивать прозрачный кувшинчик из-под желобка
для стока.Автомат зашипел и выдал очередную порцию горя-
чего кофе.Дух поспешно вернул кувшинчик на место.– Ты
очень красивая.Но глаза у тебя грустные.И сама ты какая-
то измученная и задерганная.Ты сейчас похожа на тех детей,
которые наряжаются в привидения на Халлоуин:черные одеж-
ды,черные круги вокруг глаз,мертвенно-бледная кожа.Что с
тобой происходит?
– Я в трауре,– сказала она.– Оплакиваю свой безумный
роман,безвременно почивший в бозе.– Она поднялась,от-
пихнула Духа от кофеварки,вытащила кувшинчик и налила
им обоим по чашке кофе.Дух положил себе сахару и налил
молока.Энн пила свой кофе просто так,без сахара и моло-
ка,– что означало,что она за что-то себя наказывает.Дух
знал,что Энн ненавидит крепкий несладкий кофе.
137
– Стив мне сказал,что вы с ним не виделись больше меся-
ца.– Дух заметил,как она поморщилась,когда он упомянул
Стива,но все равно продолжил:—Как я понимаю,у тебя с тво-
им новым парнем не все хорошо,раз ты до сих пор в трауре.–
Он знал,что зашел на запретную территорию,затронув тему
из категории «не твое собачье дело».
– Послушай,Дух.– Энн повернулась к нему и в первый
раз посмотрела ему в глаза.– Вчера я работала в вечернюю
смену.Торчала в этом засранном ресторане почти до полуно-
чи.Потом я поехала в Коринф,чтобы увидеться с Элиотом...
а если точнее,потрахаться с Элиотом.Мы трахались до четы-
рех утра,потому что теперь мы с ним даже не разговариваем,
а только трахаемся.Потом я вернулась домой,потому что Сай-
мон просыпается в шесть утра и он всегда бесится,если я не
ночую дома.Так что последние двадцать четыре часа я только
и делала,что занималась двумя вещами,о которых ты знаешь
разве что понаслышке,– сначала работала,а потом трахалась.
Я устала.Так что дал бы ты мне отдохнуть.
– Ладно,– сказал Дух спокойно.Его совсем не обидело
замечание Энн насчет его невежества в плане секса,но зато
очень задели слова,что она трахается с Элиотом.Потому что
он знал,как это бесит Стива.– Я уйду,если ты этого хочешь.
Но я тут принес тебе кое-что.– Он достал из кармана кассету
и положил ее на стол рядом с чашкой Энн.Сбоку на короб-
ке было написано разноцветными буквами «ПОТЕРЯННЫЕ
ДУШИ?».
Энн взглянула на кассету,потом подняла глаза на Духа.
Ее показное спокойствие и безразличие разом рассыпались в
прах.
– Ой,Дух...– Она схватила кассету и прижала ее к гу-
бам.На глаза навернулись слезы и потекли по щекам,остав-
ляя сверкающие бороздки в размазанной черной туши.– Я
так соскучилась по тебе.Я даже по Стиву соскучилась.Но я
не могу вернуться.
– Я знаю.– Он знал кое-что из того,что произошло между
138 12
ними.Кое-что,но не все.Стив рассказал ему очень мало,но
Дух многое понял и так.А остальное додумал сам и теперь,
глядя на мертвенно-бледное лицо Энн,на ее тусклые,затрав-
ленные глаза,лишний раз убедился,что его догадки были
верны.
У Энн со Стивом всегда были бурные отношения,термо-
ядерные.В выпускном классе Стив гулял направо и налево,у
него была куча девчонок,но ни с одной у него не было ничего
более или менее серьезного.У него не было никаких особых
предпочтений—он имел все,что движется.Активное неприя-
тие вызывали в нем только восторженные идиотки с имиджем
«деревенской простушки»:откровенно крашенные блондинки
с воздушными локонами,с лихорадочно-яркими румянами на
щеках и тенями неестественных цветов,которые просто не су-
ществуют в природе.Среди его случайных подруг были хип-
пушки,с которыми он напивался в дым и курил траву,благо-
получные выпускницы привилегированных частных школ,ко-
торых привлекали его грубое дикарство и взрывной нрав,и
слегка опасные,умные интеллектуалки,которые были в со-
стоянии оценить его пристрастия в чтении.
Но Энн была первой,на кого он запал по-настоящему.Она
любила его так же неистово и самозабвенно,как и своего
странного папочку,а Стив хотел ее так,как никогда нико-
го не хотел.Никого и ничего—разве что научиться играть на
гитаре.Но то,что сперва притянуло их друг к другу,в конеч-
ном итоге и стало причиной того,что они расстались.Они оба
разыгрывали из себя крутых циников,независимых одиночек,
которым никто не нужен,и,чтобы не выбиваться из образа,
не позволяли себе проявлять нежность друг к другу—самую
обыкновенную нежность,в которой и он,и она так отчаянно
нуждались.Стив всегда был таким,но Дух знал,что скры-
вается за его вечным якобы непробиваемым цинизмом;они
всегда были предельно честны друг с другом,и Стиву неза-
чем было выпендриваться перед Духом.Но Энн в эти игры
играть не хотела.
139
Дух отпил кофе.Он был холодным и слишком сладким
даже для него.Но он все равно отпил еще,чтобы хоть чем-
то себя занять.Он тянул время,потому что ему не хотелось
задавать вслух вопрос,который вертелся на языке.Но он уже
знал,что все равно задаст этот вопрос,который мучил его с
того вечера,когда Стив вернулся домой весь расхристанный,
нервный,с совершенно безумными глазами и отметиной от
зубов на руке.
– То,что Стив с тобой сделал...это так мерзко.Ты могла
заявить на него в полицию—или хотя бы сказать отцу.Что
тебя остановило?
Энн рассмеялась,но это был невеселый смех.
– Ага.Заявить в полицию.«Офицер,мой бой-френд...с
которым мы спали четыре года...он меня изнасиловал».–
Она понизила голос и заговорила с этаким деревенским ак-
центом,растягивая гласные:—«Конечно,девушка,мы все по-
нимаем.Сначала вы с ним порезвились,а потом он вам надо-
ел.Давайте мы так с вами договоримся:вы придете в участок
и покажете нам,что конкретно он с вами сделал».Они вряд
ли бы проявили сочувствие.Скорее всего даже наоборот.А
насчет Саймона...ну...– Она сощурилась в горьком дыму
сигареты.– Саймон бы его убил.
Дух ей поверил.Но она еще не сказала ему самого глав-
ного.
– Зачем ты все это затеяла,Энн?Ты же любила Стива.
Может быть,до сих пор еще любишь.Зачем тебе вдруг пона-
добился еще кто-то?
Энн внимательно посмотрела на Духа,и в глубине ее глаз
вспыхнули странные огоньки.Дух даже всерьез испугался,
что она сейчас выльет свой кофе ему на голову.Но потом она
перевела взгляд на сигарету у себя в руке,Пару секунд просто
тупо смотрела,как будто соображая,что это такое,потом
поднесла сигарету ко рту,глубоко затянулась,закашлялась и
все же ответила на вопрос.Вот только голос звучал как-то
хрипло:
140 12
– Потому что мне страшно одной,по ночам.Мне нужно
за что-то держаться,чтобы пережить ночь.Мне все равно,за
что.Лишь бы держаться.– Она опять глубоко затянулась,–
Ночь—это самое страшное время.Для меня,да.Она тянется
бесконечно.Она знает все мои тайны.И когда мы со Стивом
лежали в постели и у меня было такое чувство,что меня сей-
час разнесет на куски,а он не сможет меня удержать,потому
что мы с ним ругаемся по какому-то совершенно идиотскому
поводу...в общем,мне захотелось найти кого-то,кто помо-
жет мне пережить ночь.Потому что со Стивом я все равно
себя чувствовала неуверенно.
Дух не знал,что на это ответить.Он,безусловно,сочув-
ствовал Энн.Он всегда относился к ней очень тепло,но Стив
был его другом,и Дух в любом случае был на его стороне.
Они еще посидели и поговорили об общих друзьях,с которы-
ми Энн тоже не виделась больше месяца—боялась случайно
налететь на Стива.За этот месяц она вообще мало куда вы-
ходила.Общалась почти исключительно с Элиотом,а он был
настоящим отшельником.У него не было близких друзей,а
друзья Энн его совершенно не интересовали.В общем,в плане
общения Энн одичала.
Дух пересказал ей все новости.Кот Ар-Джея неожидан-
но оказался кошкой,и у него—то есть уже у нее—родилось
семь котят:шесть абсолютно черных и один такой...зелено-
ватый.Терри—владелец единственного в городке музыкально-
го магазина—ездил в отпуск и оставлял вместо себя помощ-
ника заведующего.Парень совершенно запарился и вписал не
ту цифру в бланке заказа,и они получили громадную пар-
тию альбомов Рэя Стивенса.Когда Терри вернулся,он приду-
мал изуверское наказание:стал крутить альбомы в магазине.
Двадцать раз в день,если не больше,они наслаждаются ком-
позициями из классического кантри-репертуара,от которого
всех тошнит:«Возрождение белочек на Миссисипи» или «Все
прекрасно (по-своему)».
Дух говорил,а Энн иногда даже смеялась.Он не стал го-
141
ворить ей о том,что в последнее время Стив пьет по-черному
и что он опять начал грабить автоматы с «колой».Она не
спрашивала про Стива,но когда Дух собрался уходить,она
проводила его до крыльца и даже позволила приобнять себя
на прощание,и он подумал,что она выглядит чуть веселее,
уже не такой измученной и бледной.
Но он все равно беспокоился за нее.Что-то свербело у
него в сердце.Не плохое предчувствие,нет.Просто какая-то
смутная тревога.Впрочем,ему иногда было сложно их раз-
личать:предчувствия и обычные ощущения.Хотя,с другой
стороны...любой человек,который считает себя другом Энн,
проявил бы беспокойство,увидев ее в таком состоянии.Дух
решил,что если в ближайшее время эта тревога не стихнет,
он постарается с ней разобраться.
Когда он подъехал к дому,мерзкий мысленный образ,кото-
рый он подхватил oт Энн—Стив навалился на нее всем телом
и прижал к кровати,– почти стерся у него из памяти.
13
Никто провел пальцем по пузырикам цветного стекла на пе-
регородке между двумя кабинками из потертого коричневого
винила.Он проехал на автобусе через весь Мэриленд и по
пригородам северной Виргинии,по безымянным шоссе,мимо
бесконечных химических заводов,табачных фабрик,громад-
ных строек и глухих алюминиевых заборов,синих с зеленым,
которые защищали все это хозяйство от шума и загазованно-
сти шоссе.
Поначалу пейзаж за окном казался унылым и скучным.
Никто даже представил себе,что он уезжает все дальше и
дальше в глубь мертвого мира,где жили его родители,учите-
ля и печальные,отчаявшиеся друзья,от которых он так стре-
мился уехать.Эта дорога просто не может быть той дорогой,
которая приведет его домой.
Но потом,посередине Виргинии,дороги стали приятными
и зелеными—даже сейчас,в середине сентября.Он сидел в
придорожной закусочной где-то к югу от нигде и наблюдал за
тем,как за окном медленно гаснет свет дня.Его рассеянный
взгляд скользил по потертым виниловым табуреткам,по гряз-
ным жирным столам и по сверкающему музыкальному авто-
мату,который—наверное,для соблюдения приличий—играл не
унылое и тягомотное кантри,а двадцатку самых популярных
мелодий.Снова и снова,уже по третьему разу в течение часа.
Никто сидел,прижимая к себе рюкзак.В кафе пахло жирны-
ми гамбургерами и дешевеньким кофе с ароматом картона.Но
пузырики цветного стекла на перегородке были очень краси-
выми.Жалко,нельзя забрать их с собой.Хотя бы одну штуч-
142
143
ку.Никто уже начал жалеть о всех красивых вещах,которые
ему пришлось оставить дома.Вот был бы у него волшебный
рюкзак,в который можно было бы упаковать всю комнату и
унести с собой!
Он посмотрел в окно на автобусную станцию на той сто-
роне стоянки.Закурил,стряхнул пепел себе на джинсы и рас-
сеянно втер его в ткань.Это были его любимые джинсы:ста-
рые и потертые,но зато мягкие и удобные,разрисованные
завитками из черных чернил,обвешенные английскими бу-
лавками и специально порванные в разных местах.Он сидел,
нетерпеливо шаркая под столом ногами,обутыми в высокие
кроссовки,– ему не терпелось отправиться дальше.На одной
кроссовке была небольшая дырочка,над мизинцем.
Он достал из кармана кассету «Потерянных душ?»,открыл
ее и достал бумажную обложку.На обложке была зернистая
фотография:старый надгробный камень в пятнах света и те-
ни,усыпанный сосновыми иголками и окруженный стелющи-
мися побегами пуэрарии.По камню шла разноцветная над-
пись цветными мелками:ПОТЕРЯННЫЕ ДУШИ?Вроде как
члены группы собственноручно подписали все пятьсот копий.
Никто представил себе гитариста—высокого и слегка неуклю-
жего.Представил,как он сидит на полу и надписывает об-
ложки:слишком сильно давит на мелок,мелок ломается,он
берет другой,ломает и его тоже...в конце концов матерится
и поручает «всю эту байду» солисту.Солист берется за дело
(кстати,наверняка у него самый любимый цвет—желтый) и
аккуратно выводит вопросительные знаки.Никто очень нра-
вился вопросительный знак в названии группы.Без него это
название было бы глупым.
На другой стороне обложки были фотки обоих музыкан-
тов.Стив Финн,гитарист,сидел,держа между ног гитару,и
улыбался—обаятельно и цинично.Его длинные черные волосы
были убраны за уши,а на полу за его левым ботинком стояла
открытая банка «Будвайзера».Солист смотрел не в камеру,а
куда-то вбок.Он сидел,сложив руки на коленях.Куртка из
144 13
разноцветных лоскутков была ему явно велика.Из-под соло-
менной шляпы струились длинные светлые волосы—бледные,
словно спутанный дождь,они почти полностью скрывали его
лицо.
Никто знал про этот дуэт только то,что было написа-
но на обложке кассеты.(«Я пью воду,которая остается от
моих акварелей.Она очень вкусная,правда».) Он слышал у
них только эту кассету:эту протяжную музыку и задумчи-
вые,тоскующие слова.Но он придумал себе их характеры и
представлял их себе как старинных знакомых.У него и вправ-
ду было такое чувство,что он давно знает этих двоих.Они
жили среди других призрачных голосов у него в голове.Это
были те люди,с которыми ему очень хотелось бы прокатиться
по ночному шоссе:сидеть,тесно прижавшись к ним,на заднем
сиденье,пока все остальные кричат,когда Джек на бешеной
скорости входит в крутой поворот.Его старые друзья—с их
черными кожаными косухами и серьгами-черепушками,с их
крепким «Marlboro» и несбывшимися мечтами—все они были
подростками.А Никто был другим:либо вечным ребенком,
либо древней душой,заключенной в этом хрупком теле,– он
так и не смог разобраться,кем именно.
Он слегка потянул за серьги у себя в ухе:крошечная сереб-
ряная бритва и капелька оникса.Потом похлопал себя по кар-
ману,где лежала ручка.Потом открыл рюкзак,достал блок-
нот,пролистал его и нашел вложенную внутрь открытку.Ту
самую,которую он надписал,когда пил папино виски.Под-
писал,но пока не отправил.Он положил открытку на стол,и
свет отразился от золотого листа.
Адрес он написал так:ДУХУ,«ПОТЕРЯННЫЕ ДУШИ?»,
УЛИЦА ПОГОРЕЛОЙ ЦЕРКВИ,14,ПОТЕРЯННАЯ МИ-
ЛЯ,СЕВЕРНАЯ КАРОЛИНА.Индекса он не указывал—его
не было в адресе на обложке кассеты.Может быть,Поте-
рянная Миля—слишком маленький городок и у него вообще
нет индекса.Никто мысленно поблагодарил своих ангелов-
хранителей,что он не забыл наклеить марку.Сейчас у него
145
просто не было денег,чтобы ее купить.
Он затушил в пепельнице сигарету и тут же закурил еще
одну.Попытался разобрать время сквозь слой жира на цифер-
блате настенных часов,опять посмотрел в окно на автобусную
станцию.Но посмотрел просто так.Даже если бы он хотел
сесть в автобус,то все равно бы не смог.Деньги из мате-
риной шкатулки закончились еще два города назад.У него
остался последний доллар.В животе начались рези от голо-
да,и Никто совсем уже было собрался потратить этот доллар
на гамбургер или блинчики.Но потом передумал.А вдруг
это вообще последний доллар?Лучше потратить его на что-то
действительно нужное:на новый блокнот,или на чашку хо-
рошего дорогого кофе,или на черную широкополую шляпу в
каком-нибудь магазине подержанных шмоток.Сигареты все-
гда можно слямзить.А последний доллар надо потратить на
что-нибудь важное.
Дальше придется идти автостопом.Раньше он никогда так
не ездил.Он пытался ловить машину до пиццерии или до му-
зыкального магазина,но юные городские матроны при одном
только взгляде на его длинный плащ и гладкие черные волосы
лишь сильней жали на газ.А стопить машину на скоростном
шоссе,под безбрежным небом,когда мимо проносятся грузо-
вики,словно неповоротливые сказочные драконы...это со-
всем не то,что в городе.Здесь всякий может остановиться.И
всякое может случиться.
Никто поцеловал открытку и опустил ее в почтовый ящик
рядом с автобусной станцией.Потом прошел через стоянку
и поднялся к шоссе по откосу,заросшему густой травой.На
обочине среди мозаичного узора из гравия и битого стекла ле-
жала длинная кость—сухая и чистая,как ископаемая окамене-
лость.Скорее всего это была куриная кость,которую выбро-
сили из окна проезжающего автомобиля.Но это могла быть
и кость енота,или кота,или даже—при этой мысли Никто
с удовольствием передернул плечами—человека.Может быть,
кто-нибудь здесь погиб в аварии или тут сбили какого-нибудь
146 13
автостопщика типа Никто,а полицейские просмотрели ото-
рванный палец или что это было.Никто поднял кость и опу-
стил ее в карман плаща.Она легла рядом с кассетой «Поте-
рянных душ?».
Он простоял у дороги час.Мимо проносились автомоби-
ли,гладкие и безликие,их окна были закрыты в преддверии
подступающей ночи.Цвета смешались на небе;солнце мучи-
тельно умирало кровавой вечерней смертью.Здесь,у дороги—
вдали от огней закусочной и автобусной станции,– небо было
густо-фиолетовым.Холодные звезды поблескивали на нем,как
осколки льда.Поднялся ветерок,в воздухе посвежело,так что
Никто даже озяб.Он уже собирался вернуться на станцию и
попробовать хоть немного поспать,как вдруг рядом с ним
остановился «линкольн-континентал».
Это был неуклюжий огромный автомобиль ядовито-
розового цвета и весь проржавелый.Пятна ржавчины были
похожи на открытые раны с запекшейся кровью.К заднему
бамперу была привязана какая-то веревка,черная на конце.
Из салона—который,наверное,когда-то был белым—воняло
чем-то протухшим.
Усевшись в машину,Никто заметил зеленого пластмассо-
вого Иисуса на передней панели и подумал,что ему лучше
подождать другую машину.Но водитель уже перегнулся через
него и захлопнул дверцу со стороны пассажирского сиденья.
До Никто вдруг дошло,что это за тухлый запах.Кислое мо-
локо.Ему сразу вспомнилась помойка за школой,когда там
несколько дней не убирали.
– Куда едешь?– спросил водитель и после секундной за-
минки добавил:—Сынок?
Зеленый Иисус тускло светился в сумерках.Никто оторвал
взгляд от пластмассовой фигурки и посмотрел на водителя,
но он все же успел заметить,что глаза у Иисуса раскрашены
красным.
– В Потерянную Милю,– ответил он первое,что пришло
в голову.– Северная Каролина.
147
Водитель кивнул и снова сосредоточился на дороге.
– Слышал.Рассадник греха и порока.Ночные клубы и
бары,продажные женщины.– Он с омерзением поморщился.
Никто присмотрелся к водителю повнимательнее.Это был
очень бледный мужчина с гладким,без единой морщинки ли-
цом.Наверное,он был даже красив—какой-то болезненной
экзальтированной красотой,от которой веяло сумасшествием.
Его волосы были цвета спрессованного льда.Его тонкие ру-
ки на рулевом колесе были похожи на двух белесых пауков.
Бледные запястья тонули в манжетах—белых,как молоко.
Белые руки чуть дрогнули на руле.
– Ты уже был спасен?
– Твою мать,– буркнул Никто себе под нос.
– Что?
Никто посмотрел в окно—на пейзаж,бледнеющий в серых
сумерках.В нем вдруг взыграл дух противоречия,и он отве-
тил чисто из вредности:
– Да.Однажды мня спасли.На вечеринке.Я был почти
трезвым,и один мой приятель налил мне еще стаканчик.
Бледный водитель оторвал от руля одну руку,и Никто
невольно отшатнулся—он подумал,что его сейчас ударят.Но
водитель лишь запустил руку в кармашек за передним пас-
сажирским сиденьем и достал какую-то красную брошюрку.
«Спасенные кровью Агнца»—было написано на обложке.
Водитель бросил брошюрку Никто на колени и ткнул длин-
ным белым пальцем ему в бедро—как раз там,где на джинсах
была дырка.
– Прочитай,– сказал он.
– Да,я обязательно прочитаю.– Никто собрался было
убрать брошюрку в рюкзак.
– Сейчас прочитай.– Голос был словно лед.Никто пред-
ставилось замороженное молоко,разбитый вдребезги хру-
сталь.– Вслух.Произноси слова четко и с расстановкой.
– А не пошел бы ты,дяденька,на фиг.– Никто взялся за
ручку дверцы.– Остановите машину,я выйду.
148 13
– Я сразу понял,что ты грешник.Как только ты сел в
машину.Господь наделил меня даром распознавать закорене-
лых грешников,и мой святой долг—наставлять их на путь
истинный,спасать заблудшие души.Таков мой крест.Да,мой
крест.– Теперь голос водителя звучал чуть ли не испуганно.–
И ты будешь читать.Мой святой долг—заставить тебя читать.
Стрелка спидометра дрогнула и поползла вверх.Шестьде-
сят.Восемьдесят.«Линкольн» занесло,из-под колес брызнул
гравий,но водитель быстро выправил машину.
Никто открыл брошюрку.Тонкий серпик заходящего солн-
ца как раз скрылся за темными соснами.Крошечные фиолето-
вые буквы расплывались перед глазами.
– Темно,– сказал он.– Ничего не видно.
Водитель нажал какую-то кнопку.В салоне зажегся туск-
лый свет.Водитель покосился на Никто,и тот только сейчас
заметил,что глаза у водителя красные.Не белки,а имен-
но глаза.Нет,даже не красные.Розовые.Ярко-розовые,как
самоцветы.Никто стало так любопытно,что он даже забыл
испугаться.
– Какие у вас глаза...
Лицо водителя просияло,его безумная жутковатая красота
как будто вспыхнула новым светом.
– Мой недостаток.Таких,как я,называют альбиносами.
Но я не считаю себя уродом.Меня коснулась десница Божия,
вот как я это вижу.Я отмечен Господом нашим.
– Они очень даже симпатичные,– сказал Никто.– Я бы
тоже хотел,чтобы у меня были розовые глаза.
Сияние тут же угасло.Стрелка спидометра подрагивала в
районе девяноста пяти.
– Божественная отметина не может быть симпатичной.Да-
вай.Читай.
Никто снова взял в руки брошюрку.Пока он ерзал на сиде-
нье,стараясь сесть поудобнее,он случайно задел что-то ногой.
Он глянул вниз и увидел,откуда исходит запах кислого мо-
лока:под сиденьем валялось несколько дюжин пакетов из-под
149
молока.Некоторые—совсем свежие,некоторые уже успели по-
блекнуть за давностью.Пропавшие дети лучезарно улыбались
ему,не желая признать,что они давно уже превратились в
разбросанные по обочинам кости.
Никто сделал глубокий вдох и открыл брошюрку.Деше-
венькая бумага казалась скользкой на ощупь.
– «Что есть вечная жизнь?»—начал он.
– Продолжай,– кивнул водитель.Его дыхание стало
неровным и частым.
Прошел где-то час.За пыльными окнами «линкольна»,мча-
щегося по шоссе со скоростью восемьдесят миль в час,совсем
стемнело.Альбинос заставил Никто прочесть еще четыре бро-
шюрки.Из-за долгого чтения вслух и из-за противного запаха
кислого молока у Никто першило в горле,как будто он нагло-
тался горячего песка.
– «И не дай Сатане обмануть себя и ввести в искуше-
ние,ибо он злобен и лжив.ТОЛЬКО СПАСШИЕСЯ ВОЙ-
ДУТ В ЦАРСТВО БОЖИЕ...»—Никто поперхнулся.Горло
болело так,как будто он только что выкурил пачку «Lucky».
Если этот альбинос хочет убить его и закопать где-нибудь на
обочине,то пусть начинает прямо сейчас.Пока у Никто еще
есть силы кричать.
– Не могу больше,– выдавил он,опасаясь поднять гла-
за на альбиноса.Он уставился в окно.Снаружи было темно.
Начался дождь,капли стекали дорожками влаги по пыльному
стеклу.Нигде ни огонька.Ни вдоль дороги,ни на горизонте.
Луна скрылась за плотной завесой туч.У «линкольна» горела
только одна передняя фара.Она тускло высвечивала ряд ярко-
оранжевых конусов у шоссе.Дорожные работы.Вспыхивая в
свете единственной фары,конусы пробегали мимо все медлен-
нее...и медленнее.Под колесами заскрипел гравий.Машина
остановилась.
Альбинос заглушил двигатель и повернулся к Никто.
Теперь света не было вообще,только фосфоресцирующий
пластмассовый Иисус на приборной панели слабо светился
150 13
зеленым—бледным и призрачным светом.Закрашенные крас-
ным глаза были словно две дырки на крошечном скорбном
лице.Адьбинос уставился на Никто.Его лицо было скрыто в
сумраке,глаза влажно поблескивали в темноте.Когда в его
взгляде не проступало безумие,он был похож на больного
ребенка.Он протянул руку и прикоснулся к ноге Никто.
Никто взглянул на дверь.Кнопка фиксации замка была
нажата.Закрыто.Успеет он поднять кнопку,открыть дверцу
и выскочить из машины прежде,чем альбинос его схватит?
Мужчина был значительно крупнее его,хотя и не произво-
дил впечатления сильного человека.Дождь стучал по стеклу.
Сквозь потеки грязи Никто смотрел в чистую черноту ночи.
Что там снаружи?Если он выскочит из машины и побежит,
кто-нибудь поможет ему или альбинос догонит его?И тогда...
Он взглянул себе под ноги,на пакеты из-под молока,и ему
снова представились глаза пропавших детей.Крошечные тем-
ные пятнышки в море красного и белого—совершенно беспо-
мощные.
Рука альбиноса поползла вверх по его бедру словно белый
паук.
– А теперь мы проверим,как ты усвоил прочитанное,–
сказал альбинос,и Никто вдруг понял,что ему больше не
страшно.Это была знакомая ситуация,и он знал,как с ней
справляться.
– Почему вы сразу не сказали,чего вам надо,вместо того
чтобы заставлять меня читать эту хрень?
– Это мой святой долг,– сказал альбинос,но его голос
дрогнул,а рука еще сильнее сжалась на бедре Никто.
Никто было плевать на то,что ему сейчас придется де-
лать.Что бы ни было,это стоило того,чтобы скорее выбраться
из этой машины с запахом кислого молока и затравленными
картонными улыбками.Розовые глаза альбиноса закрылись,
когда Никто перегнулся через его колено и раздвинул полы
его белой рубахи.Это было неуклюжее волшебство,но это
было так просто;Никто научился этому на сотнях задних си-
151
дений,на сотнях пьянок,в спальне Лейна в ленивые вечера,
когда его предков не было дома.Иногда взрослые мужики-
извращенцы на роскошных машинах приезжали к кафешке у
них за школой.Кое-кто из мальчишек—кто копил на гитару
или хотел прикупить травы—отсасывал им за двадцатку за
раз.Двадцать баксов—хорошие деньги.Запах кислого молока
напомнил Никто об этих «сеансах».Пару раз он зарабатывал
таким образом и при необходимости мог повторить это сейчас.
С него не убудет.
У альбиноса была неслабая эрекция—его напряженный
прибор буквально пульсировал алым на фоне всей этой бе-
лизны.Даже волосы у него на лобке были белыми,как ва-
та.Никто пришлось отрыть рот пошире,с риском вывернуть
челюсть.Белые пальцы зарылись в волосы Никто.Альбинос
принялся гладить его по плечам и по горлу с осторожной пси-
хопатической нежностью.
– Я должен был это сделать,– сказал он,кончив в рот
Никто.– Я должен был это сделать.
Его сперма была жидкой и напоминала по вкусу чуть скис-
шее молоко.Она обожгла саднящее горло Никто,когда он ее
глотал.Он и раньше глотал сперму—это было совсем не про-
тивно.Наоборот.Когда Никто глотал сперму,он чувствовал
себя бодрее.И вкус ему тоже нравился.
Альбинос дал Никто пять долларов—пять вшивых долла-
ров,подумал Никто про себя.Он быстро выбрался из маши-
ны,пока альбинос не решил,что он еще недостаточно спасся,
что ему надо—для верности—прочесть еще парочку душеспа-
сительных брошюрок и еще раз отсосать своему «пастырю».
Розовый «линкольн» медленно укатил в ночь.Никто остался
один на дороге.Альбинос забыл включить единственную фа-
ру,но когда его автомобиль поднялся на вершину ближайшего
холма.Никто разглядел в темном заднем стекле бледное зе-
леное свечение.Красноглазый пластмассовый Иисус освещал
дорогу сквозь ночь.
Никто облизал губы.Вкус спермы—все еще терпкий и
152 13
свежий—напомнил ему про Лейна.Вернее,про его слова.А
ты знаешь,– сказал как-то Лейн с невинным сладострастием
в голосе,– что у спермы и крови почти одинаковый хими-
ческий состав?
Местность была холмистой,промокшей и абсолютно чер-
ной.Никто ободрал руку о какую-то изгородь из колючей про-
волоки.Было так больно,что он даже расплакался.Ладно,
теперь я совсем один,– думал он,слизывая кровь с руки.–
Никто не знает,где я сейчас.Он промочил ноги и жутко
замерз,озноб пробирал его до костей.Высокая мокрая трава
поскрипывала у него под ногами.Наконец он набрел на какой-
то заброшенный амбар.Повсюду темнели громадные силуэты
старых сельскохозяйственных машин,тяжелых и проржавев-
ших.Любая из них может свалиться на него,пока он будет
спать,– свалиться и пригвоздить к заплесневелому полу.И
один он не выберется.И умрет.Но ему было уже все равно.
Внутри было пыльно.Никто чихнул раз,другой,третий—
это было больше похоже на спазмы,которые согнули его попо-
лам.Третий чих превратился в сдавленное рыдание.Он свер-
нулся калачиком под каким-то навесом и присосался к своей
разодранной руке.Он лежал в темноте и пил свою кровь.Сле-
зы текли ручьем.
Ночью,когда Никто уже спал и видел тревожные сны,ма-
ленький паучок робко пробрался сквозь его влажные черные
волосы.Спустился по гладкой щеке,на миг задержался на
мягких губах и спустился по мокрым,испачканным красным
пальцам,прижатым ко рту.Даже во сне Никто слизывал свою
кровь.
14
Когда Кристиан въехал в Потерянную Милю,было все еще
жарко.
Он не знал,что это за городок,потому что на дороге не бы-
ло никаких знаков с названием.Указатель—сосновую доску с
выцветшей от времени краской—еще лет двадцать назад сбил
один дядька,который решил оприходовать за одну ночь сра-
зу двоих любовниц.Его голова покоилась на груди Водки,а
рука—на бедре у Виски,когда он утратил контроль над своим
автомобилем.Указатель с названием города до сих пор валял-
ся в нескольких футах от дороги,в густых зарослях пуэрарии,
покоричневевший от крови,которая давным-давно высохла.
Так что поначалу Кристиан даже не знал,в какой город он
въехал.Он знал только одно:он где-то в Северной Каролине,
денег почти не осталось,бензин тоже уже на исходе,и весь
день было душно и жарко,и солнце все время грозило выгля-
нуть из-за облаков.В общем,даже не зная названия города,
Кристиан решил задержаться здесь на какое-то время.
Он ехал по шоссе № 42 и свернул с него налево;стало
быть,он въехал в город со стороны Скрипичной улицы—мимо
вросших в землю трейлеров и покосившихся лачуг,мимо ма-
леньких кладбищ,заросших сорной травой,мимо куч иско-
реженного железа.Он не почувствовал ничего:ни ужаса,ни
волнения.По большому счету,ему было все равно,где жить.
Я мог бы доехать до Сан-Франциско,– подумал он,– и
глядя на мост «Золотые Ворота» и на огни Китайского
квартала,я чувствовал бы то же самое.Ему нельзя бы-
ло вернуться в Новый Орлеан,так что он мог поселиться в
153
154 14
любом другом городе.Все равно,в каком.
На обочине,у самой дороги,стояла девочка лет семи-
восьми,но худенькая и сморщенная,как старушка,в синей
рубашке,которая была ей сильно велика.Один рукав уныло
болтался,наполовину оторванный.Девочка что-то вертела в
руках.Поравнявшись с ней,Кристиан притормозил и опустил
стекло.Девочка уставилась на него.Ее серые глаза были та-
кими же пасмурными и выцветшими,как сегодняшнее небо.
– Что это за город?– спросил Кристиан.Девочка безраз-
лично пожала худым плечом.Теперь Кристиан разглядел,что
было у нее в руках—дохлая крыса с пропыленной шерстью.Ее
размозженная голова и передние лапы ссохлись до состояния
мумии.
Кристиан заставил себя еще раз заглянуть в лицо девоч-
ке.Ее бледные глаза казались бездонными;было трудно разо-
брать,где кончаются радужные оболочки и начинаются белки,
они как бы перетекали друг в друга.Кристиан уловил кислый
коричневый запах смерти.От крысы.Слабый запах засохшей
крови.
– Как называется этот город?
Девочка таращилась на него своими бездонными серыми
глазами.У нее было что-то не то с лицом.Один глаз распо-
лагался чуть выше другого,лоб был слишком низким,брови
изогнуты под каким-то невообразимым углом.Это было лицо
умственно отсталого ребенка.Такие люди—одни из немногих
спокойно выдерживают его взгляд.Они не боятся,потому что
не понимают.
Он подумал,а не взять ли ее в машину.Запах мертвой
крысы—пусть даже сухой и кислый—разбудил в нем голод.
Кровь мальчика из ночного клуба,которого он выпил у реки,
уже давно переработалась.Ему пора подкрепить силы.Но ему
не понравился ее перекошенный рот и искривленное худосоч-
ное тельце.У Кристиана была одна слабость—он любил все
красивое.
Он надавил на педаль газа.Но в зеркале заднего вида он
155
видел ее пустые глаза,тупо глядящие ему вслед.Изуродован-
ная дохлая крыса так и болталась у нее в руках.
Непосредственно город начался через несколько миль.По
сравнению с убогими лачугами и заросшими сорняками двора-
ми Скрипичной улицы здешние здания смотрелись вполне доб-
ротно.Магазинчики на главной улице казались красочными и
яркими даже в летаргической дреме жаркого дня.Но заколо-
ченные досками витрины,которые попадались раз в два-три
квартала,были похожи на зловещие слепые глаза.Он искал
темные окна,тусклую неоновую вывеску.Где-то здесь должен
быть бар.В любом городе должен быть бар,где местные пьют,
и дерутся,и тратят деньги,и коротают долгие душные ночи.
Ему подойдет любой бар.Пусть даже самый задрипанный.
Кристиан уже начал было опасаться,что попал в один из
тех жутких «сухих» округов южных штатов,где спиртное не
продается в открытую,но тут он увидел синюю вывеску ба-
ра.На тяжелой дубовой двери было вырезано название:СВЯ-
ЩЕННЫЙ ТИС.Кристиан подъехал к тротуару и заглушил
двигатель.Для хорошего бармена работа всегда найдется.
Кинси Колибри был выдающимся барменом.
А еще он был другом-наперсником всех депрессующих мо-
лодых ребят из Потерянной Мили и соседних городков.Пло-
хие детишки,напуганные детишки,расстроенные и растерян-
ные детишки,потерявшиеся во враждебном мире консерватив-
ного Юга,– они все шли к Кинси,словно к некоему велико-
душному и понимающему Крысолову из Гамельна.До того,
как открыть «Священный тис»,Кинси работал механиком в
гараже,где прежде работал его отец.И еще тогда можно было
частенько наблюдать такую картину:Кинси лежит под каким-
нибудь автомобилем,так что наружу торчат только ноги,а ря-
дом сидит очередной несчастный подросток и изливает душу
кроссовкам Кинси.Рокеры и металлисты;хиппи,опоздавшие
родиться на десять лет;грустные бледные дети в черном—они
все шли к нему.Кинси Колибри был их гуру.Их оракулом.
156 14
Когда его мать погибла при пожаре на мельнице,Кинси
получил страховку и компенсацию.На эти деньги он открыл
«Священный тис»,хотя все называли его просто «Тис».Ино-
гда,оглядывая свой клуб,он чувствовал легкий укол вины.
Он бы никогда не открыл это заведение,если бы не страшная
смерть матери—она сорвалась с горящей галереи и упала пря-
мо на колья ограды.Но дело в том,что миссис Колибри все-
гда недолюбливала своего единственного сына и даже этого
не скрывала.В детстве он страшно мучился,пытаясь понять
причину ее неприязни:что он сделал такого,что она его так
не любит?В Библии—которую мать постоянно читала—было
написано:возлюби ближнего своего.Но,видимо,родной сын
не подходил под понятие «ближний».
Кинси был тощим и долговязым—выше шести футов
ростом—и,как большинство тощих и долговязых,кошмар-
но сутулился,как бы стесняясь своего роста.У него были
жесткие кучерявые волосы,и он всегда носил шляпу с пером.
Сколько он себя помнил,он всегда мечтал стать владельцем
ночного клуба.Он часто оглядывал свое заведение чуть ли не
с благоговейным трепетом,как будто не верил,что его мечта
сбылась,и боялся,что сейчас он проснется и все исчезнет.
Многое в клубе он сделал своими руками.Да,если бы не
страховка,он бы в жизни не открыл бар.Но он сам соору-
дил сцену,договорился с музыкальными группами,чтобы они
играли у него по вечерам,и придумал меню из маленьких бу-
тербродиков и домашних супов,так чтобы бар подпадал под
категорию «ресторан» и ребята младше восемнадцати лет мог-
ли свободно сюда приходить.Хотя Кинси не наливал им пива,
если у них не было документов,подтверждающих,что им уже
есть двадцать один.
Кинси открыл этот клуб для своих «детишек».Бар прино-
сил неплохой доход,но для Кинси это было не главное.Ему
хотелось,чтобы у ребят из Потерянной Мили было «свое» ме-
сто,где собираться.Место,где они были бы счастливы—пусть
даже на время.
157
Но содержать бар—это работа отнюдь не из легких.Кинси
давно уяснил,что для того,чтобы все шло гладко,он должен
за всем следить сам:за ассортиментом,за репертуаром групп
и даже за антуражем.Когда по каким-то причинам у него не
было помощника,он сам готовил супы и сандвичи и убирал со
столов пустые стаканы и кружки.Буквально неделю назад он
уволил второго бармена за то,что тот продал пиво четырна-
дцатилетней девчонке,да еще и пытался ее кадрить.Парень
просто охренел,когда мягкий и вежливый Кинси Колибри об-
ложил его матом,едва не врезал ему по роже и выгнал без
выходного пособия.Впрочем,Кинси можно было понять.За
такие дела у бара могли отобрать лицензию.А когда дело
касалось благополучия «Тиса»,Кинси лучше было не злить.
Так что в последнюю неделю он управлялся в баре один.
Иногда ему помогали Стив с Духом из «Потерянных душ?»,
причем Дух—которому в наследство от бабки достались дом
и немалые деньги—делал это бесплатно.Но сейчас они были
заняты—репетировали новые песни.Раз в неделю они играли
у него в клубе—а иногда даже два раза в неделю—и всегда со-
бирали полный зал.На их концерты народ съезжался со всего
города.В последнее время они стали играть значительно луч-
ше,и Кинси хотелось,чтобы они побольше практиковались.
Но одному было трудно.Он очень устал.Поэтому,когда к
нему пришел этот мужик и сказал,что он двадцать лет дер-
жал бар в Новом Орлеане,Кинси нанял его,как говорится,не
глядя.Ему было до лампочки,что этот парень одет,как будто
собрался на кладбище,что у него такое холодное и бледное
лицо,что он такой длинный—выше самого Кинси—и худой
как скелет.Владельцы клубов уже в силу своей профессии
водят знакомство с самыми разными странными личностями.
А эта странная личность,ко всему прочему,еще и хороший
бармен.
– Кристиан?Гм...у тебя папа священник,что ли?– Если
так,то тогда вовсе не удивительно,что парень решил стать
барменом.В пику милому папочке.
158 14
Но тот покачал головой:
– Это вообще фамилия.
– Ну,как скажешь,– приветливо улыбнулся Кинси.
Уже в тот же вечер Кристиан приступил к работе.Все было
знакомо:открываешь бутылки,разливаешь пиво по кружкам,
ждешь,когда отстоится пена,отвечаешь на вопросы клиентов,
даже к ним не прислушиваясь.Бар был самым что ни на есть
примитивным:никаких крепких напитков—даже вина.Только
пиво.Причем и пивной ассортимент не отличался разнообра-
зием.Кристиан даже не чувствовал,что работает:коктейли
смешивать не надо,отмерять крепкое пойло не надо.
Но что ему очень нравилось—это был настоящий клуб,а
не затрапезная пивная для хамоватых дебилов.Здесь соби-
рались молодые ребята в черном совершенно готического ви-
да,которых он не ожидал встретить в маленьком южном го-
родке.Кристиан внимательно наблюдал за ними и уже очень
скоро стал узнавать их в лицо.Пока что он выжидал.На-
верняка среди них были мальчишки-девчонки,которых никто
не хватится—юные бродяги или бывшие студенты из Рейли,
которых выперли из университета и которые не торопились
возвращаться домой,– но безопаснее подождать.Ему и рань-
ше уже приходилось ждать.Рано или поздно в город приедет
какой-нибудь одинокий чужак—кто-то,кого можно выпить,не
опасаясь за последствия.
Кристиан подсчитал,что денег,которые он получает в ба-
ре,не хватит,чтобы платить за трейлер—пусть даже очень
дешевый трейлер,который он снял на Скрипичной улице,– и
за бензин,чтобы каждый вечер ездить на работу и обратно.У
шоссе на подъезде к городу он видел деревянные палатки.Там
продавали цветы,фрукты и овощи и всякие безделушки.За
трейлером Кристиана был огромный ничейный пустырь,где
росли дикие розы.Он купил в лавке гвозди и молоток,по-
добрал несколько досок на пустыре и сколотил что-то вроде
прилавка.
159
В пасмурные дни,когда не было солнца,он выезжал за
пределы города и устанавливал свой прилавок где-нибудь на
обочине.В заброшенном саду за пустырем он нашел несколь-
ко высохших тыкв,из которых получились вполне пристой-
ные вазы для роз.Иногда кто-нибудь из проезжающих мимо
останавливался у его прилавка и покупал цветы.Он непри-
нужденно болтал с покупателями:когда ты несколько сотен
лет держишь пивные и бары,легкость общения превращается
уже в привычку.Они не видели его глаз из-за темных очков,а
он внимательно наблюдал за ними—разглядывал лица и жил-
ки,бьющиеся на горле,– и размышлял,сколько еще пройдет
времени,пока он не начнет исходить слюной от одного только
запаха их крови.
Кристиан решил пока задержаться в Потерянной Миле.
А когда он отложит достаточно денег,он заправит свой
«шевроле-белэр» под завязку и поедет дальше на север.Мо-
жет быть,там он найдет Молоху,Твига и Зиллаха.Он по-
прежнему не терял надежды когда-нибудь с ними встретиться.
Иногда по ночам он доставал из сумки бутылки с шартрезом,
которые он захватил из Нового Орлеана.Он вновь и вновь
перечитывал,что написано на зеленой с золотом этикетке,и
думал об Уолласе Гриче,о детях из Французского квартала
и о медленной грязной реке.Но у него не было искушения
открыть хотя бы одну бутылку.Он хорошо помнил зеленый
огонь,который обжег его изнутри в его последнюю ночь в
Новом Орлеане.
15
На следующий день,часам к десяти утра,Никто уже счи-
тал себя самым несчастным человеком на свете—есть хотелось
ужасно,и он никогда в жизни не чувствовал себя таким оди-
ноким,– так что он едва не расплакался от облегчения,когда
рядом остановился какой-то байкер и сказал:«Забирайся».
Спать в амбаре было сущим мучением.Да,он спасся от
дождя.Но когда он проснулся,у него все болело,живот кру-
тило от голода,а во рту был противный вкус пыли и гнилой
крови.Когда Никто выбрался из амбара,солнечный свет на
мгновение его ослепил.Никто крепко зажмурился,а потом
осторожно открыл глаза.Вокруг все сияло сочной зеленью.
Стены амбара,оказывается,сплошь заросли плющом и побе-
гами дикого винограда;буйная зелень проросла даже сквозь
дыры в крыше.Никто снова закрыл глаза и вдохнул запах
солнечного тепла и уже подсыхающей влаги от вчерашнего
дождя.
Опять—на шоссе.Машин—всего ничего.И ни одна из них
не остановилась.В кузове просвистевшего мимо фургончика
Никто разглядел людей,которые что-то жевали и пили кофе.
Он едва не захлебнулся слюной и сплюнул в придорожную
пыль;если бы он ее проглотил,голод стал бы сильнее.Никто
положил руку себе на живот.Ему показалось,что его и без
того плоский живот стал совсем уже впалым.Наверняка кости
у него на бедрах выпирают теперь еще больше,чем,скажем,
два дня назад.Он закурил и втянул в себя дым,как будто это
был апельсиновый сок.
Прошло еще полчаса.Никто медленно брел вдоль дороги
160
161
и поднимал руку с выставленным большим пальцем всякий
раз,когда мимо проезжала машина.Все,кто был за рулем,
таращились на него,но никто не остановился.А потом он
услышал разъяренный рев двигателя.Кто-то мчался по шоссе
на бешеной скорости—явно не легковушка и уж тем более не
фургончик.Мотоцикл.Никто умоляюще уставился на него,и
тут ему повезло:байкер остановился.
– Тебе куда?– спросил байкер.Знакомый вопрос.
– Потерянная Миля,Северная Каролина.– Никто не был
уверен,что ему нужно именно туда,но это название стало
для него своего рода талисманом.
– Да?А мне в Данвиль.Это почти на границе.Так что
давай забирайся.
Никто никогда в жизни не ездил на мотоциклах,хотя ему
всегда очень хотелось—и не просто прокатиться,а научиться
водить самому.Это была солидная,тяжелая машина;хроми-
рованные детали тускло поблескивали сквозь слой дорожной
грязи.Никто так и застыл на месте,глядя на это чудо.Неиз-
вестно,сколько бы он так простоял,если бы байкер не сказал:
– Ну так ты едешь или чего?
– Да,еду,конечно.– Никто заглянул в лицо байкера.Шле-
ма он не носил.Блондинисто-белые волосы,темные у корней,
разметались от ветра.Большие глаза—круглые и сверкающие,
как у галаго.Глаза,как две маленьких луны,в глубоких
серых глазницах.Лицо то ли юное,то ли старое—не разо-
брать,– суровое,но в то же время какое-то странно печаль-
ное.Подбородок тонет в поднятом воротнике черной кожаной
куртки.
– Тебя как зовут?– спросил Никто.
– Страшила,– ответил байкер,и это казалось правильным.
Никто уселся сзади и обхватил Страшилу за пояс.Под тол-
стой кожаной курткой Страшила оказался жилистым и худым,
как борзая.Широкое седло подрагивало под Никто.Ощуще-
ние было такое,как будто ты сидишь на чем-то живом.Стра-
шила отпустил сцепление,и мотоцикл сорвался с места.Ветер
162 15
ударил в лицо Никто,отбросил волосы назад.Глаза защипало.
Никто подумал,что они едут как-то уж слишком быстро.
Около полудня они остановились в маленьком городочке и
разжились там целой курицей-гриль,которую съели на старом
заброшенном кладбище в нескольких милях от города.Никто
жадно набросился на еду,умял свою половину в один присест
и дочиста обсосал косточки.Страшила взял себе одну ножку
и съел ее безо всякого аппетита.Все остальное досталось Ни-
кто.Он облизал пальцы от жира и привалился спиной к двери
в какой-то полуразвалившийся семейный склеп.Дверь заскри-
пела под его весом,но все-таки устояла.Это даже слегка разо-
чаровало Никто—он уже представлял себе,как он ввалится в
старый склеп,набитый истлевшими костями.Он повернулся к
Страшиле.У того тряслись руки.
– Блин,– сказал Страшила.– Ты же свой человек,как я
понял?Мне надо ширнуться.– Он сделал вид,что втыкает
шприц себе в вену на сгибе локтя.
– Ага,– понимающе кивнул Никто.– Да,конечно,я свой
человек.– Он изо всех сил старался выглядеть «своим».–
Боишься,что я кому-нибудь расскажу?
– Да нет,не боюсь.Просто хотелось удостовериться.Ни-
когда не знаешь,где тебя прихватит.– Страшила порылся
в карманах куртки и достал несколько причиндалов:туск-
лую серебряную ложку,грязный лоскуток ткани,дешевенькую
пластиковую зажигалку.Потом вытащил из седельной сумки
термос с водой.Потом залез во внутренний карман куртки,
достал плоскую лакированную коробочку,расписанную ярки-
ми тропическими птицами,и благоговейно ее открыл.Никто
невольно затаил дыхание—он почему-то подумал,что сейчас
из коробочки ударит серебряный свет и обожжет Страшиле
лицо.Но внутри был только пластиковый пакет,набитый кро-
шечными сверточками из фольги.Их было несколько сотен,
не меньше.Там же лежал шприц—с виду совсем безобидный,
как бледная серая неядовитая змейка.
Никто внимательно наблюдал за Страшилой,старательно
163
делая вид,что он уже видел такое не раз.Страшила снял
свой проклепанный кожаный ремень,сбросил куртку и перетя-
нул ремнем предплечье.Его кожа была слегка влажной,вся в
каких-то неярких крапинках.Он вылил в ложку немного воды
и высыпал туда же зернистый белый порошок из крошечного
свертка.А потом,словно вспомнив о правилах вежливости,
обернулся к Никто:
– Может,ты тоже хочешь?
– Ага,– ответил Никто,не задумываясь.Потому что если
бы он задумался,он бы испугался.Перед мысленным взором
возникли лица мертвых рок-музыкантов.Уильям Берроуз уко-
ризненно покачал головой.
– Тогда я тебе сам закачу.Ты же еще ребенок.Вряд ли
ты знаешь,как это правильно делать.Чтобы не напустить
воздуха.
Никто закрыл глаза.Страшила снял ремень у себя с пред-
плечья и перетянул предплечье Никто.Потом потер пальцами
вену на сгибе его локтя и надавил,расправляя кожу.Его при-
косновения были бережными и осторожными,но безо всякого
намека на какой-то сексуальный интерес.Наверное,вся сек-
суальная энергия у Страшилы уходила на кайф с наркотой.
– Так,вот твоя вена.Держи на ней палец и не отпускай.
Страшила поднес зажигалку под ложку и держал,пока
смесь не начала булькать.Потом он накрыл ложку тряпочкой
и наполнил шприц через этот импровизированный фильтр.Его
руки уже не дрожали.
– Держишь вену?Отлично...– Он поднял шприц и по-
трогал пальцем кончик иголки.– И не волнуйся,Я прямо
чувствую,что тебе страшно,но это хорошая дрянь.Безопас-
ная,как молоко,как любил говорить Ник Дрейк.Так,хорошо.
Хорошо...– Он склонился над перетянутой рукой Никто и
осторожно проколол ему вену кончиком иглы.– С первогo ра-
за попали.– Он слегка потянул на себя поршень шприца.В
шприц влилась тонкая мутная струйка крови.Никто затаил
дыхание.
164 15
– Теперь моя очередь.– Страшила приготовил еще одну
порцию смеси и вколол себе дозу с хладнокровным рвением.
Когда игла вошла в вену,он вздрогнул.А потом Никто ис-
пугался,что Страшила сейчас потеряет сознание.Его веки
мелко задрожали,а голос поплыл,как кассета на тянущем
магнитофоне.Его блестящие глаза галаго остекленели и сами
собой закрылись.
Никто чувствовал,как наркотик разливается по его телу
и его кровь становится прозрачной и чистой,как ключевая
вода.Ему вовсе не было сонно.Наоборот.Сознание стало на
удивление ясным и каким-то холодным.Он чувствовал себя
всесильным,как бог.
Страшила,похоже,был в полном отрубе.Он сидел,при-
валившись спиной к стене склепа.Глаза закрыты.Дыхание
хриплое и неглубокое.Рот слегка приоткрыт,так что виден
кончик языка.
Никто перебрался поближе к Страшиле—так близко,что
чуть ли не лег на него,– и приобнял его за плечи.Страшила
был в грязной белой футболке,а кожа у него на шее была
холодной и влажной от пота.Никто провел пальцем по горлу
байкера и нашел точку за ухом,где бился пульс.На миг он
задержал палец на этой точке,а потом покачал головой.О чем
он думает?!Это очень опасная точка—если туда укусить,че-
ловек может умереть.Он поднял безвольную руку Страшилы
и осторожно прикусил мягкую кожу на сгибе его локтя—там,
где Страшила проткнул кожу иглой.
Вена была уже вскрыта,и кровь потекла легко.Страши-
ла тихонечко застонал.По-детски жалобно.Никто присосался
к крошечной ранке.Его била дрожь.Никогда раньше он не
пил кровь у других.Разве что так—слизнуть пару капель,
как тогда,когда Лейн порезал палец у Джека в машине.
Та ночь,казалось,была в другой жизни.А теперь он пил
кровь Страшилы—большими глотками.Кровь стекала у него
по подбородку,смешиваясь со слюной.Ее медно-сладкий при-
вкус был слегка горьковатым от пота на коже байкера.Никто
165
сделал последний глоток и зализал ранку.Он не хотел пить
слишком много.Он не знал,сколько можно.Пить слишком
много было бы опасно.Но при этом ему хотелось съесть Стра-
шилу,проглотить его целиком.Кровь,смешанная с наркотой,
была такой вкусной,такой чистой.
Но потом все прошло.Никто привалился к стене старого
склепа,пристально глядя на Страшилу.Ветер легонько шеве-
лил волосы,упавшие на лицо байкера.
Похоже,опять собирался дождь.Никто аккуратно укрыл
Страшилу его кожаной курткой.Он знал,что ему нельзя до-
жидаться,пока байкер придет в себя.А то вдруг он заметит
свежую рану,и еще неизвестно,как он к этому отнесется.Мо-
жет быть,изобьет Никто до полусмерти.Он в последний раз
заглянул в изможденное лицо Страшилы и легонько коснулся
пальцем его губ.Потом он поднялся,прошел через кладбище
и снова вышел на дорогу.
Может быть,то,что он сделал сейчас,было сделано под
воздействием героина,но Никто это вовсе не показалось
странным.Эротичным—да.Коварным и даже,может быть,
подлым—да.Но только не странным.Ему хотелось крови.Это
было как жажда.Как голод.И теперь,когда он выпил чужую
кровь,он почувствовал себя лучше,и живот уже не болел—
в точности как тогда,когда он проглотил сперму бесноватого
альбиноса.
Минут через десять на землю упали первые капли до-
ждя.Машины безжалостно проезжали мимо.Мокрые воло-
сы липли к лицу Никто.Дождь зарядил сильнее.Никто ста-
ло прохладно.Он уже было решился вернуться обратно к
Страшиле—на мотоцикле,конечно же,от дождя не укроешь-
ся,но зато можно спрятаться в склепе,– но тут на шоссе
показался черный фургон.
Тусклый и пыльный,он казался даже не черным,а темно-
серым.Все заднее стекло было сплошь облеплено наклей-
ками.Когда фургон просвистел мимо,Никто успел разо-
166 15
брать несколько надписей под толстым слоем дорожной грязи:
PHOTUS,FETUS,VATOS—красными буквами,как бы соча-
щимися кровью;ВЕСЕЛИМСЯ ДО УПАДУ,«BAUHAUS» с
нарисованной рожицей—эмблемой группы.Никто показалось,
что он углядел и такие перлы,как:ИИСУС СПАСЕТ НАС и
ЕСЛИ НЕ НРАВИТСЯ,КАК Я ВОЖУ,ЖАЛОБЫ ПРИНИ-
МАЮТСЯ ПО ТЕЛЕФОНУ 1-800-ИДИ-В-ЖОПУ.
Фургончик проехал вперед,резко затормозил,подал на-
зад и остановился рядом с Никто.В фургончике было трое
парней.Все с яркими,явно крашеными волосами и мрачным
готичным макияжем.Они смотрели на Никто и смеялись,и
на мгновение ему показалось,что они сейчас уедут и бро-
сят его под дождем на дороге—а он уже вышел с обочины на
асфальт,так ему не терпелось оказаться в тепле.Но тут пас-
сажирская дверца открылась,наружу высунулся один из этих
колоритных ребят,выплюнул изо рта длинную прядь волос и
сказал:
– Привет.Тебя подвезти?
Воздух в фургончике был жарким и влажным,как поце-
луй.Пахло сладким дешевым вином,причем пахло так силь-
но,что Никто буквально почувствовал вкус.
– Меня Твиг зовут,– сказал тот,кто сидел за рулем.Его
голос был низким и мягким,а улыбка—быстрой и острой как
бритва.– Вон тот придурочный—это Молоха.А красавчик на
заднем сиденье—Зиллах.
Фургончик рывком сдвинулся с места и поехал вперед.
Никто внимательно изучал своих новых попутчиков.У Тви-
га было умное и плутоватое лицо,а глаза были похожи на
два осколка безлунной ночи.У Молохи черты были мягче,
а улыбка наивнее.Но между этими двумя явно была какая-
то невидимая связь.Они смеялись одновременно;их жесты в
точности повторяли друг друга.
Сейчас они шумно препирались насчет какого-то напитка,
который,как понял Никто,они сами изобрели—земляничное
вино с шоколадным молоком.Твиг оторвал руку от руля и
167
влепил Молохе подзатыльник.В ответ Молоха ткнул его ку-
лаком в бок,а потом передал ему бутылку вина.Твиг сделал
неслабый глоток.Вино пролилось ему на подбородок,и оба
заржали в голос,когда фургончик вильнул и чуть не выехал
на встречную полосу.
Никто перебрался в кузов.Весь потолок и стенки фургон-
чика были испещрены наклейками с надписями и рисунками и
исписаны толстым маркером.И все было забрызгано какими-
то темными расползающимися подтеками,похожими на рако-
вые метастазы.
Последний из этой троицы—Зиллах—лежал на низком ди-
ванчике в таких же темных подтеках.Он действительно был
красавчиком,с нежным и тонким лицом андрогина.Его длин-
ные волосы были собраны в хвост и подвязаны красным шел-
ковым шарфом.Несколько прядей выбились из-под шарфа и
упали ему на глаза—ярко-зеленые,как плоды зрелого лайма.
Его черная куртка была ему велика,и от этого его тонкие
бледные руки казались совсем уж хрупкими.У него были
длинные ногти,заостренные и покрытые черным блестящим
лаком.Никто спрятал руки,чтобы скрыть свой облупившийся
маникюр.
Кожа у Зиллаха была такой светлой,что сквозь нее про-
свечивала тонкая паутина вен.Никто представил свои соб-
ственные вены,по которым сейчас текла кровь,смешанная с
героином.Потом он оторвал взгляд от рук Зиллаха и посмот-
рел ему в глаза.Ему показалось,что он падает с большой
высоты в зеленое море.
– Привет,– сказал Зиллах.Голос был мягкий,слегка хрип-
ловатый и чуть насмешливый.Зиллах,безусловно,привык к
чужим восхищенным взглядам;он знал,что он очень краси-
вый.
– Привет.– Голос Никто слегка дрожал.Зиллах закурил
крошечную трубку из черного дерева и передал ее Никто.В
трубке дымилось что-то темное и липкое.
Никто затянулся.Вкус был сладким и незнакомым.Как
168 15
будто куришь ладан.
– Что это?– Он задохнулся,стараясь удержать дым в лег-
ких.
Зиллах улыбнулся недоброй улыбкой:
– Опиум.
Два новых наркотика за последние два часа.Никто поду-
мал,что ему начинает нравиться путешествовать автостопом.
Он еще раз затянулся.Он чувствовал на себе пристальный
взгляд Зиллаха—взгляд,обжигающий зеленым огнем.Но ко-
гда Никто поднял глаза,его взгляд наткнулся на рот Зилла-
ха:губы слегка приоткрыты,розовый кончик языка прикушен
острыми зубами.А потом Зиллах обнял Никто и притянул его
к себе.У Никто было странное чувство,что Зиллах хочет не
поцеловать его,а проглотить.
– Ты красивый,– сказал Зиллах,прерывая их долгий по-
целуй.
– Ты тоже,– ответил Никто,и его сердце сжалось.Может
быть,только теперь он прочувствовал до конца,как далеко он
уехал от дома.И это было ТАК хорошо.
– Ты очаровательный.
– Очаруй меня,– прошептал Никто,а потом Зиллах вновь
впился губами в его губы.Никто запустил руки Зиллаху под
куртку,под рубашку.Когда его пальцы наткнулись на кольца
в сосках у Зиллаха,он на мгновение замер—эти ребята бы-
ли явно покруче его школьных приятелей.И это тоже было
хорошо.
Никто почувствовал зубы Зиллаха у себя на шее.Зиллах
укусил его сильно,до боли,но в последний момент все-таки
передумал и слегка отстранился—за миг до того,как проку-
сить кожу до крови.Никто уже занимался сексом с совершен-
но незнакомыми парнями—в их компании это считалось таким
же стильным,как и бисексуальность,– но у него никогда в
жизни не было такого красивого любовника,как Зиллах.
Спереди донесся взрыв громкого смеха.Зиллах что-то шеп-
тал на ухо Никто.Никто не разбирал слов,но голос Зиллаха
169
был мягким,как взбитые сливки,а сам Никто был расслаб-
лен из-за наркотиков,перемешавшихся у него в крови.Он
чувствовал,как его тело тяжелеет и наливается теплом.Он
лег на диванчик.Он не знал,что Зиллах хочет с ним сделать,
но ему было уже все равно.
Потом он смог вспомнить только то,как попытался поднять
руки,чтобы оттолкнуть голову Зиллаха от своей груди,пото-
му что Зиллах очень больно кусал его за сосок.Но руки не
слушались.Он вообще не мог пошевелиться.Он просто лежал
и пробовал наслаждаться болью.Это было совсем нетрудно.
Он это делал уже не раз.
– Наверное,мы тебя довезем до Потерянной Мили,– ска-
зал Твиг,пытаясь сфокусировать взгляд на лице Никто.– Мы
сами едем в Новый Орлеан.Повидать нашего старого Друга.
Новый Орлеан!Никто очень понравилось это название.
Раньше он никогда не задумывался о том,что на свете есть
столько мест,куда можно поехать.Можно всю жизнь пере-
езжать с места на место и набирать свежие впечатления,не
успевая соскучиться.Похоже,Зиллах и его друзья именно
так и жили.Кучи одежды,запасы спиртного и тяжелый за-
пах внутри вагончика говорили о том,что эти ребята живут
прямо у себя в машине.Это было прикольно.Странный запах
вовсе не беспокоил Никто,а сама мысль о том,чтобы жить
«на колесах»,казалась ему привлекательной и заманчивой.
– А кто он,ваш друг?– спросил Никто,но Твиг не от-
ветил,а Молоха пробормотал только:«Крисси»,дожевал свое
шоколадное пирожное и запил его земляничным вином.Ни-
кто повернулся к Зиллаху,чтобы расспросить его про Новый
Орлеан,но Зиллах не дал ему произнести ни слова.Он тут
же склонился к нему и поцеловал в губы,игриво раздвинув
их языком.
Никто пребывал в полуобморочном состоянии,в какой-то
непреходящей эйфории.За последнее время он принял столько
наркотиков,сколько не принимал за всю жизнь.Он был не то
170 15
чтобы одурманен до полной отключки,но и не сильно под
кайфом;просто он постоянно куда-то уплывал.Невьебенно,
сказал бы Джек в той,другой,жизни.Не самый могучий
приход,но все равно невъебенно.
Зиллах сразу же завладел Никто.Никто это слегка пуга-
ло и в то же время возбуждало.У него еще не было такого
любовника,как Зиллах:грубого,жадного и умелого.В воло-
сах у Зиллаха было несколько ярких прядей,красная,зеленая
и золотая—Зиллах сказал,что он покрасился так специально
для карнавала на Марди-Гра в Новом Орлеане,– и он ще-
котал этими прядями голый живот Никто,водил ими ему по
бедрам.Молоха и Твиг пару минут понаблюдали за ними,по-
том рассмеялись и открыли очередную бутылку вина.
Через час—время было чуть за полночь—Твиг задремал за
рулем,и Молоха едва успел выправить фургон,чтобы не вре-
заться в оградительный щит на обочине.Они остановились
посреди чистого поля где-то на юге Виргинии или даже уже в
Северной Каролине.
Никто сел и протер запотевшее стекло рукавом плаща.На-
сколько хватал глаз—чахлые заросли табака.Стекло под ру-
кой было холодным,почти ледяным.Никто прислонился к ок-
ну щекой и только тогда понял,что у него горит лицо.И не
только лицо,а все тело.
А потом у него скрутило живот,и Никто бросился к двери.
– Да блюй прямо на пол,– сказал Молоха,но Никто все-
таки вывалился из фургончика,и его стошнило на мерзлую
землю,усыпанную сухими табачными листьями.Никто за-
кашлялся,когда ему в нос ударил запах его собственной рво-
ты.Жареная курица,земляничное вино и желчь.Он смутно
осознавал,что Зиллах обнимает его за плечи и ласково уби-
рает волосы с его пылающего лица.
Потом Зиллах склонился к губам Никто и слизал с них
горькую слюну.Потом осторожно раздвинул их языком и по-
целовал Никто взасос.
– Я люблю тебя,– сказал Никто Зиллаху и поначалу и
171
сам не понял,что именно он сказал.А Зиллах лишь посмот-
рел на него своими сияющими зелеными глазами,и Никто
показалось,что в них были искорки смеха.
Никто боялся,что Твиг с Молохой будут над ним смеять-
ся;проблеваться в такой компании—это позор на всю жизнь.
Но Твиг с Молохой не смеялись.Они уютно устроились на ди-
ванчике и лежали,обнявшись,как дети.Никто закурил свою
«Lucky»,но уже через пару затяжек скривился и выкинул си-
гарету в окно.
– Так и мутит?– спросил Молоха.– Сейчас мы тебя взбод-
рим.
Все трое переглянулись.Молоха запустил руку под ди-
ванную подушку и достал бутылку с какой-то густой темно-
красной жидкостью,которая была явно гуще вина.Бутылка
была наполнена до половины,на внешней стенке виднелись
засохшие потеки и отпечатки пальцев.
– Вот,выпей.Сразу придешь в себя.
– Если не загнешься,– добавил Твиг,улыбнувшись.Ни-
кто взял у Молохи бутылку,вытащил пробку,поднес бутылку
к губам.Это было какое-то крепкое пойло—джин или водка,
что-то едкое и маслянистое,– смешанное с чем-то темным,
и сладким,и как будто слегка подгнившим.Знакомый вкус.
Никто сделал глоток,на секунду закрыл глаза,потом снова
поднес бутылку к губам.Молоха,Твиг и Зиллах пристально
наблюдали за ним.Действительно—очень пристально.Зата-
ив дыхание.Никто сделал еще пару глотков,облизал губы и
улыбнулся.
– Я и не думал,что это так круто—пить кровь.
Поначалу они вроде бы удивились,а Молоха с Твигом да-
же были немного разочарованы;Никто показалось,что они
как-то сникли.Зиллах посмотрел на них,выразительно при-
подняв бровь,и еле заметно пожал плечом.В фургончике по-
висло какой-то странное напряжение.Никто показалось,что
эти трое мысленно переговариваются друг с другом.Что-то
между ними происходило—что-то,ему непонятное.А потом
172 15
Зиллах положил руку поверх руки Никто и заставил его вы-
пить еще.
Потом бутылка пошла по кругу.Они пили,пока их губы
не окрасились красным.Никто больше не тошнило.Голова
слегка кружилась от радости,и когда Зиллах снова привлек
его к себе,он с жаром ответил на его настойчивый поцелуй,
а потом взялся за кольца в сосках у Зиллаха и осторожно
потянул.
– Еще.Только в три раза сильнее,– шепнул ему Зиллах.
Никто сделал,как его просили.Никогда в жизни он не был
так возбужден.Даже в самых безумных мечтах он не смог бы
представить себе любовника лучше,чем Зиллах.
Он не знал,откуда взялась эта кровь из бутылки.Он не
знал,для чего она им:пугать незнакомых людей или им дей-
ствительно нравится ее вкус.Но сейчас ему было все равно.
Если им нравится играть в вампиров—это их дело.Тем более
что это даже прикольно.
Они отрубились незадолго перед рассветом.Никто заснул
в обнимку с Зиллахом,положив голову ему на плечо.Зиллах
еще долго смотрел на него в темноте:на его подрагивающие
ресницы,на припухлые губы,приоткрытые во сне.Дыхание
Никто пахло вином и кровью.Зиллах убрал черную прядь во-
лос с лица спящего мальчика,осторожно провел пальцем ему
по щеке.Красивое чистое лицо,тонкое,но выразительное—
лицо ребенка на грани взросления.Наверное,это был самый
красивый из всех автостопщиков,которых они подбирали в
своих разъездах.
Он выпил кровь из бутылки,даже не поперхнувшись.Он
не закашлялся,не подавился.Наоборот.Кровь,похоже,его
оживила:кожа стала свежее,глаза заблестели.
Большинство автостопщиков с удовольствием присоединя-
лись к их веселью—были очень даже не прочь выкурить тру-
бочку,приторчать на кислоте или покувыркаться на диване.
А потом—обычно после таких приятностей их кровь стано-
173
вилась слаще—кто-то из них троих доставал бутылку из-под
вина или виски,наполненную самой свежей «продукцией».
Это было любимое развлечение Молохи с Твигом:автостоп-
щик,уже либо пьяный,либо укуренный,либо приторчавший
на кислоте,с жадностью присасывался к бутылке.А потом
его—или ее—глаза вдруг становились огромными от испуга,
его—или ее—рот кривился от ужаса и отвращения,и он—или
она—выплевывал(а) кровь.И вот тогда Молоха,Твиг и Зил-
лах разом набрасывались на него.Или на нее.Один отбирал
бутылку,второй держал автостопщика за руки,а третий впи-
вался ему в горло.Или в живот.Или в причинное место.Куда
угодно,лишь бы там текла кровь.
Но с этим мальчиком все было по-другому.Никто.Почему
он так странно себя называет?И где это он пристрастился к
крови?Зиллах пристально вглядывался в лицо спящего.Этот
парень останется с ними на пару дней.В его крови была некая
магия,но Зиллах чувствовал,что эту магию следовало отло-
жить на потом.Он осторожно прикоснулся к губам Никто.И
Никто улыбнулся во сне.
Рассвет застал всех четверых спящими в обнимку на ма-
леньком диванчике.Было уже непонятно,кто кого обнимал—
так переплелись их тела.Зиллах зашевелился и что-то пробор-
мотал во сне,когда первый луч солнца коснулся его закрытых
век.Это был последний остаточный рефлекс из какой-то дру-
гой,забытой жизни,о которой он не вспоминал даже в кош-
марных снах.Он прижался губами к горлу Никто.Потом он
наполовину проснулся и вспомнил,что он решил приберечь
мальчика на потом,и не стал его кусать.Он просто причмок-
нул,как голодный младенец,и снова заснул.
16
Стив проснулся с кошмарного бодуна.Для него это было,
естественно,не в новинку.Но обычно он либо спал дальше,
чтобы проспаться,либо жевал экседрин,пока не приходил в
себя.Но сегодня похмелье не отпускало.Это действительно
был кошмар,упорный и цепкий.
Дух все утро пытался заговорить со Стивом—такой же
упорный,как Стивов жутчайший бодун.Стив рычал на него
через кухонный стол:
– Куда ты хочешь поехать?
– К мисс Катлин.Старая бабушкина подруга.Ты ее,может
быть,помнишь.Теперь у нее свой магазин.По сорок второ-
му шоссе,не доезжая Коринфа.Почти у дороги,на западном
съезде.
– На западном,– тупо повторил Стив.Он поковырял вил-
кой банановые оладьи у себя в тарелке и отхлебнул пива,
которое ему выдал Дух на предмет похмелиться.Бедный я,
бедный,—подумал он.– Лучше б я умер вчера.Кто ска-
зал,что в мозгах нету нервных окончаний?!Он сжал ру-
ками виски,поморщился и отхлебнул еще пива.Куда ему еще
ехать?!Он же точно умрет по дороге.– А чего тебе вдруг
приспичило туда ехать?
– Она готовит лекарства на травах.Мне нужен дягилевый
бальзам.– Дух положил в рот половину оладьи и облизал
губы от меда.– У меня зуб мудрости режется.
– Я тебя отвезу в «7-11».Купишь там тайленола.
Дух презрительно сморщился:
– Нет,тайленол не пойдет.Меня от таблеток тошнит.Да
174
175
и тебе не помешает проветриться.
– Где,ты говоришь,это находится?
– На западе,– терпеливо повторил Дух.– Ну знаешь.Как
Калифорния,только ближе.
Стив показал ему средний палец,но это незамысловатое
действо стоило ему неимоверных усилий.Он отхлебнул еще
пива.
– Мне надо быть на работе в четыре.
– Мы успеем вернуться.Давай,Стив,поехали.Погода тем
более хорошая.Надо пользоваться.
Стив подозрительно покосился на Духа.
– Мы пили с тобой наравне.Почему у тебя нет бодуна?
Дух улыбнулся.
– Мне мисс Катлин дала одну штуку,очень помогает с
похмелья.Хочешь,возьмем тебе тоже?
Из Потерянной Мили вело четыре дороги.Пожарная улица
переходила в шоссе,которое пересекалось с 42-й автострадой
в нескольких милях от города.Стив выехал на автостраду и
опустил окно со своей стороны,чтобы ветер обдувал его лицо.
В воздухе пахло сладким и затянувшимся увяданием лета и
пышным расцветом осени.Одуванчики,речная вода,дым от
осенних костров.Стив жадно вдыхал эти запахи.
Ему уже полегчало.Дух дал ему выпить какой-то горько-
сладкий сироп со вкусом аниса из крошечной синей бутылоч-
ки,и ему сразу же стало лучше.Стив слышал немало доводов
против лечения травами—это опасно,это ненаучно,лучше не
рисковать и довериться дипломированным докторам,– но он
с самого детства общался с Духом и мисс Деливеранс и сам
лично видел,что травы действительно помогают.Причем по-
могают гораздо лучше,чем таблетки из ближайшей аптеки.
Дух откопал в багажнике «тандерберда» старенькую гита-
ру.Удобно расположившись на заднем сиденье,он лениво пе-
ребирал струны—звук был похож на хрусталь,бьющийся под
ржавым молотком,– и пел во весь голос,чтобы перекричать
176 16
рев ветра и скрип шин по асфальту.
– Продали на рынке в Новом Орлеане...твоя мама,была
королевой вуду...ооооо,где ты научилась так здорово танце-
вать?
Голос Духа всегда напоминал Стиву голос Хэнка Уильям-
са до того,как тот спился и сел на таблетки.В голосе Духа
Стиву слышалось биение темной печальной крови и рев Мис-
сисипи.Но он сказал только:
– Там не так,в песне.
Струны протестующе зазвенели под пальцами Духа,по-
том мелодия сбилась,распавшись на отдельные бессвязные ак-
корды.Нижняя струна порвалась со слабеньким похоронным
звоном.Дух запел тише и мягче,как бы скорбя по струне.
Стив улыбнулся,покачал головой и немного прибавил ско-
рость.Солнышко пригревало совсем по-летнему,дорога была
ровной,и они едва не проехали мимо нужного съезда.Бук-
вально в последнюю секунду Дух отложил гитару и крикнул:
– Нам вон туда!
Стив сбросил скорость.
– Куда?
Дух указал на маленький аккуратный домик неподалеку
от дороги.Домик был выкрашен в ярко-зеленый цвет и стоял
посреди лужайки,сплошь желтой и белой от поздних оду-
ванчиков.Стиву показалось,что за домом поблескивает вода.
Наверное,там был пруд.И даже наверняка—потому что из-за
угла важно вышел гусь и поднялся по ступенькам крыльца.
В конце подъездной дорожки стоял деревянный щит с ак-
куратной надписью по трафарету:ДЕРЕВЕНСКАЯ ЛАВКА
КАТЛИН.МАРИНАДЫ,СОЛЕНЬЯ,ВАРЕНЬЯ И ДЖЕМЫ,
ДОМАШНЯЯ ВЫПЕЧКА.ВЫХОДНОЙ—ВОСКРЕСЕНЬЕ.
– Это,наверное,не то.
– Именно то.Поворачивай на дорожку.
Стив обернулся к Духу:
– Ты пытаешься мне сказать,что здесь живет ведьма?
Дух,похоже,обиделся.
177
– Мисс Катлин никакая не ведьма.Она была лучшей по-
другой моей бабушки.Или ты хочешь сказать,что моя бабуш-
ка была ведьмой?
Стив тактично промолчал.
Дух нахмурился.
– Ладно,как бы там ни было.Просто мисс Катлин хорошо
разбирается в травах и лекарственных растениях.
Стив медленно ехал по гравию,стараясь не раздавить хри-
зантемы,которые подступали к самой подъездной дорожке.
Когда они с Духом вышли из машины,еще один гусь клюнул
Стива в носок ботинка,потом полузапрыгнул-полувзлетел на
капот и злобно уставился на Стива.
– Смотри на него,– сказал Дух.– Когда на них смотришь,
они не кусаются.
Стив невольно попятился.
– Они еще и кусаются?
– Ну,то есть щиплются.Да и то редко.Обычно они просто
шипят.Они опасны,только когда стоишь на краю обрыва.Я
слышал про парня,которого гуси чуть не убили.
– Гуси?!
– Ну да.Он стоял на краю обрыва,и на него накинулась
целая стая.Шипели,бросались на него,щипались за ноги.А
клювы у них очень сильные.Он не знал,что нужно смотреть
им в глаза и тогда они успокоятся.Он испугался и запанико-
вал.Не устоял на ногах и упал с высоты в пятьдесят футов.
На камни.
– И он не убился?
– Нет.У него были крылья,– сказал Дух.– Он расправил
их и улетел.
Стив вздохнул как человек,давно смирившийся с необхо-
димостью тяжких страданий.
– Мисс Катлин?– крикнул Дух в приоткрытую дверь.–
Вы там,мисс Катлин?
– ДУХ!
На крыльцо вышла маленькая сухонькая старушка и бро-
178 16
силась в объятия Духа.Он подхватил ее на руки и обнял так
крепко,что ее огромная шляпа с цветами упала на пол.Стив
поднял ее и неуклюже держал в руках,пока Дух не отпустил
мисс Катлин.
Она надела шляпу,аккуратно расправив свои длинные се-
дые волосы,и улыбнулась Духу.
– Какой ты большой стал,кошмар.Каждый раз,когда ты
приезжаешь,ты вырастаешь почти на дюйм!– Она поверну-
лась к Стиву.– Я его помню совсем младенцем.Я была рядом,
когда он родился.Его принимала моя сестра Лекси.Я дала его
маме ложку пустырника в красном вине,но в этом не было
необходимости.Я не помню,чтобы кто-то еще так легко ро-
жал.Раз—и готово.Я сняла с него водную оболочку.Помню,
как он лежал и смотрел на нас своими огромными голубыми
глазенками.А однажды он у меня переел зеленых яблок и
минут десять с горшка не слезал.Совсем был маленьким,вот
таким.– Мисс Катлин опустила ладонь на два фута от пола.
Она сама была лишь немногим выше—где-то по плечо Сти-
ву.Даже чуть ниже.Стиву показалось,что он уже слышал
эту историю,но он все равно улыбнулся мисс Катлин.Дух
изучал потолок,стены,оклеенные обоями с узором из роз и
дикого винограда,большие стеклянные банки с разноцветны-
ми леденцами на полках.Заметив,что Стив на него смотрит,
он опустил глаза и принялся шаркать носком ботинка по де-
ревянному полу.
Мисс Катлин выбралась из объятий Духа.
– Ты со своим симпатичным другом приехал просто наве-
стить старую тетку,или вам что-то нужно?
– У меня зуб мудрости режется.
– О Господи.Дай-ка я посмотрю.– Она заглянула в рот
Духу и потыкала ему в десны своим морщинистым пальцем.–
Тебе повезло.У тебя большой рот.Тебе не придется надрезать
десны.Я сейчас сделаю тебе бальзам.Хотите пока посидеть
в задней комнате,где ты обычно сидишь,пока я вожусь с
травами?
179
Глаза Духа вспыхнули бешеным светом.
– Блин,ну конечно.Стив,сейчас ты такое увидишь.
На похожем на сморщенное яблоко маленьком личике мисс
Катлин отразилось искреннее изумление.
– Так это Стив?Тот самый худенький мальчик,с которым
вы в детстве не расставались?Ну,с годами вы сделались на-
стоящим красавцем,мистер Стив Финн.– Старая женщина
смотрела на Стива так пристально,что ему даже стало слегка
неудобно.Он хотел отвернуться,но подумал,что это будет
смотреться как грубость.Мисс Катлин захихикала,как мо-
лоденькая девчонка,и махнула рукой.– Господи,мне о душе
думать пора,а я все заигрываю с молодыми людьми.Ладно,
ребята,мне надо делом заняться,а вы тут смотрите.То есть
не тут.– Она обвела взглядом свой маленький магазинчик:
корзины со свечами ручной выделки,лоскутные коврики и
одеяла,керамическая посуда.– Это все для туристов.Вы иди-
те в кладовку.Там—настоящий ассортимент.Дух все покажет.
Он тут все знает.
После светлого зала «деревенской лавки» кладовка показа-
лась Стиву особенно сумрачной.Здесь было душно,а воздух
казался тяжелым от смеси различных запахов.Пахло сухой
пылью,травами и какими-то странными маслянистыми снадо-
бьями.Когда глаза Стива привыкли к полумраку,он увидел,
что вся задняя комната была уставлена маленькими коробоч-
ками и пузырьками.Их было тут несколько тысяч,не меньше.
И они были повсюду:на открытых и застекленных полках,в
высоких шкафах со стеклянными дверцами—в общем,везде.
– Это все лекарства,– чуть ли не с благоговением прого-
ворил Дух.– Очень действенные лекарства,приготовленные
по старинным рецептам.И по новым рецептам тоже.Причем
все только на травах.– Он встал в самом центре комнаты и
принялся легонько раскачиваться из стороны в сторону,как
бы вбирая в себя дух этого места.Его руки безвольно висели
вдоль тела.
А потом глаза Духа стали как будто прозрачными.Стив по-
180 16
думал,что если сейчас приглядеться попристальнее,то можно
будет разглядеть,что творится у Духа в мозгах.В первый раз
Стив увидел,как Дух впадает в подобное состояние,когда
они были еще детьми,– и в тот раз он не на шутку пе-
репугался.Ему показалось,что Дух сейчас либо забьется в
припадке,либо умрет на месте.Но постепенно он привык к
этим Духовым заморочкам и больше не психовал.Дух вовсе
не собирался умирать,просто он уходил в некие мысленные
пространства,как называл это их общий друг Терри.Ведь
бывает же,что человек глубоко погружается в свои мысли
и не замечает ничего вокруг.Что-то похожее происходило и
с Духом,только это была не задумчивость,а некое подобие
транса.Пару секунд Стив наблюдал за Духом,потом пожал
плечами и занялся осмотром кладовки.
Чего здесь только не было!Огромные коричневые бутыл-
ки с какими-то темными порошками,маленькие пузыречки
из толстого синего или темно-зеленого стекла,картонные ко-
робки с совсем уж непонятным содержимым.Осевшая на пол
разноцветная пыль от перемолотых сухих трав смешивалась
с нитями паутины.На самых дальних полках стояли вся-
кие фармацевтические прибамбасы медные аптекарские весы
и мерные стаканчики,ступки с тяжелыми пестиками,стек-
лянные колбы,здоровенный стеклянный шар,наполненный
разноцветными таблетками,похожими на леденцы,большие
напольные весы с пыльной табличкой:ВАШ ВЕС И ПРО-
ГНОЗЫ НА БУДУЩЕЕ.Большие бутылки янтарного цвета,
надписанные от руки черным маркером:ЭЛЕКСИР МАЛЬТО-
ПЕПСИН,ГЕКСАТОН—и другие,такие же непонятные слова.
В отдельном шкафу были собраны пузыречки с готовыми ле-
карствами с когда-то яркими,а теперь потускневшими этикет-
ками самых разных цветов.На каждой был список загадочных
ингредиентов.В синей картонной коробке с засохшими поте-
ками ржавой воды лежали «ПИЛЮЛИ ДОКТОРА де БАРРА:
МАНДРАГОРА,КРОВЬ,ПЕЧЕНЬ».В большой бутылке из
непрозрачного белого стекла хранилась «МАЗЬ НОЯ—ДЛЯ
181
ВСЯКОЙ ТВАРИ—ЛЮДЕЙ И ЖИВОТНЫХ».
– Иди посмотри,что тут есть,– позвал Стив Духа.–
Какая-то uva ursi.Что,интересно,за хрень?
Дух не ответил.Он все еще пребывал в своих мысленных
пространствах.
– Алоэ,– заговорил он наконец.Но вряд ли это был от-
вет.– Корень морозника,кора вяза,горечавка,имбирный ко-
рень...
– Нет,ты посмотри,– сказал Стив.– «Суппозитории чер-
нильного орешка».Что бы это могло быть?
– Индийский ревень,кассия горькая,копытень европей-
ский,мята перечная...
Стив приметил маленькую коричневую бутылочку на верх-
ней полке.
– Экстракт конопли!– Он полез за бутылочкой.
– Не трогай...лист коровяка,лист посконника,семя пу-
зырника,анис,цикута ядовитая...печеночный мох.– Дух
тряхнул головой и открыл глаза.– Прошу прощения,я тут
принюхивался.
– Готово!– крикнула мисс Катлин через пару минут.
Дух в последний раз втянул носом пыльный,пропахший
травами воздух.Когда они уже собрались уходить,Стив встал
на весы ВАШВЕС И ПРОГНОЗЫ НА БУДУЩЕЕ и пошарил
в карманах в поисках монетки в один цент.
– Они не работают,– сказал Дух.– Уже давно сломаны.
Но Стив уже опустил монетку в щель.В весах что-то лязг-
нуло,брякнуло и затрещало.Из горизонтальной прорези ря-
дом с щелью для монеток выползла желтая карточка.
– Я никогда так не делал,– сказал Дух.
Стив протянул ему карточку.Дух прочел ее дважды.Пер-
вый раз—про себя,второй—вслух.
– «У вас и у вашей любимой будет большая боль».
Глаза у Духа были темными и встревоженными.
– Да ну,хренотень какая.– Стив отобрал у Духа карточку
и смял ее в кулаке.– У меня нет никакой любимой.
182 16
Когда они вышли из задней комнаты,мисс Катлин посмот-
рела на них с подозрением:
– Что-нибудь случилось?
– Твои весы выдали Стиву нехорошее предсказание.– Дух
пересказал ей,что было написано на карточке.
Она покачала головой:
– Ну,я бы не стала придавать этому значения.Эти старые
вещи...обычно они вообще не работают,но иногда прояв-
ляют характер и начинают капризничать.У каждого в жизни
случаются неприятности,так что подобное предсказание верно
для всех.– Она посмотрела на Стива и вдруг прищурилась.–
А что касается лично тебя...я помню,что говорила про тебя
Деливеранс.У меня нет такого дара,какой был у нее и какой
есть у Духа,но я тоже кое-что вижу.
Ты—человек горячий.Ты живешь только порывами и стра-
стями.И не слушаешь свое доброе сердце,хотя тебе надо
бы чаще к нему прислушиваться.Деливеранс говорила,что
когда-нибудь ты причинишь кому-то очень сильную боль...
но самую сильную боль ты причинишь себе.
Обратная дорога получилась унылой.Облака затянули
небо,было душно и сыро.На Стива опять накатила слабость—
остаточные явления утреннего бодуна.Дух сидел молча и да-
же не притронулся к гитаре.Время от времени он выглядывал
в окно и смотрел на небо,не собирается ли дождь.Дух знал,
что следующий дождь принесет холода;а там уже недолго и
до зимы.
– Черт,это еще что такое?
Дух посмотрел туда,куда указывал Стив.Они ехали на
большой скорости,поэтому он сначала лишь мельком увидел
и только потом осознал увиденное:высокий бледный мужик
весь в черном,сгорбившийся за цветочным прилавком.Чер-
ный плащ,черная широкополая шляпа,большие темные очки
вполлица.И даже перчатки.Понятное дело,черные.На дере-
вянной дощечке,прибитой к прилавку,было написано:РОЗЫ.
183
– Это он так развлекается,что ли?– Стив нервно поднял
стекло.В машине сразу же стало жарко и душно.Дух так и
не понял,почему человек за цветочным прилавком вызвал у
него такое отвращение;но он знал,что подобное отвращение
не возникает просто так,на пустом месте.И тревога за Энн
по-прежнему не давала ему покоя.Но он все равно ничего
не сделает,пока не докопается до причины.Дух прислонился
лбом к стеклу и постарался вообще ни о чем не думать.
17
Утро на залитой солнцем дороге:в динамиках гремит музыка,
вино льется рекой.Утро совсем в другом мире,где все ново и
интересно,где нет долгих и нудных дней в школе и долгих и
нудных вечеров в пиццерии,когда ты сидишь и куришь одну
за одной,лишь бы убить время.Утро,когда ты просыпаешься
не один,когда рядом есть трое совершенно безбашенных ре-
бят с их дружелюбными теплыми телами и странным запахом.
Теперь Никто понял,что это за запах.Запах крови—свежей и
давно засохшей крови.Никто привык к этому запаху,и он со-
всем не казался ему противным.Даже наоборот.И он наконец
был на Юге—на пышном зеленом Юге с его буйными зарос-
лями пуэрарии и железными дорогами,по которым грохочут
длинные поезда.
После полудня Зиллах раздал всем по марочке с кислотой.
Сказал,что это какое-то «распятие» из Нью-Йорка.Молоха и
Твиг тут же заглотили свои квадратики.Никто пока не торо-
пился.Он пробовал кислоту только дважды—дешевую гадость
под названием «инь-янь»,которую Джек продавал по три дол-
лара за штучку.Но потом он пожал плечами.Теперь ритм
его жизни стал совсем другим;сколько это продлится—никто
не знает,поэтому надо пользоваться моментом.Он положил
марочку на язык.
Минут через двадцать они остановились у какой-то придо-
рожной закусочной.Молоха заказал сладкий пирог,а Твиг—
гамбургер с непрожаренным мясом.Зиллах взял себе только
стакан минералки,а Никто вообще не решился ни есть,ни
пить.Кислота уже начала действовать.Впечатление было та-
184
185
кое,что у него внутри все щекочется.
Молоха и Твиг смеялись какой-то шутке,понятной только
им двоим.Молоха принялся открывать пакетики с сахаром.
Зиллах сидел тихо,но Никто чувствовал на себе его взгляд—
зеленый,и жаркий,и испытующий.Никто сидел,опустив гла-
за,и вертел в руках крошечный пластиковый стаканчик со
сливками.Почему Зиллах так смотрит?Чего он хочет от него?
Он взглянул на Молоху с Твигом,ожидая от них какой-
то подсказки.Но те затеяли шутливую возню с тумаками.В
данный момент они препирались,у кого больше места в их
пластиковой кабинке.
– У меня всего дюйм...
– Я знаю,что у тебя всего дюйм,но мы сейчас говорим не
про член.
У Никто вдруг схватило живот,и перед глазами все поплы-
ло.Его прежняя жизнь показалась ему такой детской,такой
далекой—как детсадовские игры,как сны во сне.Внутри все
щекоталось и легонько покалывало.Он растер щеки ладоня-
ми.Онемевшая кожа казалась резиновой.В горле стоял комок.
Ему было трудно дышать и больно глотать.Когда он сглотнул
слюну,она показалась ему густой и липкой,как сироп.Он
чувствовал,как она стекает по горлу.Он вдруг задумался:а
куда девается слюна,когда ты ее глотаешь?Стекает в желу-
док?Но тогда у него весь желудок должен быть переполнен
слюной?!
Ему не хотелось ни о чем думать.
Он стал смотреть на Молоху с Твигом,которые прекра-
тили дурачиться и принялись прихорашиваться.Твиг достал
карандаш для глаз и теперь подводил нижнее веко Молохе
на левом глазу,постоянно покрикивая на него,чтобы он не
закрывал глаз.Молоха сидел и не дергался.Несмотря на по-
стоянные подколы,эти двое,похоже,безоговорочно доверяли
друг другу.
Никто опустил глаза и уставился в стол,на остатки Тви-
гова гамбургера—кусочки мяса и лука липли к булочке в ро-
186 17
зовых пятнах кетчупа—и пирога Молохи.Потеки землянич-
ного варенья в растаявших взбитых сливках были похожи на
кровь.И посреди всего этого бардака возвышался стакан Зил-
лаха,безукоризненно чистый,без единого жирного отпечатка
пальцев,наполовину наполненный чистой холодной водой.
Молоха запустил пальцы во взбитые сливки и облизал их.
Он улыбнулся Никто.Его глаза были черными-черными—как
будто они,состояли из одних зрачков—и возбужденно блесте-
ли.Между белыми зубами Молохи скопилась какая-то липкая
красная масса—начинка от пирога.Никто сразу вспомнил бу-
тылку,припрятанную под диваном в кузове фургончика.Она
была еще наполовину полной.Во рту возник привкус крови,
смешанной с крепкой выпивкой.То,что он выпил их кровя-
ной коктейль,как-то сблизило его с ними—сблизило гораздо
сильнее,чем «извращенный» секс или наркотики.Как будто
это был пропуск в их ночной психоделический мир.
Ибо кровь—это жизнь...
Он нахмурился.Он не знал,откуда всплыла эта мысль,
из каких глубин его взвихренного кислотой сознания.Кто-то
легонько коснулся его бедра.Зиллах улыбался ему.Загадочно,
как Мона Лиза—если бы у Моны Лизы были зеленые глаза
и если бы она пребывала под кайфом от «распятия» из Нью-
Йорка.
– Тебе хорошо?– спросил Зиллах.
– Да,– ответил Никто и вдруг понял,что это действи-
тельно так.Ему было странно,как буквально в одну секунду
мир может сдвинуться и предстать под совершенно иным уг-
лом.Еще пару минут назад Никто разбирался с тревожными
мыслями и едва ли не боялся своих новых друзей.Таких дру-
зей у него не было никогда.Он буквально пьянел от того,что
они были рядом.Может быть,потому,что в чем-то они были
такими же,как он сам.Они его приняли.Все получилось,как
он хотел—о чем мечтал одинокими вечерами у себя в комна-
те,растирая в пальцах пепел от сожженных ароматических
палочек и глядя на звезды на потолке;о чем он мечтал,ко-
187
гда кровь текла из его разрезанного запястья и когда у него
кровоточило где-то в душе.Так чего тут бояться?
Они вернулись в фургончик,врубили музыку и поехали
дальше.Поздно вечером они сожрали еще по марочке с «рас-
пятием»,и где-то после полуночи Никто в первый раз испы-
тал,что такое настоящий кислотный приход.Он лежал на
диване,свернувшись калачиком,и наблюдал за изменчивы-
ми световыми узорами,что расцветали в темноте перед его
крепко зажмуренными глазами.Внутри все дрожало и куда-
то сдвигалось.В голове образовалась приятная тяжесть.Ему
хотелось открыть глаза и поговорить с Зиллахом,но каждый
раз из слепой темноты возникал новый взвихренный узор—
черный,серебряный,алый,– и Никто просто не мог от него
оторваться.
– Круто,– радостно проговорил Молоха,как будто он тоже
видел узоры,которые видел Никто.Но Молоха был уже в
состоянии нестояния.Они с Твигом заглотили по две дозы
«распятия» и теперь отрывались по полной программе.Это
«круто» вполне могло относиться к искрящимся разноцветным
звездам на небе,или к мотыльку,разбившемуся о ветровое
стекло,или к сладкому привкусу у него во рту.
Твиг фыркнул.
– У нас места нет на еще одного.Тем более один у нас уже
есть.
– Я хочу и того тоже,– восторженно проговорил Молоха.–
У него в волосах цветы.
– Мы не знаем,кого подобрали,правильно?– задумчиво
проговорил Зиллах.– Вот заодно и проверим.А если с ним
мы ошиблись,тогда нам больше достанется.
Никто понятия не имел,о чем они говорят,но он почув-
ствовал,как фургончик остановился.Теплое дыхание Зиллаха
прошелестело у него над ухом:
– Вставай.У нас для тебя сюрприз.Берем на борт нового
пассажира.
Никто открыл глаза и поднял голову.Молоха как раз от-
188 17
крывал боковую дверцу.В машину забрался какой-то маль-
чик,оглядел цветные наклейки и надписи,темные потеки
на стенах и на диванчике—такой же испуганный и возбуж-
денный,каким вчера был сам Никто.Парнишка был совсем
молоденький—лет тринадцать-четырнадцать,– худенький и
невысокий для своего возраста.Бледный ребенок с очень свет-
лыми,почти белыми волосами,которые падали ему на глаза,
выбиваясь из-под синей банданы.Парнишка поднес ко рту
тонкую руку с дымящейся сигаретой и глубоко затянулся.Это
была ароматизированная сигарета со вкусом гвоздики.Его рот
будет пахнуть пеплом и специями.И слезами—как раньше.
Потому что,если это он...это невероятно,неправдоподоб-
но...но если это действительно он...
– Лейн?– прошептал Никто.
– О Господи,– выдохнул мальчик,и уже в следующую
секунду они неистово обнимали друг друга.Никто убрал во-
лосы у него с лица.Он забыл обо всем:о том,как Лейн его
раздражал,о том,что он бежал от своих прежних друзей,
от безысходной пустоты,в которой все они жили,о том,как
его бесило их извечное показное отчаяние.Влажный соленый
привкус на губах Лейна напомнил ему о звездах на потолке в
его комнате.Слезы.На губах Лейна всегда был привкус слез.
– Я тебя нашел,– сказал Лейн.– Я знал,что так будет.Я
знал.
– Ты как вообще здесь оказался?
– Я уехал на следующий день после тебя.Когда ты уехал,
я понял,что ты—это самое лучшее,что у меня было в жизни.
Из всей этой толпы ты—единственный,кто для меня что-то
значил.И когда ты уехал,меня там больше ничто не держало.
Я решил бросить все и уехать.Я не знал,найду я тебя или нет,
но я должен был хотя бы попытаться.– Лейн снова поцеловал
Никто,робко коснувшись его губ кончиком языка.
Никто поднял глаза.Его новые друзья жадно и пристально
наблюдали за ним.В глазах Твига читалось хищное предвку-
шение...Рот у Молохи слегка приоткрылся;слюна блестела
189
у него на зубах,щеки горели румянцем.А Зиллах...Никто
попробовал выбраться из страстных объятий Лейна.Зиллах
сидел очень прямо,сложив руки на коленях,и его глаза снова
горели холодным зеленым огнем.
– Это мой друг,– сдавленно проговорил Никто.– Из шко-
лы.
– Как это мило.– Голос у Зиллаха был как конфета из мяг-
кого белого шоколада с ядовитой и едкой начинкой.Огонь у
него в глазах разгорелся еще сильнее.Никто казалось,он ви-
дит зеленые искры,которые прожигали воздух.Сейчас взгляд
Зиллаха действительно обжигал.
– Он очень классный,– сказал Никто,но без особой уве-
ренности.– Может быть,он поедет с нами?– Никто очень
надеялся,что Зиллах не прикажет Твигу остановить фургон
и не высадит Лейна в холодную ночь лишь потому,что Ни-
кто знал его раньше.Но кто его знает,что взбредет в голову
Зиллаху.А если он вышвырнет их обоих?!Черт-те где,в два
часа ночи,на пустынном шоссе...и рядом не будет вообще
никого,кроме Лейна...
А он,наверное,больше не сможет,смотреть на Лейна—
на его грустные пухлые губы,на его светлые волосы,вечно
падающие на глаза,– если из-за него,из-за Лейна,он потеря-
ет своих новых друзей.Если из-за Лейна он лишится тонких
и сильных рук Зиллаха и волшебства его губ,когда насла-
ждение в равных долях мешается с болью.Если из-за Лейна
его прогонят из этого мира вина,наркотического опьянения
и музыки,где на потолке пляшут неровные буквы и звезды
кружатся в небе всю ночь напролет,– из единственного места
на свете,где его по-настоящему приняли.
Буквально за пару секунд Никто принял решение,которое
определило всю его дальнейшую жизнь.Он ненавидел себя
за это,но в то же время он чувствовал,как внутри у него
открывается некий темный бездонный провал.Он выскользнул
из объятий Лейна и оттолкнул его от себя.
– Никто?Что с тобой?Что происходит?– Лейн испуган-
190 17
но оглянулся и наткнулся на три пары внимательных глаз:
у Молохи и Твига—затуманенных кислотой и голодных,у
Зиллаха—горящих зеленым огнем.Он испуганно попятился,
но Зиллах протянул руку,схватился за бусы на шее у Лейна
и резко притянул его к себе.Лейн издал сдавленный хрип.
А потом бусы порвались,и яркие пластмассовые бусины рас-
сыпались по всему фургончику—закатились под диванчик,за-
стряли в складках плаща Никто,– на их блестящих боках
отражался лунный свет и разноцветные огоньки приборной
панели.Молоха подобрал пару штук и сунул в рот,словно это
были конфеты.
А потом Молоха и Твиг разом шагнули к Лейну и толкнули
его на диван.Они схватили его за руки,чуть выше локтей,и
вгрызлись в нежную кожу на сгибах локтей—каждый со своей
стороны.
Лейн поймал взгляд Никто—в его глазах был неподдель-
ный страх,но и доверие тоже.
– Скажи им,чтобы они меня отпустили,– попросил он.–
Не дай им сделать мне больно.
Зиллах схватил ноги Лейна и прижал их к дивану,
чтобы тот не брыкался.Похоже,он сжал слишком силь-
но и сломал Лейну обе лодыжки;вены на руках Зил-
лаха вздулись и потемнели,налившись кровью.Лейн но-
сил высокие розовые кроссовки со шнурками,которые бы-
ли весьма популярны среди модных и стильных девчонок
два года назад—белые с мелким узором всех цветов раду-
ги.Приглядевшись получше,Никто разобрал крошечные бук-
вы.ВСЕФИГНЯВСЕФИГНЯВСЕФИГНЯ—было написано на
шнурках Лейна сплошной полосой.
Лейн отчаянно отбивался.При этом он не сводил взгляда с
Никто.Сейчас в его взгляде читались укор и обида,и Никто
вдруг разозлился.Я тебя не просил ехать следом за мной,—
подумал он.– И они на тебя набросились не с моей подачи.
Впрочем,он сомневался,что они что-то сделают с Лейном.
Во всяком случае,не сейчас.Но почему Зиллах смотрит с
191
таким голодным предвкушением?Почему уголки губ Молохи
блестят от слюны?
– А он очень даже сладенький,– сказал Молоха.– Присо-
единишься?
– Возьмите вот,если хотите.– Зиллах достал из кармана
миниатюрную опасную бритву с перламутровой рукояткой.–
Но лучше все-таки зубами.Так получается очень...интимно.
Лейн издал какой-то сдавленный звук,одновременно похо-
жий на смех и на стон.
Он говорит так,словно это какой-то наркотик,—
подумал Никто.– Типа разжился хорошей дурью и теперь
рассуждает,как ее лучше употребить:косяк забить или
трубочку выкурить...А потом до него вдруг дошло,о чем
говорит Зиллах,и ему стало плохо.Все сошлось одно к од-
ному,как кусочки картинки-головоломки.Без зазоров и про-
белов.Все сплелось воедино,как нити роскошного алого го-
белена:время,которое он провел в компании этой троицы,
вечность,спрессованная в полтора дня в дороге.Их заточен-
ные зубы,следы от укусов Зиллаха у него на теле.Кровь в
бутылке из-под вина,которая показалась Никто изощренным
позерством.
Но это было не позерство.Это была их жизнь.
Ибо кровь—это жизнь...
Они вампиры.У Никто не было даже мысли о том,что это
всего лишь компания больных на голову психопатов,которые
воображают себя вампирами.Он всегда верил в существова-
ние потусторонних сил,пребывающих за гранью обыденного
мира.Он верил в них,потому что они должны были суще-
ствовать;иначе ему не оставалось уже никакой надежды,по-
тому что он всегда знал,что не сможет прожить всю жизнь
в реальном мире.Он верил,что когда-нибудь он их найдет,
кого-нибудь из загадочных потусторонних существ...или они
найдут его.И теперь это сбылось.Они,похоже,узнали его с
первого взгляда,и разве это был не знак?
Лейн закричал.Но в его крике не было смертной боли.
192 17
Твиг схватил Лейна под подбородок и запрокинул ему голо-
ву,и Зиллах полоснул его бритвой по горлу.Потом окунул
пальцы в кровь и размазал ее по губам Никто.
В голове у Никто слегка прояснилось,но вкус свежей кро-
ви опять закружил его в кислотном безумии.Лейн рыдал—
долгие безнадежные стоны,казалось,шли не из горла,а
откуда-то из живота.Молоха и Твиг сели прямо;их взгляды
метались от пальцев Зиллаха,испачканных в крови,к окро-
вавленным губам Никто и к горлу Лейна.В бледном свете
луны кровь казалась почти черной.
Слезы текли по щекам Лейна—серебристая влага в сумра-
ке.Никто знал,какими они будут на вкус:мягко солоноваты-
ми,как губы Лейна.Но теперь ему захотелось узнать,каким
будет вкус слез,смешанный с кровью.Он представил,как он
будет слизывать влагу с лица Лейна—алую пленку крови с
дорожками из хрустально-прозрачных слез.
Представил и понял,что он на это способен:вскрыть Лей-
ну вену и пить его кровь.И вовсе не потому,что Зиллах
хотел,чтобы он это сделал,– а потому,что он сам хотел.
Где-то в глубинах сознания теплилась мысль,что они просто
убьют его вместе с Лейном,если он откажется пить его кровь,
но это уже не имело значения.Свежая кровь разбудила в нем
голод.
– Я тебе помогу,– сказал Никто Лейну.– Не бойся.–
Он лег на диван рядом с Лейном,а потом накрыл его своим
телом.Он вытянул руки вдоль раскинутых рук Лейна и об-
хватил его запястья,которые Молоха с Твигом так и держали
прижатыми к дивану.Его бедра легли поверх бедер Лейна,
ноги—поверх ног Лейна.Лейна трясло.Эта дрожь передалась
и Никто,возбуждая его и заряжая.Где-то—далеко-далеко—
заиграла музыка.Кто-то поставил кассету.Зигги Стардаст
5
Звездная пыль.
5
Зигги Стардаст—псевдоним и сценический образ Дэвида Боуи в начале
70-х гг.
193
– Пожалуйста,– рыдал Лейн,и некой смутной частицей
души—частицей,не тронутой кислотой и ночью—Никто осо-
знал,что он сейчас собирается сделать.Лейн однажды держал
Никто голову над унитазом,когда он перепил крепких коктей-
лей на вечеринке.Ему было плохо,а Лейн шептал ему бес-
связные слова утешения и целовал его лицо,мокрое от пота.
Лейн был его другом.В той,другой,жизни.
Никто повернул голову и посмотрел на Зиллаха.Зиллах
сумрачно улыбнулся и сказал:
– Давай,если хочешь быть с нами.
Никто сразу понял,что ему предлагают выбор.Будь с на-
ми...или одно из двух:либо умри,либо будь один.Ты бу-
дешь один и никогда больше не прикоснешься к источнику
жизни.Ибо кровь есть жизнь...
И он открыл рот как можно шире и вгрызся в мягкую ко-
жу на горле Лейна.Надрез Зиллаха обозначил удобное место
как раз там,где билась тонкая жилка—где не было костей
и хрящей.Но сама кожа была очень плотной и эластичной;
прокусить ее было непросто.Никто почему-то казалось,что
его зубы легко войдут в кожу—как иглы,как клыки хищни-
ка.Но не тут-то было.У него было такое чувство,как будто
он пытается разжевать кусок сырого мяса.Тогда он прику-
сил маленький участок кожи и потянул на себя.Так,отку-
сывая по кусочку,Никто добрался до вены.Он чувствовал,
как она бьется у него под губами.Что я делаю?!—мелькнула
последняя здравая мысль.– Господи,что я делаю?!ЧТО Я
ДЕЛАЮ?!Эти слова бились,как пульс,у него в голове даже
тогда,когда он прокусил вену Лейна.
Кровь хлынула ему в лицо,переполнила рот.По сравнению
с тем,как Никто пил раньше—совсем-совсем мало,буквально
по капле,– это было как крепкое виски по сравнению с про-
стой водой.Это был вкус настоящей жизни.Сама сущность
жизни.И он пил эту жизнь,вбирал ее в себя.У него было
странное чувство,как будто он сейчас рождается заново—в
агонии безумия сбрасывает старое тело и обретает новое.
194 17
Вкус крови отмерил конец одиночества.
Лейн все еще сопротивлялся,но уже очень слабо.И вот
когда он почти перестал шевелиться,остальные набросились
на него.Молоха и Твиг впились в вены на сгибах его локтей—
раздалось влажное хлюпанье,словно кто-то шумно высасывал
через соломинку лимонад на донышке стакана.Зиллах стащил
с Лейна джинсы и уткнулся лицом ему в пах.Он не чавкал и
не причмокивал,как Молоха с Твигом.Он аккуратно слизы-
вал кровь,но когда он поднял голову и посмотрел на Никто,
его улыбка была алой от крови,а в уголках губ застряли ош-
метки оторванной кожи.
Вскоре Лейн перестал сопротивляться,но он был еще жив.
Он тихонько стонал,булькая кровью в развороченном горле,
уже за пределами боли и надежды.Он уехал из дома сле-
дом за Никто;он искал Никто,доверял ему.Но теперь Лейн
узнал,что нельзя никому доверять безраздельно—тот,кому ты
доверяешь,обязательно сделает тебе больно.Избыток доверия
выпьет тебя до дна.В этом смысле мир тоже вампир.
Никто пил жизнь Лейна,чувствуя,как слабеет пульс его
бывшего друга,– пил,опьяненный слезами и кровью.Он так
и не понял,что это были его слезы.
18
Ночью в Потерянной Миле прошел сильный дождь.Наутро
погода испортилась:стало по-настоящему холодно,небо за-
тянулось свинцовыми тучами.Последняя зелень пожухла и
сморщилась под коркой инея,и люди принялись чистить ка-
мины от прошлогодней золы.Тепла больше не будет.
День был унылым и серым.Где-то после обеда Дух—
вялый,и сонный,и уставший от затянувшегося молчания—
отложил карту,которую он рисовал цветными мелками,и ска-
зал:
– Съезжу я в город.Хочу вина.
Стив оторвался от книги.
– Блин,Дух,ты на велосипеде собрался ехать?Ты же там
задубеешь.Мне через полчаса на работу,я тебя подвезу.
– Нет,мне надо проветриться.Просто я потеплее оденусь,
и все.– Он набросил теплую куртку.– Мне нравится,когда
ветер бьет в лицо.
– Ну ладно,как скажешь.– Стив встал с кресла и по-
правил соломенную шляпу на голове у Духа.– Позвони мне,
если вдруг отморозишь яйца.Я тебя подберу и спасу.
На улице действительно был дубак.Холодный ветер бил
в лицо,замораживал на ресницах слезы,свистел в спицах
велосипеда,напевая грустную и одинокую песню.Волосы вы-
бились из-под шляпы и хлестали Духа по лицу,бледные и
холодные.
После сумрачного света дня яркий свет в продуктовом по-
казался особенно резким.Дух прошелся вдоль рядов,разгля-
дывая журналы и конфеты,и наконец выбрал бутылку недо-
195
196 18
рогого,но вполне приличного крепленого вина.Он выгреб из
карманов почти всю мелочь—Дух ненавидел таскаться с день-
гами и вообще ненавидел ходить по магазинам,– но вино
было действительно очень приличным и достаточно крепким.
Дух любил крепленые вина и всегда пил только их,хотя Стив
постоянно ругал его за «плебейские вкусы».
Пристроив бутылку в седельную сумку,Дух пошел пеш-
ком по Пожарной улице,держа велосипед за руль,разгляды-
вая пыльные витрины маленьких магазинчиков и переступая
через трещины на асфальте.У входа в лавку скобяных изде-
лий он остановился поболтать со стариками,которые вынесли
на тротуар раскладной столик и резались в шашки,используя
вместо фишек цветные пробки от пластиковых бутылок:фио-
летовые и оранжевые.Все старики были сухими и жесткими,
словно затвердевшие грецкие орехи,им было плевать на хо-
лод,и Дух знал,что они так и будут сидеть тут на улице,
пока не выпадет снег.Сегодня выигрывала команда фиолето-
вых.Дух знал их всех по именам.
– Здравствуйте,мистер Гальвин,мистер Джо,мистер Бер-
ри.
– Привет,Дух.Как жизнь?
– Предчувствия у меня нехорошие,как будто что-то долж-
но случиться.– Дух очень надеялся,что кто-нибудь из стари-
ков поможет ему разобраться в этих дурных предчувствиях.
Но они лишь рассмеялись.
– Опять накурился какой-нибудь дряни со своим длинно-
волосым другом?
– Погоди,он же внук Деливеранс.Если он говорит,что-то
должно случиться,значит,что-то должно случиться.Только
мы,может быть,раньше умрем,чтобы потом не мучиться.
Самый древний и самый сморщенный из стариков смачно
плюнул на тротуар.
– Не ссы,прорвемся.
Дух поехал домой.Уже смеркалось,и улицы города были
пустынны.Холмы пестрели желтыми огнями в окнах далеких
197
домов.Стив давно на работе,но Дух надеялся,что,уходя
из дома,он оставил свет хотя бы в прихожей.Он выехал за
пределы города.По обеим сторонам дороги тянулись пустые
сухие поля—урожай давно собрали.В сумраке сбоку свети-
лось одинокое окно.
Дух подумал о близнецах,которых он видел на дереве на
холме,– о близнецах,которые должны лежать в могиле,но
спокойно разгуливают в мире живых,очень даже бодрые и
полные сил.Он очень надеялся,что его дурные предчувствия,
будто что-то должно случиться,никак с ними не связаны.Он
был уверен,что это были всего лишь призраки—существа,не
видимые никому,кроме него самого,– может быть,их вызвал
к жизни его собственный сон.Но ему все равно было страшно,
когда он увидел этих двоих там,на холме.И они знали про
мертвого мальчика у дороги и даже дали понять—в лукавой и
хитрой манере,свойственной духам и привидениям,– что это
они его и убили.
На углу,там,где улица Погорелой Церкви пересекалась с
шоссе,стоял сколоченный из досок прилавок с надписью РО-
ЗЫ,а за прилавком сидел высокий мужчина весь в черном.
Тот самый,которого они со Стивом видели по дороге от мисс
Катлин.Дух его сразу узнал.Несколько огромных заморо-
женных букетов шелестели на студеном ветру.Под прилавком
лежало несколько мелких тыкв.
Дух решил сделать вид,что он не замечает мрачного цве-
точника,но,когда он подъехал ближе,мужчина встал на ноги
и раскинул руки...широко-широко...как будто потягиваясь.
Рукава его длинного черного плаща надулись,как паруса.Дух
сбавил ход.Внутри все кричало:опасность,– но он был не из
тех,кто бежит от того,что его пугает.Он поговорит с этим
человеком и попробует разобраться,откуда проистекает его
тревога.
– Розы?– спросил цветочник.– Или,может,фонарь из
тыквы,чтобы освещать дорогу?
Дух убрал волосы с лица.Он уже встречал похожих пар-
198 18
ней:бледных,худых и высоких,в свободных черных одеждах.
Они иногда заходили к его бабушке,приносили какие-то зага-
дочные порошки и масла в темных флаконах и покупали у нее
травы.Они немного пугали его,эти люди;иногда он их ви-
дел как будто просвеченными рентгеновскими лучами—черепа
вместо лиц,пустые провалы глазниц,голые кости вместо рук.
Иногда он чувствовал,как их мысли сосредоточиваются на
секунду на нем—вспышки холодного интереса,как дрожащие
крошечные огоньки в темном тоннеле,где беснуется ветер.Но
никто из них не носил темных очков и перчаток теплым сен-
тябрьским днем;никто не продавал розы и тыквы на въезде
в город.Ни у кого из них не было таких глаз...холодных и
одиноких.
– У меня нет денег,– сказал он,– а то я бы купил тык-
ву.Вам,наверное,холодно тут сидеть.Тем более уже скоро
стемнеет.
Холодный ночной ветер развевал над полями яблочный за-
пах осени.
– Тебе меня жалко?За это я подарю тебе розу.Впрочем,я
как раз собирался домой.– Мужчина подошел ближе и сунул
красную розу за лацкан Духовой камуфляжной куртки.Он
случайно задел рукой голую кожу на горле у Духа,и тот
невольно поежился.Даже сквозь перчатки от рук цветочника
веяло холодом.Они были холодными,как истлевшие кости,–
холодными,как одиночество.Дух заглянул в лицо мужчине.
Холодные глаза льдисто поблескивали в затененных глубоких
глазницах.Дух поспешно отвел взгляд и уставился на носки
своих замызганных белых кроссовок.
Но было уже поздно.Он успел захватить наплыв образов:
не слов,а именно образов—ощущений.Сперва он почувство-
вал древнюю темную мудрость почти за пределами человече-
ского понимания и понял,что это не человек.Потом он почув-
ствовал страшное и безропотное одиночество—тоску по кому-
то,кто скорее всего никогда не придет.Сознание цветочника
было как пустота,способная чувствовать,но уже не способ-
199
ная испытывать боль и печаль.Холодная пустота—холоднее,
чем ночь.Дух сам не понял,что заставило его сказать:
– Вам станет теплее,когда к вам приедут друзья.
Бледный мужчина резко подался вперед.
– Какие друзья?У тебя есть новости от Зиллаха?
Дух отпрянул назад.
– Нет...я имею в виду...я знаю только,что кто-то едет
сюда...то есть у меня чувство,что кто-то приедет за вами и
вас заберет.Или,может быть,вы тут живете поблизости...–
Он замолчал,опасаясь сказать что-то не то.Ему редко когда
приходилось оправдываться за свое знание.Не всем людям
нравится,когда ты заглядываешь им в душу,—как-то ска-
зала ему бабушка,когда он был еще совсем юным.– Так что
заглядывай,если так будет нужно,но держи рот на зам-
ке.Бабушка умерла шесть лет назад,и с тех пор Дух говорил
о подобных вещах только со Стивом и больше ни с кем.Но
иногда какое-то знание просто всплывало у него в голове,и он
высказывал эту мысль вслух еще до того,как успевал понять,
что именно он говорит.Едва он почувствовал эту страшную
пустоту,которой исходил цветочник в черном,он уже знал,
что его друзья где-то близко и уже очень скоро он с ними
встретится.Ему было страшно даже задуматься,что это мо-
гут быть за друзья—может,воскресшие близнецы из его сна
или еще того хуже,– но он должен был высказать то,что
сказал.Ему очень хотелось,чтобы эти холодные глаза стали
хоть чуточку теплее.
Но когда они зажглись жадным огнем,Духу вдруг стало
страшно.Его захватила глупая паника,которая настойчиво
билась в сознании,как мотылек бьется в стекло,– ему захоте-
лось спрятаться и ничего не знать.Ничего не видеть.Что-то
должно случиться,—подумал он.– Что-то очень плохое.И
это уже началось.
– Ты их не знаешь,– безо всякого выражения произнес
цветочник.
Теперь Духу было уже не страшно.Теперь он чувствовал
200 18
только кошмарное одиночество этого человека—даже,вернее,
не чувствовал,а сопереживал.Он был таким же пустым,как
фонарь из выдолбленной тыквы.А если бы тебя никто не
любил?А если бы ты был совсем один?
– Простите,мне очень жаль,– пробормотал Дух.Цве-
точник перегнулся через дощатый прилавок.Он встретился
взглядом с Духом и облизал свои бледные губы.Его тонкие
руки дрожали.Потом он взглянул на луну,выпрямился в пол-
ный рост и сцепил пальцы в замок.
– Уезжай,– сказал он.
– Что?...
– Я говорю,уезжай.– Теперь его холодные глаза горе-
ли лихорадочным блеском отчаяния.Голодным блеском отча-
яния.– Уезжай,если хочешь жить.
Небо уже потемнело.В сгустившемся сумраке лицо цве-
точника стало каким-то хищным—его черты заострились.Он
издал невнятный глухой звук,исполненный все того же изго-
лодавшегося отчаяния.Впечатление было такое,что он сейчас
просто своротит прилавок и накинется на Духа,как дикий
зверь.Но Дух уже несся прочь,что есть мочи крутя педали
и придерживая одной рукой шляпу,чтобы она не слетела.Че-
рез пару минут он остановился и оглянулся через плечо.Но
деревянный прилавок и фигура цветочника—если он еще был
там—уже растворились в темноте.
«Тандерберд» стоял на подъездной дорожке у дома,но в
доме было темно.Дух прислонил велосипед к стене—там,где
пооблупилась краска.На улице уже совсем стемнело,туск-
лый свет луны подсвечивал только края облаков.На крыльце
Дух едва не споткнулся о ящик с бутылками из-под пива,
который Стив вынес из дома.Дух вошел,запер дверь и вклю-
чил свет.Ему нужен был свет—чтобы не думать про стран-
ного парня-цветочника,который остался в сгущающейся но-
чи.Стив лежал на диване в гостиной.Когда Дух включил
свет,Стив встрепенулся и прикрыл рукой глаза.На полу ря-
201
дом с диваном валялись пустые бутылки из-под пива.Вместо
подушки Стив пристроил несколько скатанных грязных сви-
теров,и у него на лице отпечатались складки.Дух задел
что-то ногой.Это были ключи Стива.Они валялись на по-
лу у двери,как будто Стив со всей силы швырнул их через
комнату.Дух поднял их и провел пальцем по пластмассовому
брелку с надписью «Будвайзер».Ключи тихо звякнули друг о
друга—ключи от дома,ключи от машины и от музыкального
магазина,где работал Стив,какие-то еще непонятные ключи,
которые он зачем-то таскал с собой.На них осталась слабая
аура—отпечаток переживаний Стива,когда он в последний раз
держал ключи в руках.Тошнотворное отвращение.Оно ощу-
щалось как липкий,скользкий холодок.
– Ты что,на работу не ездил?Сказался больным?– спро-
сил Дух.
Стив кивнул.
– Решил выпить пивка,прежде чем ехать.Когда я очнулся,
оказалось,что я уже выдул четыре бутылки,поэтому я про-
должил пить.С тем же успехом я мог бы сказаться пьяным.
Мне,честно сказать,насрать.
– Что случилось?
– Я заснул,и мне снился сон...про Энн.У нее все лицо
было в крови,и было выбито несколько зубов.Я протянул
руку,чтобы к ней прикоснуться,и увидел,что рука у меня
тоже в крови.Тогда я понял,что это я ее ударил.Ты знаешь,
что я с ней сделал?То есть уже не во сне,а на самом деле.
Ты знаешь,Дух?
Дух уставился в пол.
– Наверное,ты ее изнасиловал.
– Да,наверное.Только мне кажется,что она была вовсе
не против.Что ей это даже понравилось.
– Да ладно,Стив.Какие ты мерзости говоришь.Ей не
понравилось.
– Ты на чьей,вообще,стороне?
– На твоей.
202 18
– А откуда ты знаешь,что ей не понравилось?Ты прочитал
ее мысли или что?
– Нет.Я к ней заезжал.
Стив в мгновение ока сорвался с дивана,подлетел к Духу
и схватил его за грудки:
– Какого хрена,вообще,ты к ней заезжал?!’Ты хочешь
сказать,ты с ней встречался и ничего мне не сказал?!
– Я просто съездил к ней посмотреть,как она там.Стив
смотрел на спокойное и безмятежное лицо Духа.Он знал,что
Дух его не боится—ни капельки—и что он сейчас выставляет
себя идиотом.Но он был пьян,и его несло.Он уже просто не
мог остановиться.
– Не подходи к этой гребаной сучке,– прохрипел он.–
Или тогда уже определяйся,кто тебе друг,а кто нет.
В голубых глазах Духа было прощение,но и суровая жест-
кость тоже.Стив сразу понял,что на этот раз Дух ему не
уступит,не станет ему потакать.Какого хрена вообще?!Да
что он знает?!Это ведь не его Энн обманывала с другим,не
его она предавала.Так чего он тогда стоит с таким самоуве-
ренным видом?!Стиву хотелось ударить Духа,чтобы стереть
это упрямое выражение у него с лица...чтобы выбить из
него все его проницательные видения...
Боже,о чем он думает?!Ударить Духа?!Да что с ним такое
творится?!В кого он,вообще,превращается?!
– Господи,– прошептал он.– Господи.
– Его здесь нет,– мрачно заметил Дух.– Ты меня так и
будешь держать или все же отпустишь?
– Блин.– Стив отпустил Духа,увлек его на диван и
крепко-крепко обнял.– Прости меня.Сам не знаю,что на
меня нашло.Ты только не злись на меня,хорошо?
Дух ничего не сказал,но зато протянул обе руки,прикос-
нулся к больным вискам Стива и убрал волосы у него с лица.
Стив опустил голову на плечо Духа.С любым другим пар-
нем Стив постеснялся бы вести себя так—это смотрелось бы
как-то педерастично,– но с Духом все было по-другому.
203
Через пару минут он попробовал заговорить.Слова изли-
вались медленно,как вязкие капельки крови из подживающей
раны.
– Я...я ей звонил пару раз.Вешал трубку,когда она
отвечала.Вот так вот.Один раз я попал на Саймона,но он
не позвал ее к телефону.Я так думаю,она попросила его
спрашивать,кто звонит.По-моему,я здорово обломался.
– Да,я знаю,– тихо сказал Стив.
Да,наверное,ты знаешь,—подумал Стив.– Может,ты
знаешь вообще все,что было между нами...знаешь о жар-
ких ночах и о том,как приятно и мягко у нее внутри,
какая она ласковая и горячая,и как потом все пошло не
так,и как мне было больно,когда я узнал о ее предатель-
стве,и какое у нее было лицо в тот,последний,раз,и что
я испытал в то мгновение абсолютного потрясения—как
будто ты падаешь в ледяную воду,– когда я осознал,что
я действительно ее изнасиловал.
Он отстранился от Духа.Он чувствовал,как кривится его
лицо.Но он не заплачет.Он не заплачет.
Они еще долго сидели молча,но им и не нужно было ни-
чего говорить.Стив чувствовал,как опьянение потихонечку
отпускает,сменяясь приятным жужжанием в голове.Дух от-
крыл бутылку своего крепленого вина и выпил,чтобы «до-
гнать» Стива.Завтра вечером они должны были играть в «Свя-
щенном тисе».Стив достал гитару,и они быстренько пробежа-
лись по своей программе;не подряд,как это будет на концер-
те,а так—что первое придет в голову.Но это было не важно.
Они играли в «Священном тисе» уже сотню раз.И,наверное,
будут играть еще столько же,а их немногочисленные фанаты
будут пить пиво и танцевать,а им самим будет плевать на
все,кроме того,что они играют.
– Давай кассету послушаем,– предложил Стив.Он поду-
мал,что надо бы вспомнить,как звучат песни по-настоящему.
Дух включил магнитофон,и маленький дом переполнился му-
зыкой «Потерянных душ?»:жесткой и прекрасной безумной
204 18
гитарой и чистым голосом Духа,исполненным горько-сладкой
тоски.
– У нас нет корней,но тебе не свалить наше древо...–
пел Дух своим золотисто-угрюмым голосом.– Поднимись со
мной к самой вершине,где родник с чистой водой...
Стив подпевал,подыгрывая на гитаре.Это были слова че-
ловека,который еще не забыл,что такое волшебство.Сло-
ва человека,который знает.В мире есть волшебство—должно
быть.Стив ударил по струнам.Из-под дрожи басов пробилась
пламенная,обжигающая мелодия.
Дух поднял голову и запел громче.Его голос просочился
сквозь трещины в стенах и воспарил в искрящейся ночи.
Услышав этот чарующий голос,один старый бродяга,как
раз проходивший мимо,на миг замер на месте,глядя в звезд-
ное небо.Ему вспомнилась железнодорожная ветка в Джор-
джии,по которой он ехал,прячась в товарном вагоне,лет
тридцать назад.Буйные заросли пуэрарии и высокие сосны
подступали почти к самым рельсам,а в воздухе пахло жи-
молостью,и это был просто волшебный запах,и две бутылки
дешевого и дрянного вина были на вкус как нектар и прохлад-
ная тень.Бродяга по имени Руди смотрел в холодное небо,
затянутое облаками.Он пройдет еще милю по этой дороге и
напорется на Кристиана,чей разыгравшийся голод затмит его
вечную тягу к тонким мальчикам-девочкам в черном.Но свои
последние минуты Руди проведет в сладостных воспоминани-
ях.
Стив резко оборвал мелодию на середине и хлопнул себя
по лбу.
– Блин,я совсем забыл.Тебе тут письмо.Как я понимаю,
наша первая почта от восторженных поклонников.– Он поша-
рил на полу среди пустых бутылок и передал Духу помятую
и пообтрепавшуюся по краям открытку.
Дух прочел вслух:
– «Вы меня не знаете,но 9 ноября 1953 года Дилан Томас
выпил подряд восемнадцать стаканов виски,а я пью стакан-
205
чик за вас».– Он взглянул на Стива.– Подписано как-то
странно.Никто.
– И что это значит?
– Да кто его знает.
– А может,приложишь ее ко лбу и все выяснишь?Или
сразу пошлешь меня на хрен?
– Ну,если тебе так не терпится,– сказал Дух и залпом
допил остатки вина.
19
– ПРОСЫПАЙСЯ!ПРИЕХАЛИ!– Впечатление было такое,
что оглушительный голос гремит прямо в мозгах у Никто.
Он открыл глаза и растерянно заморгал.
– Я не спал.
Ночью Зиллах положил ему на язык еще одну марочку с
нью-йоркским «распятием»,и Никто уже окончательно пере-
стал понимать,где он,с кем он и почему он вообще об этом
задумывается.Он бродил по запутанным коридорам своего
взвихренного сознания,безнадежно запутавшись в их сплете-
ниях и не в силах отыскать дорогу назад,к знакомым голосам,
которые он еще слышал—но смутно,едва различимо—и кото-
рые спорили и смеялись где-то вовне,и его тело дергалось и
дрожало,как скелетик на ниточке.
Хотя,может быть,он и спал.Потому что ему точно сни-
лись какие-то странные сны.Ему снилось,что он пьет кровь
из горячей бьющейся вены и вена пульсирует все слабее—в
ритме обескровленного умирающего сердца.Ему снилось,что
он вытирает свои испачканные кровью руки о лицо Зиллаха,
а потом слизывает кровь с его ресниц,пьет кровь с губ Зил-
лаха,и от этого она кажется еще слаще.Ему снилось,что
Молоха с Твигом буквально купаются в крови,размазывают
кровь друг другу по волосам,катаются в ней полуголые,и их
бледная кожа становится липко-красной.Но откуда взялось
столько крови?
Это все потому,что у тебя зубы неострые,—
прошелестел голос у него в голове.– Потому что ты не
прокусывал кожу,а рвал ее зубами.Неужели ты не пом-
206
207
нишь,как ты изодрал его горло в клочья,пока не добрался
до крови?!Неужели не помнишь,как Зиллах вгрызался ему
в пах,словно безумный любовник-садист?
Никто постарался закрыться от этого голоса.Но он не мог
забыть музыку криков,которая захлебнулась в тихих испуган-
ных всхлипах боли и умолкла уже навсегда.Ему снилось,что
он стоит у какой-то пересохшей колонки,у влажной бетон-
ной трубы,забитой сорной травой и придорожным мусором.
Была глухая ночь,рядом не было ни единого фонаря,но Ни-
кто видел и в темноте.Что это было?Обострение восприятия
под действием кислоты,или в нем вдруг открылись таланты,
о которых он даже не подозревал?На плече он держал чье-то
обмякшее тело,все перепачканное в крови,с кожей,которая
стала еще бледнее,чем раньше.
– Оставь его здесь,– сказал Зиллах,и Никто запихал тело
подальше в трубу.Уже уходя,он оглянулся и увидел прядь бе-
лых волос,выбивавшихся из-под синей банданы.Прядь,про-
питанную алой кровью...и на мгновение Никто застыл,по-
раженный.То,что случилось...это было чудовищно.Не то,
что случилось,– поправил его голос,шепчуший в голове,–
а то,что ты сделал.Кровь уже никогда не смоется с этих
белых волос.Разве что только дождем или брызгами от про-
езжающих мимо машин.Теперь уже никто не вымоет эти во-
лосы душистым шампунем и не просушит их феном.Может,
какое-то время они будут расти—черные корни будут медлен-
но прорастать сквозь холодную восковую кожу.А потом они
отделятся от черепа и повылезут прядь за прядью—мертвые,
как и сам Лейн.
Но это был только сон.Конечно же,сон.Потому что ина-
че...
– О Господи,– прошептал он,и его передернуло.
– Кто?– Молоха склонился над ним с искренне озадачен-
ным видом.Ты помнишь,как мы разделали твоего друга,
или у тебя просто похмелье?Глаза Молохи,густо подве-
денные черным карандашом,поблескивали в полумраке.Его
208 19
дыхание пахло чем-то сладким.Это был запах из детства.Пе-
ченье с шоколадом.
– Что-то не так,малыш?– спросил Твиг с переднего сиде-
нья.
Никто не ответил.Он сел на диване,обнял Молоху за шею
и уткнулся лицом в его черный пиджак.Ткань пахла потом и
сладостями,сексом и...кровью.Кровью Лейна.Никто поду-
мал,что,наверное,он тоже весь выпачкан в этой крови:она
у него на плаще,на коже,на волосах.Потому что это был
никакой не сон.Все это было на самом деле.Он убил Лейна,
перегрыз ему горло зубами.Ему помогли—да.Но убил Лейна
все-таки он.
Они настоящие вампиры,– подумал он.– И вчера ночью
ты сам подписался на жизнь в крови и убийствах.Теперь
тебе уже не вернуться в мир света.Твое время отныне—
ночь.—И он ответил себе:—Ну и ладно.Все что угодно,лишь
бы не быть одному.
– Вроде приехали,– сказал Молоха,осторожно укладывая
Никто на диван.– Да,Твиг?
– Ага.Улица Погорелой Церкви,14.Потерянная Миля.
Все как заказывали.
Потолок вагончика выгнулся и пошел рябью.Никто с тру-
дом сфокусировал взгляд.Молоха и Твиг склонились над ним.
Их осунувшиеся лица были испачканы кровью.Они улыба-
лись.Они ждали,что будет делать Никто.
А где Зиллах?Он спал на диване—тут,совсем рядом.Его
голова лежала на плаще Никто.Разноцветные пряди волос
струились по черной ткани.
– Если хочешь,мы можем пойти с тобой,– сказал Моло-
ха.– Нам нравятся музыканты.
– Нам нравишься ты.– Твиг облизал губы.– Мы нечасто
встречаем таких,как ты.Которые пьют.
Никто встал на колени и посмотрел в окно.Он увидел
маленький деревянный дом посреди высоких деревьев чуть в
стороне от дороги.К дому вела гравиевая подъездная дорож-
209
ка.Интересно,а Дух сейчас дома?Спит он сейчас или нет?
Перед глазами все поплыло,и Никто вдруг с удивлением осо-
знал,что даже тусклый свет раннего вечера режет ему глаза.
Зрачки ощущались какими-то рыхлыми.
Молоха включил магнитофон.«Bauhaus»,«Мученические
стигматы».Зиллах открыл глаза:сначала один,потом второй.
Провел рукой по волосам.Зевнул и потянулся,как кошка.
Потом он взглянул на Никто,и его глаза загорелись зеленым
огнем.Он сел,привлек Никто к себе и поцеловал его в губы.
Губы Зиллаха были кисло-сладкими,как вино,а его слюна
была на вкус как свежая кровь.Никто проглотил эту слюну,
и она придала ему сил,как кровавый коктейль из бутылки.В
этой слюне было все.Вкус крови,слюны и спермы,бесшабаш-
ное пьянство и долгие,волшебные ночи и дни.Все.Никто по-
прежнему хотелось пообщаться с «Потерянными душами?»—
он проделал такой долгий путь,– но он больше уже не тос-
ковал по семье.Ему уже не хотелось представлять себе,что
Стив с Духом—это его потерянные братья.Теперь у него есть
семья;он выбрал их,их ночной мир.
– Да.Пойдемте все вместе.– Только теперь Никто почув-
ствовал,что он стал с ними на равных,и ему показалось,что
Зиллах улыбнулся ему с одобрением.
Ему было так хорошо!Он чувствовал себя сильным и уве-
ренным.А еще он пытался представить,что будет,когда они
все войдут в дом.
Они оставили фургончик на обочине и пошли к дому пеш-
ком.Гравий поскрипывал под ногами у Никто.До дома оста-
лось всего ничего—шагов тридцать.Двадцать.Молоха с Тви-
гом держались друг за друга,стараясь не слишком шатать-
ся.Зиллах провел рукой по затылку Никто.Никто невольно
вздрогнул.Но это была приятная дрожь.Ему вдруг захотелось
вернуться в фургончик и лечь на диван вместе с Зиллахом—
чтобы тела их сплелись в сладкой ленивой истоме и они бы
кусали друг друга до крови.
Но теперь,когда он был так близко к Духу,ему каза-
210 19
лось,он чувствует,как к нему прикасается краешек золоти-
стой ауры.Впереди возвышался дом.Хотя «возвышался»,на-
верное,слишком громко сказано для такого крошечного стро-
ения.Ставни на одном из окон висели криво,и от этого окно
походило на глаз с удивленно приподнятой бровью.Никто сра-
зу понравился этот дом.
Ступени крыльца заскрипели и даже слегка прогнулись под
их общим весом.Но прогнулись совсем неопасно;дом был
старым,но крепким.У порога кто-то нарисовал краской знак
защиты от дурного глаза:два треугольника,красный и синий,
переплетенные в форме шестиконечной звезды,в центре кото-
рой был изображен серебряный анк,египетский крест,символ
жизни.Молоха с Твигом попятились,по-прежнему поддержи-
вая друг друга,как говорится,нетвердой рукой,но Зиллах
взглянул на них с презрением.
– Эта штука вам ничего не сделает.Просто переступите
через нее,и все.
Звонка не было,но на двери висел замечательный дверной
молоток:посеребренная морда горгульи с тяжелым кольцом
в носу и выпученными глазами,которые,казалось,вот-вот
вывалятся из глазниц.Никто взялся за кольцо и постучал.
Сначала тихонько,потом погромче.Но в доме было тихо.Ни-
кто с сомнением покосился на старый коричневый автомобиль
на подъездной дорожке.Кто-то должен быть дома.
– Может,они не хотят никаких гостей.– Никто так и не
понял,что означал внезапный спад его энтузиазма:разочаро-
вание или все-таки облегчение.
– Попробуй дверь,– предложил Твиг.Никто не успел ни-
чего ответить,как Твиг протянул руку и подергал дверную
ручку.Она прокрутилась не больше чем на четверть дюйма в
обе стороны.Дверь была заперта.
– Да,наверное,они не хотят открывать.– Никто засу-
нул руку поглубже в карман плаща и нащупал там кость,
которую он подобрал на обочине шоссе.Четыре дня назад—
целую жизнь назад,– он начал задумываться о том,что-
211
бы приехать сюда.Наверное,он безотчетно надеялся обрести
здесь свой дом,в маленьком городке со странным названием—
Потерянная Миля,по адресу,указанному на кассете,выпу-
щенной неизвестной группой?И вот теперь,когда он приехал
сюда,все это казалось таким нереальным.
Молоха заглянул в окно рядом с дверью.Потом толкнул
раму наверх,и она поднялась с тихим скрипом.
– Я придумал,как попасть в дом,– гордо объявил он.
И еще прежде,чем Никто осознал,что происходит,все трое
уже залезли в окно—даже Зиллах,который изящно пересту-
пил через подоконник,а на той стороне его подхватили Мо-
лоха с Твигом.Никто остался стоять на крыльце,глядя на
эту развеселую троицу.Они улыбались ему и махали рука-
ми,мол,давай залезай.Но ему что-то мешало.Он просто не
мог залезть в чужой дом без спросу.Машина стояла на подъ-
ездной дорожке—значит,кто-то должен быть дома.И Никто
не мог заставить себя влезть в окно,как бы ему ни хотелось
посмотреть на дом изнутри.Потому что так не делается.Это
нехорошо.
Когда он перелезал через подоконник,деревянная щепка
пропорола ему джинсы.Хорошо еще,занозу не посадил.
Прежде всего Никто обратил внимание на обстановку:вы-
цветшие симпатичные плакаты джазовых и кислотных рок-
групп,всякие религиозные прибамбасы,книжные полки со
справочниками по народной медицине и знахарству и хорошей
современной литературой типа Керуака,Эллисона и Брэдбери
(Брэдбери наверняка принадлежал Духу;Стив бы в жизни
не стал читать такие романтичные книжки),– и только по-
том сообразил,чем занимаются остальные.Молоха с Твигом
на кухне опустошали холодильник.Было слышно,как они
открывают банки с пивом,щелкая колечками.Зиллах теат-
рально развалился на диване и принялся медленно—словно во
сне—расстегивать на груди рубашку.Его длинные волосы све-
сились через подлокотник почти до самого пола.
Ответвление в конце коридора—узкий манящий проход,за-
212 19
литый бледным,как бы рябящим светом—привлекло внимание
Никто еще прежде,чем он уловил запах.Сначала он даже не
понял,что это был за запах.Такой слабый,едва различи-
мый...дуновение сквозняка,и вот его уже нет.Никто об-
лизал губы и вдохнул через рот.Он еще не понимал,что он
делает,но уже безотчетно пробовал воздух на вкус,используя
тонкие органы чувств,которые на протяжении первых пятна-
дцати лет его жизни оставались незадействованными.Запах
был очень знакомым—как раз прошлой ночью Никто чувство-
вал что-то похожее,– только теперь он был чуть иным.Было
в нем что-то чужое,более тонкое и воздушное...
Темный металлический запах крови,смешанный с горько-
сладким ароматом розовых лепестков.
Зиллах поманил его с дивана.Никто сразу понял,чего
он хочет—хотя бы уже по его улыбке,– и подавил в себе
всплеск раздражения.Неужели Зиллах не понимает,что это
будет неправильно—заниматься любовью здесь,в этом доме?!
Никто не мог подойти к нему.На этот раз—нет.Там,в конце
коридора,окутанный запахом крови и роз,был Дух.И Никто
почему-то подумал,что этот запах—отчасти его вина.Он не
должен был приводить в этот дом своих новых друзей,свою
семью.Теперь он живет в другом мире и не может мотаться
туда-сюда из одного мира в другой.
Он пошел по этому белому коридору.
Коридор был длинный и сумрачный.Его освещал только
свет из открытых дверей прилегающих комнат.Кто-то оста-
вил свет в ванной.Никто протянул руку и выключил свет,но
даже без света он хорошо разглядел большую старинную ван-
ну на ножках в виде грифоновых лап.На краю ванны стояла
одинокая банка из-под пива.Теперь Никто видел даже в тем-
ноте,причем видел четко и ясно—все до мельчайших деталей.
Воздух в доме был чистым,как прохладная ключевая вода.
Никто встал перед дверью спальни.Наверняка это была
спальня Духа.К потолку были пришпилены яркие осенние
листья и сухие цветы.Стены были сплошь расписаны и изри-
213
сованы цветными чернилами и мелками,фломастерами и ка-
рандашами:карты существующих городов и стран,карты вол-
шебных сказочных земель,лица,которые как будто дышали
и,казалось,сейчас заговорят.И слова.Сотни слов.Фразы—
цитаты и строчки из песен.Целые строфы стихов.Просто
отдельные слова,запечатленные на стене из-за их сумрачной
или блистательной красоты.А на потолке над кроватью бы-
ла целая россыпь звезд,которые проглядывали сквозь тонкую
листву,– вселенная,созданная желтой краской,тускло светя-
щейся в полумраке.
Господи,кажется,я дома,—подумал Никто и вошел в
комнату.И в это мгновение человек на кровати—человек,ко-
торого Никто не заметил сразу,потому что он лежал очень
тихо,укрывшись с головой,а его бледные волосы были по-
чти незаметны на белой подушке,– рывком сел на постели и
закричал:
– НИКТО!
Трое в гостиной сразу встрепенулись.Молоха подавился
пивом,и оно пролилось ему на подбородок.
– Никто?– переспросил он,откашлявшись.
– Никто,– кивнул Твиг.
Зиллах недобро прищурился.
– Мы позаботимся о нашем Никто,– прошипел он.
Он поднялся с дивана стремительным неуловимым движе-
нием и исчез в глубине дома.Пару секунд Молоха с Твигом
просто таращились ему вслед.Потом они переглянулись,по-
жали плечами и направились следом за Зиллахом.
Стиву снился сон.Энн была у него в голове.Она колош-
матила кулаками ему по черепу изнутри,пытаясь пробить-
ся наружу.Да пошла она на хер.Да пусть она хоть сгниет,
ему глубоко наплевать.(А что,ты думаешь,она делает?—
спросил мерзкий внутренний голос,но Стив сделал вид,что
не слышит.) Чего она рвется и жалуется?Ей же нравилось
214 19
трахать ему мозги.Теперь у нее есть такая возможность—в
буквальном смысле слова.
Но потом он почувствовал,как ему в мозг вгрызаются ост-
рые зубы.
Поначалу он решил,что ему показалось.Но острая как
бритва боль разрывала ему мозги и долбила по кости черепа.
Он понял:Энн хочет прогрызть дыру у него в голове,чтобы
выбраться наружу.Он чувствовал,как она рвет зубами мяг-
кую ткань его мозга.Он сжал голову обеими руками,вонзил
ногти в кожу под волосами.Он пытался остановить ее,вы-
рвать ее у себя из головы,пока она не нанесла ему раны,
которые уже невозможно будет залечить...
– Господи,мать твою,– выдохнул он,просыпаясь.Со сте-
ны над кроватью ему улыбалась голая красотка с разворота
«Penthouse»,выставив на обозрение все свои прелести.Стив
поморщился,сорвал со стены плакат,смял его и зашвырнул в
угол.
В соседней комнате Дух испуганно закричал.Похоже,он
выкрикнул слово:Никто.
Сегодня утром всем снятся кошмары.Или,вернее будет
сказать,сегодня вечером.Во сколько они легли?Без понятия.
Стива слегка мутило с похмелья.Ему всегда снились кош-
мары,когда он напьется.Но кошмары Духа—совсем другое
дело.Они были слишком реальны,чтобы не обращать на них
внимания.
Стив встал с кровати,натянул трусы—еще относительно
чистые—и футболку,которую уже давно надо было стирать.
Да,сказал он себе,пора бы устроить стирку.И,может быть,
сдать бутылки.И извиниться перед всеми,кого он обидел.
И,может быть,даже начать новую жизнь,пока у него есть
запал.
А потом он услышал голоса в гостиной и топот ног в ко-
ридоре.
Стив ненавидел,когда покушались на его личную жизнь
или собственность.Это не просто его бесило—это ввергало
215
его в психоз.Однажды,еще в старшей школе,кто-то украл
новый радиоприемник у него из машины.Стив три ночи не
спал,караулил на улице—ждал,что «урод и ублюдок» появит-
ся снова.«Урод и ублюдок»,конечно же,не появился.Сама
мысль о том,что в этот дом,в дом мисс Деливеранс,вло-
мились какие-то чужаки,была просто невыносимой.Это был
дом белой магии,доброго волшебства.Это было святилище,
черт побери.
Ему даже в голову не приходило,что в этом доме может
случиться что-то нехорошее.В глубине души он был уверен,
что дом защищен неким магическим кругом или чем там вол-
шебники защищают свои дома.Но Стив всегда думал,что
полагаться надо лишь на себя,и поэтому держал рядом с кро-
ватью бейсбольную биту.Просто на всякий случай.Так ему
было спокойнее.Кстати,под сиденьем в «тандерберде» у него
лежал молоток,а под прилавком в магазине—носок,напол-
ненный монетками в один цент.Стив не давал себе расслаб-
ляться.Агрессивных придурков хватает повсюду,и никогда не
знаешь,где тебе «повезет».Может быть,это была паранойя.
А может,сам Стив был таким же агрессивным придурком...
Но сейчас он был рад,что в свое время подстраховался.
Он схватил биту,выскочил в коридор...
...и столкнулся нос к носу с Зиллахом.
– Какого хрена?Ты кто вообще?!– еще успел крикнуть он,
а потом незнакомец набросился на него.Безумные зеленющие
глаза,оскаленные зубы,длинные ногти,больше похожие на
загнутые когти хищника...Стив замахнулся и со всей силы
приложился битой по роже этого бесноватого мудака.Хруст
костей и хрящей отдался ему в руку сквозь деревянную биту.
Ощущение Стиву понравилось.
Зеленоглазый псих отлетел назад и ударился о стену.Од-
нако он не упал,хотя кровища хлестала вовсю сквозь его
тонкие руки,которыми он закрывал лицо.Кровь текла из раз-
битой губы и носа;Стив был уверен,что пару зубов он этому
парню выбил.В дальнем конце коридора возникли две высо-
216 19
кие,крепко сбитые фигуры.И они приближались.
Стив боялся,что кто-то есть и в комнате Духа.Нужно бы-
ло добраться туда первым.Он схватил окровавленного парня—
одной рукой за плечо,а другой за волосы—и со всей силы
швырнул его навстречу тем двоим.Он налетел на них,они
все пошатнулись и чуть не упали.
Стив влетел в комнату Духа,захлопнул за собой дверь и
запер ее на защелку.
Когда Никто подошел к кровати.Дух как-то разом обмяк и
упал обратно на смятые простыни.Реальность снова перевер-
нулась,когда Никто встал над кроватью и посмотрел в лицо
спящего—теперь безмятежное и спокойное.Да,это был Дух—
самая потерянная из всех потерянных душ.Его потерянный
брат.В глубине души Никто все еще цеплялся за то безумное
ребяческое желание,хотя теперь он уже знал,что это не так.
На лацкане мятой Духовой куртки алела роскошная роза.
А потом он заметил красный подтек в уголке губ у Духа.
Крови было совсем немножко,буквально капля.Наверное,во
сне Дух прикусил губы или язык.Никто бездумно склонил-
ся над ним,чтобы слизнуть эту капельку крови,и тут Дух
открыл глаза и встретился взглядом с Никто.
– Рожденный в крови,– прошептал Дух.– Рожденный в
крови и боли...
А потом дверь в комнату распахнулась и снова захлопну-
лась,и чья-то сильная рука схватила Никто за шиворот,рыв-
ком приподняла над полом и швырнула о стену.Он ударился
лбом обо что-то острое.В глазах потемнело,а потом темнота
окрасилась крошечными разноцветными искрами.Красными,
синими и серебристыми.Звезды с потолка Духа осыпались
на него.Никто закрыл глаза,и звезды упали ему на веки,
пощипывая и щекоча.
Когда Стив увидел незнакомого парня,склонившегося над
кроватью Духа,адреналин у него в крови взыграл с новой
217
силой.Но он не смог врезать ему по башке битой.Как угодно,
но только не со спины.Он просто схватил парня за шиворот
и отшвырнул через всю комнату.Он даже не понял,что при
этом выкрикивает имя Духа.Но потом у него жутко саднило
горло.
Он обернулся,угрожающе схватив биту обеими руками.
Он стоял так,чтобы загораживать собой кровать.
– Что он тебе сделал?– спросил он у Духа,который сонно
смотрел на него,явно еще не проснувшись.
– Ничего я ему не сделал,– сказал незнакомый парень.
Совсем еще,кстати,ребенок.– Я бы не сделал ему ничего
плохого,честное слово.И тебе тоже,Стив.
– Откуда ты знаешь,как меня зовут?
– Мне нравится ваша музыка,и я...
– Да?Это ты так проявляешь свое восхищение искусством?
Вламываешься без спросу в чужие дома?
Мальчишка выглядел таким расстроенным и пристыжен-
ным,что Стиву даже стало его жалко.Ну,не то чтобы жал-
ко...Просто вид у него был совсем не опасный.Он вроде
бы не собирался драться.И он был сейчас заперт в комнате
вместе со взбешенным Стивом с бейсбольной битой.Кто зна-
ет,подумал Стив,может быть,этот парень—его единственное
оружие против тех троих в коридоре.
– Дух.Просыпайся,Дух.ПРОСЫПАЙСЯ,БОЛВАН.–
В обычной уличной драке от Духа было бы мало толку,но
Стив ни капельки не сомневался,что в минуты смертельной
опасности его друг вполне в состоянии за себя постоять.Но
только не в полусонном виде.
Дух моргнул и протер глаза,пытаясь прогнать остатки при-
снившегося ему кошмара.Стив осторожно шагнул поближе к
незнакомому парню,который так и сидел на полу у стены,
жалобно глядя на него снизу вверх.У него были огромные
затравленные глаза уличного мальчишки,который давно убе-
жал из дома.Его волосы были выкрашены в тот густой черный
цвет,который так любят подростки и который Стив ненави-
218 19
дел.
– Тебя как звать-то?
– Никто.
– Никто?– переспросил Дух.– Это ты прислал нам...
Что-то с силой ударилось в дверь с той стороны.Дверь
задрожала.Парень взглянул в ту сторону.Стив быстро на-
гнулся,рывком поднял мальчишку на ноги и заломил руки
ему за спину.Наверное,это было больно,но парень даже не
пикнул;крепкий попался малыш.На самом деле Стиву совсем
не хотелось делать ему больно.Но если придется,то сдела-
ет.Еще как сделает.Перехватив биту поудобнее,он подтащил
парня к кровати.
Что-то снова ударилось в дверь.Судя по звуку,в нее ко-
лотили большим куском кварца,который стоял в коридоре.
Стив увидел,что защелка выскользнула из пазов.Еще удар—и
дверь приоткрылась.Краем глаза Стив видел,как Дух припод-
нимается на кровати,прижавшись спиной к деревянной спин-
ке.
В дверях появились две темные фигуры—те самые двое,
которые были повыше и помощнее зеленоглазого парня,кото-
рого Стив приложил битой по роже,– кстати,и зеленогла-
зый был с ними.Они поддерживали его с обеих сторон.Вся
нижняя половина его лица представляла собой жуткую маску
из запекшейся крови и сплошного лилового синяка.Его руки
безвольно свисали по бокам—тоже все вымазанные в крови,–
пальцы непроизвольно сжимались и разжимались.Когда он
открыл рот,чтобы заговорить,Стив отметил с чувством глу-
бокого удовлетворения,что он вышиб этому мудаку почти все
передние зубы.
– Ты ударил меня по лицу,– сказал зеленоглазый.Стран-
но,но его голос звучал нормально.То есть чисто и четко,а не
так,как должен звучать голос у человека с разбитым лицом
и повыбитыми зубами,который должен испытывать жуткую
боль.– Мне не нравится,когда меня бьют по лицу.Сейчас
мы тебе объясним,насколько ты был неправ.
219
– Давай попробуй,урод.Если хочешь еще раз схлопотать
по роже,– ответил Стив.Он очень надеялся,что его голос
звучит уверенно.Потому что он вовсе не чувствовал себя
уверенным.Но он знал,что нельзя выказывать страха пе-
ред этими мудаками,пусть даже от них воняло,как будто
они сегодня завтракали дохлым енотом,подобранным у доро-
ги.И не только сегодня,кстати.Стив схватил «своего» парня
за горло.Теперь,когда они стояли так близко,он разглядел
светло-русые корни его крашеных черных волос и нежную ко-
жу на голове и понял,что,если так будет нужно,он найдет в
себе силы огреть его битой по голове.
Зеленоглазый на секунду задумался.
– Отпусти его,– сказал он,– и будем считать,что у нас
ничья.Но если нам придется драться,тогда можешь сразу на-
страиваться на то,что я раздеру твоего хорошенького дружка
голыми руками и съем его печень на завтрак.
– Послушай,мудила,ты меня так напугал,что я прямо
уже весь дрожу.– Стив чуть сильнее сжал горло мальчишки,
и тот закашлялся,хотя и не стал отбиваться или кричать.
– Не мудила,а Зиллах,– сказал зеленоглазый.– Кстати,
запомни имя.Когда я вгрызусь тебе в сердце,ты будешь знать,
чьи это зубы.
– Ага,только сначала пойди собери их с пола,а то нечем
будет вгрызаться.– Стиву показалось,что парень,которого
он душил,попытался рассмеяться.Очень вовремя.Он слегка
ослабил хватку.
Зиллах посмотрел на своих рослых дружков.Они были
похожи на двух диких котов,изготовившихся к прыжку.
– Молоха,Твиг,– сказал он,– возьмите его.Если полу-
чится,попытайтесь спасти мальчишку.
Стив понял,что шутки закончены.Он оттолкнул Никто и
взял биту на изготовку,не сводя настороженных глаз с Моло-
хи и Твига.
Один набросился на него сверху,второй попытался упасть
под ноги.Стив опустил биту и почувствовал,как она мяг-
220 19
ко ударила по густым волосам.Парень,которого он ударил,
ошалело тряхнул головой,но мгновенно пришел в себя.Пара
сильных рук обхватила Стива за ноги,бледное хищное лицо
приблизилось к его лицу,он потерял равновесие и упал на
кровать.Молоха и Твиг навалились на него сверху.
Острые ногти полоснули его по груди,так что показалась
кровь.Острые зубы вонзились ему в руку,он закричал и выро-
нил биту.Она упала на пол и закатилась под кровать.Зиллах
словно молния пролетел через комнату и поднял биту.
Кто-то из нападавших ткнулся лицом Стиву в шею.
Взъерошенные грязные волосы щекотались нещадно.Стив на-
клонил голову,стараясь прижать подбородок плотнее к груди.
Он чувствовал горячую липкую слюну у себя на шее.Чув-
ствовал острые зубы,которые уже примеряются для укуса.
– Подождите пока,– тихо сказал Зиллах,и зубы неохотно
убрались.Один из нападавших встал,а второй остался дер-
жать Стива—он сидел у него на груди и прижимал его руки к
кровати.Молоха и Твиг были крупными и поразительно силь-
ными ребятами,и сейчас,когда кто-то из них—один хрен,кто
именно,– сидел всем своим весом на груди у Стива,тот почти
задыхался.У Духа не было даже времени,чтобы вступить в
драку.Второй здоровяк уже крепко держал его,не давая по-
шевелиться.Стив попытался достать Зиллаха ногой,но тот
изящно отступил подальше.
Никто оторвался от стены и умоляюще протянул руки:
– Не делайте им ничего,пожалуйста.Зиллах фыркнул и
выплюнул на пол сгусток крови.
– Почему?– спросил он спокойно,но это было опасное
спокойствие.
– Потому что они меня знают.Дух знает,кто я.Он сам
сказал.
– Да?– Разбитые губы Зиллаха растянулись в подобие
улыбки.– Я тоже знаю,кто ты.Ты—хорошенький маленький
мальчик,который еще не научился знать свое место.Ты—
маленькая зараза,и я лично перегрызу тебе глотку,если ты
221
СЕЙЧАС ЖЕ НЕ ЗАТКНЕШЬСЯ!– Зиллах шагнул к Никто
и со всей силы ткнул ему в живот бейсбольной битой.Ни-
кто задохнулся и отступил назад,держась за живот обеими
руками.
– Я хочу,чтобы он смотрел.– Зиллах взмахнул битой
перед лицом у Стива.– Мне эта штука без надобности.Я
справлюсь с вами обоими голыми руками.Но раз ты меня
треснул...
Зиллах подошел к изголовью кровати и встал над Духом.
Стив запрокинул голову до предела.Зиллах ткнул битой Духу
в лицо,и в горле у Стива пересохло.
– Такая хорошая твердая деревяшка.Но такая унылая.На-
до бы ее раскрасить,как думаешь?Может быть,красной КРО-
ВЬЮ...или мягкими светлыми ВОЛОСАМИ...или чьими-
то шибко умными МОЗГАМИ?
На последнем слове голос Зиллаха сорвался на крик,и
он занес биту для удара.Стив резко выбросил вверх коле-
ни и дернулся со всей силы,пытаясь сбросить с себя то ли
Молоху,то ли Твига,хрен их там разберет.Но тот даже не
шелохнулся,а бита уже опускалась,опускалась...
– НЕЕЕЕЕТ!– Черное смазанное пятно промелькнуло в
воздухе,черный плащ взметнулся,как огромные крылья;что-
то большое и темное просвистело над кроватью и врезалось
в Зиллаха.Бита выпала у него из рук и отлетела в дальний
конец комнаты.Там как раз было окно.Бита разбила стекло
и вылетела наружу.
Никто с Зиллахом отлетели к противоположной стене.Зил-
лах принял на себя основной удар.Он безвольно сполз по
стене на пол и так и остался сидеть,оглушенный На стене—в
том месте,где Зиллах приложился головой,– осталось блед-
ное пятно крови в форме запятой.От него разбежались тонкие
трещинки в штукатурке.
Никто скорчился рядом с Зиллахом,все еще пытаясь от-
дышаться.
– Прости меня,– всхлипнул он.– Ты заставил меня убить
222 19
Лейна,и я это сделал.Но только не Духа.Только не Духа.
Молоха с Твигом так офигели от этого представления,что
отпустили Стива с Духом.Стив вскочил на ноги и пригото-
вился защищаться—он не сомневался,что они сейчас снова
набросятся на него.Но вместо этого они подошли к распро-
стертому на полу Зиллаху.
Твиг схватил Никто за грудки и рывком поднял его на но-
ги.Молоха поднес руку к лицу.Стив с удивлением увидел,
что он собирается прокусить кожу у себя на запястье.И не
просто собирается,а уже кусает.Когда из прокушенной ра-
ны потекла кровь.Молоха склонился над Зиллахом и прижал
свое запястье к его губам.
У Стива ужасно болели руки.Наверное,это было послед-
ствие резкого выброса адреналина.И только потом до него
дошло,что он сжимал биту так крепко,что его пальцы ни-
как не хотели разгибаться—они были по-прежнему согнуты в
форме ее рукоятки.
Когда Твиг рывком поднял Никто с пола,тот почувствовал
кровь у себя во рту—наверное,прикусил губу или язык.Вкус
крови напомнил ему про коктейль в бутылке из-под вина и
про пир,который они устроили все вчетвером на крови Лейна.
Больше всего на свете ему хотелось сейчас оказаться обратно
в фургончике—пить и петь на пути в Новый Орлеан.Ему
хотелось как можно скорее убраться отсюда.Что-то пошло не
так.
Зиллах был жив.Хотя,судя по виду,он должен быть мерт-
вым.Он не отключился,когда ему со всей дури врезали по
лицу бейсбольной битой,и Никто был уверен,что и удар о
стену он бы тоже пережил—хотя,будь на его месте кто-то
другой,он бы наверняка сломал шею.Но два таких сильных
удара подряд все-таки вырубили Зиллаха.Может быть,кровь
Молохи приведет его в чувство.Никто не знал,что сдела-
ет с ним Зиллах,когда придет в себя.С ним,и со Стивом,
и с Духом.Нужно скорей убираться отсюда,пока Зиллах не
223
оклемался.
Он оторвал руки Твига от своего плаща.
– Чего ты стоишь тут,теряешь время?!– закричал он.–
Зиллах тебя не просил со мной разбираться.И он тяжело
ранен.
– Из-за тебя,между прочим,– прорычал Твиг.Никто чув-
ствовал,как дрожат руки Твига.Ему,наверное,очень хоте-
лось вцепиться в горло Никто.Никто понимал,что,если это
случится,Твиг придушит его,как котенка.
– Лучше оставь меня для него.Пусть он сам меня накажет.
Представляешь,как он распсихуется,когда придет в себя и
обнаружит,что ты меня уже прикончил?!
Теперь Никто был уверен,что Твиг сейчас бросится на
него и разорвет ему горло зубами.А если Твиг бросится на
него,то и Молоха тоже.Они убьют сначала его,а потом—
Стива с Духом.Никто поймал взбешенный взгляд Твига и
уже не отпускал.Твиг был сильнее его.Он был психованнее
и злее.
Но Никто был хитрее.
– Зиллах истекает кровью,– сказал он.– Если вы мне
не поможете,я сам его вынесу.Я его вынесу сам.Но он все
узнает,и ему это вряд ли понравится.
Он напрягся,готовый драться,если Твиг набросится на
него.
Глаза Твига вспыхнули диким и хищным огнем.
Никто выдержал его взгляд.
И Твиг опустил глаза.
Потом Стив не мог найти слов,чтобы описать Духу,что он
чувствовал в следующие пару минут.Дух,конечно,все понял.
Но вовсе не потому,что Стив сумел подобрать правильные
слова.
Атмосфера в комнате едва заметно изменилась.Она по-
прежнему была напряженной,наэлектризованной и опасной—
пропитанной кровью и вероятностью убийства.Но что-то все-
224 19
таки изменилось.
Стив никогда не считал себя далековосприимчивым чело-
веком,но он тоже это почувствовал.Позднее он сказал Духу:
– Если даже я это почувствовал,значит,что-то такое там
было.
Как будто мальчик в черном плаще излил некую ауру,ис-
полненную тепла,беззащитного и хрупкого.Это было похо-
же (Стив качал головой и смущенно смеялся,когда говорил
об этом Духу) на неуловимую сущность ушедшего детства.
Там было все:детская присыпка и сигаретный дым,забытые
игрушки и черные карандаши для глаз,разорванные черные
кружева,детские стихи и сортиры ночных клубов,где всегда
пахнет блевотиной.Эта была чистейшая сущность всего,что
потеряно безвозвратно,и всего,что пришло ему на смену.
Мне двадцать три года,– подумал Стив,хотя и не понял,
с чего бы вдруг он об этом задумался.– Вроде как я уже
взрослый.Я уже больше не верю в сказки.Никто не придет
и не сделает так,чтобы все было опять хорошо.Потому
что таких просто нет,кто бы смог это сделать.
А потом—как-то вдруг—в комнате не осталось никого,кро-
ме него и Духа,и в воздухе снова повисло искрящее электри-
ческое напряжение.Но теперь в нем уже не было запаха крови
и желания убивать.
– Помоги мне его донести,– сказал Никто Молохе.Потом
повернулся к Твигу.– А ты иди заводи фургон.
Глаза Твига вновь вспыхнули жгучим огнем,и Стив даже
подумал,что на этот раз мальчик зашел уже слишком далеко.
Но Твиг только с шумом вздохнул.– Стив почувствовал запах
подгнившей крови—и вышел из комнаты.
Никто с Молохой подхватили Зиллаха с обеих сторон и
помогли ему встать.Никто взглянул на Стива и попытался
улыбнуться.В его глазах гордость боролась с печалью.
– Они ничего вам не сделали,я им не дал,– сказал он.–
Теперь,может быть,вы мне поверите.Я не хотел,чтобы все
получилось так.
225
Теперь,когда боевой запал потихонечку проходил,Стив
позволил себе дать слабинку.
– Уходите,– сказал он устало.– Все уходите.
– Не переживай,мы уходим.– Никто взглянул на Духа,и
на мгновение его показное спокойствие дрогнуло.Но он быст-
ро взял себя в руки.
Стив смотрел на этого странного мальчика и чувствовал,
как его злость проходит.В грязном и мятом плаще,с этими
сальными,явно крашенными черными волосами,бледный и
изможденный,как будто он не высыпался и не питался нор-
мально уже пару недель как минимум,он тем не менее от-
нюдь не казался жалким—было в нем какое-то странное до-
стоинство.Его лицо—чистое и открытое—было совсем-совсем
юным,и когда он выпрямился в полный рост,держа на пле-
че безвольную руку Зиллаха,на этом юном лице отразилась
такая запредельная святость,что Стиву на миг стало страш-
но.Это было лицо человека,который узнал то место,куда
стремился всю жизнь,– то самое правильное место,где ему
обязательно будет хорошо.
По сравнению с этим мальчиком его приятели выглядели
конченными мерзавцами.
Дух смотрел на Никто.Когда он проснулся,он увидел об-
рывки картин из его прошлого.Младенец...яркие улицы в
вихре карнавала...лужа крови на деревянном полу.Он сразу
понял,что Никто как-то связан с той бедой,которую он пред-
чувствует уже давно,– с бедой,которая,может быть,уже
наступила.Большинство этих образов уже стерлось из памя-
ти Духа,но он знал,что их можно вернуть,если чуть-чуть
постараться.
Но вместо этого Дух сделал одну вещь,которую ни разу
не делал раньше.Он попытался закрыться от Никто—сделать
так,чтобы не прикасаться сознанием к сознанию Никто,что-
бы не раскрыть его темных секретов.Он не хотел знать,кто
такой Никто на самом деле,откуда он появился и куда он те-
226 19
перь направляется.Он не хочет чувствовать боль этого стран-
ного мальчика,потому что не может ее облегчить.Никто был
потерян.Может быть,он еще сам не знает об этом...но ско-
рее всего он знает.И это пугало Духа больше всего.Может
быть,он уже знает.И это—его сознательный выбор.
Зиллах едва держался на ногах,даже при том,что его
поддерживали с двух сторон.Под коркой запекшейся кро-
ви и раздувшихся синяков его лицо было неправдоподобно
красивым—красотой мраморной статуи или изящной маски:
точеной,правильной,но холодной.Красотой мертвого дерева,
которое никогда больше не зацветет.Его губы,алые от пома-
ды и крови,были растянуты в горькой усмешке над выбитыми
зубами.В зеленых глазах цвета смертельного яда тоже плес-
калась горечь.
– С ним все в порядке?– спросил Дух.– Он...– И умолк
на полуслове,широко распахнув глаза.Глухой и бесполый
голос заговорил у него в голове:
Нет,со мной все совсем не в порядке.Мне очень больно,
потому что твой идиот приятель засветил мне по лицу
бейсбольной битой,а мой любовник предал меня ради ва-
ших никчемных песен.Ну и что?Я могу вытерпеть боль.
Боль все равно пройдет.И если я вдруг решу вернуться и
отомстить болью за боль,я это сделаю,мой прелестный
провидец.Или,если тебе больше нравится так,я тебя по-
целую,как целуются только любовники,и отравлю тебя
своей слюной.Я научу тебя извращениям,о которых ты
даже не смеешь мечтать.Хочешь,я разорву тебе грудь и
испачкаю губы в крови прямо у тебя из сердца и только по-
том поцелую тебя,чтобы ты пил свою кровь с моих губ?
Тебя это не соблазняет?
– Нет,– сказал Дух.– И вообще убирайся.– Он даже
не понял,сказал он это вслух или просто подумал.Но это
было не важно.Он знал,что Зиллах его услышит.Голос у
него в голове взорвался смехом,диким и непристойным.Духу
представилась пустая душа,существо без моральных принци-
227
пов и страстей,кроме тех,которые можно удовлетворить по
минутной прихоти,– безумный ребенок,которому позволено
все.
Теперь Дух видел Зиллаха и остальных сквозь пелену слез.
Он плакал вовсе не потому,что некое злобное развращенное
существо ворвалось в его мысли,хотя ощущение было дей-
ствительно не из приятных.Он плакал из-за Никто.Из-за
этого тихого мальчика с тонким лицом,черными крашеными
волосами и затравленными глазами.Из-за мальчика,который
любил Зиллаха всей душой.
– Прекратите,– сказал Никто.– Пожалуйста,прекратите.
Мы уезжаем.– Он потащил Молоху и Зиллаха к двери.
Он не хотел,чтобы все получилось так.Не хотел всей этой
боли.Но откуда ему было знать,что случится нечто подобное?
Ему никто ничего не сказал.Они научили его,как рвать зу-
бами тугую плоть,сопротивляющуюся насилию,как выжать
последнюю каплю крови из холодного безвольного тела,кото-
рое еще две минуты назад было живым и теплым.Но никто
не сказал ему,как быстро и неумолимо тот,другой,мир—про
себя Никто стал называть его миром дневного света—начнет
блекнуть и отдаляться.Зиллах не сказал ему:Теперь твой
мир—это мы;мы и другие такие,как мы.Теперь у тебя
больше не будет друзей,кроме таких,как мы.Потому что
по-другому просто не бывает.Или,как сказали бы Молоха
с Твигом:все остальные для нас—это просто коктейль.
Он в последний раз посмотрел на Духа.Ему хотелось за-
браться в постель вместе с Духом,накрыться мягкими теплы-
ми пледами и «кусачими» одеялами,обнять его крепко-крепко
и заснуть рядом с ним.Дух может стать ему другом,а не ди-
ким и хищным хозяином,как Зиллах.Если бы Дух полюбил
его,может быть,у него еще был бы выбор—какой жизнью
жить.
Но Духу он не нужен.И почему он вообще задумывается
об этом?!Он уже сделал свой выбор.И даже не то чтобы
228 19
сделал выбор.Он просто вернулся домой.
Стив пошел следом за ними,чтобы убедиться,что они дей-
ствительно уходят.Похоже,мальчик в черном плаще плакал—
судя по темным кругам краски,расплывшейся вокруг глаз.
Стиву вдруг стало его жалко.Он же еще совсем юный,лет
тринадцать-четырнадцать.Сейчас ему самое время пробовать
первый косяк или в первый раз завалиться в постель с девчон-
кой,а не врываться в чужие дома в компании отмороженных
мудаков.Впрочем,он сам сделал выбор.И ничья жалость ему
не поможет.Стив покосился на Духа,но тот смотрел в окно,
пряча взгляд.
Стив прошел следом за ними до самой гостиной.
– Я не знаю,как вы сюда залезли,– сказал он.– Но,
может быть,выйдете через дверь?
Мальчик—Никто;что за дурацкое имя,что за кошмарное
имя,если подумать,– обернулся уже на пороге и посмотрел
на Стива.И в его темных глазах Стив снова увидел чистей-
шую сущность потерянного,безвозвратно ушедшего детства.
Темную невинность,обреченную печаль.И еще—стыд.
– Мне очень жаль,– повторил Никто.
Стиву хотелось сказать,мол,забей—все нормально.Но тут
Зиллах поднял голову и посмотрел на него.Его глаза были
мутными,а из разбитых губы и носа по-прежнему сочилась
кровь.Стив очень надеялся,что его удар не пройдет без по-
следствий.Может быть,у Зиллаха будет сотрясение мозга.
Может быть,даже в тяжелой форме.Но Зиллаху все-таки
удалось разлепить распухшие губы и выдавить четыре слова:
– Ты за это заплатишь.
– УЕБЫВАЙТЕ ОТСЮДА!– закричал Стив.Сломанный
нос и разбитые губы...ему было плевать.Он бы с радостью
еще пару раз приложился битой к роже этого мудака...но и
кулак тоже сойдет.
Но Молоха с Никто уже вывели Зиллаха на крыльцо.Стив
увидел черный фургончик,припаркованный в дальнем конце
229
подъездной дорожки.Из его выхлопной трубы уже валил дым.
Стив подумал,что надо бы запомнить номера,но потом по-
нял,что все равно не станет звонить в полицию;они там все
очень прыткие,если им выпадает случай влепить тебе срок за
хранение травки или за распитие спиртных напитков в непо-
ложенном месте,но когда тебе нужно,чтобы они занялись
чем-нибудь для тебя,тут-то их энтузиазм затухает.
Стив захлопнул входную дверь.Три темных силуэта—
один большой и взъерошенный и два изящных и тонких—
промелькнули мимо окна и ушли.
Он вернулся в комнату Духа.Дух лежал на спине,гля-
дя на звезды на потолке.Его руки безвольно лежали поверх
одеяла.Стив присел на краешек кровати.
– Блин,– сказал он.– А нам сегодня концерт играть.
– Они тоже там будут,– ответил Дух с непоколебимой
уверенностью.
20
Около часа черный фургончик кружил по Потерянной Миле.
Городок был такой маленький,что за этот час они объехали
его весь раза четыре.Никто сидел,прижавшись лицом к стек-
лу.Зиллах лежал на диване,все еще оглушенный после тех
двух ударов.
Никто чувствовал себя виноватым.Как это,наверное,
больно,когда кто-то бросается на тебя и со всей силы впе-
чатывает тебя головой в стену.Он не хотел делать Зиллаху
больно;просто,когда он увидел,что Зиллах собирается рас-
кроить Духу череп бейсбольной битой,он понял,что никогда
не простит себе смерти Духа,и набросился на Зиллаха,не
задумываясь о последствиях.Просто он должен был что-то
сделать.И быстро.
Теперь Зиллах скорее всего не захочет,чтобы Никто оста-
вался с ними,и высадит его где-нибудь на пустынном шос-
се.Или—что вероятней—они просто убьют его и выпьют его
кровь,как это было с Лейном.Никто с удивлением понял,что
ему все равно.Он сам все просрал:хотел иметь все и сразу,
а в итоге все потерял.
Через какое-то время Зиллах сел на диване и угрюмо уста-
вился в окно на пыльные витрины магазинчиков,на заправ-
ку с древними допотопными колонками,на психоделические
красно-синие завихрения в витрине музыкального магазина.
Потом его вновь охватила слабость,и он уронил голову на
колени.А когда Никто попытался обнять Зиллаха,тот отстра-
нился.
Точно так же вели себя и его друзья дома.Когда предыду-
230
231
щий бой-френд Джули подарил ей на день рождения билеты
на концерт «Cure» в двадцатом ряду,а не в десятом,как она
хотела,она устроила настоящий спектакль вселенской скорби.
По вечерам она никуда не ходила:сидела у себя в комнате и
читала стихи Сильвии Плат и Энн Секстон.И без того слиш-
ком худая,она еще похудела на целых шесть фунтов.Когда
кто-нибудь в школе пытался с ней заговорить,она выдержива-
ла театральную паузу секунд на пять,потом печально качала
головой и уходила прочь.Так продолжалось неделю.
И Зиллах теперь демонстрировал точно такую же неизбыв-
ную скорбь.Но Никто это не злило—да,Зиллах откровенно
им манипулировал,но он это заслужил,потому что сделал
Зиллаху больно.Его злило другое:что он действительно чув-
ствовал себя виноватым.Он действительно все испортил,и
всеобщее унылое настроение—целиком его вина.Только из-за
того,что красивое лицо Зиллаха было безнадежно обезоб-
ражено,Никто чувствовал себя так,словно он обоссал Мону
Лизу или что-нибудь в этом роде.Все угрюмо молчали.Никто
даже не пил.Атмосфера непреходящего праздника,царившая
у них в фургончике,как-то разом померкла,сменившись се-
рой апатией.Никто вдруг задумался,и уже не в первый раз:
а сколько лет его новым друзьям?Они казались ему намного
старше его самого—старше и мудрее,– но сейчас они вели се-
бя как обиженные подростки,которые психуют друг на друга
и сами толком не знают почему.
Когда они в третий раз проезжали мимо музыкального ма-
газина,Твиг притормозил и указал на плакат в витрине:
– Эй,малыш.А ну глянь.
Никто посмотрел.На плакате—таком же зернистом,как и
фотка надгробного камня на обложке кассеты «Потерянных
душ?»,– был изображен каменный ангел с расправленными
крыльями,опущенными долу глазами и рукой,поднятой в же-
сте то ли предостережения,то ли благословения.Прямо по-
перек фотографии шла витиеватая надпись:«ПОТЕРЯННЫЕ
ДУШИ?» СЕГОДНЯ У СВЯЩЕННОГО ТИСА.
232 20
– А где он,этот священный тис?– спросил Молоха.–
Где-нибудь на кладбище?
– Наверное,это какой-нибудь клуб,– сказал Никто.Он
уже принял решение.Зиллах,наверное,будет только рад из-
бавиться от него;а если нет,они могут убить его прямо здесь,
посреди Потерянной Мили.– Высади меня где-нибудь,– по-
просил он Твига.– Я хочу сходить на концерт.
Твиг притормозил.
– Ты что,уходишь от нас?!Теперь,когда начинается самое
интересное?!
– А давайте его съедим?– сказал Молоха вполголоса.Зил-
лах,похоже,пришел в себя.Он поднял голову и посмотрел на
Никто.Никто тоже смотрел на него,пытаясь осмыслить то,
что он видит.Разорванная кожа на губах у Зиллаха почти за-
жила;там,где должны были быть кровоточащие раны,оста-
лись лишь свежие розоватые шрамы.Сломанный нос почти
выпрямился.Его десны еще кровоточили,но не из-за выбитых
зубов.Они кровоточили потому,что у Зиллаха росли новые
зубы—ослепительно белые на фоне нежно-розовой плоти.
– Больно,между прочим,– сказал Зиллах.
Никто опустил глаза:
– Я знаю.
– Когда заживает,больно.Я чувствую каждую клетку:как
они тянутся навстречу друг другу,– чувствую каждый нерв.
И знаешь,когда меня в последний раз откуда-то выносили?
ЗНАЕШЬ?
– Когда?
– В 1910-м.Мне тогда было примерно столько же лет,
сколько сейчас тебе.Меня подобрал молодой офицер артилле-
рии,дело было в Саванне,штат Джорджия.Я попросил его
провести меня на офицерскую вечеринку...сказать,что я его
младший брат...там подавали пунш,которым разве что баль-
замировать трупы.Чего там только не намешали:вино,ром,
джин,бренди,виски,шампанское...
Никто вспомнил коктейль,который они с Лейном приду-
233
мали,когда еще только учились пить,– граммов по пятьдесят
из каждой бутылки из бара родителей.Гадость была отменная,
но по шарам ударяло знатно.
– В общем,я так надрался,что стал буянить.Сломал ру-
ку какой-то барышне из семьи старых аристократов,прокусил
ей левый сосок и выбил глаз.Пятеро взрослых мужчин еле
сумели меня урезонить.Меня избили до полусмерти и выво-
локли на улицу.Там меня повесили на ближайшем же дереве,
а когда все ушли,я перерезал веревку.И с тех пор ничего по-
добного не случалось,ты понимаешь?ДО СЕГОДНЯШНЕГО
ДНЯ НИЧЕГО ПОДОБНОГО НЕ СЛУЧАЛОСЬ.
Зиллах наклонился так близко к Никто,что их лица теперь
разделяло лишь несколько дюймов.Никто действительно ви-
дел,как рваные шрамы на лице у Зиллаха бледнеют прямо на
глазах и проходят,не оставляя следов.
– Я понимаю,– сказал он Зиллаху.– Я ухожу.
Зиллах внимательно посмотрел на него.
– Нет,– прошептал он.– Нет,ты никуда не уйдешь.–
Странная улыбка блуждала на его полузаживших губах.–
Твоим друзьям мы ничего не сделали,так?Но ты получил
свой урок.Так что лучше нам досмотреть представление всем
вместе.
И Зиллах наконец протянул Никто руки.Его ладони были
повернуты кверху,а пальцы слегка дрожали.Никто был почти
уверен,что эта дрожь была непритворной.Почти.Он взял
руки Зиллаха и поцеловал обе его ладони.
Остаток вечера Стив либо маялся от скуки,либо дрожал
от возбуждения.Дух наблюдал за тем,как он демонстрирует
стивофинновский вариант хождения из угла в угол,а имен-
но:лежание на диване со сменой позы каждые десять секунд.
Он заворачивался в плед и пытался читать.Он брал гитару
или банджо,но убирал их в сторону,даже не прикасаясь к
струнам.Потом он встал и достал старую коробку из-под обу-
ви,где у него хранились записки,открытки и письма от Энн.
234 20
Взял наугад конверт,поддел ногтем марку и медленно оторвал
ее.Потом взял еще конверт...а на третьем Дух не выдержал
и ушел к себе в комнату.
Там он разделся и лег в постель.Включил радио и око-
ло часа просто лежал и слушал тягучие темные голоса на
волне современной церковной музыки.Он старался не думать
о незнакомцах,которые ворвались к нему в дом.Он был уве-
рен,что Никто ему снился:для Духа сны о событиях,которые
ему предстоит пережить,и о людях,с которыми предстоит
встретиться,были таким же обычным делом,как поболтать
по телефону с кем-нибудь из приятелей.
И тут он вспомнил одну вещь,связанную с именем Зил-
лах.Тот странный цветочник упоминал это имя,и при этом
его бледное лицо озарилось безумной надеждой:«У тебя есть
новости от Зиллаха?» Вот она—связь.Но Дух по-прежнему
не знал,кто эти ребята и что им нужно в Потерянной Миле.
Трое из сегодняшних непрошеных гостей чем-то напоминали
тех близнецов на холме:тот же показной блеск при общем
болезненном впечатлении.
В Никто этого не было—пока еще не было.Но остальные
давно уже поднаторели...в той боли и смерти,с которыми
они сталкиваются постоянно.Дух понял только,что они ни-
какие не люди,хотя—судя по укусу на руке у Стива и по
синякам у него на запястьях и на ногах,где Молоха с Твигом
его держали,– они были более плотскими,чем близнецы на
холме.
Да,замечательно у него получается не думать о них.Дух
вздохнул с облегчением,когда чуть позже Стив заглянул к
нему в комнату:
– Давай собирайся,нам еще звук настраивать.И я хочу
успеть выпить пива перед концертом.
Дух встал и быстро оделся.Джинсы,драные на коленях,
мешковатая футболка и свитер,камуфляжная куртка и шляпа
с разноцветными лентами.Когда он вышел,Стив уже стоял у
входной двери:нетерпеливо теребил ручку,покачивая в руке
235
футляр с гитарой и то и дело поглядывая в окно.Дух решил
пока не заводить разговор о сегодняшних нежданных гостях.
Если Стив захочет об этом поговорить,он сам заведет разго-
вор.
Они молча уселись в машину.Дух смотрел прямо перед со-
бой,на холодное полотно пустынной дороги,пока Стив давал
выход злости:с остервенением жал на педаль газа и крутил
ручку радио так,словно мстил ни в чем не повинной музыке
за сегодняшнее унижение.Сегодня машин было мало.Ржавый
синий пикап с открытым кузовом,набитым спелыми дынями,
которые отражали бледный оранжевый свет луны.Междуго-
родный автобус,направляющийся на север.Атмосфера внутри
«тандерберда» была вся пропитана раздражением Стива.Дух
знал,что сегодня вечером Стив напьется.
Ну и ладно.Какого черта?!Он сам тоже напьется.Навер-
ное.
Но только после концерта.
Они приехали в «Священный тис» и сразу же приступили
к настройке звука.Дух сидел на краю сцены,болтая нога-
ми и слушая,как Стив материт дерьмовый пульт и дерьмо-
вые усилители и периодически напевает по две-три строчки в
микрофон.Когда звук был худо-бедно настроен,Стив пошел в
бар—отдельное помещение в дальнем конце клуба.Дух тоже
поплелся в бар,ведя пальцем по стене,разрисованной крас-
ками,цветными мелками и маркерами.Были здесь и рисунки
Духа.Любой,кто хотел поучаствовать в этой «наскальной
живописи»,мог обратиться к бармену—краски и маркеры хра-
нились у Кинси под стойкой.
Дух знал здесь каждый уголок,каждую плиточку «под
антикварную позолоту»,которыми Кинси выложил потолок,
каждую надпись на стенах в сортире.Когда ты играешь в
каком-нибудь клубе сорок недель в году,он поневоле стано-
вится твоим вторым домом.
Как только Дух вошел в бар,Стив протянул ему банку
«Будвайзера».Кинси Колибри возился за стойкой,улыбаясь
236 20
своей робкой и милой улыбкой.Стив прикончил первую банку
и принялся за вторую.
Дух нехотя отпил пива—сегодня ему не нужно спиртное,
сегодня он будет пить музыку—и оглядел бар.Первые посети-
тели уже собирались,а скоро в клубе будет не протолкнуться.
Студенты из Рейли и недоучившиеся раздолбаи типа Стива
и Духа.Студенты из колледжа на Ветряном Холме,где все
сплошь олдовые хиппи.(Вряд ли тут будет народ из окружной
старшей школы—там все непробиваемые металлисты.) Ребята
помладше:ученики неполной старшей школы,которые курят
«Marlboro» и «Camel»,– ребята,которые тщатся выглядеть
знающими и пресыщенными,но выглядят лишь безнадежно
скучающими.Девочки-мальчики с открытыми наивными ли-
цами и доверчивыми улыбками,детишки с длинными черными
волосами и подведенными черным глазами,детишки со шра-
мами от бритвенных лезвий на тонких запястьях—дети,кото-
рым уже надоела жизнь,дети,которые счастливы,что живут,
и напиваются пьяными,и чувствуют себя молодыми.
Они все такие юные,думал Дух,ощущая их боль и вос-
торг,их наивную глупость,их красоту и страх.Они такие
юные.Они ходят в своих дешевеньких украшениях,слямзен-
ных из магазинов,в своих драных джинсах,в своих черных
одеждах—как знак принадлежности к некоему тайному обще-
ству.Обществу,куда принимают лишь тех,кто всегда опья-
нен:дешевым спиртным,дождливой полночью,сексом или по-
эзией.Тех,кто любит малоизвестные группы,которые делают
настоящую музыку;тех,кто ложится не раньше четырех утра
и боится заснуть,распираемый страхом и кошмарными снами
наяву.
Дух поискал глазами Никто.Он напряженно высматри-
вал черный шелковый плащ,гладкие черные волосы и троих
странных парней,затаившихся во тьме,которые обязательно
будут поблизости.Но Никто пока не было,хотя многие маль-
чики были очень на него похожи:те же огромные отчаянные
глаза,те же бледные нервные руки.Дух очень надеялся,что
237
Никто не придет.Или придет,но без тех троих.Однако он
знал,что они будут здесь.
Его что-то тянуло к этому мальчику.К его печальному
лицу,к его глазам,в которых читалось отчаянное желание
навсегда остаться молодым.Ему хотелось увести Никто от его
непонятных друзей и сказать ему,что иногда так бывает,что
все хорошо;что волшебство не обязательно сопровождается
болью;что это вовсе не обязательно,чтобы детство кончалось.
Впрочем,Никто вполне мог все это знать—знать и все-таки
сделать выбор.Что бы он там для себя ни выбрал.
Зачастую это так трудно—понять,какой выбор правиль-
ный.Но Никто все равно пришлось выбирать.Дух это
почувствовал—прямо там,у себя в комнате,когда он проснул-
ся и увидел этого мальчика.И еще он почувствовал,что в
тот миг Никто стал чуть старше.Он прикоснулся к чему-то
такому,что было выше его понимания,и это было странное
ощущение;у Духа всегда получалось проникнуться чувства-
ми другого человека.Но здесь он как будто уткнулся в стену.
Дух напомнил себе,что он вообще-то и не пытался.И не
хотел даже пробовать.
А потом Стив схватил Духа за руку и потащил его
сквозь толпу к сцене.Пора начинать концерт.Внутри что-
то дрогнуло—это было похоже на мандраж перед выходом на
сцену и одновременно на бешеное опьянение,когда все плывет
перед глазами,и ты уже больше не можешь держаться прямо,
и в голову лезут совершенно безумные мысли.
Руки тянулись к одежде Духа,к лентам у него на шляпе.
Егo приветствовал восторженный рев голосов.Дух чувствовал
прикосновение рук и мыслей;вдыхал дым от чужих сигарет.
А,потом они поднялись на сцену.Стив и Дух.«Потерянные
души?» снова играют для вас.
Стив подхватил гитару и взял первый нестройный аккорд.
Дух взглянул на программу концерта—лист бумаги,прикле-
енный скотчем к полу,с пронумерованными названиями пе-
сен,нацарапанными нечитабельным почерком Стива,– и сло-
238 20
ва первой песни уже задрожали у него на губах.Он шагнул
к микрофону и,обхватив его обеими руками,прошептал эти
слова,рвущиеся наружу:
– Не ходи к воде,не ходи...там львы поджидают в
засаде...
Зал притих,впивая его голос.Дух смотрел на эти юные,
запрокинутые к сцене лица,омытые приглушенным светом
рампы,– тонкие,бледные лица с глазами,густо обведенными
черным.
И там,в самом центре толпы,был Никто.Он не раскачи-
вался в такт мелодии,как это делали все остальные.Он стоял
неподвижно,его широко распахнутые глаза поблескивали в
полумраке.Его трое приятелей были с ним.Зиллах смотрел в
пол,его лицо было скрыто в тени.Один из тех,что повыше,
толкнул Никто в бок и что-то крикнул ему на ухо,но Никто
лишь покачал головой,не сводя глаз с Духа.
А потом,когда кончилась первая песня,Зиллах поднял го-
лову и посмотрел на сцену.Даже против света,на расстоянии
в пятнадцать футов,Дух разглядел,что лицо у Зиллаха снова
стало идеально красивым,как точеная маска.Нос был пря-
мым и тонким,губы—полными и яркими.Никаких синяков и
припухлостей.Никаких ссадин.
Зиллах поймал его взгляд и улыбнулся.
Обнажив ровные острые зубы.
Дух на секунду запнулся.Он забыл слова следующей пес-
ни.Стив пытался ему подсказать,но Дух не мог повернуться
к нему,не мог отвести взгляд от этих белоснежных зубов—
целых зубов.Что это за существо?!Порождение каких темных
сил?
Тишина затянулась и стала невыносимой.Стив делал вид,
что подстраивает аппаратуру,чтобы дать Духу время собрать-
ся.В начале концерта они исполняли песни с записанными
ударными и басами,и сейчас Стив крутил ручки,которые
не было надобности крутить,и подстраивал уровень,который
был выставлен заранее.Но сколько это может продолжаться?
239
Почему он не может вспомнить слова?!
А потом Дух все-таки оторвал взгляд от хищной улыбки
Зиллаха,и чары рассеялись.Да,у Зиллаха новые зубы и новая
кожа.Ну и что с того?Они со Стивом должны играть:от
них ждут музыки.Они не могут так просто «кинуть» этих
ребят,которые пришли их послушать,– нельзя охлаждать
их пылающие сердца.Дух вдруг разозлился.Неужели он и
вправду поддался гипнотическому воздействию улыбки?!Нет,
с ним такой номер не пройдет.Ему надо петь.
Стив смотрел на него не то с раздражением,не то со стра-
хом.Дух трижды притопнул ногой и кивнул Стиву.А когда
он запел,слова полились из него,как река чистого золота.
Они сыграли «Мандрагоровое небо»,очень мелодичную
песню—первую песню,музыку для которой сочинил сам
Дух,– потом еще несколько старых композиций.Дух уже
начал пьянеть от музыки.Когда он почувствовал,что его ша-
тает,он еще крепче ухватился за микрофон.
Зрители были как море.Музыка текла как река.Она мог-
ла унести тебя и утопить.Но утонуть в этой реке было бы
сладостно.Его собственный,голос был как густое вино,обво-
лакивающее горло.Бледные руки хватали звуки и возносили
их ввысь в клубах ароматного дыма.Для этих детей Дух все-
гда пел в полный голос,до боли в горле—его голос звенел и
искрился,как натянутая золотая струна.
Напряжение между ним и Стивом было таким,что
казалось—сейчас полетят искры.Дух сцепил пальцы на мик-
рофоне и поднял глаза к позолоченному потолку.Стив тряс
головой словно припадочный.Его волосы разлетелись,слов-
но рваное черное облако.Искрящиеся капли пота с шипением
падали на раскалившуюся гитару,летели в зал,сыпались на
запрокинутое лицо Духа.Дух слизнул с губ солоноватый пот
и попробовал вздохнуть.Ему было нечем дышать.Зал забрал
себе все.Ему осталась только песня,стремящаяся в беско-
нечную высь.И если он ее не отпустит,его сердце просто
взорвется.
240 20
Он забыл про новое лицо Зиллаха.
Он забыл обо всем.
На последней песне Стив подошел к микрофону,он под-
певал вторым голосом.Это была песня «Мир»—композиция,
которой они заканчивали все свои выступления.Стив гладил
пальцами струны,заставляя их выпевать мелодию.
– Мир без равновесия,– пел Дух.
– Мир без конца,– подхватывал Стив,как обычно,не
попадая в такт.
Но сегодня он пел значительно лучше,чем раньше.На-
верное,так хорошо он еще никогда не пел.То есть пел он
по-прежнему паршиво,но сегодня в его голосе был некий
хриплый надрыв,рожденный печалью и пивом.Зал встал на
цыпочки.
– НАМНЕ СТРАШНО,– пел Дух на грани срыва.– НАМ
НЕ СТРАШНО.
– Пусть приходит ночь,пусть приходит ночь,– пел Стив
у него за спиной.Влага у него на щеках...это был просто
пот.Во всяком случае,он сам так скажет.А Дух не станет
спорить.– Нам не страшно,– прошептал он в микрофон,и
зал прошептал в ответ:
– Пусть приходит ночь...
Стив убрал гитару в футляр,защелкнул замочки и поспе-
шил в бар.Он был уже полупьян и заметил,что пиво ему
подает вовсе не Кинси Колибри.Этот новый бармен был еще
выше и еще бледнее,чем Кинси,и вообще—вид у него был
жутковатый.Кажется,Стив его раньше не видел.Во всяком
случае,он не помнил.В голове промелькнул смутный образ:
большая широкополая шляпа,темные очки.Но этот образ не
ассоциировался ни с чем конкретным,и Стив тут же об этом
забыл.
Дух пошел побродить по залу.Рядом со стойкой Стив
заприметил курчавую голову в линялой бандане:Терри Ба-
кетт,владелец музыкального магазина,где работал Стив,и по
241
совместительству—неплохой барабанщик.Он играл на удар-
ных,когда они записывали свой альбом,и иногда играл с
ними в клубе.Он только недавно вернулся из отпуска.Уви-
дев Стива,он сделал знак бармену,чтобы тот подал им еще
по пиву.Бармен достал из холодильника две бутылки «Специ-
ального богемского».«Спецбогемы»,как называл его Терри,
или мочи престарелого опоссума,как называл его Стив.Но
Терри угощал.
– Ну рассказывай,как дела,– спросил Стив,отхлебнув
пива.
– Я тут охренительно отдохнул.Путешествовал по стране.
Две недели на колесах.Правда,без дураков...две недели
не слезал с мотоцикла.Доехал до самого Нового Орлеана,ты
знаешь?– Стив знал.Они уже обсудили это на работе,но Тер-
ри общался с таким количеством народа,что всегда забывал,
кому он что говорил.– Там есть один бар во Французском
квартале...– Терри явно собрался погрузиться в воспомина-
ния.– По четвергам там любая выпивка стоит двадцать пять
центов.И весь вечер играет Том Уэйтс.Два альбома,снова и
снова.«Blue Valetain» и «Heart Attack and Vine»...
Стив представил себе этот бар.Пол там,наверное,лип-
кий.Стены искрятся синими отсветами от старой неоновой
вывески.С каждой неделей записи Уэйтса становятся все за-
езжаннее и заезжаннее и все сильнее хрипят,как будто у
Тома—прогрессирующий рак гортани.Ему хотелось оказаться
там в какой-нибудь из четвергов,сидеть где-нибудь в уголке
и сдувать пену с пятой или шестой кружки пива.И напрочь
забыть про Потерянную Милю и про «Священный тис».(На
самом деле ты хочешь забыть о другом,– шепнул въедливый
голос у него в голове.Стив был уже в том состоянии,когда
можно не обращать внимания на какие-то внутренние голоса,
но лучше для верности выпить еще пару пива—чтобы заткнуть
его наверняка.) Рассказ Терри ему понравился.Может быть,
они с Духом тоже как-нибудь съездят в Новый Орлеан.
– Там,во Французском квартале,можно разжиться такой
242 20
славной дурью.Это,скажу тебе,что-то с чем-то,– продолжал
Терри.Новый бармен наливал пиво в пластиковые стаканчи-
ки,повернувшись к ним спиной.Но было заметно,что он
прислушивается к разговору.– Я взял себе унцию этого...
как его...«красного попакатептеля»,во.Два раза пыхнешь и
улетаешь...
– Кто тут чем пыхает?– Ар-Джей Миллер плюхнулся на
барную табуретку рядом с Терри.Из худенького мальчишки,
который строил в гараже космические корабли,он превратил-
ся в худого костлявого парня,который играл на басу,как
бог,но конкретно сейчас с трудом удерживал кружку.Он по-
качнулся,чуть не разлил пиво,но потом все-таки умудрился
водрузить оба локтя на стойку.Его очки съехали к кончику
носа.Он поправил их пальцем.
– Стив.Вы сегодня играли вообще...охренительно.
Терри угрюмо взглянул на него:
– Сколько ты выпил?
– Всего три пива.– Ар-Джей вдруг рассмеялся.– Нет,
ребята,серьезно.Что там насчет пыхнуть?На улицу надо идти
или как?
– Тебе еще рано курить,– сказал Терри и легонько толкнул
Стива коленом под стойкой.Стив глянул вниз.Терри держал
в руке пачку «Camel».Из пачки торчал толстый косяк.Стив
забрал его и спрятал в карман.
– «Красный попакатептель»,– шепнул ему Терри.– Похо-
же,тебе сейчас не помешает.
Глупо,конечно,но Стив чуть не расплакался.Его друзья
его любят.Бабы—они могут «кинуть».Но ты всегда можешь
рассчитывать на друзей.
– Пойду найду Духа,– сказал он Терри.– Вместе покурим.
– Ну да,– кивнул Терри.– Приятных полетов.– Он по-
вернулся к Ар-Джею и завел разговор про стриптиз-бары на
Бурбон-стрит.Ар-Джей заснул прямо за стойкой,уронив го-
лову на руки,его лицо было невинным и гладким,как у мла-
денца.Его четвертая «спецбогема» так и осталась нетронутой.
243
Стив подхватил недопитую бутылку и пошел пробирать-
ся сквозь толпу,вдыхая запахи ароматизированных сигарет и
пыльной одежды из магазинов дешевых распродаж.Он искал
шляпу Духа с разноцветными лентами среди черных беретов,
ярких крашеных волос и гладко выбритых черепушек.Но Ду-
ха нигде не было.
– Блин,– буркнул Стив и направился в мужской сортир.
Он не может весь вечер ходить с косяком в кармане.Похоже,
придется выкурить все самому.Жизнь—суровая штука.
Он закрылся в кабинке и полез в карман за спичками.
ЗАКОНЧИ СРЕДНЮЮ ШКОЛУ ЗА 50$!– гласила надпись
на коробке.Первая же затяжка переполнила легкие горьким
и восхитительным дымом.
Где-то на середине косяка Стив вдруг решил,что ему про-
сто необходимо сделать татуировку.Ухмыляющийся череп с
крыльями летучей мыши с кроваво-красными прожилками.В
зубах у него будет роза,а в самом ее центре—буквы,как буд-
то сотканные из пламени:ЭНН.И в следующий раз,когда
они встретятся с этой сучкой,он покажет ей татуировку.Что-
бы она поняла,что он чувствует на самом деле,и умерла от
угрызений совести.
Может быть,прямо сейчас и поехать в Файеттвиль,там
есть хороший тату-салон.Стив затушил косяк—будет занач-
ка,– убрал его в карман и вышел из кабинки.Он прошел
через главный зал к бару,ища глазами Духа.Сейчас они
соберут аппаратуру И поедут в Файеттвиль.Но Духа опять
нигде не было.Зато Стив заметил девушку у бара,которая
о чем-то болтала с Терри,– девушку с длинными золотисто-
рыжими волосами и в старомодной шляпке с вуалькой;девуш-
ку с жестким красивым лицом.Девушку,которая при разгово-
ре непрестанно жестикулировала руками—руками,испачкан-
ными в краске и утонченно некрасивыми.В правой руке она
держала дымящуюся сигарету.«Camel».
На ее безымянном пальце тускло поблескивало кольцо.
Стиву было не видно,что это за кольцо,но он знал и так.
244 20
Два переплетенных серебряных сердца с сердцевинками из
бирюзы.Он сам подарил ей это кольцо.И она по-прежнему
его носила.
Энн пришла на его концерт.
Стив хотел было скрыться обратно в сортире—на случай,
если она обернется.Но тут она поднесла руку к шее—Стив хо-
рошо помнил этот ее характерный жест—и на секунду припод-
няла волосы над затылком.Лацкан ее черного пиджака слегка
оттопырился.Под пиджаком на ней был черный кружевной то-
пик.Стив увидел краешек ее груди и золотисто-каштановые
волоски у нее в подмышке.
Стив помнил,как он удивился,когда они только начали
встречаться—в выпускном классе средней школы,– когда она
была для него просто Энн Брансби-Смит,симпатичная рыжая
девочка из его класса по психологии.До нее у него не было
девушки с волосами в подмышках.Это казалось необычным и
даже где-то извращенным,но совсем не противным.К тому же
небритые подмышки как-то странно сочетались с ее черными
свитерами с неизменно высокими воротами и черным беретом,
натянутым на уши.
– Девушкам-художницам запрещается брить подмышки,–
сказала она ему в первую ночь.Стив только молча взглянул на
нее.Он лежал на спине на диване,а она сидела на нем верхом,
широко расставив ноги.Ее джинсы были еще застегнуты,но
рубашку она уже сняла,и ее длинные волосы щекотали ему
грудь.Он не знал,шутит она или нет,но ему было все равно—
он уже запустил руку ей в лифчик,и ее сосок у него под
пальцами был твердым,как леденец.Через пару минут он
обнаружил,что она надушила волосы у себя под мышками,и
с этого мига его уже не беспокоило,что она там не бреется.
До теперешнего момента.Когда он увидел ее небритую
подмышку,его прошибло такое пронзительное желание и чув-
ство горького одиночества,что он едва не подавился пивом.
Он подумал о том,как ему было хреново все эти месяцы без
нее.Даже музыка не доставляла ему удовольствия;впечат-
245
ление было такое,что Энн проникла во все их песни.Даже
выпивка не доставляла ему удовольствия—когда он напивался,
он принимался жалеть себя,проклинать Энн,горько рыдать
над пивом и швырять об стену вещи,которые ему подарила
Энн.Его от всего тошнило:от работы в музыкальном мага-
зине,от чтения,от навязчивых снов.Только когда рядом был
Дух,ему становилось немного легче.Но Дух не мог быть с
ним все время,хотя он частенько приходил к Стиву в ком-
нату,когда тот не мог заснуть в два часа ночи,и сидел с
ним в темноте.Да,Дух много делал для Стива,но даже Дух
не мог сделать всего.Он не мог превратиться в Энн с ее за-
пахом краски,и духов «Чайная роза»,и дыма «Camel»,с ее
влекущим податливым телом.
Стив обошел бар и приблизился к Энн сзади (Да,сзади,
– тут же встрял внутренний голос,– я помню,как вам это
нравилось,но было много других,очень даже приятных поз;
но Стив приказал ему заткнуться).Она что-то сказала Терри,
и тот глубокомысленно кивнул и взглянул на Стива поверх ее
плеча,вопросительно приподняв бровь.Стив пожал плечами
и протянул руку,чтобы прикоснуться к Энн.
В этот момент Ар-Джей приподнял голову и умиленно
взглянул на них мутными глазами.
– Привет,Энн!– сказал он.– Привет,Стив!Вы теперь
снова вместе или как?
Энн напряглась.Потом она резко обернулась,и мягкая
золотисто-рыжая прядь хлестнула Стива по лицу.Их взгляды
встретились,и на миг глаза Энн вспыхнули жгучим огнем.В
этом огне были все ночи—все их ночи.Безумные,влажные
от любви ночи,когда они не могли насытиться друг другом.
Тихие ночи с пивом на крыльце в компании Духа,который
всегда чувствовал,когда надо остаться сидеть за полночь,а
когда надо уйти спать пораньше.Ночи,когда они просто лежа-
ли на кровати у Стива,в комнате,залитой лунным светом—
тогда еще у него на стенах не было никаких разворотов из
«Penthouse»,– а за окном проходила жизнь,и им не было
246 20
надобности бросаться за ней вдогонку,потому что они были
вместе и этого было достаточно.
Все эти ночи и другие ночи на грани срыва,когда они
говорили друг другу такие слова,которые потом не возьмешь
назад,когда они даже не соображали,что они говорят.
– Я понимаю,куда уж мне конкурировать с выпивкой,–
сказала она в одну из таких горьких ночей.А он ответил:
– Ну да,ты не столь хороша.
Но это было ничто...
Это было ничто по сравнению с той ночью,которую Стиву
хотелось забыть,вычеркнуть из своей памяти навсегда,но
которую он просто не мог забыть.
Когда он швырнул Энн на кровать и расстегнул молнию у
себя на джинсах,он перестал быть Стивом Финном.Может
быть,это была отговорка,но именно так он себя и чувствовал.
То есть он себя не чувствовал—как будто это был вовсе не
он,а кто-то другой.Он чувствовал Энн,как она извивалась
под ним,пытаясь его оттолкнуть;но ощущение было каким-
то чужим,отдаленным,будто все это происходило не с ним,
будто он сидел в кинозале и смотрел на экран.На самом деле
все,что было в ту ночь,было похоже на фильм;наверное,
если бы он смотрел фильм про насилие и убийство,снятое
очень реалистично,он испытывал бы такое же отвращение.
Стыд и страх от того,что он сделал,пришли только потом:
когда он уже ехал домой и увидел у себя на руках отметины
от зубов Энн.На глубоких отметинах под большим пальцем
на правой руке выступили крошечные капельки крови.Что он
с ней сделал такого,что она его так укусила?!
Возвращайся домой,—стучало у него в голове.– Возвра-
щайся домой,к Духу.Возвращайся домой,и все будет хо-
рошо.Он приехал домой.В тот вечер они почти не разговари-
вали,но Дух сидел со Стивом,пока тот не заснул.
Прошло две недели.Стив безумно скучал по Энн,тоско-
вал без нее;он ее ненавидел;он представлял себе,как она
самозабвенно отдается своему новому бой-френду.Он дважды
247
звонил ей домой и вешал трубку.На третий раз он попал на ее
отца.Он набрался храбрости и попросил ее к телефону.Стив
рассудил,что она наверняка не рассказала отцу о том,что
он с ней сделал.Но Саймон предельно сухо и кратко сказал
ему,чтобы он больше сюда не звонил,и не пытался увидеться
с Энн,и вообще даже близко к ней не подходил.Это пока
только предупреждение,сказал Саймон.Но в следующий раз
Стив так легко не отделается.
Спорить с Саймоном Брансби—все равно что сдавать эк-
замен по ницшеанской философии или органической химии
после двух косяков самой убойной травы.Ты вообще ни во
что не врубаешься:в чем есть смысл,а в чем—нету.Саймон
пуляет в тебя словами с такой частотой,что ты просто не успе-
ваешь понять,что он тебе говорит.Стиву пришлось повесить
трубку.
После той ночи они с Энн не виделись.И вот вам,пожа-
луйста.Стив был изрядно возбужден и сильно пьян...и вот
она,Энн.Пришла послушать,как они с Духом играют в «Свя-
щенном тисе».А ведь буквально минут пять назад он хотел
сделать себе татуировку—набить на руке ее имя.
Огонь в ее взгляде погас,и она улыбнулась—робко и на-
стороженно.
– Привет,Стив.Как жизнь?
Стиву хотелось обнять ее,уткнуться лицом ей в грудь и
плакать по всем потерянным ночам—даже по тем ночам,ко-
торые рвали им души в клочья.Ему хотелось облить ее лицо
слезами,чтобы смыть эту якобы сияющую улыбку.Ему было
больно смотреть,как она улыбается этой улыбкой,которую
он так и не смог забыть.Ему было больно смотреть на ее
губы,которые он целовал столько раз,– на губы,которые
столько раз доводили его до запретной грани между безумием
и восторгом.На эти предательские губы.На них,наверное,
еще сохранились невидимые отпечатки от поцелуев того учи-
теля из Коринфа?А Стиву хотелось,чтобы они принадлежали
только ему...только ему,как это было раньше.
248 20
Ему хотелось схватить ее в охапку и целовать,целовать...
Но даже при том,что он сейчас был под кайфом и пьян,он
не смог этого сделать.Если бы он это сделал,он бы выказал
свою слабость.Свое отчаяние.Он бы стал извиняться,или
разрыдался бы тут же,на месте,или еще что-нибудь в том
же роде.Такая предельная открытость...без страха,что тебе
сделают больно,без боязни показаться смешным...это было
не для Стива.Вот Дух бы не стал стесняться своих чувств.
Но темные глаза Стива прекрасно скрывали порывы его души,
чего не умели светлые и прозрачные глаза Духа.Поэтому он
лишь улыбнулся в ответ—так легко и небрежно,как только
смог,– и протянул ей полупустую бутылку:
– Пива хочешь?
– «Спецбогема»?– Она удивленно прищурилась.Стив
знал,что Энн любит «Rolling Rock».Но ее голос был точно
таким же,как раньше.Мягкий и ласковый голос,чуть хрип-
ловатый из-за того,что она слишком много курила,причем
исключительно крепкий «Camel».Иногда он слегка задевал
по нервам,как скрип ногтя по жестяной банке.
– Ага,– сказал он.Господи.Просто верх остроумия.
– Ну давай.– Она отпила глоток и даже умудрилась не
скривиться.– Дух мне привез вашу кассету.Ой,подожди.Он
тебе говорил,что он был у меня?– Она нервно перебирала
пальцами изодранную вуаль у себя на шляпке.Было видно,
что ей очень не хочется подводить Духа.
– Да,он говорил.– И я это воспринял вполне нормально.
Ну разве что наорал на него и чуть не впечатал в стен-
ку...
– Я послушала кассету,и мне захотелось сходить на кон-
церт.Я рада,что я пришла.Это было великолепно,Стив.Вы
с ним слишком хороши для этого городишки.
Терри сполз с табурета и потянул Ар-Джея за воротник.
Ар-Джей встал,покачнулся,но все-таки устоял на ногах.
– Ладно,еще поболтаем,– сказал Терри.– Вот...уго-
щайтесь.– Он сунул Стиву и Энн по бутылке пива.«Rolling
249
Rock» и «Будвайзер».И прежде чем Стив успел сказать ему
«спасибо»,Терри уже оттащил Ар-Джея от стойки.
– Ты считаешь,что нам уже мало Потерянной Мили?–
переспросил Стив.Еще один сверхостроумный ответ.Гос-с-
споди...
– Да.У Кинси,конечно,все здорово,но вам пора идти
дальше.Надо устроить какой-нибудь тур.У вас есть все шан-
сы стать знаменитыми.Как «R.E.M.»,например.
Стив посмотрел на бутылку у себя в руке.Открыл ее,опу-
стошил почти на треть одним глотком и только потом ответил:
– Ты что,очень хочешь,чтобы я уехал из этого города?
Мне казалось,я вам не мешаю,тебе с твоим новым бой-
френдом из Коринфа.
О ГОСПОДИ.Он не хотел этого говорить Он сам не по-
нял,что на него нашло.Он вполне мог обойтись остроумными
репликами типа «Да» и «Ага».
Но было уже поздно.Глаза у Энн потемнели,лицо замкну-
лось.
– Ты сволочь,– сказала она.– Не мог подождать,не мог
со мной даже поговорить...
– Энн,послушай...
– Заткнись!Тебе обязательно нужно выставить себя муче-
ником,да?Как будто это тебе было плохо...Как будто это я
тебя изнасиловала,а не наоборот!
– Слушай,заткнись на минуточку...
– Мне заткнуться?!Может быть,мне еще и говорить поти-
ше?!Замечательно,Стив.Просто здорово.А теперь не пошел
бы ты в задницу?–.Она отвернулась.Да,она говорила с ним
слишком грубо.Но отвернулась она для того,чтобы скрыть
слезы.И прежде чем Стив успел ее остановить,она отошла
от стойки и направилась к выходу,глядя себе под ноги.Стив
рванулся было за ней,но тут вступил ехидный внутренний го-
лос:Подожди.Она сама все это начала.Если она вся такая
нервная,то пусть сама и идет в задницу.
Он повернулся обратно к стойке и наткнулся на ле-
250 20
дяной взгляд нового бармена,который,наверное,слышал
их разговор.Но за этой холодностью скрывалось странное
сочувствие—это был взгляд,исполненный мудрости и горечи
одиночества.Бармен легонько пожал плечом:Такова жизнь,
приятель,—и как бы между прочим протянул Стиву банку
«Будвайзера»,запотевшую,прямо из холодильника.
Минут пятнадцать Дух шатался по клубу,стараясь дер-
жаться в тени.Он здоровался со знакомыми,но не останав-
ливался поболтать.Он наблюдал за Никто.Духу хотелось с
ним поговорить,хотя он понятия не имел,что именно он ему
скажет.Может быть,просто что-нибудь ободряющее.Скажем:
Я не могу облегчить твою боль,но я ее вижу и чувствую.
Даже если сейчас тебе плохо,это не значит,что тебе бу-
дет плохо всегда.Так что он ждал,что Никто,может быть,
все-таки оторвется от своих друзей—хотя бы чтобы сходить в
сортир.Но они держались все вместе и передавали друг другу
большую фляжку с наклейкой группы «Grateful Dead»—Дух
разглядел розы и ухмыляющийся череп.
Те двое,что покрупнее—Молоха и Твиг,– громко смея-
лись и пили из фляжки,высоко запрокинув голову,так чтобы
жидкость лилась прямо в горло.Но Никто с Зиллахом вели
себя очень тихо.Зиллах держал руку на рукаве черного пла-
ща Никто,ни на мгновение не отпуская.Время от времени
он что-то шептал Никто на ухо (Дух бы в жизни не подумал,
что еще сегодня эти красивые мягкие губы были разбиты в
котлету,если бы не видел это своими глазами,– но сейчас
он не хотел об этом задумываться).Когда Зиллах наклонялся
так близко к Никто,в его позе было что-то от хищника,или
от защитника,или от обоих сразу.Если Никто вдруг захо-
чет в сортир,вовсе не исключено,что Зиллах пойдет с ним.
Никто стоял молча—он выглядел очень юным и слегка нерв-
ным.Когда он затягивался,огонек сигареты освещал его лицо
тусклым оранжевым светом.
В клубе было душно.У Духа было такое чувство,что плот-
251
ный воздух давит ему на лицо—воздух,тяжелый от сигарет-
ного дыма и насыщенный яркой энергией,бьющей из этих
детей.Девочка в черном шелковом платье самозабвенно тан-
цевала под музыку,льющуюся из колонок.Мальчик с длин-
ными вьющимися волосами изображал гитариста—Стива Фин-
на,– бешено перебирая пальцами воздух.Остальные кричали
и размахивали руками с чернильными отпечатками на тыль-
ной стороне ладоней:эмблема клуба—раскидистый тис.Дух
направился к выходу.Ему надо было проветриться.Голова
кружилась от непрестанного гула разговоров и чужих бес-
приютных мыслей,которые он иногда выхватывал из общего
фона.
Ночь была прозрачной,и чистой,и острой,как колотый
лед.Дух вдохнул полной грудью и медленно выдохнул.Изо
рта вырвалось бледное облачко пара.Пару минут он посто-
ял на тротуаре у входа в клуб.Он держал руки в карманах
куртки и рассеянно перебирал их содержимое.Лепестки розы.
Игральная карта—замусоленный туз пик,который Дух как-то
нашел в траве у подъездной дорожки к их дому.Медиатор,
который Стив подарил ему на счастье.Дух перешел на ту
сторону.На улице не было ни души.
Потерянная Миля—маленький городок,но и здесь есть па-
рочка пустынных обветшалых районов,где почти никто не
живет.«Священный тис» располагался как раз в таком глухом
районе.Посетителям это даже нравилось,а Кинси нравилась
низкая плата за аренду.Некоторые витрины заброшенных ма-
газинов были заколочены досками или вообще разбиты.Дух
стоял перед дверью в здание,где раньше был магазин одеж-
ды.В витрине по-прежнему висел плакат:МАГАЗИН ЛИК-
ВИДИРУЕТСЯ.ГРАНДИОЗНАЯ РАСПРОДАЖА.СКИДКА
75 %—НА ВСЕ!ЭТО КРУЧЕ,ЧЕМ НА РОЖДЕСТВО!!!
Но стекло было неровно замазано мылом.Сквозь одну из
«брешей» в замазке Дух разглядел голый розовый торс в пят-
нах лунного света и тени.Круглая голова была повернута без-
ликим лицом внутрь темного помещения.Забытый в спешке
252 20
манекен—хозяин этих унылых руин.
Он не обернулся,когда Энн тихо вышла из клуба:рыжие
волосы развеваются на ветру,холодные слезы текут по щекам.
Он просто стоял и смотрел в витрину заброшенного магазина.
В голове не было никаких голосов,кроме его собственных
мыслей,которые плыли,как облака,набегающие на луну.А
потом он почувствовал,что у него за спиной кто-то есть.
Дух обернулся.Зиллах с Никто стояли на той стороне ули-
цы,у дверей клуба.Зиллах застыл неподвижно,как будто
принюхиваясь к ночной прохладе.Потом он быстро пошел по
улице и даже не обернулся,чтобы посмотреть,идет Никто за
ним или нет.Никто поспешил следом.
Через пару секунд Дух пошел за ними.
Кристиан отвернулся от гитариста,не спросив с него де-
нег за пиво.Он давно уже уяснил для себя,что иногда по-
сетителям просто необходимо выпить «за так»,просто чтобы
почувствовать,что его здесь понимают.Парень кивнул—мол
спасибо,старик,– и отошел от стойки.
Кристиан поднял голову,чтобы взглянуть на часы над
стойкой.Он посмотрел на часы,и у него перехватило ды-
хание.На стеклянном циферблате отразились одновременно
три цвета:красный отсвет от древнего телевизора,который
работал весь вечер с приглушенным звуком,свет от зеленой
неоновой рекламы пива напротив стойки и желтый огонек oт
чьей-то спички.Казалось бы,ничего особенного,но на се-
кунду эти три цвета смешались в стеклянном круге пыльно-
го циферблата,и Кристиан увидел карнавальный блеск сотни
ночей Марди-Гра:огонь,вино,разноцветные бусины,обжига-
ющее сияние шартреза.
Никогда в жизни он не испытывал ностальгии,но сей-
час ему так захотелось опять оказаться в Новом Орлеане.
И не важно,что его бар располагался почти на отшибе—
в самом конце Шартрез-стрит,далеко от бурлящего центра
Французского квартала.Сейчас ему представлялась сверкаю-
253
щая Бурбон-стрит,где неоновый карнавал искрится всю ночь
напролет и сливается с бледным свечением рассвета.Он вдруг
подумал,что Новый Орлеан—это его настоящий дом,что ни
в каком другом месте он не чувствовал себя настолько дома—
ни в каком другом месте,за столько лет.Ему надо вернуться.
Уж лучше столкнуться с бессильной яростью Уолласа Грича,
чем прозябать в этом унылом крошечном городишке,подавая
подросткам бесконечные кружки дрянного пива каждую бес-
конечную ночь.
Но тут он себя осадил.Куда ему возвращаться?!Он бро-
сил свой бар.Когда в конце месяца владелец дома не полу-
чит арендную плату,бар и все,что в нем есть,перейдут к
кому-то другому.И неужели ему так хочется умереть от руки
какого-нибудь жалкого человечишки типа Уолласа—умереть
из-за идиотского «заскока» больного и старого человека,– или
убить его,а заодно и всех остальных ревнителей веры?!
Нет.Он останется здесь,куда его привели судьба и до-
роги.Он будет подавать пиво и продавать розы,пока они не
отцветут.Он отложит немного денег.И когда-нибудь—когда
он будет знать точно,что Уоллас мертв,– он вернется в Но-
вый Орлеан.Но пока что,когда у него будут деньги,он поедет
на север и попробует разыскать остальных.
Он налил и поставил на стойку очередную кружку пива.
Кто-то громко окликнул его,перекрывая гул голосов и музыку
в бape:
– Эй,граф Дракула,нальешь нам выпить?
Кристиан обернулся,внутренне подобравшись:плечи на-
пряжены,взгляд холодный как лед.Но двое парней с той сто-
роны стойки...их лица были ему знакомы.Причем в данный
момент на их лицах отражалось такое же ошарашенное удив-
ление,какое,наверное,отразилось и на его лице тоже.Глаза
густо обведены черной тушью,успевшей размазаться за вечер.
Непослушные волосы,разметавшиеся по плечам.Бледные ще-
ки.Один из них держал в руке липкий красный леденец на
палочке.Они отрастили волосы и поменяли стиль одежды:
254 20
теперь они были одеты,как панки.У одного на шее был со-
бачий ошейник.Черная джинсовая куртка другого держалась
вовсе не на швах,а на сотнях булавок.Но в остальном Моло-
ха с Твигом совершенно не изменились с той ночи—последней
ночи на Марди-Гра пятнадцать лет назад,– когда Кристиан
проводил их под утро,помахав вслед их черному фургончику.
Первая мысль,промелькнувшая в голове:А что случилось
с Зиллахом?С зеленоглазым красавцем Зиллахом?Да нет.
С ним,наверное,все в порядке.Кристиан не стал останав-
ливаться на этой мысли,зато подумал:Они здесь.Они дей-
ствительно здесь.Как будто все это время я спал,но вот
я проснулся,и они снова меня нашли.
И тут Кристиан сделал одну вещь,которую не делал еще
никогда—ни разу за всю свою долгую карьеру бармена.Он
уронил кружку с пивом,которую держал в руке.Пиво разли-
лось лужей на полу,вспенившись вокруг его ботинок.Кинси
выглянул из подсобки и одарил Кристиана сердитым взглядом,
но тому было плевать.
Никто оглядел ребят,собравшихся в клубе.Они все были
такие красивые.Ему нравилось в них все:их взлохмаченные
прически,их вызывающая бижутерия,их черные или разно-
цветные одежды.Ему нравилось,что все они чем-то похожи
на него,и ему хотелось подружиться со всеми.Буквально—с
каждым.Большинство улыбались ему,а кое-кто даже сказал
«приветы»—они все говорили «приветы»,а не «привет» или
«здрасте»,– но он не решился ни с кем заговорить.Сейчас
он не может ни с кем подружиться.Сейчас,когда каждый
из них мог оказаться на месте Лейна—стать мертвым телом
где-нибудь в придорожной канаве,под промозглым дождем.
Сейчас нельзя.
Но он был доволен хотя бы тем,что он просто тусуется с
ними и наблюдает,как они курят,болтают,танцуют.С ним
Зиллах.И Молоха с Твигом.Так что он не один.И он по-
слушал любимую группу.Теперь ему будет что вспомнить.Их
255
песни.Дух,вцепившийся в микрофон обеими руками.Омы-
тый золотым светом.Стив,мечущийся по сцене с гитарой.Как
будто за ним гоняется сам дьявол.Руки Духа как бледные
птицы.Вылепливают музыку.Никто стоял посредине толпы,
пытаясь впитать в себя все детали того,что он видит и чув-
ствует,– запах дыма от ароматизированных сигарет и пота,
смешанного с духами;надписи и рисунки на стенах.Некото-
рые совсем поблекли и стерлись.Некоторые—такие яркие,как
свежая кровь на стенах фургончика.
Молоха с Твигом пошли в бар в надежде,что здесь по-
дают некий загадочный коктейль под названием «Сволочные
страдания».Зиллах пошел с ними,но вернулся буквально че-
рез минуту.Он схватил Никто за локоть и многозначительно
кивнул в сторону выхода.
На улице Зиллах развернулся,не сказав ни слова,и пошел
прочь от клуба.Пару секунд Никто тупо таращился ему в
спину,а потом поспешил следом.
Так продолжалось весь день.С той минуты,когда они
вышли из дома Духа и Стива.Вышли украдкой—почему-то
именно это слово приходило на ум Никто,когда он задумывал-
ся о сегодняшнем происшествии.Да,они вышли через дверь.
Средь бела дня.Но все равно украдкой.К вечеру лицо Зил-
лаха полностью исцелилось,и он держался с Никто вполне
дружелюбно.Но сейчас Зиллах вел себя так,как будто кон-
церт ему не понравился.Может быть,музыка показалась ему
скучной?Или клуб слишком маленьким и нестильным?Или
Зиллах просто затаил злобу на Стива с Духом?
Если это действительно так,размышлял Никто,то надо
скорей забирать Молоху с Твигом и ехать из этого города.Он
видел Потерянную Милю;он побывал на концерте.Здесь для
него нет места.Ни для него,ни для его новой семьи.Ни-
кто догнал Зиллаха и пошел рядом с ним.Справа был целый
квартал заброшенных магазинов.Слева тянулся ряд припарко-
ванных у тротуара машин.В их лобовых стеклах отражался
лунный свет.На капоте одной из машин сидела сгорбленная
256 20
фигура.Когда они с Зиллахом подошли ближе,Никто раз-
глядел,что это была девушка.С длинными распущенными
волосами,которые закрывали всю спину.Они подошли еще
ближе,и он увидел,что девушка плачет.
Зиллах потянул его к ней.Вряд ли Зиллах был голоден—
после пиршества прошлой ночью,– но сейчас Никто не хо-
телось об этом думать.Он не сделает этого снова.Во всяком
случае,не сейчас.Тем более что Молохи с Твигом поблизости
не было.Зиллах тронул девушку за плечо:
– Тебе плохо,милая?Мы можем как-то помочь?
И Никто показалось,что он все понял.Он поступил напе-
рекор Зиллаху,и его наказание еще не закончилось.
Но Никто было уже все равно.Если Зиллах хочет эту де-
вицу,пускай берет.Или любую другую девицу—кого угодно.
Потому что сейчас Никто понял одну очень важную вещь,ко-
торую не понимал раньше:Зиллах не просто сердит на него за
то,что он его не послушался и даже ударил.Зиллах просто
ревнует.Ревнует к Стиву и Духу.К их музыке,которая так
нравится Никто.И как только он это понял,он почувство-
вал себя очень сильным,даже могущественным—как в тот
раз,когда они со Страшилой ширялись на старом кладбище.
Кто-то ценит его настолько,что даже ревнует...кто-то такой
невозможно красивый и обаятельный,как Зиллах.Ощущение
просто пьянящее.
И еще Никто понял,что оно ему нравится.
Энн испуганно вскинула голову,когда кто-то тронул ее за
плечо.Она не слышала,как он подошел,этот парень...впро-
чем,в ее теперешнем состоянии она бы,наверное,вряд ли
заметила даже марширующий оркестр.Может,в другой си-
туации ей бы понравилось,что на нее обращают внимание
незнакомые парни,но сейчас она была не в лучшем виде:гла-
за заплаканные,челка липнет ко лбу,тушь потекла,макияж
размазался,бледная кожа—Энн специально не загорала ле-
том,чтобы добиться этой полупрозрачной бледности,– вся
257
пошла красными пятнами из-за того,что она разревелась,как
последняя дура.Да пошел он куда подальше,этот Стив
Финн,—подумала она.– Чтоб ему...Энн попыталась при-
думать наиболее страшную кару,но тут она увидела парня,
который с ней заговорил,и тут же забыла про Стива.Она
даже забыла про то,что она сейчас выглядит как бомжиха с
бодуна.
Она была зачарована,по-другому не скажешь.Она мель-
ком взглянула на второго парня—обычный модный старше-
классник,ничего выдающегося—и снова уставилась на Зил-
лаха.У него были поразительные глаза.Да и все остальное
было очень даже ничего.Он был совсем небольшого роста—
обычно Энн нравились очень высокие парни,– и для ее идеала
мужчины он был чуточку крепковат (оба,Стив и Элиот,могли
бы соперничать друг с другом в борьбе за звание Почетного
Дистрофика).Но его лицо было как маска,выточенная из
лунного камня,– идеальное и слегка жестокое.Аристократи-
ческое лицо.Его гладкая кожа была безупречной.
Он взял Энн за руку,и она увидела,какие тонкие и кра-
сивые у него руки.Под шелковой кожей выпирали тяжелые
темные вены.Через пару секунд Энн сообразила,в чем де-
ло:вены так хорошо просматривались,потому что у него на
руках почти не было волос.И на голой груди под наполови-
ну расстегнутой рубахой тоже не было ни волоска.Он везде
такой гладкий?– подумала Энн.Она вдруг поймала себя на
мысли,что ей хотелось бы это выяснить.Эти зеленые глаза
пробуждали в ней странные безумные желания.Ей хотелось
совершить что-нибудь безрассудное.Да и как отказать муж-
чине с такими глазами?!
– Мы как раз шли к нашей машине,хотели опиума поку-
рить,– сказал Зиллах.– Не хочешь присоединиться?
На мгновение Энн испугалась.Если бы он сказал «травка»
или даже «гашиш»,она бы восприняла это нормально,но от-
куда бы взяться опиуму в Потерянной Миле?!В голову сразу
полезли мысли о серийных маньяках-убийцах,о телах моло-
258 20
деньких девушек с отпиленными руками и ногами,о наборах
слесарных инструментов и электродрелях.
Но потом она выпрямилась и улыбнулась.С ней ничего по-
добного не случится.Просто не может случиться.А если все
же случится...ну что же,тогда Саймон больше не будет ее
изводить морально,а Стив почувствует себя настоящей своло-
чью.Ему будет плохо,просто кошмарно плохо...Так что оно
того стоит.
– Да можно,– сказала она.– Я уже почти месяц не кай-
фовала.Могу себе позволить.
Она слезла с капота.Зиллах взял ее за руку выше локтя
и повел к фургону.Энн старалась прижимать руку плотнее
к телу,так чтобы пальцы Зиллаха касались ее груди сбоку.
Он это почувствовал,но не убрал руку.И вскоре она почув-
ствовала,что его пальцы зашевелились и принялись легонько
ласкать ее.А потом он выставил указательный палец вперед
и коснулся ее соска.Сосок тут же напрягся,и Зиллах поиграл
с ним еще пару секунд.Энн почувствовала,как внизу живота
разгорается влажный жар—нарастающее горячечное напряже-
ние.Если этот мужчина накурит ее опиумом,то он получит
гораздо больше,чем простой секс «по-быстрому»,на который
он явно рассчитывает.
Ни Энн,ни Зиллах не оглядывались,чтобы проверить,
идет ли за ними Никто,но после секундной заминки Никто
пошел.
Дух шел следом за Зиллахом и Никто,стараясь держаться
в сумраке и не подходить слишком близко.Они зашли далеко
в глубь заброшенного квартала.Все витрины были либо зако-
лочены досками,либо просто разбиты.Молочный свет звезд
отражался в осколках.Сами звезды холодно поблескивали на
небе.По ночам здесь всегда было холодно,в этой части горо-
да.Даже в разгар жаркого лета поздних прохожих пробивал
озноб,и они поплотнее запахивали свои легкие одежды.Рос-
сыпь осколков битого стекла,корка слежавшейся пыли вдоль
259
тротуаров,облака пара,что струились из канализационных
решеток,подобно размытым бело-серым призракам...ощу-
щение холода.
Дух шел,держа руки в карманах и надвинув шляпу низко
на лоб.Однажды Зиллах обернулся,и Духу показалось,что
у него из глаз струится горячий зеленый свет.Он нырнул в
темную арку,его сердце забилось чаще.
Зиллах с Никто растворились в холодном сумраке,не обра-
щая внимания на окружающее запустение.Они шли бесшум-
но и молча—не разговаривали,не прикасались друг к другу,
хотя иногда их руки мимоходом соприкасались.Дух стоял в
арке и наблюдал за ними.Чуть дальше по улице он заметил
девушку.Она сидела на капоте припаркованной у тротуара
машины и казалось,будто она плачет.У нее были длинные
волосы,но при таком освещении Дух не мог разобрать их
цвет;в тусклом свечении немногих работающих фонарей они
казались черными.Зиллах подошел к ней и заговорил,и когда
она подняла голову.Дух увидел ее лицо.Это была Энн.Энн
Брансби-Смит.
Они обменялись несколькими фразами,и Энн слезла с ка-
пота.Дух лихорадочно потянулся к ее сознанию.Если он смо-
жет ее почувствовать,может быть,у него получится предосте-
речь ее...предупредить...но о чем?Что не далее как сего-
дня этот красивый и явно хорошо воспитанный парень соби-
рался раскроить ему череп бейсбольной битой?Что искалечен-
ное и разбитое лицо Зиллаха волшебным образом исцелилось
буквально за несколько часов?Что холодный и вкрадчивый
голос Зиллаха проник ему в сознание и нашептывал всякие
непотребства?
Энн в жизни ему не поверит.Тем более что он все равно
не сумел прикоснуться к ее сознанию.Он чувствовал только
холодную пустоту непроглядной тьмы.Глухой эфир,который
его бабушка называла «провалом,где ощущения теряются в
пустоте».Дух решил не давить и оставить все как есть.Он
наблюдал за тем,как Энн уходит с Зиллахом,а потом пошел
260 20
следом.
Они дошли до черного фургончика.Зиллах помог Энн за-
браться внутрь и сделал знак Никто,чтобы тот тоже заходил.
Дух подумал,что все—абзац.Как выразился бы Стив:пол-
ная яма дерьма,так что лопатами не разгребешь.Сейчас они
уедут,и Духу придется вернуться в клуб и попытаться ре-
шить,рассказывать Стиву или нет,что его бывшая девушка
укатила куда-то в неизвестном направлении с двумя их сего-
дняшними таинственными гостями.
Однако двигатель в фургончике не завелся,фары не вклю-
чились.Машина не сдвинулась с места.Пару раз заднее стек-
ло осветилось красными вспышками от зажженных спичек.
Но в остальном фургончик оставался темным и тихим.Дух
подошел ближе,испуганный и сбитый с толку.Он не знал,
что ему делать.Больше всего ему хотелось взять молоток,
разбить стекло и спасти Никто с Энн от этого красивого и
жуткого создания с пронзительными зелеными глазами.
Но Никто уже сделал свой выбор,а Энн была «большой
девочкой»,которая вполне в состоянии сама о себе позабо-
титься.Если Дух попытается ее спасти,вовсе не исключено,
что она вмажет ему кулаком в нос.Поэтому он просто стоял,и
пытался перебороть безотчетный страх,и жалел,что он не об-
ладает рентгеновским зрением,чтобы видеть,что происходит
внутри фургончика.Он закрыл глаза и попытался сосредото-
читься.Но с тем же успехом этот фургончик мог быть сейчас
на другом конце страны.С тем же успехом он мог быть совсем
пустым.Дух не чувствовал ничего.Вообще ничего.
Он отвернулся и решил,что пора возвращаться в клуб.Ес-
ли Стив еще более или менее в сознании,он будет молчать.
Он отвезет Стива домой,и сварит ему крепкий кофе,и,может
быть,даст ему что-нибудь из снадобий мисс Катлин.Может
быть,завтра все покажется ему совсем другим—не таким жут-
ким.Он пошел было прочь,но тут дверца фургона тихонько
хлопнула.
Никто выбрался из машины и встал на тротуаре:
261
наполовину—в круге тусклого света от уличного фонаря,
наполовину—в густой тени.У него был такой вид,как буд-
то он либо очень устал,либо очень пьян,но держался он
вполне прямо,и на лице у него отражались упрямство и си-
ла.И еще—обреченное смирение,которого просто не должно
было быть на столь юном лице.
– Привет,– тихо сказал Дух.
Взгляд Никто тут же сделался острым как бритва,а его
губы слегка приоткрылись.Он пристально вгляделся в тем-
ноту,но у него был такой вид,как будто ему все равно,что
именно выйдет сейчас из сумрака.А потом он увидел Духа и
шагнул вперед,и они встали лицом к лицу на холодной улице.
– Там,в вашем фургоне,подруга Стива,– сказал Дух.
– И с ней мой любовник,– ответил Никто.– Сейчас она
сверху.Сперва он был сверху,когда они только начали,и пот у
него на спине сверкал,и она закричала,когда он раздвинул ей
ноги и засадил...– Он замолчал и внимательно посмотрел на
Духа.Его глаза были темными и огромными—сплошные зрач-
ки.Лицо—сплошное отчаяние.– Будь моим братом,– вдруг
сказал он.– Зиллах меня любит.Теперь он разрешит мне
остаться.И я смогу это вынести,если ты будешь мне братом.
Хотя бы на пару минут.
И Дух обнял Никто и прижал к себе,то есть сделал имен-
но то,что ему и хотелось сделать с той самой минуты,как он
увидел боль в этих темных,совсем еще детских глазах.Ни-
кто прижался к нему,как будто хотел остаться так навсегда,
и Дух почувствовал предельное измождение,которым было
буквально пропитано это тонкое хрупкое тело.В этом маль-
чике была сила—большая сила,– но он все равно был еще
ребенком,и бог знает,через что он уже прошел.Может быть,
на сегодня ему уже хватит.
– Держи меня,– шепнул Никто,уткнувшись лицом в грудь
Духа.– Не отпускай меня.Не сейчас.
– Хорошо,– сказал Дух.– Все хорошо.
Он чувствовал себя абсолютно беспомощным.Все было во-
262 20
все не хорошо.Все было откровенно плохо.Если Никто оста-
нется с этой троицей,если Никто останется с тем,другим,–
все,он пропал.
– Послушай,– прошептал он в макушку Никто.– Хочешь
остаться здесь?Будешь жить с нами,со мной и со Стивом.
То есть,конечно,он не обрадуется поначалу,но он тебя не
прогонит.Если мы тебе нужны,оставайся.
Никто поднял глаза,пристально посмотрел на Духа и
вновь уронил голову ему на плечо.Его губы дрожали,когда
он легонько коснулся ими горла Духа.
– Я не могу,– сказал он.– Если я пойду с тобой,они
приедут за мной.Зиллах приедет...Мне надо быть с ними.
– Но почему?Кто они тебе?– Дух понимал,что говорит
слишком громко,но ничего не мог с собой поделать.– Кто
они,Никто?Стив очень сильный,но когда этот парень его
держал,он не мог даже пошевелиться.И мне снился сон про
тебя...или про кого-то...и там,во сне,было столько кро-
ви...Кто они?
– Не важно,– сказал Никто.– Не важно,кто они.Тебе
надо знать только одно:я такой же,как они.
– Тогда кто ты?
– Кто бы мне это сказал,– вздохнул Никто.– Жалко,
что ты не помнишь свой сон.– Он отстранился от Духа и
направился в сторону клуба.
Но у него на пути встала высокая,какая-то вся перекошен-
ная фигура.Этакое огородное пугало с растрепанными волоса-
ми,затуманенным взглядом и расстегнутой до пупа рубахой.
Ноги широко расставлены в полуприседе,колени вывернуты
под невообразимым углом,руки раскинуты,пальцы скрюче-
ны наподобие когтей.От парня несло пивом и жаждой крови.
Стив.
Он встретился взглядом с Духом,и его глаза вспыхнули.
– Где она?!Она с мужиком.Я знаю,что она с мужиком.Я
убью их обоих.Где,бля...
Снова хлопнула дверца фургона.Энн вышла наружу и
263
встала,держась рукой за стенку фургончика.Ее волосы бы-
ли растрепаны,лицо горело.Следом за ней вышел Зиллах,
осторожно сойдя с приступочки на тротуар.
Дух заметил,что на ногах у Зиллаха были розовые крос-
совки.Яркие разноцветные полоски на шнурках вроде бы бы-
ли составлены из букв—но очень мелких,так что Дух не су-
мел разобрать слов.Зиллах взглянул на Никто и пасмурно
улыбнулся.Никто робко улыбнулся в ответ.От этой улыбки
Духу захотелось расплакаться.Это была потерянная улыб-
ка...так улыбаются только те,кто уже навсегда обречен.
Стив перевел взгляд с Зиллаха на Энн.Его глаза горели
бешеным огнем.Он хотел что-то сказать,но лишь беззвучно
шевелил губами.
– Энн,– наконец выдавил он.– Ты...ты не могла...
Энн подошла к Стиву вплотную—голова высоко поднята,
спина гордая и прямая—и ослепительно улыбнулась ему в ли-
цо.
– Я могла,и я сделала,как хотела.И ты мне и слова не
скажешь.
– Но он...он...– Стив беспомощно указал на Зиллаха.
Тот отвернулся,пряча улыбку.Дух так и не понял,заметил
ли Стив,что лицо у Зиллаха вновь стало нормальным.
– Он—самый лучший любовник из всех,кто у меня был.
По сравнению с ним ты—просто ничто.Но тебе не нужны
никакие сравнения.Ты сам по себе ничто.Тебе хорошо одно-
му...ну разве что в компании с бутылкой.Почему бы тебе
не исчезнуть уже наконец из моей жизни,а,Стив?Почему бы
тебе не упиться вусмерть?Так было бы легче для всех.
– Энн,замолчи,– сказал Дух спокойно,но лицо у него
было очень бледным,а руки сами собой сжались в кулаки.
Все получилось так плохо...хуже,наверное,уже не бывает.
Что-то должно случиться,– прошептал голос у него в со-
знании.Только это уже случилось.
Энн взглянула на Духа:
– Мне очень жаль,что ты все это видишь,Дух.Ты очень
264 20
хороший,правда.И послушай дружеского совета:брось ты
этого неудачника,пока не поздно.Пока он не сломал тебе
жизнь,как сломал ее мне.– Она отвернулась и подошла к
Зиллаху,который стоял,привалившись спиной к фургончику.
Стив смотрел ей в спину,и у него на лице отражались самые
противоречивые чувства.
Энн подошла к Зиллаху и попыталась взять его за руку.
На мгновение Духу показалось,что сейчас он ее обнимет.
Но Зиллах взял ее за плечи и с силой оттолкнул от себя.
Энн пошатнулась и едва не упала.Ее голова запрокинулась и
ударилась о стенку фургончика.
Зиллах посмотрел на Стива победным взглядом.
– Прошу прощения,– произнес он насмешливо.– Я не
знал,что эта шлюшка—твоя подруга.
С отчаянным воплем Стив бросился на Зиллаха.Дух рва-
нулся к нему,чтобы его удержать.Он боялся того,что может
сделать со Стивом Зиллах—сейчас,когда Стив ослеплен зло-
стью и так напился,что едва держится на ногах и вообще
не соображает,что делает.Но Стив метнулся вперед слишком
быстро,и Дух не успел его перехватить.
Зиллах выбросил руку вперед.Что-то сверкнуло у него в
ладони—перламутр с серебром,– и Дух заметил,какое было
лицо у Зиллаха.Оно выражало лишь скуку.
Стив отшатнулся.У него по лицу текла кровь,капая на
рубашку.Зиллах полоснул его бритвой по лбу,прямо над бро-
вями,и кровь заливала ему глаза,ослепляя.Яростно размахи-
вая кулаками,Стив рванулся к тому месту,где он в последний
раз видел Зиллаха.
Дух в ужасе бросился к нему,чтобы его остановить.Если
Зиллах снова достанет его бритвой,на этот раз он попадет по
глазам или прямо по горлу.
Но Зиллах вовсе не собирался калечить Стива.Он граци-
озно отступил в сторону и подставил Стиву подножку.Дух не
успел его подхватить—Стив споткнулся и упал на тротуар.
Дух встал рядом с ним на колени и убрал спутанные воло-
265
сы у него с лица.Порез вроде бы был неглубоким,но скорее
всего очень болезненным.Повинуясь инстинкту,еще не со-
всем заглушенному пивом,Стив,когда падал,выставил руки
вперед.Его ладони были ободраны в кровь.
Дух попытался коснуться сознания Стива,чтобы его успо-
коить.Но у него ничего не вышло.Сознание Стива было за-
крыто,воспалено.Дух сумел прикоснуться только к самому
краешку.Жар Стивовой ярости жег как огонь.Дух мысленно
отшатнулся и обнял Стива,прижимая его к себе.
– Что ты хочешь сказать?– нахмурилась Энн.Однако в
ее голосе совсем не было злости.Она пододвинулась поближе
к Зиллаху.Она не сводила с него глаз.Похоже,она вообще
не заметила,что Стив истекает кровью на тротуаре.– Как ты
можешь называть меня шлюхой?!Это было божественно.Мне
ни с кем еще не было так хорошо.Твоя штуковина...твой
язык...– По ее телу пошла сладкая дрожь.
Дух закрыл глаза и прижался лицом к лицу Стива.Стив
издал какой-то гортанный звук,похожий на рычание дикого
зверя,и попробовал оттолкнуть Духа и встать.Но Дух дер-
жал его крепко.Если Стив сейчас вырвется,он точно кого-
нибудь убьет.Или его убьют.Одно из двух.Причем второе—
значительно вероятнее.
– Прошу прощения,– сказал Зиллах.– Это было плохое
слово.Но тебе не надо в меня влюбляться.У меня уже есть
любовник...если он усвоил урок.– Он протянул руки к Ни-
кто.После секундной заминки Никто шагнул к нему,упал ему
в объятия и уронил голову ему на плечо.
– Нет,– поговорила Энн с тупым отчаянием.– Нет.Я в
жизни ни с кем так не трахалась.Ты не можешь прогнать
меня просто так.
Стив сдавленно вскрикнул и зарылся лицом Духу в колени.
Его ободранные руки бессильно скребли по асфальту.Дух
взял их и сжал,не давая Стиву поранить себя еще больше.
Никто посмотрел на Энн.С жалостью и легким презрени-
ем.
266 20
– Уходи,– сказал он.– Найди кого-нибудь другого.С ним
буду я,а не ты.Ты здесь чужая.
Лицо у Энн исказилось.Она развернулась и быстро пошла
прочь,как будто вдруг испугавшись осколков стекла,и за-
колоченных входов,и холодной ночи.Духу хотелось догнать
ее—даже после всего,что она сделала и сказала,– но он не
мог бросить Стива.Он видел,какое у нее лицо.Он думал,
она сейчас закричит—и ее крик разорвет ночь пополам.
Но тут до них донесся громкий и пьяный веселый голос:
– Эй!Зиллах!Смотри,кого мы нашли...это наш Крисси!
Кристиан едва держался на ногах.Наверное,что-то подоб-
ное происходит,когда ты напьешься пьяным.Конечно,Твиг
обнимал его за шею,навалившись всем весом,а Молоха бук-
вально висел на нем,но Кристиан чуть ли не падал вовсе не
из-за того,что почти тащил на себе этих двоих.У него кру-
жилась голова:от облегчения и радости,от теплого медного
запаха,исходившего от Молохи с Твигом,и от прикосновения
к их коже,которая если когда-то и станет холодной и мертвой,
то еще очень не скоро.
Они дождались,пока закончится его смена в баре,и,что-
бы время прошло быстрее,без умолку болтали о городах,где
побывали за эти годы,о редких новых наркотиках,которые
они перепробовали все,о жутких кровавых переделках,из ко-
торых они выбирались целыми и невредимыми.Они уверили
Кристиана,что Зиллах по-прежнему с ними,живой и здоро-
вый.
Когда бар закрылся,они вытащили его на улицу прежде,
чем Кинси успел ему заплатить за сегодняшний вечер.Их
фургончик был припаркован в нескольких кварталах от клуба.
Когда они подошли к машине,Кристиан разглядел,что там
столпились какие-то люди.Среди них был и Зиллах.И как
только Кристиан увидел его сияющие зеленые глаза,его без-
заботное и по-прежнему гладкое и безупречное лицо,что-то
внутри у него оборвалось.Он ждал этой минуты пятнадцать
267
лет.Зиллах приподнял бровь и улыбнулся ему бледной и злой
улыбкой.
Но кто остальные?Двоих из них Кристиан уже видел.Де-
вушка с заплаканными глазами—она сегодня была в клубе.И
светловолосый парень с бледными глазами...который слегка
ошалел,когда увидел Кристиана за стойкой...солист «Поте-
рянных душ?».Но было что-то еще...присмотревшись к нему
получше,Кристиан вспомнил.Это был тот самый парень,ко-
торый тогда в сумерках ехал на велосипеде и остановился у
прилавка Кристиана,когда тот уже собирался заканчивать с
розами и пойти поохотиться.Он был так голоден,что уже не
мог ждать,и все-таки по каким-то непонятным причинам он
не стал пить этого парня.
Второй парень—кажется,гитарист,– лежал на тротуаре,
уткнувшись лицом в колени светловолосого.Его длинные ноги
были вывернуты под совершенно невообразимым углом.Кри-
стиан чувствовал запах его крови,но сейчас этот запах его
не возбуждал.Сейчас его больше интересовало другое.Еще
один парень.Совсем незнакомый.
Он стоял в сумраке за спиной у Зиллаха,так что Кристиан
даже не сразу его заметил...
Это был истинный сын ночи,воплощение всех тонких и
хрупких детишек,которые ходят в черном,подводят глаза чер-
ной тушью и выходят из дома лишь с наступлением темноты.
Этот мальчик выглядел так,как будто он родился и вырос
в задней комнате какого-нибудь андеграундного ночного клу-
ба,вскормленный хлебом,размоченном в молоке пополам с
виски.Его лицо было как будто вылеплено голодом.Да,вот
подходящее определение для этого парня:голодный.Голодный
до всего...до того,чтобы напиться и опьянеть,до спасения
или проклятия,до самой ночи.Тени у него под глазами каза-
лись нарисованными размытой акварелью.Его бледные запя-
стья были тонкими и слегка узловатыми.
Кристиан выбрался из объятий Молохи и Твига и шагнул
вперед,безотчетно облизав губы.
268 20
– Ты кто?– спросил он.
– Это Никто,– ответил Зиллах.– Его так зовут.
До Кристиана не сразу дошло,откуда он знает это имя.Но
он не забыл про Джесси и ее красивого сына.Все эти годы он
пребывал в сомнениях,что ему,может быть,стоило оставить
ребенка себе и воспитать его самому;и каждый раз напоминал
себе,что он отдал ребенка в чужие руки лишь для того,чтобы
дать ему шанс прожить жизнь,не запятнанную кровью.Но он
не забыл...И теперь понял,что с тем же успехом он мог бы
оставить ребенка себе.Кровь тянется к крови;благословенные
и проклятые все равно находят «своих»—тех,для которых они
предназначены.
– Никто?– переспросил он и подошел еще ближе.
Мальчик робко кивнул.
Кристиан закрыл глаза и вспомнил—слово в слово—свою
записку,которую он приколол к одеяльцу маленького чело-
вечка в то давнее холодное утро.
– «Его зовут Никто,– процитировал он.– Заботьтесь о
нем,и он принесет вам счастье».
Он был не готов к такой бурной реакции.Никто бросился
к Кристиану,обнял его за талию и прижался к нему всем
телом.Даже через два слоя одежды Кристиан чувствовал жар
его тела.
– Да!– закричал Никто.– Да!Да!Они поменяли мне
имя.Они меня звали Джейсоном,но я их всегда ненавидел,
и я по-прежнему Никто,и теперь я дома,и вы знаете,кто я!
Скажите мне!Скажите мне,кто я!
– Ты разве не знаешь?Ты—сын Зиллаха,– удивленно про-
говорил Кристиан.Он думал,они это знают.Но ответом ему
была потрясенная тишина.Абсолютная тишина.Даже Молоха
с Твигом притихли.
Никто ошарашенно уставился на Кристиана.Тени у него
под глазами как-то вдруг стали глубже и гуще;губы слегка
приоткрылись.Сейчас он выглядел как ребенок,над которым
долго-долго издевались и который сбежал от своих обидчи-
269
ков...но слишком поздно.
– Ага,– сказал он.Похоже,сказать что-то еще он был
сейчас просто не в состоянии.– Ага.
Зиллах ласково оторвал Никто от Кристиана.Никто креп-
ко зажмурился и съежился в объятиях Зиллаха,уронив го-
лову ему на грудь.Впечатление было такое,что он впал в
полуобморочное состояние.
Зиллах рассеянно погладил его по голове.
– Марди-Гра?– спросил он Кристиана.– Та девочка у тебя
в баре?
Кристиан кивнул.
– Ну что же,– сказал Зиллах.Он был бледней,чем обыч-
но,но держался по-прежнему вызывающе прямо,а его зеле-
ные глаза светились неистовым счастьем.Счастьем и гордо-
стью.– Что же,это меняет дело.Теперь все еще лучше,чем
было.Гораздо лучше.
Молоха с Твигом принялись шептаться между собой.Кри-
стиан услышал приглушенный смех.Солист прислушивался к
разговору,но было видно,что сейчас его больше всего волнует
состояние его друга.Девушка как будто вообще была где-то
не здесь.Она стояла,привалившись спиной к фургончику и
обнимая себя за плечи,и тупо глядела в пространство.Свет
от уличного фонаря лежал ярким пятном у нее на волосах.
Кристиан поднял голову и посмотрел на луну.Она была
почти полной.Ее свет был ярким—резал глаза.Кристиан за-
жмурился,но все равно продолжал видеть луну—ее серебря-
ный отпечаток на внутренней стороне век.Луна светила на
всех,кто присутствовал здесь,– на Стивена,который лежал,
уронив голову на колени Духа,злой,раненный,сломленный;
на Зиллаха,обнимающего своего ребенка,который,казалось,
заснул у него в руках;на Молоху с Твигом,которые продол-
жали шептаться,склонившись друг к другу.
И на Энн.На Энн,которая стояла одна под луной.Густая
сперма Зиллаха медленно текла у нее по бедрам.
Но сперма вытекла не вся.Внутри у Энн,в самых глубинах
270 20
ее естества—где все было влажным и алым,– две крошечные
клеточки сцепились друг с другом,и там зародилась жизнь.
Микроскопический сгусток плоти,наполовину человеческой,
наполовину чужой.Единокровный брат Никто.Или его еди-
нокровная сестра.
Стив вздрогнул и снова замер.Дух беспомощно погладил
его по волосам.Никто застонал в объятиях отца—он потихо-
нечку выходил из шокового состояния.Луна светила на небе,
и Кристиан смотрел на нее.А крошечная капля плоти в утробе
у Энн уже начала расти.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
271
21
Ночь.
Густая зеленая ночь.Ветви сосен склоняются низко над
гравиевой дорожкой.Умирающая трава.Мусор в придорож-
ных канавах.Коварная ядовитая ночь в пышных зарослях по-
следних октябрьских пуэрарий.Через месяц вся пуэрария вы-
сохнет и станет похожей на ломкое бурое покрывало,набро-
шенное на деревья.Но сейчас она еще извивается под луной—
сочная,зеленая,живая.
Зеленая ночь.
Скрипичная улица.
Трейлер на бетонных блоках,серебряный «шевроле-белэр»
и пыльный черный фургончик припаркованы на грязном дво-
ре,заросшем сорняками.За трейлером—непролазные заросли
диких роз,чьи кружевные цветы должны продержаться до са-
мого ноября.Дикие розы неприхотливы.
Никто знал,что если повернуть голову,то в окне спальни
будет видна колючая гравюра—розовые кусты на фоне ночно-
го неба.Но ему не хочется шевелиться.Он лежит неподвиж-
но,вытянувшись на постели Кристиана.И только его пальцы
лениво перебирают сверкающие черные волосы Кристиана и
рассеянно гладят его по спине.
Кристиан вздохнул и пододвинулся ближе.Уткнулся лицом
Никто в шею.Никто почувствовал крошечную вспышку боли,
когда Кристиан прокусил ему кожу.
Он знал,что Кристиан будет осторожен.Что Кристиан
не сделает ему больно,что он только попробует его кровь.
Немножко.Совсем чуть-чуть.Чтобы только почувствовать
272
273
вкус.Сейчас они не кормились—они занимались любовью.
Кристиан гладил бедра Никто,как будто впитывая ладоня-
ми тепло и мягкость его кожи.И все-таки Никто видел его
клыки.Они были такие красивые.Он завидовал Кристиану и
жалел,что он не родился несколько веков назад—еще до того,
как у его расы начались необратимые физические изменения,
продиктованные необходимостью приспособиться к жизни сре-
ди людей.Но каждую ночь оставаться трезвым...это была
слишком высокая цена даже за такие роскошные клыки,ко-
торые изгибались под верхней губой,как два полумесяца из
слоновой кости.
Сначала клыки Кристиана едва доставали до нижней гу-
бы.Но потом они как-то неуловимо выросли.Никто все время
смотрел Кристиану в рот,но не заметил,когда они выросли.
Просто вдруг они стали гораздо длиннее—как две изогнутые
иголки,серебристо-белые и блестящие.Когда Кристиан це-
ловал Никто,тот чувствовал,как клыки давят ему на губы,
и когда Кристиан наконец оторвался,Никто почувствовал во
рту вкус крови.
Кристиан прокусил горло Никто так же нежно и осторож-
но,как наркоман вводит иглу в исколотую вену.Но Никто все
равно затаил дыхание и поежился от холодной и утонченной
боли.А потом он почувствовал,как Кристиан слизывает его
кровь языком.Совсем не так,как Зиллах.По-другому.Неж-
нее,медленнее и не так уверенно.
Наконец Кристиан оторвался от горла Никто,и кровь,ще-
кочась,потекла по его груди и пролилась на белую простыню.
Только тогда Никто понял,что он по-прежнему не дышит.Он
с шумом выдохнул воздух.Чего он испугался?Кристиан не
причинил бы ему никакого вреда.Они с ним одной крови.
Но ему все равно не хотелось поворачивать голову.
– Никто,– простонал Кристиан.Дуновение гаснущего вос-
торга,порожденного запахом крови.– О,Никто.Как мне хо-
чется разорвать тебе горло.
– Спасибо,– сказал Никто,потому что это был компли-
274 21
мент.– Расскажи мне еще про Джесси.
Кристиан вздохнул.
– Ты на нее очень похож.Те же огромные черные глаза.Тот
же заостренный подбородок.То же внимательное молчание.
– Ты...э...вы с ней трахались?
Секундная пауза,а потом:
– Да.Много раз.В жаркое новоорлеанское лето.
– Ей было шестнадцать,– задумчиво проговорил Никто.
– Ну да,примерно.
– На год старше меня.
– Да.
– А тебе сколько лет было?
Снова пауза.
– Триста шестьдесят восемь.
Никто хотел рассмеяться,но не смог.При одной только
мысли о том,что он лежит радом с таким древним суще-
ством,которое только что выпило его крови,с которым он
целовался...нет,он не мог рассмеяться.Он был совершенно
подавлен грузом всех этих лет—пусть даже и прожитых кем-то
другим.Интересно,а как это выдерживает Кристиан?Триста
шестьдесят восемь лет впечатлений и чувств...это,наверное,
невыносимо.Может быть,Кристиан разучился чувствовать?
Или просто не разрешает себе чувствовать...Может быть,
он теперь смотрит на мир с позиций стороннего наблюдателя
и отказывает себе в радости,чтобы не чувствовать боли всех
этих лет?
Никто вжался лицом в подушку.В глазах стояли горя-
чие слезы.Он поцеловал Кристиана в горло,потом—в губы.
Теперь это были самые обычные губы,холодные губы...и
только на языке еще чувствовался густой темный вкус.Два
его верхних передних зуба были необычно острыми...но Кри-
стиан улыбался нечасто.Так что вполне вероятно,что никто
и не замечал этих зубов.
– И я проживу так же долго?– спросил Никто.
– Может быть.Если будешь умнее Молохи и Твига и
275
осторожнее Зиллаха.– Кристиан погладил Никто по воло-
сам.– У корней уже виден твой настоящий цвет.Золотисто-
каштановый.Когда ты был маленьким,у тебя были такие во-
лосы.
– Надо покраситься.– Никто рассеянно провел пальцами
по пряди своих волос и сунул ее в рот.
Петом он собрался с духом и спросил:
– А как это—жить так долго?
Кристиан не ответил.Он посмотрел в окно и сказал:
– Мне пора.Мне надо быть в клубе в одиннадцать.
Никто хотелось обнять Кристиана,забрать у него эти годы,
хоть что-нибудь для него сделать.
– Хочешь,я пойду с тобой?– предложил он.
– Спасибо,но лучше не надо.Я потеряю работу,если буду
тебе наливать на халяву.Ты оставайся здесь,с остальными.
Когда они проснутся,им захочется выйти в город.– Кристиан
встал и принялся одеваться.
Черные брюки.Черная рубашка,которую он застегнул до
самого подбородка.Он уже повернулся,чтобы уйти,но оста-
новился у двери.
– Кристиан?– сказал Никто.
– Я бы врагу такого не пожелал.– С этими словами Кри-
стиан открыл дверь и вышел из спальни.
Через пару секунд Никто услышал,как хлопнула входная
дверь.Раздался шум двигателя—Кристиан поехал в город.
Никто лежал на прохладных смятых простынях,глядя в
окно на плывущие клочья тумана,в котором тонули розовые
кусты.Сначала он рассеянно перебирал в пальцах влажные
волосы у себя на лобке:легонько тянул их вверх и отпускал.
В последнее время такое случалось нечасто—чтобы он был в
постели совсем один.Обычно он спал обязательно с кем-то.
Часто он просыпался,и у него во рту был палец Молохи.
Или у него на подушке спал Твиг.Или Зиллах нашептывал
ему на ухо всякие извращенные непристойности.Так что ле-
жать одному в постели—в каком-то смысле это была роскошь,
276 21
и Никто наслаждался неожиданным уединением.Его мысли
текли,как туман за окном.
Сколько теперь Кристиану лет?Он подсчитал,и у него по-
лучилось триста восемьдесят три.От такой цифры ум заходил
за разум,но Никто продолжал размышлять.Нет,– говорил
он себе.– Вполне может статься,что когда-нибудь и ты
сам станешь таким же древним,так что не бойся об этом
думать.
Такое долгое время...И если ты не найдешь кого-то из
своих—кого-то,кто будет жить так же долго,– то большую
часть этого долгого-долгого времени тебе придется быть одно-
му.А все остальные—Никто заставил себя называть их они,
люди,– будут умирать у тебя на глазах.Стив с Духом умрут,
а он по-прежнему будет молод и полон сил...но сейчас он не
станет думать про Стива и Духа.
Все-таки он не один.У него есть Зиллах.Его отец и лю-
бовник.А еще у него есть Молоха,Твиг и Кристиан.Они
останутся с ним—живые.Но ведь наверняка где-то есть и
другие их братья по крови,кому сейчас одиноко—кто не су-
мел разыскать своих.Кристиан очень долго был один.Может
быть,он поэтому такой замкнутый и в то же время так жаж-
дет любви.Если ты привык быть один,это еще не значит,что
тебе это нравится.
Может быть,в Новом Орлеане время течет по-другому.
Может быть,там действует время из снов,когда один день
растягивается на долгие годы,а триста восемьдесят три года
сжимаются в один день.Он сам был зачат в Новом Орлеане от
яркого семени Зиллаха.В Новом Орлеане Кристиан и Джесси
занимались любовью.Джесси,его мама.Тонкая темноволо-
сая девочка шестнадцати лет.Девочка,которая умерла,когда
рожала его в потоках крови.
Он попытался представить себе то лето во Французском
квартале.Бесконечные душные дни в комнате над баром.
Костлявые длинные руки Кристиана на скользких Джесси-
ных грудках,на ее разрыхляющемся животе.Где уже был
277
он—плавал в теплых околоплодных водах.Ему захотелось
стать руками Кристиана.Захотелось почувствовать Джесси,
ее кожу—скользкую,как будто натертую маслом.Он предста-
вил,как они занимались любовью.Хрупкая Джесси—сверху,
а Кристиан вонзается в нее снизу,раскрывает ее естество,ле-
гонько подталкивает плод,зреющий у нее в животе.Меня,–
думает Никто.У нее в животе.Стало быть,он умыт семенем
Кристиана.И оно питало его вместе с кровью Джесси.
И там,в мамином животе,еще не созревший,может быть,
он уже тогда знал,чей он ребенок?Может быть,ему хотелось,
чтобы сперма,которая его омывает,была спермой Зиллаха,
а не Кристиана?Может быть,он тосковал по отцу и хотел,
чтобы папа был рядом?Может быть,именно поэтому первые
пятнадцать лет своей жизни он себя чувствовал одиноким...
всегда—одиноким...и искал место,где он был бы своим...
искал совершенную любовь?
Ну что ж,теперь он ее нашел.Тело,и душу,и все,что
лежит между ними.
Он вспомнил ту ночь у «Священного тиса»—с тех пор про-
шел уже месяц—и все,что было тогда.Это была ночь нака-
зания и откровения.На следующий день он проснулся,когда
уже совсем стемнело;уже тогда он стал привыкать к ночно-
му образу жизни,который вела его новая семья,– днем они
спали,а бодрствовали по ночам.Он проснулся в трейлере,
в постели Кристиана.Рядом лежал Зиллах,его разноцветные
волосы разметались по белой подушке.Когда Зиллах спит,его
лицо кажется таким невинным.Когда ты не видишь его глаз.
Отец,– подумал Никто.
Он тихонько поднялся с постели,чтобы не разбудить Зил-
лаха.Он пошел в ванную,посмотрел на свое отражение в
зеркале,твердо выдержал свой собственный взгляд и сказал:
Уже неделю ты трахаешься со своим отцом.Сколько раз
вы с ним целовались взасос—даже не сосчитать.Ты от-
сасывал у него...ты глотал сперму,из которой могли
получиться твои братья и сестры.
278 21
Он специально старался себя застыдить,вызвать в себе
омерзение.Но ему было совсем не стыдно.Он понимал,что,
по мнению обычных людей,которые спят по ночам—людей из
рационального мира дневного света,– он сейчас должен был
чувствовать омерзение и стыд.Но он не чувствовал...хотя
и старался почувствовать.В мире ночи и крови не действуют
скучные правила мира нормального.
Никто даже не был уверен,что он и раньше чувствовал
что-то такое,что обязательно должен был чувствовать по мер-
кам нормального мира—даже когда он сам жил в этом мире.
Мораль этого мира всегда была ему чуждой;а честолюби-
вые устремления никогда не привлекали его своим фальшивым
блеском.Он попытался представить себе,как его бывшие дру-
зья из школы занимаются любовью со своими отцами:Джули
в позе «девушка сверху» со своим чопорным папой-юристом,
Лейн отсасывает у своего старика,бывшего хиппи,который
выращивает комнатные растения у себя в кабинете и счита-
ется компьютерным гением.Эта мысль вовсе не показалась
ему скандальной;разве что—неаппетитной,потому что боль-
шинство пап не относились,по мнению Никто,к категории
привлекательных и сексуальных мужчин.Но при этом он не
считал,что это неправильно или плохо.Сейчас он уже сомне-
вался,что вообще понимает значение этих слов.Может быть,
существа его расы обладают неким врожденным аморальным
инстинктом,который защищает их от чувства вины за то,что
они убивают,чтобы поддерживать свою жизнь?И если бы у
него самого не было этого инстинкта,то как бы он смог про-
кусить Лейну горло?
Никто попытался представить себе череду совпадений,ко-
торые привели к тому,что вампир-полукровка сбежал из дома,
проехал автостопом более двух сотен миль и совершенно слу-
чайно встретился с представителями своей расы,среди кото-
рых был и его отец.Но представить такое было невозможно.
Это было не совпадение.Это было предопределение.Где-то
есть книга,в которой подробно расписана его жизнь с при-
279
ложением в виде карты,и целых пятнадцать лет он бродил у
границ этой карты,безнадежно заблудившись.Но теперь он
нашел дорогу.И его нисколечко не волновало,что надпись под
картой гласила большими буквами:Осторожно,чудовища.
Зиллах связал его с этим миром ночи и крови.Никто знал,
что теперь Зиллах его не бросит,не оставит его одного.Одна-
жды он не побоялся пойти против Зиллаха и сможет сделать
это снова.И как бы странно это ни звучало,Зиллах,похоже,
гордился им.
Зиллаха тянуло к нему с самого начала.Может быть,это
был голос крови.Некая глубинная связь между отцом и сы-
ном.Но тогда еще Зиллах не знал.И тогда эту нить еще,мо-
жет быть,можно было порвать.Притяжение могло ослабеть
и даже иссякнуть после очередной бутылки дешевого вина.
Но когда Кристиан произнес эти слова—эти страшные и вол-
шебные слова.Ты—сын Зиллаха,– эта хрупкая связь стала
плотью.
Нет,только не плотью,а плотью и кровью.Эта связь за-
крепилась кровью,кровью Зиллаха и Никто,и еще—кровью
Джесси,которая вытекла вся,когда она рожала Никто.Никто
был кровь от крови Зиллаха,и теперь Зиллах его никуда не
отпустит.Теперь они будут вместе всегда—тысячу лет.Они
вполне могут столько прожить,тысячу лет и больше,и они
по-прежнему будут вместе.Они будут вместе—Никто,Зил-
лах,Молоха с Твигом,а теперь еще и Кристиан—всегда.Они
будут пить,неистово заниматься любовью и никогда не соста-
рятся.И он больше не будет один.Никогда.
Никто улыбнулся,глядя в потолок.Хотя он этого и не
знал,но теперь его улыбка стала другой—более знающей,ис-
кушенной и развращенной.
Раздались тихие шаги.Никто повернулся к двери.В двер-
ном проеме встала фигура—темная тень,подсвеченная по кон-
туру серебряным светом.Длинные волнистые волосы,прямая
спина.Хрупкий и невысокий мужчина,который держался так,
словно был семи футов ростом,величественный и крупный.
280 21
Зиллах.
– Иди ко мне,– сказал Никто.
Зиллах подошел и скользнул под прохладную простыню.
Когда Зиллах обнял Никто,тот закрыл глаза и прошептал:
– Папа.
Зиллах поцеловал его веки,лоб,губы.
– Да.Это так хорошо.Называй меня так.
– Папа,– повторил Никто,и Зиллах поцеловал его горло,
грудь,нежную кожу под ребрами.
– Мой мальчик,– сказал Зиллах и слегка прикусил его
кожу.
Никто почувствовал,как остатки его прежней жизни,ко-
торые еще иногда возвращались в воспоминаниях—город,где
он вырос,отчаянно вялые и безразличные мальчики-девочки
в пиццерии,два идиота,преисполненные благих намерений,
которые называли себя его родителями,– уносятся вдаль на
волне теплого языка Зиллаха.На волне запаха крови и горь-
ких трав.
Ночь для раздумий.
Ночь,чтобы подумать о тех вещах,о которых обычно не
думаешь,которые обычно сокрыты в топях бессознательного.
Есть ночи,как будто вылепленные невидимой черной рукой.
Есть ночи,как будто созданные для того,чтобы не спать и
рассматривать трещины на потолке,или сухие цветы и листья,
приклеенные над кроватью,или нарисованные звезды.Есть
ночи,как будто созданные для того,чтобы медленно плыть в
темном омуте мыслей,натыкаясь на какие-то набухшие,без-
надежно испорченные штуковины и беспощадно вытаскивать
их из трясины и рассматривать близко-близко.
Есть ночи,как будто созданные для печали,или раздумий,
или же для того,чтобы смаковать одиночество.
Зиллах лежал рядом,обнимая Никто.Если бы кто-то под-
нял крышу трейлера и заглянул бы внутрь,поза Зиллаха по-
казалась бы ему одновременно защитной и собственнической.
281
Он лежал,касаясь щекой гладких волос Никто,и думал:Мое.
Никогда прежде такого не было и никогда больше не будет.
Это—мое.Мое семя,моя кровь,моя душа.
Сегодня вечером в «Священном тисе» играла какая-то
кантри-группа.Группа откровенно отстойная,надо сказать.
Кристиан сосредоточенно протирал стойку,стараясь не слу-
шать унылые переливы гитары и не вникать в идиотские тек-
сты типа:«Это сердце создано для того,чтобы пить,а не для
тяжких раздумий».Он думал про Зиллаха и Никто,про их
одержимую,извращенную страсть друг к другу.Ну и что?—
думал он.– Какая разница?Кому от этого плохо?Нас так
мало,и если две одиноких души нашли утешение друг в
друге и избавились от одиночества,кому от этого плохо?
Он слегка опасался за Никто,потому что знал,что
Зиллах—сумасшедший.И теперь—еще больше,чем тогда,на
Марди-Гра пятнадцать лет назад.Зеленый свет у него в гла-
зах стал еще безумней,его тяга к насилию и боли—еще более
явной.Но,с другой стороны,может быть,они все так или
иначе безумны—вся их раса.Очень просто сойти с ума,когда
ты живешь год за годом на самой периферии мира.Зиллах и
остальные...их безумие заключается в том,что они выбрали
и полюбили жизнь на колесах.Изгои,бродяги,убийцы.Они
счастливы своим безумием.А что касается Никто...может
быть,быть любимым своим сумасшедшим,красивым отцом—
для него это лучше,чем быть одному.
В другом конце города,где тяжелые ветви сосен нависа-
ют так низко,где осенние краски других деревьев кажутся
черными в темноте,где вдоль дороги тянутся густые заросли
пуэрарии,Дух лежал у себя в кровати,свернувшись калачи-
ком.Он чувствовал Стива,спящего за стеной тупым пьяным
сном—тяжелым сном без сновидений.В последнее время Стив
почти не пил пива.Он перешел на виски.Сегодняшний ве-
чер он начал с виски,разбавленного водой из-под крана,и
закончил уже неразбавленным—причем хлебал его прямо из
горлышка.Когда Дух увел его спать,Стив в одиночку при-
282 21
кончил почти половину бутылки.
Стив все говорил и говорил.Сыпал горькими обвинениями.
Эта сука,говорил он.Эта гребаная девка.Этот зеленоглазый
мудак,интересно было бы посмотреть,как он будет ухмылять-
ся,если кто-нибудь оторвет ему яйца...
Дух слушал,вставляя «да» и «ага» в подходящих местах.
Но только стоило ли винить Энн?Зиллах околдовал ее,она
была не в себе.Дух знал от бабушки,что любовные чары
действуют лишь на людей,которые сами в душе хотят быть
очарованными,и что снять приворотные чары—дело сложное
даже для опытной ведьмы.А что касается Никто...что тут
говорить...он наконец обрел дом,разве нет?Кровь тянется
к крови.И если Никто предпочитает спать в объятиях своего
отца,это его выбор.
Он обнял подушку и подумал:К чему все это приведет?
К чему придут эти пропащие души?Но это были не те во-
просы,которые волновали его по-настоящему.Что будет,то
будет.Он потянулся сознанием вовне и нашел Энн посреди
темного где-то,где она бродила одна и искала то,что только
причинит ей боль,если она это разыщет.Очарованная,окол-
дованная.Она не чувствовала прикосновение его сознания,не
могла ответить ему.Он закрыл глаза и попытался заставить
себя заснуть.В последнее время он много плачет.Но ему не
хотелось плакать одному в темноте.
Когда Дух заснул,обитатели трейлера на Скрипичной ули-
це собрались на крошечной кухоньке и встретили новую ночь,
чокнувшись пластиковыми стаканчиками с вином.В «Священ-
ном тисе» Кристиан то и дело поглядывал на часы и отсчиты-
вал,сколько еще осталось до закрытия.
Ночь.
22
(Чирк)
(Пшшш)
Желто-оранжевая вспышка в темноте.Стив раскурил ко-
сяк,щедро набитый Терриньм «красным попакатептелем».Ис-
кры просыпались вниз,сверкая,как крошечные полуночные
солнышки во влажных сосновых иголках,и тут же погасли.
Была ночь Хэллоуина,и Стив с Духом сидели на старом
маленьком кладбище времен Гражданской войны,что распола-
галось у них за домом.Дух любил приходить сюда покурить,
лежа среди деревьев на толстом ковре из сосновых иголок.
Ему нравились потертые надгробия,что торчали из мягкой
земли,словно серые каменные грибы.Ему нравились потрес-
кавшиеся деревянные кресты и крошащиеся кресты из гра-
нита,белые агнцы и крылатые ангелы смерти,поистершиеся
настолько,что казались не рукотворными произведениями,а
природными напластованиями.
Стив глубоко затянулся,и уголек самокрутки высветил его
лицо:глаза—как провалы темноты,резко очерченные подбо-
родок и нос—словно детали призрачного рельефа,сотканно-
го из теней.Дух взял косяк и затянулся.Его длинные,по-
чти белые волосы вспыхнули желто-красным,глаза на секун-
ду налились светом.Он затянулся и задержал дыхание.По-
том выдохнул дым и привалился спиной к своему любимому
надгробию:Майлс Колибри 1846—1865.Двоюродный прапра-
прадед Кинси.Рядовой армии конфедератов,убитый где-то в
виргинских лесах в унылый дождливый день в самом конце
войны,доставленный в скромном солдатском гробу домой в
283
284 22
Северную Каролину и похороненный в весенней грязи.Над-
гробный камень на могиле Майлса—круглый и серый—почти
сплошь зарос мягким мхом,а кости самого Майлса давно уже
превратились в пыль.И среди этой пыли лежала ракушка,
густо-розовая изнутри,– ракушка,которую он привез с моря,
когда ему было двенадцать;ракушка,которую сестра Майл-
са вложила ему в руки,сложенные на простреленной груди;
ракушка,омытая слезами,которые высохли сто двадцать лет
назад.
Дух прижался щекой к прохладному граниту и подумал:
Сегодня ракушка холодная,Майлс?И хриплый голос Майл-
са отозвался откуда-то издалека:Она теплая.Дух.Она теп-
лая и желтая,как океанский песок.Когда у моей сестры
были глаза цвета как океан.
– Сине-зеленые?– спросил Дух.– Как океан в тихую пого-
ду?Или сине-серые,как перед штормом?– Он даже не понял,
что говорит вслух,пока Стив не взглянул на него с опаской.
– Да.Замечательный способ встречать Хэллоуин:сидеть
на старом заброшенном кладбище и слушать,как ты разго-
вариваешь с мертвецами.Надо было пойти к Ар-Джею,там
у него вечеринка.К этому времени я бы уже приканчивал
шестое пиво и был бы готов приняться за седьмое.Да,надо
было пойти к Ар-Джею,а не сидеть в темноте на кладбище,
накуриваясь травой.– Стив улегся на сосновые иголки,поло-
жив руки под голову,и уставился в темное небо,на первые
звезды.У него был такой вид,как будто он собирался сбивать
их взглядом.
– Не нужно тебе никакого пива,– сказал Дух.– В по-
следнее время ты и так много пьешь.А травка прочистит тебе
мозги.
– Как ты думаешь,Энн будет на вечеринке?
– Нет,если она подумает,что там будешь ты.
– А я так думаю,что по-любому ее там не будет.На-
верняка она до сих пор ошивается около того трейлера на
Скрипичной улице.Где поселились эти уроды.– Стив пару
285
секунд помолчал и продолжил:—Знаешь,они ее даже в дом
не пускают.Я как-то там проезжал и видел,что она сидит
у них во дворе.Я подумал,может,у нее машина сломалась.
Остановился и предложил подбросить ее до города,но она мне
сказала,чтобы я отвял.Сказала,что ждет свою истинную лю-
бовь.– Он глубоко затянулся.– Надеюсь,они ее пошлют куда
подальше.
Дух прилег радом со Стивом.
– А ты чего?
– А ничего.Развернулся и уехал.Если бы я там остался,я
бы точно убил кого-нибудь.Либо ее,либо этого зеленоглазого
мудака.
Дух услышал,как Стив сжал кулаки—так сильно,что у
него захрустели суставы пальцев.
– С ним лучше не связываться,– сказал он.
– Да,я помню,что ты говорил.Что у него уже в тот же
вечер снова было нормальное лицо.И это значит,что он граф
Дракула или что-нибудь в этом роде.Я точно не помню.Дух.
Я не знаю.
– Тогда просто поверь мне.
– Да,наверное.Кому мне еще верить?!– В голосе Стива
больше не было злости.Только печаль и усталость.Тяжелая
усталость человека,которому не хочется думать вообще ни о
чем.
Дух сделал бы все,лишь бы Стив стал хоть чуточку счаст-
ливее.Но что он мог сделать?Расколдовать Энн?Сказать Зил-
лаху и его шайке,чтобы они убирались из города?Он припод-
нялся,опершись на локоть,и вытряхнул из волос сосновые
иголки.Сладкий оранжевый запах опаленной тыквенной мя-
коти плыл перед домами на краю леса.
Дух подумал,а горит ли еще одноглазый светильник,кото-
рый он сегодня вырезал из тыквы и зажег на переднем крыль-
це.Ему захотелось поговорить о чем-то другом.О чем угодно,
лишь бы сменить тему.
– Все пропащие души сегодня выходят наружу,– сказал
286 22
он.
– Ты нас имеешь в виду?– просил Стив.Косяк потух,и
он раскурил его снова.
– Типа того.– Дух вдохнул пряный дым и почувство-
вал,как его легкие загорелись,а сознание закружилось.–
Все неприкаянные темные существа.Все печальные существа,
сгустки сознания,отделенного от тел.Они не знают,что они
уже мертвые.Им некуда идти.– Он почувствовал,как рас-
ширяются его зрачки,чтобы лучше видеть в сгущающейся
темноте.– И злобные существа тоже.
– Ты что,пытаешься меня напугать?Ну ладно,давай по-
играем в страшилки.Хочешь,я еще раз расскажу тебе ту ис-
торию про Крюка?Хочешь?– Косяк уже почти догорел.Оста-
лось всего четверть дюйма.Стив затянулся в последний раз,
уронил самокрутку на сосновые иголки и вдруг закашлялся.–
Я хочу,на хрен,пива.Пойдем к Ар-Джею.
– Тише.– Дух настороженно вскинул голову.Волосы упа-
ли ему на глаза,и он убрал их назад.Через пару секунд Стив
приподнялся в сидячее положение и тоже принялся вгляды-
ваться в темноту.Что-то поблескивало сквозь просветы между
деревьями,яркое оранжевое пятно в ночи.Фонарь из тыквы
на чьем-то крыльце—решил Дух.Но ему показалось,он слы-
шал какое-то шебуршение в лесу.Слишком громкое,чтобы
это была белка или ночная птица.Шаги.Мягкие шаги.
– Там кто-то есть,– сказал он Стиву.
Стив открыл было рот,но ничего не сказал.Дух подумал,
что он собирался сказать что-то насчет «надо меньше травы
курить»,но потом передумал.Хорошо.
– Ладно,– прошептал Стив.– И что будем делать?
– Вставай,только тихо.И держись у меня за спиной.
Стив схватил Духа за руку.Дух почувствовал,как между
ними прошел электрический разряд—белый,потрескивающий
и чистый.
– Сейчас,разбежался.Я тебе не позволю...
– Держись у меня за спиной,– повторил Дух и пристально
287
вгляделся в темноту,стараясь почувствовать,кто к ним идет.
Сломалась ветка.Сухие листья зашелестели,как иссохшие
кости.Что-то круглое и горящее полетело прямо на Стива
с Духом.Стив повалился на землю,увлекая с собой Духа.
Дух упал неуклюже,как тряпичная кукла.Пылающий шар
взорвался,разбившись о надгробие Майлса.Свежая сочная
мякоть брызнула на Стива с Духом.
Одной рукой Дух прикрыл глаза,а другой принялся ли-
хорадочно шарить по сосновым иголкам,стараясь нащупать
Стива,но тут он услышал несчастный голос.Совсем молодой
голос:
– Бля...я споткнулся...шнурок развязался...
Дух поднял голову:
– Никто?
Ошметки оранжевой тыквенной мякоти,разбросанные по
земле,в лунном свете казались черными.Парнишка встал на
колени и вытер руки о плащ.Он старательно отводил взгляд,
стараясь не встречаться глазами с Духом.
– Блин!Я споткнулся об этот проклятый шнурок...я не
хотел...
– Все нормально.Забей.– Дух подполз ближе и приоб-
нял Никто за плечи.Никто поднял голову и посмотрел на
Духа.Его глаза были окружены густой тенью.Скулы высту-
пают еще резче,чем в тот вечер у «Священного тиса» почти
месяц назад.Губы сжаты в плотную линию.Безо всякой осо-
бой причины Дух вдруг подумал о тех странных событиях,
что происходят в Потерянной Миле в последнее время.Рядом
с железной дорогой нашли изуродованные тела двух бродяг,
спрятанные под сухой пуэрарией.На Скрипичной улице про-
пал мальчик.Но сейчас было не время об этом думать.
– Что случилось?– спросил он у Никто.– Они ведь тебя
не прогнали,правда?
При этой мысли Никто невольно поежился,как под поры-
вом холодного ветра.
– Нет.Нет,конечно.Кристиан дал мне фонарь.Я хотел
288 22
отнести его вам.Пришел сюда...
– Ты что,пешком сюда шел?!От Скрипичной улицы?!–
перебил его Стив.– Блин,парень,да тут мили три будет,
если не все четыре.
– Ага,пешком.Я не хотел,чтобы все остальные знали,ку-
да я иду.Я просто сказал,что хочу прогуляться.Вас не было
дома,но я услышал ваши голоса.И увидел,как вы зажигаете
спички.
– Ну и чего тебе надо?– прищурился Стив.Похоже,он
только сейчас вдруг вспомнил,что Никто был на стороне вра-
гов.– Этот твой зеленоглазый приятель,может быть,хочет,
чтобы я и Духа ему отдал?Он уже забрал мою девушку.Мо-
жет,теперь ему нужен и мой лучший друг.– Дух пихнул
его локтем под ребра,но он продолжал говорить.Правда,его
голос звучал нетвердо.– Может,он хочет мою машину.Или
мою траву.Сейчас я схожу домой и все ему упакую.И даже
ленточкой обвяжу.
Никто смотрел в землю.
– Нет.Я просто...пришел сказать,что мы уезжаем.Все
мы.Сегодня.Мы едем в Новый Орлеан.
– И Кристиан тоже?– спросил Стив.– Он же из Нового
Орлеана.Он хочет вернуться домой?
– Это новый бармен?– спросил Дух.– А откуда ты знаешь,
что он из Нового Орлеана?
– Да,– сказал Никто.– Ему страшно возвращаться.Там
есть один человек,который хочет его убить.Но он все равно
едет с нами.И я сам родился в Новом Орлеане.Так что я
возвращаюсь домой.На этот раз по-настоящему.
– Наверное,я рад за тебя,– сказал Дух.Он вдруг
подумал—и сам удивился этой неожиданной мысли,– что бу-
дет скучать по Никто.Он не видел Никто с того вечера после
концерта...с того кошмарного вечера...но теперь он вдруг
понял,что все это время надеялся,что однажды Никто придет
к ним.Бросив свою семью.Или брошенный ими.Он придет и
спасется.
289
Но это было невозможно.Кровь тянется к крови.Никто
должен вернуться домой.
– Погоди,– сказал Дух.– То есть ты прошел столько миль
пешком,только чтобы сказать нам,что вы уезжаете?Это как-
то связано с Энн или нет?
Никто по-прежнему смотрел в землю,ковыряя сосновые
иглы носком ботинка.
– Мне казалось,что ты все знаешь.Я очень-очень на это
надеялся,чтобы мне не пришлось ничего объяснять.Боюсь,
она попытается ехать за нами.Вчера она приходила к нам и
сказала Кристиану...– Никто тяжело сглотнул,поднял глаза
на Стива и моргнул пару раз.В полумраке его глаза казались
неправдоподобно огромными.– Ладно,забудь.Я вообще-то
пришел попрощаться.Мне очень жаль,что все получилось
вот так...ну,как получилось.Я бы хотел,чтобы все было
по-другому.Но теперь у меня есть семья.И я буду с ними.–
Он обнял Духа за шею и быстро поцеловал его в щеку сво-
ими холодными обветренными губами.Потом он развернулся,
чтобы уйти.
– Подожди.– Дух схватил его за руку.Никто повернулся
к нему.Его настороженное лицо было наполовину скрыто в
сумраке.
– Мне страшно,Никто.– Дух тряхнул головой,так что
волосы упали ему на лицо.– Но мне надо знать.Кто они?Кто
они?
– По-моему,ты знаешь.– Никто отступил на шаг и улыб-
нулся.На любом другом юном лице эта улыбка казалась бы
солнечной,ангельской.Но на лице у Никто она казалась
неправильной.Настолько неправильной,что Дух даже не сра-
зу понял,в чем дело.А потом до него дошло.Почти все пе-
редние зубы у Никто были обточены под острые клыки.
– Что Энн сказала Кристиану?– прошептал Дух.
– Я не хотел вам этого говорить,– сказал Никто.– У нее
будет ребенок.Она говорит,что это ребенок Зиллаха.
Дух утратил дар речи.На секунду он закрыл глаза,а когда
290 22
открыл их снова,Никто уже растворился в сумраке леса.Сей-
час,когда у него не было фонаря,он просто слился с тенями
среди черных деревьев.
Дух повернулся к Стиву.Стив сорвал какой-то лопух и
теперь вытирал лицо от тыквенных ошметков.
– Ты как,в порядке?– спросил Дух.
– Ага.А с чего бы мне быть не в порядке?– Стив взглянул
на листья,которыми вытирал лицо,и поднес их поближе к
лунному свету.– Ядовитый сумах.Как раз то,что нужно.
Блин.
– Тебе ничего не будет,– сказал Дух.
– Откуда ты...– Стив хлопнул себя по коленям.– Ну
ладно.Ладно.Мне ничего не будет.Ну что,мы так и будем
сидеть тут и ждать,пока в нас не швырнут полусгнившим
трупом,или все-таки пойдем к Ар-Джею?
– Ладно,пойдем к Ар-Джею.
Если Стив хочет сделать вид,что он не слышал последних
слов Никто,если Стив не захотел замечать его заостренные
зубы,Дух не будет на него давить.Рано или поздно Стив все
это переварит,и вот тогда надо ждать бури.
На вечеринке было шумно и весело.Повсюду горели ог-
ни.Терри Бакетт открыл им дверь в одних длинных шортах,
разрисованных «пацификами» психоделических цветов.
Взглянув на Стива,он указал себе за плечо:
– Выпивка там.
Огромный бочонок с пивом стоял на заднем крыльце в
мусорном баке,заполненном льдом.Когда Дух наливал себе и
Стиву,к ним присоединился Ар-Джей.Его грим под Дракулу
был смазан на носу,потому что он постоянно поправлял очки.
– У нас тут фестиваль вампирских фильмов,– сообщил он,
держась за перила крыльца,чтобы не очень шататься:—Сейчас
досматриваем «Уже скоро ночь».Крутой фильмец,кстати.И
вы пропустили «Пропащих ребят».
– Во,блин,обидно,– мрачно заметил Стив и осушил пол-
стакана одним глотком.
291
Ар-Джей сунул Духу запотевший стакан.Дух отпил пива,
погрузив губы в щекочущуюся пену.Вкус ячменя был слегка
горьковатым,со слабым металлическим привкусом.Металли-
ческим и алым...нет.Пиво было чистым—белым и золотым.
Он быстро проглотил то,что уже набрал в рот.А потом зал-
пом допил остальное.
Дух прошел в гостиную,уселся на пол и выпил еще два
стакана пива.После «Уже скоро ночь» поставили «Вамп».Все
вампиры были какими-то старыми и поистершимися и тусова-
лись в дешевых барах—жалкие остатки когда-то великой расы.
Он попытался заговорить с Моникой,но она была в костюме
Ворона и на все отвечала только одним словом:«Никогда».
Пива больше не хотелось.Дух собрался было встать и
пойти поискать сока,но тут над ним навис Стив.Его слегка
пошатывало,от него несло пивом,и вся его футболка была
залита пивом.Стив схватил Духа за руку и поднял его с
пола.
– Поехали.
Они вышли на улицу,причем Дух едва ли не тащил Стива
на себе.Когда Стив попытался сесть за руль,Дух удержал его
за плечо:
– Лучше я поведу.
Стив не стал спорить и отдал Духу ключи.Дух уселся
за руль и включил двигатель.Стив плюхнулся на переднее
сиденье,привалился к дверце И уставился на звездное небо,
сощурив глаза.
Дух протянул руку и дотронулся до его плеча:
– Стив,а Стив.Куда мы едем?
– В Новый Орлеан,– сказал Стив,не отрывая взгляда от
звездного неба.– Поехали.
23
– Кто у нее будет?– переспросил Молоха,когда Кристиан им
сказал про Энн.
– Опять?– простонал Твиг.– И что мы с ним будем делать,
с грудным младенцем?
– Может,съедим,– предложил Молоха.
Зиллах скривился:
– Моего ребенка?!Ты что,с дуба рухнул?!– Он на секунду
задумался и добавил:—Мы с Никто,может быть,и съедим.Но
вы ни хрена не получите.
– Зиллаааааааах...
– Ну пожалуйста...
– Ни одной капельки.Ни одной сладенькой розовой ка-
пельки.
А ведь и съедят,– подумал Кристиан.– Пусть даже это
единокровный брат...или сестра...Никто.Эта мысль во-
все не показалась ему кощунственной или страшной.Просто
ему стало грустно.Он молча стоял,пристально глядя на Зил-
лаха.Его зеленые глаза горели,губы кривились то ли от сме-
ха,то ли от отвращения.А все остальные выжидающе молча-
ли.
На мгновение Кристиану стало противно—он их почти что
возненавидел.Не Никто,нет.Но остальных—да.Его короби-
ло от их беззаботности,от их веселой жестокости.Им было
плевать на девушку.Сегодня они уезжают из этого города и
больше о нем и не вспомнят.Они поедут в Новый Орлеан,
и их бесконечный праздник будет продолжаться.Они никогда
не оглядываются назад.Им плевать,что еще одна девушка из
292
293
людей забеременела от вампира и что ее ребенок разорвет ее
изнутри и она неизбежно умрет,истекая кровью.
– Тебе надо избавиться от ребенка,– сказал он ей.Она
подошла к нему на улице,когда он срезал последние розы.
Теперь все кусты на большом пустыре стали голыми,колючи-
ми и сухими.Денег у Кристиана было совсем немного,а ему
надо было платить за аренду трейлера и покупать сладости и
вино,которые так любили его приятели.
Никто как-то вызвался ему помочь и хотел устроиться на
работу.Стремление,конечно,похвальное,но кто возьмет на
работу мальчишку,который выглядит таким юным и таким
странным?Молоха,Твиг и Зиллах привыкли к своей роскош-
ной кочевой жизни—они мотались из города в город и жили
за счет крови и денег своих жертв.Но в Потерянной Миле
не было состоятельных жертв.Только бродяги,и внебрачные
детишки,и заблудившиеся путешественники.
В общем,Кристиан пошел на пустырь срезать последние
розы—очень красивые оранжево-розовые цветы с красными
прожилками на лепестках и красной же окаемкой,– и тут
к нему подошла эта девушка,Энн,и тронула его за рукав.
Кристиан и раньше видел ее у трейлера.Она околачивалась
поблизости,пыталась заглядывать в окна,дергала дверцы чер-
ного фургончика.Он не знал,что именно произошло между
ней и Зиллахом.И когда она ему сказала,у Кристиана упало
сердце.Неужели за эти пятнадцать лет Зиллах совершенно не
повзрослел?!Он что,не знает,что есть такая полезная вещь—
называется презерватив?!
– У меня будет очень красивый ребенок,– сказала она.–
С зелеными-презелеными глазами.
– Он убьет тебя,этот ребенок,– сказал ей Кристиан.–
Они тебя бросят,и ты будешь совсем одна,а этот ребенок тебя
убьет.– Он обернулся к ней.В одной руке—роза,в другой—
ржавые ножницы.– Послушай меня.Тебе надо избавиться от
ребенка.Обязательно.
– Но почему?
294 23
Кристиан посмотрел ей в глаза.Ее глаза плясали словно
бешеные паучки;они горели огнем безумия.Месяц назад у
«Священного тиса» она была другой.Семя Зиллаха уже отра-
вило ее,как когда-то оно отравило Джесси.
Он мог бы сказать ей правду.Что Зиллах—не человек.Что
он из другой расы и его семя—это кровавый яд.Что ребенок
Зиллаха разорвет ее изнутри и она умрет,как умерла Джесси
пятнадцать лет назад.Умрет,истекая кровью.С обезумевши-
ми от боли,закатившимися глазами.Да,он мог бы ей это
сказать.Она бы поверила—она уже вполне созрела,чтобы по-
верить.Но если она будет знать,какая опасность ей угрожает,
она может рассказать об этом кому-то еще.А это будет опасно
для Никто.Это будет опасно для Зиллаха и остальных.Мо-
лодые,очень красивые,полные сил...они были огнем умира-
ющей расы.Нет.Он не мог их предать.
– Тебе нужно избавиться от ребенка,потому что он тебя
бросит,Зиллах,– сказал Кристиан,запинаясь.– И ты оста-
нешься одна.
– Я поеду за ними,куда бы они ни поехали,– сказала
Энн.– Я поеду за Зиллахом.
Ее длинные распущенные волосы горели ярким рыжим
пламенем.Она была просто девчонка.Такая же,как Джес-
си,– девочка из людей,которая должна была жить без страха
и боли,которую ей причинили из-за минутной прихоти.Де-
вочка,у которой должны были быть нормальные здоровые де-
ти,о которых она могла бы заботиться.Дети,которых она бы
кормила грудью;дети,которые не стали бы пить ее кровь еще
в утробе и не разорвали бы ее изнутри.
Зиллах и все остальные...Кристиан знал,что второй раз
он их не отпустит.Не даст им уехать без него.Он не сможет
их отпустить—не сможет смотреть вслед черному фургончи-
ку,который исчезает вдали,и гадать,увидятся ли они снова.
Если они соберутся уезжать из Потерянной Мили,он поедет
с ними.Они защитят его от Уолласа Грича.И если Энн по-
следует за ними,может быть,ему удастся ее убедить.Может
295
быть,они найдут способ избавить ее от ребенка—красивого и
смертоносного ребенка Зиллаха.
– Они собираются ехать в Новый Орлеан,– сказал он ей.–
Во Французский квартал.– Ну вот.Дело сделано.Может
быть,она поедет за ними.Может,она их разыщет.А может
быть,нет.
Кристиан развернулся и пошел к трейлеру.Он не оглянул-
ся на девушку,что осталась стоять возле розовых кустов,– на
девушку с черной траурной вуалькой в огненно-рыжих воло-
сах.На девушку,которая так сильно напоминала ему Джес-
си,какой она была тогда,пятнадцать лет назад,– пусть даже
внешне они были совсем не похожи.Совсем.
Но у нее в глазах горел тот же очарованный свет.
24
После хэллоуиновской вечеринки Дух поехал к дому Энн.Ее
«датсуна» не было на подъездной дорожке,но красный «бью-
ик» ее отца был на месте.Духу совсем не хотелось общаться
с Саймоном Брансби—не сейчас.Да и что бы он ему сказал?!
Он также заметил,что в комнате Энн не было света.
Дух подъехал к автобусной станции со стороны магазин-
чика скобяных изделий и садового инвентаря.Машина Энн
стояла на стоянке при станции,и вид у нее был такой,как
будто ее здесь бросили надолго.На станции было темно;ни-
кто не сидел на скамейке у входа.Междугородный автобус
южного направления проходил через Потерянную Милю еже-
дневно в 22:05.Он уже давно уехал.
Дух вернулся на улицу Погорелой Церкви,быстренько за-
бежал в дом,взял их со Стивом зубные щетки и Стивов запас
травы,потом вернулся в машину и направился прочь из горо-
да.А что он еще мог сделать?!Едем в Новый Орлеан,сказал
Стив.И Энн скорее всего тоже едет туда.
Стив сидел,привалившись к дверце,и дышал сбивчиво и
тяжело.Сейчас он был не в том настроении,чтобы отвечать
на вопросы.Так что Дух просто вырулил на шоссе № 42 и
поехал,не оглядываясь назад.Он знал,что вернется.Они со
Стивом могли поехать куда угодно,но в итоге они все равно
вернутся в Потерянную Милю.
Он слегка нервничал за рулем.В отличие от Стива он был
не очень хорошим водителем.Вот Стив—тот водитель от Бога.
Скорость у него в крови.Однако машина катила вперед,доро-
га ложилась под колеса вздыбленной лентой асфальта;в зер-
296
297
кале заднего вида мерцали звезды;луна бледно подсвечивала
рваные края облаков.Сначала ночь была темной,потом—когда
выглянула луна—стала светлой,потом опять темной.
Ночь Хэллоуина.Не самое лучшее время для путешествий.
Кто знает,что несется во мраке вровень с их «тандербердом»?
Чьи сверкающие глаза следят за ними из темноты?Дух даже
проверил,плотно ли закрыто его окно.В такую ночь надо
держаться настороже.
Проезжая мимо дома мисс Катлин,Дух заметил одинокую
свечу в окне у переднего крыльца.Мисс Катлин знала,что
сегодня ночью лучше не выходить из дома.Крошечный огонек
у нее в окне дарил тепло добрым духам и отпугивал злых.
Духу вдруг захотелось—до боли,до ломоты в костях—
оказаться сейчас в доме мисс Катлин,лежать в теплой крова-
ти в комнате для гостей на хрустящих накрахмаленных про-
стынях.Когда он был маленьким,он провел в этой комнате
немало ночей—то дремал,то просыпался и прислушивался к
разговору мисс Катлин и бабушки в соседней комнате.Ино-
гда они говорили о странных вещах,которых он не понимал и
которые его пугали;называли загадочные имена,которые он
не мог вспомнить наутро,просыпаясь от яркого света солнца.
Астарот.Кажется,было что-то похожее.Или это был Аза-
фетид?Иногда,как и все старые женщины,они говорили о
рецептах домашних блюд,о своих взрослых детях и о му-
жьях,либо сбежавших,либо давно покойных.Но Дух все
равно ловил каждое слово и старался сохранить его в памя-
ти,как другие мальчишки хранят разноцветные камушки и
ослепительно синие осколки ракушек.
А иногда...иногда они говорили о нем.И вот тогда он
прислушивался так старательно,что казалось,сейчас у него
просто отвалятся уши от напряжения.
– Ему будет трудно,Деливеранс,очень трудно.У мальчика
слишком сильный дар.– Это была мисс Катлин.Она имела
в виду его,Духа.Дар—это то,что он знает и чувствует без
посторонней подсказки.То,что он,по идее,не может знать.
298 24
Дар—это то,о чем не расскажешь первому встречному.Дар—
это то,о чем знает бабушка.
– Я знаю,Катлин.Каждому,у кого есть дар,очень трудно.
И особенно такому искреннему и открытому человеку,как мой
Дух.Он не умеет лгать.У него все написано на лице.– Это
уже бабушка.У нее голос тише и мягче,чем у мисс Катлин.И
то,что она говорит,тоже кажется мягче.– Но я верю,что он
будет использовать этот дар так,как надо.Он никогда никого
не обидит и никому не сделает больно.– Она понизила го-
лос.– Меня беспокоит другое:что он сделает больно себе.Он
всю жизнь будет чувствовать боль других.Представь,сколь-
ко нужно силы,чтобы выдержать и не сломаться под этим
грузом.
Дух резко проснулся и вскинул голову.Он задремал под
усыпляющий шелест тихих голосов из прошлого,под ночную
дорогу,под бесшумное шевеление духов,плывущих в ночи
между вечерними сумерками и рассветом.Проезжая мимо
кладбища за Коринфом,он заметил,что надгробные камни
светятся в темноте и клочья густого тумана струятся вверх от
холодной земли.
Он почувствовал,как шевелятся волоски у него на затыл-
ке.Покойся с миром,– сказал он туману.Эти могилы были
совсем не опасны.Даже если там бродят духи,все равно это
люди.Люди,которым,наверное,тоже страшно—потому что
их тела гниют в земле и превращаются в прах.Они боятся и,
может быть,злятся.Они мертвые,да.Но это все равно лю-
ди.Они ничего не сделают ни ему,ни Стиву.В отличие от
других.От живых чудовищ.
Дух подумал про Майлса Колибри.Может быть,Майлс
тоже бродит в ночи?Может быть,его дух парит на ночных
ветрах,как рев морских волн?И вернется ли он на рассвете
к себе в могилу,призванный криком петуха или далеким па-
ровозным свистком,что ворвется в холодное утро пронзитель-
ным воплем?Дух попробовал потянуться сознанием в ночную
мглу—туда,где его могут услышать Майлс или мисс Дели-
299
веранс.Помогите мне,мои мертвые,—мысленно попросил
он.– Помогите мне не заснуть.Пусть все будет хорошо.
Пусть,когда Стив проснется,он не будет мучиться от
похмелья.Пусть он сядет за руль,потому что я просто
не знаю,сколько еще я смогу удерживать на дороге этот
пароход на колесах.Помогите мне,если можете.
У него ничего не вышло.По крайней мере не сразу.Но че-
рез час,когда Дух вырулил на федеральное скоростное шоссе
и проехал границу с Южной Каролиной,Стив зашевелился,
издал тихий стон и сказал:
– Какого хрена ты делаешь за рулем?Это вообще-то моя
машина.
Спасибо,—подумал Дух,уже засыпая.– Спасибо.И спо-
койной вам ночи.
За рулем,на пустынной ночной дороге,Стив себя чувство-
вал просто прекрасно.Они остановились у круглосуточной
придорожной закусочной,и четыре чашки горького крепкого
кофе сделали свое дело—сняли похмелье и почти что убили
головную боль.Потом он включил радио и всю ночь слушал
старый классический рок,подпевая достаточно громко,чтобы
не заснуть за рулем,и достаточно тихо,чтобы не разбудить
Духа.
Все это было просто замечательно.Но больше всего ему
нравилось,что они снова в дороге.Сейчас он не думал про
Энн,или про зеленоглазого Зиллаха (этого гребаного мудака,
как он всегда его мысленно называл),или про Новый Орлеан.
Он не вспоминал эти последние месяцы,когда его жизнь пре-
вратилась в сплошное дерьмо.Он вообще ни о чем не думал.
Он просто открыл окно и подпевал песням на радио,чувствуя,
как ветер треплет его волосы,а дорога смывает всю грязь у
него с души.С каждой милей гнетущая тяжесть отступала
все дальше и дальше.Он себя чувствовал легким как перыш-
ко.Господи,он мог бы ехать так вечно.Потому что он знал,
что его ждет в конце пути:снова Энн,снова ее ложь и злоба,
300 24
снова ярость и боль.Но дорога—это настоящее.
Но постепенно пьянящая радость сменилась смутным бес-
покойством.У меня с собой всего тридцать пять баксов,
не больше,—размышлял он.– Все,что осталось с послед-
ней зарплаты.Неприкосновенный запас на пиво.А у Духа
вообще никогда не бывает денег.Так что скоро придется
думать,где нам их доставать.
Впрочем,эта проблема решаема.Достать деньги можно.
Это опасно,да.Это занятие для уродов.Но зато это легко.
Главное—знать как.
Стив стал внимательнее смотреть по сторонам.Сейчас по
обеим сторонам дороги тянулись бесконечные магазины по-
держанных автомобилей,в свете бледных оранжевых фонарей
ряды старых автомобилей походили на доисторических масто-
донтов из черно-белых фильмов.Потом было депо,железно-
дорожные рельсы сплетались,словно детали какой-то таин-
ственной головоломки из железа и дерева,вагоны отбрасыва-
ли длинные прямоугольные тени.А потом...вон там,впе-
реди...как раз то,что нужно.Крошечная автозаправка,за-
крытая на ночь.А снаружи,у входа в контору,тускло светит-
ся автомат с кока-колой.Еще старой модели.Которую легче
взломать.Стив остановился и выключил фары.
– Не надо,– сонно пробормотал Дух.
– Спи,– сказал ему Стив.– Я куплю тебе пива во Фран-
цузском квартале.
Он пошарил на заднем сиденье,достал свою верную ве-
шалку и просунул ее в прорезь для возврата монет.Сейчас...
сейчас...кажется,зацепилось...Стив почувствовал легкий
щелчок.Если бы автомат был девушкой,сейчас Стив бы до-
вел его до ослепительного оргазма.Он бы у него орал,как
баньши.
– Вот так,малышка,– прошептал он,и тут ему в спину
ударилось что-то тяжелое.Почки буквально взорвались бо-
лью.Стив не устоял на ногах и повалился плашмя на пыльный
асфальт.
301
– Опа,а вот и компания.Сейчас поиграем в игру под на-
званием «кошелек или жизнь».
Стив повернул голову и встретился взглядом с двумя гро-
милами,по сравнению с которыми Зиллах и его компашка
казались просто невинными ангелами...ну,если не чисты-
ми ангелами,то полукровками.У этих двоих были угрюмые
рожи с низкими лбами.Их руки—не руки,а горы мускулов—
были сплошь покрыты татуировками в виде каких-то ползу-
щих колючих растений.Первый—широкоплечий,с необъятной
грудной клеткой—был похож на выродившегося Диониса.Его
крупные черты казались слишком чувственными для такой
дебильной рожи.Второй был тощий,как пугало.Его бесцвет-
ные волосы падали жиденькими сосульками из-под грязной
бейсболки с эмблемой «Coors»—верный признак законченного
отморозка.В кулаке он сжимал молоток.
Он нехорошо улыбнулся Стиву,обнажив мелкие кривые
зубки.
– У нас есть что-нибудь,чтобы сыграть в «кошелек или
жизнь»,а,Вилли?
Вилли расхохотался.Но в его смехе не было юмора,
только—злоба.
– Блин,конфет не осталось.У тебя,часом,не завалялось
конфетки,Чарли?
– Не-а.– Чарли взмахнул молотком,который просвистел
буквально в нескольких дюймах от головы Стива.– Зато у
меня есть хорошая штучка для выбивания зубов.
– Отьебись,– выдавил Стив,поднявшись на колени.– Я
тебя не трогал,и ты меня не трогай.– Его голос звучал жа-
лобно и испуганно.Блин.
– Нет,ты только послушай.– Вилли изобразил на лице
выражение потрясенной невинности.– Этот мудак собирался
ограбить папочкин автомат прямо на папочкиной заправке.И
он искренне думает,что мы сейчас отьебемся и не будем ему
мешать.Как тебе это нравится,Чарли?
– Э-э-э...– Чарли тоненько хохотнул.– Мне это вовсе не
302 24
нравится,Вилли.Мне кажется,надо его проучить.
Разумеется,Вилли гнал.Эта автозаправка вовсе не при-
надлежала его отцу.Стив в этом нисколечко не сомневался.
Его охватила бессильная ярость.У них был молоток,етить-
колотить.С чего бы приличным ребятам расхаживать с молот-
ком на закрытой заправке посреди ночи?!Чтобы пробить чере-
пушку какому-нибудь городскому панку,который попытается
вытащить деньги из автомата с напитками?!Как-то сомнитель-
но.Может быть,чтобы разбить окно?Залезть в магазинчик
и опустошить кассу?Вот это уже ближе к истине.Ответ
засчитан,—мысленно поздравил себя Стив.– Вы выиграли
главный приз.Сейчас Вилли отдаст вам ваш Золотой би-
лет.На тот свет.
Стив истерически расхохотался.Он понимал,что смеяться
сейчас не время,но остановиться уже не мог.Он привалился
спиной к автомату с напитками и согнулся чуть ли не пополам.
Да,Вилли выдаст ему Золотой билет,и—тюк—серебряный мо-
лоточек Чарли вмажет ему по башке.И тогда,может быть,он
завизжит,как недорезанный поросенок.
Стив понимал,что ему лучше бы замолчать—если он будет
смеяться,он только раздразнит этих двоих уродов,– но он
ничего не мог с собой поделать.Он замолчал только тогда,
когда Чарли врезал ему кулаком по спине,а Вилли пнул ногой
под ребра.Или это Вилли ударил его по лицу,а Чарли пнул
под ребра.А впрочем,какая разница...
Он схватился за ногу обидчика и резко дернул.Чарли—
стало быть,пнул его все-таки Чарли—упал на землю.Мо-
лоток вылетел у него из руки и приземлился в грязь футах
в шести от автомата с напитками.Стив почувствовал запах
дерьма.Его заглушал запах дешевого пива и едкого пота этих
уродов...но это был запах дерьма,тут уж не ошибешься.
Он хотел было сказать:Прошу прощения,но кто-то из вас
вляпался в кучу дерьма,—но не успел,потому что опять рас-
смеялся.Совершенно безумным смехом.Несмотря на боль в
ребрах и в разбитом лице.
303
Вилли уже замахнулся для следующего удара.Стив под-
жал ноги,потом резко выбросил их вперед и чуть вверх и
резко всадил каблуками Вилли по яйцам.Тот согнулся попо-
лам,лишь тихо хрюкнув:он был явно покрепче Чарли.Но тут
Чарли как раз оклемался,подхватил свой молоток и занес его
над головой Стива.Аминь.Стив даже мельком подумал,что
он,может быть,зря не ходил на исповедь.Хотя бы спас свою
душу...
Но тут в драку ринулся Дух.Он вопил,как буйно-
помешанный,размахивая их собственным молотком—тем са-
мым,который всегда лежал у Стива под водительским сиде-
ньем.Дух со всей дури вмазал молотком по локтю Чарли,и
Стив услышал,как что-то хрустнуло.Ему едва удалось увер-
нуться от Чарлиного молотка,когда Чарли его уронил,воя,
как раненый зверь,и держась за разбитый локоть.Стив схва-
тил выпавший молоток,перекатился чуть в сторону и вскочил
на ноги.Теперь и у него,и у Духа было по молотку.Прикры-
вая друг друга,они угрожающе встали напротив этих двоих
дебилов.
Кстати,теперь эти два мудака уже вроде бы не представля-
ли угрозы.Они отступили,вжавшись в стену конторы.Вилли
по-прежнему держался за яйца.Правая рука Чарли безвольно
висела вдоль тела;его лицо—и без того не особо цветущее—
приобрело цвет протухшего сыра.Они таращились на Стива с
Духом,как два загнанных в угол опоссума—слишком глупые,
чтобы бояться,но все-таки настороженные.
– Вообще,по-хорошему,надо бы вышибить вам мозги,–
сказал Стив.– Вам они все равно без надобности.
– Но мы не будем вас убивать,– быстро добавил Дух.–
Мы просто сядем в машину и поедем своей дорогой.И у меня
к вам большая просьба:не делайте резких движений.– Он
погрозил им молотком.
Стив тоже помахал своим молотком,но у него вдруг воз-
никло чувство,что он утратил контроль над ситуацией.Не
сводя глаз с двоих мудаков у входа в контору заправки,он
304 24
обогнул «тандерберд» спереди и открыл свою дверцу.Краем
глаза он заметил,что Дух тоже открыл свою дверцу.Они сели
в машину одновременно и одновременно захлопнули дверцы.
Стив быстро нажал на кнопку замка со своей стороны Дух
повернулся к нему:
– Быстрее,быстрее,пока эти двое уродов не пришли в
себя...
Двигатель завелся с первого раза.Стив пересек стоянку
по диагонали,с удовлетворением отметив,как Вилли с Чар-
ли убрались с его пути словно ошпаренные.Ему показалось,
что одного он задел.Хорошо бы.А уже через пару секунд он
опять мчался по шоссе.Он покосился на Духа,который по-
лулежал на сиденье и улыбался.Стиву показалось,он видит,
как колотится сердце Духа под тонкой тканью футболки.
– Ты спас мою задницу,– сказал Стив.Это был один из
тех редких моментов неловкости,которые иногда возникали
между ними.– Теперь я твой должник.
– Подожди до Нового Орлеана,– ответил Дух.– Там ты
мне купишь бутылку «Ночного поезда».– Он протянул ру-
ку,прикоснулся к запястью Стива и крепко его сжал.Сти-
ву показалось,что через руку Дух передал ему мысленное
послание:Пожалуйста,будь осторожнее,Стив.Если тебя
убьют,это будет конец.Для меня это тоже будет ко-
нец.Я знаю,тебе сейчас плохо и ты думаешь,что я—
единственный человек,кому ты можешь доверять.Но ты
тоже мне нужен.Так что ты лучше побереги свою задницу.
Потому что ты тоже мне нужен.
Ближе к рассвету—но не так,чтобы слишком близко,опас-
но близко,– старая серебристая машина выехала на ту же до-
рогу,где час назад проехали Стив с Духом.«Шевроле-белэр».
Зиллах не захотел ждать,пока Кристиан заправит машину и
поговорит с Кинси Колибри,и они договорились встретиться
следующей ночью во Французском квартале.
Кристиан забыл включить фары.Ему вполне хватало блед-
305
ного света луны и звезд.Тем более что в такой глухой час на
шоссе не было больше ни одной машины.
То есть сначала не было.Но когда Кристиан вырулил из
слепого поворота,какой-то фургончик-пикап вылетел на шос-
се с боковой дороги сразу за ним.Его передние фары ослепи-
тельно резанули по зеркалу заднего вида.Водитель фургон-
чика слишком поздно заметил машину Кристиана—он оглу-
шительно забибикал и слишком резко вдарил по тормозам.
Фургончик слетел с дороги,снес ограждения,завалился на-
бок и покатился вниз по откосу.Наконец он остановился,на-
ткнувшись на ствол сосны.Лобовое стекло в паутине трещин
было залито кровью.
Кристиан съехал на обочину и вышел из машины.Осто-
рожно спустился вниз по крутому склону.Пассажиры фур-
гончика были мертвы...либо очень к тому близки.Он это
чувствовал.Запаха пролившегося бензина не было.Запаха
жара—тоже.Стало быть,фургончик не взорвется.Зато Кри-
стиан чувствовал густой запах крови,смешанной с алкоголем.
Кристиан знал,что это он виноват в аварии.В конце кон-
цов,он же ехал без фар.Но он не хотел,чтобы так получи-
лось.И фургончик ехал слишком быстро.
И он был голоден.
Скорее всего пассажир фургончика умер мгновенно.Его
лицо представляло собой месиво из раздробленных костей и
кровавой жижи,щедро присыпанной осколками стекла.Води-
тель был еще жив.Он полулежал на сиденье,согнувшись под
каким-то невообразимым углом.Его ноги зажало под искоре-
женной приборной доской.Но он был в сознании.У него из-
под шляпы сочилась кровь,подкрашивая его бесцветные во-
лосы.Когда водитель увидел Кристиана,он застонал.А когда
Кристиан склонился над разодранным горлом мертвого пас-
сажира,водитель попробовал закричать.Но не смог открыть
рот.Он ударился подбородком о руль с такой силой,что раз-
дробил себе кости.
Так что Вилли мог только смотреть,как Кристиан сли-
306 24
зывает уже подсыхавшую кровь с мертвых губ Чарли,с его
подбородка и шеи.
25
У всех есть машины,или компания,чтобы не скучно ехать,
или по крайней мере радио,как у Кристиана,чтобы всю ночь
слушать музыку,бодрый рок-н-ролл с периодическими вкрап-
лениями статических помех,которые напоминают сдавленные
голоса,шепчущие почти различимые слова.
Старенький немощный «датсун» Энн не дотянул бы до Но-
вого Орлеана;компании у нее было,а свой плеер она продала
еще в прошлом месяце девчонке с работы,чтобы сходить на
концерт «R.E.M.».Так что она не могла даже послушать лю-
бимых «Cocteau Twins» по дороге к своей любви.
В тот вечер,когда Энн вернулась домой,она уже знала,
что поедет в Новый Орлеан.Это было так просто:стоять и
беседовать с тем высоким барменом и говорить ему,что она
поедет за Зиллахом хоть на край света.Но когда дело доходит
до того,чтобы действительно ехать...тут надо как следует
все обдумать.
И Энн начала думать.Дома и на работе—она работала офи-
цианткой в испанском ресторанчике с претенциозными обоями
в золотую крапинку и толстыми красными коврами,которые
в их захолустье вполне сходили за элегантный стиль.Она
придумала вот что:сказала менеджеру,что у нее внезапно за-
болела родственница в Новом Орлеане и что ей обязательно
надо к ней ехать,и попросила,чтобы остаток зарплаты за этот
месяц ей переслали по адресу:Новый Орлеан,штат Луизиана,
до востребования,Энн Брансби-Смит.На самом деле она и не
надеялась,что ей пришлют эти деньги.Но,может быть,когда
Зиллах убедится,как сильно она его любит,он согласится ее
307
308 25
содержать.Судя по тому,как дорого и элегантно он одевался,
деньги у него были.
Энн обдумала,но ей все равно было страшно уезжать из
Потерянной Мили,где она родилась и выросла.Она ни ра-
зу в жизни не была в другом городе,даже в университет не
поехала поступать.По окончании школы она решила год от-
дохнуть и сосредоточиться на рисовании.Стив с Духом уеха-
ли поступать в университет.Энн решила,что тоже поедет на
следующий год.Но ее год «рисовального отдыха» растянулся
на два.А потом Стив с Духом,разочаровавшись в студенче-
ской жизни,вернулись домой и вновь предались своей старой
мечте стать знаменитыми рок-музыкантами.
Сейчас Энн не могла говорить со Стивом.Она вообще со-
мневалась,что теперь они смогут нормально общаться.Но
оставался еще Элиот,который ничего не знал о ее ночи с Зил-
лахом в фургончике,припаркованном у «Священного тиса».С
ним Энн могла бы встречаться.Просто ей не хотелось с ним
видеться.Он в жизни не курил траву,и ему очень не нрави-
лось,что Энн покуривает.Он даже как-то пытался заставить
ее бросить курить ее термоядерный «Camel» без фильтра.«Ну
ладно,хочешь себя травить—черт с тобой,но неужели нельзя
перейти на какие-нибудь легкие сигареты?!»—спрашивал он и
не понимал,почему Энн в ответ смеется.Элиот даже ни разу
не смог ее перепить.Что ж это за мужик,который пьяне-
ет после трех кружек светлого пива?!Единственное,что ему
нравилось из выпивки,– это его тошнотворный джин с колой.
Энн уже не могла себя обманывать.Элиот для нее ничего
не значил.В прошлые выходные он попытался возбудить ее
ревность—сказал,что в город приезжает его бывшая жена.
– Ей негде остановиться,– сказал он невинно.– Как ты
думаешь,может быть,стоит ей предложить...пусть у меня
остановится?
Энн было плевать,где она остановится.Она задержалась
в Потерянной Миле вовсе не из-за Элиота.И даже не из-за
Стива.Она задержалась из-за отца.Ее здесь держали исклю-
309
чительно странности Саймона—она за него волновалась и по-
этому медлила с отъездом.Но теперь ей уже волей-неволей
придется ехать.Если Саймон узнает,что она беременна...
ну,он сочтет ее конченой идиоткой.А больше всего на свете
Саймон не любит кретинов.
Но теперь ей было плевать на всех.На Элиота,на Сти-
ва,на Саймона...это были лишь малозначимые имена из
прошлого,имена,в которых не было шепчущей магии имени
Зиллах.Она постоянно шептала себе его имя.Оно было неж-
ным и вкусным,как взбитые сливки,как сладкий поцелуй.
Она приехала на Скрипичную улицу,но свет в трейлере не
горел.Черного фургончика и серебряного «белэра» на месте
не было да и вообще все казалось покинутым и заброшенным.
Впечатление было такое,что здесь долгое время никто не жил.
Значит,они все уехали в Новый Орлеан.И она тоже скоро
поедет.
Когда Энн вернулась домой,машины Саймона на месте не
было.Ей хотелось увидеть его еще раз—последний,– но в
то же время ей было страшно.Наверное,так и должно бы-
ло быть.Энн принялась упаковывать вещи.Что поместится в
небольшую сумку,которую она—в случае чего—без труда уне-
сет в руках?Жалко,нельзя взять с собой новую серию картин,
которую она только-только начала.Все они были незакончены;
на всех были лица с робкими розовыми улыбками и радуж-
ными зелеными глазами.Но их придется оставить.Тем более
в Новом Орлеане они ей будут уже без надобности.Она бро-
сила в сумку черное кружевное белье и две пары стареньких
розовых хлопковых трусиков.Зубную щетку,сигареты,ма-
ленькую деревянную трубку и коробочку из-под фотопленки,
где было три щепотки травы,которую она выпросила у Терри.
Может быть,ей будет нужно курнуть,запершись в туалете
на автобусной станции где-нибудь между Потерянной Милей
и Новым Орлеаном.Где-нибудь посреди болот.
На дне трубки обнаружилось несколько раскрошенных ли-
стьев,так что Энн решила курнуть прямо сейчас.Трава при-
310 25
вела ее в нервное и возбужденное состояние.Она оглядела
комнату,свои вещи...и вдруг поняла,что просто не может
бросить все это.Свою шляпку с траурной вуалькой,свою кол-
лекцию музыкальных записей.Плакат «R.E.M.» на стене над
кроватью.Глаза у Стайпа потерянные,надрывные.
Глаза у Питера Бака—как темный огонь.Как же ей бро-
сить свои плакаты,свою одежду,свои картины и коробки с
красками?!
Она лихорадочно схватила черный кружевной шарф и по-
вязала его на шею.Хотя бы шарф она может взять с собой.
Она надела бусы из черного дерева,серый свитер,юбку с
разорванной шелковой подкладкой.Потом подошла к зеркалу,
накрасила губы и подвела глаза серебряными тенями (она ско-
ро встретится со своим любимым;может быть,совсем скоро—
не пройдет и суток;она должна быть красивой).И тут из
прихожей донесся шум—Саймон вернулся домой.Энн быстро
сорвала с головы берет и ногой запихнула сумку под кровать.
Она слышала,как он прошел через гостиную—пробирается
сквозь завалы книг и газет,сложенных прямо на полу,и что-
то бурчит насчет вечного бардака.Это он берет книги с по-
лок,это он читает газеты,но при этом считает,что содержать
дом в порядке—это обязанность Энн.Саймон вообще любил
рассуждать об обязанностях и святом долге.Иногда Энн каза-
лось,что он разбрасывает свои вещи исключительно для того,
чтобы подчеркнуть отсутствие в доме бутылок с выпивкой.Он
говорит,что не пьет уже пять лет шесть месяцев и двадцать
дней.И это чистая правда.
И вот он уже в дверях,маленький и худощавый.Седые,по-
чти белоснежные спутанные волосы—он частенько ходит нече-
саным в течение нескольких дней,пока не вспоминает,что на-
до бы причесаться,– обрамляют лицо густой гривой.Он стоит
в полумраке,и его бледная кожа как будто светится.Летом
Энн очень переживала за здоровье отца.Двадцать лет назад
они переехали сюда из Дорчестера,и отец очень сдал из-за
здешнего климата—жаркого и влажного.Отец вообще очень
311
плохо переносит жару.Он—словно хрупкий цветок с ледника,
который выживает только среди ледяных кристаллов.Летом
он чувствует себя плохо,его волосы тускнеют,под глазами не
сходят черные круги.Но зато зимой он «оживает» и излучает
прямо-таки неиссякаемую,бешеную энергию.
Энн вдруг испугалась.Ей почему-то подумалось,что отец
прочтет ее мысли или заметит сумку под кроватью и станет ее
отговаривать—очень спокойно и здраво.Но при этом так хит-
ро,что ей просто не за что будет зацепиться,чтобы привести
ему ответные доводы.И минут через десять она почувству-
ет себя так,как,наверное,чувствует себя человек,который
пытается намотать земляного червя на вилку.Через полчаса
у нее появится чувство,словно она вбивает гвоздь в шарик
ртути.А через час он все-таки уговорит ее бросить эту глу-
пую затею.Она не поедет на автобусную станцию,не сядет на
ночной экспресс до Нового Орлеана.И больше уже никогда
не увидит Зиллаха.
Саймон умеет ее уговаривать.
Так уже было не раз.
Но он сказал только:
– Добрый вечер,дочка.
Как всегда,это его обращение наполовину согрело ее и
наполовину взбесило.
– Привет,Саймон.
– Как прошел день?
– Вообще-то дерьмово.
Он кивнул и позволил себе улыбнуться.Манера речи у
Энн была очень похожа на мамину—она говорила с явным
каролинским акцентом,– но отца всегда забавляло,когда она
пыталась копировать его акцент.
– У меня тоже.Сегодня я препарировал трех жаб.Никаких
изменений.
Отец говорил,что когда-то он преподавал в «одном из луч-
ших университетов в мире».Энн так и не знала,в каком.Он
намекал на Германию,Францию и Великобританию.Потом он
312 25
вышел на пенсию и все дни напролет проводил у себя в каби-
нете,пытаясь изменить химический состав крови.До недавне-
го времени он использовал только свою кровь и иногда—кровь
Энн.И однажды Стив,пьяный в сосиску,предложил свою
кровь в качестве лабораторного материала.
Однако в последнее время Саймон перешел на животных.
Однажды Энн проплакала целый день,когда увидела,как он
препарирует трупик Сары Джейн,ничейного черно-белого ко-
тенка,которого она кормила на заднем крыльце.После этого
он использовал для своих изысканий мышей,которых покупал
в зоомагазине в Коринфе,и жаб,которых ловил на пустыре
неподалеку.Он делал жабам инъекции с различным количе-
ством своей собственной крови и иногда—с жидким ЛСД.Жа-
бы не проявляли никаких странностей в поведении,разве что
скакали как заведенные.
Саймон как-то странно взглянул на Энн поверх оправы оч-
ков:
– Ты куда-то собралась,Энн?
Она безотчетно глянула под кровать.Покрывало,свисав-
шее почти до пола,прикрывало сумку,но Энн опять показа-
лось,что отец видит сквозь плотную ткань,что он знает,что
она задумала.
– Хочу сходить в «Тис».
– Ты ведь не будешь встречаться со Стивом,правда?После
того,как он так с тобой поступил?– Она сказала отцу только,
что Стив ее ударил.И,наверное,в первый раз в жизни отец
проявил редкий такт и не стал расспрашивать Энн и выяснять
подробности.
– Нет,Саймон,– сказала она.– Я не буду встречаться со
Стивом.
– И с этим его странным другом?
– Саймон,Дух вовсе не...– Энн умолкла на полусло-
ве.Было бесполезно доказывать Саймону,что Дух вовсе не
странный.Тем более что они сейчас говорили совсем о дру-
гом.– Дух ничего мне не сделал плохого,– закончила она.
313
– Мне бы очень хотелось,дочка,чтобы сегодня ты никуда
не ходила.
Она взглянула на него:
– Это просьба или приказ?
– Между прочим,я о тебе забочусь,– сказал он ледяным
тоном.
Энн потерла запястье о запястье.Когда ей было шестна-
дцать лет,она однажды вернулась домой очень поздно и пья-
ная в дугарину.Тогда еще Саймон сам пил как сапожник,
но сочувствия к дочери это ему не прибавило.Он привязал
ее к ножке ее же кровати бельевой веревкой и держал так—
привязанной—семь часов,пока она не описалась и не стала
просить прощения за свою глупость.Воспоминание об этом
до сих пор не изгладилось и до сих пор отзывалось бессиль-
ной злостью у нее в душе.
– То есть сегодня мне не выходить?– раздраженно пере-
спросила она.– Сидеть дома весь вечер...может,еще и за
столом тебе прислуживать?– Она разозлилась.Почему все
всегда получается так,как хочет Саймон?Но на этот раз у
него ничего не выйдет.Она взглянула на него,стараясь при-
нять виновато-смиренный вид,и так,чтобы он не заметил ее
раздражение и обиду.
– Прости меня,папа,– сказала она.Обращение «папа»
должно было его тронуть.– На работе сегодня был трудный
день.Ты пока почитай...газету там или книжку.А я сварю
тебе кофе.
Саймон и вправду был тронут.Он прошел через комнату
и поцеловал Энн в лоб.Ей пришлось поднапрячься,чтобы
не отшатнуться,– ей опять показалось,что он все поймет,
как только почувствует испарину у нее на лбу.Но он лишь
улыбнулся.
– Лучше ты отдыхай.Я сам сварю кофе.
Нет,черт возьми.Ничего не выйдет.Энн изобразила самую
лучезарную из своих улыбок.К горлу подступил противный
вкус тошноты.
314 25
– Да нет,давай я,– сказала она.– Я же знаю,как те-
бе хочется почитать газету.Там снова статья про загадочное
исчезновение.
Это был беспроигрышный вариант.Саймон следил за пуб-
ликациями про таинственные исчезновения с каким-то нездо-
ровым интересом—тем более если учесть,что исчезали только
никому не нужные дети со Скрипичной улицы,а два обнару-
женных трупа оказались телами никому не известных бродяг.
Иногда у Энн возникали бредовые мысли,что,может быть,
сам Саймон их и препарировал.
Как только Саймон вышел из комнаты,Энн полезла на
верхнюю полку шкафа,достала маленькую пластиковую буты-
лочку и высыпала ее содержимое себе на ладонь.Несколько
крошечных таблеток с выдавленной буквой V.Валиум,кото-
рый остался после последнего маминого нервного срыва.Энн
стянула его из аптечки примерно год назад и за год выпила
почти весь пузырек—у нее случались периоды тяжкой бессон-
ницы.Осталось лишь несколько штук.Она очень надеялась,
что этого хватит.И что дома есть кофе.
– Ну вот.– Она поставила большую керамическую круж-
ку на подлокотник Саймонова кресла.– Он получился слегка
крепковатым,так что я положила побольше сахара.Надеюсь,
будет не слишком сладко.
– Я уверен,что будет вкусно,– сказал Саймон.Когда он
сделал первый глоток,она задержала дыхание,но у него на
лице отразилось только усталое удовольствие.Конечно,вся-
кому папе будет приятно,когда после тяжелого трудового дня
дочь принесет ему чашку горячего кофе.Энн вдруг стало
грустно.
Через час она легонько поцеловала его на прощание и
закрыла за собой входную дверь.Его дыхание было слегка
неровным,а на губах остался кислый привкус крепкого кофе
и транквилизаторов...но она будет думать о нем,когда сядет
в автобус.А теперь она думала лишь об одном:больше никто
не стоит у нее на пути—она может ехать к своей любви.
315
В автобусе было не просто прохладно,а по-настоящему
холодно.Кондиционер работал как зверь.Должно быть,как
его настроили на середину августа,так и забыли переклю-
чить.Когда автобус отходил от темной станции,Энн припод-
нялась на сиденье,подхватив свою сумку.Подождите,—едва
не крикнула она водителю.– Сама не знаю,что на меня на-
шло.Остановите,дайте мне выйти.Я сдам билет и вер-
нусь домой.Может быть,мы со Стивом начнем все снача-
ла.Может быть,папа обрадуется,когда я вернусь домой.
Но автобус дернулся,и она упала обратно на сиденье.По-
том они переехали через рельсы,уводящие прочь из Потерян-
ной Мили,и Энн увидела знамение:далеко-далеко,на сле-
дующем железнодорожном узле,в ночи зажглись сигнальные
огни.
Они были зеленые.
Ярко-зеленые.
Как глаза у ее любви.
26
– Я такой вкуснотищи в жизни не ел.– Стив доедал уже
третью порцию супа из бамии.В дороге они с Духом почти
ничего не ели.
– Вкуснее,чем я готовлю?– обиделся Дух.
– Блин,Дух,но нельзя же все время есть пророщенную
фасоль и тофу.
– Зато это полезно,– надулся Дух.Но когда официант-
ка поставила перед ним очередную тарелку супа,он с на-
слаждением вдохнул ароматный пар и даже прищурился от
удовольствия.Он зачерпнул густой суп и отправил его в рот.
Действительно—вкуснотища.Тонкий вкус креветок и крабо-
вого мяса,зеленый,чуть едкий привкус пряных трав,мягкий
вкус бамии.– Да,– признал он.– Это даже вкуснее,чем
соевый хлеб с грибами.
На десерт они взяли крепкий кофе с цикорием.Потом они
вышли на улицу,немного прошлись по Бурбон-стрит и свер-
нули в тенистый переулок.Железные решетки балконов,нави-
савших над переулком,были увиты густым плющом и увеша-
ны яркими бусинами Марди-Гра.Вскоре улочка превратилась
в узкий проход между домами,и Духу показалось,что они
заблудились.Но буквально через минуту они вышли на шум-
ную Джексон-сквер со стороны собора Святого Людовика.На
площади расположилась целая «колония» уличных художни-
ков и музыкантов.В центре площади возвышался памятник
Эндрю Джексону:конная статуя с кислым лицом и густо за-
ляпанная голубиным пометом.Конь,вставший на дыбы,как
бы грозил обрушиться на громадные магнолии,что окружали
316
317
площадь со всех сторон.
Дух в жизни не видел карты Нового Орлеана,но он знал,
что Миссисипи огибает город гигантским полукругом,словно
сложенная чашечкой ладонь.Он чувствовал запах воды,чув-
ствовал у себя в венах пульс могучего течения реки.Но он
знал,что над таким мощным потоком воды иной раз зависа-
ют ядовитые испарения,и особенно—в такую влажную погоду.
Как будто самый водяной пар,поднимавшийся от реки,порож-
дал гнетущее чувство отчаяния.Бабушка как-то рассказывала
про одного своего знакомого,который,будучи в Англии,сто-
ял на скале,выдающейся далеко в море,и явственно слышал
голос,побуждавший его спрыгнуть с обрыва.Потом он узнал,
что именно на этом месте случилось несколько самоубийств.
А если принять во внимание,в каком они со Стивом были
сейчас состоянии после того,как всю ночь провели за ру-
лем,– они могут не устоять перед искушением искупаться,
если увидят большую реку.
Они прошли через площадь и опять углубились в спле-
тение улиц Французского квартала.Они шли в основном уз-
кими переулками,где было поменьше народу.Это явно был
старый квартал:краска на дверях и ставнях давно выцвела
и пооблупилась,булыжная мостовая была разбита во многих
местах.Когда они проходили мимо крошечного темного бара,
Стив замедлил шаг и с тоской посмотрел на ряды бутылок над
стойкой.
– И чего мы теперь будем делать?– спросил он у Духа.–
Думаешь,они уже здесь?
Дух закрыл глаза и попытался протянуться сознанием во
все—попытался нащупать что-то знакомое,что-то юное и оди-
нокое,что-то зеленоглазое и пугающее.Наконец он открыл
глаза и покачал головой:
– Не знаю.Здесь слишком сильная концентрация магии.
Здесь столько всего,что я не различаю,где что.
Стив провел рукой по волосам.
– Ну и хрен с ними.Давай просто где-нибудь посидим,
318 26
выпьем пива.Блин,я-то думал,что,когда мы сюда приедем,
ты сразу сообразишь,что нам делать.
– Успокойся,– отозвался Дух.– Я делаю все,что могу.
Наверное,сначала нам нужно где-нибудь остановиться.
Стив пожал плечами.Ладно,—подумал Дух,– пусть себе
бесится.Он устал...и вообще он в последнее время на
взводе,так что я его не виню.И вполне вероятно,что,
когда мы разыщем Энн,она нас пошлет на три буквы.Но
я еще не сдаюсь.
– В общем,так,– сказал он.– Сейчас мы поищем какую-
нибудь недорогую гостиницу.А потом сходим куда-нибудь,
выпьем пива и решим,что нам делать дальше.
Они обошли несколько гостиниц:начали со скромных и
благопристойных с виду и закончили совсем уже затрапезны-
ми ночлежками,но нигде не нашли номеров дешевле пятиде-
сяти долларов за ночь,что составляло почти всю их налич-
ность.
– А зачем нам гостиница?Может,засядем где-нибудь на
всю ночь,попьем пива?– предложил Стив.Дух уже был готов
с ним согласиться,но тут он заметил маленький магазинчик
в конце узкой улочки с крошечной деревянной вывеской:
ВСЕ ДЛЯ МАГИИ И ВОРОЖБЫ.А ниже,совсем уже
мелкими буквами:Аркадий Равентон.
Что его привело сюда?Совпадение это или нет?Может
быть,для магической части его сознания подобные места—как
магнит?Дух слишком устал,и сейчас ему не хотелось замора-
чиваться никакими вопросами.Но в любом случае надо сюда
зайти.Среди людей,практикующих оккультные науки,он се-
бя чувствовал вполне комфортно—он среди них вырос.Может
быть,Аркадий Равентон подскажет им,где можно остановить-
ся задешево.
Магазинчик располагался в самом конце узкой и сумрач-
ной улочки,его дверь была скрыта в густой тени.
– Жутковатое место,– заметил Стив.
319
– Как говорится,никогда не знаешь,где тебе повезет,–
ответил Дух.– Может быть,нам здесь помогут.А у тебя есть
другие идеи?
Внутри было совсем темно.Стив с Духом замерли на по-
роге,дожидаясь,пока их глаза не привыкнут к неожиданно-
му отсутствию света.Через пару секунд в темноте появился
проблеск света—крошечные огоньки.Свечи—сообразил Дух.
Ароматизированные свечи.Единственный источник света в
маленьком магазинчике.Он различал запахи корицы,цветов
апельсина,мускатного ореха.А за ароматом свечей—запах
трав.Точно такой же,как в задней комнате в магазине у
мисс Катлин.Травы,специи,древняя пыль.Ржавчина,дере-
во,кость.Дух сделал глубокий вдох.В носу защипало.Он
чихнул.Один раз,второй,третий.
– Будьте здоровы,– раздался голос из темноты.– Если
ваша душа убежит из тела,я обещаю ее не ловить.
А потом темнота начала смягчаться и как бы перетекать в
серые сумерки.Дух различил фигуру за длинной стеклянной
стойкой.Низенький худощавый мужчина в белых одеждах.
Должно быть,Аркадий Равентон.Дух уже различал высо-
кие,резко очерченные скулы,глубоко посаженные глаза,жид-
кие темные волосы,тонкие хрупкие руки,нервные узловатые
пальцы.
– Мы только сегодня приехали в город,– сказал Дух.–
Ищем место,где нам остановиться на пару дней.– Он шагнул
вперед.У него было странное ощущение:как будто его тело
вдруг сделалось очень большим,неуклюжим и неудобным.Ка-
залось,что в магазинчике слишком много всего и поэтому не
хватает свободного места.Даже стены как будто кренились к
центру,грозя обвалиться.Все стены были завешаны полками,
сплошь заставленными крошечными пузыречками и коробоч-
ками.Были тут и книги.«И Цзин»,работы Алистера Кроули
и Роберта Антона Уилсона,дешевенькие брошюрки по «быто-
вой магии»:приворотные чары,заговоры на удачу,гарантиро-
ванное отмщение врагам.Металлические кинжалы,банки с
320 26
травами,свечи,ароматические палочки.В самом дальнем уг-
лу была занавеска из разноцветных пластмассовых бус,а за
ней—опять темнота.
– Меня зовут Аркадий Равентон,– представился мужчи-
на за стойкой.Теперь Дух ясно видел его лицо,но все рав-
но не мог определить его возраст.Кожа гладкая,без единой
морщинки.Глаза—как бездонные омуты черноты.Когда Дух
пожимал его руку,он постарался не сжимать слишком силь-
но.Косточки у Аркадия Равентона были тонкими и хрупкими,
как у ящерки.Рука была сухой и прохладной,а рукопожатие
оказалось неожиданно сильным и крепким.Дух открыл было
рот,чтобы представиться и представить Стива,который завис
на пороге со скептическим видом.
Но Аркадий Равентон заговорил первым:
– Вы,наверное,сын мисс Деливеранс.Или все-таки внук?
Да,точно внук.Вы—внук мисс Деливеранс.
Дух услышал,как Стив резко втянул носом воздух.Он
заглянул в темные и прозрачные глаза Аркадия:
– Откуда вы знаете?
Аркадий улыбнулся.Какой была эта улыбка?Юной,откры-
той и легкой?Или мудрой,печальной улыбкой очень старого
человека,повидавшего все на своем веку?
– Все знают мисс Деливеранс.Все,кто так или иначе за-
нимается магией.– Он говорил с каким-то странным акцен-
том,очень четко выговаривая все звуки.– Может быть,вы не
знаете,молодой человек,но ваша бабушка—это легенда.
– Я знал,– выдохнул Стив.– Она была ведьмой.
– Белой ведьмой,– поправил Аркадий.– Доброй волшеб-
ницей.И настоящей красавицей в молодости.Я помню,как
мама рассказывала о ее потрясающих волосах...как желтое
скрученное стекло...о губах,как у младенца Иисуса,о сия-
ющих голубых глазах.Однажды я видел старую черно-белую
фотографию мисс Деливеранс,когда она была примерно в ва-
шем возрасте.Да,она была настоящей красавицей.Редкой
красавицей.А вы так на нее похожи,Дух.Просто одно лицо.
321
– Я вам не говорил,как меня зовут,– сказал Дух.
Аркадий опять улыбнулся:
– Бедный ребенок!Неужели бабушка тебе не сказала,
что ты не единственный человек на свете,у кого есть дар
к сверхъестественному?Я был на той стороне,Дух.Я тоже
кое-что знаю.И я знаю тебя.
Стив прошел вперед и встал рядом с Духом,но чуть впе-
реди,как бы прикрывая его собой.
– Подождите минутку.Я не понимаю,что вообще за хрень.
Вы о чем говорите?Что это значит:я был на той стороне?
– Я вернулся из мертвых,– сказал Аркадий Равентон.
Они прошли через торговый зал и дальше—сквозь темно-
ту,запах пыли,паутины и трав,– в заднюю комнату,где был
маленький алтарь,накрытый бархатным покрывалом,устав-
ленный цветами и пластмассовыми фигурками святых и вы-
ложенный костями (Дух решил,что это куриные кости,хотя
Стив разглядывал их с опаской).По обеим сторонам от алтаря
горели розовые и черные свечи.
Подняв тучи пыли,Аркадий отодвинул тяжелую бархат-
ную занавеску и провел Стива с Духом на узкую темную
лестницу.Они поднялись на один пролет вверх и свернули
за угол.Здесь было еще темнее.Дух не видел,куда он идет,
и осторожно нащупывал ногой ступеньки.Он поднес руку к
лицу и пошевелил пальцами.Перед глазами запрыгали пять
бледных палочек;это вполне мог быть обман зрения,воспо-
минание о свете,спроецированное в темноту.Однако Аркадий
уверенно вел их наверх.
Они снова свернули за угол,и Дух теперь увидел прямо-
угольник тусклого света далеко-далеко вверху.Они добрались
до еще одной бархатной занавески,за которой был свет.Арка-
дий отодвинул занавеску.Они вышли в светлый коридор,куда
выходили чистые комнаты с белыми стенами и огромными ок-
нами,сквозь которые лился почти ослепительный солнечный
свет.Деревянные половицы отсвечивали золотистым.
322 26
Аркадий показал им комнаты.
– Вот это—моя.Та,что поменьше...сейчас здесь живут
двое друзей моего брата.А здесь...– он сделал широкий
жест рукой,как бы обнимая пространство,– здесь вы можете
остановиться.Если хотите.Не могу же я выгнать на улицу
внука мисс Деливеранс.
Обстановка была очень простой.Две кровати,застелен-
ные чистым бельем.Окно,расположенное чуть выше обычно-
го.Квадратная комната.Четыре стены абсолютно одинаковой
длины—четыре стены,чтобы вместить мысли Духа.Четыре
стены,сквозь которые не проникнут зеленоглазые призраки и
бесплотные голоса,которые иной раз донимают его по ночам.
Место,где им со Стивом можно шептаться всю ночь напролет.
Место,где можно забыться сном,а потом снова проснуться и
пойти делать то,за чем они,собственно,и приехали в Новый
Орлеан.
– Мне здесь нравится,– сказал Дух.Он думал,что Стив
начнет возражать.Вряд ли Стив захочет остановиться в одном
помещении с магазином «вуду-принадлежностей»,в комнате,
которую им предложил забесплатно—непонятно вообще,с ка-
кого перепугу,– странный то ли колдун,то ли просто псих,
который утверждает,что он знал бабушку Духа или,во вся-
ком случае,много о ней наслышан.Наверняка Стив настроен
подозрительно и недоверчиво.Может быть,даже ему чуть-
чуть страшно,хотя он в жизни в этом не признается.Или
наоборот.Может быть,он ужасно устал с дороги и ему так
хочется выпить,что он сейчас согласится на что угодно,лишь
бы скорей пойти в бар.А может,ему уже все равно.Но скорее
всего он начнет возражать...
Но Стив только вздохнул и привалился к дверному косяку:
– Как скажешь.Стало быть,остаемся тут.
– Вы сказали,что вернулись из мертвых,– напомнил Дух
Аркадию,когда они спустились вниз.Стив что-то буркнул се-
бе под– нос,но Дух не стал обращать внимания.
323
Аркадий выпрямился в полный рост,хотя росту в нем было
всего ничего.
– Наверное,я слишком рано об этом заговорил.– Подол
его белого плаща прошелестел по полу,подняв облачко пыли.
– Нет,мистер Равентон.Мне это действительно интересно.
– Аркадий,– рассеянно поправил Аркадий.Его взгляд
устремился куда-то вдаль.Он провел Духа со Стивом в зад-
нюю комнату и остановился у алтаря.
Дух внимательно оглядел всю конструкцию,накрытую
темно-синим бархатом.Теперь он заметил всякие штучки,ко-
торые проглядел в первый раз:замысловатые амулеты,отде-
ланные яркой эмалью,крошечные свитки пергамента,перевер-
нутый деревянный крест,утыканный гвоздями.Интересно...
Сухой,с едва уловимым иностранным акцентом голос Ар-
кадия вывел его из задумчивости.
– В ту зиму в Париже было по-настоящему холодно.Это
был холод Луны.Холод одиночества.Холод того поцелуя,ко-
торый меня убил.
Аркадий быстро взглянул на Духа,потом перевел взгляд
на Стива.В глазах у Духа читался легкий испуг;он улавливал
чувства Аркадия—печаль,страх и боль.Но их затмевало бла-
женное удовольствие одаренного актера,который играет свою
лучшую роль.Дух не знал,что это значит и как к этому отно-
ситься.У Стива глаза были жесткими и настороженными—он
ждал подвоха и был заранее настроен на ложь.
– Да,мои юные друзья.Ваши лица чисты и красивы,а ва-
ши сердца и мечты—так невинны.Вы считаете,что любовь—
это прекрасно,что она никогда не причинит вам боли.Но меня
убил не парижский холод,не ветер у меня в костях,не лед,
что сковал мое сердце.Меня убил поцелуй любимой.
– Поцелуй?– недоверчиво переспросил Стив.
– Ну,может быть,не один только поцелуй.Но вы уж про-
стите меня,старого романтика.– В его голосе слышался едкий
сарказм,и Дух выразительно глянул на Стива:мол,не вы-
ступай.Стив демонстративно уставился на алтарь.– Итак,–
324 26
продолжал Аркадий,– этот...э-э...поцелуй...как и все
тело моей любимой...был пропитан смертью.Сладкой и соч-
ной,как перезрелый плод,который уже подгнивает.Вы когда-
нибудь ели подгнивший персик?Или сливу?Или,может быть,
дыню.Сначала ты чувствуешь тонкую,непревзойденную сла-
дость и только потом—вкус гниения.Точно так же и с моей
любовью.Когда ее не стало,а я уже подхватил эту болезнь...
я был один.В Париже,зимой.Я был один.– В уголках его рта
притаилась бледная улыбка.– Я вам рассказывал про своего
брата Эшли?Нет?У меня был младший брат.Первый краса-
вец в семье Равентонов.– Аркадий рассмеялся.Его смех был
похож на звон ветра в осколках хрусталя.– Когда я поехал
в Париж,он остался дома,и я дал ему слово,что я вернусь.
Понимаете,мне надо было его учить.Передать ему все,что я
сам знал о магии,о смерти,любви и боли.Эшли должен был
стать моим учеником.Я поехал в Париж и подхватил эту бо-
лезнь.Но я дал Эшли слово,что я вернусь.Я ему пообещал.
И я собирался сдержать обещание.
Аркадий провел рукой по бархатному покрывалу на алтаре.
– Так что,прежде чем умереть,я сделал все необходимые
приготовления.Мне как раз хватило времени,чтобы собрать
все,что нужно.Я заказал определенные порошки из Гаити и
снадобья из Гватемалы.Я добыл кровь старика на одной из
парижских улиц и кости ребенка в катакомбах Монмартра.
Но потом мое время вышло.Болезнь подступила вплотную и
улыбнулась мне темной улыбкой...последней улыбкой...и
кровь высохла у меня в жилах,а глаза ссохлись в глазницах.
Однажды утром,перед самым рассветом,я выпил зелье,кото-
рое приготовил заранее,и перестал сопротивляться болезни.
Я чувствовал,как она впивается губами мне в губы,как ее
ненасытный язык выпивает последнюю каплю слюны у меня
изо рта.Я чувствовал,как меня покидает жизнь.Чувствовал,
как все,что есть я,отмирает во мне...и в какой-то момент
я подумал:Господи Боже,теперь я мертвый.А потом я дей-
ствительно умер.И очнулся уже в морге одной из парижских
325
больниц.И когда я потянулся и улыбнулся,у одного из ра-
ботников морга случился сердечный приступ.К счастью,все
обошлось.
На этот раз смех Аркадия был похож на лязг тяжелой
металлической двери,которую еще очень долго никто не от-
кроет.
– Потом я вернулся домой,в Новый Орлеан,чтобы сдер-
жать обещание,данное Эшли.Но в печальной истории не
бывает счастливого конца.Эшли тоже умер...только он не
вернулся из мертвых.Он так и не стал моим учеником.Он не
узнал моих тайн.
Дух нервно облизал губы.Его язык был таким же сухим,
каким,наверное,был язык у Аркадия в ту долгую зиму в
Париже.
– А что случилось с Эшли?– спросил он.
Аркадий опустился на колени,приподнял бархатное покры-
вало и запустил обе руки в сумрак под алтарем.На его запя-
стья легли густые тени.А потом он достал...
Стив матюгнулся и отступил на шаг.Дух широко распах-
нул глаза.Аркадий держал в руках человеческий череп,глад-
кий и узкий,выбеленный до золотисто-белого цвета старой
слоновой кости.
– Дух и Стив,– сказал он.– Познакомьтесь с моим братом
Эшли.
Позднее Стив решил,что,если бы он не знал Духа так
хорошо,в тот момент он бы точно заподозрил,что Дух на-
рочно пытается завоевать расположение Аркадия Равентона.
Но Дух—это Дух.Самый непредсказуемый человек на свете.
И то,что он сделал,было вполне в его духе—в духе безум-
ной алхимии,сплавляющей воедино его сознание,сердце и
душу.И это вовсе не важно,что Аркадий Равентон буквально
растаял,когда Дух протянул обе руки вперед и спросил:
– А можно его подержать?
Аркадий вложил череп в руки Духа.Дух бережно при-
нял его в сложенные чашечкой ладони.На ощупь он был
326 26
никаким—ни холодным,ни теплым.Дух заглянул в темные
провалы глазниц.Все черепа,которые он видел раньше,–
они как будто улыбались.Но этот череп не улыбался.Изгиб
его обнаженных зубов был совершенно бесстрастным,может
быть,только слегка печальным.Дух очень надеялся,что Стив
не отпустит какой-нибудь идиотской шуточки (Почему Эшли
Равентон больше не ходит на вечеринки?Потому что у него
нет ног,чтобы ходить).
Дух очень остро осознавал,что когда-то внутри этой мерт-
вой кости был мозг...сознание,личность.Быть может,душа?
Когда-то там была жизнь.У него было странное ощущение,
что он держит в руках что-то живое и хрупкое и он должен
это сберечь—не уронить,не разбить.Если Дух случайно уро-
нит его,он наверняка треснет.Может быть,разобьется.Так
что Дух держал череп бережно и осторожно,а потом на него
нахлынули ощущения.Он знал,что так будет.Он погрузил-
ся в самое существо Эшли Равентона,потерялся в глубинах
пустых глазниц и отдался на волю нахлынувших впечатлений.
Громадное,неизбывное одиночество.Это—самое первое.
Одиночество и тоска по Аркадию—желание,чтобы он был
рядом,со своей вечной надменной самоуверенностью.Опа-
сения и дурные предчувствия вопреки желанию доверять и
уверенность,что Аркадий уже никогда не вернется из своего
Парижа.Пустота.Масса ненужных вещей,чтобы заполнить
эту пустоту:опиум и алкоголь,мимолетные любовницы и лю-
бовники и новые кожаные ботинки...но вот опять наступает
ночь,и Аркадия нет,он никогда не вернется,не сможет вер-
нуться,никогда-никогда...
А потом из взвихренной пустоты выплыли два знакомых
лица.Две пары серебряных глаз.Грива алых и желтых волос.
Они улыбались Духу—как и тогда,когда он их видел в по-
следний раз.На ветвях старого дуба,там,на холме.В первую
ночь,когда начались странности.Только на этот раз их соч-
ные губы были испачканы в свежей крови,и к ним прилипли
кусочки чужой белой кожи.
327
Духу стало дурно.Горло сжалось от страха.Но он вернул
череп Аркадию и сказал только:
– Ваш брат был очень красивым,да?
– Не просто очень красивым.Он был безумно красивым.
Я уже,кажется,говорил,что он был первым красавцем в се-
мье Равентонов.– Аркадий приложился губами к макушке
черепа.– У него были винно-красные волосы,цвета лучших
бургундских вин.Длинные,чуть ли не до середины спины.
А под дождем они просто искрились.У него были высокие
скулы...резкие и выразительные.– Аркадий ласково провел
пальцем по гладкой поверхности черепа.– И эти глаза...Я
часто ему говорил:«О,Эшли,твои глаза,твои глаза...та-
кие темные и как будто потерянные...словно провалы сквозь
время».– Он провел пальцем по краю пустой глазницы.– Эти
глаза...они меня убивали.Но Эшли умер.Да.Я вернулся
домой,а он умер.Мой Эшли.Мой брат.И теперь я один.
– Подождите минуточку.– В голосе Духа не было никаких
сомнений,только искреннее недоумение.– Вы вернулись до-
мой.Вы вернулись из мертвых.Но почему вы тогда не вернули
из мертвых и Эшли?
Аркадий опустился на колени перед алтарем и положил
череп на место.Потом подправил покрывало,смахнул пыль,
подобрал с пола несколько черных перьев,которые упали с ал-
таря.Когда он поднимался,суставы у него на коленях хруст-
нули чуть ли не оглушительно в полной тишине.
Он посмотрел Духу прямо в глаза и ответил спокойно и
безо всякого выражения:
– Эшли не хотел возвращаться из мертвых.
– То есть вашего брата убили вампиры?– спросил Дух у
Аркадия чуть позже.Он подумал,что будет нелишне узнать,
кто такие эти близнецы.Если существует один вид вампиров,
то почему бы не существовать и другому виду,который пита-
ется не кровью,а чем-то другим.Например,жизненной силой.
Когда Дух узнал,что вампиры действительно существуют,он
328 26
испугался,но вовсе не удивился.Он привык воспринимать
нормально такие вещи,в которые большинство людей даже не
верят.
Они сидели прямо в торговом зале и беседовали за графин-
чиком хереса,который Аркадий принес откуда-то из кладовки.
Во всяком случае.Дух надеялся,что это был именно херес.
Вкус у напитка был странным—слегка кисловатым и отдаю-
щим плесенью,– но Стив поглощал его безо всяких проблем.
Он допивал уже третий бокал,в то время как Дух «домучи-
вал» только первый.
– Вампиры?– Рука у Аркадия дрогнула,и он чуть не вы-
ронил свой бокал.Он дважды перекрестился.Сначала снизу
вверх,а потом как положено.– Господи,мальчик.Зачем тебе
знать о вампирах?
– Господи,Дух,– пробормотал Стив.Дух взглянул на
него,но Стив сделал вид,что его вдруг очень заинтересо-
вали штучки в стеклянной витрине.Круглые банки с какими-
то бледными шариками,похожими на прозрачные каучуко-
вые мячики.На крышках было написано от руки:КОШАЧИЙ
ГЛАЗ и ЖАБЬЕ СЕРДЦЕ.Украшения в виде серебряных
пентаграмм,египетских крестов и бритвенных лезвий.Мис-
ка с крошечными глиняными черепами,покрытыми глазурью,
с табличкой:1 ШТ.– 50 ЦЕНТОВ.
– Просто спросил,– неуклюже ответил Дух.
Аркадий внимательно посмотрел на него.
– Дух,мой мальчик.Если ты спрашиваешь о чем-то,то
вряд ли ты «просто спрашиваешь».– Он взял руку Духа обе-
ими руками и крепко ее сжал.Дух с трудом поборол же-
лание убрать руку.Прикосновение этих холодных сухих ла-
доней почему-то было ему неприятно.И особенно неприятно
было ощущать тонкие хрупкие кости,которые,кажется,вот-
вот сломаются у тебя под рукой.– Твой дар гораздо сильней
моего.Ты чувствуешь вещи,которые мне не дано почувство-
вать.Я улавливаю только кусочки,обрывки...Я могу читать
мысли,но только если они очень четкие и прозрачные,как у
329
тебя.Я вообще очень мало чего могу.Но ты...у тебя в сердце
открытый глаз.Глаз,который сияет.Который чувствует.
– Что за хрень еще?Глаз какой-то...– У Стива уже за-
плетался язык.
Пожалуй,я тут единственный полностью трезвый,—
подумал Дух.Он заставил себя отпить хереса,хотя противный
прогорклый привкус ощущался еще сильнее.Похоже,что с
каждым глотком вино становилось все хуже и хуже.
– Я бы ни за что не хотел потерять твое расположе-
ние,– сказал Аркадий.Слова были лестными и непонятными,
но тон—нарочито пренебрежительным.Теперь его сухая рука
легла на колено Духу.Сквозь дыру в старых джинсах Аркадий
коснулся его голой кожи,и Дух невольно поежился от этого
прикосновения.– Но вампиры,мой мальчик...вампиры!Это
не тема для беспечной беседы.Они не такие,какими их пред-
ставляют в бульварных книжках и идиотских фильмах.Ты,
наверное,думаешь,что вампиры—это ожившие мертвецы...
мертвые,но неумершие...дети ночи.Что днем они спят в
гробах,а по ночам—когда на небе светит луна—они восста-
ют из могил и пьют кровь юных девственниц,а на рассвете
превращаются в клочья тумана или летучих мышей...
– Я не думаю,что они превращаются в летучих мышей,–
сказал Дух.
– И я тоже,– неожиданно добавил Стив.
Аркадий как будто их и не слышал.
– Понимаешь,мой мальчик,все эти легенды—сплошная
ложь.И поэтому эти создания еще опасней.Они не ожившие
мертвецы.Они вообще никогда не умирали.Они не бессмерт-
ны,нет.Но они могут прожить сотни лет.Это отдельная раса.
Или даже несколько рас.Есть такие,которые пьют кровь.
Есть—которые пьют души.Есть и такие,кто кормится чужой
болью.Некоторые из них свободно ходят среди людей и не
боятся солнечного света.Некоторые из них способны притво-
ряться людьми.Разумеется,рано или поздно им приходится
переезжать в другое место,потому что по достижении опреде-
330 26
ленного возраста они не стареют.Они всегда очень красивые,
и они остаются красивыми и молодыми.Но никто не должен
этого замечать.Так что они переезжают с места на место,и
живут среди нас,и в один прекрасный день...
– БУМ и абзац,– сказал Стив.
Аркадий и Дух разом повернулись к нему.Он мрачно им
улыбнулся и подлил себе вина,пролив немного на стойку.
– И в один прекрасный день,– невозмутимо продолжил
Аркадий,– они открывают в себе этот голод.У каждого—
свой.Они могут прожить десять,двадцать и даже тридцать
лет и ничего не знать о своей природе.Но потом голод так или
иначе проявляет себя.Среди них есть и такие,которые могут
жить исключительно за счет чужой крови,и им надо пить
кровь с рождения.Большинство узнают о своих пристрастиях
в относительно зрелом возрасте.Но голод приходит всегда.
– А откуда вы столько знаете о вампирах?– робко перебил
его Дух.
– Я многих знал лично,– сказал Аркадий.– Когда я при-
ехал в Париж в первый раз,я встретил самое очарователь-
ное существо из всей их расы.Она была из тех,кто пьет
кровь.Элегантная,утонченная,безупречного воспитания.Об-
разованная и культурная.Впрочем,они почти все такие.
Дух подумал о тех вампирах,которых знал он.Совершен-
но безбашенные ребята,любители дешевого вина и сладостей.
Он попытался представить себе Молоху с Твигом элегантны-
ми,образованными и культурными.На такое его фантазии не
хватило.Либо эти двое являли собой пресловутое исключение
из общего правила,либо Аркадий Равентон знал о вампирах
значительно меньше,чем привык думать.
– Мы с ней так и не стали любовниками,– продолжал
Аркадий,– а ведь я хотел ее так...до безумия.Рашель.У
нее были фиолетовые глаза,хотя она всегда ходила в тем-
ных очках.Даже по ночам.Волосы черные,как сама полночь,
как провалы пустых глазниц...самые кончики она красила в
белый и светло-сиреневый.Ей было почти две тысячи лет.Мо-
331
жет быть,больше.И она знала все модные клубы в Париже.Я
потерял счет ночам,когда мы с ней танцевали в прокуренных
темных подвальчиках...
– А чего вы ее не трахнули?– вдруг встрял Стив.
Аркадий холодно взглянул на него.Стив выдержал его
взгляд.Аркадий налил себе еще хереса и подлил Духу,хо-
тя его бокал был еще наполовину полон.Дух,впрочем,не
стал возражать.
– Рашель не хотела.И не только со мной,а вообще.Она
очень боялась забеременеть.Говорила,что нет контрацепции
на сто процентов надежной.Она утверждала,что,если она за-
беременеет,это будет конец.Мы занимались любовью,но без
того,что сейчас называется «трахаться».Мы ласкали друг
друга всю ночь напролет,доводили друг друга до полного
умопомрачения.У нее был изумительный вкус.Горячий,соч-
ный...и всегда с легким привкусом крови.Однажды...всего
один раз...она взяла меня с собой на охоту.Где-то на окра-
ине города,в районе трущоб,мы встретили мальчика...со-
всем ребенка...он клянчил деньги на хлеб.Она наклонилась
к нему,как будто хотела что-то ему сказать,и вонзила клыки
прямо ему в лицо.Когда она напилась,она раздела меня и
вымазала кровью того ребенка.С ног до головы.А потом...
она меня вылизала дочиста...
– Подождите минутку,– перебил его Дух.Он испугался,
что Аркадий,возбужденный воспоминаниями,начнет мастур-
бировать прямо у них на глазах.– Почему Рашель так боялась
забеременеть?Что было бы,если бы это случилось?
– Это случилось,– сказал Аркадий.– Бедная Рашель...
сбылись ее худшие страхи.Однажды ночью она пошла в
свой любимый клуб.Одна,без меня.Там она встретила
мальчика...совсем мальчишку,как она мне говорила.Лет
шестнадцать-семнадцать,не больше.Она увела его из клуба
в какой-то безлюдный глухой переулок.Я не знаю,что она
собиралась с ним делать:выпить его или просто поиграться.
Она жила кровью,но в крайнем случае могла удовольство-
332 26
ваться и спермой.Как говорится,для разнообразия.Но как
бы там ни было...мальчик слишком сильно перевозбудился.
Может,его завела красота Рашель.Или запах кровавого во-
жделения,который всегда исходил от нее,когда она утоляла
свой голод.Она бы справилась с ним без труда...она была
очень сильной...но в тот вечер она выпила слишком много
водки.В том клубе водку слегка разводят розовой водой,так
что она пьется очень легко.В общем,мальчик разорвал на
ней платье...и взял ее силой.
– Вот мудак,– сказал Стив,уронив голову на стеклянный
прилавок.– Но есть девчонки,которые очень даже не прочь,
чтобы их изнасиловали,да,Дух?Есть девчонки,которые...–
Он умолк на полуслове.
– Что было бы,если бы она забеременела?– настойчиво
повторил Дух.
– Ребенок убил бы ее,– сказал Аркадий с каким-то из-
вращенным удовольствием в голосе.– Он бы прогрыз се-
бе путь наружу.Он был бы наполовину вампиром.Они все
убийцы уже в утробе.Наши дети рождаются без зубов,—
рассказывала мне Рашель,– но они все равно прогрызают
себе путь наружу.Я не знаю...может,у них очень силь-
ные десны.Или в утробе у них есть зубы,которые они
оставляют в теле матери.Или они раздирают ее изнут-
ри руками.Но они всегда убивают.Всегда.Мать всегда
умирает.Так было и со мной тоже.Я убила свою мать.
Аркадий пару секунд помолчал.
– Я умолял ее сходить к доктору и сделать аборт.Тогда
аборты были запрещены,но их все равно делали нелегально.
Я умолял ее сделать аборт и избавиться от ребенка,как от
раковой опухоли.Но она говорила,что никуда не пойдет.Она
вся извелась от страха...мне даже казалось,что она сходит с
ума.Он узнает,– говорила она.– Он узнает,что я собира-
юсь сделать,и не даст мне его убить.Уже слишком позд-
но.Он уже пожирает меня изнутри...я чувствую,как он
раздирает меня на части...Так что Рашель взяла свой тон-
333
кий изящный стилет,который она иногда носила в ботинке...
чтобы вскрывать вены своим случайным любовникам...хотя
при желании она обходилась без всяких подручных средств.
У нее были острые зубы.Очень острые зубы.Зубы,которые
могли дарить наслаждение и боль.
Он опять помолчал.
– Она попыталась вырезать ребенка сама.Я его видел...в
ее искромсанном животе...такой сморщенный,весь в крови,
мертвый.Совсем еще крошечный,не больше фасолины.Я бы,
наверное,его не заметил,если бы она не сжимала его пальца-
ми.Она пыталась вырвать его у себя из тела.Она не хотела
умирать с этим ребенком в утробе.
Мысли у Духа путались и сбивались.Такое впечатление,
что они носились у него в голове и бились о череп изнутри.Он
никак не мог сосредоточиться.Голос у него в голове шептал:
Погоди,успокойся.Мне кажется,надо как следует пораз-
мыслить об этих вампирских младенцах-убийцах,которые
прогрызают себе путь наружу из материнской утробы.На-
до КАК СЛЕДУЕТ поразмыслить.Голос был тихим и слабым,
но с каждой секундой он становился все громче.
Наконец Дух почувствовал,что тоже слегка опьянел от
хереса.Крепкая оказалась штука...если заставить себя ее
выпить и если тебя потом не стошнит.Однако его голос звучал
вполне твердо:
– Я не понимаю.Рашель была вашим другом...Тогда по-
чему вы теперь их боитесь?
Аркадий прикрыл глаза.
– Теперь у меня есть причины...и бояться их,и нена-
видеть.Ты правильно догадался.Дух.Любовники Эшли бы-
ли вампирами.Но только другими.Не такими,которые пьют
кровь.Им тоже нравится вкус крови,но по-настоящему она
им не нужна.Они питаются душами тех,кто готов их отдать
добровольно;они поселяются в твоих снах и пытаются внед-
риться тебе в сознание;но они настоящие...и если ты их
подпустишь к себе,они уничтожат тебя так же верно,как и
334 26
те,кто пьет кровь.Вот такие были у Эшли любовники.Лю-
бовники,которые его убили.
– А где они теперь?– спросил Дух.
– Они не взяли у него ни капли крови,но они выпили из
него другое.То,что дает силу к жизни,– продолжал Аркадий,
как будто и не услышав вопроса.– Они выпили его юность,
его красоту.Вот этим они и живут;они кормятся только кра-
сивыми и молодыми.От него осталась одна оболочка.Эшли
не смог бы жить без своей красоты,просто не смог бы...
Он замолчал и тряхнул головой.
– Они тоже красивые,– добавил он.– Они забрали себе
всю красоту Эшли и тем сохранили свою красоту.Они часто
вот так омолаживаются...И я не могу сказать,почему я
разрешил им остаться в этом доме.Может быть,в глубине
души я надеюсь,что однажды мне представится случай им
отомстить.Может,я просто боюсь отказать им хоть в чем-то.
Мысли Духа по-прежнему путались,не поспевая друг за
другом.Ему казалось,еще немного—и его голова просто лоп-
нет;мозги вскипят и взорвутся.Он провел ладонью по лбу,
и ладонь стала липкой от пота.Это все из-за хереса и из-
за духоты.Но самое главное—из-за этой истории,которую
рассказал Аркадий.Страшная любовь,которая отбирает мо-
лодость и красоту.Любовь,которая проникает в сны.Дети,
которые могут родиться только в крови и боли.Что нам де-
лать теперь?—хотел он спросить у Аркадия.– Как нам те-
перь помочь нашей подруге,пока вампиры не разорвали ее
снаружи и изнутри?
Но он не мог этого произнести.Не при Стиве.
Тем более что он ни капельки не сомневался,что он уже
знает ответ.
27
Никто проснулся ближе к вечеру.Мягкий солнечный свет
струился сквозь грязное стекло и пыльные занавески.На
мгновение его восприятие реальности как будто сдвинулось,
завертелось и заскользило куда-то в сторону;он никак не мог
сообразить,где находится.Тут не было звезд на потолке,как
в его прежней комнате...не было слышно шума колес,не
чувствовался запах крови,как в их фургончике.
Он перевернулся на бок,приподнялся на локте и убрал во-
лосы с глаз.Слева лежал Зиллах—он крепко спал,по-кошачьи
свернувшись калачиком.Справа спал Кристиан.Он лежал,
вытянувшись в полный рост,такой худой и высокий.Глаза
и губы плотно закрыты.Молоха с Твигом,наверное,спали на
полу,пристроившись где-нибудь в уголке.Никто их не видел,
но вроде бы слышал звук их дыхания,влажного и глубокого.
Он зевнул и облизал губы.Какой странный привкус во
рту...Неясный,рыхлый,слегка прогорклый и почему-то зе-
леный...
Никто на секунду прикрыл глаза,потом резко отбросил
одеяло,перелез через Зиллаха и подбежал к окну.Там он на
мгновение замер,уже готовый раздвинуть шторы.Интересно,
что он увидит там—за окном.Он очень надеялся,что все,что
было вчера,– это не пьяный сон.
Он резко распахнул тяжелые занавески.Никто из спящих
даже не пошевелился.Никто прижался лицом к стеклу.Он
увидел узкую улочку,усыпанную битым стеклом,которое по-
блескивало в солнечном свете,а чуть дальше виднелась какая-
то большая и оживленная улица.Роял-стрит?Бурбон-стрит?
335
336 27
Названия припоминались смутно—волшебные и влекущие на-
звания улиц,где может случиться все что угодно.Он видел
темные маленькие магазинчики,которые как будто приглаша-
ли его зайти,и он заранее знал,какой там будет запах—запах
прохлады и влаги со слабым привкусом плесени и едким при-
вкусом пряных трав.Он видел железные решетки балконов,
увешанные разноцветными флагами,которые колыхались на
ветру,словно шелковое море.Он видел ослепительно белые,
побеленные известью опорные стены в ярких пятнах красной
кирпичной кладки—в тех местах,где побелка пооблупилась,–
а за ними виднелись обветшалые здания,где наверняка бы-
ли узкие и крутые спиральные лестницы,тускло освещенные
бальные залы и потайные комнаты,стены которых были за-
брызганы кровью от ритуальных жертвоприношений.
Все это было здесь.Все это было по-настоящему.Все это
принадлежало ему.Он все же добрался сюда:из фальшивого
дома его одинокого детства—в город,где он родился,в чудес-
ный,сверкающий всеми красками Французский квартал,в ту
самую комнату,где он появился на свет в потоках крови своей
юной матери.
Кристиан приехал первым и подготовил жилье для всех.
Его бар—легендарный бар,где Зиллах встретил Джесси и за-
нялся с ней любовью среди пыльных ящиков из-под вина и ли-
кера,– был закрыт;окна заколочены досками.Но в прежней
комнате Кристиана никто не жил,и он безо всяких проблем
снял ее снова.Хозяин показывал комнату нескольким по-
тенциальным съемщикам,—рассказал им потом Кристиан,–
но они говорили,что здесь как-то странно пахнет.
Комната,где он родился.Никто отвернулся от окна и об-
вел глазами сумрачное помещение,наполненное тенями.Ин-
тересно,подумал он,а вдруг сейчас из темного угла выйдет
призрак его мамы и скажет:Ты убил меня,мой мальчик.Ты
убил меня здесь,в этой самой комнате.На этом самом
полу.
Но даже если здесь жили какие-то призраки,они никак
337
себя не проявили.Никто присел на корточки и внимательно
рассмотрел потертый ковер.Но даже если на нем и остались
потемневшие потеки крови—следы его рождения,– он не су-
мел разглядеть их в полумраке.
Он решил не будить остальных.Ему хотелось побро-
дить одному по лабиринту пока еще совершенно чужих,но
почему-то знакомых улиц.Его охватило легкое возбуждение—
наверное,предвкушение упоения свободой,– когда он вырвал
листок из своего блокнота и написал коротенькую записку
Зиллаху:К ночи вернусь.Он подписался.Никто.Как все-
гда,его «т» было похоже на кинжал,воткнутый вертикально
в землю.Это имя дал ему Кристиан.И теперь оно неоспори-
мо принадлежало ему.Ему хотелось видеть его написанным.
Он будет писать это имя при каждом удобном случае.Он еще
раз подписал записку,потом еще раз.Никто,Никто,Никто.
В этой комнате Кристиан держал его на руках,вымазанно-
го в крови и слизи.В этой комнате Кристиан дал ему имя.
А сейчас он пойдет знакомиться с городом,который был его
домом.
Когда он вышел из дома и ступил на мостовую,у него было
такое чувство,как будто весь Французский квартал вошел в
его плоть и пробрал до самых глубин.Вчера ночью,когда они
только приехали,все было как будто подернуто дымкой;у него
кружилась голова от ярких огней Бурбон-стрит,он был пьян
от шартреза.Но теперь—когда он был трезвый,с ясной голо-
вой,в водянистом свете раннего вечера—ему хотелось прой-
ти одному по этим древним сияющим улицам.Ему хотелось
кричать:Вот он я,здесь.Я здесь!Ему хотелось обнять каж-
дый фонарный столб,хотелось забраться на все балконы...
и постоять там,глядя на город,а потом шагнуть в воздух
и полететь.Французский квартал принадлежал ему—каждый
кирпичик,каждый булыжник на мостовой.
Он достал из кармана дешевые темные очки,которые он
украл в магазине на какой-то автозаправочной станции.Рань-
ше он крал сигареты,но в последнее время он почти не курил.
338 27
Вкус сигарет ему больше не нравился.Так что теперь Никто
лямзил дешевенькие очки,которые было не жалко потерять.
Его теперешние очки были маленькими и круглыми,с раз-
ноцветными радужными стеклами—в них он напоминал себе
Джона Леннона в его «кислотный» период.Теперь Никто все-
гда ходил в темных очках.Солнечный свет не причинял ему
никакого существенного вреда—ни ему,ни всем остальным в
отличие от Кристиана,– но от света у него болела голова.
Алой туманящей болью,сводящей с ума.
Никто бродил по улицам и переулкам на протяжении
нескольких часов.На железных воротах некоторых домов еще
висели яркие бусины Марди-Гра,оставшиеся с весеннего кар-
навала,– праздничные гирлянды,которые приветствовали его
дома.Он снял одну нитку бус и повесил себе на шею.
Он зашел в собор Святого Людовика с его головокру-
жительно высоким куполом и тысячами свечей,мерцающих
в приглушенном свете,что струился сквозь узкие витражи.
В магазинчике сувениров при соборе он прикарманил чет-
ки,которые тоже повесил себе на шею вместе с бусами
Марди-Гра.Две нитки бус тихонечко стукались друг о друга—
извращенный союз святости и нечестивого буйства.
В кафе «Дю Мунде» Никто выпил кофе с молоком.Потом
он пошел на набережную и долго смотрел на мутную реку,
вода в которой казалась почти коричневой.Там,на дне,ле-
жат кости моей матери,– думал он.– Они не покоятся с
миром.Поток тащит их за собой,они бьются о камни на
дне и рассыпаются в пыль...они не покоятся с миром.
А потом,когда тени на улицах стали длиннее и гуще,Ни-
кто решил,что пора возвращаться к Кристиану.Он не заметил
человека с усталыми глазами,который следил за его продви-
жением.Дело близилось к ночи.Скоро все проснутся.Может
быть,сегодня ночью Кристиан пойдет веселиться с ними или
придумает себе какое-нибудь другое развлечение—сейчас,ко-
гда ему больше не нужно работать,он волен сам распоряжать-
ся своим временем.
339
– Мы добываем деньги по-другому,– холодно отозвался
Зиллах,когда Кристиан завел разговор о том,что ему,может
быть,стоит устроиться на работу в какой-нибудь бар.
Они будут бродить по Французскому кварталу,перебира-
ясь из бара в бар,будут шататься в обнимку по улицам,
громко распевая песни.В компании Молохи,Твига и Зил-
лаха Никто не надо боятся,что его не будут обслуживать в
барах.Ему очень понравился шартрез—ароматный,пьянящий,
волшебный.Этот вкус почему-то казался ему знакомым.Как
будто он пил ее в детстве,вместо материнского молока—эту
обжигающую зелень.Он уже себя чувствовал так,как будто
прожил в этом городе всю свою жизнь.
Он даже не сомневался,что здесь любая кровь будет вкус-
ной и сладкой.Никто с удивлением осознал,что он очень
голоден.Очень.Память о крови Лейна больше не отдавалась
в душе виной.Он помнил только густой мягкий вкус,пом-
нил тепло,разливавшееся у него внутри...помнил,как кровь
вливалась ему в рот с каждым биением самой жизни.Теперь
смерть Лейна казалась такой далекой.Как будто это случи-
лось совсем в другой жизни.Давным-давно.
После Лейна были еще те бродяги в Потерянной Миле
и ребенок.С ними было уже легче.А потом Никто увидел,
что у Зиллаха,Молохи и Твига заточены зубы—чтобы было
удобней прокусывать кожу,– и заточил зубы себе.Ему очень
нравилось прикасаться к ним языком и чувствовать их ост-
рые кончики.Однако даже ребенок со Скрипичной улицы был
на вкус далеко не таким приятным,как Лейн.Но здесь,во
Французском квартале,любая кровь будет вкусной и алой,с
пьянящим привкусом алкоголя...
Да,сегодня они обязательно будут пить кровь.
Никто уже подходил к дому Кристиана.Он мимоходом по-
думал,как это странно:он в первый раз в этом городе,но
ему даже не надо спрашивать дорогу—он как будто знает эти
улицы.Однако на самом деле это было совсем не странно.Он
столько раз видел во сне этот город...сияющая карта улиц
340 27
Французского квартала сама разворачивалась у него в голо-
ве,сотканная наполовину из снов и фантазий,наполовину из
смутных воспоминаний,но все равно—четкая и настоящая,
как обжигающий вкус шартреза.Никто резко обогнул фонар-
ный столб,и полы его плаща взметнулись черной шелковой
волной.
И только за полквартала до дома Никто заметил мужчину,
который шел за ним по пятам.Он шел,слегка согнувшись
вперед и прижимая руку к животу,как будто ему было боль-
но передвигать ноги.В бледнеющем свете сумерек он казался
лишь силуэтом—тенью среди теней,ни маленькой,ни боль-
шой,совершенно безликой.Никто замедлил шаг.Мужчина—
тоже.Никто пошел быстрее.Мужчина тоже ускорился,со-
гнувшись чуть ли не пополам.
Вместо того чтобы остановиться у заколоченного бара,Ни-
кто свернул направо.Он решил завести преследователя в тем-
ный переулок на задах бара.С той стороны выход из переул-
ка был перекрыт решеткой и завален кучами мусора.Может
быть,Никто сам загоняет себя в ловушку.Но там обычно
никто не ходит,и можно будет спокойно разобраться с этим
непонятным мужиком—узнать,чего ему надо,и дальше дей-
ствовать по обстановке.На самом деле преследователь казал-
ся совсем не опасным.
Никто слышал,как мужчина последовал за ним в пере-
улок;его ботинки скрипели по битому стеклу.Никто остано-
вился и резко обернулся,уперев руки в боки и широко расста-
вив ноги для устойчивости на случай внезапного нападения.
Он очень старался выглядеть грозным и уверенным в себе.
Мужчина остановился в нескольких фугах от него.Он
сильно сутулился.Его дыхание было болезненно хриплым.Его
лицо в полумраке казалось смазанным бледным пятном.На
горле мужчины тускло поблескивал серебряный крестик.Он
долго смотрел на Никто,беззвучно шевеля губами.В его гла-
зах читалось изумленное неверие.Потом он нетвердо подался
вперед,сделал два шага и снова остановился.
341
– Джесси...– прошептал он.
Никто почувствовал,как его сердце глухо ударилось о реб-
ра.Тише,сердце,—сказал он себе.– Успокойся.Мне никто
ничего не сделает.Зиллах рядом,и мне не страшно.
Мужчина подошел ближе и прикоснулся к щеке Никто
своими сухими пальцами.Никто подумал:Какой он старый.
Старей,чем я думал.И вид у него нездоровый.Он,навер-
ное,очень болен.Он ничего мне не сделает.Он перехватил
руку старика и убрал ее от своего лица.Его пальцы на ощупь
были как кости,завернутые в хрупкий пергамент.
– Джесси,– повторил старик.На этот раз тверже.Никто
очень старался,чтобы его голос звучал спокойно.
Но голос был хриплым,как будто сегодня он выкурил це-
лую пачку «Lucky».
– Меня зовут по-другому.
– Ты так на нее похож...– Старик с трудом выпрямился.
Его лицо исказилось от боли.Никто представил себе узкие
старческие сосуды,по которым медленно течет плохая кровь.
Он схватил старика под локоть,чтобы его поддержать.Муж-
чина сделал глубокий вдох и продолжил:—Моя дочь умерла
много лет назад.Но ты так на нее похож...
Это Уоллас,—вдруг понял Никто.– Тот самый больной
старик,который едва не убил Кристиана и заставил его
уехать из Нового Орлеана.Мой дед.Он прострелил Кри-
стиану грудь...но это мой дед.Сердце вновь ударилось о
ребра.Может быть,ему стоит назвать свое настоящее имя...
или лучше не надо?Что-то внутри противилось лжи—это бы-
ло бы равносильно отказу от своего имени.Это его имя,и он
от него никогда не откажется.Никогда.
– Меня зовут Никто.
– Кто ты?– Старик схватил Никто за плечи и легонько
встряхнул.– Кто ты,мальчик?
Никто едва поборол искушение упасть в объятия этого че-
ловека и выплакать ему всю историю.В конце концов,это же
его дед.Да,он едва не убил Кристиана,но тогда он не знал
342 27
всей правды.Он думал,что Кристиан соблазнил Джесси,а
потом убил.Но Никто ему все объяснит...
Но тут он понял,что ничего объяснить не сможет.Пусть
даже он был единственным внуком Уолласа,пусть даже он
был так похож на его обожаемую Джесси.Потому что если
Уоллас узнает всю правду,он будет знать,кто убил его дочь
на самом деле.
Зиллах.Зиллах стал причиной того,что Джесси умерла.
Он не хотел,чтобы она умерла.Это я виноват...я разо-
рвал ее изнутри еще до того,как родился,—подумал Никто
чуть ли не в панике.Но Уоллас не будет винить его.Наоборот.
Уоллас будет его любить,потому что он был сыном Джесси,
потому что он очень похож на Джесси и ему сейчас почти
столько же лет,сколько было самой Джесси,Когда Уоллас
ее потерял.И Уоллас захочет забрать его от Зиллаха,от его
новой семьи.Настоящей семьи.
К тому же Уоллас мучился от боли.Он очень страдал.
Не исключено,что Никто сможет оказать своему деду одну
небольшую услугу.В плане милосердия.
– Мою мать звали Джесси,– сказал он.
В глазах Уолласа мелькнуло сомнение.Оно было ярче,чем
боль и усталость.Если Никто хотел,чтобы Уоллас ему пове-
рил,надо было придумать какое-то доказательство.И ему не
пришлось думать долго.
– Она пропала пятнадцать лет назад,на Марди-Гра,– ска-
зал он Уолласу.– Тогда она встретила моего отца.
Слова как будто повисли в прохладном и неподвижном воз-
духе,и только тогда Никто осознал свою ошибку.
– Значит,ты тоже из тех нечестивых созданий,– прошеп-
тал Уоллас.– Что-то вас развелось слишком много в этом
городе.– Он рывком сорвал с шеи крестик и выставил его
перед собой,стараясь оттеснить Никто к тому концу переул-
ка.– Раскайся...пока ты еще молод...во имя Отца,и Сына,
и Святого Духа,вырви страсть к кровопийству из своего серд-
ца...
343
Никто подумал,что это было бы смешно,если бы не было
так грустно.Он схватил Уолласа за запястье и отобрал у него
крестик.
– Мне очень жаль,дедушка.Но этим нас не проймешь.
– Тогда у меня есть иная защита.Господь наставил меня.–
Одним резким движением он вытащил из-за пояса пистолет и
прицелился Никто прямо в лоб.– Благослови тебя Бог,внук
мой.Когда ты предстанешь пред очи Господа,ты еще вспом-
нишь меня с благодарностью.
Никто так и не понял,сколько времени он простоял,глядя
в черное дуло нацеленного на него пистолета и размышляя,
успеет ли он увидеть вспышку или услышать грохот выстрела,
прежде чем пуля разнесет его голову на куски.В мозг или в
сердце,– говорил ему Кристиан.Но Уоллас медлил,и у него
было время подумать обо всем,что он обрел,и обо всем,что
ему предстоит потерять,– о всех тех дорогах,по которым он
уже никогда не проедет.
Вокруг головы Уолласа как будто сгустился туман и скрыл
его лицо искрящимся маревом.Никто увидел,как палец Уо-
лласа напрягся на спусковом крючке.Он действительно это
увидел.
А потом что-то метнулось в их сторону.Какая-то огромная
плотная тень ударила Уолласа в спину.Он упал,неуклюже
взмахнув руками.Прогремел выстрел.Пуля ушла куда-то в
сторону и вверх.Судя по звуку,она угодила в кирпичную
стену.
Зиллах уселся на Уолласа верхом.Скорее всего он выпрыг-
нул из окна на втором этаже,но у него даже не сбилось ды-
хание.И было видно,что он ни капельки не ушибся.Тело
Уолласа смягчило удар.
Уоллас лежал на булыжной мостовой среди осколков би-
того стекла,пытаясь нашарить выпавший пистолет.Зиллах
наступил ему на руку,и Никто услышал звук,какой быва-
ет,когда ты ломаешь пучок сухих спагетти.Уоллас вскрикнул
344 27
всего один раз—пронзительно и отчаянно,– а потом принялся
что-то бормотать себе под нос.Как понял Никто,он молил-
ся.Неужели он вправду верил,что его Бог поможет ему и
спасет?!
– Ну ты и сыскал себе приключение,– сказал Зиллах Ни-
кто.– А если бы я не увидел тебя из окна?!– Его глаза горели
огнем,губы были чуть ли не алыми от ярости.–