close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Suvorov Kuzkina mat. Hronika velikogo desyatiletiya

код для вставкиСкачать
Виктор Суворов Кузькина мать. Хроника великого десятиления
Виктор Суворов
Кузькина мать
Хроника великого десятилетия
От автора
Изложенные факты проверил и сопоставил по всем доступным мне источникам.
А вот за точность диалогов не ручаюсь.
Меня там не было. Пишу не о том, о чем говорили участники событий в той или иной ситуации, а только о том, о чем они, по моему мнению, могли бы говорить. Не утверждаю, не настаиваю.
Не верите – примите за шутку.
Пролог
Вместо скатерти‑самобранки – святая газета «Правда». На газете – три граненых стакана, плавленые сырки, огурчики с пупырышками, душистая луковица, ломоть хлеба, кусок колбасы, бутылка с домиком на этикетке и надписью «Столичная». Вокруг газетки трое мужиков в том самом положении, что и на картине Перова «Охотники на привале». Только вместо желтой травы – поролоновые матрасики на бетонном полу сборочного цеха, а за их спинами вместо осеннего леса и бескрайних просторов – четырехосная железнодорожная платформа особой конструкции, на ней – бомба диаметром два метра и длиной восемь.
Восемь метров – это если не считать взрывателей, двух выдвинутых вперед острых стальных штырей метра по полтора каждый. Называется эта штука просто – «Изделие 602». Собирали Изделие сразу на железнодорожной платформе. А чтобы платформа оказалась в удобном для монтажа месте, пришлось выломать стену, раздолбить пол и проложить рельсы прямо в сборочный цех.
Весит Изделие 26 413 килограммов.
Бросать Изделие предстоит с самолета Ту‑95В.
Чтобы самолет смог уйти от взрыва хотя бы на сто километров, бомба эта будет спускаться на парашюте, который весит 813 килограммов. Купол парашюта – 1600 квадратных метров. Итого Изделие вместе с парашютом – 27 тонн. С гаком.
Если парашют не раскроется или раскроется с перехлестом, особый механизм в бомбе не позволит ей рвануть раньше времени. Но экипаж самолета‑носителя в надежность этого механизма не особенно верит.
Ну а все остальные устройства должны сработать. Именно за грядущий успех и разлита по‑братски на троих ароматная терпкая жидкость.
Бомба – трехфазная. На заданной высоте – а это никак не меньше четырех километров – сработает первый каскад мощностью в полтора миллиона тонн тротила. Этот взрыв приведет в действие второй каскад в 5 миллионов тонн, а он в свою очередь станет детонатором для третьей, в десять раз более мощной фазы. Грохнуть должно красиво. Суммарная мощность где‑то в районе 55–57 миллионов тонн. При таких мощностях за точность ручаться не приходится. Может получиться миллионов 30–40, но может перехлестнуть и за все 70. Но если положить руку на сердце, то давайте признаемся хотя бы сами себе: не один ли нам черт, 30 или 70? Ведь это в любом случае в несколько тысяч раз больше, чем в Хиросиме.
Но это не все. Изюминка в том, что советскими учеными был, наконец, найден путь к созданию заряда, мощность которого не ограничена ничем. Вообще ничем. В точно такой же корпус длиной всего восемь метров можно при желании втиснуть заряд в 100 миллионов тонн, можно и всю тысячу! Тысячу миллионов!!! И взорвать Землю к чертовой матери! Ведь правда же, здорово: взять и взорвать!
Так что создатели, завершив сборку и закрутив последний винтик, пили в тот момент не просто так, а по поводу.
Выпили мужики и призадумались: как бы назвать свое творение? «Изделие 602» – хорошо. Оно так во всех документах и останется. Но слишком уж скребет русское ухо. Нам бы романтики!
– Царь‑бомба!
– Не пойдет.
– Почему?
– Засмеют. Стоит в Кремле Царь‑пушка, калибром чуть ли не метр, весом 40 тонн. Стрелять она должна была каменными ядрами по тонне весом. Но только стреляла ли та пушка когда‑нибудь? Рядом Царь‑колокол – 200 тонн. Он никогда не звонил. В 1915 году был создан царь‑танк Лебеденко. Он не смог сдвинуться с места. Неужели нам в тот же ряд захотелось?
– Первая советская атомная бомба звалась Татьяной. Почему не назвать и нам именем каким‑нибудь?
– Каким?
– Да хоть бы – Иваном!
– И опять не то!
– Это еще почему?
– В русских сказках Иван всегда дурак. Мы‑то назовем Иваном, а все, кто с бомбой дело иметь будет, сразу переиначат в Ивана‑дурака.
– Верно.
– Знаю, братцы!
– Говори.
– Никита Хрущёв обещал Америке показать Кузькину мать. А что он мог показать, кроме своего жилистого, узловатого кулака? Теперь может! Вот она, красавица! Вот она, родимая! Вот она, во всем своем ослепительном великолепии и величии – «Кузькина мать»!
Глава 1
1
Тепловоз как‑то уж очень аккуратно прижался буферами к буферам спецплатформы. Лязгнули замки автосцепки. Глубоко вздохнул главный конструктор Юлий Борисович Харитон, последний раз тронул рукой полированный бок толстушки: не подведи, милая, не подкачай, голубушка. И кольнуло: а ведь он ее, фаворитку свою, провожает в последний путь.
И, отвернувшись, уже не глядя на нее, махнул в сердцах машинисту: выводи!
Тепловоз плавно, словно нехотя, потянул платформу, вывел ее из цеха и замер. В лунном свете сверкнула красавица тем изумрудно‑серебряным отливом, который ложится поперек Днепра в ясную ночь. Если бы кто‑то не знал, что на платформе вывезли бомбу, то вполне мог подумать, что это не бомба вовсе, а маленькая изящная подводная лодочка для диверсантов: до того пригожа, до того прекрасна, словно капелька застывшая. Но посторонних тут нет. Тут чужие не ходят. Тут только свои. И все тут знают, что это не лодочка вовсе, а нечто совсем иное. Тут все ведают, что в этой восьмиметровой «капельке» заключена мощь, которой никто прежде никогда не обладал.
Сверхмощные бомбы положено выводить из сборочных цехов только ночью. И теми ночами всем, кто прямо не вовлечен в отгрузку изделия, спать положено. Но кто же в такую ночь уснет?
Рядом со сборочным цехом надлежит быть только тем, кто непосредственно принимает участие в последних приготовлениях. Остальным тут не место. Их тут и нет. Они чуть в стороне, за окнами цехов и лабораторий. Каждое окно, которое на площадку сборочного цеха выходит, очкариками в белых халатах облеплено. Кто же устоит перед соблазном глянуть на свое творение. Хоть издалека. Хоть краешком глаза. Каждый крошечку своей души внес в сотворение красавицы. Но в готовом виде ее мало кто видел. И вот выплыл тепловоз из цеха, вытянул платформу со сверкающей «капелькой», и прокатился победный вопль по коридорам, кабинетам и залам: ах, до чего же прекрасна!
Как же «капельку» повезут? Прикроют брезентом? Вовсе нет. Сначала ее закрепят так, что не шелохнется. И огородят стальными полосатыми черно‑оранжевыми фермами, намертво прикрутив одну к другой, соорудив из них прочный каркас. Даже если случится авария и будет «капелька» кувыркаться вместе с вагоном, – каркас упасет ее от синяков и ушибов.
При путешествии по стране платформа с «капелькой» будет выглядеть словно обычный почтовый вагон без окон, в меру чумазый, в меру помятый, со всеми соответствующими надписями на бортах. А на время сборки изделия крышу и стенки вагона сняли. После завершения сборки могучий кран вернул стенки и крышу туда, где им надлежит быть, накрыв «капельку» словно большим железным ящиком.
Но это не все. «Капелька» нежности требует и особой заботы. В вагоне ее уютном микроклимат создан, – смотри, любимица, не замерзни. Ночи‑то холодные. Октябрь уж наступил.
Окинули вагон придирчивым взглядом с прищуром те самые товарищи, которым положено, кивнули: все в порядке, вагон как вагон. Никто на этот вагон внимания не обратит. Теперь локомотив отведет почтовый вагон на запасные пути. Тут сформируют состав: тепловоз, вагон охраны, вагон техперсонала, главный вагон с грузом, вагон с обеспечивающей аппаратурой и еще один вагон охраны.
В этом же тупике сменят машинистов. Те, которые бомбу видели, особо проверенные. Они тут работают, они тут живут; и они сами, и их дети навсегда тут и останутся. А новая бригада машинистов понятия не имеет, что повезет: вагоны – они и есть вагоны, все зеленые, все одинаковые.
В скобках надо заметить, что и охране вовсе незачем знать, что она охраняет. Охране надо только помнить статью «Устава караульной службы»: бдительно охранять и стойко оборонять. Остальное – не их собачье дело.
Назначение эшелону – город Горький. Это конечная станция. Первым пойдет эшелон из локомотива и десятка товарных вагонов. За ним – основной, тот, который «капельку» везет. Машинистам основного поезда приказ: держаться ближе к идущему впереди, не выпуская из виду красный фонарь на последнем вагоне. Сзади – еще один эшелон, тоже на видимой дистанции. Так он и несся следом до самого Горького. Правда, не наседая.
До Горького доехали без приключений. Только заметили машинисты странность: ни одного встречного поезда не попалось. Что за чепуха? Вроде все движение до самого Горького замерло. Чудеса.
В Горьком – конец пути.
Но это только так машинистам и охране объявили, поблагодарив за ударную работу. В Горьком сменили все три локомотива всех трех поездов вместе с машинистами и всю охрану. Заодно – и всю документацию всем трем эшелонам. Выходило по документам, что вроде прибыли они из Ташкента.
Следующий этап – от Горького до Кирова. Теперь на этом участке остановили все движение поездов в обе стороны. Теперь тут всю линию поставили под охрану войск и милиции. Теперь на этом пути блокировали все железнодорожные переезды. И снова – буферный поезд впереди, за ним – главный, следом еще один буферный. Чтобы никто случаем не врезался в тот, который деликатный груз везет.
В Кирове еще раз сменят машинистов и охрану. Заодно сменят номера поездов и всю документацию. О прохождении трех поездов будут знать только какие‑то большие начальники в железнодорожном ведомстве: особо опасных арестантов везли… из Брянска.
После этого – приказ: очистить все пути до Котласа! Линию под охрану! Перекрыть переезды! Сообщить в Котлас, что идут спецпоезда с заключенными из Еревана. Нечего арестантам на юге загорать. На севере им место!
Вот так – до самой Воркуты.
На каждой новой станции – новые документы. Если бы кому‑то захотелось восстановить по бумагам пройденный маршрут, то у него ничего получиться не могло. А уж вычислить начальную точку маршрута – невозможно в принципе. Потому что ее нет. Населенный пункт, где эту «капельку» разработали и собрали, изъят из административного подчинения местной власти и исключен из всех учетных материалов. Его нет ни на картах, ни в документах.
А взрывать «Кузькину мать» было решено на объекте Москва‑700. Не подумайте, что это в Москве или рядом. Нет. Объект Москва‑700 – это ядерный полигон на Новой Земле.
2
В тот самый день, 17 октября 1961 года, когда «капельку» весом в 26 тонн вывезли из сборочного цеха, Первый секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, Председатель Совета Министров СССР товарищ Хрущёв Никита Сергеевич с трибуны XXII съезда КПСС заявил:
– Хочу сказать, что очень успешно идут у нас испытания нового ядерного оружия. Скоро мы завершим эти испытания. Очевидно, в конце октября. В заключение, вероятно, взорвем водородную бомбу мощностью в 50 миллионов тонн тротила. (Аплодисменты). Мы говорили, что имеем бомбу в 100 миллионов тонн тротила. И это верно. Но взрывать такую бомбу мы не будем, потому что если взорвем ее даже в самых отдаленных местах, то и тогда можем окна у себя выбить. (Бурные аплодисменты). Поэтому мы пока воздержимся и не будем взрывать эту бомбу. Но взорвав 50‑миллионную бомбу, мы тем самым испытаем устройство и для 100‑миллионной бомбы. Однако, как говорили прежде, дай Бог, чтобы эти бомбы нам никогда не пришлось взрывать ни над какой территорией. Это самая большая мечта нашей жизни! (Бурные аплодисменты).
3
XXII съезд КПСС обсуждал новую, теперь уже Третью программу Коммунистической партии.
Первая, дореволюционная программа: взять власть! Программу выполнили, власть взяли. Потому в 1919 году приняли Вторую программу: построить социализм!
Социализм построили. Что такое социализм? Ответ Маркса прост: ликвидация частной собственности. Собственность ликвидировали. Что дальше? Дальше – Третья программа: построить коммунизм!
Третью программу Партии опубликовали 31 июля 1961 года во всех центральных газетах. Программу Партии обсуждали всем народом: в цехах и на фермах, в забоях и на полевых станах, в научных учреждениях и войсковых частях, на великих стройках и в далеких горных аулах. Это была самая величественная программа действий, которую когда‑либо знало человечество: к 1970 году построить первую фазу коммунизма, к 1980 году – полный коммунизм! Много было в той программе мудрых предначертаний:
• Превзойти во много раз объем промышленного производства США.
• Обеспечить в Советском Союзе самый высокий уровень жизни по сравнению с любой страной капитализма.
• Каждой семье – бесплатная квартира, пользование жилищем бесплатное.
• Электричество, вода, газ, отопление – бесплатно.
• Бесплатный общественный транспорт.
• Бесплатная одежда и питание для школьников. (Правда, этот пункт содержался еще в программе 1919 года, но пока не был выполнен).
• Бесплатное общественное питание на производстве.
• Резкое повышение производительности труда с одновременным резким сокращением рабочего дня и рабочей недели.
• Санатории, курорты, дома отдыха, туристические базы – бесплатно.
• Резкое улучшение медицинского обслуживания трудящихся. Понятно, что платной медицины быть не может. Все медикаменты – бесплатно.
• Детские сады, ясли, спортивные залы, бассейны, стадионы – бесплатно.
• Внедрение коммунистической морали в народные массы: перейти к системе магазинов без продавцов, общественного транспорта – без кондукторов.
К 1980 году предполагалось постепенное отмирание государства и всех его функций, переход к общественному самоуправлению и осуществление великого принципа: ОТ КАЖДОГО – ПО СПОСОБНОСТЯМ, КАЖДОМУ – ПО ПОТРЕБНОСТЯМ.
Завершалась программа мощным лозунгом: ПАРТИЯ ТОРЖЕСТВЕННО ПРОВОЗГЛАШАЕТ: НЫНЕШНЕЕ ПОКОЛЕНИЕ СОВЕТСКИХ ЛЮДЕЙ БУДЕТ ЖИТЬ ПРИ КОММУНИЗМЕ.
И все бы хорошо, но достижению сияющих вершин мешали обстоятельства внешние. Если жизнь у нас станет так прекрасна, если можно будет работать сколько душа желает, а получать – сколько хочешь, если все будет бесплатным, отменного качества и в неисчерпаемых количествах, то ведь и угнетенным пролетариям всех капиталистических стран захочется такой жизни. И они восстанут. А буржуи этого допустить не могут. Потому они неизбежно будут нам мешать, они будут вставлять рельсы в наши колеса, насаждать у нас все самое низменное, оболванивать и одурачивать наших людей, они будут поощрять у нас безнравственность, наглость и хамство, ложь и обман, наркоманию и пьянство, воровство, проституцию, разврат и преступления. Но этим они ограничиться не могут. Ради сохранения своего образа жизни они будут вынуждены нас уничтожить, чтобы мы своим прекрасным примером не показывали пролетариям всего мира великий образец того, как могут жить люди, сбросившие цепи капиталистического рабства. Буржуи неизбежно должны стремиться свергнуть у нас власть рабочих и крестьян, а то и вовсе нас всех уничтожить.
Потому мы вынуждены защищаться.
Коммунистическая партия и ее ленинский Центральный Комитет, во главе которого стоял верный ленинец товарищ Хрущёв, четко понимали, что для победы коммунизма в Советском Союзе необходимо создать внешние условия, то есть сделать так, чтобы капиталисты нам не мешали. А помешать они не смогут только тогда, когда их вовсе не будет на этой планете. Мысль простая и понятная. Но каждая хорошая идея должна быть подкреплена делом.
Вот почему два делегата XXП съезда КПСС, Славский и Москаленко, тайно покинули зал заседания. Во время перерыва Никита Хрущёв в коридоре, где не было посторонних, пожал им руки и пожелал успеха.
На Центральном аэродроме Москвы Славского и Москаленко ждал правительственный Ил‑18. Курс – на север.
Москаленко – Маршал Советского Союза, Главнокомандующий Ракетными войсками стратегического назначения. Славский – министр среднего машиностроения.
А что это такое – Министерство среднего машиностроения СССР?
Объясняю. Еще во время Второй мировой войны сказал товарищ Сталин: надо решить Проблему № 1. Тут же было создано Главное управление по Проблеме № 1. Но такое название, пусть даже и совершенно секретное, невольно наводило на вопрос: а что это такое – Проблема № 1? Потому вскоре эту организацию назвали иначе: 1‑е Главное управление при Совете Министров СССР. Согласимся, название стало не столь вызывающим. Но если разобраться, то название можно было бы и не менять, ведь о существовании такой организации знали очень немногие.
Проблема № 1 неизбежно тянула за собой Проблему № 2. Потому было создано Главное управление по Проблеме № 2, которое вскоре было переименовано во 2‑е Главное управление при Совете Министров СССР.
1‑е Главное управление вскоре разрослось в Министерство среднего машиностроения, 2‑е Главное управление с годами превратилось в Министерство общего машиностроения.
Министерство среднего машиностроения – атомная промышленность, производство ядерного оружия.
Министерство общего машиностроения – производство ракет для доставки этого оружия.
4
Приволжская контора Главгосстроя, КБ‑11, Стройуправление 880 НКВД, город Кремлев, Ясногорск, Арзамас‑16, Арзамас‑75, Горький‑130, Лаборатория № 2 АН СССР, Завод 550, Объект 550, База 112, – все это названия одного и того же учреждения, одного и того же места. Того именно, где разрабатывают и делают ядерные заряды. Самые мощные в мире.
Ушел поезд, мигнул красными огоньками концевого вагона, пропал во мраке.
А народ не спит. И на утро ни у кого работа не идет. Какая к чертям работа. Слоняются люди по коридорам. У всех одно на уме: лишь бы грохнула! И легкая досада: зачем Никита Сергеевич на съезде объявил про испытания? Куда проще было бы дождаться, когда красавицу довезут до места назначения, проверят еще раз и взорвут. Получится – ура! Не получится – никто об этом не узнает. А ведь может не получиться. Никто в мире никогда ничего подобного не создавал и не взрывал. Вероятность того, что не сработает, велика. Вот позору будет: объявил Никита про 50 миллионов тонн, а она возьмет да и покажет значительно меньше. И математические расчеты указывают на то, что центральная идея всей конструкции изначально порочна. Были же предложения идти другим путем. А если не сработает? Ах, если бы только грохнула!
Академик Харитон Юлий Борисыч в своем кабинете заперся, замер у телефона. А ждать‑то никак не меньше десяти дней: пока довезут, да пока еще раз проверят… Если бы только грохнула. Если бы…
А командир дальнего стратегического бомбардировщика Ту‑95В майор Дурновцев Андрей Егорович совсем по‑другому на вещи смотрит: лишь бы не грохнула!
Нет, она, конечно, пусть грохнет, но только после того, как отвалится от носителя и позволит самолету уйти хотя бы на сотню километров. А до того: ах, как бы не грохнула! Одно успокаивает: если грохнет, то это будет мгновенным исчезновением и самолета, и его экипажа, моргнуть не успеешь. Так что не страшно. Вернее, страшно, но не очень.
Ту‑95В – это особая модификация стратегического бомбардировщика. Беленький он весь, словно пароходик. Белые предметы лучше всего отражают световое излучение. Еще тем отличается этот бомбардировщик от однотипных, что кабины экипажа защищены изнутри плитами из особого материала, который именуется пеносвинцом. Легкий и проникающую радиацию ослабляет. В чудодейственные свойства пеносвинца не особенно верится. В экипаже шутят:
Если хочешь быть отцом,
Обмотай конец свинцом.
Но не радиационная защита числится главной проблемой для руководства страны. Хватят ребята дозу – не беда. За ценой не постоим. Отойдут. А вот как бомбу кидать? Вместе с парашютом – 27 тонн. Как сделать бомбодержатель на такой груз? Но если его и сделать, возникает другая проблема: непомерная тяжесть сосредоточена, сконцентрирована в одной точке. Это создает неимоверные нагрузки на корпус самолета. Нагрузку надо распределить. Потому одного держателя мало. И двух – тоже. Минимум – три. Но тогда проблемы множатся: нажал штурман кнопку сброса, замки на двух держателях сработали одновременно, а на третьем замок на долю секунды задержался. В этом случае бомба пошла вниз, а один замок на мгновенье груз удержал… так ведь бомба выдерет тот держатель вместе с балкой, на которой весь груз висел, вместе с кусками силового каркаса и обшивкой. И полетит стратегический бомбардировщик к земле вместе с бомбой.
В лучшем случае мгновенная задержка может привести к деформации корпуса. А это, как ни крути, – все равно смерть. Но если рывок и не повредит корпус, то все равно самолет может так тряхнуть от малейшей задержки на одном замке, что после этого лететь придется только вниз.
Проблему одновременного раскрытия трех замков решили. На испытаниях все три одновременно срабатывали. А как с боевым изделием получится?
На аэродроме Оленья был возведен специальный ангар для предстартового хранения и последней проверки Изделия 602. Из вагона «капельку» огромным краном перегрузили на сорокатонный прицеп МАЗ 5208. На таких прицепах Советская Армия возила танки Т‑54. На стоянке № 41 заранее была сооружена бетонная яма со стальным перекрытием. В стратегической авиации даже термин такой был – стоять на яме. Это когда бомбардировщик в полной готовности, а под его брюхом бетонная яма с бомбой, которую в любой момент можно будет подвесить. Для «Кузькиной матери» яма приготовлена была особая, тетя попалась габаритная. Яма тут не для хранения. Просто иначе как из ямы ее под брюхо носителю не подведешь.
Подняли ее, прицепили. После того Ту‑95В вырулил на старт. Следом за ним – такой же беленький Ту‑16. Его задача – снять параметры взрыва. Еще один самолет поднимется чуть позже. Делегаты XXII съезда КПСС Славский и Москаленко с его борта будут наблюдать картину со стороны.
Все остальные гражданские и военные самолеты и вертолеты на бескрайних просторах севера сегодня даже и не прогревали двигатели. Сегодня всем запрет на взлет. Понятно, без объявления причин.
5
Время от взлета до сброса – 2 часа 3 минуты. Штурман капитан Клещ Иван Никифорович нажал кнопку. Бомбодержатели, созданные творческим гением советских конструкторов, сработали разом. «Капелька» сорвалась с трех замков и вывалилась из брюха носителя. Самолет не тряхнуло, а швырнуло и качнуло. Качнуло так, как только раз в жизни качает.
Из кабины хвостового стрелка радостный вопль: раскрылся!
Ликующий выдох всего экипажа был ему ответом. Теперь – двигатели на всю мощь и, разгоняясь с небольшим снижением, – подальше от этого гиблого места.
На фоне матовой мглы раскрылся оранжевым цветком огромный купол, словно гнойник сифилиса на белом теле прекрасной дамы. Бомба идет к земле со скоростью 360 метров в минуту. За три минуты – чуть больше километра. Но это на последнем участке. Рванет бомба на высоте четыре с половиной тысячи. Самолету вроде бы 15 минут времени на уход выпадает. Но это не так. Первые секунды «капелька» летит без парашюта. Потом несколько секунд на то, чтобы парашют раскрыться. А «капелька» наша за эти секунды уже вон сколько пролететь успела и скорость успела набрать. Пока парашют сможет погасить эту скорость, до высоты подрыва останется совсем немного… Всего три минуты. Точнее – 188 секунд.
6
Красный телефон на столе главного конструктора КБ‑11 вдруг загремел, словно будильник, тем омерзительным звоном, который возвращает нас из волшебного сна в паскудные будни.
– Связь потеряна, – сообщил спокойный голос.
7
Все иллюминаторы носителя, все остекление кабин, все, что может пропускать свет, плотно закрыто. Ту‑95В уходит от эпицентра слепым. Вспышка ударила внезапно, осветив все внутри. Шторки – они, конечно, свет не пропускают. Но тут сверкание особое. Перед этим дьявольским, потусторонним светом, как перед рентгеновскими лучами, не устоят никакие шторки.
И показалось командиру стратегического бомбардировщика майору Дурновцеву, что Землю он раскроил надвое. Так грохнуло, как может грохнуть только расколовшаяся в куски планета. Световое воздействие – 70 секунд. Фронт ударной волны догнал самолет на 115‑м километре от эпицентра через 8 минут 23 секунды после сброса. Ударная волна саданула в хвост бомбардировщику так, как бьет разогнавшийся паровоз забытый на путях пустой вагон.
Майор Дурновцев в штурвал вцепился, штурвал мелкой дрожью исходит. Второй пилот кнопку нажал, шторки открыл. Но сам на плоскости и двигатели взглянуть не решается: целы ли? Так раненый боец взгляд опустить сам на себя боится: только ноги оторвало или всего разорвало до самой груди?
Действующие лица
ХРУЩЁВ НИКИТА СЕРГЕЕВИЧ (1894–1971). Один из самых страшных палачей во всей тысячелетней истории России. Во время Гражданской войны политработник в 1‑й Конной армии. Далее – партийный работник районного, областного, республиканского масштаба. Поступил в Промышленную академию, где учился вместе с женой Сталина Надеждой. Она обратила внимание супруга на «верного сталинца». С этого момента начинается стремительный взлет Хрущёва.
В 1932 году он становится вторым секретарем Московского городского и областного комитета партии, в 1934 году – первым секретарем, то есть хозяином Москвы. Хрущёв проявил неслыханную жестокость в борьбе против всех, кто был или мог быть врагом политики Сталина.
С 193 8 года Хрущёв – Первый секретарь ЦК компартии Украины, то есть диктатор этой богатейшей провинции Советского Союза. С 1939 года – член Политбюро. В Киеве Хрущёв встретил генерала армии Жукова, который с 1940 года командовал войсками Киевского особого военного округа, и комиссара государственной безопасности 3 ранга Серова, который был шефом НКВД Украины. В те годы Хрущёв обратил внимание на инженера Брежнева и возвысил его.
Во время войны Хрущёв был политкомиссаром Юго‑Западного стратегического направления, в состав которого входили Южный и Юго‑Западный фронты и Черноморский флот. Хрущёв лично виновен в двух самых страшных военных катастрофах во всей мировой военной истории: поражении советских войск на земле Украины летом и осенью 1941 года и Харьковской катастрофе мая 1942 года. После войны – диктатор Украины. С 1949 года – диктатор Москвы.
В 1953 году – участник заговора и убийства Сталина. После смерти Сталина – Первый секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии. Участник заговора против Берии. В 1956 году на XX съезде Партии объявил Сталина преступником всех времен и народов, свалив на него все просчеты и преступления.
В 1957 году Хрущёв благодаря поддержке маршала Жукова победил и отстранил от власти Молотова, Маленкова, Кагановича и Шепилова, а затем отстранил от власти и самого Жукова. С 1958 года Хрущёв одновременно занимал пост Первого секретаря ЦК КПСС и председателя Совета Министров, то есть был главой и Коммунистической партии, и правительства СССР. Герой Советского Союза, трижды Герой Социалистического Труда.
ХАРИТОН ЮЛИЙ БОРИСОВИЧ (1904–1996). Доктор физико‑математических наук (1935), академик АН СССР (1953). В 1939–1941 годах Харитон и Зельдович осуществили расчет цепной реакции деления урана. С 1946 года Харитон – главный конструктор ядерных боеприпасов. Трижды Герой Социалистического Труда (1949, 1951,1954), лауреат трех Сталинских (1949, 1951, 1953) и Ленинской (1956) премий. Кавалер пяти орденов Ленина.
Глава 2
1
30 октября 1961 года в 11 часов 32 минуты 13 секунд I I по московскому времени вся радиосвязь в Заполярье от Архангельска и Мурманска до Чукотки и дальше внезапно оборвалась. У академика Харитона – закрытая связь с Москвой по правительственному телефону, а вот связь Москвы с районом событий потеряна!
Эта весть пронеслась сразу по всем коридорам и залам КБ‑11. Связь потеряна!
Это означает, что все‑таки грохнула, голубушка!
Теперь ждать результата: на сколько минут связь потеряна. На пять? Десять? Пятнадцать?
Не выдержал Юлий Борисович, звонит в Москву: как связь?
Ответ: ее нет уже 24 минуты!
И это повод открывать бутылки! Качать Борисыча! Прав был наш дед! А ведь были скептики, не верили, свои варианты выдвигали!
– Але, Москва, как связь?
– Нет связи. 33 минуты нет!
33 минуты – это победа.
А Харитон красную трубку не кладет. Сегодня он именинник. Министр Славский где‑то там, в районе событий в самолете летает, так пусть его первый заместитель ответ держит.
– Так что со связью?
– 41 минута!
– И все нет?
– И все нет!
Шампанское заранее не готовили. Чтобы потом разочарования не было. Теперь кто‑то мозолистой пролетарской рукой поймал завхоза за ворот: открывай погреба!
Кабинет Харитона народом набит. Весть по головам на лестницы и коридоры скользит.
– Ну и..?
– 56 минут! Нет!
Рычащая, гавкающая, квакающая, прерывающаяся связь начала восстанавливаться на 81 минуте. Вот это да! Вот это грохнула!!! Вот это шарахнула!
2 Связь возникала какими‑то кусками с шипением и треском.
Министр среднего машиностроения и Главнокомандующий Ракетными войсками стратегического назначения отправили первое сообщение: «Москва. Кремль. Хрущёву. Испытания на Новой Земле прошли успешно. Задание Родины выполнено. Возвращаемся на съезд. Славский. Москаленко».
Вышел на связь командир Ту‑95В: «Задание выполнено. Майор Дурновцев».
Немедленно получил ответ: «Герою Советского Союза подполковнику Дурновцеву и всему экипажу. Благодарю за службу. Хрущёв».
3
Для XXII съезда КПСС был возведен дворец – Кремлевский дворец съездов. О его строительстве не сообщалось. Для делегатов съезда и всей страны – сюрприз. Ослепительный зал, невероятный простор. Да! Это место специально создано для того, чтобы тут принимать Программу строительства коммунизма.
На трибуне съезда ученые и колхозники, сталевары и врачи, строители и шахтеры: Одобряем! Одобряем! Одобряем! Планы партии – в жизнь!
Прервал ведущий очередного оратора:
– Товарищи, слово для сообщения имеет товарищ Хрущёв.
Поднялся Хрущёв на трибуну. Умолк зал.
– Товарищи… Мы заряд уменьшили… Чтобы было не 100, а 50 миллионов тонн. Но бомба у нас строптивая. Будем считать 50. На самом деле она выдала больше. Испытания прошли успешно.
Хрипит Никита Сергеевич голосом. Волнение душит. Он хотел еще что‑то сказать. Он, видимо, должен был воздать хвалу нашим ученым, конструкторам, инженерам, техникам и рабочим. Но уже ничего расслышать было нельзя. Зал ликовал. Ведущий пытался навести порядок, предоставить слово выступающему, которого прервали на полуслове, но махнул рукой и объявил перерыв до 19 часов.
4
Результат потрясал. Взрыв оценили в 57 миллионов тонн. Вспышка наблюдалась на Аляске, в Норвегии, в Гренландии, по всему советскому северу. В брошенном поселке за 410 километров от эпицентра снесло крыши, разметало бревенчатые дома, покосило каменные. На острове Диксон за 780 километров от взрыва полетели стекла. Взрыв был зафиксирован всеми сейсмическими станциями планеты Земля на всех континентах. Звук взрыва был слышен на расстоянии 800 километров. Грибовидное облако поднялось в стратосферу на 67 километров. Процесс развития облака продолжался 40 минут. Облако получилось двухъярусной структуры. Диаметр верхнего яруса – 95 километров, нижнего – 70. Облако было видно на расстоянии 900 километров. Ударная волна трижды обогнула Земной шар.
Во всех советских военных учебниках появилась новая строка. Раньше учили офицеров и солдат, что у ядерного оружия четыре поражающих фактора: световое излучение, проникающая радиация, ударная волна, радиоактивное заражение местности. Теперь наконец обратили внимание и на пятый поражающий фактор: электромагнитный импульс, который нарушает работу связи, вышибает из строя электронную аппаратуру. Раньше об этом знали, но как‑то серьезно с этим не считались.
А газета «Правда» разразилась статьей: 50 миллионов тонн, 100 миллионов тонн – все это вчерашний день, у нас созданы более мощные заряды.
5
Назавтра – финал исторического XXII съезда КПСС.
– Товарищи, слово предоставляется Первому секретарю Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, Председателю Совета Министров СССР, товарищу Хрущёву Никите Сергеевичу.
Зал ответил мощной овацией.
Хрущёв сказал простые и всем понятные слова:
– Наши цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи!
И тут же мощный хор «Интернационалом», гимном всех пролетариев мира, поднял зал с мест:
Весь мир насилья мы разрушим
До основанья, а затем
Мы наш, мы новый мир построим,
Кто был ничем, тот станет всем. Эти слова приобрели какой‑то совсем другой смысл. Ведь это не пустой звон. Родина пролетариев всего мира впервые получила возможность разрушить весь мир насилья и построить новый прекрасный мир!
6 Вечером для делегатов съезда – большой концерт. Зыкина. Магомаев. Уланова. Трошин. Ансамбль «Березка»…
И вдруг на сцене необычный номер: «Тренировка космонавтов» – двести гимнастов высшего класса показывают умопомрачительные трюки. Ведь это 1961 год. Всего полгода назад наш советский человек первым поднялся в космос, продемонстрировав всему миру необыкновенно высокий уровень развития науки и техники в Советском Союзе. Мы и дальше будем флагманом развития для всего мира. На очереди Луна, Венера, Марс… На пыльных тропинках далеких планет останутся наши следы!
Тут же за гимнастами – куплетисты Нечаев и Рудаков. Народные любимцы. Они аккомпанируют сами себе. У них простая мелодия, которую обожает страна. Им писали: мы совсем не супротив, что у вас один мотив.
Исполняли они всегда четырехстрочные куплеты. Нечаев проговаривал две первые нейтральные строки, а Рудаков выдавал ударную концовку.
Зал ждет их появления. Без них концертов в Кремле не бывает. Вот они! Уже от одного их появления веселое оживление: сейчас отмочат! Они спели про пьяниц и бракоделов, про бюрократов и нарушителей уличного движения. И вот финал.
Нечаев :
Господа должны учесть,
Что у нас ракеты есть.
Рудаков :
Сто мильонов тонн тротила,
Чтоб кондрашка их хватила.
Зал бурно смеялся. Зал бешено аплодировал.
7
Тем временем мир, как с ледяной горки, сначала медленно, но потом все быстрее, скользил к Третьей мировой войне.
Пройдет совсем немного времени и товарищ Хрущёв примет решение развернуть на острове Куба 51‑ю ракетную дивизию и боевые части, которые эти ракеты будут прикрывать.
Советский Союз первым запустил искусственный спутник Земли, первым доставил на Луну вымпел с изображением Герба Советского Союза, первым совершил облет Луны и сфотографировал ее обратную сторону, первым запустил человека в космос. У нас были такие ракеты и такие ядерные заряды, каких ни у кого в мире не было. Зачем же вывозить ракеты на Кубу? Пусть они стоят в Сибири, на нашей земле. Зачем везти ракеты на Кубу, если можно стрелять по Америке с нашей территории?
Итак, вопрос: ЗАЧЕМ РАКЕТЫ НА КУБЕ?
Чтобы это понять, нам совершенно необходимо вернуться немного назад и совершить небольшое путешествие в Вальпургиеву ночь 1960 года.
Действующие лица
СЛАВСКИЙ ЕФИМ ПАВЛОВИЧ (1898–1991). Комиссар в кавалерийской бригаде 1‑й Конной армии. После Гражданской войны окончил Московский институт цветных металлов и золота. В 1941 году – директор Днепровского алюминиевого комбината в Запорожье, за эвакуацию которого получил свой первый орден Ленина. Во время войны – директор алюминиевого комбината на Урале. С 1946 года – заместитель начальника Главного управления по Проблеме № 1. С 1953 года – министр среднего машиностроения. Трижды Герой Социалистического Труда (1949, 1954, 1962) лауреат двух Сталинских (1949, 1951), Ленинской (1980) и Государственной (1984) премий, кавалер десяти орденов Ленина.
В апреле 1986 года – авария на Чернобыльской атомной электростанции. После этого Славский вышел на пенсию.
Глава 3
1
Вальпургиева ночь – с 30 апреля на 1 мая. Это праздник ведьм, которые собираются на неприступной горе Брокен вокруг своего повелителя Сатаны и справляют шабаш. А потом с рассветом наступает День международной солидарности трудящихся всего мира, день смотра боевых сил пролетариата, готовности к борьбе и к Мировой революции.
Главнокомандующий войсками ПВО страны Маршал Советского Союза Бирюзов Сергей Семенович был разбужен звонком красного телефона 1 мая 1960 года в 5 часов 41 минуту.
Не знаю, как тут разделить: то ли на заре еще завершается шабаш ведьм, то ли он уже отшумел и грянул праздник солидарности пролетариев всех стран.
Одним словом, маршала разбудили холодным противным утром на самом разделе, между завершением одного мероприятия и началом другого. Но, может быть, раздела никакого и не было. Может быть, Сатана, пролетарии и ведьмы ликовали одновременно, друг другу не мешая.
Поднял маршал трубку, а она спокойно, словно бездушный автомат, произнесла:
– Первый, я – сто восьмой. Цель.
С вечера в комнате рядом с маршальской спальней адъютанты аккуратно разложили парадный мундир. Вешать его нельзя, провисает под тяжестью орденов: бриллиантовая Маршальская Звезда, Золотая Звезда Героя Советского Союза, одиннадцать советских орденов, не считая иностранных, медали. А ордена – золото, серебро, платина. Тяжесть, короче говоря. Все готово к параду на Красной площади.
Но сегодня парадный мундир маршалу не потребуется. Парад для маршала отменяется. В 5 часов 36 минут неопознанная цель на высоте 21 300 метров пересекла границу Советского Союза в районе города Кировабад в Таджикистане, скорость 750–800 км/ч, направление – север.
Маршал Бирюзов оделся в полминуты, по‑солдатски, форма полевая. Бегом вниз, застегивая пуговицы на ходу.
Черный ЗиС‑110 уже у входа. Порядок заведен строгий – если в кабинете или спальне маршала ожил красный телефон, немедленно в гараже включается сигнал звуковой – резкий скрежещущий вой, и сигнал световой – противная оранжевая мигалка. И, что бы ни случилось, водитель без всяких команд тут же выруливает к парадному подъезду. А к воротам особняка немедля подкатывают три мотоцикла с колясками.
Пусто в Москве в 5 часов 43 минуты. Вся боевая техника для парада на Красной площади еще ночью прогрохотала с Ходынки на улицу Горького, на Манежную площадь и площадь Свердлова. И там замерла в ожидании.
Летит ЗиС по Москве. Мотоциклы впереди, вроде рыбок‑лоцманов рядом с акулой.
Не думайте, что ехать далеко. Путь – до первой станции метро.
А разве маршалы ездят в метро?
Еще как.
Вы никогда в московском метро маршалов не встречали?
Неудивительно. Тут две причины.
Первая: маршалы ездят в метро не каждый день, а только в случае боевой тревоги.
Вторая причина: вы маршалов не встречали в московском метро потому, что для них товарищ Сталин еще в тридцатых годах прорыл совсем другое метро. Его неустанно продолжали рыть и во время войны, и после нее, не только при Сталине, но и далее. То, другое метро, пониже первого. Не суйтесь туда со своими трудовыми копеечками. Вас туда не пустят. Да и меня тоже.
Водителям и мотоциклистам сопровождения вовсе не надо знать, что везут они своего пассажира к станции метро. Да и про само существование секретного метро им знать незачем. Они обязаны доставить Главнокомандующего войсками ПВО страны в неприметное здание на Ленинских горах. Их в Москве вон сколько, неприметных. Забор зеленый, без щелочек. Ворота тоже зеленые. За забором густой сад. Пока еще не зеленый. Открываются ворота сами собой, пропуская кого надо. Перед всеми остальными эти ворота наглухо заперты. Стучите – не достучитесь.
Водитель черной машины и мотоциклисты глушат двигатели на стоянке, усыпанной мелкими камушками. Тут, за высоким забором, в этом неприметном здании, для них есть комната отдыха с телевизором, подшивками журнала «Вокруг света» и книжками Александра Беляева про человека‑амфибию и остров погибших кораблей. Тут их всех накормят. Если потребуется – не один раз. Здесь можно и поспать, досмотреть сны, прерванные тревогой. Кто знает, сколько предстоит ждать и куда придется нестись через пять минут, через час, два или через трое суток. Потому и водитель, и сопровождающие должны быть свежими, отдохнувшими, готовыми по первому сигналу доставить своего пассажира куда прикажут.
А маршал скрылся за дверью.
Ни водителю, ни сопровождению знать не положено, что он делает за той дверью. А он за ней ничего и не делает. За той дверью сидит охрана с автоматами. Маршал пробегает коридором, не отвечая на приветствия. Некогда. Перед ним бесшумно растворяется дверь, точно такая, как в фильмах про ограбления банков: массив тусклой блестящей стали, весом никак не меньше десяти тонн.
Дальше – стремительный спуск, почти падение, в лифте. И плавное торможение в конце пути на огромной глубине. Тут его ждет поезд всего из двух вагонов. Вагон метро совсем не такой, в каких трудящиеся по утрам спешат на работу, чтобы досрочно, согласно обязательствам, выполнять пятилетние планы. Вагон – это кабинет без окон, но со столом, креслом, аппаратурой правительственной связи.
– Второй?
– Еду.
– Третий?
– Через четыре минуты буду.
– Четвертый?
– Почти на месте.
– Пятый?
– На месте.
Второй – это первый зам. Третий – начальник штаба ПВО страны. Четвертый – командующий зенитно‑ракетными войсками. Пятый – командующий истребительной авиацией ПВО страны.
И, пожалуйста, не путайте с ВВС. Войска ПВО страны имеют собственную истребительную авиацию, которая вооружена особыми истребителями для решения особых задач.
– Оперативный, обстановку.
– Товарищ первый, цель продолжает полет. Если не изменит направление, то маршрут проляжет из Афганистана через Аральское море на Урал, дальше – в Норвегию.
– Приказываю. Боевая тревога Московскому и Бакинскому округам ПВО, первой, второй, четвертой, шестой, восьмой, девятой и двенадцатой отдельным армиям ПВО. Всем гражданским самолетам и самолетам ВВС – немедленно посадка на ближайшие аэродромы. Небо очистить.
– Есть. Выполняю.
2 Боевая тревога 4‑й отдельной армии ПВО была объявлена в 5 часов 47 минут по информации соседней армии, не дожидаясь приказа свыше. Через две минуты сигнал боевой тревоги был получен и из Москвы.
4‑я отдельная армия ПВО включала в свой состав два корпуса, 5‑й и 19‑й, и одну дивизию в стадии формирования.
В 5‑м корпусе ПВО страны четыре зенитно‑ракетных бригады, пять зенитно‑ракетных полков, три истребительных авиационных полка и радиотехническая бригада.
В 19‑м корпусе ПВО страны в то время было три зенитно‑ракетных бригады, пять зенитно‑ракетных полков, два истребительных авиационных полка и радиотехническая бригада.
На вооружении зенитно‑ракетных частей – комплекс С‑75, авиационных полков – МиГ‑19, радиотехнических бригад – РЛС типа П‑8, П‑10, П‑30.
Проблема номер один: нарушитель может пройти стороной, в зоны поражения зенитных ракет не попасть.
Проблема номер два: на такой высоте МиГ‑19 нарушителя не достанет.
Но есть надежда: можно попробовать сделать рывок вверх, стараясь снизу поразить цель огнем автоматических пушек. А пушки на МиГ‑19 отменные.
3
Первое появление странной цели в воздушном пространстве Советского Союза было зафиксировано 4 июля 1956 года, в день 180‑й годовщины независимости Америки. Самолет неопознанного типа и государственной принадлежности нарушил границу ГДР, прошел над Восточной Германией, над Польшей, нарушил воздушное пространство Советского Союза в районе Гродно, далее его маршрут пролегал над Минском, Вильнюсом и Калининградом. На перехват нарушителя было поднято в общей сложности 132 советских истребителя. Лишь четыре из них (три Миг‑17 и один Як‑25) смогли визуально обнаружить цель, но для перехвата не хватало ни высоты, ни скорости.
После этого призрак появлялся снова и снова. Каждый раз с разных направлений. Данные радаров ставили советское руководство в тупик: какой‑то объект на недосягаемой высоте то почти неподвижно висел в стратосфере, то мчался со скоростью 750–800, иногда и 850 км/ч.
Вопрос был поставлен перед ведущими советскими авиационными конструкторами. И был получен категорический ответ Микояна, Яковлева, Туполева: этого не может быть. Как только неопознанный летающий объект погасит скорость до скорости птицы, он должен упасть. И что это за летательный аппарат, который по пять, а то и по шесть часов носится на такой высоте? Чепуха. Все, что рассказывают операторы РЛС – вымысел.
Надо добавить, что советские РЛС типа П‑8 и П‑10 с большим трудом могли обнаруживать эту непонятную цель и следить за ней. Ситуация изменилась с поступлением более совершенной техники.
13 января 1959 года РЛС П‑30 Туркестанского корпуса ПВО (в тот момент единственная во всем корпусе) засекла цель на высоте 20 600 метров. На перехват был поднят истребитель МиГ‑19. Летчик – старший лейтенант Н. Ширяев. Потолок истребителя – 16 500 метров. Но летчик, разогнав машину, рванул вверх, превратив скорость в высоту. Ему удалось выскочить на 17 500 метров. И открылась странная картина. Летчик доложил на землю, что видит над собой самолет необычной формы на высоте примерно 20–21 тысяча метров.
Набранной высоты советский летчик, понятно, удержать не мог. Истребитель, потеряв скорость до ноля, тут же свалился на те высоты, для которых рожден. После приземления летчик нарисовал силуэт нарушителя: корпус относительно короткий, размах крыльев невероятный. Это явно был силуэт планера. Но планеры на такой высоте летать не могут, как и не могут носиться с такой скоростью. Доклад летчика был передан в Москву. Немедленно из Москвы прибыл командующий истребительной авиации ПВО дважды Герой Советского Союза генерал‑полковник авиации Е. Савицкий во главе группы экспертов. Состоялся серьезный разговор, скорее допрос, который продолжался пять часов. Был сделан вывод: летчик хотел отличиться, весь его рассказ – выдумка.
Шло время, операторы РЛС продолжали докладывать о появлении целей. Цель всегда появлялась на высоте 20–21 километр. И всегда над такими объектами, как ядерный полигон в Семипалатинской области, ракетный полигон Тюра‑Там, полигон ракетных войск ПВО Сары‑Шаган, ракетный полигон Капустин Яр, завод по обогащению урана «Маяк» под Свердловском, строительство ракетного полигона в Плесецке.
И еще одно правило. Цель появлялась редко, но почему‑то по выходным дням и по праздникам, американским или советским: 4 июля, 7 ноября, 31 декабря, 23 февраля.
И вот ранним утром 1 мая 1960 года она появилась вновь.
Глубоко в недрах Москвы на Центральном командном пункте ПВО страны – короткое совещание. Обстановка прояснилась. И даже наступило какое‑то успокоение. Нарушитель уже более двух часов в воздушном пространстве Советского Союза. Идет на север. С каждой минутой полета он все больше удаляется от границы, которую пересек. Вернуться ему все труднее. С каждой минутой он приближается к центральным районам страны, где вероятность попасть в зону обстрела зенитных ракет возрастает. Территория огромная. Самая большая в мире. Всю ее зенитными ракетами не защитишь. Промежутки между зонами поражения зенитных ракет прикрывают истребители ПВО МиГ‑17 и МиГ‑19. Но эта цель им явно не по зубам.
После первых появлений в советском небе странного нарушителя были предприняты совершенно невероятные усилия, чтобы создать истребитель‑перехватчик, способный урезонить наглецов, на каких бы высотах они ни летали.
Такой истребитель создал великий авиационный конструктор Павел Осипович Сухой. Назывался Су‑9. Создавался он не для ВВС, а специально для авиации ПВО страны. Это был не просто истребитель, но единый комплекс, который включал сам истребитель‑перехватчик, управляемые ракеты, которые он нес, и станцию наведения с земли. Су‑9 еще на стадии экспериментальных вариантов побил мировой рекорд высоты – 28 857 метров. Затем будут мировые рекорды высоты в горизонтальном полете и мировые рекорды скорости на 100‑ и 500‑километровых замкнутых маршрутах. Однако за эти достижения пришлось заплатить высокую цену. Машина получилась сложной в производстве, освоении, управлении, эксплуатации и ремонте. Су‑9 еще не был принят на вооружение ПВО страны, но уже пошел слух о том, как будут обстоять дела на аэродромах: летчик мокрый, техник потный, а конструктор Сухой.
Но это на верхах такие слухи. А по аэродромным низам про такого конструктора еще не слыхали.
4
Судьба собрала всю свою злость в один дробящий кулак и этим кулаком два десятка лет гвоздила бедного белоруса Павла Сухого, не зная ни пощады, ни милосердия. Начинал он в конструкторском бюро Туполева. И быстро с должности простого инженера поднялся на должность заместителя главного конструктора. В империи Туполева Сухой имел свой удел, как бы автономное царство. В 1933 году Сухой создал самолет АНТ‑25, который в 1937 году через Северный полюс летал в Америку, побив мировой рекорд дальности 11 500 километров. АНТ – это Андрей Николаевич Туполев.
Самолет Сухого, но слава – Туполеву.
АНТ‑25 строился не ради рекордов. Это был прообраз сверхдальнего бомбардировщика ДБ‑1.
Далее был самолет Сухого АНТ‑37. Он тоже бил рекорды. Он тоже на самом деле был сверхдальним бомбардировщиком.
Но Сталин готовил войну против ближнего соседа. Сверхдальние бомбардировщики ему были в те годы не нужны. В большую серию ДБ‑1 и ДБ‑2 не пошли.
Перед самой войной Сухой возглавил собственное конструкторское бюро и тут же выиграл конкурс на одномоторный бомбардировщик «Иванов», победив таких грозных соперников, как Григорович, Неман, Поликарпов. Самолет Сухого получился легким, изящным, летучим, простым в производстве, обслуживании, ремонте и управлении. Но грянула война совсем не такая, к какой готовился товарищ Сталин. Для войны по сценариям Сталина самолет Сухого подходил идеально. Но война пошла по планам Гитлера. Для этой ситуации требовался совсем другой самолет.
И Сухой в ходе войны создал бронированный штурмовик Су‑6, который имел выдающиеся летные характеристики. По всем параметрам Су‑6 превосходил знаменитый Ил‑2. За создание Су‑6 Сухой получил Сталинскую премию первой степени. Но… самолет в серию не пошел. Не стали ломать уже налаженное производство штурмовика Ильюшина.
Сухой создает еще более могучий бронированный штурмовик Су‑8 со сверхмощным вооружением, тяжелой броней, общей массой 1680 кг и снова – с выдающимися летными характеристиками. Су‑8 нес батарею из четырех 45‑мм автоматических пушек, десять пулеметов, полторы тонны бомб, 8 реактивных снарядов. Но и этот самолет в серию не пошел. Подвели моторы. Конструктор самолетов сам моторов не делает. Этим занимаются другие люди в других учреждениях. Самолет был готов в 1943 году, а двигатели… после войны.
Несгибаемый, неутомимый Сухой создает целую серию поражающих воображение самолетов. Но судьба всегда находила причину, по которой их не принимают на вооружение. И вдруг удар невероятной силы – конструкторское бюро Сухого закрыто. Его, как много лет назад, снова назначают заместителем Туполева.
Судьба гнула и клонила. Но сломать не сумела. Через три года ему предлагают организовать самостоятельное конструкторское бюро «с нуля».
Сухой формирует свою фирму и создает одновременно Су‑7 для ВВС и Су‑9 для истребительной авиации ПВО.
В 1959 году завод № 153 в Новосибирске начинает выпуск первых Су‑9. За год их было построено полторы сотни. Но весь комплекс в составе истребителя‑перехватчика Су‑9, его ракет и станции наведения еще не принят на вооружение. Это случится только 15 октября 1960 года. Самолет поступил в некоторые полки, туда поступили и ракеты, но станции наведения ожидались в ближайшее время. Да и ракеты поступили, но пока боевыми не считались. Приказа о том, что они приняты на вооружение, еще не было. Потому инженерно‑технический состав строевых частей не был допущен к совершенно секретной технике.
В самом начале 1960 года появилась великолепная возможность сбить невидимку. Цель шла в направлении объекта Москва‑400. Не подумайте только, что Москва‑400 – это где‑то в Москве или рядом. Москва‑400 – это испытательный полигон ядерного оружия в районе Семипалатинска.
Случилась так, что вдали от этих мест пара Су‑9 отрабатывала пуски ракет на испытательном полигоне. Летчики на Су‑9 были не простые, а мастера высшего класса Владимир Назаров и Борис Староверов. Есть истребители, есть ракеты на них! Как‑нибудь можно обойтись без новейшей станции наведения. Однако расстояние огромное, долететь до Семипалатинска и атаковать керосина хватит, а как возвращаться? Понятно, в районе ядерного полигона есть аэродром, но он совершенно секретный, садиться там без разрешения нельзя.
А товарищи из КГБ проявили бдительность. Это все же Семипалатинск! Правильно, летчики ПВО страны допущены к секретам чрезвычайной важности, им доверена самая совершенная боевая техника. Но все же это Москва‑400. А вдруг увидят какие‑то тайны! Кому не попадя садиться там не дозволено. Нужно неотложно оформить допуск.
Допуск двум летчикам оформили почти мгновенно. Побив все рекорды. Дело‑то спешное! Всего три часа потребовалось недремлющим органам, чтобы установить: да, люди достойные, военную тайну хранить умеют, пусть садятся, ведь на секретном аэродроме ничего, кроме вышки, ангаров и транспортных самолетов, нет!
Неизвестный нарушитель тем временем прошел над тремя важнейшими объектами Советского Союза, в том числе и над полигоном в Семипалатинске. И спокойно в свой удел через море полетел.
Доложили Хрущёву: нарушитель безнаказанно летает над стратегическими объектами, ему можно, а своих, десятикратно проверенных, тех, кто должен наши секреты защитить, туда не пускают ради того, чтобы случайно не допустить утечки информации.
Хрущёв взбесился. В бешенстве он был страшен. Полетели бдительные товарищи со своих постов, теряя по ходу падения генеральские погоны и лампасы. Но момент упущен. Его не вернешь. Когда еще появится?
5
Призрак появился 1 мая 1960 года.
По неписаному закону, в соответствии с которым все всегда происходит не так, как бы хотелось, все Су‑9 находились в тот момент совсем не в тех районах, над которыми скользило привидение. После прошлого скандала отдан приказ: в случае чрезвычайных обстоятельств перехватчики Су‑9 могут использовать любые взлетно‑посадочные полосы, как Советского Союза, так и всех его союзников. Ограничения сняты даже с правительственных аэродромов! Но нет ни одного перехватчика, который можно было бы вот прямо сейчас перегнать откуда‑то на направление полета нарушителя.
– Эх, нам бы сейчас Су‑9. – Вздохнул маршал Бирюзов.
И вдруг командующий авиацией ПВО дважды Герой Советского Союза генерал‑полковник авиации Савицкий встрепенулся: есть Су‑9!
– Где?
– Возле Свердловска, в 4‑й армии. На перегоне.
– Поднимай!
6 Когда Бог наводил порядок на земле, авиация была в воздухе. Потому там, где начинается аэродром, кончается порядок.
Три дня назад капитан Игорь Ментюков на Су‑9 сел на аэродроме 4‑й армии ПВО Кольцово возле Свердловска. Дальше его не пустили из‑за погоды. Тут заночевал. Потом и застрял. Машина совершенно секретная, даже имя ее посторонним знать не положено. Машина молоденькая. Детскими болезнями не переболела. Ее выпускают в небо только при очень хорошей погоде, как пускают гулять ребенка, только научившегося ходить.
Сразу после приземления Су‑9 заправили и заперли в ангар, опечатали, выставили караул.
А по аэродрому слух: незнакомец в гостях.
– Да кто ж таков?
– Болтают люди, «Яковлев». Як‑31.
– Нет. Это Ильюшина самолет.
– Чепуха. Никогда Ильюшин истребителей не делал.
– А вот теперь сделал!
– Ребята, не спорьте. Это МиГ. Только какой именно, не скажу. Секрет.
Ждал капитан Ментюков день, ждал другой. А 1 мая решил отоспаться. Этот день для чего угодно, да только не для перегона новейшего перехватчика.
Но отоспаться не дали. Подняли. Приказали взлететь.
И вот таинственный незнакомый серебряный красавец выруливает на старт. Замер аэродром в восхищении:
– Ну, Яковлев дает!
– Да какой, к чертям, Яковлев? Сам Туполев на перехватчики переключился.
7
Командующий авиацией 4‑й отдельной армии ПВО генерал‑майор авиации Юрий Вовк доложил на Центральный КП ПВО страны:
– Я – «Сокол». Су‑9 поднят. Оружия на нем нет.
Оно и понятно. Если бы ракеты уже и были приняты на вооружение, то на аэродроме, на котором базируются МиГ‑19, их быть все равно не могло. А пушки на Су‑9 не предусмотрены.
Москва приняла рапорт и отдала короткий приказ: таран!
Капитан Ментюков набрал три тысячи. И получил указание:
– 732‑й, я – «Сокол», продолжай набор, направление – восток!
Какой к чертям восток, если Су‑9 надо перегнать на запад? Неужели самолет на завод приказали вернуть? И зачем? Да в праздничный день. А «Сокол» – это не кто‑нибудь, а САМ. Какого черта полетом руководит сам командующий авиацией 4‑й армии ПВО?
Набрал Ментюков высоту на перегон, а ему «Сокол» покоя не дает:
– Выше бери, еще выше, выше, я сказал!
И вдруг:
– 732‑й, слушай внимательно. Цель реальная. Пойдешь на таран. Приказ Москвы.
Велик и могуч, правдив и свободен русский язык. И капитан Ментюков, пренебрегая правилами радиодисциплины и радиомаскировки, виртуозно употребил знания неисчерпаемых глубин и богатств языка великого народа для того, чтобы выразить свое почтение руководителю полетов. Откуда ему, летчику‑инструктору Центра боевого применения и переподготовки летного состава знать, что тут в боевом полку была объявлена тревога, что над страной гуляет реальная цель, что подняли его не на завершение перегона, а на перехват. У него нет ни гермошлема, ни компенсирующего костюма. На перегоне они не нужны. Но в полку бы нашли. Уж нарядили бы для такого случая. Тем более, что нарушителю добраться до Свердловска одного часа никак хватить не могло. Уж за этот время летчика облачили бы для перехвата и боя.
Сокол молчанием ответил. А что скажешь? Человек идет на смерть. Таран на такой высоте никто никогда не совершал. Летчик без компенсирующего костюма и гермошлема, оказавшись в пустоте стратосферы, просто лопнет. Его разорвет в куски.
Его подняли на перехват, не предупредив об этом. Он‑то думал – на перегон.
– 732‑й, бросай баки!
– Бросил.
– Форсаж! Цель впереди. Включай прицел.
– Включил. Ни черта не видно. Цель ставит помехи.
– 732‑й, цель начала разворот.
У нарушителя преимущество в скорости! В том преимущество, что у него скорости гораздо меньше. Нарушитель понял, что попал в переплет, но вышел из него простым разворотом в сторону. А у перехватчика Су‑9 две скорости звука. Его вон куда мимо пронесло.
– «Сокол», где цель?
– Развернись. Теперь левее тебя и выше. Таран!
– Понял. Не забудьте жену и мать.
– 732‑й, все сделаем. Форсаж!
– Есть форсаж! Опять помехи. Не вижу. Где он?
– Мы его тоже потеряли. Наверное, ты снова проскочил мимо. Бросай скорость. Выключай форсаж!
– Нельзя выключать!
– Выключай! Это приказ!
Ответил капитан Ментюков словами, которые я за давностью лет позабыл. Но если бы и вспомнил, то мне все равно не позволили бы их тут воспроизвести.
Фраза была длинной, но смысл ее заключался в том, что там, на земле, работают так, как надо работать с МиГ‑19. Но Су‑9 – совсем другая машина.
Но на земле в горячке об этом совсем забыли, а матюгов перехватчика не расшифровали. Но если бы и вспомнили, что наводят не МиГ‑19, а Су‑9, то все равно совершенно секретные инструкции по работе с новейшим истребителем‑перехватчиком в 4‑ю армию ПВО еще не поступили. Они тут еще не нужны. Потому операторы работают с Су‑9 так, как подсказывает опыт. Потому приказ:
– Выключай!
Выключил Ментюков. И понесло его вниз.
– «Сокол»! Где цель?
– Сзади тебя! Разворот! Включай форсаж!
– Какой на хрен включай! Я скорость потерял. На такой скорости включить не могу! Это вам не МиГ!
– 732‑й, рубеж стена!
– Какая на хрен стена?
– «Стена», говорю! Перед тобой! Уходи!
– Да что за стена?
Откуда летчику, который на боевом аэродроме оказался случайно, знать значение секретных сигналов, которые действуют только тут и только в определенные отрезки времени.
– 732‑й, уходи! По тебе работают.
Вот оно что. «Стена» – это зона огня зенитных ракет. Но не удержать капитана Ментюкова. Его вдруг переполнило то чувство, с которым люди спокойно идут на смерть. Теперь только одно в нем желание, одно только стремление – страшным ударом размозжить хвост нарушителю. Только это, и ничего больше. Набрал скорость, врубил форсаж и пошел.
Ему с земли:
– Мешаешь работать! Уходи! Уходи, говорю! Ни за что пропадешь! Ментюков!
Он им:
– Вижу его! Разорву! Вижу! Терзать буду!
А ему с земли:
– Игорек! Сынок! Уходи. В зону попал. Мы его теперь сами!
Рванул в сердцах капитан ручку, бросил новенький чудо‑перехватчик через левое крыло на спину, и – отвесно вниз! Прямо навстречу снизу вверх стрелой прет ракета. Это В‑750 комплекса С‑75. Пройдет совсем немного времени, и американские летчики во Вьетнаме назовут эту страшную штуку летающим телеграфным столбом.
Скорость у летающего столба куда больше, чем у перехватчика. Но у перехватчика – маневр. Есть возможность увернуться. Только вниз. Только вниз! Крутится земля прямо по курсу. Можно врубиться в землю. Но это не волнует капитана Ментюкова. Ему бы от свистящего грохочущего телеграфного столба увильнуть.
Километров на пять ниже – два МиГ‑19. Ведущий – капитан Айвазян, ведомый – старший лейтенант Сафронов. Их подняли на тот случай, если нарушитель уйдет с недосягаемой высоты. Уж тут два МиГа его разнесут в щепы и клочья. У них на двоих шесть автоматических пушек чудовищного для авиации калибра. Им – та же команда: «рубеж стена»!
Они местные. Они значение сигнала знают. Айвазян тут для ракетчиков много раз в роли цели работал. Они по нему наводили, не стреляя, а он изворачивался. Противоракетный маневр у него отработан, как бросок на шайбу у хоккейного вратаря Коновалова.
Летит Ментюков лицом вниз, носом в землю. Свист, гром. Истребителям на МиГах:
– Ребята! Уходите! В зону влетели!
– Слышим. Уходим.
Ключевой момент
Каждая уважающая себя страна имеет в составе своих вооруженных сил три элемента: армию, авиацию и флот. Это, понятно, не относится к государствам, у которых нет выхода к морю, следовательно, нет и флота.
Советский Союз уважал себя больше всех, потому Вооруженные Силы СССР состояли не из трех элементов, а из пяти.
1. Ракетные войска стратегического назначения (РВСН).
2. Сухопутные войска (СВ).
3. Войска ПВО страны (ПВО страны).
4. Военно‑Воздушные Силы (ВВС).
5. Военно‑Морской Флот (ВМФ).
Каждый вид Вооруженных Сил имел свой Главный штаб. Над всеми пятью видами Вооруженных Сил – министр обороны и Генеральный штаб.
РВСН – самый молодой из пяти видов Вооруженных Сил, самый малочисленный, но самый важный. Решение создать РВСН было, безусловно, правильным. Эти войска не нуждаются во взаимодействии с кем бы то ни было. Они выполняют приказы только самого высшего руководства страны. Потому линия подчинения предельно проста: высший руководитель государства – министр обороны – Главнокомандующий РВСН.
В 1960 году в составе РВСН было две ракетные армии – 43‑я (штаб в Виннице) и 50‑я (штаб в Смоленске). Ракетные армии состояли из дивизий. На вооружении в то время состояли ракетные комплексы Янгеля 8К63. В 1961 году был принят на вооружение ракетный комплекс Янгеля 8К65. 1 января 1962 года первый полк 8К65 заступил на боевое дежурство. В дальнейшем были развернуты еще четыре ракетные армии и несколько отдельных ракетных корпусов.
Сухопутные войска по своему значению стояли на втором месте. В их составе пять родов войск: мотострелковые войска (МСВ), танковые войска (ТВ), артиллерия и ракетные войска Сухопутных войск (АиРВ СВ), противовоздушная оборона Сухопутных войск (ПВО СВ), воздушно‑десантные войска (ВДВ).
О мощи Сухопутных войск можно судить по простому факту. Во всем мире в то время было шесть танковых армий. Все шесть – советские. По количеству танков и артиллерии Сухопутные войска Советской армии превосходили все армии всех стран мира вместе взятые. По количеству танковых и мотострелковых дивизий Сухопутные войска тоже превосходили все армии мира вместе взятые. Во всем мире в то время было 12 воздушно‑десантных дивизий, 8 из них – советские. Сухопутные войска имели собственное ракетно‑ядерное оружие, собственную систему ПВО, а несколько позже – и собственную авиацию.
Войска ПВО страны по своему значению стояли на третьем месте после РВСН и СВ. В своем составе имели три рода войск: зенитно‑ракетные войска (ЗРВ), истребительную авиацию (ПА ПВО) и радиотехнические войска (РТВ).
В составе ПВО страны было два округа ПВО и восемь отдельных армий. В составе каждого округа ПВО – одна армия и несколько отдельных корпусов.
Военно‑Воздушные Силы состояли из воздушных армий фронтовой авиации, корпусов дальней (стратегической) авиации, дивизий военно‑транспортной авиации.
Военно‑Морской Флот стоял на последнем месте не потому, что он был слабым, а потому, что другие компоненты были сильнее. Четыре советских флота и одна флотилия имели в своем составе морскую авиацию, подводные лодки, надводные корабли, береговые ракетно‑артиллерийские войска и морскую пехоту.
Воздушно‑десантные войска (ВДВ) были отдельным родом войск. Их то включали в состав Сухопутных войск, то напрямую подчиняли министру обороны.
Кроме того, министру обороны подчинялись войска Гражданской обороны и Тыл Вооруженных Сил. Но и это не все. В составе КГБ были пограничные войска, самые мощные в мире, с собственными танками, бронетранспортерами, артиллерией и минометами.
В составе Министерства внутренних дел – внутренние войска (ВВ) для охраны особо важных государственных объектов, а так же тюрем и лагерей. И в их составе – бронетранспортеры, минометы, артиллерия.
Глава 4
1
Каждый год в Москве утром после Вальпургиевой ночи гремели оркестры, громыхали танки и пушки.
7 ноября 1957 года по случаю 40‑й годовщины Октября на Красной площади впервые появились тактические ракеты ЗР7 комплекса «Коршун», оперативно‑тактические ракеты ЗР2 комплекса «Филин», зенитные ракеты В‑300 комплекса С‑25 и В‑750 комплекса С‑75.
Потом каждый год Хрущёв удивлял мир все новыми сюрпризами. Дошло и до стратегических ракет Янгеля 8К63.
1 мая 1960 года. Хрущёв – на трибуне Мавзолея. Справа от него маршалы, слева – члены Политбюро, которое в те годы именовалось Президиумом Центрального Комитета. Советник Хрущёва появился за спиной внезапно и тихо, как кот на печке. И что‑то шепнул в начальственное ухо. Улыбнулся Никита Сергеевич. А советник так же тихо удалился. Опять же – как кот на мягких лапках.
Вслед за военным парадом – парад физкультурников, а уж после него миллионная демонстрация трудящихся на много часов. Вождям на трибуне работа не из легких – пять‑шесть, а то и все семь часов улыбаться, ладошками помахивая. Плывут мимо вождей их собственные портреты. А еще транспаранты и знамена. И много цветов. И радостные лица. И океан улыбок.
Много часов не выстоишь. Мочевой пузырь не резиновый. И никто не додумался надевать шланги на соответствующие органы вождей. Потому они по очереди с трибуны спускаются передохнуть. За Мавзолеем замаскирован павильончик. Тут вам и туалет, и комната отдыха. Можно немного расслабиться, посидеть, а то и полежать. Тут есть чем закусить. И есть что выпить.
Мигнул Никита Сергеевич министру обороны Маршалу Советского Союза Малиновскому: Родион Яклич, ну‑ка на минутку.
Спустились. Налил Никита обоим по стакану. Выпили.
Осмелюсь доложить: водочку там, за Мавзолеем, пьют совсем не такую, какую мы с вами пьем. Там – только шедевры ликероводочного производства. И закусь совсем не такая, как в наших холодильниках.
Крякнули. Закусили.
А маршал Малиновский все на Никитку поглядывает: рожа уж слишком масленая, вроде как у лисы, курочкой пообедавшей. Эту хитрую рожу Малиновский еще с лета 1941 года помнит. Вместе воевали. Хрущёв – политкомиссаром Главного командования Юго‑Западного стратегического направления, в состав которого входило два фронта (Южный и Юго‑Западный) и один флот (Черноморский), а Малиновский на этом направлении командовал корпусом, потом армией, потом Южным фронтом. В 1942 году судьба под Сталинградом снова свела. После того почитай, два десятка лет друг друга знают. Изучил Малиновский хрущёвские повадки.
Осветился улыбкой Никита:
– Невидимки над страной летают.
– Летают, Никит Сергеич.
– Так вот, пока мы тут на трибуне стоим, твои молодцы сегодня сшибли одну такую невидимку. Первой ракетой. Про то знаю я, знаешь ты, знает Бирюзов. Помалкивай. Ну, еще по одной. Есть за что.
2 Народ советский празднует. В столице. В больших и малых городах. В селах и малых деревушках.
И в Сибири праздник, и в Крыму, на Кавказе и на Урале. Гармошка играет. Девушки танцуют. Так было и в деревне Косулино Свердловской области.
Вдруг как жахнет из леса!
И понеслось представление. Салют под облаками! Вот что значит забота о народе. Не только в столицах, но и тут, на селе, салюты устраивать стали. Красота. Потом стихло. А в небе зонтик и черная палочка под ним качается. Парашютист! Но самолета никто не видел. Из стратосферы парашютист! Может, из космоса? Пришелец. Космос за последние два года таким близким стал. Первый спутник! Первое живое существо в космосе – наша собака Лайка! Советский вымпел на Луне! Облет Луны! Дорога в космос открыта! Скоро на Луну советский человек полетит. Потом – на Марс! На Венеру! Какую книгу про Венеру в ларек завезли! «Страна багровых туч» называется. Братья Стругацкие сочинили. Советские люди на Венере! Это книга о конце XX века, когда, в самом разгаре великого завоевания человеком околосолнечного пространства, на Венере обнаружены необычайно богатые залежи радиоактивных руд.
А парашютист все ближе. Бежит народ туда, куда парашютиста ветром несет.
Шлепнулся неудачно. На спину бросило. Ногу подвернул. Хорошо, что в пашню попал. Тут мягче. А мог бы на камни. А хуже – вон на те елки. Или на высоковольтную линию. Подняли его. Отряхнули. Купол погасили. Все разом говорят. Все улыбаются. А он молчит. Шлем на нем космический, одеяние неземное, материал хороший, блестящий, заграничный. А на груди – вражеские буквы! И на парашюте. И пистолет какой‑то странный не на боку, а на бедре, почти у колена. Не по‑нашему это.
Тракторист Ваня последнюю попытку совершил разрешить конфликт мирным путем. Может ведь быть, что это наш человек. Из космоса вернулся. А буквы заграничные на нем, чтобы людоеды в Африке не съели. Не ясно же, куда ветром может занести. И пистолет у него для того же: от людоедов отстреливаться.
Чтобы рассеять непонимание и недоверие, Ваня интернациональным жестом показал, что неплохо бы и выпить по случаю Первомая и удачного приземления. Выпить у нас есть что. Потому – добро пожаловать.
Не понял парашютист таких простых и всем понятных сигналов. И тогда вдруг наступила простая и страшная ясность: не наш!
Тут бы его и прибили, но спас шлем. По нему хоть молотом стучи. Так что пара раз граблями по тому шлему, что детской погремушкой.
В самый раз военные подскочили на ГАЗ‑бЗ, народ отогнали, а ему: руки за голову! И показали, как. Понял пришелец. Дурной, а понимает.
Хорошо, что оружия на нем нет. Только кобура пустая.
– Перестреляю всех, – советский капитан орет. – Кто пистолет дернул? Вернуть!
Пришелец в левое запястье пальцем тычет: мол, и часики неплохо бы отдать.
Хрущёв встречается с колхозницами во время поездки по стране (август 1961 года).
ХРУЩЁВ НИКИТА СЕРГЕЕВИЧ (1894–1971), Первый секретарь ЦК КПСС. В этом человеке каким‑то образом сочетались несовместимые качества. Все, кто знал его близко, свидетельствуют об одном: деловой, работящий, решительный, приветливый, не злопамятный, не капризный, не изнеженный, не мстительный. Он помогал людям, и делал это не ради какой‑то корысти, но действительно по доброте душевной.
Сталин и Хрущёв в президиуме сессии ЦИК Союза ССР (январь 1936 г.).
И вместе с тем… Он подписывал смертные приговоры тысячам людей, не вникая в детали, не разбираясь в степени виновности.
Он был самым хитрым из всего окружения Сталина.
На пути к вершинам власти Хрущёв обвел вокруг пальца таких «политических тяжеловесов», как Берия, Молотов, Маленков, Каганович, Жуков.
ФРОЛ РОМАНОВИЧ КОЗЛОВ (1908–1965).
Официально – второй человек в руководстве СССР. На самом деле – несколько больше того.
13 июля 1959 года американский журнал «Тайм» поместил фотографию Козлова на обложке и задал вопрос: не он ли сменит Хрущёва? А в Советском Союзе такой вопрос не задавали. Каждый, кто следил за расстановкой сил в Кремле, понимал: Козлов не просто сменит Хрущёва на троне – он его уже почти сменил. Фрол Романыч уловил тягу Хрущёва к зарубежным визитам и, пока тот путешествовал, правил страной, не споря с Хрущёвым, но настойчиво и твердо продвигая собственную линию и расставляя на ключевых постах своих людей.
Никита Хрущёв (слева) и Фрол Козлов (справа) с космонавтами Павлом Поповичем и Андрияном Николаевым на трибуне Мавзолея Ленина 18 августа 1962 года после первого в мире группового полета космических кораблей «Восток‑3» и «Восток‑4».
.
ХАРИТОН ЮЛИЙ БОРИСОВИЧ (1904–1996).
Доктор физико‑математических наук, академик АН СССР. В 1939–1941 годах Харитон и Зельдович осуществили расчет цепной реакции деления урана.
С 1946 года Харитон – главный конструктор ядерных боеприпасов. Трижды Герой Социалистического Труда, лауреат трех Сталинских и Ленинской премий, кавалер пяти орденов Ленина
СЛАВСКИЙ ЕФИМ ПАВЛОВИЧ (1898–1991).
Комиссар в кавалерийской бригаде 1‑й Конной армии. В 1941 году – директор Днепровского алюминиевого комбината в Запорожье, за эвакуацию которого получил свой первый орден Ленина, затем директор алюминиевого комбината на Урале. С 1953 года – министр среднего машиностроения, руководитель советской атомной промышленности. Трижды Герой Социалистического Труда, лауреат двух Сталинских, Ленинской и Государственной премий, кавалер десяти (!) орденов Ленина.
Генерал армии СЕРОВ ИВАН АЛЕКСАНДРОВИЧ (1905–1990).
В сентябре 1939 года направлен в Киев на должность народного комиссара внутренних дел Украины. В эти годы Хрущёв был первым секретарем Коммунистической партии Украины, то есть фактическим диктатором, а Серов у него – шефом тайной полиции Украины. Во время войны – заместитель всемогущего шефа НКВД Лаврентия Павловича Берии. После смерти Сталина поставлен Хрущёвым на должность председателя КГБ. С 1958 года – начальник ГРУ Генерального штаба. С 1939 года Серов оставался личным другом Хрущёва, поддерживал его во всех битвах за власть.
Главный маршал артиллерии ВАРЕНЦОВ СЕРГЕЙ СЕРГЕЕВИЧ (1901–1971).
В 1941 году – начальник артиллерии 6‑го стрелкового корпуса 6‑й армии Юго‑Западного фронта. В Киевской катастрофе сумел сохранить личный состав и значительную часть вооружения и вырваться из кольца окружения.
За Берлинскую операцию был удостоен звания Героя Советского Союза. С 1951 года – начальник Главного артиллерийского управления, затем – командующий ракетными войсками и артиллерией Сухопутных войск. Варенцов поддерживал дружеские отношения с Хрущёвым начиная с 1942 года.
Главнокомандующий Ракетными войсками стратегического назначения Главный маршал артиллерии НЕДЕЛИН МИТРОФАН ИВАНОВИЧ (1902–1960).
Погиб 24 октября 1960 года на Байконуре при взрыве ракеты 8К64. Его пепел опознали по оплавленной Золотой Звезде Героя Советского Союза. Никаких официальных сообщений о катастрофе не было, информация о трагедии была засекречена. Гибель Неделина скрыть было невозможно, поэтому была придумана версия о его трагической гибели в авиационной катастрофе.
ЯНГЕЛЬ МИХАИЛ КУЗЬМИЧ (1911–1971).
Главный конструктор ракетно‑космических комплексов. Доктор технических наук, академик АН СССР, дважды Герой Социалистического Труда. Вместе с маршалом Неделиным находился на старте в день катастрофы ракеты 8К64 на Байконуре. За несколько минут до взрыва Янгелю отчаянно захотелось курить и, чтобы не подавать дурного примера подчиненным, он отошел в курилку и в момент катастрофы находился в бункере.
Маршал Советского Союза МОСКАЛЕНКО КИРИЛЛ СЕМЕНОВИЧ (1902–1985).
Командовал артиллерийской противотанковой бригадой на Юго‑Западном стратегическом направлении, где Хрущёв был политическим комиссаром. В 1953 году Хрущёв поставил Москаленко во главе группы, арестовавшей Берию. Когда погиб маршал Неделин, Хрущёв решил назначить на его место Москаленко. 24 апреля 1962 года Москаленко был снят с должности Главнокомандующего Ракетными войсками стратегического назначения.
БИРЮЗОВ СЕРГЕЙ СЕМЕНОВИЧ (1904–1964).
В 18 лет добровольно вступил в Красную Армию. Отечественную войну закончил в звании генерал‑полковника. После смерти Сталина принимал участие в заговоре по свержению Берии. Бирюзов был человеком из ближайшего окружения Хрущёва. В апреле 1962 году, после смещения Москаленко, назначен на должность Главнокомандующего Ракетными войсками стратегического назначения с задачей немедленно подготовить и провести операцию по развертыванию советской ракетной группировки на Кубе. С задачей справился, однако, помня 1941 год, искал пути предотвращения катастрофы.
ПЛИЕВ ИССА АЛЕКСАНДРОВИЧ (1903–1979). Дважды Герой Советского Союза.
В армии с 19 лет. В 1926 году окончил Ленинградскую кавалерийскую школу. В годы Великой Отечественной войны 16 раз персонально упоминался в приказах Верховного Главнокомандующего СССР И.В. Сталина. В 1962 году жестоко подавил восстание рабочих в Новочеркасске, после чего за решительность, жестокость и преданность власти назначен командующим группировкой советских войск на Кубе.
КОРОЛЁВ СЕРГЕЙ ПАВЛОВИЧ (1907–1966), основоположник практической космонавтики.
В 1931 году создает Группу изучения реактивного движения (ГИРД), в 1933 году производит первый успешный запуск ракеты. В 1936–1937 годах создает и доводит до стадии испытаний зенитную ракету на твердом топливе и дальнобойную на жидком. В 1938 году арестован, подвергнут жестоким пыткам, осужден, отправлен в лагеря. Позднее переведен в спецтюрьму, где под руководством з/к Туполева работал над проектами бомбардировщиков Пе‑2 и Ту‑2. В 1944 году освобожден, но реабилитирован только в 1957 году. Получал высшие государственные награды, официально являясь врагом народа. Всю жизнь Королёв был строго засекречен; о нем говорили «главный конструктор ракетно‑космических систем», не называя имени.
ПЕНЬКОВСКИЙ ОЛЕГ ВЛАДИМИРОВИЧ (1919–1963).
В 25 лет – командир 51‑го гвардейского истребительно‑противотанкового артиллерийского полка, проще говоря – смертник. Но Пеньковский выжил. Грудь в орденах: Александр Невский, два Красных Знамени, Отечественная война первой степени, Красная Звезда. В 31 год – полковник. Был резидентом ГРУ в Турции, одновременно занимая две генеральских должности, – работал за двух генералов, но оставался полковником. В мирное время таким редко дают ход: под начальство не подстраивается, слишком стойко отстаивает свое мнение. Таким только на войну, только там они раскрывают свои способности полностью.
Президиум XXII съезда КПСС, в первом ряду слева направо – Микоян, Брежнев, Хрущёв, Козлов, Суслов.
Партия торжественно провозглашает: нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме.
Изделие 602 (она же «Кузькина мать», она же «Царь‑бомба»)
Термоядерная авиационная бомба, разработанная в СССР в 1954–1961 годах, самая мощная ядерная бомба в истории человечества.
Ту‑95В, особая модификация стратегического бомбардировщика.
Сброс Изделия 602 с этого самолета на Новую землю был произведен 30 октября 1961 года, в предпоследний день работы XXII съезда КПСС.
Первое появление странной цели в воздушном пространстве Советского Союза было зафиксировано 4 июля 1956 года в День независимости Америки. На перехват нарушителя было поднято в общей сложности 132 советских истребителя; лишь четыре из них смогли визуально обнаружить цель, но для перехвата не хватало ни высоты, ни скорости. Данные радаров ставили в тупик: объект на недосягаемой высоте то почти неподвижно висел в стратосфере, то мчался с огромной скоростью. Летчики докладывали, что видели самолет необычной формы: корпус относительно короткий, размах крыльев невероятный.
Американский высотный стратегический разведывательный самолет U‑2 представлял собой гибрид планера и реактивного истребителя. Длина 15 метров, размах крыльев 24 метра, максимальная скорость 850 км/ч. Самолет мог парить в стратосфере как планер, выключив двигатель. Корпус и крылья самолета были покрыты специальным составом, усложнявшим обнаружение самолета средствами ПВО.
После появления в советском небе странного нарушителя были предприняты невероятные усилия, чтобы создать истребитель‑перехватчик, способный урезонить наглецов, на каких бы высотах они ни летали. Такой истребитель, Су‑9, создал великий конструктор Павел Сухой.
Су‑9 побил мировой рекорд высоты – 28 857 метров, но получился сложным в эксплуатации и ремонте. Шутили, что дела на аэродромах будут обстоять так: летчик мокрый, техник потный, а конструктор – Сухой.
Когда ранним утром 1 мая 1960 года загадочный нарушитель появился вновь, он был сбит первой ракетой. 11 мая в Москве в шахматном павильоне Центрального парка культуры и отдыха имени М. Горького для всеобщего обозрения были выставлены останки сбитого самолета‑шпиона.
Один из экспонатов выставки, игла с ядом, обнаруженная в экипировке сбитого летчика.
Пилотировал самолет американский летчик Фрэнсис Гэри Пауэрс; после приземления он был задержан местными жителями в районе деревни Косулино Свердловской области недалеко от обломков сбитого самолета. Приговорен Военной коллегией Верховного суда СССР к 10 годам лишения свободы с отбыванием первых трех лет в тюрьме. В 1962 году Пауэрса обменяли на советского разведчика Уильяма Фишера (он же Рудольф Абель).
Сбитый самолет‑шпион пришелся как раз кстати. 16 мая 1960 года, когда в Париже состоялась встреча лидеров четырех держав – Советского Союза, США, Великобритании и Франции, – Никита Хрущёв потребовал от президента США извинений за шпионаж против СССР. Требование было невыполнимым: государство и лидер, который его представляет, не имеют право ни у кого просить прощения – так установлено много сотен лет назад. Хрущёв настаивал, и на следующий день, 17 мая, делегация СССР не пришла на встречу в Елисейский дворец. В ответ главы западных государств заявили, что совещание было фактически сорвано из‑за обструкционистской политики СССР.
Хрущёв выступает на пресс‑конференции в Париже 18 мая 1960 года, обвиняя США в срыве встречи: «Именно правительство США своими агрессивными действиями против Советского Союза накануне совещания в верхах и упорным отказом нести ответственность за эти действия торпедировало данное совещание, которого с такой надеждой ждали народы всего мира». Никита Хрущёв осматривает снаряжение пилота U‑2 Пауэрса на выставке останков сбитого самолета‑шпиона в шахматном павильоне Центрального парка культуры и отдыха имени М. Горького в Москве (май 1960 года).
3 3 мая 1960 года правительство США объявило, что американский самолет, который занимался сбором научной информации в высоких слоях атмосферы, сбился с маршрута и пропал где‑то в горах Турции. За несколько минут до потери связи летчик сообщил, что у него проблемы с кислородным прибором. В тот же день руководство НАСА устроило пресс‑конференцию. Было высказано предположение, что самолет упал в озеро Ван. Но не исключен и другой вариант: от недостатка кислорода летчик потерял сознание, а самолет мог улететь в любую сторону, хоть в Африку, хоть в Индийский океан.
5 мая Никита Хрущёв, выступая на сессии Верховного совета, заявил: да нет же, не наукой тут пахнет, граждане‑товарищи, а шпионажем. К нам он залетел. Сбили мы его, сердешного.
И тогда 6 мая американцы объявили: летчик заблудился.
Тут Хрущёв 7 мая и врезал: жив он, пойман, во всем сознался.
4
Начальник Главного разведывательного управления Генерального штаба (ГРУ ГШ) генерал армии Серов Главнокомандующему ПВО страны Маршалу Советского Союза Бирюзову:
– Сергей Семеныч, твои‑то молодцы мастерски сработали. А правда ли, люди болтают, что первой ракетой?
– Правда. – Выразился тут маршал каким‑то непотребным образом, сплюнул и добавил: – Чистая правда. Только не вся.
5 Боевая тревога 2‑му дивизиону 57‑й зенитно‑ракетной бригады была объявлена одновременно со всеми зенитно‑ракетными бригадами и полками 4‑й отдельной армии ПВО. Командир дивизиона на переподготовке. Вместо командира – начальник штаба майор Воронов Михаил Романович.
Привести дивизион в готовность – секунды. Степень – наивысшая. Но проходит час – цель не появляется. Проходит второй. Затем – третий. И хочется спать. Подняли вон в какую рань. Но молчат телефоны.
Вдруг зазвенели, затарахтели сразу все четыре – от соседей, с КП корпуса, из штаба армии, из Москвы: цель идет на вас! Точнее – рядом с вами! По самому по краешку! Если в зону попадет, – удавить! размозжить! истребить! К чертовой матери! К чертовой бабушке!
Дальше непечатными фразами, но все о том же: не смеют крылья черные над Родиной летать! Мать его перемать.
А нарушитель идет по самой границе зоны обстрела, вроде зная, где она, либо чувствуя ее. Как на грех – наши истребители в воздухе.
Исполняющий обязанности командира дивизиона майор Воронов в телефонную трубку на КП зенитно‑ракетной бригады: да уберите их к чертям, работать мешают.
С КП зенитно‑ракетной бригады на КП корпуса ПВО: уберите этих…! Дальше что‑то про маленьких насекомых, которые передаются от одного человека другому во время полового акта.
И вдруг – нарушитель в зоне огня.
Майор Воронов:
– Цель 8630. Три ракеты. Пуск.
Лейтенант Фельдблюм ударил пальцем по первой кнопке, по второй, по третьей.
– Первая пошла!
Стойте. Давайте остановимся. Признайтесь, положа руку на сердце: вы‑то видели, как сходит с направляющей зенитная ракета В‑750?
Нет? Не видели?
Так вот, она сходит рывком с ревом, грохотом и скрежетом. И прямо на глазах набирает скорость. Звук уходящей ракеты лающий, как у сверхзвукового истребителя.
– Пошла, родная! Ух, красота!
– Вторая!
– Вторая не сошла! Угол запрета!
– Третья!
– Третья не сошла! Угол запрета!
Так бывает в жизни: в самый неподходящий момент все случайности сливаются в цепь. Случилось то, что бывает раз в жизни. Кабина наведения – на рукотворном кургане. Вокруг – шесть пусковых. Вокруг каждой пусковой – насыпь кольцом. Это и маскировка от постороннего взгляда, и защита от вражеского огня. У каждой пусковой почти круговой обстрел. За исключением двух градусов, когда в поле наведения попадает кабина, расположенная в центре огневой позиции. Первая ракета ушла, а вторая – нет. Между целью в небе и пусковой как раз и оказалась кабина наведения. Если бы произошел старт, то ракета, сорвавшись с направляющей, тут же врезалась бы в командный пункт, разнесла бы его вместе с операторами. Конструктор такую возможность предусмотрел и полностью исключил. В случае возникновения подобной ситуации срабатывает автоматика, не позволяя произвести старт.
В этот момент поступила команда на третью ракету, но самолет за несколько секунд переместился в пространстве, и тогда возникла такая же ситуация и для третьей ракеты: кабина наведения стала преградой, отменившей пуск.
А на экране свистопляска точек. Поди разбери: нарушитель помехи поставил или это падают куски сбитого самолета. Чуть рассеялись точки и стала ясна картина: первая ракета продолжает полет! Из этого следует: смазали!
Не беда! Нарушитель теперь должен влететь в зону соседей. И тогда им приказ: Огонь! Огонь! Огонь!
Но он уже был не нужен. Самолет был‑таки сбит первой ракетой. Причем сбит так, как никто и не мечтал: не повредив летчика‑шпиона.
Нарушитель прошел по самому краю зоны досягаемости. Только вошел, тут уже и выход. Ракета неслась вдогонку на пределе дальности. Взрыв был сзади. Взрывом оторвало хвостовое оперение и разворотило двигатель. Но двигатель спас летчика, послужив надежным щитом. После неконтактного подрыва головной части сама ракета еще несколько секунд продолжала полет, и это было видно на экранах, создавая иллюзию промаха. Потому стрельба продолжалась. Потому соседние деревни видели первомайский салют под облаками.
Правда заключалась в том, что нарушитель был сбит первой ракетой.
Но это не вся правда.
Самолет‑нарушитель проходил зону огня 2‑го дивизиона по самому краю, но тут же попадал под многослойный огонь сразу нескольких дивизионов. Вся правда заключалась в том, что после первой ракеты 2‑го дивизиона по цели вел огонь 3‑й дивизион. Он выпустил все шесть своих ракет: две серии по три. Тут же включился и 5‑й дивизион. И тоже шарахнул двумя сериями по три. Так что – первая ракета… и еще двенадцать.
Через несколько дней был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении отличившихся офицеров, сержантов и солдат.
Но в этом списке отсутствовали генералы. В этом списке отсутствовал и сам Главнокомандующий войсками ПВО страны Маршал Советского Союза Бирюзов. Хотя, казалось бы, почему не наградить Главкома, который лично руководил всей операцией с самого начала? Почему не наградить, если впервые в мировой истории настоящий нарушитель уничтожен над нашей землей на недосягаемой ранее высоте, если всему миру продемонстрирована несокрушимая мощь советской обороны?
Вместо маршала в списке награжденных был старший лейтенант Сафронов Сергей Иванович, ведомый пары МиГ‑19. Он был награжден орденом Красного Знамени. В указе почему‑то – видимо, по недосмотру – было пропущено слово «посмертно».
6 Советский Союз был способен на многое. Советский Союз мог запустить первый в мире искусственный спутник Земли, первым отправить в космос своего гражданина, взорвать самую мощную в мире термоядерную бомбу, сбить первой ракетой самолет‑невидимку на почти недосягаемой высоте. Но прокормить себя Советский Союз не мог. Причиной тому была экономическая система социализма.
С ранней юности я пытался разобраться в том, что же это такое – социализм. За долгие годы собрал более четырехсот определений. Потом собирать определения перестал, сообразив, что социализмов ровно столько, сколько и социалистов. И даже больше. Вчера товарищ Ленин так понимал социализм, сегодня – иначе.
Но все же общую идею – так сказать, общий знаменатель – я‑таки нашел. Все социалисты проповедуют в той или иной форме одно и тоже. Возьмите программу любой социалистической партии, материалы любого их конгресса, речь пламенного революционера или призывы прогрессивного профсоюза, выжмите пустые слова и фразы – а их там много – хорошо выжмите, и в сухом остатке получите суть: РАБОТАТЬ БУДЕМ ВСЕ МЕНЬШЕ И МЕНЬШЕ, ПОЛУЧАТЬ – ВСЕ БОЛЬШЕ И БОЛЬШЕ.
Главное в том, что человек, группа людей, профсоюз или партия, проводя в жизнь этот принцип, выглядят борцами за свободу и справедливость: не для себя же стараемся, а ради блага всего цеха, всего класса, всей страны и человечества.
Используя этот красивый лозунг (понятно, не в голом и откровенном его виде, а в окружении цветастых фраз), можно разрушить любую, даже самую мощную экономику. Этот лозунг помогает пробивать путь к власти. Толпа всегда вас поддержит: кому же не хочется работать все меньше и меньше, а получать все больше и больше?
Но те, кто верхом на принципах справедливости въедут во власть, вынуждены будут от этих принципов тут же отказаться. Ибо, работая все меньше и меньше, невозможно получать все больше и больше. Рухнет страна. И вот вопрос: сами‑то они понимают, куда зовут глупую толпу? Сами‑то они соображают, что от своих же призывов и предначертаний придется отказаться?
Если не понимают – значит, они идиоты.
Если руководители всё понимают, но свой народ туда ведут, тащат, волокут, значит, такие руководители – обманщики, аферисты, жулики, мошенники, преступники.
И других среди них быть не может, только промежуточная прослойка – глупые преступники.
Но если новый общественный строй и его экономическую систему создают кретины и урки, то и результат их деятельности может быть только дурацким и преступным.
А коммунизм – это высшая стадия социализма. Работать – по способностям, получать – по потребностям. Проще говоря, работать будем не просто все меньше и меньше, а вообще – сколько душа желает. И получать не просто больше и больше, а тоже по велению души – сколько хочешь!
В 1917 году власть в России захватили люди, которые проповедовали именно это: работать – по способности, получать – по потребности.
И тут же, дорвавшись до власти, эти борцы за справедливость и равенство от своих лозунгов отказались. Они объявили: да, будет вам по потребности. Только не сейчас. Сначала надо построить социализм, а это – несколько десятков лет. А построив социализм, перейдем к строительству коммунизма. Это тоже длительный исторический период. Пока же будем жить, как получится, закрыв границы перед теми, кто пытается убежать, уничтожая миллионами тех, кто не верит красивым обещаниям о прекрасной жизни в светлом будущем.
7
Страна у нас огромная. Граница на замке. Сбежать было почти невозможно. За границами – нам подвластные земли: Польша, Восточная Германия, Чехословакия, Венгрия, Румыния, Болгария. Там все было почти как у нас. А вот дальше начиналось что‑то нехорошее. Безобразие, откровенно говоря. Дальше – проклятый капитализм. Там люди жили как‑то совсем не так. И сколько ни объясняй, что там у них все очень даже плохо, народ наш несознательный так и норовил жить, как там живут. А этого допустить нельзя. Почему? А потому, что если жить, как там, тогда правящая партия будет вынуждена отчитываться перед народом не только за свои победы и свершения, но кроме того – за ошибки и преступления, за нехватку колбасы и сыра, за километровые очереди. В свободной стране никто за такую партию голосовать не будет. И останутся вожди безработными.
Самая главная неприятность заключалась в том, что Советский Союз не мог долго сосуществовать рядом с нормальными государствами, ибо плановая (то есть управляемая бюрократами) экономика не способна конкурировать с экономикой свободных стран. Именно поэтому не могут долго процветать, находясь рядом, два магазина, в одном из которых чистота и порядок, доступные цены, вежливые продавцы, изобилие товаров, а в другом – пустые полки, грязь, тараканы, крысиная возня, хамское отношение к покупателю.
Перед владельцем второго магазина дилемма: либо объявить себя банкротом, либо пустить преуспевающему соседу «красного петуха».
Именно поэтому Северная Корея не может в исторической перспективе долго сосуществовать с Южной Кореей, не может поддерживать с ней нормальные отношения. Там – корейцы, и тут – корейцы. Те же самые люди, та же история, та же психология, те же самые способности. Но Южная Корея – экономическая сверхдержава, а в Северной Корее – справедливость, светлое завтра и голодное сегодня. Если открыть границу, весь народ перебежит с севера на юг. Потому граница на замке. Потому любого, кто в Северной Корее скажет, что в Южной Корее жизнь лучше, сажают в концлагерь на перевоспитание.
Южная Корея выпускает великолепные, потрясающие воображение автомобили, телевизоры и компьютеры, а Северная Корея строит ракеты и атомные бомбы.
Вот в таком положении оказались и вожди Советского Союза: ресурсы в избытке, земли – сколько хочешь, народ талантливый. Но в магазинах очереди за колбасой, которую делают из каких‑то подозрительных продуктов.
И народ задает вопросы: а почему так? Тех, кто такие вопросы задавал, приходилось искать, находить, сажать, перевоспитывать.
Прав был товарищ Ленин: либо одно, либо другое победит.
Либо проклятые буржуины совратят и увлекут весь наш народ в такую жизнь, как у них. Либо мы их придушим, и тогда во всем мире все будут жить так, как у нас живут. И тогда некуда будет бежать. И тогда не будет образца для сравнения и подражания. Тогда не с чем будет сравнивать. Тогда все будут знать, что другой жизни просто не бывает.
Признавать себя банкротами кремлевские вожди не желали. Оставалась ставка на «красного петуха». Без вариантов. В самые первые дни и годы существования новой власти ее вожди открыто и нагло объявили: «Мы разжигаем пожар мировой». Об этом даже и в песнях пели. А как сокрушить буржуев? Сталин пытался, но, по большому счету, проиграл. Сталин оторвал от Европы кое‑что, установил там счастливую жизнь. Но Европа Западная устояла. После провального для Советского Союза завершения Второй мировой войны встал вопрос: что же дальше? Неужели объявлять банкротство? Сразу после смерти Сталина начался интенсивный поиск выхода из тупика.
В 1954 году Главное разведывательное управление Генерального штаба ВС СССР выдало так называемый «локомотивный» (он же – «паровозный») доклад.
Суть заключалась в том, что локомотив капитализма, – точнее, локомотив капиталистической экономики – уничтожить невозможно без применения ядерного оружия. Однако нужно ли ломать весь паровоз? Не проще ли найти какую‑то деталь, вывернув которую можно остановить движение?
Этой деталью, этим уязвимым элементом конструкции ГРУ считало нефть. Надо захватить главные месторождения нефти на планете Земля или хотя бы взять под контроль пути ее доставки.
Кремлевскими вождями эта программа была признана разумной и принята за основу внешней политики. Ее осуществление началось немедленно. С того момента внимание Советского Союза было перенесено на Египет, Сирию, Алжир. Туда Хрущёв гнал пушки и танки, самолеты, тысячи военных советников и миллионы тонн самых разных грузов. В 1955 году советские строители начали прокладывать дороги и рубить тоннели в горах Афганистана. С севера на юг, естественно. К Белуджистану. К теплым морям, к основным потокам нефти.
В 1956 году правительства Великобритании, Франции и Израиля сообразили, ради чего Советский Союз вооружает Египет и чем это может обернуться. Не может Египет похвастаться запасами нефти. Зато через его земли лежит Суэцкий канал, по которому нефть в Европу гонят. Перекрыть канал – и что будет делать Европа? Попробовали египетские товарищи (по кремлевской подсказке) перекрыть – это поставило мир на грань войны. Но и тут Европа устояла.
Суэцкий кризис октября 1956 года победой Советского Союза никак назвать нельзя. Перекрыть не прошло. Не получилось.
Что же делать, если врага сокрушить не получается? Остается грозить.
18 ноября 1956 года на приеме в Москве Никита Хрущёв заявил послам западных стран: «История на нашей стороне. Мы вас похороним».
Это у нас такой тон дипломатический: «We will bury you».
Ключевой момент
Американский высотный стратегический разведывательный самолет‑невидимка U‑2 представлял собой гибрид планера и реактивного истребителя. Длина – 15 метров, размах крыльев – 24 метра. В последующих модификациях длина – 19,2 метра, размах крыльев – 31,4 метра. Максимальная скорость – 850 км/ч.
Самолет был оборудован уникальной разведывательной аппаратурой, в том числе фотокамерой, способной отснять в одном полете участок поверхности земли шириной 320 и длиной 3500 километров с невероятной для того времени разрешающей способностью.
Самолет мог летать как со скоростью дозвукового реактивного истребителя, так и парить в стратосфере как планер, выключив двигатель. Корпус и крылья самолета были покрыты специальным составом, который резко усложнял обнаружение самолета средствами ПВО.
Существование такого самолета было абсолютной тайной Соединенных Штатов Америки.
Глава 5
1 В 1959 году в Москве открылась американская выставка. Народ с вечера выстраивался в очереди, которые тянулись вдоль и поперек улиц. Благо народ у нас закаленный, тренированный в очередях толкаться. Ночами напролет караулили толпы момент открытия. А если к утру задержка, люди наши героически штурмовали входы, дробя заслоны и разгоняя охрану.
Выходил народ с выставки уязвленным, ошарашенным, ошалевшим. Мнения было только два.
Первое: этого просто не может быть!
Второе: а у нас все равно лучше!
Перед тем, как пустить в залы широкие народные массы, 24 июня 1959 года вице‑президент США Ричард Никсон провел Никиту Хрущёва по залам и показал красоты американской жизни. Никита заводился, ругался то громко, то тихо, доказывал, что все это показуха, чтобы скрыть гниение. Да, может быть, в Советском Союзе чего‑то и не хватает, но скоро будет хватать. А по качеству наше будет все равно лучше американского! Потому как в Америке строй загнивающий, а у нас – прогрессивный.
Чем дальше шел Хрущ мимо американских пылесосов, стиральных машин, телевизоров и холодильников, тем больше злился. Наконец, взъерепенился так, что объявил: Америке он покажет Кузькину мать!
Это вполне в нашем духе: дом, такой, как у тебя, я построить не способен. Потому твой дом ночью подожгу. Могу еще и морду набить! Чтоб особенно не гордился и не красовался. Мать твою!
Помянул Никита в тот исторический момент чью‑то мать. А надо помнить, что у нас есть два выражения про мать: переводимое и непереводимое. А у американцев – только одно, вполне переводимое и к нашему первому по смыслу весьма близкое. Перевести непереводимый термин в тот момент не получилось. Именитый американец иначе понял. Тут уж ничего не попишешь: каждый понимает по‑своему.
В русском языке обещание показать Кузькину мать означает угрозу.
Кто такая Кузькина мать, я не знаю. Толкуют разное. Склоняюсь к следующей версии: у поморов, жителей русского севера, Кузька – это домовой за печкой. Ужасно страшный. А мамаша евойная – и того страшнее. А чуть южнее, в тверских да ярославских лесах, Кузькой зовут козла и черта, который в народном представлении на козла весьма смахивает – точно такой же, только на задних лапках бегает. Короче: козел прямоходящий. Выходит, что Кузькина мать – это почитаемая в определенных кругах дама, состоящая в близком родстве с чертовой бабушкой.
2 14 января 1960 года Никита Хрущёв на сессии Верховного Совета СССР заявил: «Военная авиация и военно‑морской флот при современном развитии военной техники утратили свое прежнее значение. Эти виды оружия не сокращаются, а заменяются. Военная авиация почти вся заменяется ракетной техникой. Мы сейчас резко сократили и, видимо, пойдем на дальнейшее сокращение и даже прекращение производства бомбардировщиков и другой устаревшей техники».
Но стоять на месте нельзя. Хрущёв предупреждал: «Некоторые государства, не скрывая, считают себя нашими противниками. Они не будут стоять на месте. Если эти государства не имеют такого количества ракет, как мы, да и ракеты у них менее совершенные, то они имеют возможность наверстать временное отставание, усовершенствовать свою ракетную технику и, может быть, рано или поздно сравняются с нами».
Из речи следовало, что нам и дальше надо и в количестве ракет, и в их качестве быть впереди, чтобы в любой момент показать проклятым буржуям Кузькину мать.
Не прошло и четырех месяцев, как доблестные советские зенитчики 1 мая 1960 года первой ракетой сбили американский разведывательный самолет.
3 7 мая 1960 года у Никиты Хрущёва двойной праздник. Не зря захват американского летчика в секрете сохранил. Ждал Никита, когда американцы врать начнут. Дождался и уличил. Дождался – и вмазал! Разве не праздник?
И в тот же день у Хрущёва еще одна победа.
У Ленина во власти были свои люди. Но после убийства Ленина Сталин, самый верный ленинец, должен был всех остальных ленинцев выбить с руководящих постов и заменить их своими людьми – сталинцами. И Сталин это сделал. На это ему потребовалось 15 лет.
Но после убийства Сталина Хрущёв, один из самых верных сталинцев, должен был вышибить с руководящих постов всех остальных сталинцев и заменить их своими людьми – хрущёвцами. На это ему потребовалось 7 лет.
Этот процесс был завершен 7 мая 1960 года. В этот день с должности Председателя Президиума Верховного Совета СССР Хрущёв наконец спихнул последнего сталинского сокола маршала Ворошилова. А на это место поставил своего самого верного друга Леонида Брежнева.
В 1937–1938 годах Сталин завершал Великое очищение страны. В Москве, а потом в Украине процессом очищения руководил Хрущёв. Снимал и расстреливал одних, искал, находил, поднимал наверх других, попутно формируя собственную команду. Велика Украина, много в Украине районов, городов, областей, много в славном городе Киеве министерств и ведомств, тысячи людей на ответственных постах служат Родине. Но Никита Хрущёв выбрал Брежнева, простого инженера на заводе, дал ему руководящий пост – тот справился, поднял выше – справился и тут. За два года – с должности инженера до полновластного хозяина Днепропетровской области, одного из самых мощных индустриальных районов Советского Союза.
На войне и Брежнев, и сам Хрущёв были политическими комиссарами на фронте. Хрущёв завершил войну генерал‑лейтенантом, Брежнев – генерал‑майором. После войны Хрущёв – снова хозяин Украины, а Брежнев – хозяин Запорожья и Днепропетровска, самых важных промышленных районов Украины.
Потом Сталин поставил Хрущёва хозяином Москвы, Брежнева – хозяином Молдавии. Много у обоих было еще высоких постов и должностей. Хрущёв перетянул Брежнева в Москву, после смерти Сталина вернул в армию на должность комиссара – присматривать за генералами, – и снова партийный начальник Брежнев красовался в золотых генеральских погонах, которые так ему шли. Дальше в послужном списке Брежнева Казахстан и снова Москва. А 7 мая 1960 года, изгнав с должности Председателя Президиума Верховного Совета сталинского маршала Ворошилова, Хрущёв поставил на этот пост Леонида Брежнева.
Хрущёв – глава Коммунистической партии, одновременно – глава Правительства. А верный друг Ленька Брежнев теперь будет главой законодательной власти, а юридически – главой государства. Гибкий Ворошилов штамповал любые указы и законы, которые были угодны Хрущёву. Но все же лучше на всех постах иметь только своих людей.
4
При Сталине и при Хрущёве 9 мая праздником не считалось. Это был обычный рабочий день. Никаких парадов, торжеств, речей и салютов по случаю победы над Германией во Второй мировой войне. В те годы все понимали: была война, положили уйму народа, дошли до Берлина, но радоваться, собственно, нечему – проблема Германии так и осталась нерешенной. Это уже после свержения Хрущёва новый вождь товарищ Брежнев такой праздник придумал и учредил. А первые два десятка лет после 1945 года все было скромно и тихо. Только фронтовики после работы собирались во дворе на лавочке, вспоминали минувшие дни и битвы, где вместе рубились они, пели песни под гармошку да под фронтовые сто грамм.
9 мая 1960 года собрались фронтовики и на даче Хрущёва – самый близкий круг, те, кого Хрущёв знал еще на войне: министр обороны Маршал Советского Союза Малиновский, Главнокомандующий войсками ПВО страны Маршал Советского Союза Бирюзов, командующий войсками Московского военного округа Маршал Советского Союза Москаленко, Главнокомандующий Ракетными войсками стратегического назначения Главный маршал артиллерии Неделин, командующий артиллерией и ракетными войсками Сухопутных войск Главный маршал артиллерии Варенцов, начальник ГРУ генерал армии Серов и Брежнев Леонид Ильич, ведомый Хрущёва еще с довоенных лет. Сам Никита поверх украинской вышитой рубахи накинул фронтовой китель с погонами генерал‑лейтенанта. Брежнев тоже поверх белой рубахи набросил мундир с генеральскими погонами.
Среди них был только один сугубо штатский, у которого не было мундира с золотыми погонами. Звали его Фролом Романычем. А фамилия его – Козлов. Он никогда не служил в армии даже рядовым. Страна прошла через жуткую войну, в которой был выбит цвет народа. В этой войне Фрол Романыч проявил величайший героизм в глубоких тылах. В годы войны ему было тридцать с небольшим. В самый бы раз командовать противотанковой батареей или саперным батальоном. Но он нес куда более почетную службу секретаря партийного комитета районного масштаба. Ближе одной тысячи километров к районам боевых действий не приближался. При этом ухитрился завершить войну с двумя боевыми орденами: Красной Звезды и Отечественной войны II степени.
Статут ордена Отечественной войны товарищ Сталин сочинял лично. И вписал в документ, кто и за какие подвиги и свершения может быть этим орденом награжден. Так, орденом Отечественной войны II степени мог быть награжден тот, кто:
Фрол Романыч вражеских танков не жег, самолетов из личного оружия не сбивал, под огнем противника подбитых танков с поля боя тягачом не вытаскивал. Но орден‑таки получил.
Орден Красной Звезды тоже давался за боевые дела, но вовсе не за пламенные речи вдали от фронта.
Может быть, товарищ Козлов что‑то полезное творил на трудовом фронте? Все может быть. Однако на этот случай существовали другие ордена: Трудового Красного Знамени, например. Фрол Романыч, кстати, трудовые ордена тоже имел.
И рос он по службе не просто быстро. Он рос стремительно. И дорос до того, что через полтора десятка лет после войны стал человеком № 2 в Советском Союзе. 13 июля 1959 года американский журнал «Тайм» поместил фотографию Козлова на обложке и задал вопрос: не он ли сменит Хрущёва? А в Советском Союзе такой вопрос не задавали. Каждый, кто следил за расстановкой сил в Кремле, понимал: Козлов Фрол Романыч – это не только тот, кто сменит Хрущёва на троне, это тот, кто его уже почти сменил.
Фрол Романыч правил страной. Официально он всего лишь № 2 в руководстве Советского Союза. На самом деле – несколько больше того. Фрол Романыч уловил неумолимую тягу товарища Хрущёва к официальным визитам за рубеж и этой тягой воспользовался.
За годы своего правления Хрущёв побывал в Китае, дважды во Франции, дважды в США, в Швейцарии, Иране, Гане, Индонезии, Гвинее, Афганистане, Судане, Египте, Алжире, Бирме, Таиланде, Индии, несколько раз в Финляндии и так далее и так далее. Его визиты были не просто длительными, но затяжными, с осмотром многочисленных достопримечательностей, посещениями заводов, ферм, университетов, митингов, концертов, банкетов, с катанием как на слоне, так и на верблюде. И если в Америку – то на океанском лайнере, в Великобританию – на крейсере.
А уж те страны, которые лежали под гусеницами советских танков, – Польшу, Венгрию, Болгарию, Румынию, Восточную Германию, Чехословакию, Монголию – Хрущёв считал своим долгом навещать чуть ли не каждый год.
И по своей стране он разъезжал без остановок. А страна у нас, надо отдать должное, большая. Вот Хрущёв – на хлопковых плантациях Узбекистана, а вот – на строительстве Кременчугской ГЭС, то он у нефтяников Баку, то у шахтеров Донбасса. Он наблюдал за учениями флота, в пустыне давал советы строителям Большого Каракумского канала, учил создателей тяжелого танка ИС‑7 основам современного боя.
Тут еще и визиты иностранных гостей. То из Непала, а то из Индии, вот Фидель с Кубы прилетел на полтора месяца, а вот Ахмед из Алжира. Особый случай – гости из пробуждающейся Африки. Те к нам колонной шли, косяком, сменяя один другого. И все – под фанфары и государственные гимны, с речами и торжественными маршами почетного караула, с проездом по улицам ликующей Москвы, с посещением Мавзолея Ленина и торжественным возложением венков, с вручением орденов дорогим гостям, с нескончаемыми приемами и банкетами, с подписанием протоколов и соглашений, с раздачей бесчисленным друзьям кораблей и самолетов, танков и бронетранспортеров, орудий и минометов, тракторов и комбайнов, домостроительных комбинатов и уникальных технологий.
Фрол Романыч Козлов все это приветствовал: давай‑давай, Никита Сергеич, мир‑дружба! Вот еще тебе и в Австралию не мешало бы. На кенгуриные стаи полюбоваться. Недельки бы на две‑три…
Хрущёв путешествовал, Козлов правил страной, не споря с Хрущёвым, поддакивая, копируя его даже в мелочах, не выпячивая в его присутствии ни своей власти, ни своих замыслов, ни все возрастающего влияния на государственный аппарат, но настойчиво и твердо продвигая собственную линию, расставляя своих людей. Вот только в Вооруженных Силах у него не было опоры. Потому Фрол Романыч дружен с генералами и маршалами. Он частый и благодарный гость на генеральских возлияниях. Он не перечит и не спорит. Он внимательно слушает, он вникает, он заботится.
В верхах Вооруженных Сил многие поняли создавшуюся ситуацию и по достоинству ее оценили. Потому присутствие этого совершенно гражданского человека в компании фронтовиков не выглядело странным. Скорее наоборот: маршалы и генералы празднуют вместе со своим Верховным главнокомандующим, хотя он и сугубо гражданский человек, хотя должность такую он пока официально и не занимает.
Все в тот день было там так, как и везде у нас, когда вместе собирались боевые друзья: байки, подначки, песни про темную ночь и про огонь в тесной печурке. Правда, пели без гармошки.
А фронтовая доза – это святое.
Выпили. Закусили. Еще выпили. Выпили за новоиспеченного главу государства Председателя Президиума Верховного Совета СССР генерал‑лейтенанта Брежнева Леонида Ильича.
С темы войны как‑то незаметно, но совершенно неизбежно перескочили на тему сбитого американского самолета.
И Никиту понесло: самолет‑невидимка, а мы его – первой ракетой! Да мы им – Кузькину мать!
Загибает Хрущёв пальцы:
– Первая в мире межконтинентальная баллистическая ракета – наша!
– Первый спутник – наш!
– Бомбу скоро сделаем, какой ни у кого в мире нет!
– Человека в космос первыми пошлем! Королёв к концу года обещал.
– Африка просыпается!
– Азия просыпается!
– Латинская Америка просыпается! На Кубе Фидель социализм построит!
И вывод: пора! Пора капитализму конец положить!
Совсем недавно, 14 января 1960 года сияющий Никита Хрущёв с трибуны сессии Верховного Совета СССР объявил, что прошедший 1959 год войдет в историю как первый год развернутого строительства коммунизма в Советском Союзе. Первая фаза коммунизма будет построена к 1970 году, окончательное торжество – к 1980 году.
Но коммунизм не может существовать рядом с чудовищным притеснением людей в капиталистических странах. Пора с этим кончать.
5
Начальник ГРУ генерал армии Серов Иван Александрович поднял чуть отяжелевшую голову, качнул ею, отгоняя легкий хмель. Что он слышит? Пора конец положить? Это какими силами?
Резкий был человек Иван Александрович. Правил жестко. Любил расстрелы. Любил не пустое ротозейство на исполнениях приговоров, но активное и творческое в них участие. Любил подчиненным пример показать: вот как надо! Стрелять в ложбинку, где череп с позвоночником сходится.
Всю жизнь за Хрущёвым шел Иван Александрович, как за ледоколом. Поддерживал его всегда и во всем. Дружная группа толкала Хрущёва вверх, а он, забравшись чуть выше, тянул за собой группу.
Раньше в группе еще и Жуков был. Он‑то и спас Хрущёва в 1957 году. Но понесло Жукова. Пришлось выбить его из стаи.
Все бы хорошо, но заносит и самого Хрущёва. Ух, как заносит. Он все никак Кузькину мать забыть не хочет. Посмотрел начальник ГРУ в глаза Брежневу Леониду Ильичу, самому верному соратнику Хрущёва. Ничего интересного не узрел. Посмотрел в глаза Козлову Фрол Романычу, Малиновскому, Бирюзову, Неделину. И тут вдруг напоролся на взгляд Варенцова.
И они поняли друг друга.
6
В следующее воскресенье на даче Главного маршала артиллерии Варенцова дым коромыслом. Под большой яблоней повар шашлыки жарит. Запах на весь сад, на весь лес. Музыка гремит. Гости модную песню орут про то, как по ночному городу бредет тишина.
А у Главного маршала артиллерии Варенцова серьезный разговор с начальником ГРУ генералом армии Серовым. Они в сторонку отошли.
– Никита с цепи рвется. Как бы дров не наломал.
– Наломает.
– Ты знаешь, Иван Александрович, все может быть гораздо серьезнее, чем нам представляется.
– Он что‑то затевает, и это может плохо кончиться. Для всех нас. Для всех.
– Надо подумать над вариантами.
7
16 мая 1960 года в Париже состоялась встреча лидеров четырех держав: Советского Союза, США, Великобритании, Франции. Главный вопрос – Берлин.
Во Второй мировой войне Германия была разгромлена и разделена на четыре зоны оккупации: советскую, американскую, британскую и французскую. Кроме того, Берлин, который находился в советской зоне, тоже был разделен на четыре сектора, и тоже – на советский, американский, британский и французский.
Три зоны Германии, которые были оккупированы западными союзниками, слились в Федеративную Германию. Три сектора Берлина стали Западным Берлином.
А Западный Берлин стал занозой в теле социализма.
В советской зоне торжествовала социальная справедливость, а в Западной Германии – эксплуатация человека человеком, капиталистическое рабство. Потому уже через несколько лет после войны жизнь в Западной Германии и в Западном Берлине стали разительно отличаться от жизни в Восточной Германии и в Восточном Берлине.
И немцы восточные побежали на Запад.
Границу между Германией Восточной и Германией Западной удалось перекрыть. Но что делать с Берлином? Это единый город, в котором находится столица социалистического государства – Германской Демократической республики, и тут же, через несколько кварталов, – мерзостный, пакостный, гнусный, паскудный, гниющий, тошнотворный капитализм с шикарными магазинами, в которых все есть.
Восточные немцы приезжали в столицу своего социалистического государства и переходили через улицу в смрадный капитализм. Там просили политического убежища. Потом самолетом – в Западную Германию.
Из Восточной Германии бежали не самые худшие немцы. Наоборот – самые талантливые. Бежали инженеры, врачи и учителя, журналисты и музыканты, артисты и художники, архитекторы и агрономы, геологи и дипломаты. Рабочие и крестьяне не отставали. Особенно привлекательной жизнь на Западе была для молодежи. Отдельная статья – офицеры, сержанты и солдаты армии, авиации и флота, полиции, пограничных войск, государственной безопасности. Те особую прыть проявляли.
Уровень жизни в Западной Германии стремительно рос. Вместе с этим ростом ширился и поток беженцев из Восточной Германии. Вначале – единицы. Потом десятки. Дошло до сотен. Летом 1960 года поток беженцев достиг скорости один человек в минуту. 60 человек каждый час. Полторы тысячи в сутки. Четверть миллиона в год.
Социалистическая Германия таяла как ледышка на сковородке. Пустели деревни и городские кварталы.
Возможности первого на немецкой земле социалистического государства в полной мере использовали братья по классу: поляки, чехи, венгры, румыны, болгары. Их «Старший брат», Советский Союз, показывал пример.
В Восточной Германии находилась самая мощная в мире группировка сухопутных войск. Понятно, это были войска Советской Армии. Посещение Восточного Берлина советским военнослужащим, если они служили не в самом Восточном Берлине, не приветствовалось. Но это не спасало. Они тайно приезжали в Берлин. И пользовались предоставленной возможностью бежать.
На предотвращение бегства были брошены ничем не ограниченные силы и средства. Среди советских солдат и офицеров велась интенсивная работа, смысл которой можно выразить в двух словах: давай убежим! Находились те, кто отвечал: давай! Перебегал такой солдатик в американскую зону, его допрашивали американцы, солдатик рассказывал все, что знал. Потом его расстреливали за измену Родине. Неприятным моментом был внезапный переход «американцев» на родные советские матюги.
Та же работа велась среди населения Восточной Германии.
Но затраты на провокаторов не окупались. Тот, кто решался на побег, обычно бежал, ни с кем не советуясь, никому не доверяя… Среди них были и те, кто сам вчера еще по приказу КГБ склонял товарищей к побегу.
Но даже не массовое бегство народа было главным злом. Главное было в том, что ВСЕ понимали: ТАМ ЛУЧШЕ! А у нас что‑то делается не так. Что‑то надо менять.
Товарищам в Кремле надо было на что‑то решиться.
А на что?
Вот и собрались в Париже господа‑товарищи: Эйзенхауэр, Макмиллан, де Голль и Хрущёв – лидеры стран, которые после войны разделили на части Германию и Берлин. Какое бы решение ни предложили лидеры Запада, оно было неприемлемым для Советского Союза. При любом решении люди все равно будут бежать в нормальную жизнь, в которой нет партийных секретарей и колхозов, единственно верного пути и любимого вождя, но есть одежда и обувь, есть хлеб и масло, есть возможность вступать в любую партию, которая нравится, написать в газете все, что тебе хочется.
Хрущёв, как всегда, не подумав, предложил встречу на высшем уровне, чтобы найти решение берлинской проблемы. А когда встреча была назначена, вдруг сообразил: ничего хорошего от этой встречи ждать не приходится. Можно было бы потребовать от проклятых капиталистов, чтобы они возвращали назад всех, кто к ним перебежал. Но они на это явно не пойдут. А если и согласятся, то самых лучших и нужных все равно будут оставлять у себя.
Да ведь если и будут они возвращать всех, то проблема от этого не исчезнет. Все равно все будут знать, что у нас что‑то делается не так, как надо.
Что же оставалось бедному Хрущёву?
Оставалось встречу сорвать. И сбитый самолет‑шпион пришелся как раз кстати.
16 мая 1960 года Никита Хрущёв потребовал от президента США извинений за ведение шпионажа против Советского Союза.
Требование было невыполнимым. Дело в том, что государство и лидер, который это государство представляет, не имеют право ни у кого просить прощения. Так установлено много сотен, если не тысяч, лет назад. Если правительство одного государства что‑то предложило правительству другого государства, а потом изменило свою точку зрения, то и в этом случае никто ни у кого извинений не просит. В этой ситуации отзывают посла. Объявляют: посол что‑то напутал, мы такого не предлагали и предлагать не могли, это он от своего имени что‑то сморозил. Все понимают: посол передал только то, что ему приказали. Но все равно – виноват он, и только он! И его снимают с поста. И присылают нового. Так установлено.
Если государство допустило какой‑то промах, а на посла свалить это промах не удается, то и в этом случае все равно никто ни у кого извинений не просит.
А Хрущёв настаивал: Эйзенхауэр, проси прощения!
В ходе Второй мировой войны советская разведка вела активную работу против США – своего главного союзника в войне против Гитлера. Советская разведка украла секреты атомного оружия. Шпионская сеть была раскрыта. Но американцы извинений не требовали, понимая, что государство и его лидеры не имеют права такие извинения приносить.
Кстати, шпионская сеть была раскрыта не усилиями ФБР и американской полиции. Просто советский шифровальщик в Канаде, захватив портфель совершенно секретных документов, вышел из советского посольства и направился к первому попавшемуся представителю власти просить убежища.
В мае 1960 года, когда Хрущёв требовал извинений, в США сидел в тюрьме советский разведчик Рудольф Абель. Его поймали и посадили. За его деятельность Америка извинений не требовала. А ведь Абель забрался в сейфы. Американский же летчик в сейфы не забирался. Он их не мог даже видеть с высоты. Сейфы – они не в поле стоят, а под крышами. Так что видел он только крыши.
Хрущёв настаивал. Президент США стоял на своем. Не было у него права извинения приносить.
Раз так, никакой встречи в верхах не будет, – хлопнул Хрущёв дверью и улетел в Москву.
А проблема Берлина осталась.
Действующие лица
Генерал армии СЕРОВ ИВАН АЛЕКСАНДРОВИЧ родился в 1905 году. Служил в артиллерии. В ходе Великой чистки 1937–38 годов Сталин истребил сначала почти все поколение чекистов времен Ягоды, потом – новое поколение чекистов времен Ежова. В 1939 году Сталин комплектовал НКВД практически заново третьим поколением чекистов. Вакансий – тысячи. В НКВД набирали военных, партийных работников, выпускников учебных заведений. В этом потоке оказался и Серов. И быстро поднялся вверх. Уже в сентябре 1939 года он был направлен в Киев на должность Народного комиссара внутренних дел Украины. В эти годы Хрущёв был Первым секретарем Коммунистической партии Украины, то есть фактически диктатором, а Серов у него – шефом тайной полиции Украины.
26 апреля 1940 года был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении группы чекистов. За что именно их наградили, не сообщалось. Но в списке оказались начальник УНКВД Смоленской области Куприянов, начальник УНКВД Калининской области Токарев, начальник УНКВД Харьковской области Сафонов. По месту и времени эти награждения совпадают с расстрелом польских офицеров в селе Катынь Смоленской области, в селе Медном Калининской области и в поселке Пятихатка Харьковской области. Начальники управлений НКВД областей, в которых производился расстрел, получили ордена Красной Звезды и «Знак Почета». А во главе списка награжденных – комиссар Государственной безопасности 3 ранга Серов, который был удостоен высшей государственной награды – ордена Ленина.
Во время войны Серов – заместитель всемогущего шефа НКВД Лаврентия Павловича Берии. Войну закончил генерал‑полковником, Героем Советского Союза. После смерти Сталина Хрущёв поставил Серова на должность председателя КГБ. В 1956 году Серов был одним из руководителей подавления Венгерской революции. Получил кличку «Мясник». С 1958 года – начальник ГРУ Генерального штаба, заместитель Начальника Генерального штаба по разведке. Начиная с 1939 года, Серов оставался личным другом Хрущёва и поддерживал его во всех битвах за власть.
Глава 6
1 Нет в Советском Союзе таких телевизоров и холодильников, как в Америке. Зато мы обгоняем США в космосе. Зато мы делаем ракеты и перекрыли Енисей. Скоро самый первый человек полетит в космос. И это будет наш, советский человек!
Июль 1960 года. Совещание по проблемам конструкции скафандра для космонавта. У главного конструктора ракетно‑космических систем Королёва Сергея Павловича столько неприятностей, столько проблем, столько нервотрепки каждый день. Хрущёв торопит с запуском первого космонавта. Надо опередить американцев! Надо любой ценой выскочить в космос первыми.
Легко сказать: любой ценой. Только цену эту никто платить не хочет. 4 октября 1957 года на своей ракете 8К71 Королёв запустил первый искусственный спутник Земли, нобелевский комитет обратился к Хрущёву: назовите имя главного конструктора, он достоин высших наград и отличий. На это Хрущёв ответил: первый искусственный спутник – это победа всего советского народа, награждайте весь наш народ!
Никто, понятно, не сделал двести миллионов наших граждан нобелевскими лауреатами. Нобелевскую премию по физике в том году получил кто‑то другой за какие‑то совсем другие открытия и свершения. Главный конструктор Королёв был засекречен до такой степени, что слава космических триумфов его совсем не касалась. Слава летела мимо. Вот что значит: любой ценой.
А Хрущёв подгонял: давай, давай!
Королёв обещал Хрущёву запустить космонавта в декабре 1960 года.
Но проблемы множились. И пока Королёв был всецело занят космосом, конкурент Мишка Янгель протолкнул свою ракету 8К63 для Ракетных войск стратегического назначения. Дальность – 2100 километров. Когда Королёв ее в первый раз увидел, то фыркнул презрительно: что за карандаш? Да она сломается еще на старте. Но ракета не сломалась. Она полетела. И ее приняли на вооружение.
И тот же Янгель готовит к испытаниям ракету 8К65. Дальность – 4500 километров. А ведь и ее примут на вооружение РВСН.
Немного задержался Янгель с ракетой 8К64. У нее будет дальность 11–13 тысяч километров. Но скоро и ее начнут испытывать. Космос за Королёвым, но Ракетные войска стратегического назначения – на ракетах Янгеля. Зачем нужна ракета Янгеля с межконтинентальной дальностью? Затем, чтобы вытеснить с этого поля королёвскую 8К74, которую на вооружение приняли, но в единственном экземпляре. Массового развертывания нет!
Проблема Королёва была в том, что он был первым. Королёв создавал межконтинентальную баллистическую ракету 8К71, способную доставить в Америку термоядерный заряд весом пять с половиной тонн. Таков был заказ. Но пока Королёв ракету создавал, атомщики ухитрились, сохраняя мощность заряда, резко сократить его вес. И получилось, что у ракеты Королёва – избыточная мощность.
Для покорения космоса хороша, но генералам такая огромная, дорогая и сложная не нужна. Им бы что‑то размером поменьше, годное для массового развертывания. Вот это «что‑то» и создает Янгель.
Среди генералов уже шутка пошла: Янгель работает на нас, а Королёв – на ТАСС. Проще говоря, Янгель делает то, что нужно для повышения боевой мощи страны, а Королёв занимается показухой, удивляя мир новыми космическими триумфами.
Самое обидное – то, что это правда. Фирме Королёва удается не захлебнуться только потому, что раньше у него получилась хорошая оперативно‑тактическая ракета 8К11 с дальностью 150 километров. Но и из этой области Королёва скоро вытеснит Макеев своим Изделием 8К14.
Королёва спасает только космос. На ракетах Королёва запускают спутники. Но выполнение обещания, данного Хрущёву, срывается. В декабре 1960 года человек в космос явно не полетит. Если не в декабре, то когда? А если американцы запустят первыми?
Каждый день приходится увязывать и утрясать сотни проблем. Вот, кажется, такой пустяк – мочеиспускание в невесомости. По возникшей проблеме докладывает пышнотелая женщина‑врач. Коллектив тут сугубо мужской. Одно только исключение. И до того исключение роскошное да грудастое, что мужики глаза отводят. Смотреть невозможно. Вроде как на Солнце. Слепит.
Она между тем решение предлагает: на мочеиспускательный орган, на эту самую штуку, мы наденем вот такой резиновый шланг.
Главный конструктор Королёв на грани срыва, а тут еще вздорная баба какую‑то ерунду несет. Швырнул в сердцах главный конструктор карандаш так, что звякнул об стол:
– Валентина Ивановна, да вы когда‑нибудь эту самую штуку в руках держали?
2 9 сентября 1960 года в 19:00 турбоэлектроход «Балтика» отдал швартовы и, простившись с родным портом затяжным гудком, взял курс на Нью‑Йорк. На борту – Первый секретарь ЦК КПСС, Председатель Совета Министров СССР товарищ Хрущёв Никита Сергеевич и сопровождающие его лица.
Турбоэлектроход «Вячеслав Молотов» был построен в Голландии по заказу Советского Союза. Заложили его перед Второй мировой войной, а завершили строительство уже под гитлеровской оккупацией и передали «Молотова» Советскому Союзу. Благо, Гитлер был верным союзником товарища Сталина, выполнению заказов для родины мирового пролетариата не мешал. После государственного переворота 1957 года гордое имя Молотова на борту корабля срубили зубилами и приварили новое – «Балтика».
Прет «Балтика» через океан, изумрудные водяные косогоры носом крушит, тысячетонные массы воды в стороны швыряя.
Каждое утро Хрущёв встает неизменно в шесть утра. Поднимаясь на капитанский мостик, всегда спрашивает разрешения.
В этом человеке каким‑то образом сочетались несовместимые качества. Все, кто знал его близко, свидетельствуют об одном: деловой, работящий, решительный, приветливый, не злобный, не злопамятный, не капризный, не изнеженный, не мстительный. Хрущёв всегда называл своих водителей, телохранителей и всех, кого у нас в те годы именовали «обслугой», только по имени и отчеству и только на «вы». Он всегда знал, у кого родился сын, а у кого умер отец. Он помнил дни рождения сотен людей и каждого поздравлял каждый год, не забывая никого, даже и тех, кто ему больше был совершенно не нужен. Он помогал людям, и делал это не ради какой‑то корысти, но действительно по доброте душевной.
И вместе с тем… Он подписал смертные приговоры тысячам людей, которых никогда не видел в глаза, – не вникая в детали, не разбираясь в степени виновности. Он был самым хитрым из всего окружения Сталина. В составе Советского Союза было 11 республик. В 1937–38 годах руководителей этих республик истребляли целыми стадами. Иногда по несколько раз. Выжили только двое: Берия в Грузии и Хрущёв на Украине. На пути к власти Хрущёв обманул, объегорил, надул, одурачил, обдурил, оболванил, обвел вокруг пальца таких «зубров», как Берия, Молотов, Маленков, Каганович, Жуков. Да и смерть самого Сталина на его совести.
И вот он плывет в Америку. Каюта‑люкс на верхней палубе справа по борту. Что за отделка драгоценными породами дерева? Ишь голландские мастера постарались! Я кто? Капиталист? Ободрать к чертям все драгоценную отделку! Пластик – это материал будущего! Обклеить каюту пластмассовыми панелями розового цвета!
В Америке Хрущёв уже однажды побывал. Первый раз, год назад, он был весел и дружелюбен. Америка встречала Хрущёва как дорогого гостя. Правда, не обошлось без самоубийственного бахвальства. Да что ваши секреты, – ляпнул покладистый Никита Сергеевич, – мы читаем все ваши шифры, даже самые сложные.
Немедленно самые разнообразные шифры Америки и ее союзников были сменены. Мало того, изменилась сама система кодирования, были введены совершенно новые способы и принципы закрытия информации. Десятилетия работы многотысячных коллективов советских математиков были смазаны одной фразой хвастливого болтуна.
А в остальном, прекрасная маркиза, все было просто чудесно.
После этого должен был последовать визит президента США в Советский Союз. Но Хрущёв ответный визит отменил: раз за шпионский полет прощения не просишь, нечего тебе у нас делать!
И сам поехал в Америку.
Его никто сюда не приглашал, никто не звал. Но в Америке находится Организация Объединенных Наций – Хрущёв не к американцам в гости едет, а в ООН, лично представлять Советский Союз на сессии Генеральной Ассамблеи.
Америка встретила Хрущёва как непрошеного гостя. Мы тебя не звали! Хочешь швартоваться у доков Манхеттена? Вон там – на грязном пирсе у брошенных складов. И принять швартовы некому: извини, родной, у нас свобода – докеры бастуют. Не везде. Только вот на этом нечистом месте, где среди бела дня, никого не стесняясь, бегают серые крысы ростом с хорошую собаку.
Утерся Хрущёв. И представил Советский Союз во всей красе.
23 сентября 1960 года с трибуны ООН Никита снова обещал американцам показать Кузькину мать.
Проблема в том, что в ООН синхронные переводчики переводят сразу на несколько языков. Смысл фразы был совершенно непонятен. Но слышались в той фразе жуткие, зловещие раскаты. И опять же, слышалось что‑то про чью‑то мать.
Бездельников в ООН хватает. Заседают они днями и неделями. Хрущёв не спешил. Он заседал. Днями и неделями. Как будто дома все проблемы решены. Хрущёв прерывал выступающих, выкрикивал угрозы и оскорбления. Хрущёв рвался на трибуну и говорил без умолку. Когда не хватало слов – стучал ботинком по столу.
Жилье Хрущёву – в Постоянном представительстве СССР при ООН. Рассвирепел Хрущёв: почему особняк в таком красивом месте? Мы же пролетарии! Немедленно продать, купить подальше от роскошных вилл и дворцов, наше место – в рабочих кварталах!
I октября Хрущёв заявил: Подлинная демократия возможна только при социализме, при коммунизме. А у вас негров линчуют и вешают.
II октября: Мы вас побьем! У нас производство ракет поставлено на конвейер. Недавно я был на одном заводе и видел, как там ракеты выходят, как колбасы из автомата.
13 октября: Вы хотели, может быть, послать ко дну корабль, на котором я следовал? Пожалуйста. Я пойду ко дну, но и вас за собой потяну, так вы и знайте!
3 А опозорил Хрущёва простой матрос.
Экипаж «Балтики» особо отбирали, особо проверяли. Но один матрос‑таки в Нью‑Йорке сбежал. И попросил политического убежища…
На следующий день все газеты Америки поместили его портрет и прошение о предоставлении убежища.
Немедленно смолкли истерические вопли Хрущёва о преимуществах социализма. На борт «Балтики» он больше не ступил. Вызвал самолет и улетел в Москву.
4
Советский Союз стоял на двух китах. И эти киты постоянно грызлись между собой хуже собак в дикой своре.
Первый кит – тотальная секретность. В Советском Союзе было засекречено все. Вообще все.
Второй кит – тотальная показуха. Показуха во всем. В демонстрации уровня жизни, в космических полетах, в производстве молока и мяса, в выплавке чугуна и стали, во всенародной тяге к знаниям, в потреблении (очень низком) алкогольной продукции населением, в обожании широкими народными массами великих вождей, в борьбе против преступности, в дружбе народов, в великих достижениях науки и культуры и, понятно, – в области военной.
Объявил Никита Хрущёв, что был он на одном заводе, где ракеты как колбасы с конвейера сходят. Где находится ракетный завод, знать никому не положено. Великая тайна. Но недавно был Хрущёв в Днепропетровске, о чем сообщили все газеты. Потому можно было предположить, где находится этот ужасно секретный завод. Он действительно там и находился. Это был Южный машиностроительный завод – Южмаш. Там работал Янгель.
5
В Москве прилетевшего из Америки Хрущёва ждала хорошая весть.
Главный конструктор Михаил Янгель обещал обойти своего соперника главного конструктора Королёва в создании новейшей межконтинентальной баллистической ракеты. Доложили Хрущёву: Янгель слово держит. 21 октября 1960 года Изделие 8К64 первый раз вывезли на стартовую площадку.
20 октября стукнуло 40 лет заместителю Янгеля Льву Берлину. Праздновать не стали. Некогда. Запустим изделие, тогда отгуляем.
Смеялись: эта ракета нужна товарищу Хрущёву, чтобы показать американцам Кузькину мать и решить берлинский вопрос. А делает эту красавицу выдающийся инженер по фамилии Берлин!
Самому Янгелю Михаилу Кузьмичу 25 октября 49 лет должно стукнуть, потому решили всем коллективом и успешный пуск, и дни рождения руководства слить в один общий праздник.
Изделие 8К64 – огромная туша. Три метра в диаметре, 34 метра высотой. Это дом в двенадцать этажей. Но изделие получилось изящным и легким. Весит эта чушка всего десять тонн. Но ее заправляют. В нее вливают 130 тонн смертельно опасной жидкости. Изделие 8К64 сможет доставлять заряд в три или шесть мегатонн. В зависимости от мощности заряда и, следовательно, его веса, дальность полета составит 13 или 11 тысяч километров. В самый раз – через полюс до Америки! Тем самым путем, которым когда‑то наши летчики‑герои в Америку летали на самолете Павла Сухого.
24 октября 1960 года все готово к старту изделия. Задача поставлена просто: любой ценой успеть к празднику, к 7 ноября, к годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Это будет нашим подарком дорогому Никите Сергеевичу Хрущёву и всему советскому народу.
Коллектив Янгеля поработал на славу. Был установлен последний срок – 6 ноября. Но ребята постарались, завершили все работы досрочно к 24 октября! В запасе две недели!
Лучше на две недели раньше, чем минутой позже. Ракета готова! Ее облепили инженеры. Каждому хочется, чтобы именно его система сработала, чтобы именно она не подвела. Тут и генеральный конструктор Янгель, тут и председатель Государственной комиссии Главнокомандующий Ракетными войсками стратегического назначения Главный маршал артиллерии Неделин.
И вдруг…
В самый последний момент обнаружены неполадки в электрических цепях. Что делать? По инструкции – отменить старт, слить топливо, произвести ремонт…
Заправить ракету топливом и окислителем – трудное и крайне опасное занятие. Слить окислитель и топливо – задача более сложная и более опасная. Если десятки тонн агрессивной ядовитой гадости слить, то после этого надо всю ракету проверять до последнего винтика, промывать и продувать все емкости и трубопроводы. Слить окислитель и топливо – отложить старт на месяц.
Так что же делать?
Нарушать инструкцию! Вот что делать! Устранять неисправность прямо на заправленной ракете! Иначе к 7 ноября не поспеем! Главный конструктор нервничает, сует папироску в рот. Ему напоминают: грохнуть может. Нельзя тут курить. Убрался конструктор в бункер, чертыхаясь.
Работают ребята. Не волнуйся, товарищ Янгель! Неисправность будет устранена. Старт произойдет точно по плану. На высоте ледяной степной ветер пронизывает до костей. Руки дрожат от холода и усталости. Люди работают до полного изнеможения. Нервотрепку усиливает присутствие высокого начальства. А начальство всегда со свитой. Начальство проявляет легкое нетерпение, мгновенно усиливаемое свитой: давай, давай! Последние дни все спали урывками. И начальство тоже. Усталость валит с ног. Порой теряется сама возможность понимания смысла выполняемых операций. Но люди продолжают работу!
Для того, чтобы выявить неисправность, приходится рассоединять кабели. Все блокировки от несанкционированного старта второй ступени сняты. В это время на пульте командного пункта принято решение проверить работу программного токораспределителя. Команда подана на распределитель, умная машина четко выполнила приказ: на цепь включения второй ступени подано питание. Компоненты топлива и окислителя второй ступени соединились…
Потом в документ об итогах расследования впишут: несанкционированный запуск двигателя. С одной стороны, это действительно так. Оператор на пульте вовсе не хотел двигатель запускать. Но если посмотреть с другой стороны, то запуск надо считать очень даже санкционированным. Блокировка снята, команда подана, эта команда двигателем исправно выполнена.
Катастрофа никогда не бывает следствием одной ошибки. Катастрофа случается в результате серии ошибок, при этом каждая из последующих усугубляет все предыдущие.
Ошибкой был приказ готовить старт к какой‑то конкретной дате. Последние месяцы, недели и дни работа велась в режиме аврала с попранием всех норм, инструкций и правил, с нарушением законов и запретов.
Преступным было решение проверять электрические цепи на заправленной ракете.
Преступлением было держать столько людей возле готовой к старту ракеты.
Ошибкой было снимать блокировку от несанкционированного старта.
Ошибкой было проверять токораспределитель, не имея тысячепроцентной уверенности в том, что все системы, блокирующие двигатель от несанкционированного старта, действуют.
Оператор нажал кнопочку и…
Мощный фонтан дьявольского белого огня с чудовищным ревом вырвался из сопла. Огромная первая ступень мирно покоится на стартовом столе. А на высоте восьмого этажа уже взревел двигатель второй ступени, которому положено включаться только за пределами атмосферы. Вторую ступень уже повлекло в космос, она стремится ввысь, пытаясь оторваться от первой, оглушая округу адским грохотом, окатывая нижестоящую первую ступень адским огнем. Посыпались людишки с платформ. Прыгают они картинно, словно ныряльщики на соревнованиях. Правда, высота тут побольше, и внизу не бассейн с водой, а бетон космодрома.
Вот тут первая ступень и грохнула.
Жуткой силы взрыв, коверкая стальные фермы, швырнул горящих людей во все стороны.
Разлетелась‑растеклась горячими клочьями сжигающая в пепел, убивающая все живое зеленая липкая пена. Из белого пламени выбегают горящие факелы, валятся на землю, стараясь сбить пламя и, содрогаясь в последних судорогах, замирают, превращаясь в черные головешки.
6 Главного конструктора Янгеля Михаила Кузьмича спасли нервы. Ему отчаянно захотелось курить в момент отказа электрической системы. Потому он был в бункере. Он выскочил в момент взрыва спасать своих людей. Ему тоже досталось. Он тоже обгорел. Слегка.
Боль превозмогая, поднял красный телефон: Хрущёва дайте.
Завтра у Янгеля день рождения. Сегодня сгорел в белый пепел его заместитель Лёва Берлин. От него ничего не осталось. Сегодня сгорел Главнокомандующий Ракетными войсками стратегического назначения Главный маршал артиллерии Неделин Митрофан Иванович. Его пепел опознали по оплавленной Золотой Звезде Героя Советского Союза. Сегодня сгорели десятки самых лучших специалистов‑ракетчиков.
Докладывает Янгель: шлите помощь, тут обгоревшие, отравленные ядовитыми испарениями, обожженные кислотой. Нужны врачи, нужны средства эвакуации, нужны медикаменты.
– Отчего ты сам не сгорел? – прошипел Хрущёв. И бросил трубку.
7 Хрущёв – Председателю КГБ Шелепину: объявить, что маршал Неделин погиб в авиационной катастрофе. Об остальных молчать. Военных хоронить в запретной зоне ракетного полигона, конструкторов Южмаша – в Днепропетровске, но не в одном месте, а на разных концах кладбища в разное время, дату смерти на могильных плитах не писать, только год: 1960‑й. Чтобы никто не вычислил, что сразу многие умерли в один день.
Хрущёв – Королёву: обделался твой конкурент. Что делать будем?
Вариантов много. Самый лакомый: Янгеля наказать, с работы выгнать, а огромный, по последнему слову техники оборудованный ракетный завод Южмаш и конструкторское бюро при нем отдать фирме Королёва. Чем не вариант? И будет гигантское централизованное производство, конструкторские бюро и заводы в Москве, Днепропетровске, Куйбышеве. Объединить все силы в один кулак! А конкуренция? Так ведь есть же еще конкурент Челомей, есть еще и Макеев. Они тоже ракеты делают. И очень неплохие.
Могли быть и другие варианты…
Но у Королёва свое решение. Как только узнал о взрыве у конкурента, сразу понял, что вопрос о судьбе Янгеля и его фирмы будет задан. Потому ответил Хрущёву не задумываясь: это может случиться с каждым, не наказывайте Янгеля и не мешайте ему работать.
Судьба подтвердила правильность слов Королёва: это может случиться с каждым. Ровно через три года, 24 октября 1963 года на том же полигоне сгорело на старте новое изделие Королёва 8К75. Вместе с людьми.
Действующие лица
Главный маршал артиллерии ВАРЕНЦОВ СЕРГЕЙ СЕРГЕЕВИЧ родился в 1901 году. Служил в артиллерии. В 1941 году – полковник, начальник артиллерии 6‑го стрелкового корпуса 6‑й армии Юго‑Западного фронта. В Киевской катастрофе сумел сохранить личный состав и значительную часть вооружения и вырваться из кольца окружения. В ноябре 1941 года получил звание генерал‑майора артиллерии. Стремительно поднялся в ходе войны. В феврале 1943 года – генерал‑лейтенант артиллерии, в октябре того же года – генерал‑полковник артиллерии. С октября 1942 года и до конца войны – начальник артиллерии Воронежского фронта, который в 1943 году был преобразован в 1‑й Украинский. Членом военного совета, то есть политическим надзирателем Воронежского (1‑го Украинского) фронта был Хрущёв.
В Курской битве Варенцов был инициатором знаменитой артиллерийской контрподготовки, когда за несколько минут до начала германского наступления по изготовившимся германским войскам был нанесен артиллерийский удар небывалой мощи. В ходе Киевской наступательной операции Варенцов сумел сосредоточить по 300–350 орудий на каждый километр фронта прорыва и фронт взломал. За Берлинскую операцию был удостоен звания Героя Советского Союза. С 1951 года – начальник Главного артиллерийского управления. Далее – командующий ракетными войсками и артиллерией Сухопутных войск. Варенцов поддерживал дружеские отношения с Хрущёвым начиная с 1942 года.
КОРОЛЁВ СЕРГЕЙ ПАВЛОВИЧ. Родился в 1907 году. В 16 лет – лектор по ликвидации авиабезграмотности. В 1931 году создает ГИРД – Группу изучения реактивного движения, которая вскоре превратилась в научно‑исследовательский институт. В 1933 году – первый успешный запуск ракеты. В 1936–1937 годах создает и доводит до стадии испытаний зенитную ракету на твердом топливе и дальнобойную на жидком.
В 1938 году арестован, подвергнут жестоким пыткам. Вину, которую ему пытались вменить, не признал. Приговорен к смерти. Список, в котором числился Королёв, был завизирован Сталиным, Молотовым, Ворошиловым и Кагановичем. Однако это было время, когда машина истребления стала замедлять ход. Расстрел заменили лагерями на Колыме. Добывал золото для родины мирового пролетариата. Затем отправлен в спецтюрьму, где под руководством з/к Туполева работал над проектами бомбардировщиков Пе‑2 и Ту‑2. В 1944 году освобожден, но не реабилитирован.
После войны создает целую серию ракет различного назначения.
Получал высшие государственные награды, официально являясь врагом народа. Реабилитирован в 1957 году.
Основоположник практической космонавтики. Создатель ракеты Р‑7 (8К71), она же – «Великолепная семерка», на которой был запущен первый искусственный спутник Земли и осуществлен первый в мире полет человека в космос. Ракета Р‑7 – выдающийся образец техники XX века; ее принципиальная компоновочная схема и двигатели не устарели и через полвека после первого полета; на основе Р‑7 разработана серия ракет‑носителей «Союз», которые эксплуатируются до сих пор.
Всю жизнь Королёв был строго засекречен. О нем говорили «главный конструктор ракетно‑космических систем», не называя имени.
Дважды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии.
Умер в возрасте 59 лет на операционном столе. Всемирная слава пришла к нему в день смерти.
Глава 7
1 Кирилла Семеновича Москаленко Хрущёв знал с самого начала войны, с лета 1941 года. Генерал‑майор артиллерии Москаленко командовал артиллерийской противотанковой бригадой на Юго‑Западном стратегическом направлении, где Хрущёв был политическим комиссаром. Через два месяца войны, минуя должности заместителя командира дивизии, командира дивизии и заместителя командира корпуса, Москаленко с бригады поднялся сразу на корпус. Еще через полгода, перескочив должность заместителя командующего армией, он получил под командование 38‑ю армию. Пути Хрущёва и Москаленко лежали рядом: жуткий разгром на земле Украины страшным летом 1941‑го, отступление, контрудары и контрнаступления, снова отступление, грандиозное наступление под Харьковом весной 1942 года и страшная катастрофа, которой оно завершилось, отступление, точнее – бегство к Сталинграду, победоносное контрнаступление под Сталинградом, снова Харьков, Курская дуга, рывок к Днепру, освобождение Киева…
Войну Москаленко завершил генерал‑полковником, Героем Советского Союза. В 1953 году Хрущёв поставил генерал‑полковника Москаленко во главе группы, которая арестовала всемогущего шефа тайной полиции Маршала Советского Союза Берию. За арест Берии Москаленко получил звание генерала армии, через два года он стал Маршалом Советского Союза.
24 октября 1960 года Главнокомандующий Ракетными войсками стратегического назначения Главный маршал артиллерии Неделин погиб во время испытания новой межконтинентальной баллистической ракеты. Кого же на его место?
И Хрущёв решил: Москаленко.
2 Планы нанесения ядерных ударов по супостату разрабатывает Главное оперативное управление Генерального штаба, разверстывая цели исполнителям.
Начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза Захаров лично поставил боевую задачу новому Главнокомандующему Ракетными войсками стратегического назначения Маршалу Советского Союза Москаленко.
Если выразить кратко, то целей для разгрома две: ближняя цель – Европа, дальняя – Соединенные Штаты. Исполнителей четверо: Ракетные войска стратегического назначения, ракетные войска Сухопутных войск, ВВС и Флот.
Маршал Советского Союза Москаленко решил оценить обстановку лично. Прежде всего – Европа. Тут главным партнером РВСН будут выступать Сухопутные войска, понятно, в теснейшем взаимодействии с авиацией и флотом.
Сел маршал Москаленко в кресло, которое еще совсем недавно занимал его предшественник. Дело новое, незнакомое.
Нужно понимать, что секретность, которая окружала Ракетные войска стратегического назначения, была тотальной. Маршалу Советского Союза Москаленко, раз он прямого отношения к этим войскам не имел, полагалось знать о них не намного больше, чем всем остальным советским людям. Теперь ему предстояло совершить рывок от полного незнания до столь же полного владения почти неисчерпаемым объемом информации, вникнуть в тысячи проблем РВСН, найти им решения.
Осмотрелся маршал. Нажал кнопку:
– Начальника штаба ко мне.
Начальник Главного штаба РВСН появился немедленно. Знал, что новый Главнокомандующий вызовет его первым.
– Доложите обстановку, генерал‑полковник.
– Ракетные войска стратегического назначения подчинены министру обороны и Генеральному штабу. В составе РВСН – командование, Главный штаб, основной и два запасных командных пункта, две ракетных армии, отдельный ракетный корпус, три испытательных полигона, научные и учебные заведения, обеспечивающие части и подразделения.
– Какие ракеты?
– 8К63 с дальностью две сто. В следующем году ожидаем ракету 8К65 с дальностью четыре с половиной тысячи.
– Какие у нас цели в Европе?
Доложил начальник штаба: коротко, ясно и понятно.
После этого Маршалу Советского Союза Москаленко свои задачи надо увязать с ударами ракетчиков Сухопутных войск.
Командующий Ракетными войсками и артиллерии Сухопутных войск Главный маршал артиллерии Варенцов готов изложить планы и замыслы.
Зал просторный. Окон нет. Тут окна не положены. Стены, полы, потолки – как в обычном помещении. Но это иллюзия. На самом деле они металлические, двойные.
Между двумя слоями стали – микроглушилки. Потому и стены, и пол, и потолок слегка гудят, если прислушаться. Свет яркий, но не слепящий. Стол – шесть на десять. Во весь стол – рельефная карта Европы.
Главнокомандующий РВСН Маршал Советского Союза Москаленко: В Европе я работаю по дальним целям, на мне – базы американских атомных подводных лодок в Испании и Шотландии – Рота и Холи‑Лох, базы британского флота Портсмут, Плимут, Гибралтар. На мне – базы флотов Италии, Греции, Франции. На мне – аэродромы стратегической авиации, командные пункты и узлы связи. Ясное дело, за мной – Обан, Пенмарш, Пирмазенс, Цвайбрюккен, Битбург, Рамштейн, Торрехон. Кое‑что по мелочам. Остальное – твое.
Командующий ракетными войсками и артиллерией Сухопутных войск Главный маршал артиллерии Варенцов: Европу мы расшибем танковыми клиньями. Основное направление: Кассель – Люксембург. Путь расчистим. Ты только Америку раздроби в кусочки, а уж мы ядерный ковер для танковых армий через Европу настелем.
Улыбнулся маршал Москаленко: с ракетчиками Сухопутных войск никаких проблем. Случись война, Европу расшибем.
А как будем разбираться с Америкой?
Поблагодарил маршал Москаленко Главного маршала артиллерии Варенцова за толковое, ясное и четкое объяснение ситуации, прощаясь, выразил уверенность, что РВСН и ракетчики Сухопутных войск поставленные задачи выполнят, если Родина прикажет. После того вновь вызвал начальника своего штаба:
– С Европой ясно. Что у нас против Америки?
– Против Америки 8К74. Конструктор Королёв. В принципе, это та же 8К71, на которой запускаем спутники, только приспособленная для военных нужд.
– Дальность?
– 13 тысяч.
– Заряд?
– Три мегатонны.
– Сколько их в строю?
– Одна.
– Что «одна»? Одна бригада? Одна дивизия? Одна ракетная армия?
– Одна ракета. В Плесецке.
– Как она защищена от возможного удара противника?
– Никак.
– Если поступит команда, я нажму кнопку, сколько секунд пройдет до старта?
– 16 часов, если работать непрерывно. Но тогда из‑за усталости расчетов могут быть допущены ошибки. Потому, если с чувством, с толком, с расстановкой, то 23 часа 40 минут.
– Почему не 24 часа?
– Конструкторы посчитали, что звучит как‑то не очень бодро: готовность к старту через сутки после поступления команды. Потому сделали все от них зависящее, чтобы можно было доложить: подготовка к запуску занимает времени меньше суток.
– Какова вероятность, что 8К74 долетит до Америки?
– 41 процент.
– Ракета, которая ничем не защищена на стартовой площадке, с такой надежностью, с такой степенью готовности, да еще и в единственном числе ни к черту не годится.
– Не годится, товарищ Маршал Советского Союза. Но за неимением лучшего одну такую ракету решили иметь на случай войны. Хотя для мирных целей она подходит больше. Такой ракетой запущены в космос все наши спутники. Она хороша для полетов в космос.
– Чем хороша?
– Она на керосине и жидком кислороде. Безопасно. Но много времени на подготовку. И колоссальная инфраструктура. Там рядом с ней целый кислородный завод. Ракета создавалась под заряд весом в пять с половиной тонн, но создатели ядерных боевых частей ухитрились вес заряда снизить. Потому у этой ракеты избыточная мощность. Для космоса хорошо, а для ударов по Америке столько не нужно.
– Что в перспективе?
– Еще четыре такие ракеты иметь будем. Но если готовность желаем повысить, если время на подготовку желаем сократить, нужна другая ракета на агрессивных компонентах.
– Но такой ракеты нет?
– Будет.
– Когда?
– Теперь это неизвестно. Первую такую ракету вывезли на старт, где она и грохнула три дня назад, убив вашего предшественника, группу генералов РВСН, конструкторов Днепропетровского завода и весь стартовый расчет.
Главнокомандующий Ракетными войсками стратегического назначения Маршал Советского Союза Москаленко подготовил сотни вопросов своему начальнику штаба. Но, получив самые первые ответы, надолго замолчал. Потом вспомнил про начальника Главного штаба РВСН, который вытянулся перед ним в почтительном ожидании.
Маршал хотел что‑то сказать, но только махнул рукой: сгинь!
3
Планировал маршал Москаленко работать весь день и всю ночь. Решил вникать. Но картина разворачивалась такая, что уже в пять вечера приказал адъютанту подать машину. Надо ехать домой, надо выпить немного чего‑то бодрящего, закутаться в шелковый стеганый халат с вышитыми золотыми китайскими дракончиками, устроиться в кресле у мраморного камина, расшевелить горящие, чуть дымящие березовые чурки, надолго замолчать, переосмыслить все, что сегодня узнал из вороха совершенно секретных бумаг.
Летит маршальский ЗиС по Москве, шинами шуршит. Вспомнил маршал шутку: хвост длинный, яйца грязные, а глаза горят. Кто это?
Это в Москве очередь за яйцами.
И тут же – водителю: стой!
По тротуару, изворачиваясь за угол серой полосатой анакондой, ползет нескончаемая очередь.
Адъютанту: узнай, что дают.
Сбегал адъютант, узнал, вернулся, доложил: очередь за колбасой.
Вспомнил маршал слова Хрущёва, которые тот надменно Америке швырнул, словно булыжник гранитный в зеркальную витрину: да у нас ракеты как колбасы из автомата выскакивают.
И водитель, и адъютант, и охрана верят, что Советский Союз – великая ракетная держава. В это верил и сам Маршал Советского Союза Москаленко. Верил вот прямо до сегодняшнего дня. Но послушал доклад начальника Главного штаба РВСН, выслушал начальников управлений штаба, потолковал по закрытой правительственной связи с главными конструкторами ракет Королёвым, Макеевым, Янгелем, Челомеем, позвонил на ракетные заводы в Куйбышев, Омск, Днепропетровск, потребовал доклады командующих ракетными армиями, командиров ракетных корпусов и дивизий. И вот сейчас, откинувшись на мягкую кожаную подушку в бежевом салоне лимузина, сообразил: а ведь не врал Америке Никита Хрущёв.
У нас дела с ракетами такие же, как и в колбасном производстве.
4
Вопрос о взаимодействии стратегических сил в ходе возможного разгрома Америки Главком РВСН Маршал Советского Союза Москаленко мог бы обсуждать в своем штабе, пригласив для беседы Главкома ВВС и Главкома ВМФ.
Но Маршал Советского Союза Москаленко решил сам навестить коллег.
Первый визит к Главкому ВВС Главному маршалу авиации Вершинину.
Ситуация открылась весьма печальная. У американцев есть стратегический бомбардировщик Б‑52. Он может нести 30 тонн обычных бомб или несколько ядерных. Этих бомбардировщиков в Америке больше семисот. Отработана дозаправка в воздухе. Потому они могут взлетать со своей территории, бомбить Союз и возвращаться в Америку. Кроме того, и это главное, – у них базы вокруг Советского Союза: в Великобритании, Германии, Испании, Греции, Турции, в странах Азии, на островах Тихого океана. При угрозе нападения они могут стратегическую авиацию рассредоточить по всей территории Америки, а могут держать на передовых базах.
Помимо этого у американцев есть средний стратегический бомбардировщик Б‑47. 1260 машин. Плюс 300 в резерве на консервации и еще 300 для выполнения других функций, разведки и так далее. Они могут бомбить с аэродромов Европы или Азии, либо прилететь из Америки, дозаправиться в какой‑нибудь Турции или Гренландии, отбомбиться и вернуться домой.
Кроме того, у них принят на вооружение первый в мире сверхзвуковой стратегический бомбардировщик Б‑58. Скорость – две скорости звука. Несет заряд мощностью три мегатонны. Это не все. Стратегическая авиация есть и у Великобритании. К этому надо добавить, что американцы и их союзники могут нас бомбить своей тактической авиацией со своих баз в Европе и Азии, им через океан летать не надо. Наша тактическая авиация будет действовать против них на континентах. Но в Америку через океаны она не летает.
– Что у нас против Америки?
– У нас приняты на вооружение два тяжелых стратегических бомбардировщика: ЗМ Мясищева и Ту‑95 Туполева. Характеристики примерно одинаковые.
– Зачем иметь одновременно два тяжелых стратегических бомбардировщика разной конструкции, но с примерно одинаковыми характеристиками?
– Затем, что нет одного хорошего. Недостатки одного компенсируем преимуществами другого. И наоборот.
– Сколько их у тебя?
– Часть выпущенных самолетов переоборудованы в дальние разведчики, заправщики, летающие лаборатории. Собственно носителей ядерного оружия, оборудованных дозаправкой, способных дотянуть до Америки и вернуться, 48 Ту‑95 и 29 ЗМ.
– Какова вероятность пробиться через систему ПВО?
– Никакой. Американский Б‑52 имеет практический потолок 16 тысяч метров. У нас – 12 тысяч. Они летят к нам с короткого расстояния под прикрытием истребителей. Нам же приходится покрывать межконтинентальную дальность без прикрытия. Как только отходим от своих берегов, как только идем над нейтральными водами, пристраиваются истребители то Америки, то Британии, то Канады.
– Выходит, от стратегической авиации я особой помощи не жду?
– Выходит так. Вся надежда на наши межконтинентальные ракеты. Слава Богу, они у нас хорошие и их у нас много.
5
Второй визит – к Главнокомандующему Военно‑Морским Флотом адмиралу Горшкову.
– Чем супостат с моря может нанести удар по нашей стране?
Вздохнул адмирал Горшков:
– У них атомная ракетная подводная лодка «Джордж Вашингтон» вышла на боевое дежурство.
– А у нас?
– Наша первая атомная подводная лодка с ракетами проходит заводские и государственные испытания.
– Как зовут ее?
– К‑19.
– Неужели ничего интереснее не придумали? У них лодки названы красивыми именами, а у нас буквы и цифрами, как у зэков каторжного лагеря.
– У нас так принято.
– Мы немного отстаем, но сохраняется примерное равенство: одна лодка у них, одна скоро будет у нас. Так?
– Нет, не так. Равенства нет. У них на лодке 16 ракет, у нас три.
– Значит, у них пятикратное превосходство.
– Опять нет. Наша ракета Р‑13 имеет дальность 600 километров, у них «Поларис» – 2200 километров, они уже начали испытания новой модификации с дальностью 2800 километров. У нас пока ничего близкого не просматривается.
– А заряды?
– У нас в полтора раза мощнее. Зато у них точность в два раза выше при том, что стреляют в три раза дальше. На новом «Поларисе» заряд будет как у нас, но дальность в четыре раза больше и точность тоже в четыре раза выше.
– Чем еще, Главком, порадуешь?
– У них подводный старт. Готовность к пуску – минута. У нас – надводный. Предстартовая подготовка под водой 30 минут. Потом всплываем и запускаем ракеты. На поверхности надо находиться минимум 12 минут… В непосредственной близости от американского берега.
– Но и это не все?
– Не все. Через полтора года у них будет 9 атомных ракетных лодок, у нас – пять. У них на девяти лодках 144 ракеты, у нас на пяти – 15. У них на твердом топливе, у нас на жидком. Мы храним ракету максимум три месяца, после того ее нужно выгружать и проводить техобслуживание. У них техобслуживание через полтора года. Если даже иметь на наших лодках столько же ракет, как и у них, реально готовых к пуску у них будет больше. Самое главное в том, что они могут запускать ракеты из акваторий, где нашего флота нет, где они прикрыты своим надводным флотом и авиацией, а мы вынуждены запускать ракеты только там, где нет ни нашего надводного флота, ни авиации, только там, где действует не только их флот, но и береговая противолодочная авиация.
– Теперь все?
– Нет. Через пару месяцев американцы примут на вооружение сверхзвуковой палубный бомбардировщик «Виджил ент». Он сможет нести самые мощные термоядерные заряды. Боевой радиус 1000 километров. Они могут наносить стратегические удары с авианосцев. У нас авианосцев нет.
– И?
– И не забудем флоты Британии, Италии, Германии, Японии. Там и Франция может подсобить.
6 И еще одна встреча с командующим ракетными войсками и артиллерией Сухопутных войск Главным маршалом артиллерии Варенцовым для увязки последних деталей.
Варенцов: Вы только Америку раздолбите, а с Европой проблем не будет.
Вздохнул глубоко Маршал Советского Союза Москаленко:
– Не имею права я тебе, Сергей Сергеевич, рассказывать, но знай: долбить Америку мне нечем.
– Как нечем?
– Вот так. Повторяю: не имею я права тебе этого говорить, но наша секретность когда‑нибудь всем нам преподнесет печальный урок. Мы тешим себя мощью, которой нет. Ты планируешь в случае войны расчистить ядерными ударами дорогу к океану для танковых армий. Это вполне возможно. Но тебе не мешает иметь в виду, что за эти удары мы получим по зубам от американцев. И ответить нам нечем. Из этого исходи.
– А как же космос, спутники, облет Луны?
– Все стратегические ракеты, которые промышленность выпускает, сразу идут на показуху: выпустили одну ракету – запустили спутник, выпустили другую – еще один. На боевом дежурстве против Америки нет ни хрена. Такие дела.
– А стратегическая авиация? А атомные подводные лодки?
Ничего не ответил маршал Москаленко. Только похлопал Варенцова по плечу, вздохнул и отвернулся.
7 Начальник ГРУ генерал армии Серов аккуратно сложил газету «Правда» и сунул ее в мусорный ящик. Это была как раз газета с заявлением товарища Хрущёва о том, что ракеты у нас как колбасы с конвейера сходят.
– Что делать будем? – Это вопрос командующему ракетными войсками и артиллерией Сухопутных войск Главному маршалу артиллерии Варенцову.
Это вопрос, на который ответа может и не быть.
Работа любого командира сводится к тому, чтобы собрать все сведения о противнике и своих войсках, оценить обстановку, принять решение, отдать боевой приказ, держать под контролем его выполнение.
Варенцов и Серов обстановку оценили. Но что дальше? Где решение?
Обстановка ясна. Хрущёв поставил задачу в декабре 1960 года запустить человека в космос. Сейчас октябрь. Полет человека в космос станет доказательством несокрушимой ракетной мощи Советского Союза. Как только человек полетит, Хрущёв начнет пугать Европу и Америку ракетами, требовать решения проблемы Берлина. Для уничтожения Европы ракеты есть, для уничтожения Америки – нет. Разговор пойдет на повышенных тонах и… все может кончиться очень даже печально для всех. Блефовать, не имея в руках козырей, – самоубийство. Это ведь не игра в дурачка подкидного. Дело может обернуться Третьей мировой войной.
– А если предупредить американцев, что Хрущёв блефует, что нет у нас в боевых частях таких ракет, которые до Америки достают?
– Как ты их предупредишь? Поедешь и скажешь: не верьте Хрущёву? Но почему они должны тебе верить, а ему нет?
– Выход один: предоставить американцам сведения, но такие, которые они могли бы проверить и убедиться, что мы не врем.
– Как эти сведения им передать? Как передать, чтобы поверили?
– У нас опять‑таки один только выход: наш офицер позволит себя завербовать американским разведчикам и передаст им секреты, а они пусть проверяют.
– Какой офицер на это пойдет?
– Надо искать.
Ключевой момент
Невероятная степень секретности, которая окружала в Советском Союзе буквально все сферы жизни, в сочетании со столь же невероятной степенью показухи давали эффект трижды искаженного зеркала. Сами вожди имели превратное представление о реальном положении дел. В те годы и советский народ, и весь мир видели могущественную державу, которая была способна запустить первый в мире искусственный спутник Земли, доставить на Луну вымпел с изображением герба Советского Союза, совершить первый в мире облет Луны и сфотографировать ее обратную, невидимую сторону. Ракетно‑космическая мощь Советского Союза пугала и завораживала.
В настоящее время высшее руководство Вооруженных Сил России вынуждено признать, что в январе 1961 года в распоряжении советского руководства находилась одна ракета, способная достать Америку. Это было изделие Королёва 8К74 на объекте «Ангара» – полигон Плесецк, площадка 151–1 («Красная звезда», 16 февраля 2001 года). Но эта единственная ракета никогда не стояла на боевом дежурстве.
Степень надежности, защищенности и боеготовности изделия 8К74 для решения стратегических задач во всеобщей ядерной войне считалась неудовлетворительной. Именно поэтому в такой спешке шла разработка и испытания изделия Янгеля 8К64. Именно поэтому Янгель, вопреки инструкциям и запретам, приказал делать ремонт электрических цепей ракеты, не сливая окислителя и топлива.
Глава 8
1
Рядом с кабинетом начальника ГРУ генерала армии Серова – большой рабочий зал. Тем хорош, что тут длинные широкие столы, на которых можно развернуть карты любого размера. Сегодня столы завалены папками с личными делами офицеров ГРУ. Работа генералу армии Серову такая, которую нельзя поручить ни заместителям, ни помощникам, ни адъютантам.
Всю ночь, день и еще ночь, подбадривая себя кофейными порциями, генерал перебирал папки, отложив сначала два десятка, выбрав из них пять и, наконец, оставив только одну.
Итак, кандидат есть. Полковник ГРУ Пеньковский Олег Владимирович. Кадровый артиллерист. Окончил военное училище. В 20 лет – первая война, страшная война с Финляндией. Вскоре, следом за ней, – война с Германией. В 25 лет – командир 51‑го гвардейского истребительнопротивотанкового артиллерийского полка. Проще говоря, смертник. Противотанковая артиллерия – это те ребята с пушками, которых ставят на пути прорвавшегося танкового клина. Пеньковский выжил. Грудь в орденах: Александр Невский, два Красных Знамени, Отечественная война первой степени, Красная Звезда. После войны – две военных академии. В том числе – совершенно секретная Военно‑дипломатическая, кузница кадров ГРУ. В 31 год – полковник. Работал за рубежом, на очень ответственной должности – резидента ГРУ в Турции. Это генеральская должность. Официальное прикрытие – военный атташе. Это тоже генеральская должность. Пеньковский одновременно занимал две генеральских должности, работал за двух генералов, но оставался полковником. В звании полковника застрял на десять лет. На войне давно был бы генералом, но в мирное время таким редко дают ход: под начальство не подстраивается, слишком стойко отстаивает свое мнение. Таким только на войну, только там они раскрывают свои способности полностью. Только туда они рвутся. Туда такому и дорога.
2 Задача чрезвычайной сложности – найти человека, который смог бы предупредить Америку… Да нет же! Не Америку! Предупредить планету Земля о грозящей опасности. Опасность не в том, что у Хрущёва много ракет, опасность как раз и заключается в том, что ракет, способных поразить Америку, у Хрущёва в тот момент не было! Оттого, что их не было, безалаберный Хрущёв решил играть надувными мышцами. Он решил блефовать. А это – угроза всем. Это угроза жизни планеты.
Так неужели начальнику ГРУ генералу армии Серову было трудно найти человека, который отдал бы свою презренную жизнь ради спасения человечества?
Осмелюсь доложить: трудно.
На миру и смерть красна. Легко идти на смерть, когда вся рота видит твой самоубийственный подвиг. А начальнику ГРУ генералу армии Серову Ивану Александровичу предстояло найти такого человека, который решился бы пойти на самоубийственный подвиг, о котором никто никогда не должен узнать.
Желающих обессмертить имя свое – пруд пруди. А вот отдать жизнь и совершить подвиг, о котором никто не должен узнать, готов совсем не каждый. Более того, тут не только угроза смерти. В случае провала человек, который спасает планету от гибели, будет объявлен предателем и опозорит имя свое навеки.
Потому решили так: начальник ГРУ генерал армии Серов Иван Александрович ищет подходящего человека, и командующий ракетными войсками и артиллерией Сухопутных войск Главный маршал артиллерии Варенцов Сергей Сергеевич тоже ищет. Потом они встретятся, каждый представит своего кандидата, и вдвоем выберут лучшего.
Серов выбирал своего, Варенцов – своего.
И вот они встретились. У каждого в руке – папочка с личным делом.
Серов объяснил, что лучшим для этого дела будет Пеньковский Олег Владимирович: фронтовик, отбивал атаки «Пантер» и «Тигров», устоял, после войны попал в военную разведку, показал себя с лучшей стороны, работал за рубежом, в Турции, стране с очень тяжелой агентурной обстановкой, был полковником, но справлялся одновременно с двумя генеральскими должностями, лично храбр, принципиален, не злоупотребляет спиртным, примерный семьянин. Главное – это солдат, который не задумываясь пойдет в бой и на смерть, если этого потребует воинский долг. А кто у тебя?
Раскрыл Главный маршал артиллерии Варенцов свою папку:
– Мой кандидат не хуже твоего, знаю его лично со времен войны, он тоже полковник, тоже из противотанковой артиллерии, его и зовут так же – Пеньковский Олег Владимирович.
3 В 1960 году особая комиссия просмотрела личные дела трех с половиной тысяч летчиков‑истребителей ВВС, ПВО и ВМФ. Из этих тысяч отфильтровали 347 кандидатов. С каждым вели серьезную работу. Самый первый разговор начинался вопросом:
– Вы хотели бы летать на новых летательных аппаратах?
– Это на каких же?
– На новых.
– А какие высоты и скорости?
– Высоты большие. Скорости – тоже.
И какой же летчик‑истребитель не любит быстрого полета?
После второго фильтра осталось 12 человек. Эта команда получила название «Группа ВВС № 1».
Из этой группы выделили шестерых. А из них – первую тройку: Гагарин, Нелюбов, Титов.
Из трех выбрали одного.
Примерно так в том же году работал начальник ГРУ генерал армии Серов. Папок сначала было много, потом меньше и меньше, пока не осталась одна. И разговор с полковником Пеньковским начался примерно с такого же вопроса:
– Вы хотели бы принимать участие в разведывательной операции особой важности, немыслимой сложности и смертельного риска?
– Да.
– Вы готовы?
– Готов.
– Мне нужен доброволец. Вам, полковник, даю право в любой момент отказаться от выполнения этого задания. Суть дела. В ближайшее время в Советском Союзе будет произведен запуск космического корабля с человеком на борту. И это может стать началом конца. Конца человечества. Экономическая система Советского Союза не выдерживает конкуренции с экономикой Запада. Рано или поздно – думаю, рано, – Советский Союз рухнет. У наших правителей одна надежда – торговать ресурсами.
– Но торговать ресурсами – торговать Родиной!
– Правильно. Вы, полковник, как вижу, не забыли заветы товарища Сталина. Сталин так и говорил: торговать ресурсами – торговать Родиной. А Хрущёв эти заветы забыл. Вернее – никогда этой точки зрения не разделял. Хрущёв решил торговать ресурсами, то есть Родиной. В Советском Союзе началось строительство самой мощной системы трубопроводов в мире, чтобы выкачивать нашу нефть. Скажу больше: Хрущёв намерен русскую нефть продавать за американские доллары.
– Этого не может быть! Это неправда.
– К сожалению, полковник, это правда.
– Но почему за доллары? Пусть они везут к нам свои товары, мы их обложим на границе налогом, пусть продают самое лучшее, что у них есть. Пусть заработают рубли, а уж на них покупают нашу нефть.
– Все правильно, но Хрущёву проще продавать за американские фантики. Проблема в том, что сколько бы он их ни заработал, наша система устроена так, что от нас люди бегут на Запад, а с Запада к нам не бегут. Основная дыра, через которую бегут – Западный Берлин. Если смотреть шире – Западная Германия. Сейчас первый человек полетит в космос, и Хрущёв начнет дипломатическое и политическое наступление, чтобы решить проблему Берлина и в целом проблему Германии. Дипломатическое и политическое наступление может перерасти в военное. Проще говоря, в Третью мировую. Самое страшное в том, что Хрущёв блефует.
– А если предупредить американцев?
– Об этом и речь. Если справитесь, полковник, то генеральские лампасы я вам гарантирую.
– Двойная игра?
– Да, полковник.
– Со всеми вытекающими?
– Именно так.
Пеньковский ответил так, как совсем недавно отвечал капитан Ментюков, который на Су‑9 без компенсирующего костюма шел на таран в стратосфере:
– В случае чего – не забудьте жену и дочь.
– Все будет сделано. Я рискую вместе с вами, полковник. Если и со мной что‑то случится, то наша славная Система по имени ГРУ не забудет ни вас, ни меня.
4
Серов и Пеньковский вдвоем вычислили дипломата, который нужен. То, что он разведчик, сомнений не вызывало. Из какой страны? Скажем так: из одной из западных стран‑членов НАТО. Ему следовало дать материал, ценность которого сразу, окончательно и бесповоротно развеяла бы все сомнения. Надо было раскрыть такой секрет, которым не шутят.
7 ноября 1960 года, через две недели после гибели Главнокомандующего Ракетными войсками стратегического назначения Главного маршала артиллерии Неделина и группы ракетчиков, Пеньковский встретил этого дипломата на приеме в честь 43‑й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции.
Оказавшись наедине, сунул ему пакет с тугой пачкой документов:
– Передайте правительству США.
5
Западный дипломат рисковал, но не сильно. Дипломатическая неприкосновенность, знаете ли. Венская конвенция 1815 года. Дипломата нельзя арестовать. Его нельзя обыскать. Но если и арестуют по недоразумению, то должны тут же отпустить. Если вам его поведение не нравится, выдворяйте из страны. Но задерживать, тем более обыскивать – не смеете.
На то был построен расчет Серова и Пеньковского: мгновенно без лишних слов передать и отойти. Потом через пару недель встретить и поинтересоваться: ну как подарочек?
Можно такой вопрос и не задавать. Получив такой пакет и отправив его по инстанциям, любой дипломат немедленно получит приказ разыскать того, кто столь важное сообщение передал. И наладить контакт. И попросить передавшего каким‑то образом выехать за пределы Советского Союза. Для серьезного разговора на безопасной территории.
Если дипломат чем‑то и рисковал, то только до момента, пока не попал в стены родного посольства. Посольство – это кусочек другой страны в Москве. Посольство неприкосновенно. Нападение на посольство – это нападение на саму страну. Со всеми вытекающими.
Как только документ попал в посольство, остается упаковать его в дипломатический багаж. Не подумайте, что документы особой важности пересылают в конвертиках. Вовсе нет. Они останутся в сейфах разведывательной организации, которая действует под прикрытием посольства. Сейфы эти особые. Находятся они в бетонных бункерах. В случае опасности надо сорвать предохранитель и все внутри сгорит в кислородной струе, не оставив даже пепла.
Для отправки важных документов в разведывательные структуры документы снимут на специальную пленку с особым рецептом проявления. Если кто‑нибудь посторонний попытается ее проявлять, изображение пропадет. Непроявленные пленки укладывают в особый контейнер с кислотой. Контейнер совсем небольшой, он помещается в портфеле, а портфель пристегивают к руке дипломатического курьера.
Дипкурьеры и их багаж тоже неприкосновенны. Нападение на дипкурьера равноценно нападению на посла, то есть на страну, которую он представляет. Помимо всего прочего, дипломатические курьеры вооружены. Они могут дать отпор нападающим. Это их право и привилегия. Кроме того, если возникнет угроза грузу, курьеру следует только нажать на кнопку, и кислота внутри контейнера уничтожит пленки. А сами документы в это время будут храниться в сейфах посольства. Если возникнут сомнения в подлинности полученных документов, то проще всего прислать в посольство экспертов, и они на месте подтвердят сомнения или развеют их.
Итак, дипломату, который получил пакет, нужно только дойти до посольства…
И документ сдать.
А там пусть начальство разбирается.
Но он полученную пачку в посольство не сдал. Он принес пачку домой. На следующий день он носил пачку с собой. Потом еще неделю. И еще одну.
Через две недели вопрос Пеньковского: ну как подарочек? И ответ осторожного дипломата: я, знаете ли, не шпион. Заберите свои бумаги.
6 На этом работу можно было сворачивать.
Дипломат мог забыть портфель с документами в такси. Или в сквере на лавочке. А народ у нас бдительный. Отнесли бы конвертик куда следует. И это – смертный приговор заговорщикам: и Серову, и Пеньковскому. Был бы раскрыт и Главный маршал артиллерии Варенцов. Документы были такого калибра, что тех, кто имеет доступ к ним, можно пересчитать по пальцем одной руки. Нашли бы всех. И быстро.
– Что будем делать, товарищ полковник?
– Будем пытаться, товарищ генерал армии.
7
Гибель Главнокомандующего Ракетными войсками стратегического назначения Главного маршала артиллерии Неделина 24 октября 1960 года спутала карты многим. В том числе – ракетчикам. Запуск человека в космос был перенесен с декабря на январь, затем – на февраль, потом – на март.
Ключевой момент
Руководители Вооруженных Сил Советского Союза никогда не скрывали того факта, что полковник ГРУ Олег Пеньковский действовал не по собственной инициативе, а по приказу своего вышестоящего руководства. «Военно‑исторический журнал», орган Министерства обороны РФ (1992 год, № 8, стр. 69) сообщает:
Пеньковский получил задание под видом служащего Государственного научно‑технического комитета войти в доверие московской агентуры американской или английской разведки.
Газета «Красная звезда», Центральный орган Министерства обороны РФ, 29 января 1997 года уточняет, кто именно поставил Пеньковскому такую задачу – начальник Главного разведывательного управления Генерального штаба Герой Советского Союза генерал армии Серов Иван Александрович:
А ведь именно он внедрил Пеньковского в Госкомитет по науке и технике с более чем странным заданием под видом служащего управления внешних сношений войти в доверие московской агентуры американской или английской разведок.
Глава 9
1 20 января 1961 года Джон Фицджеральд Кеннеди принял присягу и вступил в должность президента США. В своей инаугурационной речи но вый президент обратился к Советскому Союзу: «Давайте вместе исследовать космос…»
В это время Советский Союз уже запустил первый в мире искусственный спутник Земли, первым доставил на Луну вымпел с гербом Советского Союза, первым осуществил облет Луны и доставил на Землю снимки ее невидимой обратной стороны. Советский Союз готовил запуск первого в мире человека в космическое пространство.
Об этих словах нового президента США немедленно доложили Хрущёву. Тот только криво усмехнулся. Разумеется, призыв остался без ответа.
2 23 марта 1961 года во время тренировки погиб космонавт Валентин Бондаренко. Парню было всего 23 года. Об этом, понятно, пресса не сообщала. В это время был назначен окончательный срок первого полета человека в космос – апрель 1961 года.
3 Юрия Алексеевича упаковали в скафандр. Шлем белый, космический комбез оранжевый, ботинки черные. Красота.
На произведение искусства после его завершения всегда со стороны глянуть надо. Авось в последний момент подметишь какое упущение.
Осмотрели человека: красавец! Ну, все. Готов. Лети!
– Стой! – кричит главный конструктор Королёв. – Стой.
– Что не так, Сергей Палыч?
– Нельзя в таком виде человека в космос отправлять!
– Почему нельзя?
– Да вы на него полюбуйтесь! На кого похож?
– Как на кого? На первого космонавта планеты Земля!
– Хренушки! Года не прошло, как наши славные зенитчики первой ракетой сшибли американский разведывательный самолет U‑2. Летчика‑шпиона Пауэрса поймали, судили и посадили. Так вот, нашего первого в мире космонавта в его оранжевом наряде от американского летчика‑шпиона не отличишь. Приземлится на парашюте, а пьяные мужики в патриотическом экстазе его на вилы поднимут.
– Ух ты. И вправду. Надо срочно звезду красную на шлем присобачить.
– Как ты ее присобачишь?
– Нарисовать!
– Художника! Художника сюда!
Ну где вы на космодроме перед полетом человека в космос, перед самым первым полетом в мире, прямо перед стартом, когда все уже готово, художника сыщете? Нет там места художникам!
Но у нас умеют. Когда захотят.
Тут же художника чуть ли не за волосья притащили: вот он, поганец, в каптерке грелся!
Окинул Сергей Палыч художника оценивающим взглядом: плюгавый какой‑то. Ну, уж ладно. Какой есть.
– Краски где?
– Вот они!
– Кисти?
– С собой.
– Вот и давай, прямо на шлеме, прямо сейчас намалюй звезду! Да поскорей, человеку к звездам лететь пора.
– Не буду.
– Чего «не буду»?
– Рисовать не буду.
– Я тебе дам: не буду!! Я тебе покажу Кузькину мать! Почему не будешь?
– Человек в космос летит. Самый первый! Фотографией его веками и тысячелетиями потомки на всех континентах любоваться будут. И на его скафандре – кривая звезда! Не может художник вот так без трафарета прямо на шлеме, который уже на человека надет и потому шевелится, четко звезду нарисовать. Не может!
– Да. Дела.
– А если написать Сэ‑Сэ‑Сэр?
– Пиши!
4
Тому, кто страдает клаустрофобией, в космонавты лучше не записываться.
Старшего лейтенанта Гагарина спеленали в катапультируемом сидении, словно мумию дохлого фараона. Заточили, словно в узилище, в несокрушимый шар, заперли, – не выбраться. В этом положении ждать, пока завершится подготовка к пуску. Если грохнет – то все. А грохнуть очень даже может. Еще не прошло и полгода с того момента, как прямо тут рядом, на 41‑й площадке, 24 октября 1960 года за 13 минут до первого старта сгорело наше новейшее межконтинентальное баллистическое Изделие 8К64.
Есть о чем подумать старшему лейтенанту. Главный конструктор Королёв уже запустил в космос семь точно таких шаров, но без человека на борту.
Первый корабль выполнил программу полета, но вместо спуска на землю ушел вверх – на более высокую орбиту. Если это случится сегодня, то смерть в ледяной пустоте будет долгой и мучительной. На этот случай у Гагарина – ПМ, пистолет Макарова.
Второй корабль, с двумя собаками вместо одного человека, грохнул на взлете. На 41‑й секунде полета. Это лучший вариант. Тут мгновенная смерть без мучений.
Третий слетал в космос и благополучно вернулся. Пассажиры – две собаки. Белка и Стрелка.
Четвертый с двумя собаками взорвался на 115‑й секунде полета.
Пятый взлетел почти в космос, но на орбиту не вышел. Приземлился совсем не там, где надо. Катапульта не сработала. Собаки перенесли чудовищные нагрузки и жесткое приземление. Но чудом остались живы. Человек при таких нагрузках и при таком приземлении выжить не смог бы.
Шестой с манекеном по имени Иван Иванович и собакой Чернушкой прилетел без проблем. Иван Иванович был катапультирован на заданной высоте. Парашют завис на дереве, напугав три соседние деревни: опять американского шпиона сбили, на дереве висит, не трепыхается! А конструкторам ясно, что был бы Иваныч живым, а не опилками набитым, то сманеврировал бы в воздухе, на дереве не повис бы, и все было бы прекрасно.
Седьмой корабль с таким же Иваном и собакой Звездочкой тоже благополучно вернулся из космоса.
А восьмым вместо собаки и предстоит лететь старшему лейтенанту Гагарину. Собачья работа в самом прямом смысле.
Зная о том, что варианты могут быть самыми разными, руководители Советского Союза заготовили сразу три разных заявления.
Первое – триумф: ура, человек в космосе!
Второе – обращение советского правительства к правительствам всех стран с просьбой об оказании помощи и содействия в поисках и спасении первого в мире космонавта.
Третье – траурное: при попытке первого полета в космос… гражданин Союза Советских Социалистических Республик старший лейтенант Гагарин Юрий Алексеевич… Светлая память навсегда сохранится в наших сердцах.
И самому Гагарину за два дня до старта… Это чтобы не в последний момент: напиши‑ка, братец, письмо своей жене Валентине… Если гробанешься, это будет последней весточкой от тебя. И матери напиши.
Не забыты и дублеры. Одновременно с Гагариным в точно такой же оранжевый комбез нарядили и Германа Титова. Ему тоже в срочном порядке на шлеме написали «СССР». Его в том же автобусе к старту везли. Он будет сидеть в бункере до самого взлета ракеты. Если в последний момент что‑то случится с Гагариным, к полету немедленно готов Титов. Потому и ему тоже за два дня до старта была предоставлена возможность написать прощальное письмо жене и матери.
Второй дублер Григорий Нелюбов в комбез не упакован. Но он тоже тут. Если что‑то случится и с Гагариным, и с Титовым, то старт отложат на шесть часов. И первым в космос полетит Нелюбов. Потому и он заранее заочно простился с родными и близкими. Все три конверта были опечатаны и заперты в сейфе генерал‑полковника авиации Каманина, заместителя Главнокомандующего ВВС по космонавтике.
И вот Гагарин заперт в спускаемом аппарате. Подготовка к старту продолжается.
Тикают часы. Ждет старший лейтенант Гагарин. А они тикают. Время от времени с ним говорит главный конструктор Королёв Сергей Павлович:
– «Кедр», я – «Заря один». Как самочувствие?
– «Заря», я – «Кедр». Чувствую себя хорошо.
Снова тишина и молчание. А ведь может и грохнуть. И в любой момент. Тяжеленный шарик ляпнется на землю с огромной высоты в ревущее пламя ракетного топлива.
И, отгоняя глупые волнения, старший лейтенант мурлычет модную песенку:
Ландыши, ландыши,
Светлого мая привет,
Ландыши, ландыши –
Белый букет.
Потом переходит на народный вариант:
Заберемся в камыши,
Нагребемся от души,
На хрена нам эти ландыши…
Каждый вздох космонавта фиксируется. Это бесценный материал, который потом будет обрабатываться целыми научными институтами. И планета Земля напоминает об этом своему сыну:
– «Кедр», я – «Заря один». Слышу вас хорошо.
Ах, да. Запись‑то идет.
– «Заря», я – «Кедр». Вас понял.
И снова нудное изматывающее ожидание возможной катастрофы: за 13 минут до старта или на 41‑й секунде полета. Официальная, экспериментально определенная надежность системы чуть ниже 43 %.
Потом было бессмертное гагаринское «Поехали…».
А народную песню «Заберемся в камыши» советские космонавты исполняли перед каждым стартом.
5
Хрущёв министру обороны Маршалу Советского Союза Малиновскому в трубку:
– Родион Яклич, ты меня слышишь?
– Слышу, Никит Сергеич, здравствуйте!
– Родион Яклич, парень‑то летит!
– Летит, Никит Сергеич!
– А почему старший лейтенант?
– А кем же ему быть?
– Даты подумай! Первый! В космосе!
– Ну, так я ему капитана присвою!
– Какой на хрен капитан!
– Хорошо. Пусть будет майором. Приказ сейчас подпишу.
– Ну и жлоб же ты, Родион Яклич.
А в эфире Левитан:
– Говорит Москва. Говорит Москва. Работают все радиостанции Советского Союза! Московское время 10 часов 2 минуты. Передаем сообщение о первом в мире полете человека в космическое пространство. 12 апреля 1961 года в Советском Союзе выведен на орбиту вокруг Земли первый в мире космический корабль‑спутник «Восток» с человеком на борту. Пилотом‑космонавтом космического корабля‑спутника «Восток» является гражданин Союза Советских Социалистических Республик летчик майор Гагарин Юрий Алексеевич…
И ему на орбиту в 10 часов 18 минут капитан В.И. Хорошилов открытым текстом:
– «Кедр», я – «Весна». Товарищ майор, как самочувствие?
Ответа не последовало. На этом связь с космическим кораблем оборвалась.
6 Главный конструктор ракетно‑космических систем Королёв Сергей Павлович сидит за столом, опустив голову. Опустошение полное и абсолютное. Корабль должен был выйти на орбиту на высоте 230 километров, его вынесло на 327. Это не катастрофа. Это нечто близкое к ней. Ясно, что приземлится он не в расчетной точке. Это не страшно. Найдем. Только бы во время торможения понесло бы его к земле, а не в обратную сторону. Только бы не в обратную. И чтоб потом приземлился. Чтоб только приземлился. Океан волнений позади. Океаны впереди.
7
Понесло шарик крутить сразу во всех плоскостях. Вертит майора, словно в американской стиральной машине на выставке в Сокольниках. Налились руки и ноги не свинцовой, но урановой тяжестью, померк свет в глазах, голова чуть не тонну весит, точно каменное ядро от Царь‑пушки. Того гляди оторвется.
Вдруг полегчало. Вдруг свист да пламя бордовое за шторкой иллюминатора. Шторка закрыта, но бордовый отсвет все равно по краям проступает. Летит шарик, словно звездочка, с неба сорвавшаяся. Со стороны, наверное, красиво смотрится. Вышибли заряды крышку люка, грохнула катапульта, вылетел майор из космического корабля, словно пробка из бутылки шампанского. С шорохом развернулся над ним оранжевый, как и он сам, купол, хлопнул, воздухом наполнившись, тряхнул майора.
И распахнула планета свои объятия.
Глава 10
1 Хрущёв главному конструктору Королёву в трубку:
– Молодец! Ну, молодец! Когда отправляем следующего?
– В августе.
– По какой программе?
– Можно сделать один оборот, как сегодня. Тогда он приземлится на территории Советского Союза, примерно там, где взлетел. Или полет на сутки. Тогда после 17 оборотов он окажется в том же месте, что и после одного оборота.
– Давай сутки! Давай 17 оборотов!
2 Британский дипломат восхищения сдержать не мог:
– Где вы нашли такого парня? С такой пролетарской биографией, с такой аристократической княжеской фамилией, с такой голливудской улыбкой?
Вместо ответа представитель Государственного комитета по науке и технике при Совете Министров СССР гражданин Пеньковский сунул ему тугой пакет:
– Передайте правительству Ее Величества.
В пакете кроме пачки документов была записка: «Встреча в Лондоне. 20 апреля. 18:00. От входа на станцию метро «Ланкастер Гейт» я иду по часовой стрелке вокруг гостиницы «Ланкастер». Встречающий пусть идет в обратном направлении. Его общие знаки: зеленая шляпа, очки, в левой руке зонт. Точный знак: перстень с синим камнем на правой руке. Пусть идет за мной. Запасная встреча по тем же условиям на следующий день. Алекс».
3 Через два с половиной года, 20 сентября 1963 года, выступая на заседании Генеральной Ассамблеи ООН, президент США Джон Кеннеди вновь заявил: «Почему первый полет человека на Луну должен быть делом межгосударственной конкуренции? Зачем нужно Соединенным Штатам и Советскому Союзу, готовя такие экспедиции, дублировать исследования, конструкторские усилия и расходы?» Кеннеди предлагал послать на Луну «не представителей какого‑то одного государства, но представителей обеих наших стран».
Хрущёву оставалось только согласиться, и первенство в космосе навеки оставалось бы за Советским Союзом. В сентябре 1963 года Советский Союз оставался неоспоримым лидером космической гонки. Среди советских побед теперь уже был не только первый искусственный спутник Земли, не только облет Луны беспилотным аппаратом, передавшим снимки ее обратной стороны, но и полет Гагарина – первого человека в космосе, полет Титова – первый в мире космический полет человека продолжительностью более суток, полет Николаева и Поповича – первый в мире групповой полет двух космических кораблей. Наконец, летом 1963 года – еще один полет одновременно двух космических кораблей: «Восток‑5» (космонавт Быковский) и «Восток‑6» (Валентина Терешкова, первая женщина в космосе).
Ничего подобного в Америке в тот момент не было. Но Америка времени не теряла, Америка стремительно наверстывала упущенное. Хрущёву надо было принять предложение американского президента, и полет на Луну готовить совместными усилиями. И всем бы было ясно: полет, конечно, совместный, но понятно, что Советский Союз внес больший вклад – вон у него какие были достижения! Вон насколько он вперед вырвался!
Главный конструктор ракетно‑космических систем Королёв Сергей Павлович убеждал Хрущёва принять предложение Америки.
Хрущёв отрезал: «Я Луну капиталистам не отдам».
Хрущёв жил в мире иллюзий. Эксперты представили ему расклад сил: американцы позади, но скоро догонят. И перегонят. Но Хрущёв свято верил в преимущества социализма. Обойдем! Обгоним! Победим!
Побеждать было нечем. Из ракеты Королёва Р‑7 было выжато все, что можно было выжать. А другой, более мощной ракеты Советский Союз пока не имел.
Первый искусственный спутник Земли был выведен на орбиту 4 октября 1957 года. Через месяц, 3 ноября, вышел на орбиту второй искусственный спутник Земли. А через четыре дня, 7 ноября 1957 года, великий праздник – 40 лет Великой Октябрьской социалистической революции.
Прошло десять лет. Приближалась новая и очень круглая дата – 7 ноября 1967 года, 50 лет власти коммунистов в Советском Союзе. Мир замер в радостном ожидании: вот сейчас уж точно русские полетят на Луну!
Ожидание было напряженным, всеобщим, объяснимым. В научных журналах Запада появились статьи с предсказаниями, как все это будет выглядеть. Ведь Советский Союз никогда не оглашал своих планов покорения космоса. Все свершения были внезапными и всегда к праздникам. Не могут коммунисты 50 лет своей революции не отметить грандиозным свершением. Они явно что‑то готовят. Мир ждет сюрприза.
И ТАСС было вынуждено заявить: не надо, граждане, ждать сюрпризов, ничего мы к празднику запускать не будем.
Заявление было правильным. В противном случае обманутые ожидания могли вылиться в поток сплетен и фантастических предположений о причинах задержки.
А в это время… Уже с 1960 года в США разрабатывались проекты ракеты «Сатурн». 10 января 1962 года были опубликованы планы создания самой мощной ракеты в истории человечества «Сатурн‑5», способной выводить на околоземную орбиту 140 тонн полезного груза или 41 тонну на окололунную орбиту.
7 и 8 ноября 1967 года советский народ и все прогрессивное человечество отпраздновали 50‑ю годовщину Великого Октября. А 9 ноября американцы запустили первый «Сатурн‑5». Запуск прошел успешно.
Советский Союз секретно создавал свою ракету примерно таких же размеров и характеристик. Называлась ракета Н‑1 «Раскат». Было проведено четыре пуска таких ракет. Все четыре старта ракеты Н‑1 «Раскат» оказались неудачными. Степень ненадежности – 100 %.
Между тем и сама ракета, и ее двигатели были верхом совершенства. Проблема заключалась в спешке и нехватке средств. Надо было построить гигантские стенды для наземных испытаний. Для ракеты таких размеров эти стенды могли быть только циклопических размеров и немыслимой стоимости. И решили обойтись без них… Решили отработать все в ходе пробных запусков. Погнались за экономией. Получилось дороже.
Американцы пошли другим путем. Стенды они построили. Это стоило огромных денег. Но все было отработано на земле.
В космос было отправлено 13 ракет «Сатурн‑5». Все старты – успешные. Степень надежности – 100 %. На этих ракетах американцы летали на Луну, которую Хрущёв им ни за что не хотел отдавать.
Но это было потом. А мы вернемся в весну победного 1961 года. Когда во время приема в Кремле по случаю первого полета человека в космос уже прилично набравшийся Никита Хрущёв в открытый эфир вещал советскому народу и миру: Юрка из космоса точно видел, кто на нас топоры точит! Но мы им…
На этих словах операторы Всесоюзного радио врубили на всю мощь музыку Чайковского.
4
Явка и явочная квартира – вещи разные.
В терминологии ГРУ явка – это конспиративная встреча разведчиков или агентов, которые не знают друг друга.
Проще всего встретиться на явочной квартире: завербовали человека и теперь используем его квартиру или ее часть для тайных встреч. Чего проще: запомни адрес, хорошо проверься, нет ли хвоста, и жми на звоночек. А то и совсем просто: вот тебе ключик…
Но конспиративная квартира хороша для контрразведки. Дали стукачу адресок, расписание встреч, и пусть докладывает по четвергам на конспиративной квартире, чтобы не мелькал и не светился рядом с областным управлением КГБ.
Конспиративная квартира хороша и для разведки, но только если мы работаем на своей или нейтральной территории.
Но если мы работаем на вражьей земле, то конспиративная квартира нам выйдет боком. Однажды ее засекут веселые ребята из местной контрразведки, в соседней квартире оборудуют пост и будут годами подслушивать, а то и подсматривать в дырочку.
Потому разведкой на вражьей земле используются не явочные квартиры, а явки.
Явка подбирается заранее и используется только один раз. Каждый добывающий офицер ГРУ, попав за рубеж, начинает обустройство своего театра боевых действий. Прежде всего ему надо найти маршруты проверки. Их надо иметь много. Каждый – не менее четырех часов с десятком мест проверки. Это ведь не просто: встал у зеркальной витрины и смотри, кто за тобой выйдет следом. Нет, тут все гораздо серьезнее. Каждое место должно обеспечивать возможность не просто убедиться в том, что вертлявые не увязались следом, но и непринужденно проверяться – проверяться легко, элегантно, не вызывая подозрений, не показывая даже многоопытным шпикам, что ты профессионал, что ты проверяешься.
Маршруты должны быть легендированы: не просто по переулкам шляешься, а вот с такой‑то целью, и цель эта должна выглядеть вполне убедительно.
Одни и те же маршруты и места проверок использовать нельзя. На повторении погоришь.
Выбрав маршруты, начинай искать места сигналов, тайников, встреч и явок. И не только для себя. Для заместителя резидента, для резидента, для начальника участка, направления, управления, Главного управления.
Нашел местечко – опиши его: «Совершенно секретно. Явка «Горизонт‑5». Место… Время… Общие знаки… Точный знак… Пароль… Отзыв…»
Все это отправляется адресатам и где‑то хранится. Вдруг потребовалось начальнику направления место графического сигнала в Милане – он открывает сейф и выбирает один вариант из возможной сотни. После того на описании ставится красный крест. Никогда больше это место для постановки сигнала использовано не будет. У каждого начальника на каждый случай заготовлено в достатке мест встреч, маршрутов проверки, явок. Нужен краткосрочный тайник в Марселе? Вот описание места. Требуется долгосрочный тайник в горах Норвегии? И это не проблема.
У каждого разведывательного начальника заготовлены варианты на много лет вперед. Начальнику ГРУ генералу армии Серову потребовалось организовать явку в Лондоне. Для этого надо только открыть огромный сейф. Это – тайники малогабаритные, это – крупногабаритные, это – места сигналов, а это – явки. Вот подходящая – «Малый медведь 41». Чем хороша? Тем, что четко привязана к местности: станция метро «Ланкастер Гейт». Выход тут только один. Не ошибешься. На весь квартал – одно огромное здание, гостиница «Ланкастер». Это почти центр Лондона, но толпы тут никогда нет. Если наш человек пойдет по часовой стрелке от входа, а тот, кто его должен встретить, – против часовой, то они друг друга увидят. Им обоим не надо стоять на месте и ждать. Если они не встретятся на первом круге, на то есть второй…
В ГРУ нет управления нелегальной разведки. Каждый начальник направления и управления ведет несколько легальных и нелегальных резидентур. Самые важные нелегальные резидентуры начальник ГРУ ведет лично. Для этого у него есть группа помощников.
В деле Пеньковского начальнику ГРУ генералу армии Серову Ивану Александровичу помогать никто не мог. Операции он разрабатывал сам, используя полковника Пеньковского и в качестве советника, и в качестве исполнителя.
Итак, «Ланкастер»… Если только англичане окажутся не такими осторожными, как тот дипломат в Москве.
5
Гражданин Пеньковский появился ровно в 18:00. От выхода – по часовой стрелке. На тротуаре – никого. И на противоположной стороне улицы – тоже пусто. Повернул за угол – никого. Повернул еще. Навстречу одинокий прохожий: шляпа зеленая, очки, в левой руке зонт. Пеньковский прошел мимо, остановился на углу, как бы раздумывая, а туда ли я иду? Повернул назад. Побрел к вокзалу Паддингтон. Зеленая шляпа мелькнула на другой стороне улицы – ее владелец двигался следом. Соблюдая дистанцию. Вокзал Паддингтон – в двух кварталах от гостиницы, но тут совсем другая обстановка. Паддингтон – первый в мире железнодорожный вокзал. Паддингтон – одно из чудес XIX века. Отсюда Брюнель, величайший инженер всех времен и народов, проложил железнодорожный путь на Бристоль. Дорога поражала своей протяженностью. Потому была названа Великой западной. А в Бристоле Брюнель возвел первый в мире металлический подвесной мост, соединив две скалы мощного каньона. И тут же построил первый в мире трансокеанский лайнер «Грейт Британ»: езжай в Лондоне на вокзал Паддингтон, садись в поезд, в Бристоле тебя ждет лайнер с огромной черной трубой и треугольными парусами на семи мачтах – прямой путь из Лондона в Нью‑Йорк.
Так это не все. От Паддингтона пролегла первая в мире линия метро Паддингтон – Фарингтон. Семь станций. 1864 год. С тех времен у Паддингтона людской водоворот. Герой детских книг, медвежонок без имени, отсюда начинал свои путешествия. И его назвали Паддингтоном. На вокзале Паддингтон целая галерея магазинов с медведями по имени Паддингтон. Тот, кто когда‑то подбирал явку в Лондоне у отеля «Ланкастер», назвал ее «Малый медведь», намекая на близость к вокзалу Паддингтон.
Место выбрано со знанием дела и, я бы сказал, – со вкусом. На месте контакта – почти всегда нет никого. Легко в последний момент приметить слежку. И так же легко определить встречающего. Но рядом – бурлящий Лондон с тысячью кабачков, магазинчиков, грандиозных отелей и неисчислимым множеством мелких гостиниц на пять‑семь номеров. На Паддингтоне есть что посмотреть. И есть чем объяснить свое тут появление: грех побывать в Лондоне, не увидев Паддингтона.
А еще тут тем хорошо, что так легко затеряться.
6
Встреча совсем короткая. Но кроме основных, видимых издалека знаков, должен быть еще и совсем небольшой, убеждающий окончательно, что это именно тот, кто нужен.
У киоска господин в зеленой шляпе взял в руку плюшевого медведя, оценивая, развернул на свет. Сверкнул перстень с синим камнем.
Пеньковский, глядя в сторону:
– Отель «Маунт Роял», номер 413.
– Можете сегодня?
– Могу после десяти.
7
Делегация Государственного комитета СССР по науке и технике выбрала «Маунт Роял». Потому именно тут удобнее всего проводить агентурную встречу. Понятно, не в номере Пеньковского. Лучше всего в том же коридоре снять другой номер. Если Пеньковскому ехать куда‑то, то товарищи по делегации могут поинтересоваться: куда это ты, на ночь глядя? А так: да тут я, никуда не выходил, вон и плащ сухой.
Британцев четверо. Представились: Джон, Дэвид, Грэм, Боб. Назвали и фамилии. Но Пеньковский их даже не пытался запомнить и не переспрашивал. Ясное дело, настоящими они все равно быть не могут.
По произношению понял, что британцев двое, а двое других – американцы.
Все четверо поблагодарили Пеньковского за копии документов. Далее вопрос: почему Пеньковский решился на такой шаг?
Ответ был получен простой и ожидаемый: деньги нужны.
Ключевой момент
Полет Гагарина– 12 апреля 1961 года.
Каждый, кто следил за пульсом планеты, четко понимал: теперь Хрущёв немедленно потребует решения проблемы Берлина в пользу Советского Союза.
Так и случилось. Планета ликовала. В трущобах Рио‑де‑Жанейро и в далеких деревнях Непала матери давали новорожденным сыновьям имя Юрий.
Весть о полете человека в космос всколыхнула планету. Портреты Гагарина печатали на почтовых марках десятков стран. Под этот ликующий гомон Никита Хрущёв выдвинул ультиматум по вопросу Берлина. Это стало исходным моментом Берлинского, а затем и Карибского кризиса. Началось сползание мира к Третьей мировой войне.
Для Хрущёва все складывалось чудесно. 16 апреля 1961 года Фидель Кастро выступил с публичным заявлением о социалистическом характере кубинской революции.
20 апреля на острове Куба в заливе Свиней был высажен десант контрреволюционеров. Они готовились к тяжелым боям. Они ждали плотного пулеметного огня. Но армия Кубы была перевооружена Советским Союзом. Нам не жалко оружия для младших братьев по классу. Не плотный пулеметный огонь встретил контрреволюционеров, но залпы реактивных установок БМ‑13, интенсивный обстрел 152‑мм гаубиц‑пушек МЛ‑20, каждый снаряд которых весит 44 килограмма, и тут же атака танков Т‑34–85 при поддержке самоходок Су‑100. Разгром был быстрым, решительным и полным.
Но в эти дни случилось и другое событие. 20 апреля 1961 года состоялась первая обстоятельная беседа полковника Пеньковского с представителями британской разведки в Лондоне.
Столько всего за восемь дней:
• полет первого человека в космос;
• первое государство западного полушария повернуло на путь социалистического развития, о чем официально объявлено;
• попытка удушить социалистическую Кубу силой оружия с успехом отбита;
• первая беседа полковника Пеньковского с британской разведкой.
Кто‑то может считать, что это простые совпадения во времени. А мы обратим внимание на последовательность событий и постараемся уловить логику.
Для того, чтобы в логику окончательно вникнуть и ее оценить, надо знать, что первой беседе с разведчиками Британии предшествовала мгновенная встреча Пеньковского с английским дипломатом в Москве в день первого полета человека в космос. Да, да, именно в тот день, 12 апреля 1961 года.
Глава 11
1 То, что сообщил Пеньковский, веселило британцев, но настораживало, злило, бесило и обижало американцев.
Уже в ходе Первой мировой войны Великобритания, когда‑то «владычица морей» и мощнейшая экономика мира, была оттеснена Америкой с первого места. После Второй мировой войны Советский Союз со своими ракетами и бомбами затесался в число сверхдержав. А побитые в ходе Второй мировой войны Германия и Япония быстро поднялись после разгрома. Не обремененные огромными затратами на вооружение, они вознесли экономику своих стран на такой уровень, что потеснили Британию на мировых рынках. Если верить советской пропаганде, то Британия окончательно и бесповоротно отодвинута с высот мирового лидерства как в экономике, так и в военных делах. А если поверить русскому полковнику Пеньковскому, то дела Британии на фоне дутой советской мощи обстоят вовсе не так уж печально…
Но те же самые сведения не по нутру американцам. Как же так? У Советского Союза нет ракет в достатке? Хорошо, поверим. Что же получим?
Уж так было хорошо американским политикам, генералам, промышленникам, банкирам, когда Хрущёв стучал ботинком в ООН или поминал чью‑то мать. Под этот грохот, под эти истерические вопли Америка наращивала ударную мощь. Хрущёв был главным союзником самых агрессивных противников СССР, хотя по простоте душевной и не понимал этого.
Американским генералам и адмиралам незачем было уламывать Конгресс раскошелиться на военные нужды. Это делал за них Хрущёв. Одной короткой фразы Хрущёва хватило, чтобы убедить всех сомневающихся. И фраза эта – «Мы вас похороним!»
Воротилам американского бизнеса, которые зашибали миллиарды на производстве оружия, незачем было даже рекламировать свою продукцию и объяснять Его Величеству Налогоплательщику, зачем этого оружия нужно так много, почему оно требуется в срочном порядке и почему за это оружие надо платить такие сумасшедшие деньги. Вместо рекламы и объяснений было проще показать народу Америки хронику – орущего хама на трибуне Генеральной Ассамблеи ООН.
Каждый год во время хрущёвского правления Америка вводила в строй один новейший ударный авианосец типа «Форрестол». Скорость – 34 узла. Не каждый эсминец угонится. А ведь у каждого «Форрестола» – 76 тысяч тонн полного водоизмещения, пять тысяч человек экипажа, 70 боевых самолетов. Много ли это – 70 самолетов? У нас истребительный авиационный полк – 40 самолетов: три эскадрильи по 12 самолетов и 4 самолета в звене управления. Полк фронтовых (по западным понятиям – тактических) бомбардировщиков – 30 машин: три эскадрильи по 9 машин и 3 машины в звене управления. Выходило, если на наши стандарты перевести, что на каждом «Форрестоле» – по два авиационных полка. Самое противное заключалось в том, что проходило всего три года от закладки киля до сдачи каждого «Форрестола» флоту.
В 1960 году вышла заминка – ни одного авианосца флот США не получил. Зато уж в следующем 1961 году промышленность дяди Сэма отыгралась. Флот получил сразу три ударных авианосца. Два новейших, типа «Китти Хок», водоизмещением по 80 тысяч тонн каждый, способных нести по 85 самолетов, и один атомный, «Энтерпрайз», – водоизмещение 90 тысяч тонн, скорость 35 узлов, запас хода неограничен. И построен «Энтерпрайз» за три с половиной года. А чтобы ему не было скучно в океане, одновременно с ним в состав флота введен первый в мире атомный ракетный крейсер «Лонг Бич» – это защита авианосца от самолетов, надводных кораблей и подводных лодок противника, это связка: работай, атомный авианосец, по дальним целям, за свою безопасность не опасайся – атомный ракетный крейсер всегда рядом.
В 1961 году американский флот получил четыре атомных торпедных подводных лодки типа «Скипджек» с подводной скоростью более 30 узлов. Темп строительства флота нарастал. В том же году были спущены на воду семь атомных подводных лодок: четыре торпедных, типа «Трешер», и три ракетных, типа «Этан Аллен». И тут же заложено еще 15: 5 торпедных, типа «Трешер», и 10 ракетных, новейшего типа «Лафайет».
Атомные лодки, как ракетные, так и торпедные, вступали в строй через два – два с половиной года после закладки. Было решено так и держать. Клепать их в том же темпе. А вместе с ними – крейсера, эсминцы и все прочее, что требуется для того, чтобы спать спокойно, не обращая внимания на грохот чьих‑то каблуков по трибуне.
Для новых авианосцев были нужны новые самолеты. Но еще больше самолетов надо было построить для Военно‑Воздушных Сил. Тут и ассортимент шире: истребители, штурмовики, транспортные самолеты, разведчики, бомбардировщики, тактические и стратегические, вертолеты разных мастей и назначений. А еще – ракеты зенитные. И ракеты стратегические. Раз у русских преимущество, их догнать надо.
И о противоракетной обороне Конгресс позаботился. Денег на нее невпрогреб отвалил – на загоризонтные локаторы, на системы раннего предупреждения, на строительство вырубленных в гранитных скалах командных пунктов и убежищ. Это сколько же рабочих мест! Это сколько же техники и материалов! А их поставка – новые рабочие места! У всех участников этих великих свершений появятся денежки, и они будут покупать новые дома – именно такие, какие демонстрировали обалдевшим советским людям в Сокольниках. И машины будут покупать, и холодильники с телевизорами. А это новые рабочие места и новые обеспеченные граждане с деньгами в кармане и планами приобретения домов, квартир и модных унитазов.
И не ограничивает себя Америка строительством ракет, подводных лодок, авианосцев и крейсеров. Много еще всего творит Америка только потому, что верит (и хочет верить!) угрозам Хрущёва.
Но если поверить не Хрущёву, а полковнику Пеньковскому, то все эти «Поларисы», «Минитмены» и «Титаны» ни к черту не нужны. По крайней мере – в таких количествах и так быстро. Если у русских одна атомная подводная лодка с тремя ракетами, надводным стартом и малой дальностью, то зачем Америке 41 атомная подводная лодка и 656 ракет на них, да с подводным стартом, да с такой дальностью и точностью?
Если полковник Пеньковский говорит правду, и если эта правда станет известна народу, то придется резать программы развертывания всех этих подводных лодок, крейсеров, авианосцев, ракет, стратегических бомбардировщиков, ядерных бомб, торпед, артиллерийских снарядов, головных частей для ракет. Приятно ли такую правду услышать правительству? Правительство требовало миллиарды на невиданные нигде в мире военные расходы ради предотвращения угрозы. А угроза‑то, выходит, дутая! Каково правителям будет признать, что они ужасно ошибались?
Вот вы, граждане читатели, верите в то, что правители ждут от разведки правдивых сообщений? Не верьте. Проверьте на себе. Вот идет почтальон к вашему почтовому ящику. Что бы вы хотели от него получить: что‑то приятное или правду? О, вы бы хотели получить приятную правду. Так не бывает. Правда всегда отвратительна. Теперь поставьте себя на место правителей. Разведчик – это тот, кто несет правительству новости. Думаете, правителям приятно правду знать? Да они такие же люди, как и вы. Только хуже.
А каково американской разведке откровения Пеньковского выслушивать? Сведения американская разведка черпала в основном из советских газет. А наши, такие правдивые газеты признавали: да, есть недостатки. Однако и советские вожди, и пресса слово «недостатки» всегда употребляли только в сочетании с другим словом – «отдельные недостатки». Проблем в Советском Союзе не было. Вообще никаких. Были трудности. Но и это слово употреблялось только в неразрывной связке с другим – временные трудности. Настойчивое повторение одних и тех же терминов магически влияло на аналитиков американских разведывательных служб. Кроме того (и это главное), военный бюджет – это большой‑пребольшой и очень ароматный пирог. И каждому от того пирога хочется урвать побольше. Потому разведки армии, авиации и флота США соревновались.
Самая страшная угроза Америке – советские ракеты. А угрозу лучше переоценить, чем недооценить. И разведка Военно‑Воздушных Сил США переоценивала. Слегка. На основании этой информации руководство ВВС доказывало, что срочно нужны стратегические ракеты в огромных количествах, да чтобы в подземных укрытиях. Ведь это нечто вроде разводного ключа в мозолистой руке: пусть те, кто задирается, помнят о последствиях, – как стукну раз, так и череп проломлю. Но ракета имеет ужасный недостаток: если ее запустить, то назад не вернешь. Потому нужны стратегические бомбардировщики в таких же количествах. Ракету в шахте противник не видит, потому и не особенно ее боится. А стратегический бомбардировщик – угроза видимая, вдобавок бомбардировщик можно в последний момент перенацелить, а то и вовсе вернуть, избежав ядерной катастрофы. Кроме того, нужна система противовоздушной и противоракетной обороны. У русских‑то вон какая мощь!
Правильно, отвечала разведка американского флота. Но лучше наши стратегические ракеты размещать не на земле Америки, а в океанах, на подводных лодках, а бомбардировщики – на авианосцах. В этом случае русским придется тратить свои ядерные заряды не для ударов по американскому континенту, а по океанским просторам. Вот почему надо строить подводные лодки и авианосцы.
С этим соглашалась разведка американской армии. Но добавляла: а ведь нам не только Америку защищать, но еще и многочисленных союзников в Европе и Азии. Русские еще и в Африку лезут. Еще вот и под боком Америки, на Кубе социализм развели. Для защиты наших друзей на других континентах нам нужны танки. У русских вон их сколько! Если мы наших друзей не защитим, то вскоре Советы расползутся по всему миру. Они уже в Египте и в Индонезии, в Конго и в Боливии. Никакими ракетами их из Алжира и Сирии не вытравить. Потому – танки! И бронетранспортеры! Гаубицы, пушки и артиллерийские тягачи! А еще – аэромобильные войска, пехота на вертолетах. И противотанковых средств побольше, инженерной техники, средств связи и управления войсками. Стратегическая ракета – хорошо. Но это кувалда. Не для каждой работы она хороша. Где‑то и простым молотком обойтись можно. Потому нужны ракеты тактические с дальностью в десятки и сотни километров, и заряды ядерные малые и сверхмалые…
Каждый гнул свою линию, и каждый прав. Что делать? Увеличивать бюджет, чтобы всем хватило. А русские на месте не стоят. Русские самыми первыми в мире запустили человека в космос. Русские создали самый мощный в мире ядерный заряд. А уж о количестве танков и говорить не стоит: одно расстройство.
Но если на мгновение предположить, что полковник Пеньковский прав, то разведке не поздоровится. В былые времена гонец вез султану весть, не зная, какова она. И если весть была плохой, то гонцу рубили голову. От этого султану легче становилось. За плохую весть о том, что Советский Союз слаб, американской разведке голову не отрубят, но срубят бюджет. Против сильного Советского Союза нужна сильная разведка, а зачем тратить огромные средства на разведку, если противник слаб?
Достанется и каждому разведчику персонально: что ж это вы, ребятушки, годами воду мутили? И как после этого всех вас профессионалами величать?
Ох, не зря один разведчик в Москве отказался взять документы Пеньковского! Проклятые британцы пошли на контакт – как теперь от информации Пеньковского откреститься?
Лучший путь – поймать Пеньковского на неточности, на противоречиях, а то и на вранье, и перестать ему верить.
20 апреля 1961 года, в самом конце первой встречи в Лондоне, Пеньковский сообщил, что через два‑три месяца следует ожидать каких‑то очень важных событий в Германии – политических, военно‑политических или чисто военных.
Хрущёв был главным союзником самых агрессивных противников СССР, хотя по простоте душевной и не понимал этого. Американским генералам и адмиралам незачем было уламывать Конгресс раскошелиться на военные нужды – это делал за них Хрущёв. Одной короткой фразы Хрущёва «Мы вас похороним!» хватило, чтобы убедить всех сомневающихся. Воротилам американского бизнеса, которые зашибали миллиарды на производстве оружия, незачем было объяснять налогоплательщикам, зачем этого оружия нужно так много и почему за него надо платить сумасшедшие деньги – достаточно было показать народу Америки орущего хама на трибуне Генеральной Ассамблеи ООН.
Хрущёв на обложке журнала Time от 8 сентября 1961 года – никаких заголовков, все понятно без слов.
Что же делать, если врага сокрушить не получается? Остается грозить. 18 ноября 1956 года на приеме в Москве Никита Хрущёв заявил послам западных стран: «История на нашей стороне. Мы вас похороним». Это у нас такой тон дипломатический:
«We will bury you».
23 сентября 1960 года в Нью‑Йорке с трибуны ООН Хрущёв представил Советский Союз во всей красе и снова обещал американцам показать Кузькину мать.
11 октября: «Мы вас побьем! У нас производство ракет поставлено на конвейер. Недавно я был на одном заводе и видел, как там ракеты выходят, как колбасы из автомата». Хрущёв выступает перед Генеральной Ассамблеей ООН 23 сентября 1960 г. Именно этот снимок был позднее использован для создания фотомонтажа, на котором в кулаке у Хрущёва появляется ботинок. На самом деле Хрущёв стучал ботинком не по трибуне ООН, а сидя за столом советской делегации.
Хрущёв делает паузу в своем долгом выступлении перед Генеральной Ассамблеей ООН 23 сентября 1960 года, чтобы выпить воды. «Вот отличная советская вода, я пью ее и вам рекомендую, если вы ее еще не пробовали », – сообщил он делегатам Генеральной Ассамблеи.
Встреча Хрущёва и Кастро на Генеральной Ассамблее ООН 20 сентября 1960 года.
Хрущёв слушает выступления делегатов на заседании Генеральной Ассамблеи ООН. На верхнем снимке виден стоящий на столе легендарный ботинок советского лидера.
Хрущёв грозит кулаком с трибуны ООН во время своего заключительного выступления в ООН 13 октября 1960 года перед отъездом в СССР вечером того же дня, осуждая США за проведение разведывательных полетов над территорией СССР и требуя от них извинений перед Генеральной Ассамблеей ООН.
Хрущёв после выступления на Генеральной Ассамблее ООН.
Члены первого отряда космонавтов знакомятся с космической техникой 14 января 1960 года; второй слева – Юрий Гагарин.
В 1960 году особая комиссия просмотрела личные дела трех с половиной тысяч летчиков‑истребителей ВВС, ПВО и ВМФ. Из них отобрали 347 кандидатов. После второго фильтра осталось 12 человек. Из этой группы выделили шестерых – первый отряд космонавтов.
«На кого похож? На американского летчика‑шпиона! Срочно нарисовать звезду на шлеме!»
Звезду изобразить не получилось, написали «СССР» – теперь можно лететь.
Гагарин, Маршал Советского Союза Москаленко, главный конструктор «Великолепной семерки» Королёв на космодроме Байконур 12 апреля 1961 года перед стартом.
Не забыты и дублеры. Одновременно с Гагариным в такой же оранжевый комбез нарядили и Германа Титова (на снимке – сидит справа, за Гагариным). На его шлеме тоже в срочном порядке написали «СССР».
«Где вы нашли парня с такой пролетарской биографией, такой аристократической фамилией, такой голливудской улыбкой?..» Никита Хрущёв и Юрий Гагарин на Внуковском аэродроме после завершения космического полета (14 апреля 1961 года).
Никита Хрущёв и Юрий Гагарин на трибуне Мавзолея Ленина.
Юрий Гагарин и Сергей Королёв в Сочи (1961 год).
В сентябре 1963 года Советский Союз оставался неоспоримым лидером космической гонки. Среди советских побед был первый космический полет человека продолжительностью более суток и первый групповой полет двух космических кораблей. Наконец, летом 1963 года состоялся еще один полет кораблей «Восток‑5» (Валерий Быковский) и «Восток‑6» (Валентина Терешкова, первая женщина в космосе).
Никита Хрущёв (справа), Валентина Терешкова, Павел Попович (в центре) и Юрий Гагарин (слева) на трибуне Мавзолея Ленина во время митинга, посвященного полету Быковского и Терешковой.
Фидель (прыгает с борта танка) приехал в район боевых действий, чтобы лично руководить войсками республики.
17 апреля 1961 года с целью свержения режима Фиделя Кастро на юго‑западном побережье Кубы в заливе Кочинос (Залив Свиней) на пляже Плайя‑Хирон высадилась штурмовая «бригада 2506» из 1400 кубинских эмигрантов, подготовленных и вооруженных ЦРУ. Вопреки прогнозам ЦРУ, переоценившего степень недовольства режимом Кастро, кубинский народ мятежников не поддержал и в течение трех дней десант был разгромлен кубинскими войсками. Это событие подтолкнуло Кастро к более тесному сближению с СССР.
Войска республики атакуют десант мятежников на подступах к Плайя Хирон.
Фидель Кастро наблюдает за боевыми действиями на Плайя‑Хирон.
Пленные повстанцы.
В боях мятежники потеряли более 100 человек убитыми, около 1200 боевиков были взяты в плен.
Кубинцы празднуют победу. Годовщина победы на Плайя‑Хирон ежегодно отмечается на Кубе 19 апреля.
Фидель Кастро обращается к войскам по случаю победы над мятежниками.
Фидель Кастро на пляже Плайя‑Хирон после разгрома десанта.
4 июня 1961 года в Вене на встрече с президентом США Джоном Кеннеди Хрущёв выдвинул ультиматум по Западному Берлину, заявив, что подпишет мирный договор с Восточной Германией (ГДР) до конца года и перекроет США, Великобритании и Франции доступ в Западный Берлин.
Встреча лидеров двух держав, которая сначала выглядела триумфом дипломатии обеих стран, обернулась новым кризисом.
Хрущёв заявил Кеннеди: «На силу мы ответим силой. Если США хотят войны – нет проблем», «США могут выбирать, быть войне или миру», «Наше решение подписать мирный договор твердое и окончательное, и Советский Союз подпишет его в декабре». На это Кеннеди ответил: «Значит, будет война. Нас ждет долгая холодная зима». Ф Никита Хрущёв и Джон Кеннеди покидают американское посольство в Австрии после переговоров.
Оптимизм и улыбки на их лицах – для прессы; на самом деле, в этот день были заложены первые серьезные предпосылки для начала Берлинского и Карибского кризисов; началось медленное сползание мира к Третьей мировой войне.
Восточногерманские солдаты охраняют периметр участка строительства Берлинской стены возле Бранденбургских ворот.
За сложенным из бетонных плит остовом Берлинской стены солдаты выгружают из грузовика опоры, которые затем будут использованы для установки специальных заграждений перед стеной на месте временного заграждения из колючей проволоки.
« Отгородимся, чтобы не видеть, как разлагается проклятый капитализм». Соглашение, подписанное в 1945 году главами Советского Союза, США и Великобритании, предусматривало свободное передвижение по Берлину Сталин рассчитывал, что пролетарии Запада побегут через Берлин в социалистический рай, но они побежали в капиталистический ад. Чтобы удержать их от этого безумия, 13 августа 1961 года началось сооружение Берлинской стены.
* * *
– Это еще почему? – не поверили два американских джентльмена. – Вы всего лишь полковник, откуда вам знать планы Хрущёва?
– Я планов Хрущёва не знаю. Но я знаю, что летом готовится полет второго советского космонавта.
– Какая связь между Германией и космонавтом?
– Самая прямая. Успехом в космосе Хрущёв постарается воспользоваться на земле.
2 Самая неблагодарная в мире работа – делать прогнозы. Воздержитесь от прогнозов! Если ваш прогноз сбудется, никто его не вспомнит, никто вам спасибо не скажет. А если прогноз не сбудется, ваше предсказание обязательно вспомнят, вас уличат в шарлатанстве, невежестве, отсутствии профессионализма.
Полковник Пеньковский шел ва‑банк. Ему нужно было идти на крайние меры ради того, чтобы ему поверили, потому он предсказал какие‑то крупные политические, дипломатические или военные события в Германии летом 1961 года.
А два американских джентльмена по окончании встречи потерли руки: предсказания Пеньковского не сбудутся, потому можно будет его объявить подсадной уткой и больше никогда ему не верить.
3 Через три недели после полета в космос Юрия Гагарина, 5 мая 1961 года, американский астронавт Алан Шепард совершил суборбитальный полет в космос продолжительностью 15 минут 28 секунд. Космический корабль «Меркурий» поднялся на высоту 187 километров и, не выходя на околоземную орбиту, вернулся на землю. Вернее – на воду.
В то время было неизвестно, кто сделал советскую ракету. А американскую – известно: Вернер фон Браун, пленный гитлеровец, крылатые, а потом и баллистические ракеты которого совсем недавно с воем и грохотом крушили Лондон. Потому во всем мире победа американцев в космосе как‑то и не воспринималась чисто американской. А британцев она к тому же еще и злила: так это тот самый? Ишь героя нашли из гитлеровской своры!
Америка, понятно, ликовала. Но привкус горечи не проходил. Советский Союз – первый. Америка – вторая. Разница не только в этом. У Гагарина – оборот вокруг Земли. У Шепарда – только рывок вверх с немедленным возвращением. Полет Гагарина длился 108 минут. Полет Шепарда – 15 минут.
Шепард еще наверстает свое. Через десять лет, в 1971 году, Алан Шепард слетает на Луну командиром корабля «Аполлон‑14». Он покатается по Луне на вездеходе. Он возьмет с собой три мяча для гольфа и первым поиграет в гольф на пыльных лунных тропинках, используя в качестве клюшки подручный инструмент.
Но это будет потом. А пока первенство Советского Союза в развитии ракетно‑космической техники не оспаривались никем. И если успехи Советского Союза в космосе столь явные, очевидные и впечатляющие, то и боевые ракеты у него должны быть столь же страшными и совершенными. Не так ли?
– Нет, не так, – утверждал полковник Пеньковский.
4 Отставание Америки на первом этапе космической гонки имело простую причину.
В конце Второй мировой войны Соединенные Штаты имели сверхмощный военно‑морской флот, столь же сверхмощную стратегическую авиацию, кроме того – еще и ядерное оружие. Вдобавок, в Европе и в Азии Соединенные Штаты имели множество военных баз, с которых в случае необходимости можно было нанести сокрушительные удары по Советскому Союзу. В Америке были созданы лучшие в мире ракеты средней дальности как наземного, так и морского базирования. Межконтинентальная баллистическая ракета Соединенным Штатам была не очень нужна. Зачем стрелять по Советскому Союзу с территории США, навлекая на себя ответный удар, если можно это делать с территории Великобритании, Турции, Италии, Греции и так далее. В Америке велась работа по созданию межконтинентальной ракеты, однако насущной необходимости в этом не было.
На заключительном этапе Второй мировой войны Советский Союз не имел ни сверхмощного флота, ни стратегической авиации, ни ядерного оружия. Не было и баз, с которых можно было бы ударить по Америке.
Советский флот в конце Второй мировой войны не имел ни одного авианосца. Ничего в перспективе не намечалось. Советский флот имел три линейных корабля. Но построены они были еще при царе Николае. Две мировых войны они отвоевали, свой век отслужили, их пора было ломать.
В конце войны Советский Союз не имел стратегического бомбардировщика. Пришлось копировать американский Б‑29, который во время войны совершил вынужденную посадку на советском аэродроме после нанесения бомбового удара по Японии. Самолет был скопирован и назван Ту‑4.
Однако копирование означает отставание. Мы копируем то, что у противника уже есть. Пока мы копируем, он уходит вперед. На копирование уходят годы. Потом – годы на освоение производства. Пока Туполев копировал Б‑29, в Америке был создан Б‑36, самый большой бомбардировщик за всю историю человечества. Стратегический бомбардировщик предшествующего поколения Б‑29 помещался у него под крылом. А советский Ту‑4, как две капли похожий на Б‑29, можно было поставить под другое крыло.
Если нет океанского флота, если нет полноценной стратегической авиации, если нет баз, с которых можно было бы достать Америку, то приходилось искать другие решения. А решение могло быть только одно: создание межконтинентальной баллистической ракеты.
Америке она не очень нужна, а нам – позарез.
Такая ракета была создана Королёвым. Называлась она 8К71, варианты – 8К72, 8К74 и другие. Для массового развертывания такая ракета не подходила. Она представляла собой связку из центрального и четырех боковых блоков, которую невозможно было упрятать ни в какую шахту. Длина ракеты – 32 метра, диаметр «пакета» блоков первой ступени по воздушным рулям – 10,3 метра. Если шахту и удалось бы построить, то потребовалась бы крышка весом во много тысяч тонн. Каждая ракета требовала большого времени на подготовку к старту и огромной инфраструктуры, включая кислородный завод недалеко от каждой стартовой площадки. Сама стартовая площадка представляла собой циклопическое сооружение, крайне уязвимое и хорошо видимое разведывательным самолетам.
21 августа 1957 года такая ракета (после трех предшествующих неудачных попыток) достигла заданного квадрата. 27 августа об этом на весь мир сообщило ТАСС. Это была сенсация. Это был скандал. Американская разведка не смогла заранее предупредить правительство США о том, что в Советском Союзе ведутся крупномасштабные работы в этом направлении.
Америка потом наверстает упущенное. Но на это потребовалось время.
Повторю: ракета Р‑7, «Великолепная семерка», хороша для полетов в космос, но как боевая ракета для массового развертывания не годилась.
5
Тем временем империя Хрущёва – Козлова трещала и расползалась по швам.
Сразу после смерти Сталина, летом 1953 года, пришлось танками усмирять Восточную Германию.
В 1956 году от Советской империи чуть было не оторвались Польша и Венгрия. Спасли танки. Но и в Советском Союзе кипела народная ярость. Просто страна у нас огромная, все средства информации под контролем Кремля, – если в одном месте полыхнет, в других об этом не знают. В 1956 году разразилось восстание в Новороссийске. Народ штурмом взял и разгромил отделение милиции, побил милиционеров, сжег документы. В том же году – Оренбург. В октябре 1956 года, когда советские танки давили Будапешт, восстал советский город Славянск.
11 июня 1957 года – бунт в Подольске.
1–4 августа 1959 года – восстание в Темиртау. Комитет партии и отделение милиции разгромлены. Восставшие захватили оружие. На подавление брошены войска. В ходе боев обе стороны применяли огнестрельное оружие. 109 солдат и офицеров получили ранения, в том числе 32 – из огнестрельного оружия. Убито 11 и ранено 29 участников восстания. Пятеро раненых умерли в госпитале. Приказ о расстреле мятежников отдал член Президиума ЦК КПСС генерал‑лейтенант Брежнев Леонид Ильич.
15–16 января 1961 года восстал Краснодар. Лозунг: смести советскую власть и устроить новую Венгрию. Народ «успокаивал» командующий войсками Северо‑Кавказского военного округа генерал‑полковник Плиев Исса Александрович. Успокоил надежно. На следующий год он был произведен Хрущёвым в генералы армии.
Не успели потушить в Краснодаре, полыхнуло в Кировабаде.
25 июня 1961 года взбунтовался Бийск: разгром милиции, стрельба на улицах, три смертных приговора зачинщикам.
30 июня 1961 года восстал город Муром. Были разгромлены отделения милиции, городской отдел КГБ, избит прокурор города, восставшие захватили оружие и применили его для самообороны. Бунт подавлен отрядами милиции и войсками, переброшенными из других районов. Трое руководителей восстания приговорены к смертной казни.
6
Положение в сельском хозяйстве, промышленности, на транспорте, в Вооруженных Силах тоже не радовало.
Причина тому – предельно неэффективная экономическая система социализма.
Ради социальной справедливости в Советском Союзе была ликвидирована частная собственность на средства производства. Но если в стране нет частной собственности на средства производства, то кто же будет производством управлять? Правильно: государство. А что есть государство? Правильно: государственные учреждения – правительство, министерства, государственные комитеты и так далее и тому подобное. Проще говоря – бюрократия.
Одно из двух:
Социализм – это власть государства, то есть власть бюрократии. А раз так, то все годы коммунистического правления, с момента захвата власти в 1917 году и до самого крушения в 1991 году, страна жила в условиях чудовищного экономического кризиса и тотального дефицита товаров. В стране не хватало всего: жилых домов и автобусов, туфель и сумок, носков и перчаток, ковров и мебели, автомашин и гаражей, нижнего белья и медицинских инструментов, дорог и мостов, сельскохозяйственного инвентаря и посуды, туалетной бумаги и школьных учебников, стирального порошка и мяса, запчастей и радиоламп.
Анекдот из жизни: несет мужик десяток рулонов туалетной бумаги. Все встречные‑поперечные интересуются: где, в каком магазине купил? Тот отбивается от наседающих: да не купил я! Из химчистки несу!
Очереди – главный признак социализма. Везде, где экономика переходила под контроль государства – то есть бюрократии, – немедленно выстраивались очереди: за хлебом и керосином, за мылом и спичками, за колбасой и белыми тапочками. Очередь означала нехватку, нехватка порождала черный рынок. И он процветал. Хрущёв боролся с черным рынком излюбленным методом – расстрелами. Экономические проблемы он пытался решить инструментами палача. Ясно, что ничего из этого выйти не могло. Нехватка предметов потребления обострялась, черный рынок расползался по стране – все всё доставали по знакомству и блату.
На всех хватало только водки. Люди работали, строили танки и самолеты, ракеты и подводные лодки. И за свою работу получали деньги. А товаров мало. Это называлось научным термином – «спрос превышает предложение». Если государство печатает много денег, а покупать на них нечего, то цены взлетят, а деньги обесценятся. Увеличить производство товаров и повысить их качество социалистическое государство не способно. Оставалось каким‑то образом изымать эти деньги из карманов граждан. Метод был найден простой – ввести монополию на производство водки и ею торговать. Борьба с инфляцией по‑советски – спаивать подведомственный народ. Любое иное производство водки, кроме казенного, было решено объявить уголовным преступлением. Каждого, кто сам пытался водку гнать, – сажали.
Экономику великой страны Хрущёв довел до того, что к концу десятилетия его власти были введены карточки на хлеб.
О том, что собой представляла экономика Советского Союза в том победном 1961 году, говорит такой факт. Через шесть дней после первого полета человека в космос, 18 апреля 1961 года, Первый секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, Председатель Совета Министров СССР товарищ Хрущёв Никита Сергеевич подписал секретное распоряжение: «Признать необходимым подарить от имени Правительства СССР первому летчику‑космонавту СССР майору Гагарину Ю.А. и членам его семьи автомашину «Волга», жилой дом, мебель и экипировку согласно приложению…». В списке том много всего хорошего. В том числе:
Не слетал бы Гагарин в космос, остался бы без носков и постельного белья.
Вот вам «картина маслом»: вождь сверхдержавы, глава первого в мире социалистического государства, лидер мирового коммунистического движения личным распоряжением распределяет носовые платки среди особо отличившихся.
Но! Товарищ, верь: скоро наступит счастливая и радостная жизнь, когда всем будет по потребности.
7
3 июля 1961 года произошла авария на К‑19, первой советской атомной подводной лодке, вооруженной баллистическими ракетами с ядерными боевыми частями. Из‑за недоброкачественной заводской сварки разорвало трубопровод первого контура реактора. Дозиметры зашкалило. Крышка реактора светилась фиолетовым светом. Система охлаждения реактора вышла из строя, начался стремительный нагрев. Героическими усилиями экипажа была создана нештатная система охлаждения.
Офицеры и матросы, которые монтировали новую, не предусмотренную никакими инструкциями и проектами систему охлаждения, получили сильные дозы облучения. Тут же, на глазах своих товарищей, они стали распухать.
Вдобавок ко всему была потеряна радиосвязь. К‑19 на одном реакторе в надводном положении шла в район, в котором по расчетам командира корабля капитана 1 ранга Николая Владимировича Затеева должны были находиться советские корабли.
Десять часов К‑19 шла без связи, без возможности сообщить о случившемся. Наконец был замечен силуэт подводной лодки, связь с которой установили сигнальными ракетами.
Смерть не заставила себя ждать. Восемь человек умерли через несколько дней. Потом смерть добралась и до других. Сколько их всего умерло от полученных доз, не знает никто. Центральный орган Министерства обороны газета «Красная звезда» 26 декабря 1992 года (через 21 год после случившегося) сообщила: «Дальнейшая судьба всех 139 членов экипажа К‑19 неизвестна».
Кто‑то из экипажа с кем‑то поддерживал связь, кто‑то кому‑то писал, с кем‑то встречался. Но нашей великой Родине судьба ее сыновей безразлична. Никого ни в правительстве, ни в Министерстве обороны, ни в руководстве флотом судьба моряков больше не интересовала.
Ключевой момент
Слабым местом плана операции (а заодно и большой проблемой начальника ГРУ генерала армии Серова, командующего ракетными войсками и артиллерией Сухопутных войск Главного маршала артиллерии Варенцова и всех остальных, кто был в заговоре) было то, что полковник Пеньковский не сумел установить контакт с американским разведчиком достаточно высокого ранга, которому можно было бы доверить судьбу планеты Земля. Контакт пришлось устанавливать с британской разведкой, но правительству Великобритании вся информация, передаваемая Пеньковским, была не нужна. Эта информация касалась, прежде всего, противостояния СССР и США. Потому она была нужна только правительству США. Британцы оценили информацию, показали ее американцам, и только после того американцы решились на контакт.
Информация Пеньковского становилась известной одновременно двум разведкам и двум правительствам. Такое положение не могло продолжаться долго. Тем более что американцам информация Пеньковского явно мешала.
Глава 12
1 Маршал Советского Союза Москаленко, принимая под командование Ракетные войска стратегического назначения и выслушивая сообщение своего коллеги, Главнокомандующего Военно‑Морским Флотом адмирала Горшкова о нашей подводной ракетной мощи, недаром возмущался, что у американских лодок красивые имена, а у советских не имена, а номера, как у зэков каторжных лагерей. На флоте словно почувствовали недовольство маршала и ситуацию выправили: К‑19 получила очень красивое, хотя и неофициальное имя – «Хиросима».
«Хиросиме» и дальше будут сопутствовать неудачи. Доля такая у кораблей: судьбы их тоже чем‑то похожи, чем‑то похожи на судьбы людей. Есть люди‑неудачники. И есть такие же корабли. «Хиросиме» круто не везло с самого рождения. Несколько человек погибло еще во время постройки, до спуска лодки на воду.
Во время официальной церемонии бутылка с шампанским не разбилась. И понеслось…
После аварии в июле 1961 года «Хиросиму» загнали в ремонт и на дезактивацию, где она проторчала два с половиной года.
В 1969 году «Хиросима» под водой столкнулась с американской подводной лодкой, но с помятым носом вернулась в базу своим ходом.
24 февраля 1972 года во время пожара на «Хиросиме» погибли 30 офицеров и матросов. Еще 12 были блокированы в кормовом отсеке, где провели 24 дня без света, связи, пищи, со скудными запасами воды, с перебоями получая воздух из других отсеков. Этим повезло. Все остались живы.
А в народе шутили: как в темноте узнать матроса Северного флота? Очень просто: он светится.
2 Но зато уж наши работники кино в грязь лицом не ударили. Всему народу они показали суровую правду жизни. В том же 1961 году на «Мосфильме» режиссер Юрий Вышинский снял фильм, который так и назывался: «Подводная лодка». Сюжет таков: холодная война, мир на грани ядерной катастрофы, в любой момент может разразиться Третья мировая война, океан, глубина, атомная подводная лодка, связь с базой потеряна, капитан не знает, началась война или нет, наносить ракетный удар по противнику или еще немного подождать… А один матрос хватил дозу, его надо срочно снять с корабля и доставить в госпиталь на плавбазу. Но было решено не прерывать выполнение боевой задачи ради одного человека, пусть мучается.
Премьера фильма состоялась 17 января 1962 года.
Зрители рыдали.
А чего, спрашивается, рыдать‑то? Лодка в фильме – американская. И матрос – американский. Империалист. Это у них, в волчьем мире, в мире чистогана, так к людям относятся.
В это же время шел в нашей великой стране фильм «Белая кровь», снятый восточно‑германскими братьями. Режиссер Готтфрид Кольдитц. Премьера состоялась в Москве 15 августа 1960 года. Сюжет: западногерманский офицер принимает участие в испытаниях ядерного оружия в США. Смысл испытаний: ядерным зарядом взломать оборону красных и тут же использовать пролом для броска в глубину через эпицентр только что прогремевшего взрыва. Агрессоры – что с них возьмешь? Атакующих всего 7–8 человек. Все в серебристых скафандрах, похожи на космонавтов. Но коварные американцы не своих людей на испытаниях под радиацию подставляют, а младших партнеров по блоку НАТО. У западногерманского офицера скафандр порвался, и он схватил дозу… Дальше – драма… Дальше – медленное мучительное умирание. Его лечат, но медицина бессильна. В последних кадрах прозревший герой смотрит на зрителя и шепчет что‑то вроде: «Люди, я любил вас!!! Будьте бдительны!»
И снова зрители рыдали.
А за 6 лет до премьеры, 14 сентября 1954 года, по инициативе и под руководством выдающегося полководца Маршала Советского Союза Жукова Георгия Константиновича тот же сценарий был проигран на Тоцком полигоне Южно‑Уральского военного округа. Бомбардировщик Ту‑4 швырнул одну «Татьяночку» – напомню, что так называли первую советскую серийную атомную бомбу РДС‑4 мощностью 28 килотонн (что почти в полтора раза больше мощности атомной бомбы, сброшенной на Хиросиму), – на подготовленную оборону условного противника, после чего через образовавшийся пролом во вражеской обороне рванули войска. 45 тысяч человек.
В ужасном фильме о проклятых империалистах – 7 или 8 человек. В нашей реальности – 45 тысяч. У супостатов – атака в сверкающих скафандрах. У нас – в бумажных накидках. У них младших партнеров по блоку НАТО подставляют, у нас – своих. У них лечат. У нас – нет.
Центральный орган Министерства обороны газета «Красная звезда» 9 июля 1992 сообщает:
Такие элементарные меры предосторожности, как дезактивация техники, оружия и обмундирования, не применялись. Никакого специального медицинского наблюдения за состоянием их здоровья установлено не было. Засекреченные и забытые, они жили, как могли, без всякого внимания со стороны государства… Каждый дал подписку, клятвенно обязавшись молчать об этом в течение 25 лет. 45 тысяч молодых мужиков медленно (или быстро) умирали, не имея права рассказать врачам, что же с ними случилось. А врачи, впервые столкнувшись с признаками неизвестных им болезней, ничем помочь не могли.
Но и это не все. Участников тех учений никто не предупредил: ребята, вам лучше воздержаться от продолжения рода. Они возвращались со службы домой, женились, заводили детей. А в первом и последующих поколениях имели потомков с мягкими костями, раздутыми головами, тремя ногами при одной руке.
А мы плакали в кинотеатрах над «Белой кровью» и «Подводной лодкой».
3
Тем временем империя Хрущёва – Козлова, вернее – Козлова – Хрущёва, уверенно шла к своему краху. 23 июля 1961 года восстал советский город Александровск. Как всегда в таких случаях, гнев народа был направлен против отделений милиции и городского комитета Коммунистической партии. Мятеж был подавлен. И опять – тюремные сроки активистам, четыре смертных приговора зачинщикам.
А через неделю, 30 июля 1961 года, газета «Правда» опубликовала новую Третью программу Коммунистической партии Советского Союза. Народ должен был ее изучить, одобрить, внести дополнения и уточнения. В октябре 1961 года исторический XXII съезд Коммунистической партии эту программу должен был утвердить.
Вот мы и подошли к тому, о чем я говорил в начале книги.
Теперь только добавлю, что Третью программу Коммунистической партии писали дураки и преступники.
Судите сами.
В соответствии с Третьей программой Коммунистической партии к концу 1965 года в Советском Союзе планировалось отменить все налоги с населения. Первую фазу коммунизма было решено построить к 1970 году. Полный коммунизм – еще через десять лет, к 1980 году.
С гордостью повторю те великие предначертания. К 1970 году было намечено:
• Превзойти во много раз и оставить далеко позади объем промышленного производства США.
• Резко повысить производительность труда с одновременным резким сокращением рабочего дня и рабочей недели.
• Обеспечить в Советском Союзе самый высокий уровень жизни по сравнению с любой страной капитализма.
• Предоставить каждой семье бесплатную квартиру, пользование которой тоже должно быть бесплатным.
• Отменить плату за электричество, воду, газ, отопление.
• Общественный транспорт сделать бесплатным.
• Ввести бесплатную одежду и питание для школьников, бесплатное общественное питание на производстве.
• Санатории, курорты, дома отдыха, туристические базы сделать бесплатными.
• То же самое – в отношении детских садов, спортивных залов, бассейнов, стадионов, цирков, театров, кинотеатров, массовых зрелищ, футбольных матчей и тому подобного.
• Все магазины сделать магазинами без продавцов.
• Резко улучшить медицинское обслуживание трудящихся. Медицина и все медикаменты – бесплатно.
К 1980 году предполагалось постепенное отмирание государства и всех его функций, переход к общественному самоуправлению людей и осуществление великого принципа: ОТ КАЖДОГО – ПО СПОСОБНОСТЯМ, КАЖДОМУ – ПО ПОТРЕБНОСТЯМ.
Проще говоря – люди будут работать не потому, что нужда заставляет, а потому, что сознают: работа каждого идет на благо всего общества. А получать каждый будет не по результатам труда, а по потребностям – то есть столько, сколько захочешь. Принуждать никто никого не будет. Государство отомрет. Останутся только свободные сообщества людей.
Совершенно понятно, что в коммунистическом обществе не будет преступлений. Они не нужны. Если тебе чего‑то захотелось – пойди и возьми.
Все это здорово. Однако веселые ребята, которые все это сочиняли, забыли, что наши потребности всегда превосходят наши возможности. Тут я ставлю ударение на слове «всегда». Потребности недосягаемы как горизонт.
Предел мечтаний зэка в концлагере во времена правления товарища Ленина – буханка черняшки. Смолотить бы целую буханку – после того можно и помирать. Но тот, кто имел целую буханку, мечтал иметь еще и котелок горячей баланды. А тот, у кого была и черняшка, и баланда, думал о кружке свекольного самогона. Нам всегда хочется чего‑то сверх того, что имеем. Курсанту ужасно хочется стать лейтенантом, а лейтенанту – капитаном. Тот, у кого есть миллион, мечтает о десяти. Тот, у кого десять, мечтает о ста. Далее – по нарастающей.
Пытался ли кто‑нибудь из авторов этого эпохального документа определить, пусть даже теоретически, материальные потребности хотя бы одной нашей женщины? Возьмем для примера мою ненаглядную Татьяночку. Способен ли кто вычислить ее материальные потребности? Считал ли кто, сколько пар туфель не хватает ей до полного счастья, сколько шуб, плащей, платьев и шляпок, сколько пар перчаток, сумок и шарфиков, сколько бриллиантов, опалов, изумрудов, рубинов и сапфиров? Считал ли кто, сколько потребуется колец, браслетов, перстней, брошек, цепочек, часов, чтобы удовлетворить ее желания? Представил ли кто, сколько нужно автомашин, яхт, дворцов, чтобы удовлетворить ее материальные потребности? Сообразил ли кто, в каких бы самолетах она летала, в каких отелях останавливалась бы, в каких лимузинах носилась бы по дорогам, если бы все ограничивалось не нашими с ней скромными возможностями, а ее широкими материальными потребностями?
Так вот: прожив уже сорок лет с одной женщиной, красавицей и умницей, разорившись к Рубиновой свадьбе на скромный перстенёк с соответствующим камушком, взвесив и оценив вместе пройденное и пережитое, торжественно провозглашаю: коммунизм невозможен. В принципе.
Да ведь и у мужчин потребности есть. Лично у меня есть потребность жить под пальмами на берегу лазурного моря. И ни черта не делать. Мне дворца не нужно. Я человек простой. Мне бы виллы хватило – семь‑восемь комнат с верандами и балконами над пустынным, белого песка, пляжем. Моя скромная потребность – завтрак с шампанским, большие красные омары к обеду, совсем немного осетровой икорочки к ужину под «Байкальскую» водочку.
Проблема в том, что не я один такой. У других мужиков тоже есть потребности. Разнообразные и неисчерпаемые. И если все будут получать по потребностям, то кому захочется прозябать в малярийных болотах, мерзнуть в тундре, отбиваться от мошкары и комаров в непролазной тайге, изнывать в песках, жадно глотать соленую воду в знойной степи.
Правильно люди мыслят: знал бы прикуп, жил бы в Сочи. Но в 1961 году родная Коммунистическая партия опубликовала программу, из которой следовало: не надо, граждане, прикуп знать! Не надо даже и карты брать в руки – скоро все будем жить по потребностям!
Но если так, то ведь все в Сочи бросятся. И кто после этого захочет глотать ядовитый дым Магнитогорска, растить своих детей в радиоактивном Челябинске или коротать век в навеки отравленном Джезказгане?
Люди в те годы рвались не только в Сочи, но и в Москву, в Питер, в Киев.
Но туда не пускали. В Москве (а также в Одессе и Ростове, в Ереване и Тбилиси, в Воронеже и Конотопе) могли жить только те, кто тут родился и вырос, кто тут всегда жил или тот, кто получил сюда назначение на работу. А так, «за здорово живешь», приехать в какой‑то город и в нем жить было нельзя. Так была система устроена, что всякого‑разного в город не пускали. Ни в какой. И из мелкого захудалого городишки в более крупный тоже не было хода.
Представим себе коммунизм. Вот город, миллионов эдак на десять народу, и каждый берет себе квартиру по потребности. Каждому хочется и к центру поближе, и чтоб тихо было, и чтоб балконы на солнечную сторону. И еще много всего хочется. Вы представляете, что будет, когда каждый начнет свои потребности удовлетворять? А если туда же ринутся обитатели дальних и ближних окрестностей?
И вот наша родная Коммунистическая партия опубликовала программу своей деятельности и устройства нашей грядущей жизни: будем жить по потребностям!
Если бы эту программу попытались осуществить, то десятки миллионов людей рванули бы туда, где лучше, оставляя волкам и лисам Братск и Абакан, Магадан и Тайшет, Усть‑Илим и Находку.
Жить там, где не хочется, нас заставляет нужда. Она же, злодейка, заставляет еще и заниматься тем, чем при первой возможности никто добровольно заниматься бы не стал. Ради необходимости нам надо вставать в три или в пять утра, а ложиться – за полночь. Ради жестокой необходимости люди вынуждены выполнять тяжелую, нудную, грязную, неблагодарную, унизительную и опасную работу: таскать мешки с цементом и мыть общественные сортиры, дышать асбестовой пылью, дробить скалы в урановых рудниках, уносить чужие объедки в ресторанах, чистить канализационные трубы и рыть могилы на кладбище. А вы когда‑нибудь бывали на бойне, на скотном дворе, на свалке радиоактивных отходов, в крематории, в сталеплавильном цеху? Да что там свалка. На обыкновенной лесопилке визгу столько, что к вечеру в голове звенит. А на прядильной фабрике – пыль и грохот. Если все будут получать по потребностям, если нужда не будет гнать людей на Новую Землю и Шпицберген, в Анадырь и Барабаш, то кто же будет вкалывать там, где не хочется? Кто будет за нами хлев чистить? Да если бы у меня (и у моей Татьяночки) было всего по потребностям, стал бы я эту книжку писать? У меня на это нудное изматывающее занятия нет ни здоровья, ни нервов. Мне отдыхать и лечиться предписано.
Так вот, если где‑то когда‑то кому‑то удастся обеспечить потребление по потребностям, то никто не будет работать на вредной, опасной, нудной, грязной и неблагодарной работе.
Тут мне и возразят: наверное, при коммунизме будет установлен какой‑то минимум работы, которую каждый обязан выполнить, и будет определен какой‑то максимум потребления.
Это вы, граждане, здорово придумали. Но ни в трудах теоретиков марксизма, ни в Третьей программе Коммунистической партии Советского Союза никаких оговорок насчет ограничения потребления не содержалось. Там прямо сказано: каждому – по потребностям! И о минимально необходимом количестве выполненной работы тоже – ни намека, ни слова. Работать по способностям – и баста!
Но если же сочинители этого документа имели в виду, что каждый должен будет какой‑то минимум работы выполнить и что потребностям нашим будет установлен какой‑то потолок, то в этом случае следовало называть вещи своими именами:
ОТ КАЖДОГО – НОРМА, КАЖДОМУ – ПАЙКА.
Так я о чем? Я о том, что осетровой икры на всех все равно не хватит. Как и роскошных особняков на лазурных берегах.
Если кто‑то из сочинителей Третьей программы Коммунистической партии Советского Союза этого не понимал, значит, был он дураком.
А если все понимал, но вел народ к достижению заведомо недостижимых целей, – значит, был он преступником.
Коммунисты бывают хорошими и плохими.
Хорошие – это те, которые до верховной власти не дорвались: Маркс, Че Гевара, Бухарин.
А те, которые до власти дорвались, все без единого исключения попадают в категорию дураков или преступников: Чаушеску, Кастро, Пол Пот, Ракоши… Список продолжайте сами.
И это не случайно. Вести народ к будущему, в котором каждый будет получать по потребностям, могли только отпетые негодяи или беспросветные придурки. В диапазоне между этими крайними точками обитало большинство из этой своры (или стада) борцов: преступные дураки.
Затрудняюсь отнести Никиту Сергеевича Хрущёва к той или другой категории. Он был матерым, кровожадным и хитрым преступником. В этом никто не сомневается. Но и дури тоже хватало.
4
А мир ликовал. 6 августа 1961 года в Советском Союзе был выведен на орбиту вокруг Земли космический корабль «Восток‑2» с человеком на борту. Этим человеком был Титов Герман Степанович. Майор в 25 лет. На ближайшие полвека он так и останется самым молодым человеком, побывавшим в космосе. Полет Титова – первый космический полет продолжительностью более суток. Корабль совершил 17 оборотов вокруг Земли и на следующий день приземлился.
9 августа Москва встречала героя. Над ликующим городом пронесся правительственный Ил‑18 с эскортом из семи истребителей – по два у каждого крыла и еще три замыкающим клином. На аэродроме – Хрущёв, Козлов и все их ближайшее окружение. Красная ковровая дорожка – от места, где должен остановиться самолет, к самой правительственной трибуне. Ил‑18 с эскортом прошел над аэродромом, развернулся и плавно пошел на посадку. А истребители перестроились и ушли с набором высоты, как бы откланявшись. Плавно вырулил Ил‑18 и замер точно на том месте, которое ему предписано. Спустился по трапу майор Титов, прошел красным ковром, доложил: задание выполнил, готов выполнить любое задание Родины!
На улицах и площадях Москвы – миллионы людей. На Красной площади – демонстрация. На трибуне Мавзолея Хрущёв и Козлов с Гагариным и Титовым.
И тут же пионерская клятва изменена:
Как Гагарин и Титов,
Будь готов! –
Всегда готов!
Уже к вечеру – прием в Большом Кремлевском дворце. Председатель Президиума Верховного Совета товарищ Брежнев Леонид Ильич зачитывает указ: за выполнение ответственного правительственного задания, за мужество, отвагу и героизм, проявленные при его выполнении, присвоить звание Героя Советского Союза майору Титову Герману Степановичу с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».
И тут же – речь Хрущёва. Тут уж без Кузькиной матери обойтись никак было нельзя. Помянул ее Никита: уж мы вам ее покажем! И объявил товарищ Хрущёв, что есть у нас что показать. Есть у нас бомбы в 50 мегатонн, есть и в 100, есть и более того!
5
Мир ликовал, пресса исходила восторгом. Под этот восторг 12 августа 1961 года Советский Союз нарушил Потсдамское соглашение. Подписанное в 1945 году главами Советского Союза, США и Великобритании, соглашение предусматривало свободное передвижение по Берлину. Ставя свою подпись, товарищ Сталин рассчитывал на то, что пролетарии Запада, воспользовавшись возможностью, побегут через Берлин в социалистический рай. Но они побежали в капиталистический ад. Чтобы удержать их от самоубийственного безумия, 12 августа 1961 года пришлось блокировать Западный Берлин отрядами восточногерманской полиции и вооруженных стукачей, опоясать весь периметр колючей проволокой, прекратить движение между западной и восточной частями города. А в час ночи 13 августа 1961 года началось сооружение Берлинской стены.
Строительство шло под контролем и прикрытием полиции и войск, которые получили приказ убивать любого, кто попытается убежать из «рая». Приказ распространялся на детей любого возраста. В Уголовный кодекс была вписана статья: за попытку побега – восемь лет, за оказание помощи в подготовке побега – пожизненное заключение.
Западный Берлин со всех сторон был окружен стеной протяженностью 155 километров. Вначале это была именно стена из бетонных блоков высотой три с половиной метра. Но ее развитие и совершенствование продолжалось постоянно.
Вскоре стена превратилась в мощный комплекс инженерных сооружений, состоявший из пяти линий заграждений общей шириной до 150 метров: эскарпы, рвы, контрэскарпы, стены, проволочные сети, противотанковые ежи, сваренные из кусков рельс, бетонные тетраэдры, через которые не прорвешься и на танке, участки местности, заваленные острыми стальными шипами, сложнейшие системы наблюдения и сигнализации, которые позволяли не только поднимать тревогу в случае нарушения границы, но и убивать нарушителя даже без участия пограничников.
Но и погранцы не остались без работы. Через каждые полкилометра была возведена бетонная башня с амбразурами для стрельбы, прожекторами, телекамерами, средствами наблюдения, связи и так далее. Общее число таких башен – 302.
Бдительную охрану стены, помимо людей, несли полторы тысячи караульных собак.
6
Возведением стены в Берлине Советский Союз нарушил Потсдамское соглашение. Это был шаг к обострению отношений. Шаг к войне. И Центральное разведывательное управление США поспешило напомнить президенту Кеннеди: а ведь мы предупреждали! А ведь мы знали, что летом полетит второй советский космонавт. Ясное дело, Хрущёв попытается этот триумф использовать для решения проблемы Берлина.
С этого момента Центральное разведывательное управление США стало считать полковника Пеньковского источником исключительной важности.
А министерство обороны США – предельно неудобным источником исключительной важности.
7
Стена не могла решить проблему сосуществования двух систем. Это было ясно всем. В первую очередь – Хрущёву. Надо было искать радикальное решение. А оно, радикальное, заключалось в том, чтобы уничтожить базу для сравнения. Не должно быть такого положения, когда наши люди видят, что делается на той стороне и качают головами: да, машины‑то у них лучше наших, а обувь какая, а одежда… Ради того, чтобы наши несознательные граждане не сравнивали свою жизнь с жизнью нормальных людей, тратилась колоссальная энергия электростанций, чтобы глушить вражьи радиоголоса! Ради этого милиция и дружинники рвали на танцплощадках узкие штаны тех, кто хотел следовать вражеской моде. Ради этого мы кормили коммунистические партии во всех странах мира, – пусть они на наши деньги подрывают проклятый капитализм изнутри!
Но все это – полумеры.
Надо было сделать так, чтобы у них было так же плохо, как и у нас. А для этого следовало хотя бы Германию поставить «на путь истинный». Почему бы не вывести американские, британские и французские войска из Западной Германии? Почему бы не объединить Германию в единое демократическое государство, с рабочей партией во главе, с социальной справедливостью, с перспективой построения светлого будущего?
Что для этого надо?
Прежде всего – вышвырнуть американские, британские и французские войска из Западной Германии. Чтоб не мешали. А как? Угрозами. Как же еще?
Через две с половиной недели после начала строительства Берлинской стены, 31 августа 1961 года, Советский Союз заявил об отказе от принятого на себя обязательства воздерживаться от испытаний ядерного оружия. В 1959 и 1960 годах Советский Союз, Великобритания и США добровольно прекратили ядерные испытания. Теперь товарищ Хрущёв сказал: хватит! Вы как хотите, а мы испытания возобновляем!
8 сентября 1961 года Хрущёв объявил: «Пусть знают те, кто мечтает о новой агрессии, что у нас есть бомба, равная по мощности ста миллионам тонн тринитротолуола, что мы уже имеем такую бомбу, и нам осталось только испытать взрывное устройство для нее».
Мир видел небывалую всесокрушающую мощь Советского Союза. Но мир не видел обратной стороны. Империя расползалась. 15 сентября 1961 года восстал советский город Беслан. Восстание было подавлено войсками и милицией. Толпу несознательных граждан вразумляли дымовыми шашками, а когда это не помогло, – автоматной стрельбой. Об этом газеты не сообщали. Они трубили о новых неслыханных достижениях науки, техники, искусства, промышленности, транспорта, сельского хозяйства.
Газеты были забиты рапортами трудовых коллективов. Страна готовилась к открытию исторического XXII съезда Коммунистической партии Советского Союза.
Ключевой момент
Наши вожди, товарищи Хрущёв и Козлов, Андропов и Брежнев, Косыгин и Горбачев, Маленков и Молотов, Берия и Абакумов, и многие, многие, многие другие жили при коммунизме. Все, что они нам обещали в грядущем, сами имели в настоящем: виллы на берегу лазурного моря, шампанское к завтраку, омаров к обеду и немного осетровой икорочки на вечер под «Байкальскую» водочку. И все у них там было бесплатным: санатории и дома отдыха, бассейны и спортивные залы. Были у них бесплатные квартиры с бесплатной водой, отоплением и электричеством. Одежда и обувь, понятно, бесплатные, как и питание на производстве. Их лечили лучшие врачи, и получали они бесплатно лучшие медикаменты из проклятого зарубежья.
Автомобиль товарища Ленина – «Роллс‑Ройс». Понимал вождь толк в автомобилях. Товарищ Дзержинский ходил в солдатской шинели (хотя в армии никогда не служил), но это, как сейчас говорят, – «понты». А жил товарищ Дзержинский в особняке, который до переворота принадлежал самому богатому человеку России. И кушал соответственно. Отдыхали вожди в царских дворцах под шум прибоя.
Но это не все. Те, кто нас вел в светлое будущее, имели в настоящем даже больше того, что нам обещали в грядущих десятилетиях. Они имели целые легионы слуг: поваров и парикмахеров, уборщиц и водителей, телохранителей и портных, зубных врачей и поваров, массажисток, официанток и егерей, садовников и личных пилотов.
И вот представим себе: наступил тот самый обещанный 1980‑й год. И все равны. Осетровой икры и дворцов под пальмами, как мы уже установили, на всех хватить не могло. В принципе. И пришлось бы нашим вождям делиться с подведомственным народом жилплощадью и колбасой. Они, надо полагать, о том только и мечтали.
Представим, что наступило прекрасное завтра, и бывшие слуги вождей получают по потребностям. А потребности холуя, надо иметь в виду, даже выше потребностей барина. Не зря сказано: не дай Бог свинье рогов, а холопу барства. Но если вчерашний холоп получит по потребностям, то зачем ему убирать грязные тарелки вождя, выбивать ковры и чесать ему пятки по вечерам?
Прикинем: очень ли хотелось вождям построить коммунизм и жить в ту пору прекрасную, когда никто не будет их охранять и обслуживать? Когда никто не будет загонять дичь в их сети и массажировать их натруженные спины?
Так вот: коммунизм вождям Советского Союза, от Кремля до последнего сельского райкома, был не нужен. Все три программы Коммунистической партии были примитивным обманом: затяните, граждане, пояса сегодня, а уж завтра всем будет по потребностям.
Глава 13
1 17 октября 1961 года в Кремлевском дворце съездов начал свою работу XXII съезд КПСС. Это был звездный час Никиты Хрущёва, высшая точка полета. Этот момент был также высшей точкой карьеры Козлова Фрола Романыча.
Повестка дня съезда: • Отчетный доклад ЦК КПСС. Докладчик: товарищ Хрущёв.
• Проект Третьей программы КПСС. Докладчик: товарищ Хрущёв.
• Об изменениях в Уставе КПСС. Докладчик: товарищ Козлов.
• Выборы центральных органов Коммунистической партии.
Съезд Коммунистической партии – это ситуация, когда вся мощь КГБ, милиции, Вооруженных Сил находятся в состоянии наивысшей готовности. Еще бы: все руководство Советского Союза – политическое, военное, идеологическое, экономическое, транспортное, научное, все министры, маршалы, весь Центральный Комитет собраны в одном зале. В одной точке, если хотите. На местах остались только замы. А вдруг враги войну затеют? А вдруг провокаторы империалистических разведок в каком советском городе новое восстание поднимут?
На тот случай мы порох сухим держим. На тот случай усиленные наряды милиции по улицам шастают. На тот случай – в магазинах небывалое изобилие, хоть колбасу покупай, если деньги есть, хоть сосиски. А в Москве в те дни даже и бананы продавались. Вот как живем. А будем жить еще лучше!
А в это время… Империалисты не дремали.
Еще 29 сентября 1961 года в Западном Берлине десять американских танков М‑48 и три бронетранспортера М‑59 были выведены на Фридрихштрассе и там постоянно находились. 26 октября 1961 года танки М‑48 с навесным бульдозерным оборудованием двинулись к контрольнопропускному пункту «Чарли» на границе с Восточным Берлином с явным намерением сделать пролом в Берлинской стене и снести заграждения, возведенные властями ГДР вопреки Потсдамскому соглашению.
Это был тот самый момент, когда делегаты исторического съезда партии обсуждали программу грандиозных преобразований, каких не знала история человечества. Это был тот самый момент, когда на заполярном аэродроме Оленья изделие «Кузькина мать» проходило последнюю проверку.
С момента появления американских танков на Фридрихштрассе с советской стороны за ними было установлено постоянное наблюдение. 26 октября, как только взревели двигатели американских танков, об этом было доложено в Разведывательное управление штаба ГСВГ (Группы советских войск в Германии).
ГСВГ – это шесть армий: две гвардейских танковых (1‑я и 2‑я), две гвардейских общевойсковых (8‑я и 20‑я), одна ударная (3‑я), по мощи превосходящая любую танковую армию, и одна воздушная армия (16‑я). ГСВГ – это 7600 танков, 2500 боевых самолетов, 8100 бронетранспортеров и бронированных артиллерийских тягачей, тысячи орудий и минометов, десятки тысяч автомашин, полмиллиона солдат и офицеров.
Главнокомандующий ГСВГ Маршал Советского Союза Конев в тот момент, понятно, находился в Москве, на съезде партии. Решение принимал первый заместитель главнокомандующего ГСВГ генерал‑полковник Якубовский Иван Игнатьевич. Как только десять американских танков двинулись к шлагбауму, с советской стороны из переулков им навстречу выдвинулись десять советских Т‑54–7‑я рота 68‑го гвардейского танкового полка 6‑й гвардейской мотострелковой дивизии 20‑й гвардейской армии.
Тут без шуток: наружные топливные баки сняты, закрыты бортовые номера, раскрыты амбразуры орудийных прицелов, расчехлены пушки, зенитные и спаренные пулеметы.
Десять на десять. Те замерли на своей стороне, эти – на своей. Только у наших броня покрепче, силуэт ниже, 100‑мм пушка сильнее. Впрочем, стрельба будет с нулевой дистанции. Тут уже нет разницы, у кого какая броня и какая пушка. Тут победит тот, кто ударит первым.
Десять на десять – это видимая часть пока бескровного столкновения. Ровно десять против десяти выставлены ради того, чтобы ситуацию не усугублять. Но весь 68‑й гвардейский танковый полк тут, рядом, в соседних улицах и переулках: 94 танка и 12 БТР. Но боевую тревогу (без выхода из городков) генерал‑полковник Якубовский объявил всей группе войск, поднял все пятьсот тысяч бойцов. Дай команду – и танковые, мотострелковые, артиллерийские, зенитные и все прочие полки, бригады, дивизии, ломая заборы и стены, мгновенно вырвутся из военных городков, займут боевые позиции и районы сосредоточения.
Объявил тревогу генерал‑полковник Якубовский и тут же – срочная шифровка в четыре адреса: товарищу Хрущёву, товарищу Козлову, министру обороны Маршалу Советского Союза Малиновскому, начальнику Генерального штаба Маршалу Советского Союза Захарову.
Съезд продолжает свою работу. Выступают шахтеры и ткачихи, сталевары и железнодорожники: Одобряем! Одобряем! Одобряем! Планы партии – в жизнь!
Но делегат съезда Коммунистической партии главнокомандующий ГСВГ Маршал Советского Союза Конев Иван Степанович уже несется в лимузине на красный свет по улице Горького. Скорее на Центральный аэродром! Ему в этот час надлежит быть в Германии.
Маршалы Советского Союза Малиновский и Захаров тоже, не поднимая шума, покинули зал заседаний. Их место – в глубоком бункере в недрах Ленинских гор: Северной группе войск (это наши войска в Польше) – боевая тревога! Южной группе (это в Венгрии) – боевая тревога! Балтийскому флоту! Прибалтийскому, Белорусскому, Киевскому, Прикарпатскому военным округам! Ракетным войскам стратегического назначения! Войскам ПВО страны! Тревога! Тревога! Тревога!
2 В Восточном Берлине все подходы к району противостояния советских и американских танков перекрыты восточногерманской полицией. Но пять особо проверенных молодых коммунисток пропустили. И они украсили броню советских танков цветами. И все газеты Восточной Германии взвыли от радости: уж так нам, жителям Восточной Германии, за колючей проволокой хорошо живется, уж так хорошо, что и не знаем, как отблагодарить наших дорогих освободителей, с помощью которых удалось отгородиться от проклятых буржуйских витрин.
Жители Западного Берлина (справа) наблюдают за возведением первой линии Берлинской стены восточно‑германскими рабочими поперек Вильденбрюгштрассе и Хейдельбергштрассе в августе 1961 года; за рабочими бдительно следит охранник (слева). На снимке: восточногерманские полицейские убирают улицу (Генрих Гейне Штрассе) после строительства пропускного пункта 4 декабря 1961 г.
Западный Берлин был окружен стеной протяженностью 155 километров. Вначале это была обычная стена из бетонных блоков высотой три с половиной метра, но вскоре она превратилась в мощный комплекс инженерных сооружений, состоявший из пяти линий заграждений общей шириной до 150 метров: эскарпы, рвы, контрэскарпы, стены, проволочные сети, противотанковые ежи, бетонные тетраэдры, через которые не прорвешься и на танке, острые стальные шипы.
«Граница на замке! Из рая не убежишь!»
«Все равно убегу!» – восточногерманский пограничник Конрад Шуман убегает во французский сектор Западного Берлина 15 августа 1961 года.
А этому не повезло: застрелен при попытке к бегству.
Восточногерманские пограничники уносят умирающего Питера Фихтера, восемнадцатилетнего каменщика, застреленного 17 августа 1962 года при попытке убежать в Западный Берлин через Берлинскую стену. По разным оценкам, всего при попытке пересечения Берлинской стены были убиты от нескольких сотен до нескольких тысяч человек.
Чтобы вырваться из социалистического «рая», нужно было любой ценой пересечь пограничную черту, как сделала эта женщина (на снимке – слева), которую не успели догнать преследовавшие ее советские военнослужащие (справа). Западногерманские полицейские, обнажив пистолеты «Вальтер», спасают беглянку, преграждая путь преследователям. Снимок сделан до возведения Берлинской стены; после ее появления так просто убежать из Восточного Берлина в Западный стало уже невозможно.
Более 5 тысяч попыток побега в Западный Берлин оказались успешными. Для пересечения границы использовались тайно построенные подземные туннели, воздушные шары, сверхлегкие летательные аппараты наподобие современных дельтапланов и мощные автомобили, которые на полной скорости прорвались через шлагбаумы пропускных пунктов (после нескольких подобных случаев пропускные пункты переоборудовали таким образом, чтобы автомобили не могли пересечь их по прямой и, снижая скорость, двигались по окруженному стеной криволинейному проезду).
Империалисты не дремали. 26 октября 1961 года танки М‑48 с навесным бульдозерным оборудованием двинулись к КПП «Чарли» на Фридрихштрассе с явным намерением снести стену и заграждения, возведенные вопреки Потсдамскому соглашению. В этот самый момент делегаты исторического XXII съезда КПСС обсуждали программу грандиозных преобразований. В этот самый момент на заполярном аэродроме Оленья изделие «Кузькина мать» проходило последнюю проверку.
Как только десять американских танков двинулись к шлагбауму, с советской стороны им навстречу выдвинулись десять советских Т‑54. Тут уже без шуток: у советских танков сняты наружные топливные баки, закрыты бортовые номера, раскрыты амбразуры орудийных прицелов, расчехлены пушки, зенитные и спаренные пулеметы. И на броне – букетик цветов от стукачей тайной полиции.
Десять на десять. Только у наших броня покрепче, силуэт ниже, 100‑мм пушка сильнее. Впрочем, стрельба будет с нулевой дистанции, тут уже нет разницы, у кого какая броня и какая пушка – победит тот, кто ударит первым. Эго видимая часть пока бескровного столкновения. По боевой тревоге поднята вся группа советских войск в Германии, все пятьсот тысяч бойцов. Мир стоял на грани самоуничтожения – для начала Третьей мировой войны хватило бы одного случайного выстрела.
4 октября 1957 года на своей ракете 8К71 Королёв запустил первый искусственный спутник Земли. 8К71 создавалась как межконтинентальная баллистическая ракета для доставки в Америку термоядерного заряда весом пять с половиной тонн – таков бьш заказ. Но пока Королёв создавал ракету, атомщики ухитрились, сохраняя мощность заряда, резко сократить его вес, и получилось, что у ракеты Королёва – избыточная мощность.
Для покорения космоса хороша, но генералам такая огромная, дорогая и сложная не нужна.
Высшее руководство Вооруженных Сил России вынуждено признать, что в январе 1961 года в распоряжении советского руководства находилась одна ракета, способная долететь до Америки, – 8К74, модификация 8К71, на полигоне Плесецк («Красная звезда», 16 февраля 2001 г.), но эта единственная ракета никогда не стояла на боевом дежурстве. Время ее подготовки к старту – около суток. Никакой защиты от удара противника. Вероятность поражения цели – 41 процент.
Модификации ракеты 8К71 (слева направо):
• первая испытательная модель (собственно Р‑7, или 8К71, 1957 год).
• ракета‑носитель для запуска первого искусственного спутника Земли (1957 год).
• ракета‑носитель «Восток» (8К72, 1960 год).
• ракета‑носитель «Восход» (1963 год).
• ракета‑носитель «Союз» (1966 год).
Пока Королёв был всецело занят космосом, его конкурент Михаил Янгель протолкнул для Ракетных войск стратегического назначения свою ракету 8К63 (на снимках слева и внизу) с дальностью 2100 километров, доставляющую ядерный заряд мощностью 1 мегатонна. Когда Королёв ее в первый раз увидел, то фыркнул презрительно: что за карандаш? Да она сломается еще на старте. Но ракета не сломалась – она полетела, и ее приняли на вооружение.
На Кубе были размещены 24 пусковые установки ракет 8К63, 36 боевых ракет и 36 ядерных зарядов к ним.
Ракеты 8К63 на Красной площади.
И тот же Янгель готовит к испытаниям еще одну ракету, 8К65, с дальностью 3200 км с тяжелым зарядом 2,3 мегатонны или 4500 км с легким зарядом 1 мегатонна. Ее тоже примут на вооружение РВСН.
На Кубу были отправлены 16 пусковых установок ракет 8К65,24 боевые и 4 учебно‑боевые ракеты, 16 зарядов по 1 мегатонне и 8 зарядов по 2,3 мегатонны, но сами ракеты до Кубы не дошли – из‑за карантина, объявленного США, судно с ракетами вынуждено было вернуться с СССР. На снимке: ракеты 8К65 на Красной площади.
Степень надежности, защищенности и боеготовности ракеты 8К74 для решения стратегических задач в ядерной войне считалась неудовлетворительной, поэтому в спешке шла разработка ракеты Янгеля 8К64 (на снимке справа) с дальностью 11–13 тысяч километров, доставляющей ядерный заряд в три или шесть мегатонн. В самый раз – через полюс до Америки! Ракета Янгеля с межконтинентальной дальностью была нужна, чтобы вытеснить королёвскую 8К74, которую на вооружение приняли, но в единственном экземпляре. Изделие 8К64 – огромная туша: 3 метра в диаметре, 34 метра высотой (это дом в двенадцать этажей), но она получилась изящной и легкой.
Советская крылатая ракета ФКР‑1 – беспилотный летательный аппарат, уменьшенная копия истребителя МиГ‑15, взлетающая с громоздкого стартового устройства с помощью порохового ускорителя. На Кубу перебросили 16 пусковых установок, 80 ракет и столько же ядерных зарядов к ним (по 5 боекомплектов на установку). Подумаем: если разразится ядерная война, то какой противник позволит произвести с уязвимых пусковых установок по 5 пусков ракет? В 1962 году ФКР‑1 полностью устарела: она летела на дозвуковой скорости, и любой сверхзвуковой истребитель мог сбить ее в полете. Да и куда ими стрелять? Максимальная дальность – 125 км, даже до Флориды не достать.
На Кубе разместили 12 ракетных комплексов 2К6 «Луна». Боекомплект – 24 ракеты ЗР9 с осколочно‑фугасным зарядом и 12 ракет ЗР10 с ядерным зарядом. Дальность полета ЗР10–32 километра. Один ядерный заряд, понятно, предназначен для американской военной базы Гуантанамо, но остальные все равно не улетят дальше территории Кубы.
В сентябре 1959 года в США была принята на вооружение МБР Atlas D.
Дальность – 14 500 км, заряд – полторы мегатонны, время подготовки к старту 15–20 минут. Дальности полета вполне хватало, чтобы с территории США наносить удары по СССР. Ракеты Atlas D хранились в ангарах в горизонтальном положении. Перед стартом их вывозили из ангара (вверху), поднимали в вертикальное положение и готовили к запуску (внизу). Было развернуто 32 стартовых комплекса для этих ракет.
Бетонные хранилища для следующей модификации Atlas Е возводили не на земле, а в подземных укрытиях (на снимке верху), что значительно повышало защищенность ракет в случае ядерного нападения. Ударная волна ядерного взрыва проходила над укрытием, не причиняя вреда. Стартовых комплексов этого типа развернули столько же – 32.
Для ракет Atlas F строили сверхпрочные подземные шахты глубиной 80 метров, выдерживавшие мощные нагрузки даже в том случае, если поблизости происходил ядерный взрыв. Ракеты в шахтах хранились в вертикальном положении, в любой момент готовые к старту.
В строй было введено 80 таких шахт, в том числе 71 – до начала Карибского кризиса.
На снимке: ракета Atlas F на стартовом столе перед испытательным полетом (испытательные пуски проводились с наземных стартовых комплексов).
В 1960 году была принята на вооружение ракета «Титан». Дальность полета – 10 200 километров, заряд – 3,75 мегатонны.
Перед Карибским кризисом было развернуто 54 пусковых установки таких ракет. Их стартовые комплексы представляли собой настоящие подземные города с очень высокой степенью защищенности. Стыковка головных частей, заправка и подготовка к пуску выполнялись в подземных сооружениях; непосредственно перед пуском над шахтой раскрывались две створки по 125 тонн каждая, ракета подъемником выносилась на поверхность и тут же стартовала (внизу). Ракета «Титан‑2» (слева) имела принципиально новые боевые возможности. Дальность – 15 тысяч километров, заряд – 9 мегатонн, готовность к пуску до 60 секунд. Топливо – длительного хранения: заправил, опустил в шахту и горя не знай. Это позволило разнести пусковые установки на больших площадях и этим значительно повысить их неуязвимость. Было решено развернуть три позиционных района ракет «Титан‑2» по 18 шахтных пусковых установок в каждом районе.
В те же годы США впервые в мире создали легкую МБР «Минитмен» на твердом топливе: привезли с завода, опустили в шахту, задвинули крышку и все – ракета почти не требовала ухода. Дальность – 10 тысяч километров, заряд 1,2 мегатонны. Планировалось развернуть тысячу таких ракет. На снимке внизу: ракета «Минитмен I» в шахте перед испытательным пуском.
Два десятка танков с двух сторон. Много часов, стоя друг напротив друга и направив стволы друг на друга, они видели оскал противника сквозь сетки оптических прицелов.
А мир стоял на грани Третьей мировой войны. На грани самоуничтожения. Тут бы самое время вопрос задать: зачем проклятые американцы нас дразнили? Неужели не понимали, что один выстрел, как выстрел Данилы Принципа в Сараево в 1914 году, мог повлечь необратимую реакцию? В данном случае – цепную реакцию в самом прямом смысле! А ведь выстрел мог быть случайным!
Вопрос правильный. Но и о другом подумать следует: а что им оставалось, если Советский Союз нарушил Потсдамское соглашение?
Командир 7‑й танковой роты 68‑го гвардейского танкового полка капитан Войтченко стоял со своими гвардейцами против американских танков, как укротитель против взбесившегося льва. Где‑то шли тайные переговоры на самом высшем уровне, кто‑то кого‑то уговаривал, кто‑то кому‑то что‑то доказывал. Где‑то было достигнуто соглашение и был дан приказ с самого верха: капитан, отводи своих молодцов.
Танки 7‑й роты отходили по одному, задним ходом, не показывая кормы супостату. Они отползали в переулок и только там разворачивались. Последним отошел ротный, не теряя целей в своем прицеле.
Тут же отошли и американские танки. Первыми они отойти никак не могли. Это было бы унижением. Получилось бы: вышли к разделительной линии, столкнулись лоб в лоб с Т‑54 и повернули назад… Чтобы этого избежать, был достигнут дипломатический компромисс: они шли вперед, столкнулись с советскими танками, постояли сутки, советские танкисты, выполнив задачу, отошли, американские вернулись домой. Ничья.
А «Кузькину мать» в тот вечер подвесили под брюхо бомбардировщика.
3 Как же кстати «Кузькина мать» оказалась на заполярном аэродроме Оленья именно к тому моменту!
В Берлине получилась красивая картина, почти идиллия: американские танки пошли погулять по Фридрих‑штрассе, посмотреть, какого цвета шлагбаум. Наши тоже вышли воздухом подышать. Постояли, друг на друга полюбовались. Сообразив, что американцы ничего плохого не затевают, наши вернулись домой. Американцы тоже мирно ушли к себе. Вот и здорово. Вот и ладушки. Вы не имеете претензий, и мы – тоже. Даже ведь и не подрались.
Но через 48 часов за тысячи километров от этих мест грохнуло так, что дрогнула планета.
Взрыв самого мощного в мировой истории термоядерного заряда никак не был связан с Берлинским кризисом. Взрыв готовился давно, откуда кому было знать, что американские танки в конце октября 1961 года двинутся к пограничному шлагбауму?
Но они двинулись, их остановили, конфликт исчерпан. А через пару дней – взрыв! Да такой, каких не бывало. Надеюсь, и не будет больше.
Этого никто не планировал. Это так получилось. Но получилось красиво: вы пошалили, мы ответили, а после того – маленькое дополнение к завершенному конфликту. Эдакий тонкий намек: уж вы больше так не шутите, а то можно и по зубам… Да и вообще – нельзя ли для прогулок подальше выбрать переулок?
4 И снова встреча Пеньковского с британскими и американскими разведчиками. И настороженные недоверчивые взгляды: ты нам про немощь Советского Союза толкуешь, а в Советском Союзе взорвана бомба мощностью 57 миллионов тонн тротила. Это что – свидетельство немощи?
– Именно так, господа. Это свидетельство немощи.
И это была чистая и святая правда. Взрыв был свидетельством немощи.
Изделие 602 вместе с парашютом весило более 27 тонн. Ни одна советская ракета не была способна поднять такой вес. Такой заряд способен нести только стратегический бомбардировщик Ту‑95В. Бомба была изготовлена в единственном экземпляре, и носитель бомбы Ту‑95В тоже существовал в единственном экземпляре. Габариты бомбы были таковы, что пришлось снять створки бомбового отсека, но и тогда бомба внутрь не помещалась. Поэтому пришлось снять фюзеляжные баки и вырезать часть фюзеляжа.
Оттого, что часть баков пришлось снять, радиус действия бомбардировщика сократился. Оттого, что брюхо бомбы все равно торчало из‑под фюзеляжа носителя, оттого, что бомбоотсек не был прикрыт створками, резко ухудшились аэродинамические характеристики. Как следствие – возрос расход горючего, а радиус сократился еще больше. Максимальная бомбовая нагрузка Ту‑95–12 тонн. А в него загрузили 27 тонн. С таким грузом Ту‑95В дотянуть до Америки был не способен. Но если бы одинокий неповоротливый дозвуковой бомбардировщик с непомерным грузом без прикрытия истребителей и был бы способен через полюс дотянуть до Америки, то у него все равно не было никаких шансов прорваться к жизненным центрам страны через зоны патрулирования американских и канадских сверхзвуковых истребителей.
Хрущёв пытался представить бомбу каким‑то сверхоружием, которым он способен сокрушить Америку. Чтобы Хрущёву угодить, конструкторы назвали бомбу «Кузькиной матерью». Но это сверхоружие было недействующим. Эту бомбу можно было взрывать только на своей территории по принципу: бей своих, чтоб чужие боялись. Но чужих бить было нечем. Бомба была «Кузькиной матерью» только по названию, а по сути – Царь‑бомбой, подобной Царь‑колоколу, который никогда не звонил, и Царь‑пушке, которая никогда не стреляла.
Все это полковник Пеньковский ясно и просто изложил.
Что же из всего этого следовало?
Из этого совершенно однозначно следовало, что бомба была взорвана только ради устрашения Америки и всего мира. А зачем устрашение? Ради решения каких‑то конкретных задач. Каких именно? Совершенно очевидно, для решения проблемы Берлина и Германии в целом.
– Чего ожидать дальше?
– Как чего? – удивился Пеньковский. – Ожидать дальнейшего устрашения. Оно будет нарастать до тех пор, пока проблема Германии не будет решена в пользу Советского Союза, пока из Западной Германии не будут выведены иностранные войска, пока Германия не объединится в единое демократическое государство. Демократическое в нашем понимании.
– Новое обострение? Новое устрашение? Еще более мощная бомба?
– Нет. Явно не это. Взрывать более мощную бомбу просто опасно для самого Советского Союза. Будет какое‑то иное устрашение.
– Какое именно?
Этого полковник Пеньковский не знал. Но предупредил: будет! Предсказываю нечто такое, чего предсказать невозможно. Expect unexpected.1
5
Пеньковский для ЦРУ – источник чрезвычайной важности. Ничего подобного в истории разведок не бывало. Да и не могло быть. Такое противостояние на грани ядерной войны и взаимного уничтожения случилось впервые. И именно в этот момент одна сверхдержава глазами Пеньковского заглядывала в карты другой. Американскую разведку смущала только невероятная степень осведомленности полковника. Он такого знать не мог. Доступа к таким документам у него не могло быть. Но все, что он сообщал, поддавалось проверке и подтверждалось. Все, что он предсказывал, сбывалось и совершалось.
Но для Вооруженных сил Америки, для банкиров и воротил военной промышленности, для министров и сенаторов, для генералов и адмиралов откровения Пеньковского были хуже самых страшных новостей с биржи. Сведения Пеньковского грозили Америке повторением Великой депрессии 1929 года, когда рухнуло все, когда миллионы безработных теснились в очередях за бесплатным супом.
Понятно, знать о том, откуда исходит информация, никому, кроме высших руководителей ЦРУ и президента США, было не положено. Этого никто и не знал. Но разведка собирает и обрабатывает сведения о противнике не для себя, а для тех, кто руководит государством, его вооруженными силами и военной промышленностью, то есть для тех самых сенаторов и министров, генералов и адмиралов, банкиров и промышленников.
Им эта информация была весьма неприятна. И верить ей вовсе не хотелось. А что если проклятые русские просто прикидываются слабыми, чтобы бдительность усыпить, чтобы в своем превосходстве вырваться еще дальше?
Фонтан следовало заткнуть. Но как, если неизвестно, откуда поступают сведения? Очень просто. Надо допустить утечку информации. Пусть Хрущёв знает, что кто‑то его секреты выбалтывает. Пусть сам ищет того, кто сливает.
Совсем недавно Хрущёв был в Америке и брякнул: да мы все ваши шифры читаем!
Настал момент ответить такой же любезностью: и мы про вас кое‑что знаем!
6 На каждом телефонном аппарате Советской Армии стояло строгое предупреждение: ВРАГ ПОДСЛУШИВАЕТ! Два этих слова писали на каждом передающем и принимающем аппарате, на стене каждого командного пункта, каждого узла связи. Подслушивает враг или нет, но разговоры следовало вести только так, как если бы была стопроцентная уверенность: подслушивают. Из этого и следовало исходить.
И уверенность такая была. Во время испытаний советских ракет в заранее назначенный район Тихого океана выходили корабли советского флота с задачей засечь точное место падения головных частей. Вместе с ними в тот же район устремлялись и корабли вероятного противника – американские и британские. Советские корабли держались группой, не выдавая заранее район падения. И только в самый последний момент, получив кодированный сигнал, расходились в три стороны, образуя углы треугольника, в центр которого должна была упасть головная часть.
Вместе с советскими кораблями в стороны расходились и непрошеные наблюдатели. Но была замечена странность: иногда американские корабли начинали маневр еще до того, как советские корабли получали сигнал. А это наводило на размышления.
Были и другие указания на то, что враг не дремлет. Потому доверять радиосвязи и шифрованным сообщениям в вопросах экстраординарной важности было нельзя. В декабре 1961 года вопрос возник такой, что чрезвычайный и полномочный посол Советского Союза в США Меньшиков Михаил Алексеевич не стал пересылать информацию шифровкой. Он не доверил такое сообщение ни средствам связи, ни даже собственному шифровальщику. Условным сигналом сообщил в Москву: есть нечто такое, что надо сообщить лично высшему руководству страны.
Прямых авиарейсов из Советского Союза в Америку тогда не было. Они не были нужны никому: кого и куда возить? И зачем? Да и техника того времени не располагала к тому, чтобы летать так далеко. Через год, в декабре 1962 года, будет открыто регулярное сообщение между Москвой и Гаваной. Работать на этой линии будет самый большой пассажирский самолет мира Ту‑114. Маршрут Москва – Гавана в тот момент будет самым протяженным в мире. Но это будет потом. А в декабре 1961 года можно было вызвать в Гавану самолет для одного пассажира. Один правительственный Ту‑114 всегда стоял в готовности для такого или подобного случая.
Но как советскому послу попасть в Гавану, если отношения США и Кубы на грани войны? Попасть просто. Из Вашингтона – в Мексику, из Мексики – на Кубу.
Перед отлетом посол вызвал первого зама и в присутствии свидетелей запер опечатанный пакет в сейф: как только долечу до Москвы – дам сигнал, уничтожишь пакет, не вскрывая. Если погибну в пути, вскроешь, ознакомишься, все запомнишь и сам полетишь в Москву. А пакет вновь опечатаешь. Эта информация должна быть доложена высшему руководству страны, но пересылать ее шифром запрещаю.
7
Посол Меньшиков долетел без приключений. Следовало встретить Хрущёва Никиту Сергеевича лично и доложить. Но Хрущёв отсутствовал. Хрущёв путешествовал то ли по своим владениям, то ли наносил очередной визит. На хозяйстве оставался товарищ Козлов Фрол Романыч. А дело не терпело задержки. Пришлось докладывать товарищу Козлову.
И посол доложил, что источник информации М‑10‑В, с которым у посла установлены доверительные отношения, находясь в состоянии легкого опьянения, на дипломатическом приеме сообщил сведения, указывающие на утечку секретов государственной важности с самого верха военного руководства Советского Союза.
Американцам известны следующие сведения:
• в составе Ракетных войск стратегического назначения две ракетные армии, штаб одной – в Виннице, другой – в Смоленске;
• основу ракетной группировки составляют носители 8К63, началось развертывание более мощных носителей 8К65;
• главный конструктор 8К63 – Ягель или Енгель;
• 8К63 может нести заряд мощностью 1 мегатонна или 2,3 мегатонны, топливо – керосин.
Посол не знает, так ли это. Послу ничего подобного знать не положено. Но если это так…
Товарищ Козлов поинтересовался: как посол смог все это запомнить?
Посол ответил, что память для дипломата – такой же инструмент, как прицел для снайпера. Однако, не полагаясь на память, посол в ходе беседы отлучился на короткое время и все записал. После этого вернулся к разговору, расспросил еще раз, уточнил, еще раз записал.
Действующие лица
КОЗЛОВ ФРОЛ РОМАНОВИЧ родился 5 августа 1908 года. В 15 лет – чернорабочий на текстильной фабрике. Окончил политехнический институт. Инженер‑металлург. С 1939 года – парторг металлургического завода. С 1940 года и почти на протяжении всей войны – секретарь Ижевского городского комитета Компартии. С 1944 года – в центральном аппарате Компартии. С 1947 года – второй секретарь Куйбышевского областного комитета Компартии. С 1950 года – первый секретарь Ленинградского городского комитета Компартии, то есть хозяин Ленинграда. С 1953 года – первый секретарь Ленинградского областного комитета Компартии, то есть хозяин Ленинграда и Ленинградской области. С 1958 года – Первый заместитель Председателя Совета Министров СССР. С 1960 года – секретарь Центрального Комитета КПСС. Фактически Козлов был вторым секретарем Центрального Комитета и вторым, после Хрущёва, человеком в стране, хотя официально должность называлась «секретарь ЦК».
Глава 14
1 Товарищ Козлов вызвал референта и задал вопрос: сколько у нас ракетных армий? И получил ответ: две. Штаб одной – в Виннице, другой – в Смоленске.
Товарищ Козлов потребовал немедленно составить полный список всех, кто к этой информации допущен. Список оказался не очень длинным.
Пока референт список составлял, товарищ Козлов вызвал другого референта и задал вопрос о мощности ядерных зарядов на ракете 8К63. И снова потребовал список всех, кто об этом мог бы знать. Не подумайте, что этот список получился очень длинным. Дело в том, что офицерам‑ракетчикам вовсе незачем знать, какова мощность зарядов тех самых ракет, которые они готовят к старту. Скажу больше: даже и тем офицерам (в армии их зовут головастиками), в чью обязанность входит хранение, техническое обслуживание, стыковка и подготовка к использованию головных частей, вовсе незачем знать мощность изделия.
В ходе обучения им можно сообщить завышенные или заниженные данные. Можно и ничего не сообщать: весит изделие столько‑то килограммов, состоит из таких частей, а ухаживать за ним надо в соответствии с этой инструкцией… Этих знаний достаточно. И если головастик работает с легкой головной частью, то ему вовсе незачем знать, что помимо нее для той же ракеты существует еще и тяжелая боеголовка. А если кто‑то знает и об этом, то откуда ему знать: два типа зарядов создано для данной ракеты или пять?
К товарищу Козлову был вызван еще и третий референт. Были заданы вопросы, были получены ответы, был составлен еще один список.
После этого товарищ Козлов вызвал председателя КГБ генерал‑полковника Семичастного Владимира Ефимовича.
Семичастный принял должность председателя КГБ СССР 13 ноября 1961 года. Прошел ровно месяц после назначения, и вот 13 декабря второй (а вообще‑то первый) человек в государстве потребовал Семичастного в начальственный кабинет, приказал сверить три списка и выявить тех, кто проходит по всем трем.
Ответ ставил в тупик. В списке оказались люди, на плечах которых гордо светились либо звезды первой величины, либо целые созвездия светил чуть меньшего калибра. Все носители звезд проверены войной. Никто из них прямых контактов с иностранцами не имеет и иметь не может. Все они живут и работают под охраной и наблюдением недремлющих органов. Любой контакт с иностранцем носит только протокольный характер и может происходить только в присутствии тех, кто зорко следит за происходящим.
Но утечка могла исходить только из этого круга. И если у них нет прямого контакта с вражескими разведками, оставалось предположить, что контакт тут не прямой, но косвенный, через посредника. Этого посредника предстояло вычислить.
Эту задачу товарищ Козлов поставил главе КГБ Семичастному, предупредив, что Хрущёва Никиту Сергеевича пока лучше не тревожить. Козлов сам проинформирует первого руководителя страны в соответствующий момент.
2 Чрезвычайный и полномочный посол Советского Союза в США Меньшиков Михаил Алексеевич больше никогда в Америку не попал. Человека, который знает об утечке информации из высшего руководства Вооруженных Сил СССР, выпускать нельзя не только в Америку, но даже и в дружественную Болгарию. 30 декабря того же 1961 года Меньшиков был снят с должности посла СССР в США и назначен министром иностранных дел… Российской Федерации.
Разберем на примере, что сие повышение означало. Великобритания состоит из Англии, Уэльса, Шотландии и Северной Ирландии. Не считая острова Мэн, Нормандских островов Джерси и Гернси, Гибралтара, Каймановых островов и прочая и прочая. Англия – основная и главная часть Великобритании. Их иногда путают, по ошибке всю Великобританию называя Англией. В Великобритании есть министр иностранных дел, который сидит в Лондоне. Но нужно ли кроме того иметь еще и министра иностранных дел Англии, который тоже будет сидеть в том же Лондоне? И если такую должность ввести, что чем министр иностранных дел Англии будет заниматься? Гнуть собственную линию вопреки внешней политике Великобритании?
По тому же принципу был построен и Советский Союз. В его составе 15 республик. Российская Федерация – центральная и самая главная часть, без которой никакого Советского Союза быть не может.
Столица Советского Союза – Москва. Министр иностранных дел Советского Союза – товарищ Громыко Андрей Андреевич.
Кроме того, Москва – столица самой большой республики Советского Союза, Российской Федерации. Их тоже иногда путают, называя Россией весь Советский Союз.
В Москве был посажен министр иностранных дел Российской Федерации товарищ Меньшиков Михаил Алексеевич. Чем он занимался, в чем состояли его обязанности, зачем такая должность была придумана, я догадаться не могу.
Чем бы он ни занимался, но за пределы Москвы его больше не выпускали. Даже в отпуск на берег нашего родного Черного моря.
3 Тем временем в Советском Союзе дела шли не самым лучшим образом. Продовольственная проблема обострялась. Министры предлагали простое и давно проверенное решение: ввести карточки на хлеб, мясо, масло. Как во время войны. Чем не решение? Хрущёв медлил, но от этого лучше не становилось. Очереди у продовольственных магазинов угрожающе росли день ото дня. И было решено поднять цены на основные продукты, в том числе на главный продукт, коим во все времена была водочка. Это было представлено как новое доказательство заботы партии о благе народа. Расчет: если денег у народа меньше, значит, и очереди станут короче. Но и этот «экономически обоснованный» расчет почему‑то не оправдался. Очереди короче не становились. А народ на очередное проявление заботы родной Коммунистической партии о благосостоянии народа ответил анекдотами про обещанное изобилие и песнями вроде этой:
Товарищ, верь, придет она,
На водку прежняя цена,
И на закуску будет скидка, –
Уйдет на пенсию Никитка.
Еще и поэма по рукам ходила с ответом на вопрос «Кому на Руси жить хорошо?»:
Буфетчице Нюрке,
Гагарину Юрке,
Хрущёву и Брежневу,
Остальным – по‑прежнему.
У Хрущёва не было выбора. Народы Советского Союза и всего социалистического лагеря понимали: мы отстаем, а ТАМ жизнь лучше. Хрущёв ставил грандиозные задачи: догнать и перегнать! Но догнать почему‑то не выходило. Экономика социализма, то есть экономика, управляемая преступниками и дураками, обеспечить процветания не могла.
Что же делать? Надо было что‑то такое придумать, чтобы ТАМ стало так же плохо, как у нас. Или даже хуже. Для этого Западную Германию надо было поставить на путь социалистического развития, опустить ее жизненный уровень до стандартов Восточной Германии, а лучше – до уровня Советского Союза или еще ниже.
История поставила вопрос ребром: либо Хрущёв добьется вывода американских войск из Европы, объединит Германию и повернет ее на путь социалистической справедливости, либо экономика свободного мира своими успехами и достижениями, своим примером развратит население как Советского Союза, так и всех подвластных ему государств. И рухнет великое дело Ленина вместе с Советским Союзом и всем социалистическим лагерем.
А добиться вывода американских войск из Германии, а лучше – из всей Европы, можно было только путем угроз. Потому кризис был неизбежен.
4 Ракетный кризис надвигался. Его следовало предотвратить любой ценой. Именно так: любой. Перед начальником ГРУ генералом армии Серовым и командующим ракетными войсками и артиллерией Сухопутных войск Главным маршалом артиллерии Варенцовым стояла задача исключительной сложности. Надо было убедить правительство США, а попутно и правительство Великобритании, в том, что ракетно‑ядерная мощь Советского Союза резко преувеличена. Если убедить не удастся, если лидеры Запада будут верить в чудовищную мощь советских подводных лодок, стратегических бомбардировщиков, ракет, ядерных и термоядерных зарядов, то и ответные действия в случае кризиса будут соответствующие – то есть с мощным перехлестом. И всему человечеству придется заплатить самую жуткую цену за это заблуждение.
Добиться доверия руководства США и Великобритании можно было только передачей через полковника Пеньковского огромных объемов информации, чтобы американские и британские эксперты, сопоставив тысячи фактов, сверив уйму цифр, могли убедиться: тут все сходится, Пеньковский не врет, ему надо верить, и в момент неизбежного и скорого конфликта не поддаваться на угрозы кремлевского ничтожества.
Но как передать хотя бы пять или десять тысяч снимков совершенно секретных документов особой важности?
Было только два способа.
Первый : Пеньковский имеет возможность в составе советской делегации бывать в Париже и Лондоне. Это дает возможность провозить микропленки, спрятав их в двойное дно чемодана или каблук ботинка.
Второй : передавать материалы в Москве британским или американским дипломатам.
Какой путь лучше?
Оба худшие. Любой разведчик знает, что 90 процентов провалов в агентурной разведке происходит на агентурной связи. Связь агентурная – это радио, графические сигналы, тайники, личные встречи. У каждого способа передачи информации свои недостатки. Радиосвязь тут помочь не могла, ибо передавать предстояло копии документов. Оставались только тайники и встречи.
Везти через границу копии документов чрезвычайно опасно потому, что при пересечении границы всех трясут. И очень даже серьезно. А если ты советский дипломат? Если в соответствии с Венской конвенцией 1815 года дипломата нельзя трясти даже собственным пограничникам? Не беспокойтесь. У нас все можно. Советского дипломата тоже трясут. Только тайно. Чтобы не беспокоить. У нас умеют. Когда захотят.
Куда проще отснять документы в Москве, передать в посольство, а уж дальше они полетят дипломатической почтой.
Но и тут проблемы.
Этот путь плох тем, что в Москве за всеми иностранцами плотная слежка.
Было решено использовать оба пути. Микропленки передавать в Москве, а на личных встречах за рубежом отвечать на возникшие вопросы, получать новые задания по освещению тех вопросов, которые вызывают сомнения и наибольший интерес.
В Москве полковник ГРУ Пеньковский Олег Владимирович был прикрыт так, что придраться невозможно: да, встречаюсь с иностранцами. Да, веду беседы. Работа у меня такая. Вербую особо важную агентуру среди британских и американских дипломатов. По личному распоряжению начальника ГРУ генерала армии Серова Ивана Александровича. И только перед ним отчитываюсь, так как дело исключительно важное, ответственное и совершенно секретное.
А Иван Александрович в случае чего подтвердит: да, вот пытаемся под американского (или британского) посла клинья вбить. Только пока ничего не вышло. В разведке кавалерийским налетом не возьмешь. Тут долгая кропотливая работа…
Пеньковский был легендирован так, что заподозрить или уличить его было невозможно.
Но беда пришла с другой стороны.
Члену Президиума Центрального Комитета Коммунистической партии, второму человеку в Советском Союзе товарищу Козлову Фролу Романычу донесли, что кто‑то из генералов в самых высоких кругах военного руководства или, быть может, даже из маршалов саботирует решения руководства страны и передает противнику совершенно секретную, особой важности информацию. Более того, товарищу Козлову стало известно, какая именно информация уходит.
Оттого, что сведения были исключительной важности, оказалось просто вычислить круг допущенных к каждому кусочку информации. А оттого, что сведения были разнообразными, получилось несколько групп посвященных. Сопоставление списков выявило тех, кто был одновременно допущен ко всем этим совершенно секретным кусочкам.
5
Вокруг каждого маршала, вокруг каждого четырехзвездного генерала – мощное кольцо стукачей: водители, адъютанты, горничные, уборщицы, повара, официантки, банщики, массажисты, – то есть все те, кого в 1980 году в момент наступления коммунизма не станет, все те, без кого в 1961 году жизнь государственного или военного деятеля невозможна. Вся эта челядь, именуемая в те времена обслугой, – вербовочная база КГБ. Все они, все без единого исключения, давали подписку о сотрудничестве еще в момент приема на работу. А охранники – это сотрудники КГБ без всякой маскировки. Охранников в те времена почему‑то называли прикрепленными. Первым пунктом их обязанностей числилась не охрана подопечных, а наблюдение за ними. Охрана и физическая защита числилась только четвертым пунктом обязанностей. Так вот, всем этим людям, от прикрепленных до кухарок, была поставлена боевая задача: бдительность усилить, особое внимание обратить на следующие моменты…, докладывать ежедневно.
Через неделю, 20 декабря 1961 года, председатель КГБ генерал‑полковник Семичастный доложил товарищу Козлову: утечка информации идет от Главного маршала артиллерии Варенцова через начальника ГРУ генерала армии Серова. Курьером служит полковник ГРУ Пеньковский Олег Владимирович.
В Москве Пеньковский мог совершенно не бояться слежки КГБ. Он почти открыто встречался с американскими и британскими разведчиками в центре Москвы, в самых шикарных отелях и ресторанах. Ведь это его работа – заводить знакомства среди потенциальных носителей вражеских секретов, общаться с иностранцами, изучать их, выявлять слабости, интересы и увлечения, а потом вербовать. В Москве тысячи офицеров КГБ и ГРУ занимаются этим благородным делом. Так что Пеньковский был надежно защищен от удара с фронта.
Но полковник Пеньковский был предельно уязвим для удара в спину. Сведения поступили из США. Его сдали те, кого он спасал. Удар с этой стороны был смертельным, уклониться от него было невозможно. Даже теоретически.
6 У коммунизма есть одна интересная особенность. Его нельзя понимать частично. Его нельзя частично не понимать. Если не понимаешь – то непонимание тотальное, глубокое и полное. Но если уж понял, то до самого конца, до упора.
Выдающийся британский писатель Джордж Оруэлл понял коммунизм полностью. И описал его в великом романе «1984»: сияющая перспектива грядущего счастья для всего человечества, гениальный вождь во главе общества, единственно верное учение, война против всех, кто не с нами, оглушительный звон пропаганды, которая вещает о невероятных достижениях, могущественная тайная полиция, поголовное стукачество, грязные улицы, разбитые дома, нехватка всего, очереди, жрать нечего, мутная сивуха в качестве выпивки. Но зато уж тайная полиция работает с ювелирной точностью.
Мудрый британец умер в возрасте 46 лет. Он не дожил до эпохи «Кузькиной матери» и Третьей программы Коммунистической партии Советского Союза, которая обещала ослепительное счастье через 20 лет, к 1980 году. Но все, что он изложил в своей книге, повторилось в деле Пеньковского. Тайная полиция сработала так, что ее подвиг можно вписывать в учебник контрразведки.
Для руководящего состава Коммунистической партии, тайной полиции и армии товарищ Сталин возводил огромные дома с просторными светлыми квартирами. Пеньковский был полковником, но работал на должности генерала, а в свое время, работая в Турции, занимал одновременно сразу две генеральские должности. Потому жил он в генеральском доме, окна его квартиры выходили на набережную Москвы‑реки. Заглянуть в окна его кабинета было невозможно, потому как высоко. Поэтому он раскладывал совершенно секретные инструкции возле окна и снимал их. Тут больше света. А товарищи из КГБ исхитрились – наблюдательный пост со сверхмощной оптикой (ясное дело, западногерманской) был развернут в квартире дома на другой стороне довольно широкой судоходной реки.
Но это не все. Квартира Пеньковского регулярно и тщательно обыскивалась. При этом каждая тарелка на кухне, каждая книжка на полке и каждый половичок в прихожей оставались после обыска точно на тех местах, где им полагалось быть. Как у Оруэлла: даже закладочка в книге после тайного обыска оставалась на месте.
А чтобы обыску не помешали, за самим Пеньковским, его женой и дочерью ходили бригады топтунов. Только кто‑то из подопечных повернул к дому – подается сигнал тревоги обыскивающим: мотай удочки!
Ясно, что вся квартира прослушивалась. Мало того, жильца, который обитал этажом выше, вместе с семьей тихо переселили в другой дом. Из освободившейся квартиры просверлили микроскопическую незаметную дырочку прямо над письменным столом Пеньковского и снимали все, что полковник на столе раскладывал.
Но и этого мало. Над окном комнаты, которая служила Пеньковскому кабинетом, нависал балкон вышестоящего этажа. В этом балконе без шума и скрежета просверлили дырочку и установили аппаратуру, которая позволяла разглядывать кабинет снаружи через окно и снимать Пеньковского в моменты, когда он шпионским аппаратом «Минокс» фотографирует секретные документы. Когда дело Пеньковского предали огласке, никто не ответил на простой и очевидный вопрос: каким образом Пеньковский смог вынести домой совершенно секретные документы, работа с которыми организована таким образом, чтобы они никогда не покидали места хранения. Без помощи высокопоставленных покровителей сделать это было невозможно.
Не надо объяснять, что бригады наружного наблюдения, которые следили за полковником, состояли не из обычных 5–7 человек. Это были мощные команды по 30–40 мужчин и женщин с десятком автомашин. Наблюдение было круглосуточным. Топтуны из наружки меняли одежду, парики, зонтики, сумки и прочее, создавая впечатление, что один человек не появляется дважды. Кроме того, с этой же целью сами бригады наружного наблюдения регулярно менялись.
Слежка, которая была установлена за Пеньковским, не могла быть выявлена даже самым опытным разведчиком. Против него была брошена вся мощь самой могущественной тайной полиции в истории человечества.
Это продолжалось почти год. Но вот вопрос: почему полковник Пеньковский не был арестован сразу после того, как стало ясно, чем он занимается? Почему КГБ не пресекло эту деятельность?
Может быть, чекисты стали подбрасывать Пеньковскому дезу, а он, не догадываясь об этом, питал вражеские разведки туфтой?
Нет, граждане. До самого конца полковник Пеньковский передавал только достоверную информацию, в огромных количествах, самой высшей пробы и степени секретности.
Эта странность интересовала многих. Как же так: полковник ГРУ передает информацию врагу, КГБ знает об этом, КГБ через дырочку в балконе, нависающем над окном кабинета, снимает не только выражение лица Пеньковского в момент съемки, но и сами документы. Улик достаточно. Происхождение материалов тоже установлено. Пресекайте, товарищи чекисты, безобразие! Вяжите белы рученьки! Тащите в пыточный подвал!
Отчего же чекисты фиксировали происходящее, но ничего не предпринимали? На этот вопрос никто так и не дал ответа.
7 А ответ лежал на поверхности. Надо только вспомнить, кем был товарищ Козлов Фрол Романыч, и в чем был его интерес.
Интерес второго секретаря Центрального Комитета Компартии Козлова Фрола Романыча заключался в том, чтобы стать Первым секретарем, то есть правителем Союза Советских Социалистических Республик, а заодно и хозяином всех братских стран – Польши, Восточной Германии, Чехословакии, Венгрии, Румынии, Болгарии, Монголии, Северного Вьетнама, Кубы и прочая и прочая. Все знали: Козлов – следующий. Американцы его портреты на обложках журналов печатали: вот тот, кто Хрущёва сменит. Но Хрущёв засиделся и все никак уходить не собирался. Давно следовало Никитку отправить на покой, как в песнях народа предлагалось. А чтобы свалить Никитку и занять трон, надо было сначала опустить его в глазах народа и правящей номенклатуры. Хрущёв должен был где‑то очень серьезно… как бы это деликатнее выразить? Одним словом, должен был серьезно ошибиться, попасть в пренеприятнейшую ситуацию.
Посол Советского Союза в США товарищ Меньшиков доложил Козлову об утечке совершенно секретной государственной важности информации из недр Министерства обороны. И товарищ Козлов понял: вот он, звездный час! Вот она, возможность подставить Хрущёва под скандал. Хрущёв по заграницам шляется, а в это время у него маршалы вон что вытворяют! Не пора ли товарища Хрущёва с должности снимать? Не пора ли порядок наводить в армии и государстве?
Дело Пеньковского давало Козлову возможность одним выстрелом завалить двух кабанов. Хрущёв – первый кабан, верхушка Советской Армии – второй.
Все у товарища Козлова прихвачено, все под контролем, все под теплым крылом. Кроме Советской Армии. Сам он человек не военный. Во время Великой Отечественной войны ни дня не служил даже солдатом. Генералы и маршалы на него без особого почтения поглядывали. Дело Пеньковского давало Козлову повод в случае захвата власти без проблем сменить руководство Советской Армии, поставив на место смещенных генералов и маршалов своих людей.
И товарищ Козлов приказал председателю КГБ генерал‑полковнику Семичастному работу против Пеньковского продолжать, но Пеньковскому не мешать. Все под контролем – товарища Хрущёва товарищ Козлов сам проинформирует в нужный момент.
Председатель КГБ генерал‑полковник Семичастный рассудил трезво: Первому секретарю Центрального Комитета Компартии товарищу Хрущёву скоро семьдесят стукнет. Он не вечен. И поддает крепко… А второму секретарю товарищу Козлову 53 года. Официально он второй человек в Советском Союзе, но на практике – чуть больше того. И скоро будет первым. А как только станет первым, люди Хрущёва ему будут не нужны. Он их понемногу разгонит. И поставит своих людей. Так почему бы уже сейчас делом не доказать товарищу Козлову, что глава КГБ генерал‑полковник Семичастный вовсе не человек Хрущёва, а человек Козлова? Для этого всего только и требуется: работу против Пеньковского, как приказано, продолжать, в его деятельность не вмешиваться, и товарища Хрущёва докладами пока не беспокоить.
Ключевой момент
Америка значительно превосходила Советский Союз по количеству межконтинентальных баллистических ракет (МБР). Хотя весь мир был уверен в обратном.
Да, Советский Союз в августе 1957 года произвел первый в мире успешный запуск межконтинентальной баллистической ракеты. Однако провести испытания – это одно. А принять на вооружение, наладить серийное производство, подготовить личный состав, создать инфраструктуру, развернуть ракетные части и соединения в позиционных районах – это нечто другое.
США произвели первый пуск позже, зато развернули и поставили на боевое дежурство свои ракетные группировки раньше.
В сентябре 1959 года в США была принята на вооружение МБР «Атлас Д» (Atlas D). Дальность – 14 500 км, заряд – полторы мегатонны, время технической подготовки к пуску 15–20 минут. Сейчас данные о дальности этой ракеты можно встретить разные. Я привожу минимальные. Но и такой дальности вполне хватало, чтобы с территории Соединенных Штатов наносить удары по Советскому Союзу.
Три модификации ракет «Атлас» несколько отличались друг от друга по своим характеристикам и конструктивным особенностям, но очень существенно различались по способу базирования.
Ракеты Atlas D хранились в ангарах в горизонтальном положении. Перед стартом их вывозили из ангара, поднимали в вертикальное положение и готовили к запуску. Было развернуто 32 стартовых комплекса для этих ракет.
Бетонные хранилища для следующей модификации Atlas Е возводили не на поверхности земли, а в подземных укрытиях. Это резко повышало защищенность ракет в случае ядерного нападения. Ударная волна ядерного взрыва проходила над укрытием, не причиняя вреда. Стартовых комплексов этого типа развернули столько же – 32.
А для следующей модели Atlas F строили сверхпрочные подземные шахты глубиной 80 метров. Шахта выдерживала мощные нагрузки даже в том случае, если ядерный взрыв происходил в непосредственной близости от нее. Ракеты в шахтах хранились в вертикальном положении, в любой момент готовые к старту. Таких шахт было введено в строй 80, в том числе 71 – до начала Карибского кризиса.
Развертывание соединений межконтинентальных баллистических ракет было делом новым, необычным, таило в себе много риска, неясности и неопределенности. Потому руководство США решило подстраховать себя созданием еще одной межконтинентальной баллистической ракеты «Титан»: пусть другая корпорация независимо от первой создает нечто подобное. Работы по созданию ракет «Атлас» и «Титан» шли параллельно.
В феврале 1959 года в США был осуществлен первый пуск ракеты «Титан». Дальность полета – 10 200 километров. Заряд – 3,75 мегатонны. Кроме боевой части, ракета несла ложные цели. Круговое вероятное отклонение – не более двух километров. В 1960 году ракета была принята на вооружение. Стартовые комплексы представляли собой настоящие подземные города с очень высокой степенью защищенности. Ничего подобного не было создано нигде в мире даже в начале третьего тысячелетия. Каждый стартовый комплекс – три ракеты. Три таких комплекса – эскадрилья. Всего было развернуто шесть эскадрилий – 54 пусковых установки. Еще один стартовый комплекс с тремя шахтами использовался для экспериментальных пусков и подготовки расчетов. Но и он мог быть использован в качестве боевого.
Ракета «Титан», как и ракета Королёва 8К74, летала на керосине и жидком кислороде. Однако у американцев хранение носителя, головной части, топлива и окислителя – под землей. Стыковка головных частей, заправка и подготовка к пуску – в подземных сооружениях особой прочности. В последний момент над шахтой раздвигались две створки, по 125 тонн каждая, ракета подъемником выносилась на поверхность и тут же стартовала.
В Советском Союзе ни одна ракета средней дальности (то есть с дальностью полета от 2 до 5 тысяч километров), а тем более – с межконтинентальной дальностью (то есть такие, как американские «Атлас» и «Титан»), в то время подземных укрытий не имела. Это означало, что если Советский Союз нанесет первый ядерный удар, то он гарантировано получит ответный удар. Но в случае, если первый удар нанесет Америка, Советскому Союзу ответить будет нечем.
Тем временем под грохот хрущёвского каблука Конгресс США одобрил ассигнования на развертывание межконтинентальных баллистических ракет «Титан‑2». Ракета имела принципиально новые боевые возможности. Дальность – 15 тысяч километров. Заряд – 9 мегатонн. Топливо – длительного хранения: заправил, опустил в шахту и горя не знай. Применение высококипящего жидкого топлива позволило не только сократить готовность к пуску до 60 секунд, но и разместить пусковые установки на большем удалении друг от друга, то есть перейти к системе одиночного старта и этим резко повысить их неуязвимость. Одним термоядерным взрывом было невозможно уничтожить сразу две шахты. Да и одну шахту было уничтожить вовсе не так просто. Шахты для «Титанов» прочные. Крышка шахты весит 740 тонн. Требовалась особая точность попадания в непосредственной близости от шахты. Было решено развернуть три позиционных района ракет «Титан‑2» по 18 шахтных пусковых установок в каждом районе.
И в те же годы Америка совершила поистине революционный рывок, впервые в мире создав легкую МБР «Минитмен» на твердом топливе: привезли с завода, опустили в шахту, задвинули крышку – и никаких тебе регламентных работ на ракете. А надо нанести удар – нажал кнопку, крышка шахты отлетела в сторону, и серебряная красавица понеслась, куда ей предписано. Дальность – 10 тысяч километров, заряд 1,2 мегатонны. Круговое вероятное отклонение просто невероятное – всего только 400 метров.
В ракете на жидком топливе – сложнейшие механизмы, на заводах их собирают инженеры и рабочие высочайшей квалификации. А ракета на твердом топливе – это, грубо говоря, большая труба, залитая составом вроде смолы или асфальта. Преимущества: дешевизна производства, простота эксплуатации и обслуживания, короткое время технической подготовки к старту (30 секунд), отсутствие громоздкой инфраструктуры, небольшое количество обслуживающих агрегатов, отсутствие средств заправки.
Ракета «Минитмен» весила всего 30 тонн, даже меньше – 29,7.
Получилась она совсем небольшой: длина 16,4 метра, диаметр 167 сантиметров. Шахты для этих ракет – малого диаметра, потому более прочные и более дешевые.
Шахты можно было разносить на огромной площади, так как ракета в принципе не требовала никакого ухода. Для обслуживания этих ракет не надо было иметь огромные воинские формирования. В эскадрилье – 50 пусковых установок.
А у нас 40 стратегических ракет не межконтинентальной, а средней дальности, – это не эскадрилья и не полк, а дивизия с генералом во главе. В дивизии 11 тысяч человек, в том числе 1900 офицеров, 1700 самых разных автомашин и тягачей. И дальность наших ракет не 10, а 2–4 тысячи километров. И все они не в шахтах, а на открытых, ничем не защищенных площадках. И готовить к запуску 2–4 часа.
У американцев 3–4 эскадрильи ракет «Минитмен» составляли крыло. Это нечто вроде нашего полка или бригады. В крыле 2558 человек. Командует полковник. В составе крыла 150–200 шахтных пусковых установок.
У нас же для обслуживания такого количества ракет – ракетная армия с целой отарой генералов, со штабами и командными пунктами, с вечной проблемой жилья для офицеров, с низкой боевой готовностью, со столь же низкой боеспособностью и очень высокой уязвимостью всей ракетной группировки и систем управления ею.
С ноября 1962 года правительство США планировало начать развертывание ракет «Минитмен». А сколько Америка решила иметь этих самых «Минитменов»? Ровно тысячу. Чтоб не мелочиться.
Хрущёву надо было спешить. Хрущёву надо было что‑то совершить до ноября 1962 года.
Проблема усугублялась тем, что помимо МБР «Атлас» и «Титан», помимо призрака «Минитменов», которые должны были в массовом количестве появиться в ближайшее время, Америка имела стратегические ракеты средней дальности. 60 ракет «Тор» в Великобритании, 30 ракет «Юпитер» в Италии, 15 ракет «Юпитер» в Турции.
Это были ракеты первого поколения на керосине и жидком кислороде. Дальность – 2400 километров, заряд – полторы мегатонны. По характеристикам они примерно соответствовали ракете Янгеля 8К63. Разница состояла в том, что американцы с территории Великобритании, Италии и Турции могли стрелять по Советскому Союзу. А Советский Союз, имея ракету примерно с такими же характеристиками, по Америке стрелять не мог. Плацдарма не было.
Глава 15
1 23 апреля 1962 года министр обороны СССР Маршал Советского Союза Малиновский и заместитель министра обороны, Главнокомандующий Ракетными войсками стратегического назначения Маршал Советского Союза Москаленко прибыли в Кремль по срочному вызову.
В бывшем кабинете Сталина их встретил Первый секретарь ЦК КПСС, Председатель Совета Министров СССР товарищ Хрущёв Никита Сергеевич и второй человек в стране товарищ Козлов Фрол Романович.
Товарищ Хрущёв расспросил о положении дел в Вооруженных Силах, а потом вдруг как бы невзначай поинтересовался: не превратить ли нам революционную Кубу в плацдарм для нанесения ядерных ударов по Америке?
А товарищ Козлов добавил: отсель грозить мы будем Сэму!
Промолчал маршал Малиновский. Хмыкнул только. Это можно было трактовать как «нравится»: как согласие, как одобрение, как нечто неопределенное, ничего не значащее. Маршал Малиновский мнение свое впереди начальства высказывать не торопился, мостов за собой жечь не любил.
А маршал Москаленко не промолчал:
– Размещать на Кубе малое количество зарядов нет смысла.
– А мы не малое количество, – решительно рубанул товарищ Хрущёв, – мы штук сто, а то и двести зарядов туда отправим. И столько же носителей.
– И столько же носителей, – подтвердил товарищ Козлов Фрол Романыч.
– Как двести? – не понял Москаленко.
– Вот так, – объяснил товарищ Козлов.
– Постойте, Куба за океаном, везти заряды и носители надо обыкновенными гражданскими судами. Один ракетный полк – это 11 тысяч тонн груза. Но груз объемный. Это же не бревна в трюм валить.
– Погрузим аккуратно, – заверил товарищ Хрущёв.
– Очень аккуратно, – подтвердил товарищ Козлов.
– Так это сколько же судов потребуется?
– Сколько потребуется, столько и выделим.
– Но как защитим их в океане? Сколько мы можем выставить крейсеров и эсминцев? В Атлантике господствует флот США; мало того, что он решительно превосходит советский флот, но там еще и британский флот, и канадский, да и другие. Но и это чепуха в сравнении с тем, что главная угроза для боевых, тем более для транспортных кораблей – с воздуха, так опыт войны учит. У них – береговые базы по обе стороны Атлантики да еще и авианосцы. А у нас – ничего.
– Повезем без охраны. Закроем в трюмах, никто не догадается.
– Вывести в океан на торговых судах две сотни наших ядерных зарядов, ничем не защищая? И носители к ним?
Не назвал маршал Москаленко хрущёвско‑козловскую затею авантюрой. Выразился мягче: надо подумать.
Долго думать не пришлось. На следующий день, 24 апреля 1962 года, Маршал Советского Союза Москаленко был снят с должности заместителя министра обороны – Главнокомандующего Ракетными войсками стратегического назначения и назначен главным инспектором Министерства обороны. Работа почетная, и очень даже не пыльная. Искать недостатки всегда легко. Ох, я бы в инспекторы пошел, в ревизоры: вот тут у вас забор не докрашен, а тут окурки не подобрали!
Понятно, главный инспектор Министерства обороны круче берет: тут у вас радиоактивные отходы в Баренцево море сливают, тут тайгу канцерогенным гептилом навеки испохабили, а подготовка сержантов в учебных дивизиях ни к черту не годится.
Уровень главного инспектора Министерства обороны – заоблачный, но смысл работы все тот же, что и у любого проверяющего: нерадивых носом тыкать в недостатки и упущения. И все с трепетом твоего визита ждут. И все тебя боятся. Все тебе в глаза заглядывают, все угодить норовят. Одно нехорошо: от реальной власти инспектор отрешен. Не он судьбоносные решения принимает.
Снял Хрущёв маршала Москаленко, в глазах сомнение прочитав, а кого на его место?
– Почему бы не Бирюзова? – товарищ Козлов подсказал.
– Почему бы и нет? – согласился товарищ Хрущёв.
2 В тот же день заместитель министра обороны Маршал Советского Союза Бирюзов сдал должность Главнокомандующего Войсками ПВО страны, принял должность Главнокомандующего Ракетными войсками стратегического назначения и получил четкий приказ через неделю представить соображения по развертыванию советских стратегических ракет на Кубе, а через месяц – подробный план.
Маршал Бирюзов знал, что спорить бесполезно: если возразишь, то тут же с новой должности и слетишь. А Хрущёв назначит какого‑нибудь Чуйкова Василия Ивановича, тоже, кстати, Маршала Советского Союза. Тот, себя рассуждениями о последствиях не утруждая, заряды на Кубу вывезет. И носители тоже. И что из этого выйдет? Нет! Дураков к этому делу подпускать нельзя. Надо принимать должность Главнокомандующего Ракетными войсками стратегического назначения и, находясь на этой должности, имея в руках всю информацию и все инструменты управления, что‑то предпринять. Это мероприятие надо как‑то спустить на тормозах. Но как? Подумаем как, а сейчас четко ответим: Есть!
3 Гражданский воздушный флот СССР (ГВФ), как следует из названия, являлся как бы гражданским. Но последовательно этим «гражданским» флотом со времен товарища Сталина и до крушения Советского Союза командовали:
• генерал‑полковник (позднее маршал авиации) Астахов.
• маршал авиации Жаворонков.
• маршал авиации Логинов.
• генерал‑полковник (позднее маршал и Главный маршал авиации) Бугаев.
Самым важным подразделением ГВФ был Авиационный отряд особого назначения (АООН ГВФ СССР). Пассажиры – высшие руководители Советского Союза.
29 мая 1962 года Ту‑114 из состава этого отряда доставил на Кубу группу специалистов сельского хозяйства. Возглавлял группу агроном Редин (в миру – кандидат в члены Президиума Центрального Комитета КПСС, Первый секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Узбекистана Рашидов Шараф Рашидович). Заместителем руководителя группы агрономов был мелиоратор Берсенев (новый Главнокомандующий Ракетными войсками стратегического назначения Маршал Советского Союза Бирюзов Сергей Семенович.)
Перед группой агрономов и мелиораторов товарищи Хрущёв и Козлов поставили задачу: любой ценой, любыми угрозами и посулами уломать товарища Фиделя на согласие превратить Кубу в ракетно‑ядерный плацдарм Советского Союза. Агрономы привезли с собой бочки варенья и корзины печенья. Не забыли и кнуты: что, Фидель, разгромил десант контрреволюционеров? Молодец! А что будешь в следующий раз делать, если боеприпасов к нашему оружию, запчастей для наших танков, кораблей и самолетов не пришлем?
Я вам грубо тактику советских мелиораторов объясняю. А товарищ Рашидов умел те же суровые ультиматумы предъявлять ласково. Человек восточный, там у них, в Узбекистане, умеют. Одним словом, Фиделя уломали.
4
Пока советские мелиораторы делились со своими кубинскими коллегами опытом повышения урожайности зерновых, дела в советском сельском хозяйстве зашли в глубокий и беспросветный тупик.
Причина была фундаментальной.
Дураки и преступники, которые в 1917 году захватили власть в великой стране, шли к победе под лозунгом: земля крестьянам! И они ее крестьянам отдали. Разделили по справедливости: каждой семье по количеству едоков. Но прошло пять‑шесть лет, и деревня разделилась на бедных, средних и богатых.
Тот, кто вставал в десять утра, пил самогонку в полдень, весь вечер плясал да играл на гармошке, остался бедным. Ему всегда не хватало, он не мог прокормить ни себя, ни свою семью.
Тот, кто старался, поднялся из бедности, тот смог кормить свою семью.
А тот, кто вставал до зари, кто весь день пахал, не разгибая спины, тот стал богатым. Он кормил себя, семью и великую страну.
Однако это продолжалось недолго. Возникло явление, которое именовалось официальным термином «хлебозаготовительные трудности». Что за трудности такие? Вникнем в смысл термина: хлеба много, только заготовить его трудно. Это еще почему? Да потому, что промышленность национализирована, то есть полностью находилась в руках государства. Государственная промышленность производила то, что нужно государству: танки, пушки, самолеты, подводные лодки, сталь, которая была нужна для производства все тех же танков, пушек и подводных лодок, железную руду и уголь, которые нужны для производства стали… А нужды народа удовлетворялись по остаточному принципу. То, что государству негоже, то – народу.
И еще: частная торговля хлебом запрещена.
Единственным покупателем хлеба является государство. Тут железная непробиваемая монополия. И назначаются закупочные цены на хлеб исходя из государственных интересов, то есть страшно низкие.
Но и единственным производителем промышленных товаров является государство. Тут тоже железная непробиваемая монополия. И тут тоже государство, назначая цены, исходит из того же государственного интереса. А государству выгодно купить втридешева, продать втридорога. Потому цены на керосин и гвозди, на топоры и сеялки, на плуги и ситец страшно высокие.
Это явление тоже имело научно обоснованный термин: «ножницы цен». Трудолюбивый пахарь, заработав много денег, посматривал по сторонам: а что бы мне на эти деньги купить? Танк мне не нужен, да его и не продадут. Вилы, лопату, лампу керосиновую и галоши за огромные деньги купил. А больше в магазинах ничего нет. Так зачем мне продавать хлеб и картошку, если на вырученные деньги все равно нечего покупать?
Большинство населения страны – крестьяне. Трудолюбивых – следовательно, богатых – миллионы. Зачем им такая власть, которая за счет народов России содержит коммунистические партии во всем мире? Зачем эта бюрократия, пожирающая все, что произведено трудом народа? Зачем такая система, при которой денег много, а покупать нечего?
Как только мужик богател, так сразу начинал роптать, так сразу становился потенциальным врагом.
И эту проблему надо было решать.
Кремлевские гении нашли выход: всех богатых мужиков раскулачить, то есть отобрать у них все, что у них есть, а их самих вывезти зимой в тайгу, в тундру, в продуваемые буранами степи Казахстана и там выбросить на мороз. Пусть передохнут. А тех, кто сопротивляется, стрелять на месте.
В народные массы был брошен лозунг: ЛИКВИДИРУЕМ КУЛАЧЕСТВО КАК КЛАСС!
И ликвидировали. В самом прямом смысле.
Одного из самых лютых врагов народа звали Михаилом Шолоховым. Этот бездарный алкоголик быстро сочинил книжонку «Поднятая целина» – о том, как зимой Красная Армия вывозила тысячи семей с малыми детьми на гибель. Шолохов в восторге: чтоб не мешали жизнь счастливую строить!
В ходе войны Черчилль побывал в Советском Союзе, вел переговоры со Сталиным, вечерами оба дружно поддавали. И Черчилль поинтересовался: так сколько вы мужиков выселили и выбросили на снег за Урал? И получил ответ: десять миллионов.
Прошло много лет, и верный заместитель Сталина товарищ Молотов выразил несогласие: нет, было не так. «Сталин говорил, что мы выселили десять миллионов. На самом деле мы выселили двадцать миллионов».2
С трудолюбивыми мужиками разобрались. Их ликвидировали. А дальше – что?
А дальше надо было решить двуединую задачу. С одной стороны, сделать так, чтобы все другие мужики не богатели. Никогда. С другой стороны, так устроить, чтобы мужику вообще ничего не надо было платить за хлеб и картошку, за масло и мясо. И чтобы не с каждым по отдельности разбираться, а выгребать из общественных амбаров.
И было придумано коллективное хозяйство – колхоз.
Земля, конечно, принадлежит крестьянам, как и было обещано, да только не каждому в отдельности, а всей безответственной толпе. И коровы, и лошади, и сеялки – все общее пусть принадлежит коллективу. Желающих вступать в колхоз не нашлось. Надо было в колхозы загонять силой. Ради этого у мужиков отбирали все продовольствие. Вообще все. Вступишь в колхоз – дадим жрать, не вступишь – сдохнешь от голода. Умерли миллионы. Но колхозный строй победил! Теперь не надо было покупать хлеб у мужика. Теперь колхозу спускали план: сдать столько‑то мяса, столько зерна, столько льна, а вот столько гороха.
За свой труд колхозник денег не получал. Вообще никаких. Ему платили натурой, как в средние века. Председатель и бригадиры за выполнение какого‑то объема работ засчитывали трудовой день – трудодень. После того, как колхоз выполнял государственный план сдачи продуктов, остатки картошки и свеклы, соломы и сена делились между колхозниками пропорционально вложенным усилиям.
Рабский труд непроизводителен. Рабский труд на земле непроизводителен втройне. Труд на земле – это не камни тесать, не дороги мостить, не пирамиды строить. Труд на земле – это творчество. Но всякая инициатива в колхозах была убита, как и личная заинтересованность в результатах труда. Мало того, самая деятельная и «пробивная» часть из оставшихся мужиков тут же подалась в управленцы. Вчерашний сеятель средней руки становился председателем, замом председателя, помощником или бригадиром. В каждом из них страна теряла одного кормильца и приобретала еще одного бюрократа.
Колхозная бюрократия вела себя как любая бюрократия в мире: плодилась, размножалась, воровала и обманывала. Председатели колхозов обрастали телефонами, секретаршами, канцелярскими столами, счетоводами, шкафами с бумагами, завхозами, графиками сева и уборки, планами и отчетами об их досрочном выполнении.
Любимчику бригадира или дочке председателя начисляли то, чего они не делали. А за счет кого? За счет того, кто хорошо вкалывал. Так зачем хорошо вкалывать, если твои успехи дяде Ване или тете Маше запишут?
Так ведь народ разбежится из таких колхозов. Нет, граждане! У нас все предусмотрено. Чтобы из колхозов народ не побежал, были введены внутренние паспорта. Но только для тех, кто живет в городе. А колхознику паспорт не положен. Нет, не заграничный паспорт. Граница на замке. Из рая не сбежишь. Колхознику не полагался внутренний паспорт. Зачем он рабу? А без паспорта колхозники – то есть большинство населения страны – формально гражданами своей страны не являлись. Собакам паспорт полагался, колхознику – нет. Собаку можно было возить в самолете, а колхозник никогда в самолете не летал. Не для тебя, дорогой товарищ, конструкторы Туполев и Антонов стараются. Рылом ты не вышел в пассажирском самолете летать. И в гостиницу колхозников не пускали. Скоту и колхозникам там не место.
Так и жили.
И вот стране, где большая часть населения была опущена на уровень рабов, которые никуда не могли убежать, которым денег за работу не полагалось, товарищи Козлов и Хрущёв обещали жизнь при коммунизме, где каждый будет работать по способностям, а получать по потребностям. Но, пообещав, колхозного рабства не отменили, земли мужикам не дали, как и внутренних паспортов, и деньгами за труд не платили.
Повторю: коммунистические лидеры – это придурки и преступники. На примере обещаний товарищей Козлова и Хрущёва попытайтесь определить, чего в наших вождях было больше: преступной наглости или обыкновенной глупости?
5
Но народ у нас ушлый. Страна содержала огромную армию для устрашения супостата, и каждый год в нее загребали всех парней, достигших призывного возраста. В армию – на три года, во флот – на четыре, в иные времена – и на пять. Отслужит парень свое, пора домой возвращаться. Но страна возводит новые танковые и ракетные заводы, для них нужны новые металлургические комбинаты, а для них – новые шахты и рудники, новые электростанции и железные дороги. Страна строит. И каждому министру головная боль: где строителей взять? Нужен обогащенный уран. А для этого нужно много электричества. Ради этого надо сибирские реки перекрывать самыми мощными в мире плотинами. А какой дурак в тайгу к комарам поедет? Нет желающих. И гонит министр гонцов в воинские части вербовать дембелей. И те едут в Абакан и Братск, в Усть‑Илим и Тайшет. Только бы не в колхоз. На великих стройках – стада молодых парней. А девки в дефиците. Тут деньги и нехватка всего, кроме водки. Водку легко в тайгу везти. Небось, не помидоры, не сгниет. На великих стройках пьянка, тут хулиганство оторванных от корней, никем не контролируемых масс молодых мужчин. Тут пьяные драки из‑за баб и просто так, от нечего делать, по вечерам.
Там на стройке парень становился промышленным или транспортным рабочим, городским жителем, там он получал паспорт, и больше никакими трудоднями его в колхоз вернуть‑заманить не выходило.
И еще ход: в офицерское училище. Хрущёв больно ударил по армии, выгнав сотни тысяч фронтовых офицеров без пенсий, без профессий, без квартир. После того желающих стать офицерами резко поубавилось. В военных училищах недобор. А ребята из села, отслужив год в солдатах, в училище рвутся. Не нужны им офицерские погоны. Им бы училище окончить, стать офицерами, а через год больным можно сказаться. Но уже не возвращаться в постылый колхоз.
Война выбила мужиков. После войны из деревень всеми путями уходили молодые парни. Оставались одни девки. Но и они находили пути. Им бы жениться на городском и получить паспорт. Тут не про любовь речь, не про крепкую семью и продолжение рода, а про способ вырваться. А семья потом распадалась – брак‑то по существу фиктивный.
Точно так, как из Восточной Германии люди бежали в Западную, русский народ всеми правдами и неправдами бежал из деревень. Деревня вымирала. И возникали продовольственные трудности.
6 В сельское хозяйство государство закачивало колоссальные средства, в колхозы гнали сотни тысяч тракторов, автомашин, комбайнов, миллионы тонн удобрений, неимоверное количество запасных частей, горюче‑смазочных материалов. Институты и техникумы готовили и направляли в сельское хозяйство неисчислимые стада агрономов, инженеров, мелиораторов, зоотехников, ирригаторов, ветеринаров.
Сельским хозяйством руководил один специально на то выделенный секретарь Центрального Комитета Компартии с огромным штатом. Ему подчинялось Министерство сельского хозяйства. Кроме того, существовало Министерство заготовок. И Министерство сельскохозяйственного машиностроения. И Министерство машиностроения для животноводства и кормопроизводства. И Министерство по производству минеральных удобрений. И Министерство технических культур. И Министерство животноводства. И Министерство совхозов. И Министерство хлопководства. И Министерство хлебопродуктов. И Министерство плодоовощного хозяйства. И Министерство мелиорации и водного хозяйства.
В каждой республике, кроме того, был свой партийный сельскохозяйственный секретарь с огромным штатом и своими министерствами. В каждой области и в каждом районе тоже сидели сельскохозяйственные начальники в большом числе.
Положение в сельском хозяйстве регулярно обсуждалось на самом высшем уровне: на съездах Компартии и на пленумах его Центрального Комитета. Принимались резолюции и делались практические выводы. Дошло до того, что мудрая Коммунистическая партия своим решением приняла грандиозную Продовольственную программу, которую почему‑то так и не удалось выполнить.
На подъем сельского хозяйства Коммунистическая партия направляла партийных работников и молодежь, демобилизованных офицеров и работников культуры. На сельское хозяйство работали научные институты и целая Академия сельскохозяйственных наук. На уборку урожая бросали солдат, забывая о боевой подготовке, рабочих с заводов, срывая производственные планы, студентов и школьников, нарушая учебный процесс.
Но! Приусадебные участки жителей страны занимали 2,5 процента сельскохозяйственных угодий и давали 51 процент сельскохозяйственной продукции. На эти жалкие клочки земли приходилось 62 процента продукции животноводства.
Что сие означало?
Картина была такая: на 97,5 процентах сельскохозяйственных угодий весь день работало все сельское население, тут были все трактора и комбайны, все специалисты сельского хозяйства, сюда шли все капиталовложения, тут плодотворно трудились все специалисты и вся многомиллионная армия солдат, студентов, школьников и всех остальных помощников. А вечером усталый мужик возвращался домой и возле своего дома копал лопатой грядки, не подчиняясь резолюциям съездов и пленумов, не вникая в рекомендации Академии сельскохозяйственных наук, не внимая инструкциям Центрального Комитета, министерств, ведомств, областных и районных комитетов, не слушая распоряжений председателя колхоза, находясь вне контроля бригадира, обходясь без мудрых наставлений агронома, без трактора и комбайна, без удобрений, без помощи армии и флота. И выдавал даже более того, что произрастало на необозримых полях нашей великой родины.
А откуда взялись эти самые 2,5 процента?
О! Уж точно не «от фонаря». Тут все было рассчитано, научно обосновано и проверено практикой десятилетий.
Поначалу, когда всех мужиков силой загнали в колхозы, вся земля перешла в общественную собственность. И на страну обрушился голод. Чтобы голода избежать, было решено чуть ослабить колхозный гнет, разрешить колхозникам иметь перед домом и позади него немного землицы – мол, пусть цветочки разводят. И вот на этих клочках народ и вкалывал ночами, выращивал морковку и лук, картошку и помидоры. Тут он сажал яблони и груши, крыжовник и смородину. А голод не проходил. Потому участки понемногу увеличивали. И дошли до тех самых 2,5 процентов. И страна кое‑как перебивалась.
А почему бы не дать мужикам 3 процента земли? Или все пять! Ведь тогда бы всем всего хватило. Земли‑то у нас вон сколько!
Нет, несознательные граждане, этого делать было никак нельзя! Как только мужикам давали чуть больше тех заветных 2,5 процентов, они могли обходиться без колхоза, они становились свободными, они копались возле своих домов, а председателю не подчинялись. И плевать они хотели на решения съездов и постановления пленумов, на министров, секретарей и всех остальных начальников, на агрономов, счетоводов, нормировщиков и бригадиров.
Потому народу землицу давали, давали, давали, а потом вдруг соображали: перебор! И отнимали. И тут же начинались явления, которые официально именовали научным термином «неполное удовлетворение растущих потребностей населения». Или «отдельные недостатки в снабжении населения продовольствием». Чуть недодали мужикам земли на приусадебные участки – жрать в стране нечего. Чуть перебрали – народ становится способным сам себя кормить, народ становится независимым.
Дед мой Василий Андреевич всю жизнь пропахал кузнецом в колхозе имени Шевченко Солонянского района Днепропетровской области. У деда моего и бабушки Иришки был и садик, и огородик, и корова, и курки по двору бегали. И вот приказ: срезать огороды! И позади всех домов проезжал трактор с плугом, пахал борозду, и та земля переходила в общественную собственность, зарастала бурьяном и какими‑то колючими сорняками. Колхозу‑то она все равно не нужна. У колхоза и так землищи за все горизонты.
И тогда люди на оставшихся клочках поднимали производительность. А в ответ на это приходило новое мудрое решение родной Коммунистической партии: все яблони обложить налогом. И тогда дед брал топор и яблони рубил. Хутор звался Садовым. Но после решений Партии оставались только тополя вдоль пыльного шляха. С тополей родная партия налога не брала. Вместе с моим дедом сады рубил весь хутор, а вместе с ним и вся страна. Доходила очередь и до коров. И тогда резали мужики своих буренок.
А потом вдруг огромный город Днепропетровск, в котором, кстати, Михаил Янгель тайно клепал свои изделия 8К63 и 8К65, завывал от неполного удовлетворения растущих потребностей. И появлялись на стенах какие‑то нехорошие надписи, и звучали в народе непотребные анекдоты про родную партию и ее руководство. Гул этот через миллионы стукачей доходил до недремлющих органов, а потом и до верховного руководства. И после долгих совещаний, утрясок и согласований выходило постановление пленума ЦК КПСС: добавить самую малость землицы на приусадебные участки, разрешить иметь по одной корове на каждом дворе, яблони налогом не облагать.
Проходило совсем немного времени, народ набирал силу, и все повторялось.
2,5 процента – это не фиксированная величина. Это ось, вокруг которой, изгибаясь и завиваясь, колебался генеральный курс Коммунистической партии.
7
1 июня 1962 года товарищи Хрущёв и Козлов начали новое наступление на приусадебные участки. Решение Партии: приусадебные участки ополовинить! Цены на продовольствие поднять! Заработную плату в промышленности, строительстве, на транспорте – опустить.
Решение правильное, мудрое, своевременное. Очереди в магазины огромные, давка, безобразие. С этим надо бороться, а то перед иностранцами неудобно. Если же народу платить меньше, то он и покупать меньше будет, очереди сократятся. Если же при этом еще и цены поднять, то очереди совсем короткими станут. Тогда наступит изобилие. Так и перебьемся. До самого 1980 года, когда всем будет по потребности.
В тот день, 1 июня 1962 года, в 11 часов утра в сталелитейном цехе электровозостроительного завода в городе Новочеркасске было объявлено о снижении расценок за изготавливаемую продукцию на 30 процентов. Завод огромный, работа в три смены, в каждой – по четыре тысячи работяг. В сталелитейном цехе – самая тяжелая работа. Был перерыв. И по радио объявили, что партия проявила заботу о населении, – своим мудрым решением повысила цены на мясо и мясные продукты на 30 процентов, на масло – на 25 процентов. Повышение цен будет способствовать дальнейшему развитию сельского хозяйства и приблизит все население страны к тому светлому будущему, когда всего будет вдоволь.
В те годы инженер получал 120 рублей в месяц. Квалифицированный рабочий – 100–110 рублей. Если квалификация пониже – 60–70 рублей. Уборщицы, подсобницы – 35–40 рублей. Семью годами позже я, молодой гвардейский лейтенант, получал немыслимую получку – 180 рублей: 70 рублей за лейтенантские погоны и 110 рублей за должность взводного командира. И поглядывал свысока на инженеров, врачей, киноактеров. Бутылка водки стоила 2 рубля 87 копеек или 3 рубля 12 копеек. Килограмм дрянной колбасы – 2 рубля 20 копеек. Люди жили в перенаселенных квартирах. Из получки надо было платить за квартиру, за электричество и прочее. Надо было кормить и одевать детей… Сверхдержава, одним словом.
Зато уж помогали Индонезии и Кубе, Индии и Египту, Алжиру и Сирии, Монголии, Северному Вьетнаму, Северной Корее и еще многим.
В 11 часов утра 1 июня 1962 года в сталелитейном цехе Новочеркасского электровозного завода возник резонанс, то есть совпадение внешней возбуждающей частоты с внутренней частотой колебательной системы.
Вот вам пример резонанса: мост всегда немного дрожит. А по мосту идет рота. Мост – сооружение прочное. И топот сотни солдатских сапог – не такая великая сила. Но если произойдет совпадение частот, самый прочный мост может рухнуть. Поэтому, когда ведете свою роту по мосту, помните требование устава, подавайте команду «Не в ногу!» и следите за выполнением. Разнобой должен быть.
На Государственную Думу России в 1906 году потолок рухнул. Под потолком зала вентилятор крутился. Его ритмы с чем‑то там совпали…
1 июня 1962 года работяги сталелитейного цеха возбудились. Все и сразу. И внешнее воздействие, коим было сообщение о новом проявлении заботы партии о повышении благосостояния трудящихся, совпало с внутренним возбуждением. Работяги собирались группами, обсуждали новости. А надобно помнить, что Новочеркасск – это столица донского казачества. Тут люди смелые, гордые, непокорные. Перерыв кончился, но никто не возобновил работу. Возник стихийный митинг. Рабочие потребовали директора. Директор завода Б.Н. Курочкин мог бы поговорить с народом по душам, успокоить, пообещать, как у нас умеют, но он брякнул то, чего брякать никак не следовало: «Нет денег на мясо – жрите пироги». Директор явно не знал, что нечто подобное однажды брякнула некая высокопоставленная дама, и завершилось это массовым отрубанием голов на площади Согласия. И покатилась голова к ногам прекрасной королевы…
Произошло новое совпадение колебаний. Вот тут и началось. Рядом с заводом проходила железнодорожная ветка. Ее перекрыли. На паровозе начертали крупными буквами: «Хрущёва на мясо». Машинистов выгнали из будки, и паровоз взревел. И тут же вслед за ним – взревел заводской гудок. Гудели они в два голоса непрерывно, часами.
На усмирение прибыл отряд милиции числом в 200 голов. У милиции – оружие для разгона. Но давно было подмечено, что булыжник – оружие пролетариата. Ментов забросали каменьями, болтами и гайками, и тут же, вооружившись стальными прутьями, обрезками труб, кусками арматуры, толпа бросилась на ненавистных стражей порядка. Те позорно ретировались.
Командующий войсками Северо‑Кавказского военного округа генерал армии Плиев объявил боевую тревогу в 18‑й танковой дивизии, вывел на улицы танки и бронетранспортеры.
Для нашей родной власти все враги. Не прошло и года, как генерал‑полковник Якубовский выводил танки на улицы Берлина, чтобы супостата застращать. А раньше танками давили народ Восточной Германии. И Польши. И Венгрии. Теперь вот – русский народ. Потом будет Чехословакия. Потом – Грузия и Литва. Потом танки придется выводить на улицы Москвы против дорогих москвичей.
Но это будет потом. А пока – Новочеркасск. Нужно отдать должное местному руководству. Товарищи сразу поняли, что дело серьезное. Немедленно была запрошена помощь Москвы. В тот же день в Новочеркасск прилетел товарищ Козлов Фрол Романыч. Прилетел он правительственным Ил‑18. Кстати, это был тот самый «Ил», который год назад доставил из Куйбышева в Москву первого космонавта планеты майора Гагарина Юрия Алексеевича.
Товарищ Козлов прибыл не один. Вместе с ним – ответственные товарищи Микоян, Кириленко, Шелепин, Полянский, Ильичев и заместитель председателя КГБ генерал‑полковник Ивашутин.
Следом приземлились еще два Ил‑18. Это прибыли лучшие бригады наружного наблюдения 7‑го управления КГБ. Прибывшие, смешавшись с толпой, выискивали крикунов и зачинщиков.
Поздней ночью войскам с помощью танков удалось вытеснить толпу с территории завода. И толпа понемногу рассосалась. У восставших не было руководства. Бунт был стихийным. Было несколько человек, проявлявших инициативу, которых можно было считать зачинщиками. Вот их‑то и выявили московские товарищи, а потом уже к рассвету всех их по одному повязали без шума в теплых кроватках.
Утром толпа собралась вновь и двинулась к зданию горкома. Мост через реку Тузла был блокирован танками. Был получен приказ стрелять в толпу, но танкисты, к их чести, этот приказ выполнять отказались. Толпа перешла реку вброд и по мосту через танки. Танкисты не препятствовали. Сообразив, что народ направляется к зданию городского комитета Компартии, товарищ Козлов и другие товарищи срочно оттуда сбежали, найдя убежище в военном городке. А толпа вышла на площадь.
И начался расстрел.
Есть две версии.
Первая: стреляли прибывшие из Москвы чекисты.
Вторая: стреляли абреки из спецподразделения генерала армии Плиева.
Какая из этих версий правильная, не знаю. Судить не берусь. Но не это главное. Главное в том, что расстрел имел не полицейский, а политический мотив. Запугать народ – вот задача. Расстрел не был случайным. Он готовился заранее. Судите сами: немедленно на площади появились самосвалы для вывоза трупов и пожарные машины, которые водой смывали кровь. Площадь вычистили так быстро и чисто, как могли вычистить, только имея предварительный приказ на соответствующую подготовку людей и техники.
Не подлежит сомнению, что решение принимал товарищ Козлов Фрол Романыч, разумеется, согласовав его с товарищем Хрущёвым. А целая ватага партийных лидеров самого высшего ранга были тут только затем, чтобы все руководство повязать кровавой порукой, чтобы потом не тыкали товарищу Козлову: ты свой народ автоматным огнем косил. У товарища Козлова на тот случай отмазка: ах, не один я там был, дорогие товарищи, у нас ведь коллективное руководство.
Ключевой момент
Вскоре состоялся суд. Семеро «зачинщиков» – Александр Зайцев, Борис Мокроусов, Михаил Кузнецов, Владимир Черепанов, Андрей Коркач, Сергей Сотников, Владимир Шуваев – были приговорены к смертной казни и расстреляны. 105 человек получили от 10 до 15 лет заключения с отбыванием в колонии строгого режима. Общий срок на всех – 1341 год.
Электровозы, которые выпускал восставший завод, носили его имя – Н8 (Новочеркасский, восьмиосный). Имя это сменили. Электровоз стал называться ВЛ8. В Л – это Владимир Ленин, основатель первого в мире государства, в котором власть принадлежала рабочим и крестьянам.
А Хрущёву и Козлову сигнал: проблемы экономики Советского Союза не удается решить. Значит, для внутренних проблем страны надо искать внешнее решение. И медлить нельзя.
Глава 16
1 Начальником штаба группы советских сельскохозяйственных специалистов на Кубе был назначен генерал‑лейтенант Акандинов. А кого назначить командующим?
10 июня 1962 года министр обороны СССР Маршал Советского Союза Малиновский представил на рассмотрение товарищам Хрущёву и Козлову нескольких кандидатов. Хрущёв просмотрел короткие справки на каждого и решительно отодвинул бумаги в сторону:
– А кто на прошлой неделе командовал войсками, которые наводили порядок в Новочеркасске?
– Командующий войсками Северо‑Кавказского военного округа Герой Советского Союза генерал армии Плиев.
– Вот он пусть и командует на Кубе. Этот не подведет.
2 10 июля 1962 года правительственный Ту‑114 доставил на Кубу группу специалистов сахарного производства. Возглавлял группу инженер Павлов (в миру – командующий войсками Северо‑Кавказского военного округа генерал армии Плиев Исса Александрович).
12 июля еще один Ту‑114 доставил на Кубу группу мелиораторов. Мелиораторов возглавлял командир 51‑й ракетной дивизии РВСН генерал‑майор артиллерии Стаценко Игорь Демьянович.
Следом прибыли рекогносцировочные группы ракетных полков.
А слово «Куба» наши расшифровывали по‑своему: Коммунизм у берегов Америки.
3 В июле 1962 года в Советском Союзе в обстановке строжайшей секретности начались стратегические учения «Анадырь» с участием соединений и частей всех видов Вооруженных Сил, с привлечением сил и средств Министерства путей сообщения и Министерства морского флота.
Цель учений: проверить на практике возможность переброски крупных воинских частей и соединений всех видов вооружения из центральных районов страны в морские порты, проверить мобилизационную готовность железнодорожного транспорта и торгового флота для полномасштабных перевозок войск.
В самый разгар уборки урожая правительство потребовало от министра путей сообщения выделить для учений 21 тысячу вагонов и соответствующее количество локомотивов.
От Министерства морского флота правительство потребовало сорвать регулярные рейсы 86 грузовых и пассажирских судов и выделить их для проведения учений.
– Сорвать рейсы на день‑два, на неделю, на две?
– Сорвать до особого распоряжения!
– Ясно, – сказал министр морского флота и положил трубку.
4
Капитан теплохода «Омск» получил приказ прибыть в Севастополь и получить груз.
Почему Севастополь? «Омск» – гражданское судно, а Севастополь – военно‑морская база, закрытый порт и закрытый город с особым режимом. Все перевозки на Черном море – через Одессу, Николаев, Новороссийск. Какой груз можно получить в Севастополе и куда его можно везти?
Приказ не обсуждают. Капитан выполнил приказ. Севастополь так Севастополь. Немедленно на борт поднялись два десятка добрых молодцев. Старший представился:
– Я – Иванов. Мы будем обеспечивать безопасность.
– Какую еще безопасность?
– Ну, чтобы кого крюком не стукнуло, чтобы за борт никто не вывалился.
Грузить начали немедленно. Груз – контейнеры.
– Куда пойдем?
– Куда прикажут.
Ответ исчерпывающий. У нас так заведено: когда надо будет, поставят в известность, но только тех, кто непосредственно вовлечен в выполнение задачи, и только в рамках того, что требуется от данного человека для выполнения его обязанностей.
Больше капитан вопросов не задавал, но по ряду признаков весьма скоро сообразил, что ни сам «Иванов», ни его команда тоже ни черта не знают, только знающих из себя корчат, таинственность напуская.
Но небольшой намек все же случайно проскочил. Один контейнер оказался со сбитым замком. Пришлось проверить содержимое и составить акт: контейнер принят с повреждением, за его содержание ответственности не несем, в момент приема в нем находилось: унты – 410 пар, палатки утепленные для полярных условий – 80 штук, комплекты очень теплой одежды…, полушубки…, лыжи…, шапки меховые…
Был и еще намек: получая приказ в оперативном управлении штаба Черноморского флота, капитан «Омска» услышал кодовое название учений – «Анадырь». Из обрывков разговоров следовало, что в операции кроме теплохода «Омск» примут участие десятки других судов. А что такое Анадырь? Это столица Чукотки. И с тем же именем там река течет. Прямо в Берингово море. Через Берингов пролив – Аляска.
Но были и другие мелкие и мельчайшие признаки, которые указывали на то, что курс – не за полярный круг, а в тропики. Давно Советский Союз готовил установление коммунистических порядков в Индонезии. Туда товарищ Хрущёв щедрой рукой гнал оружие. Потому путь в Индонезию представлялся весьма вероятным.
В последнюю ночь погрузки теплоход принял на борт пассажиров – 318 парней в пиджаках и кепках.
5
5 августа 1962 года «Омск» отдал концы.
Пассажиры – в трюме на нарах. Точно так капитан много лет назад возил зэков из Находки и Ванино на Колыму.
Порт назначения неизвестен. После прохождения территориальных вод Советского Союза капитану было предписано в присутствии «товарища Иванова» и старшего в команде пассажиров вскрыть первый пакет. Вышли в нейтральные воды, расписались все трое на конверте, поставили дату и время, взломали сургучные печати, прочитали приказ: идти на Босфор и Дарданеллы, после выхода в Средиземное море вскрыть пакет № 2.
Прошли Босфор, прошли Мраморное море, прошли Дарданеллы, вскрыли тем же порядком второй пакет, прочитали приказ: выйти в Атлантический океан, после прохождения Гибралтара ждать сигнал «Айсберг 135». Если сигнал поступит, вскрыть третий пакет и действовать в соответствии с указаниями, которые в нем содержатся.
И вот вышли в океан. Капитан доложил в Москву: Гибралтар за кормой. Ему в ответ – слово из семи букв и три цифры – Айсберг 135.
Вызвал капитан «Иванова», вызвал старшего из тех молодых и здоровых, что в трюме на нарах отсыпаются за весь прошлый и весь грядущий недосып, поставили три подписи на пакете, указали дату и время, взломали пять красных сургучных печатей, прочитали приказ: порт назначения – Мариэль, остров Куба. Две подписи под приказом – министр морского флота СССР Бакаев, министр обороны СССР Маршал Советского Союза Малиновский.
– Эй, в трюме! Кому валенки, кому лыжи?
6 Все ядерные боеприпасы Советского Союза – под контролем 12‑го Главного управления Министерства обороны СССР (12 ГУ МО). Этому Главному управлению подчинялись Объекты «С». Каждый Объект «С» – это ядерный арсенал, который занимается приемкой, охраной, транспортировкой, хранением, техническим обслуживанием ядерных боевых частей и их подготовкой к боевому применению. Объекты «С» хранили ядерные боеприпасы для всех видов Вооруженных Сил, для всех носителей ядерного оружия, независимо от их принадлежности и подчинения.
Объекты «С» подчинялись только Верховному Главнокомандующему. Только по его приказу они передавали ядерные боеприпасы в ПРТБ.
ПРТБ – это подвижная ракетно‑техническая база, подвижный арсенал. ПРТБ – это войсковая часть, которая занимается приемом, проверкой, хранением, техническим обслуживанием, транспортировкой и стыковкой головных частей.
Для маскировки это сокращение расшифровывалось несколько иначе – подвижная ремонтно‑техническая база. ПРТБ непосредственно взаимодействуют с ракетными, авиационными, артиллерийскими частями, надводными кораблями и подводными лодками, которые имеют на вооружении носители ядерного оружия.
Было решено перебросить на Кубу один Объект «С» и десять ПРТБ: пять для ракетной дивизии РВСН, одну для носителей Сухопутных войск, две для частей ВВС и две флотских.
Для такого запаса ядерного оружия требуются носители. Кроме того, всю эту мощь нужно прикрывать с моря и с воздуха, все это нужно охранять и оборонять от наземного противника.
7
24 мая 1962 года, ровно через месяц после назначения Маршала Советского Союза Бирюзова Главнокомандующим Ракетными войсками стратегического назначения, план операции был готов, и министр обороны Маршал Советского Союза Малиновский передал его высшему руководству страны. План был рассмотрен и утвержден. План получил кодовое название «Анадырь».
Главное условие успеха – сохранение тайны.
Никто из участников операции до командиров дивизий включительно не имел представления о ее истинном размахе. Все просто: ваш полк, ваша дивизия подняты по боевой тревоге для участия в учениях. Смысл учений – проверка возможности переброски войск на дальние расстояния железнодорожным транспортом. А транспорта требовалось много. Один ракетный полк – это 11 тысяч тонн грузов. На каждый полк – 17–18 железнодорожных эшелонов. А в дивизии кроме пяти полков есть и другие части: штаб, батальон связи, саперный батальон и прочие. Для переброски ракетной дивизии – 112 железнодорожных эшелонов.
Но дивизия была не одна. Кроме нее – две зенитноракетные дивизии и отдельные полки во множестве. Но об этом мало кто знал.
– Кто еще участвует?
– Вы одни.
– Станция назначения?
– Витебск. Оттуда, по всей видимости, вернетесь обратно.
Но поезд почему‑то шел не в Витебск, а в другую сторону. И в какой‑нибудь Ахтырке ставилась новая задача – вам на Кировоград.
В один прекрасный день эшелон прибывал в Севастополь (или Балтийск, Николаев, Мурманск, Поти, Лиепаю), и тут приказывали разгружаться. Порты оцеплены. Всякая связь участников учений с внешним миром с этого момента прерывалась: ни по телефону позвонить, ни телеграммы, ни письма не отправить.
Участникам учений знать не положено, сколько и каких войск привлекается. Каждый видит только свой батальон, свой полк, свой штаб, – и не более того. А учения – в разгаре. Следующий этап – погрузка на суда, с учебными, понятно, целями. Не беспокойтесь: погрузитесь, тут же разгрузитесь.
Но после погрузки объявляли не разгрузку, а учебный выход в море для проверки в реальных условиях надежности крепления техники.
Учебный выход затягивался: из Балтийского моря – в Атлантический океан, из Черного моря – в Средиземное, далее – в океан. Вот только тут и объявляли, что учения кончились и наступили боевые будни, – идем на Кубу.
5 августа 1962 года в море вышел первый из 86 кораблей.
11 августа 1962 года в Советском Союзе был произведен запуск космического корабля «Восток‑3» с космонавтом Андрианом Николаевым. На следующий день стартовал «Восток‑4» с космонавтом Павлом Поповичем.
Мы снова были впереди планеты всей. Первый в истории групповой полет двух космических кораблей! Мир ликовал.
Действующие лица
БИРЮЗОВ СЕРГЕЙ СЕМЕНОВИЧ родился в 1904 году. В 18 лет добровольно вступил в Красную Армию. Окончил военную школу в Кремле. Командовал взводом и ротой. Далее – начальник штаба батальона, командир батальона. Окончил военную академию. Был начальником штаба дивизии. В войну вступил генерал‑майором, командиром 132‑й стрелковой дивизии, которая тайно выдвигалась к границам. Война пошла не по сценариям Сталина, а по планам Гитлера. Дивизия попала в окружение, но генерал‑майор Бирюзов сумел вывести ее, сохранив большую часть личного состава, вооружения и боевой техники. В ходе Сталинградской стратегической наступательной операции группа Манштейна пыталась деблокировать окруженную группировку германских войск в районе Сталинграда. На направление главного удара Сталин выдвинул 2‑ю гвардейскую армию под командованием генерал‑лейтенанта Малиновского; начальник штаба – генерал‑майор Бирюзов. 2‑я гвардейская армия воспрепятствовала попыткам прорваться к окруженным германским войскам в районе Сталинграда.
Далее Бирюзов командовал армией и штабом фронта. Войну завершил в звании генерал‑полковника. После смерти Сталина принимал участие в заговоре по свержению заместителя главы советского правительства Маршала Советского Союза Берии. Бирюзов был человеком из ближайшего окружения Хрущёва.
В 1955 году назначен на должность Главнокомандующего Войсками ПВО страны и произведен в Маршалы Советского Союза.
В 1962 году назначен на должность Главнокомандующего Ракетными войсками стратегического назначения с задачей немедленно подготовить и провести операцию по развертыванию советской ракетной группировки на Кубе. С задачей справился. Однако, помня 1941 год, искал пути предотвращения катастрофы. Своими сомнениями поделился с коллегой, Главным маршалом артиллерии Варенцовым.
Так в заговор Серова – Варенцова вошел еще один участник.
Глава 17
1 Самым секретным, самым уязвимым, самым охраняемым и оберегаемым элементом группировки советских войск на Кубе был Объект «С» (Ж 713), который командовал полковник Белобородов, в последующем – генерал‑лейтенант.
Переброшенный на Кубу Объект «С» хранил, обслуживал и готовил к боевому применению все ядерные заряды: авиационные бомбы, головные части крылатых ракет, торпед, баллистических ракет, как стратегических, так и тактических.
С Объекта «С» ядерные заряды поступали в десять подвижных ракетно‑технических баз (ПРТБ), которые осуществляли доставку зарядов к носителям, их стыковку и подготовку к боевому применению. Пять ПРТБ – для обеспечения ядерными зарядами пяти ракетных полков стратегического назначения, еще пять ПРТБ – для обеспечения зарядами носителей авиации, флота и сухопутных войск.
Главная ударная сила группировки советских войск на Кубе – 51‑я сводная ракетная дивизия генерал‑майора артиллерии Игоря Демьяновича Стаценко. В составе ракетной дивизии пять полков:
• Три полка имели ракеты 8К63 (дальность 2100 километров, заряд 1 мегатонна). В каждом полку 8 пусковых установок и полтора боекомплекта, то есть 12 носителей. Всего в трех полках 24 пусковые установки, 36 боевых ракет и 36 зарядов к ним. Помимо этого, каждый полк имел по две учебно‑боевых ракеты, которые использовались для тренировок личного состава, однако в случае необходимости и они могли быть использованы как боевые носители.
• Два полка имели ракеты 8К65 (дальность 3200 километров с тяжелым зарядом 2,3 мегатонны или 4500 километров с легким зарядом 1 мегатонна). В каждом полку также по 8 пусковых установок и полтора боекомплекта, кроме того – по две учебно‑боевых ракеты. Всего в этих двух полках 16 пусковых установок, 24 боевые и 4 учебно‑боевые ракеты 8К65, 16 зарядов по 1 мегатонне, 8 зарядов по 2,3 мегатонны.
Всего в дивизии 11 тысяч человек, в том числе 1900 офицеров, 1695 автомобилей различного назначения, 60 боевых и 10 учебно‑боевых носителей, 52 заряда по 1 мегатонне, 8 зарядов по 2,3 мегатонны. Всего – 70 мегатонн.
Районы расположения объекта «С», десяти ПРТБ, стартовые позиции 51‑й ракетной дивизии, командные пункты и аэродромы прикрывали 32‑й гвардейский истребительный авиационный полк и две зенитно‑ракетные дивизии, 12‑я и 27‑я. В каждой дивизии – три зенитно‑ракетных полка, ракетно‑техническая база и радиотехнический батальон. В радиотехнических батальонах – радары П‑30. В каждом зенитно‑ракетном полку – 24 пусковых установки ракет С‑75. В дивизии – 72. В двух дивизиях – 144 пусковых установки. И пять комплектов ракет.
В 32‑м гвардейском истребительном полку – 40 МиГ‑21 Ф‑13. Это один из самых знаменитых советских авиационных полков. В 1943 году этим полком командовал полковник Сталин Василий Иосифович.
Из состава ВВС на Кубу перебрасывались следующие части: эскадрилья бомбардировщиков – носителей ядерного оружия (6 самолетов Ил‑28А), два полка фронтовых крылатых ракет (16 пусковых установок и 80 ракет ФКР‑1 с ядерными зарядами), вертолетный полк (33 вертолета Ми‑4).
Для охраны и обороны командных пунктов, узлов связи, складов и хранилищ, аэродромов, позиций ракетной и двух зенитно‑ракетных дивизий из состава Сухопутных войск на Кубу перебрасывались четыре отдельных усиленных мотострелковых полка и три дивизиона тактических ракет «Луна».
В каждом мотострелковом полку – один танковый и три мотострелковых батальона, разведывательная и саперная роты, зенитная, минометная и две противотанковых батареи.
Одним из этих полков командовал полковник Язов Дмитрий Тимофеевич. Через три десятка лет он станет Маршалом Советского Союза, министром обороны СССР. Маршал Язов свидетельствовал через много лет, что в его мотострелковом полку только для перевозки боеприпасов было сто автомашин.
В случае необходимости огневую поддержку мотострелковым полкам могли оказать ракетные дивизионы – тактическими ракетами ЗР9, а если потребуется, то и ЗР10 с ядерными зарядами.
Всего в ходе операции «Анадырь» планировалось перебросить на Кубу 54 тысячи солдат и офицеров, переодетых в кубинскую военную форму или в гражданскую одежду.
Но помимо плана «Анадырь» был утвержден план «Кама», в соответствии с которым на Кубе должен быть развернут 5‑й флот под командованием вице‑адмирала Абашвили Георгия Семеновича. В составе флота 2 крейсерa, 2 ракетных и 2 артиллерийских эсминца, 12 ракетных катеров, 11 дизельных подводных лодок (4 торпедных и 7 ракетных), 8 вспомогательных судов, авиационный торпедоносный полк (30 самолетов Ил‑28Т), полк береговых противокорабельных крылатых ракет 4К87.
2
Переброска таких людских масс и огромного количества сложнейшей боевой техники прошла практически без потерь. В железных трюмах от адской жары умерло всего только 18 солдат и офицеров. Устав требует стойко переносить тяготы и лишения воинской службы. Эти 18 не перенесли. Но десятки тысяч выжили!
Мелкие потери при транспортировке никого, понятно, не беспокоили. Беспокоило другое. Идут на Кубу гражданские суда, все люди в трюмах. Задраенные как кильки в банке. Так работорговцы возили черных рабов из Африки на сахарные плантации Нового Света. Правда, тогда корабли были деревянными. Не так сильно накалялись на тропическом солнышке.
Ничего на наших судах, как говорят, не торчит. Но почему американские боевые корабли волчьей стаей прут рядом с нашими такими, казалось бы, мирными торговыми судами? Почему самолеты ревут прямо над мачтами? Что их могло встревожить? Что могло насторожить?
Американские боевые корабли в океане запрашивали капитанов советских торговых судов: что везете? Международное право защищает торговые суда в нейтральных водах. На мачте флаг Советского Союза, борт корабля – суверенная территория СССР. Никто не имеет права посягать на нашу независимость. Попытка остановить торговое судно в нейтральных водах, напасть, проверить груз – это нарушение международного права и акт войны. Нападение как на боевые корабли, так и на торговые суда равноценно нападению на страну, чей флаг они несут. Потому на запросы советские капитаны отвечали молчанием: не ваше собачье дело, что надо, то и везем.
Но какого черта эти проклятые американцы насторожились? Раньше возил Советский Союз на Кубу нефть и пшеницу миллионами тонн, автобусы, трактора и бульдозеры, трубы и цемент, станки и арматуру, и никто вопросов не задавал. Возили и другой груз: танки ИС‑2 и Т‑34–85, самоходки Су‑100, истребители МиГ‑15. Возили и более современную технику для армии Фиделя. И опять же, никого это не волновало, не беспокоило. А тут вдруг повышенное внимание. С чего бы это?
Американские эсминцы чуть ли не бортами притираются, разведывательные самолеты того и гляди верхушки мачт сшибать будут.
12 сентября 1962 года в 4 часа утра по московскому времени на подходе к порту Никаро над мачтами сухогруза «Ленинский комсомол» дважды пронесся самолет без опознавательных знаков. При очередном заходе незнакомец врезался в воду и затонул.
Происшествия множились. О таких случаях было приказано докладывать лично товарищу Козлову Фролу Романовичу.
3 Еще 29 августа 1962 года американский самолет‑разведчик U‑2 (опять он!) на высоте 21 тысяча метров прошел над районами, в которых происходило развертывание 12‑й и 27‑й зенитно‑ракетных дивизий. Дешифровка снимков сомнений не оставляла: это нечто знакомое – искусственный холм посредине и шесть кружков вокруг. На холме – приемо‑передающая кабина, контейнер на поворотном основании с тремя огромными тарелками. А кружки вокруг холма – это площадки для пусковых установок зенитно‑ракетных комплексов С‑75. Холм и шесть кружочков – зенитно‑ракетный дивизион. Вот один. Вот второй, вот третий, вот четвертый. Четыре дивизиона – зенитноракетный полк. Дивизионов насчитали более двадцати. Пусковых установок – более сотни. Значит, не одна зенитно‑ракетная дивизия, а больше. Зенитные ракеты – это противовоздушная оборона. Но оборона чего? Гавана – столица кубинской революции. Она зенитными ракетами не прикрыта. Зенитные ракеты прикрывают малонаселенные районы, пальмовые рощи. Зачем?
4 октября 1962 года дизель‑электроход «Индигирка» доставил в порт Мариэль ядерные боеприпасы для носителей 8К63.
14 октября 1962 года самолет‑разведчик U‑2 сделал снимки новых, только что оборудованных позиций советских войск. Тщательное изучение снимков и дальнейшая воздушная разведка выявили на позициях странные длинные брезентовые укрытия. Рядом с одним укрытием – скопление спецмашин. Что это? В паре километров еще одно такое же укрытие. И тоже скопление машин. И расположены они в том же порядке, образуя тот же узор.
Расшифровка снимков заставила американских экспертов сделать неоспоримый вывод: Советский Союз развернул стратегические ракеты 8К63 на Кубе. Если Советский Союз развернет на Кубе еще и 8К65, то практически вся территория США окажется под прицелом советских стратегических ракет.
Правительство Америки никогда не объясняло причину, которая заставила принять решение гонять разведывательные самолеты над пальмовыми рощами Кубы.
Каждый год во время хрущёвского правления Америка вводила в строй один новейший ударный авианосец типа «Форрестол». Скорость 34 узла, 76 тысяч тонн полного водоизмещения, пять тысяч человек экипажа, 70 боевых самолетов (два авиационных полка, если перевести на советские стандарты). И самое неприятное: от закладки киля до сдачи флоту каждого нового авианосца проходило всего три года.
В 1960 году вышла на боевое дежурство первая американская атомная ракетная подводная лодка «Джордж Вашингтон» (внизу). Она несла 16 ракет «Поларис» на твердом топливе дальностью 2200 км, период без обслуживания 1,5 года, подводный старт, готовность к пуску 1 минута.
В 1961 году американский флот получил четыре атомных торпедных подводных лодки типа «Скипджек» с подводной скоростью более 30 узлов (вверху). Темп строительства флота нарастал. В том же году были спущены на воду семь атомных подводных лодок: четыре торпедных, типа «Трешер», и три ракетных, типа «Этан Аллен».
И тут же заложено еще 15 лодок: 5 торпедных, типа «Трешер», и 10 ракетных, новейшего типа «Лафайет».
В момент Карибского кризиса в СССР было пять атомных ракетных подводных лодок проекта 658, на каждой по три жидкостных ракеты 4К50 дальностью 600 км, надводным стартом. Но одна из них, К‑19 (справа), после аварии реактора находилась в ремонте, другая, К‑33, готовилась встать в ремонт, ее загнали в док в момент кризиса. Оставалось три: К‑16, К‑40 и К‑55. Для нанесения удара эти лодки должны были всплыть у берегов США – там, где господство авиации и флота противника было подавляющим, – и после 15–20‑минутной подготовки производить пуск ракет.
Кроме того, в СССР было 19 дизель‑электрических ракетных подводных лодок проекта 629 которые имели такое же вооружение – по три ракеты 4К50. Перед этими лодками стояли все те же проблемы: пересечь океан, всплыть вблизи берегов США, заправить ракету, поднять ее и произвести старт. Все осложнялось тем, что подводная скорость лодок проекта 629 – всего 12 узлов. Переход в одну и в другую сторону занимал слишком много времени, резко сокращая время нахождения на боевом дежурстве. Вот почему семь таких лодок было решено перебросить на Кубу, но на момент кризиса они еще не прибыли.
В конце войны Советский Союз не имел стратегического бомбардировщика. Пришлось копировать американский Б‑29, который во время войны совершил вынужденную посадку на советском аэродроме после нанесения бомбового удара по Японии.
Самолет был скопирован и назван Ту‑4. Однако копирование означает отставание.
Мы копируем то, что у противника уже есть. Пока мы копируем, он уходит вперед. На копирование уходят годы. Потом – годы на освоение производства.
Пока Туполев копировал Б‑29, в Америке был создан Б‑36, самый большой бомбардировщик за всю историю человечества (на верхнем снимке – справа). Стратегический бомбардировщик предыдущего поколения Б‑29 помещался у него под крылом (на верхнем снимке – слева). Стратегический бомбардировщик Б‑52 может нести 30 тонн обычных бомб или несколько ядерных. В начале 1960‑х годов этих бомбардировщиков в Америке было более семисот. Была отработана дозаправка в воздухе, потому они могли взлетать со своей территории, бомбить СССР и возвращаться в Америку. Кроме того (и это главное), у США были базы вокруг Советского Союза: в Великобритании, Германии, Испании, Греции, Турции, в странах Азии, на островах Тихого океана.
Средний стратегический бомбардировщик Б‑47. 1260 таких машин состояли на вооружении ВВС США. Они могли бомбить СССР с аэродромов Европы или Азии, либо прилететь из Америки, дозаправиться в Турции или Гренландии, отбомбиться и вернуться домой.
Флот США мог наносить ядерные удары по Советскому Союзу тяжелыми сверхзвуковыми палубными штурмовиками А‑5 «Виджилент», которые могут нести мощные термоядерные заряды. Боевой радиус: 1000 километров. В момент Карибского кризиса их было 57. На снимке внизу: «Виджилент» на борту авианосца «Форрестол» (осень 1960 года).
США имели возможность наносить ядерные удары по Советскому Союзу сверхзвуковыми стратегическими бомбардировщиками Б‑58А (скорость в два раза больше скорости звука, боевая нагрузка – атомный боеприпас мощностью 3 мегатонны). На момент начала открытой фазы Карибского кризиса на вооружении ВВС США было 115 машин этого типа.
В октябре 1962 года до Америки могли дотянуть два типа советских тяжелых стратегических бомбардировщиков: ЗМ Мясищева (на снимке вверху) и Ту‑95 Туполева (на снимке внизу), оба летали на дозвуковых скоростях. По разным оценкам, их в тот момент (в варианте носителей ядерного оружия) было от 68 до 152 машин. Потолок – 12 тысяч метров, вероятность прорваться через систему ПВО США – нулевая.
На Кубу бьши переброшены 6 бомбардировщиков Ил‑28А – носителей ядерных бомб. Ил‑28 – хорошая машина, отличавшаяся простотой и надежностью, но его радиус действия до тысячи километров, скорость – дозвуковая. Из 104 советских тактических ядерных зарядов, которые уже были доставлены на Кубу, теоретически опасными для США могли быть только шесть бомб для шести бомбардировщиков Ил‑28А, но вероятность того, что на дозвуковой скорости эти самолеты могли долететь до цели в условиях полного господства в воздухе американских сверхзвуковых истребителей, крайне мала.
Удар по позициям советских ракет на Кубе можно было нанести легкими палубными штурмовиками А‑4 «Скайхок». «Скай‑хок» был простой, компактной и фантастически надежной машиной. Максимальная скорость у земли 1000 км/час, боевой радиус 1000 км. Две 20‑мм автоматические пушки и 3720 килограммов бомб, напалмовых баков, управляемых и неуправляемых ракет. Представьте себе удар нескольких сотен этих маленьких, юрких и злобных хищников. «Скайхокам», которые действуют на малых и сверхмалых высотах, советские ракеты комплекса С‑75 не страшны: минимальная высота поражения С‑75 – 500 метров на ровной местности. А вот зенитно‑ракетным комплексам от «Скайхоков» могло достаться.
Удар по советским установкам стратегических ракет на Кубе мог быть нанесен и самолетами F‑4 «Фантом II» – как с территории США, так и с авианосцев. В момент Карибского кризиса «Фантом» был чудом военной техники: развивая скорость в два раза больше скорости звука, он был первым в мире боевым самолетом, способным без помощи наземной станции наведения находить и уничтожать цели, находящиеся за пределами визуального контакта. При подходе к цели на малой и сверхмалой высоте «Фантому» не страшны ни С‑75, ни МиГ‑21.
Районы расположения советских войск на Кубе прикрывали 40 истребителей МиГ‑21Ф‑13 из 32‑го гвардейского истребительного авиационного полка. Это один из самых знаменитых советских авиационных полков; в 1943 году им командовал полковник Василий Иосифович Сталин.
Ракета «Сатурн‑5» на подвижной стартовой платформе движется на старт.
В сентябре 1963 года Советский Союз оставался неоспоримым лидером космической гонки. Но и Америка времени не теряла – Америка стремительно наверстывала упущенное. Уже с 1960 года в США разрабатывались проекты ракеты «Сатурн». 10 января 1962 года были опубликованы планы создания самой мощной ракеты в истории человечества «Сатурн‑5», способной выводить на околоземную орбиту 140 тонн полезного груза или 41 тонну на окололунную орбиту. 9 ноября 1962 года американцы запустили первый «Сатурн‑5». Запуск прошел успешно. Всего в космос было отправлено 13 ракет «Сатурн‑5». Все старты – успешные. Степень надежности –100 %.
Ф Вернер фон Браун, создатель ракетного двигателя F‑1, установленного на первой ступени ракеты «Сатурн‑5», рядом со своим творением.
Советский Союз в обстановке строжайшей секретности создавал свою ракету примерно таких же размеров и характеристик, как и американский «Сатурн‑5». Называлась ракета – Н‑1 «Раскат». Хотели как лучше, пожалели средства на наземные испытания и в результате погубили выдающееся достижение техники. Было проведено четыре пуска таких ракет. Все четыре старта ракеты Н‑1 «Раскат» оказались неудачными. Степень ненадежности – 100 %.
Транспортировка ракетно‑космического комплекса Н‑1 на стартовую площадку.
Четвертый и последний старт ракеты Н‑1 23 ноября 1972 года.
Сравнительные размеры ракет‑носителей Н‑1 (крайняя справа) и «Сатурн‑5» (вторая справа) и модификаций ракет серии Р‑7 (слева направо: первая испытательная модель 8К71, ракета‑носитель для запуска первого искусственного спутника Земли, ракета‑носитель «Восток» (8К72), ракета‑носитель «Восход», ракета‑носитель «Союз»),
С момента первого полета в космос прошло пятьдесят лет.
В 2011 году списан последний «Шаттл», в США больше нет мощного носителя для пилотируемых полетов. С этого момента американские астронавты будут летать в космос на модернизированных модификациях «Великолепной семерки» – ракеты Р‑7 великого русского конструктора Сергея Павловича Королёва, на которой полвека назад летал в космос старший лейтенант с ослепительной голливудской улыбкой.
Советский сухогруз транспортирует на Кубу ракетные катера 183Р «Комар», для маскировки зашитые в специальные контейнеры. Снимок сделан с разведывательного самолета ВВС США в сентябре 1962 года.
В июле 1962 года в Советском Союзе в обстановке строжайшей секретности началась стратегическая операция «Анадырь». Общая численность передислоцируемой на Кубу группы войск составляла более 50 тысяч человек личного состава; необходимо было перевезти свыше 230 тысяч тонн материально‑технических средств. В июле – октябре 1962 года в операции приняли участие 85 грузовых и пассажирских судов, которые совершили 183 рейса на Кубу из портов Балтийского, Черного и Баренцева морей (Кронштадт, Лиепая, Балтийск, Севастополь, Феодосия, Николаев, Поти, Мурманск) и обратно. Для разгрузки были выбраны кубинские порты Гавана, Мариэль, Матансас, Кабаньяс, Баия‑Онда, Ла‑Исабела, Нуэвитас, Никаро, Касильда, Сьенфуэгос, Сантьяго‑де‑Куба.
Сухогруз «Касимов» транспортирует на Кубу фюзеляжи бомбардировщиков Ил‑28 в контейнерах. Снимок сделан разведывательным самолетом ВВС США 28 сентября 1962 года.
Почему эти проклятые американцы насторожились? Раньше возил Советский Союз на Кубу нефть и пшеницу миллионами тонн, автобусы, трактора и бульдозеры, трубы и цемент, станки и арматуру, и никто вопросов не задавал. Возили и другой груз: танки ПС‑2 и Т‑34–85, самоходки Су‑100, истребители МиГ‑15. Возили и более современную технику для армии Фиделя. И опять же, никого это не волновало, не беспокоило. А тут вдруг повышенное внимание. С чего бы это?
А ларчик просто открывался. Правительство США было предупреждено о том, что именно надо искать и где.
Американцы не просто искали советские ракеты именно там, где они были. Они кроме того предприняли совершенно неслыханные меры по развертыванию собственной ракетной группировки. С 1 июня по 22 октября 1962 года в дополнение к ранее введенным в строй ракетам на боевое дежурство были поставлены 82 межконтинентальные баллистические ракеты: 36 «Атлас», 36 «Титан‑2» и, побив все рекорды, досрочно первые 10 ракет «Минитмен».
4
Вечером 21 октября 1962 года случилось то, о чем ни американские, ни советские газеты не сообщали. Новый посол Советского Союза в США Анатолий Добрынин был вызван в Государственный департамент, где ему была вручена нота правительства США с требованием немедленно убрать стратегические ракеты и все ядерные заряды с территории Кубы. Нота была срочно передана в Москву. В это время в Москве уже наступил следующий день – 22 октября. В Кремле был собран тайный совет, в состав которого входили пять самых главных вождей – товарищи Хрущёв, Козлов, Брежнев, Косыгин, Микоян. Обсуждался вопрос: могли ли американцы знать о переброске ракет и зарядов на Кубу, и если они об этом узнали, то как?
Для ответа были вызваны министр обороны СССР Маршал Советского Союза Малиновский и первый заместитель министра обороны, начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза Захаров. Оба твердо стояли на своем: все сделано правильно, американцы знать о размещении ракет не могут, если они требуют убрать ракеты и заряды, то это просто дипломатический ход. Возможно, у них возникли догадки и подозрения, и они предъявляют ультиматум для того, чтобы проверить, как мы будем реагировать… Берут «на пушку», «на испуг».
После этого был вызван председатель КГБ генерал‑полковник Семичастный. Ему был задан тот же вопрос: могут ли американцы знать о советских стратегических ракетах на Кубе, и если они об этом знают, то откуда?
Такому вопросу глава карательных органов был весьма удивлен: конечно, американцы все знают, идет утечка совершенно секретной информации из высшего военного руководства Вооруженных Сил, передающим звеном служит полковник ГРУ Пеньковский Олег Владимирович, за которым установлено самое тщательное наблюдение, об этом в письменном виде еще в декабре прошлого года доложено товарищу Козлову. Разве он вас не информировал?
Товарищи Хрущёв, Брежнев, Косыгин и Микоян дружно развернулись к товарищу Козлову: Фрол Романыч, это правда?
5
Член Президиума Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, второй секретарь ЦК КПСС товарищ Козлов Фрол Романыч под вой сирен был доставлен в лечебное учреждение для особо ответственных товарищей. Сердце не железное, подвело.
В этот же момент полковник Пеньковский Олег Владимирович был схвачен на улице и под вой сирен доставлен в карательное учреждение для особо опасных врагов коммунистического режима.
В этот же день, 22 октября 1962 года, президент США Джон Фицджеральд Кеннеди, не получив из Москвы ответа на секретный ультиматум, поднял по боевой тревоге все Вооруженные силы США, объявил о введении через 48 часов карантина острова Куба и обратился к нации с посланием: отечество в опасности!
6 Допрос Пеньковского начался немедленно.
Первое и главное для зубастого следователя – сломить «клиента» морально. На то у следователя – огромный арсенал способов, приемов и средств, проверенных сотнями лет. Самый простой, самый безобидный и самый безопасный метод воздействия – раздеть клиента полностью и в таком виде допрашивать. Еще и по коридорам перед допросом провести, и по лестницам.
Казалось бы, ну что в этом страшного?
Вроде бы ничего.
Но вы на себе попробуйте. Есть люди, которым такое состояние доставляет наслаждение. Они голышом через поля стадионов бегают прямо в момент открытия Олимпийских игр перед взорами миллиарда телезрителей. Но эти – в меньшинстве. А большинству граждан нашей планеты в страшных снах видится жуткая ситуация: все одеты как положено, и только он, видящий сон, голым среди них бегает. Человек просыпается в панике и с облегчением осознает, что это всего лишь сон.
Полковника Пеньковского раздели сразу, как только втолкнули в «приемный покой» Лубянки. А раздев, повели по мраморным вестибюлям и гранитным лестницам под шепот и удивленные взгляды встречных и поперечных. Лубянка ничему не удивляется. Но и по ее коридорам голых арестантов водят отнюдь не каждый день.
7
А в это время Карибский кризис набирал обороты.
Принято считать, что президент США Джон Кеннеди объявил о блокаде острова Куба. Но это не так. В соответствии с нормами международного права объявление морской блокады равносильно объявлению войны. Потому блокада не была объявлена. Был объявлен карантин: всем торговым судам – досмотр; если везут мирные грузы – пропустить, если военные – задержать.
А задерживать было что. На Кубу прибыло 44 тысячи советских солдат и офицеров и огромное количество техники, в том числе:
• 36 термоядерных зарядов мегатонного класса для стратегических ракет средней дальности 8К63;
• 36 ядерных зарядов для крылатых ракет ФКР‑1;
• 6 бомб по 6 килотонн для самолетов Ил‑28А;
• 12 зарядов по 2 килотонны для тактических ракет ЗР10;
• 6 зарядов для береговых противокорабельных ракет 4К87.
Это много, но не все.
Ожидалось прибытие главного транспорта с зарядами. Основные силы сосредоточены, но не хватало ключевого элемента – ракет 8К65. В 51‑й ракетной дивизии пять полков: три полка ракет 8К63 и два полка более мощных ракет 8К65. Три полка 8К63 прибыли, разгрузились и развернулись, а два полка ракет 8К65 еще в океане.
23 октября 1962 года, через день после телевизионного обращения президента США к американскому народу (и к вождям Советского Союза), теплоход «Александровск» прибыл в порт Ла‑Изабелла с самым ценным грузом:
24 термоядерных заряда для самых мощных ракет 8К65 и 44 ядерных заряда для крылатых ракет ФКР‑1.
Общее количество ядерных зарядов на Кубе на момент начала открытой фазы кризиса – 164.
Но случилось непредвиденное: самые мощные термоядерные заряды для носителей 8К65 уже на Кубе, но сами ракеты пока в океане.
Карантин вступил в силу в 10 часов утра 24 октября 1962 года.
И что прикажете делать?
Вариантов не было: 23 советских грузовых судна, в том числе четыре с ракетами 8К65, получили приказ возвращаться в Советский Союз.
Ключевой момент
22 октября 1962 года, в момент, когда Карибский кризис вступил в свою открытую и решающую фазу, Советский Союз практически не имел межконтинентальных баллистических ракет, хотя и упорно ими бахвалился. Против США могли быть использованы пять стартовых комплексов ракет 8К74: один в Тюра‑Таме, четыре в Плесецке. Однако комплексы были предельно уязвимы, ибо представляли собой огромные открытые стационарные сооружения, примерно такие же, с которых осуществлялся запуск пилотируемых космических кораблей. Вокруг этих комплексов была развернута мощная и предельно уязвимая инфраструктура, включая кислородные заводы. Ракеты 8К74 хранились в ангарах, они требовали длительного времени на подготовку к старту. Эти комплексы могли быть использованы против США, однако ракеты 8К74 никогда не стояли на боевом дежурстве.
К моменту кризиса Советский Союз имел межконтинентальную баллистическую ракету 8К64 на высоко‑кипящих компонентах. Это то самое изделие, которое в октябре 1960 года грохнуло на старте, превратив в белый пепел Главнокомандующего Ракетными войсками стратегического назначения Главного маршала артиллерии Неделина, стартовый расчет и группу ведущих конструкторов Южного машиностроительного завода. В октябре 1962 года против Америки можно было использовать 19 таких ракет. Все они запускались только с открытых, ничем не защищенных пусковых установок и требовали длительного времени на подготовку к старту. Проблема заключалась в том, что эти ракеты, хотя и были уже выпущены промышленностью, еще не были приняты на вооружение Ракетных войск из‑за множества нерешенных больших и малых проблем. Постановлением правительства МБР 8К64 была принята на вооружение через 9 месяцев после кризиса – 15 июля 1963 года. Но уже в следующем 1964 году ракета была признана устаревшей, хотя после этого стояла на вооружении еще 13 лет.
В тот же момент в США на вооружении состояло 253 межконтинентальные баллистические ракеты: 135 «Атлас», 108 «Титан‑1» и «Титан‑2», 10 «Минитмен». Все «Титаны» и «Минитмены», а также 71 ракета «Атлас» – в шахтных пусковых установках. Кроме того, американцы могли вести огонь по Советскому Союзу ракетами средней дальности с территории Великобритании, Италии и Турции. Всего в этих странах было размещено 105 пусковых установок баллистических ракет средней дальности «Тор» и «Юпитер».
В момент кризиса флот США имел 9 атомных ракетных подводных лодок, на каждой по 16 баллистических ракет с дальностью 2200 километров и возможностью мгновенного старта из‑под воды. Лодки базировались в Испании и Великобритании. Выйдя из базы или даже находясь на базе, они могли производить пуск ракет. Эти лодки действовали в акваториях, где не было и не могло быть советской противолодочной авиации, где они были надежно защищены от возможных действий советских противолодочных кораблей.
В Советском Союзе в тот момент было пять атомных ракетных подводных лодок проекта 658, на каждой по три жидкостных ракеты 4К50 с дальностью 600 километров, с надводным стартом. Но одна из этих лодок, К‑19, после аварии в Атлантическом океане находилась в длительном ремонте. Другая, К‑33, готовилась встать в ремонт; ее загнали в док в момент кризиса – 25 октября 1962 года. Оставалось три: К‑16, К‑40 и К‑55. Для нанесения удара по США эти лодки должны были совершить длительный переход через океан, всплывать у берегов США – там, где господство авиации и флота США было подавляющим, – и после 15–20‑минутной подготовки производить старт.
Кроме того, в Советском Союзе было 19 дизель‑электрических ракетных подводных лодок проекта 629, которые имели такое же вооружение – по три ракеты 4К50 и по шесть торпед. Перед этими лодками стояли все те же проблемы: для нанесения удара по США надо было сначала пересечь Атлантический или Тихий океан, потом всплыть вблизи американских берегов, заправить ракету, поднять ее над рубкой и произвести старт. Проблема осложнялась тем, что подводная скорость лодок проекта 629–12 узлов. Если гнать на предельной скорости, то и тогда переход в одну и в другую сторону занимал слишком много времени, резко сокращая время нахождения на боевом дежурстве. Вот почему семь таких лодок было решено перебросить на Кубу. Но на момент кризиса они еще не прибыли.
В октябре 1962 года до Америки могли дотянуть два типа советских стратегических бомбардировщиков: ЗМ и Ту‑95. Оба могли летать только на дозвуковых скоростях.
По разным оценкам, их в тот момент (в варианте носителей ядерного оружия) было от 68 до 152.
США имели возможность наносить ядерные удары по Советскому Союзу сверхзвуковыми стратегическими бомбардировщиками Б‑58А. Их было 115 на момент начала открытой фазы Карибского кризиса. В ходе него, 26 октября 1962 года, на вооружение поступило еще три машины этого типа.
Флот США мог наносить ядерные удары по Советскому Союзу с помощью тяжелого сверхзвукового палубного штурмовика А‑5 «Виджилент». В момент кризиса их было 57. Два типа этих сверхзвуковых самолетов предназначались для того, чтобы расчистить путь основной массе бомбардировщиков, то есть подавить систему ПВО на выбранных направлениях. После того в дело вступали сотни стратегических бомбардировщиков Б‑47 и Б‑52.
К этому надо добавить, что Советский Союз могла бомбить вся тактическая авиация США и многочисленных союзников.
В июне 1991 года, за два месяца до крушения Советского Союза, Министерство обороны СССР признало, что в октябре 1962 года США имели ядерных боеприпасов в 17 раз больше, чем СССР («Военно‑исторический журнал», 1991 год, № 6, стр. 66).
Глава 18
1 22 октября 1962 года человечество впервые в своей истории вышло на грань самоуничтожения.
Несколько дней продолжались тайные встречи шпионов и дипломатов, брат президента США встречался с послом СССР, правительства обменивались телеграммами… Министр иностранных дел СССР товарищ Громыко отчаянно врал, что никаких советских ракет на Кубе нет, ему подпевали советский посол в США товарищ Добрынин и постоянный представитель СССР при ООН товарищ Зорин.
Тогда американцы показали всему миру снимки: а это что за колбасина под пальмами? А вот это что? Давайте на это место международную комиссию отправим, посмотрим, уж не пивная ли это бочка восемнадцати метров.
И пришлось признать, что да, частично что‑то есть. И снова переговоры, тайные встречи шпионов двух стран, дипломатические ноты, заверения и заявления. А у президента США рука на кнопке. И некоторые советники под локоть толкают: жми, а то проиграешь!
Джону Кеннеди все это надоело, и было объявлено, что в ближайшее время он обратится к нации с важным сообщением. Что такого особо важного мог в тот момент сообщить президент США своему народу и миру? Да только то, что он переходит к решительным действиям.
Хрущёв дрогнул.
Открытым текстом прямо по радио Хрущёв обратился к Америке: Ракеты убираю! Все! Конец кризиса!
А чтобы не терять лицо окончательно – небольшие условия: если вы Кубу не тронете, если свои ракеты из Турции заберете.
– Так тому и быть, – ответил Кеннеди.
2 Советский контингент был быстро выведен с Кубы. Вывезли истребители и бронетранспортеры, ракеты и заряды, артиллерийские орудия и бомбардировщики. Ракеты грузили на корабли в спешке, превращая в металлический лом. Любая вмятина означала, что запускать такую ракету нельзя. А вмятин, ссадин и зазубрин было в избытке.
Истребители МиГ‑21, бомбардировщики и торпедоносцы Ил‑28 грузили на палубы советских торговых судов под бдительными взорами американских контролеров. А можно было и не грузить, а разбить их кувалдами на месте или утопить в море. По возвращении домой их все равно пришлось списать.
Уход с Кубы был унизительным. Советские воины уходили как нашкодившие школьники, под свист и улюлюканье американской матросни, под рев разведывательных самолетов, которые, теперь уже никого не стесняясь, носились над районами погрузки, над чахлыми рощами, которые совсем недавно назывались грозным термином ППР – полевые позиционные районы.
Вы уходите на тихоходном, неповоротливом сухогрузе. Трюмы набиты оружием, которое еще вчера было таким грозным. Но вы беззащитны и безоружны. А рядом прет изящный серый американский эсминец, и капитан нагло скалит зубы, и матросня презрительно мечет окурки за борт, брезгливо сплевывая…
3
И тут самое время задать вопрос: а зачем вообще Хрущёв привез ракеты на Кубу?
Любой мудрейший официальный историк нам доходчиво объяснит: если стрелять с Кубы, то сокращается полетное время. Внезапность удара – вот в чем выигрыш!
Объяснение убедительное, но только для тех, кто не разобрался в ситуации.
Ракетный удар с территории Советского Союза в большей или меньшей степени мог быть внезапным. Понятно, при условии, если у вас есть, чем наносить такой удар.
В 1962 году не было средств борьбы с баллистическими ракетами, не было и надежных средств обнаружения летящих на вас ракет. Последняя ступень или даже просто боевая часть ракеты на дикой скорости внезапно появлялись из‑за горизонта. Не играло большой роли, летят они с дальнего расстояния или с ближнего.
Но! Если ракету готовят к старту в сибирской тайге, вы эту подготовку видеть не можете. Территория огромная, районы расположения ракет дикие, безлюдные, хорошо охраняемые. Сведения о ракетном ударе поступают на ваш командный пункт в момент, когда боевые части советских ракет, словно звездочки, появились на вашем горизонте. Если у вас есть время, нажмите на кнопки ответного удара. Но летящие на вас боевые части вы уже ничем остановить не сможете.
А с территории Кубы внезапный удар ракетами 8К63 и 8К65 нанести было невозможно. На острове Куба советские ракеты были предельно уязвимы ДО старта. Если бы готовился ракетный удар, то следовало одновременно поднять несколько десятков ракет в вертикальное положение, часами их заправлять и готовить к старту. В этом случае ракеты поднялись бы над кронами пальм, они были бы заметны издалека.
Позиционные районы ракет находились в густонаселенной, сильно пересеченной местности с небогатой растительностью. Если ракеты в низине, их видно с высот. Если на высотах, их видно из низин. Для размещения ракет пришлось выселять крестьянские хозяйства. Крестьяне проявляли недовольство и задавали вопросы: что это там происходит на наших плантациях? Коммунистическое руководство Кубы имело в то время множество врагов. В сельской местности действовали диверсионные отряды, заброшенные на Кубу в рамках подготовки к операции «Мангуст», целью которой был захват острова и свержение режима Кастро.
В случае одновременного подъема десятков стратегических ракет в вертикальное положение об этом узнали бы сразу многие. И тогда ракеты можно было бы бомбить, расстреливать с земли, с моря и с воздуха. Один осколок бомбы, одна пуля снайпера, одна граната диверсанта выводили всю ракету из строя. Вокруг каждой ракеты целое столпотворение ничем не защищенных людей и машин, скопище кабелей, шлангов, трубопроводов. Тут агрессивные, токсичные и легко воспламеняющиеся компоненты. Выход из строя даже одной машины делал подготовку к старту всей ракеты невозможным. Пожар на одном агрегате грозил катастрофой всему стартовому комплексу и его боевому расчету.
В последние часы перед стартом разгром советской ракетной группировки на Кубе мог быть осуществлен с авианосцев, других надводных кораблей и подводных лодок США, с территории Флориды или американской базы Гуантанамо. Пока советские ракеты на Кубе поднимают в вертикальное положение и готовят к запуску, правительство США может отдать приказ о нанесении встречного удара своими ракетами и по Советскому Союзу, и по Кубе.
При размещении ракет на Кубе полетное время сокращалось, но это не делало удар внезапным. Наоборот, противник мог обнаружить подготовку к ракетному удару за несколько часов до того, как советские операторы нажмут кнопки «Пуск».
Ракеты на территории Советского Союза можно было уничтожить только внезапным ракетным ударом, то есть в ходе Третьей мировой войны. А на Кубе их можно было уничтожать чем угодно, даже стрельбой из дробовика.
4
И тогда кремлевская пропаганда придумала другой красивый ответ на вопрос, зачем же ракеты на Кубе. Ответ вот какой: Никита Хрущёв был в Болгарии, ему кто‑то сказал, что вон там, в соседней Турции, стоят американские ракеты, наведенные на Советский Союз… Ну и Хрущёв возмутился, завелся, решил на Кубе ракеты разместить в качестве противовеса, а потом обменяться: вы забирайте из Турции, мы с Кубы… Заодно этим ходом Хрущёв революцию кубинскую спас.
Это тоже здорово звучит для тех, кто не понимает.
А тот, кто хоть немного думает головой, задаст вопрос: а зачем нам эта самая Куба нужна? Зачем нам этот «остров свободы», с которого бегут люди, которым стреляют в затылки и спины?
Если Советский Союз не рвется к мировому господству, если не пытается распространить коммунизм на весь мир, то зачем нам Куба? А еще Индонезия, Алжир, Ирак, Сирия, Египет, Никарагуа, Чили, Ангола, Мозамбик, Вьетнам, Корея, Китай, Йемен, Гвинея‑Бисау, Монголия, Ливия, Афганистан, Сомали, Эфиопия и так далее и так далее. И зачем содержать Коммунистическую партию США, и Франции, и Великобритании, и всяческих Уругваев с Парагваями?
И если уж так нам захотелось сохранить эту самую «революцию», то зачем везти ракеты на Кубу? Весь мир в те годы знал о советском ракетном превосходстве и верил в него. Президент Кеннеди публично заявил об американском ракетном отставании. Вот и нужно было воспользоваться этим всеобщим заблуждением! Вот и объявить бы всему миру на Ассамблее ООН: в случае нападения на Кубу Советский Союз ответит ракетно‑ядерным ударом по Америке из Сибири! И какой президент США после того планировал бы вторжение? Да горит она, эта Куба, ясным огнем! Шут с ней и ее революцией. Наплевать и забыть!
Вот и вопрос: не один ли леший, какими ракетами угрожать – теми, которые якобы в Сибири или теми, которые реально на Кубе?
И если уж захотелось разместить на Кубе, то зачем столько? Вот одна голубушка для Вашингтона, вот другая – для Нью‑Йорка, третья – для Чикаго. Для верности – по паре штук на каждую цель. Кто после этого захочет на вашу Кубу нападать? Так зачем десятки тысяч солдат? Зачем 164 заряда? Так ведь планировали еще больше подвезти, только не успели.
Самое интересное заключается в том, что Советский Союз никогда этими ракетами Америке не угрожал. Наоборот, и Хрущёв, и министр иностранных дел товарищ Громыко, и посол в США, и представитель при ООН дружно врали, что ракет на Кубе нет!
Правда, интересно получается: разместили ракеты под пальмами ради того, чтобы застращать Америку и спасти бедную Кубу, но стращать не стали, наоборот, успокаивали: да вы не бойтесь, нет тут у нас ракет!
Так вот: ракеты завезли на Кубу не ради спасения Фиделя Кастро и его режима. Цель была другая.
5
Совсем смешное объяснение про американские ракеты в Турции. Мол, из‑за них все и началось. Узнал Хрущёв, что если ракеты из Турции запустить, то они в Советском Союзе будут через несколько минут. И решил Никита, что нужно с этим безобразием кончать, нужно заставить американцев эти ракеты убрать.
Хорошо. Согласимся. Но в Турции было 15 ракет. А в Италии и Великобритании еще 90 с теми же характеристиками. Если 15 убрать, а 90 останется, то неужели Хрущёву от того легче станет?
Неужели из‑за тех пятнадцати ракет надо было мир на грань Третьей мировой войны ставить? А ведь в Атлантике и в Средиземном море на девяти атомных ракетных подводных лодках есть еще 144 «Полариса» с гораздо более высокими характеристиками и во много раз менее уязвимых.
Отчего 15 ракет в Турции так взволновали Хрущёва, а гораздо большее количество в Британии, Италии, Атлантике и Средиземном море не взволновали?
И если все дело в том, чтобы уравновесить 15 ракет в Турции, то зачем на Кубу везти ракетную дивизию, две зенитно‑ракетных дивизии, два полка фронтовых крылатых ракет и полк противокорабельных ракет? Зачем бомбардировщики Ил‑28? Зачем 164 заряда? Зачем 5‑й флот с крейсерами и подводными лодками?
Если все ради того, чтобы убрать 15 ракет из Турции, то зачем врать в ООН?
Как только американцы узнали про наши ракеты на Кубе, как только объявили всему миру, следовало категорически заявить: да! Наши ракеты на Кубе! Убирайтесь из Турции, и мы уберемся с Кубы!
Кто бы на это возразил? Кто бы осудил миролюбивый Советский Союз?
Но наши врали, бесстыдно и нахально: нет у нас ракет на Кубе!
Предположим на мгновенье, что советские ракеты на Кубу завезли с тем, чтобы заставить Америку убрать свои ракеты из Турции. Но при этом советские ракеты завезли так, чтобы никто об этом не узнал, чтобы на их появление Америка никак не реагировала, следовательно, своих ракет из Турции не выводила…
6 Когда припекло, когда публично уличили во вранье, Хрущёв вспомнил про ракеты в Турции: хорошо, я забираю советские ракеты с Кубы, но и вы заберите…
А ведь мог бы требовать, чтобы убрали не только из Турции, но, например, еще и из Италии. Почему нет?
Мог бы Хрущёв потребовать убрать 60 ракет из Великобритании. Так ведь убрали бы! Никто бы и не возразил.
Дело тут вот в чем. Соединенные Штаты резко обогнали Советский Союз в области создания ракет на твердом топливе. И потому американцы могли позволить себе развернуть сразу две грандиозные программы: массовое строительство атомных ракетных подводных лодок, по 16 ракет «Поларис» на каждой, и ракет «Минитмен» в шахтах.
В 1962 году обе эти программы уже принесли обильные плоды. А к концу 1963 на боевом дежурстве стояло 450 ракет на твердом топливе «Минитмен» в шахтах и 256 ракет на твердом топливе «Поларис» на 16 атомных ракетных подводных лодках. При этом последние шесть лодок – нового типа «Лафайет» с новым вариантом ракеты «Поларис А‑2». Развертывание программы «Минитмен» и строительство атомных ракетных (как, впрочем, и торпедных) подводных лодок продолжалось и дальше в столь же сумасшедшем темпе.
О том, что в 1963 году случится такой рывок в ракетном вооружении США, в 1962 году знали все, кому об этом хотелось знать. Эти программы никто не скрывал. Эти программы открыто и горячо обсуждались в Конгрессе и в прессе. На фоне столь бурного развития ракет на твердом топливе жидкостные ракеты «Тор» и «Юпитер» уже не выглядели таким эффективным оружием, как прежде. Они больше американцам были не нужны. У ракет на жидком топливе столько недостатков: к старту долго готовить, приходится содержать множество людей высшей квалификации, целую орду всяких машин, дорогие и сложные стартовые комплексы, которые слишком уязвимы…
И было решено еще в 1961 году ракеты средней дальности «Тор» и «Юпитер» с вооружения через два года снять, из Великобритании, Италии и Турции вывезти. О том, что в 1963 году ракеты уберут не только из Турции, но еще и из Италии и Великобритании, знали не только в Кремле и Генеральном штабе. Об этом мог узнать каждый, кто умел читать по‑английски.
Так вот: Хрущёв развернул свои ракеты на Кубе вовсе не ради того, чтобы американцы убрали 15 ракет из Турции. Они бы их и так через год убрали. И не только из Турции. Стоило ли подводить мир на самый край ядерного самоубийства в конце 1962 года, если было достоверно и заранее известно, что проблема с ракетами в Турции разрешится сама собой в начале 1963 года?
7
Наша пропаганда любой разгром сразу в победу обращает. Было объявлено тогда (а не самые мудрые повторяют это и через полвека), что:
, мы революционную Кубу спасли от неминуемого вторжения;
обязали США убрать ракеты из Турции;
, заставили проклятых американцев от конфронтации перейти к мирному сосуществованию.
Все это чепуха.
Стоил ли товарищ Фидель Кастро, прозванный на Кубе Жеребцом, стоила ли вся его «революция» на острове кабаков, игорных заведений, наркомании и проституции того, чтобы ради них уничтожить весь мир, вместе с самим Фиделем и его революцией?
Стоило ли ради 15 ракет в Турции, которые и так должны были убрать, рисковать жизнью человечества?
А уж о мирном сосуществовании лучше бы даже и не заикались. После Карибского кризиса разразилась неслыханная в истории человечества гонка вооружений. Американцы развернули 1000 ракет «Минитмен», ввели в строй 41 атомную ракетную подводную лодку, по 16 «Поларисов» на каждой, создали новые стратегические бомбардировщики. Советский Союз гнался за США, закусив удила, пока не надорвался и не рассыпался под тяжестью этого самого мирного сосуществования и собственного военно‑промышленного комплекса.
Советские маршалы с гордостью бахвалились: зато достигли паритета!
Зачем им паритет, если страна развалилась под грудами стремительно устаревающих ракет, танков и подводных лодок?
Ключевой момент
Автомат Калашникова – национальный позор России.
Включите новости на любом телеканале во Франции, в Великобритании, на острове Тасмания, в Гондурасе или Катманду и – о чудо! – каждый день в любом выпуске новостей вы увидите автомат Калашникова. Мировая история творится с этим автоматом в руках, и у этого автомата русское имя.
Автомат Калашникова вписан в композицию государственных гербов некоторых африканских стран, например, Мозамбика. Существовал проект герба Конго с силуэтом автомата Калашникова. Автомат Калашникова выбирают своим символом террористические организации.
Автомат Калашникова вписан в книгу рекордов Гиннеса как самое распространенное оружие нашей планеты. В мире сейчас около 100 миллионов автоматов Калашникова. Один у меня в кабинете на стенке висит. На каждые 60 жителей планеты Земля – один «Калаш». Кстати, в Африке мальчикам новое имя дают – Калаш.
Права на производство автомата Калашникова Советский Союз передал 18 странам, в основном в качестве безвозмездного дара. Теперь из‑за своей безумной щедрости Россия каждый год теряет два миллиарда долларов.
Вы можете возразить: а вот сегодня в новостях не было «Калаша»!
Не спорю, такое иногда случается. Но тогда вместо «Калаша» вы увидите гранатомет РПГ‑7, пулемет Калашникова ПК, танк Т‑54, пулемет Владимирова, зенитную установку ЭУ‑23 или бронетранспортер БТР‑60П.
Все это безвозмездно передавалось любому, кто только объявит, что он – борец против капитализма. Оружие передавалось с правом собственного производства и технологической документацией, с бесплатным обучением производителей и пользователей.
Это делалось за счет Советского Союза, в котором в половине родильных домов не было горячей воды, а в половине школ – теплых туалетов; в стране, которая не могла себя прокормить и обеспечить жильем своих офицеров. Это делала страна, народ которой вырождался, спивался и вымирал. Это делала страна, не способная производить ничего, кроме оружия и матрешек. А нефть и газ – не наше творение. Сверлить дырки в земле – ума большого не надо. Тем более что дырки за нас сейчас все чаще и чаще сверлит «Бритиш Петролеум».
Теперь попытаемся представить Африку или мусульманский мир без советского оружия вообще и без автомата Калашникова в частности. А ведь без них мир был бы другим.
Зачем же Советский Союз насыщал мир оружием? Если не ради Мировой революции, то ради чего? Уж точно не ради материальной выгоды.
Так вот, кремлевские правители жили по принципу: МЫ НЕ МОЖЕМ СДЕЛАТЬ ЖИЗНЬ В СВОЕЙ СТРАНЕ СТОЛЬ ЖЕ ДОСТОЙНОЙ, КАК И У ВАС, НО МЫ ПОСТАРАЕМСЯ ВАШУ ЖИЗНЬ ОПУСТИТЬ НА НАШ УРОВЕНЬ.
И старались. Три четверти века. Не жалея себя, приговаривая: чтоб у соседа дом сгорел!
И находятся люди, повторяющие с гордостью: а ведь наш автомат на гербе Мозамбика!
Но все же главная собака зарыта совсем в другом месте.
И я вам это проклятое место сейчас укажу. Радуясь появлению «Калаша» на гербах африканских князьков, мы как‑то совсем упустили из виду, что нам‑то самим иметь оружие в личном пользовании не полагалось. В советских магазинах автоматы не продавали. И не только автоматы. В магазинах даже и обыкновенный пистолет купить было невозможно. С оружием могли ходить чекисты, милиционеры и военные. Но только при исполнении служебных обязанностей. И если офицера с девушкой встретила на улице шайка малолетней шпаны, то защищать офицерскую честь он мог только кулаками. А шпана нападала, только имея явное численное превосходство. И вооружена была арматурными прутьями.
Пошелестим страницами великой русской литературы и с удивлением обнаружим наличие оружия у всех наших любимых героев. Мыслью‑молнией пронесемся‑прогромыхаем по нетленным творениям Толстого и Куприна, Лермонтова и Чехова, Пушкина и Достоевского, Лескова и Салтыкова‑Щедрина. Удивления не сдержать: вот в «Дубровском», например, есть эпизод о том, как репетитора‑французика втолкнули потехи ради в комнату с огромным страшным медведем. Мишенька принюхался, встал на задние лапки и пошел на бедного мусью. Тот, не будь дураком, достал из кармана маленький пистолетик, вставил мишеньке в ухо да как бабахнет. Мишенька как стоял на задних лапках, так и опрокинулся. Сбежался народ, но ни у кого вопроса не возникло: да откуда у тебя, мусью, шпалер в кармане? Али на границе не шмонали? Али тут, у нас, оружием обзавелся?
А в Советском Союзе уличили бы. И дали бы срок.
Так вот, господа, товарищи и братцы, так повелось с древнейших времен: свободный человек – это тот, кто вооружен. Во многих странах иметь оружие запрещалось сумасшедшим, инородцам и рабам. А в царской России даже инородцы с оружием ходили, как тот мусью со шпалером. Только рабам в любых странах и во все времена запрещали иметь оружие.
И советским гражданам оружие не полагалось. И гражданам свободной России – тоже.
Граждане свободной России, к какой категории себя отнесете? К инородцам или сумасшедшим?
Отвечаю: вас считают сумасшедшими и инородцами в вашей собственной стране.
А еще – рабами.
Глава 19
1
Итак: для чего же ракеты на Кубе?
Ответ прост: для решения проблемы Берлина и Германии в целом.
Замысел заключался в том, чтобы в сентябре и октябре 1962 года тайно развернуть мощную группировку советских войск на Кубе, перенасыщенную ядерными боеприпасами. А 12 ноября 1962 года товарищ Хрущёв должен был прибыть на Кубу с официальным визитом. Разумеется, на крейсере. И должен был подписать договор с Кубой о размещении советских войск на этом благодатном острове. И объявить всему миру: вон сколько тут у нас всего! А в Советском Союзе – и того больше! Если у вас, господа, такое соседство вызывает беспокойство, давайте меняться: вы выводите американские войска из Западной Германии (а заодно – британские и французские), мы выводим свои с Кубы.
А иначе…
Но Джон Кеннеди знал, что иначе ничего страшного не случится. Нет у Советского Союза ракет, чтобы стрелять по Америке со своей территории, а те, что на Кубе, предельно уязвимы. Кеннеди был предупрежден, что советские генералы и маршалы хорошо знают о чудовищном советском отставании в ракетах и зарядах, потому войну не начнут. А потому незачем бояться грохота хрущёвского каблука по трибуне ООН, и уступать его требованиям незачем. Пусть Хрущёв играет надувными мышцами.
Ради того, чтобы окончательно не загонять Хрущёва в угол, Кеннеди мог легко согласиться на вывоз 15 ракет из Турции, ибо они уже были не нужны, ибо решение об отказе от этих ракет и так было принято.
Джон Кеннеди знал, что вся советская группировка на Кубе – это обменный фонд.
И полковник Пеньковский это доказал американским и британским разведчикам на самом простом примере. Сейчас, зная полностью расклад сил, мы и сами можем это вычислить и убедиться в том, что группировка на Кубе создавалась именно для обмена.
2 Итак, на Кубу доставили 164 ядерных боеприпаса.
Готовилась переброска на Кубу дополнительно бригады ракет 8К11 (18 пусковых установок, на каждую из которых полтора комплекта ракет и ядерных зарядов для них). Туда же был готов отправиться целый флот, в составе которого, кроме всего прочего, замышлялось иметь 7 дизельных ракетных подводных лодок и два ракетных эсминца. В этом случае количество зарядов на Кубе перевалило бы за две сотни.
И можно было бы начинать переговоры, показав американским контролерам: смотрите, сколько зарядов! Проверяйте: они настоящие! Хотите меняться? Вы забираете одну дивизию из Германии, мы один заряд с Кубы. Ну, хорошо, – два заряда за дивизию!
Три! Да хоть пять!
Однако президент Кеннеди знал точный расклад. И готовил удар по позициям советских ракет на Кубе.
Представим себе последствия, если бы удар был нанесен в октябре 1962 года.
Самый простой вариант – удар по позициям советских ракет легкими палубными штурмовиками А‑4 «Скайхок».
Самолетик легонький, предельно простой, компактный, при базировании на авианосцах даже не надо было складывать его крылья. «Скайхок» был фантастически надежен. В случае отказа шасси мог производить посадку на два подвесных топливных бака. При этом максимальная скорость у земли – 1000 км/ч. Боевой радиус – 1000 км.
Кабина пилота бронирована. Две 20‑мм автоматические пушки и 3720 килограммов бомб, напалмовых баков, управляемых и неуправляемых ракет.
«Скайхок» поступил на вооружение в октябре 1956 года; последний самолет построен в феврале 1979 года. Состоял на вооружении американского флота почти полвека, до 2003 года. В других странах состоит на вооружении и поныне.
И вот представим удар этих маленьких, юрких и злобных хищников.
Всего на Кубе 60 стратегических зарядов – полтора боекомплекта для 40 пусковых установок ракет 8К63 и 8К65. Это страшное оружие. Один взрыв заряда мегатонною класса над большим городом – это миллионы жертв.
Однако два полка ракет 8К65 еще не прибыли. Американский флот блокировал подходы к Кубе. Суда с этими ракетами повернули домой.
16 зарядов по одной мегатонне и 8 зарядов по 2,3 мегатонны остались без носителей. Половина термоядерной мощи, сосредоточенной на Кубе, – бесполезна. Она использована быть не может.
На Кубе были только 24 пусковые установки 8К63 и 36 зарядов по одной мегатонне для них. Но полтора боекомплекта иметь незачем. Если 24 пусковые установки произведут один пуск, то не поверю, что кто‑то им после этого позволит подготовить и запустить вторую ракету.
Итак, на Кубе стратегический потенциал 70 мегатонн, но в октябре 1962 года реально можно было нанести удар мощностью только в 24 мегатонны.
Теперь представим, что президент США не стал дожидаться, когда ракеты поднимут в вертикальное положение и начнут заправлять. Он, допустим, наносит удар парой сотен «Скайхоков». И даже не с авианосцев, а с аэродромов Флориды, Алабамы, Джорджии. Положение каждой советской пусковой установки известно с точностью до метра. Одной тонны осколочных бомб вполне достаточно для вывода из строя любой открытой пусковой установки. А тут по десятку зубастых дракончиков на каждую пусковую, да по три тонны бомб у каждого, да огонь автоматических пушек. И никакого ядерного конфликта после того не случится.
А если мало двух сотен «Скайхоков», так будет четыреста. Или шестьсот.
Не даром Хрущёв дрогнул, когда ему доложили о такой перспективе.
Постойте, но на Кубе две дивизии советских зенитных ракет С‑75! 144 пусковых установки. Пять боекомплектов!
Это, конечно, так, но «Скайхоку», который действует на малой и сверхмалой высоте, особенно в районах с сильно пересеченной местностью, «летающие телеграфные столбы» не страшны. У ракеты С‑75 минимальная высота поражения – 500 метров. Но это на ровной местности. А на местности пересеченной вести борьбу с внезапно появляющимися юркими самолетиками еще труднее. А вот зенитно‑ракетным комплексам от «Скайхоков» могло достаться.
Но на Кубе 40 советских МиГ‑21! Это большая сила. Однако аэродром, на котором сидел 32‑й гвардейский истребительный полк, не был бы оставлен без внимания. Да и «Скайхоки» уж явно пришли бы с подобающим для такого случая сопровождением истребителей.
Удар по советским установкам стратегических ракет мог быть нанесен самолетами F‑4 «Фантом II». В 2008 году, когда отмечалась 50‑я годовщина первого полета этой замечательной машины, она все еще состояла на вооружении Германии, Японии, Израиля и ряда других государств, которые никак не заподозрить ни в бедности, ни в отсутствии внимания к своему арсеналу. Скорость «Фантома» в два раза больше скорости звука. В момент Карибского кризиса он был чудом военной техники. 1961 году «Фантом» установил рекорд скорости на малой высоте – 1452 км/ч. Этот рекорд продержался 16 лет.
При подходе к цели на малой и сверхмалой высоте «Фантому» не страшны ни «телеграфные столбы», ни МиГ‑21. Удар «Фантомов» по пусковым установкам стратегических ракет на Кубе мог быть нанесен как с территории США, так и с авианосцев, которые могли находиться далеко за пределами досягаемости советских береговых ракет. «Фантом» был первым в мире боевым самолетом, способным без помощи наземной станции наведения находить и уничтожать цели, которые находятся за пределами визуального контакта. А нес он семь тонн бомб и ракет.
Это самые простые варианты. И без применения ядерного оружия. Но были и другие, более сложные и более действенные ходы. Нейтрализовать 24 пусковые установки ракет 8К63 было чем.
И что бы товарищ Хрущёв имел после такого налета? Он бы имел шесть бомбардировщиков Ил‑28А, носителей ядерных бомб. Если бы они уцелели в ходе первой воздушной операции. Ил‑28 – хорошая машина. Но радиус действия – до тысячи километров. Скорость – дозвуковая. Представим, что могут сделать шесть дозвуковых бомбардировщиков в условиях полного господства тысяч сверхзвуковых истребителей?
Но у Хрущёва другие ядерные средства на Кубе! Правильно. К ним и обратимся.
На Кубе было три дивизиона неуправляемых тактических ракет, в их составе 12 ракетных комплексов 2К6. Боекомплект – 24 ракеты ЗР9 с осколочно‑фугасным зарядом и 12 ракет ЗР10 с ядерным зарядом. Дальность ЗР10–32 километра. На земле коммунистического острова Куба расположена американская военная база Гуантанамо. Один ядерный заряд, понятно, будет выпущен по американской военной базе. Это святое. Пара зарядов – по районам высадки морских десантов. Если таковые будут. А остальными зарядами куда стрелять? Дальше территории Кубы они все равно не улетят. 12 ядерных ударов по острову Куба, чтобы спасти остров от проклятых империалистов? Так кому эта Куба после тех ударов будет нужна?
Еще 80 зарядов, то есть почти половина всего ядерного арсенала, предназначались для двух полков фронтовых крылатых ракет ФКР‑1.
Что есть ФКР‑1? Это беспилотный летательный аппарат, уменьшенная копия истребителя МиГ‑15. Но взлетала эта штука не с аэродрома, а с громоздкого буксируемого стартового устройства с помощью порохового ускорителя.
На территории Советского Союза в каждом полку было 8 пусковых установок и два с половиной боекомплекта, то есть 20 ракет. На Кубу перебросили два таких полка, но каждому дали по пять боекомплектов. Всего в двух полках 16 пусковых установок, 80 ракет и столько же ядерных зарядов к ним.
А теперь подумаем: если действительно разразится ядерная война, то какой же противник позволит произвести с каждой из 16 громоздких уязвимых пусковых установок по 5 пусков ракет?
Ддерный заряд – это колоссальная материальная и стратегическая ценность. В 1962 году ФКР‑1 полностью устарели морально и физически. Этот уменьшенный беспилотный МиГ‑15 летел по прямой на дозвуковой скорости. Любой сверхзвуковой истребитель мог сбить его в полете. Зачем же 80 сверхценных зарядов отдавать ничтожному количеству устаревших носителей? По пять ракет с одной пусковой установки в случае войны все равно невозможно запустить, тем более прицельно.
Да и куда ими стрелять? Максимальная дальность ФКР‑1–125 километров. До Флориды все равно не достать. Громить вражеские группировки в море? Но крылатая ракета ФКР‑1 для этого не предназначена, у нее нет соответствующих средств обнаружения противника и наведения. Стрельба ракетами ФКР‑1 – это стрельба с земли и по земле. Неужели все 80 ядерных зарядов будут использованы на земле Кубы ради спасения ее революционного пролетариата?
Еще 6 зарядов было в полку береговых противокорабельных крылатых ракет 4К87. Это все тот же уменьшенный беспилотный МиГ‑15. И тоже дозвуковой. И такая же у него дальность. А корабельным группировкам вовсе нет нужды держаться в пределах радиуса стрельбы этими ракетами. Тем более что американцы этот радиус теперь точно знали.
Так вот, повторяю: 164 заряда и носители к ним – это обменный фонд, материал для того, чтобы выторговать вывод американских и союзных им войск из Западной Германии, а то и из всей Европы.
На Кубу планировалось перебросить бригаду оперативно‑тактических ракет 8К11. Но и у них дальность стрельбы 150 километров. Но и они до американского берега не доставали. Потому с их помощью можно было глушить акул в океане, но Америке они угрожать не могли.
На Кубу должен был прибыть советский флот. Но надводные корабли в акваториях, где безраздельно господствует авиация противника, бесполезны. Как и дизельные подводные лодки в акваториях, где господствуют флот и авиация противника.
Если бы американцы не знали характеристик всех советских ракет, то с ними можно было бы торговаться.
Но американцы знали, что обменный материал – это нечто вроде фантика без конфетки. Им кто‑то доставил совершенно секретные инструкции и описания. Потому нашей показушной мощи они не убоялись.
3
Вот уже 50 лет сначала пропаганда Советского Союза, а теперь России твердит: мы победили на Кубе! Мы спасли Жеребца Гаванского!
Давайте же послушаем пропаганду, сознавая, что этим ребятам задают цель и много платят. У них работа такая: подвиги и свершения воспевать. А наслушавшись их речей, обратимся к свидетелю очень высокого ранга, который видел Хрущёва 27 октября 1962 года.
Имя свидетеля – Семичастный Владимир Ефимович. Воинское звание – генерал‑полковник. Занимаемая должность в момент Карибского кризиса – Председатель КГБ при Совете Министров СССР.
Его рассказ: идет заседание высшего руководства Советского Союза, вошел Хрущёв, тяжело плюхнулся в кресло и сокрушенно бросил: «Все. Дело Ленина проиграно».
Слова генерал‑полковника Семичастного я слышал лично, развалившись перед телевизором, подбрасывая чурки в камин и попивая бельгийское пивко Leffe Brune. (Настоятельно рекомендую. Не сочтите за скрытую рекламу.) Выступал Семичастный по «Би‑Би‑Си». Любой желающий может обратиться в эту телевизионную компанию и затребовать запись. Сейчас поиск осуществляется мгновенно. Только имя назвать: Се‑ми‑частный. То есть состоящий из семи частей. Уж не знаю, из каких именно.
Чем я был сражен, слушая бывшего главу самого страшного карательного ведомства в истории человечества, – так это тем, что не рассказывал Семичастный о ликовании Хрущёва по поводу вывода 15 устаревших американских ракет из Турции, и спасение кубинской революции его не радовало, не веселило.
Кстати, обещание американцев не нападать на Кубу никак юридически не было закреплено. Пообещал один президент, его через год убили, а новый нам ничем не обязан, он таких обещаний не давал.
4
На том совещании в Кремле было не только быстро и четко установлено, что дело Ленина, дело Мировой коммунистической революции окончательно и бесповоротно проиграно. Там случился и еще один эпизод, круто повернувший ход истории в неожиданное русло.
Услышав слова Хрущёва, прозвучавшие приговором мировому коммунизму, все молчали. Молчал и Хрущёв, уперев взгляд в потолок. А потом вдруг схватил тяжелую хрустальную чернильницу и швырнул ее прямо в голову товарищу Козлову Фрол Романычу, который днем раньше вернулся из кремлевской лечебницы.
Фрол Романыч от летящей чернильницы увернулся. Но это его не спасло. Чернильница, просвистев мимо уха, врезалась в стену. А Фрол Романыч, рванувшись в сторону, осел. И его вновь увезли в лечебницу, из которой он выходил на короткие сроки, но к работе больше не приступал.
Хрущёв пытался спасти Козлова так, как озверевший монарх спасал своего смертельно раненого наследника на картине Репина «Иван Грозный убивает своего сына».
Спасти не удалось. Хрущёв настаивал, чтобы Козлов оставался на высоких постах, несмотря на болезнь. Но Козлов к работе не возвращался. Козлов медленно угасал.
Так эра Козлова завершилась, не начинаясь. Козлов умер 30 января 1965 года в возрасте 56 лет. А на освободившееся место поднялся Брежнев Леонид Ильич.
Вместо того пути, по которому Советский Союз собирался вести товарищ Козлов, страна двинулась по пути, который указал товарищ Брежнев.
Но в любом случае это были два пути к одной пропасти.
5
Итак, дело Ленина проиграно. Что имелось в виду?
А то имелось, что коммунизм на Западную Германию можно было бы распространить только после того, как американцы и их союзники уберут оттуда свои войска. Это можно было организовать только нахрапом. Не выгорело. Если так, то в обозримой исторической перспективе Германия Западная проглотит Германию Восточную. За этим последует крах всей системы социализма в Европе. После того и Советскому Союзу недолго жить.
Не имея возможности расширяться, коммунизм погибнет, ибо не может существовать рядом с нормальным человеческим обществом, ибо нормальное человеческое общество является примером для покоренных коммунизмом людей.
Карибский кризис был последней попыткой обманом подготовить Западную Германию к обращению в коммунизм. Попытка сорвалась. Значит, ни Великобритания, ни Франция, ни Италия, ни Греция никогда в коммунизм обращены не будут. И это конец Советского Союза. После Карибского кризиса Советский Союз будет долго гнить и умирать, он будет еще стоять, как сгнивший изнутри баобаб. Но надежды больше не было. Хрущёв понял это 27 октября 1962 года.
6 После Карибского кризиса понеслось‑покатилось. Хрущёв дискредитировал СССР в глазах всего мира: тайно ввез ракеты в западное полушарие, а его оттуда с позором выперли. Кто его после этого будет уважать?
После такого поражения у Хрущёва возникла еще одна проблема: что делать с участниками заговора? Пеньковского казнить. Тут нет вопросов. А что делать с теми, кто носит большие звезды на золотых погонах?
Хрущёв не мог объявить на весь мир, что его полководцы не согласны с ним, что генералы и маршалы саботируют его решения. Потому генералов и маршалов Хрущёв не мог судить. Участников заговора надо было наказать так, чтобы не раскрыть факт несогласия армейского руководства с действиями верховной власти. Потому наказывали не трибуналом и расстрелом за выдачу государственных секретов противнику и заговор против верховной власти, а мягче – с формулировкой «за потерю бдительности».
Главный маршал артиллерии Варенцов был лишен звания Героя Советского Союза и разжалован в генерал‑майоры.
Генерал армии Серов (четыре звезды) тоже был лишен звания Героя Советского Союза и разжалован в генерал‑майоры (одна звезда). Возможно, в заговоре были другие военачальники, но у меня на этот счет нет ничего, кроме предположений.
Но что делать с самым высшим по рангу и должности участником заговора? Звали его Бирюзов Сергей Семенович. Звание – Маршал Советского Союза. Должность – Главнокомандующий Ракетными войсками стратегического назначения.
Хрущёв долго колебался, сомневался, раздумывал, прикидывал. А в марте 1963 года, через пять месяцев после кризиса, повысил Маршала Советского Союза Бирюзова в должности, назначив его начальником Генерального штаба.
Решение было правильным. Военные ненавидели Хрущёва, по приказу которого из армии в одночасье выгнали миллион двести тысяч военнослужащих, по велению которого давили танками новенькие бомбардировщики как ненужные. А после того резали и танки. Выгнать, разжаловать, судить Бирюзова Хрущёв никак не мог. В этом случае он лишился бы последней опоры в армии. Потому простое решение: знаю, что ты против меня замышлял, но не снимаю с постов, но поднимаю выше. Смотри! При первом нарушении загремишь котелками по зонам.
7
Глава КГБ генерал‑полковник Семичастный возмущался: как же так, маршал Бирюзов – участник заговора, причем самый старший по воинскому званию и занимаемой должности! А его – на повышение!
Но возмущался Семичастный в частном порядке. Открыто не возразишь. Под ним самим качалось и скрипело кресло главного чекиста страны.
С одной стороны, все правильно – Семичастный доложил о деле Пеньковского своему непосредственному начальнику товарищу Козлову. Но дело‑то касалось судьбы Советского Союза и всего мирового коммунизма. Мог бы сообразить, что слежка за Пеньковским затягивается в момент, когда на карту поставлено все. Включая судьбу человечества!
Хрущёв колебался. Снимать Семичастного было опасно. Свой человек, его Хрущёв лично привел во власть. Сними Семичастного, а кого на его место ставить? И какие у того, нового, планы? И с кем связан? И кто за ним стоит?
Но и Семичастному – информация к размышлению. Хрущёв знает, что Семичастный виноват. Поэтому Хрущёв может снять Семичастного в любой момент. А уходить Семичастному с такого высокого поста, с этих головокружительных высот никак не хочется.
Так возник новый заговор против Хрущёва, одним из инициаторов и организаторов которого был глава КГБ генерал‑полковник Семичастный.
Ключевой момент
Вовсе не просто нормальному человеку понять логику и психологию яростных сторонников Мировой коммунистической революции.
Вот один из них. Звали его Квицинский Юлий Александрович. Занимал должность посла по особым поручениям, возглавлял делегацию Советского Союза на переговорах с США об ограничении ядерных вооружений в Европе.
В 1986–1990 годах – посол СССР в ФРГ. Затем – первый заместитель министра иностранных дел СССР.
Вот его точка зрения:
Берлин в значительной степени портил нам все положение и обходился в колоссальные деньги.
ГДР через Берлин медленно «истекала кровью» и требовала непрерывной подпитки за счет наших ресурсов – денежных, материальных, продовольственных… Я знал, что если снять стену – все развалится.
(«Красная звезда», 30 июня – 5 августа 2008 года).
И тут же Квицинский гневно обличает тех, кто предлагал Берлинскую стену разрушить.
Как понять этого человека? Восточные немцы за колючей проволокой жить не хотели, сними стену – ГДР рухнет. Все держалось только на принуждении, только на стрельбе в спину тем, кто пытается убежать из коммунистического рая. Народы Советского Союза жили в ужасной нищете потому, что за их счет приходилось поддерживать хоть сколько‑нибудь приемлемый жизненный уровень в оккупированных странах.
Восточным немцам этого не надо. Народам Советского Союза – тоже. Эта дурацкая система была нужна только Квицинскому и таким, как он.
В 1991 году, когда страна докатилась до того, что уже и в Москве жрать стало нечего, в Кремле нашлась группа мудрецов, которая экономическим проблемам нашла полицейское решение. Раз в стране магазины пусты, значит надо недовольных давить танками. И сразу все наладится.
Член Центрального Комитета Коммунистической партии Юлий Квицинский немедленно примкнул к тем, кто решил давить собственный народ танками. Квицинский возглавил Министерство иностранных дел Советского Союза и объявил всем послам: поддерживать тех, кто в Кремле, тех, кто по примеру Гитлера бросил танки на Москву.
Тех последних защитников рабовладельческого строя выгнали из Кремля. Но карьера Квицинского пошла все выше в гору. Он вошел в Государственную Думу, стал первым заместителем председателя комиссии Госдумы по изучению практики обеспечения прав человека и основных свобод, контролю за их обеспечением в иностранных государствах.
И вот товарищ Квицинский в главной военной газете России доказывает, что надо было сохранять Берлинскую стену, следовательно, убивать всех, включая детей, кто пытается убежать из коммунистического рая, а свой народ мотать на танковые гусеницы. И он же бдительно блюдет: как бы в какой другой стране права человека не нарушались, как бы где какие свободы не ущемлялись.
Глава 20
1 Недавно я смотрел дебаты о пытках на одном из американских телеканалов.
Один политик говорит: мы – американцы! Мы этим заниматься права не имеем! У нас демократия. У нас пытки Конституцией запрещены.
А второй ему: да ты на результат посмотри! Одного террориста чуть помурыжили – он, гад, сознался‑раскололся, мы столько народу спасли, предотвратив теракт! Ты смотри, польза‑то какая!
Если в стране, которая считает себя цитаделью демократии, ведутся такие дебаты, если пытают (понятно, ради общей пользы), не обращая внимания на дебаты, то уж поверьте, что в Советском Союзе сомнений, как поступить с полковником Пеньковским, не возникло. Его пытали. Пытали долго, упорно, с наслаждением.
А чтобы иметь представление, как именно, рекомендую побывать в любой стране, которая когда‑то была частью великого и нерушимого, счастливого и могущественного социалистического содружества. В любой стране вам покажут музей тайной полиции. Недавно я побывал в Будапеште. Там в здании тайной полиции камеры пыток были устроены в полуподвальном помещении большого серого дома в центре города на живописном бульваре. Вешали в камере, которая окном выходит на перекресток двух улиц. Через замазанное белой краской оконное стекло слышно, как за окном прохожие смеются, как автомобили бибикают, как трамваи гремят. Перед смертью все это можно было ощутить. А чтобы вашим визгом прохожих за окном не пугать, мячик в рот совали и рот завязывали тряпкой.
Но до повешения надо было еще дожить. Некоторые камеры там – метр двадцать высотой. А еще есть камеры, в которых вода холодная по колено, а то и по пояс. Камеры, где били резиновыми палками, обвешаны по стенам брезентовыми тюфяками, чтобы никакие крики не нарушали покой законопослушных граждан. Ну, а остальное как везде у нас. На электрической плитке пятки жгли, в задницы врагам электрический паяльник совали, применяли всякие разные столь же простые и столь же эффективные методы дознания.
Если так работали наши младшие братья по классу, то не сомневайтесь – у «Старшего брата» методы дознания были не менее действенные. Через все это полковник Пеньковский прошел.
А потом его стали усиленно готовить к судебному процессу. С Олегом Пеньковским работала знаменитая массажистка спортивного общества «Динамо» Катя с нежной кличкой Кирдык. Была она совсем неприметной, роста небольшого, крепенькая, выглядела молодо, работу свою любила.
Любой массажист на вашем теле мгновенно найдет какие‑то бугорки, на которые следует нажимать пальцами, ребром ладони или локтем. Нажимать так, чтобы вы орали. У кого‑то самые болевые точки на икрах, у кого‑то на спине, у кого‑то тазобедренный пояс слабоват. Профессионалы самое перспективное место в две минуты найдут. И будут нажимать.
У Кати Кирдык был свой профессиональный почерк. Она вызывала судороги – страшные, дикие, глубокие и длительные.
13 марта 1963 года Пеньковский Олег Владимирович предстал перед Военной коллегией Верховного суда. На скамью подсудимых его проводила массажистка Катя Кирдык. По плечу похлопала: не подведи, а то сам знаешь, что будет.
Все вопросы и ответы были заготовлены заранее. Отрепетированы. Но даже если Пеньковский и отклонялся от текста сценария, ничего страшного в том не было – люди‑то в зале все свои, все проверенные и специально для такого случая подобранные.
В любой момент, когда Пеньковский чуть отступал от текста, судья объявлял перерыв, и Пеньковского выводили в комнату с мощной звукоизоляцией, где Катя Кирдык внушала ему, что отклонения от заготовленного текста недопустимы.
Суд продолжался три дня. Народ в зале гневно клеймил предателя. В те годы 15 лет были максимальным сроком. После того – вышак.
Прокурор требовал смертного приговора. Суд все же, принимая во внимание фронтовые заслуги, вынес приговор – 15 лет тюремного заключения.
Тут надо особо остановиться на системе подбора тех, кем наполняли зал суда.
Власть у нас, как известно, принадлежала народу. А Коммунистическая партия вела и направляла этот народ к новым победам и свершениям. Партия – наш рулевой.
И вот на самом низшем уровне управления народ выбирает самых авторитетных своих представителей. Партия предлагает кандидатов из самых что ни есть народных глубин: Иванова, Петрова, Сидорова. Все единогласно и дружно за них голосуют. Выбранные товарищи приступают к работе. Двое помалкивают, решения родной Партии одобряют и смело проводят в жизнь. А третий замечает, что вот тут у нас что‑то не так. И вот тут. Надо бы исправить и улучшить. Партия соглашается: молодец! Зорко недостатки подмечаешь!
Только в следующий раз этот зоркий в список кандидатов не попадет. В списке будут молчаливые Иванов с Петровым и новенький Николаев. И народ за них единогласно проголосует. Потом лучший из них попадет в более высокий список и будет в нем числиться до тех пор, пока чего‑нибудь такого‑эдакого не подметит и не предложит улучшения. С ним, понятно, согласятся. Но в следующий раз он просто не окажется в списках кандидатов. Ни в каких. Никогда. А кто‑то будет подниматься все выше и выше. До самого Верховного Совета! И голосовать, голосовать, голосовать. За дальнейший рассвет науки и культуры! За нерушимую дружбу народов. За повышение благосостояние трудящихся. За мир во всем мире! За новый поворот генеральной линии родной Коммунистической партии.
А на каждом заводе, в каждом цеху уже подрастал кадровый резерв желающих попасть хоть в какой‑нибудь список, готовых ради этого орать на митингах и собраниях то, что в данный момент орать предписано: сегодня за Сталина против Троцкого, завтра за Хрущёва против Сталина, потом за Брежнева против Хрущёва. Далее – везде.
Вот этими ударниками коммунистического труда, трижды проверенными, четырежды просеянными сквозь мелкие сита кадровой политики партии, и заполняли залы судов.
Но и эти ребята возмутились, когда судья объявил 15 лет Пеньковскому: да как же так! Он нашу родимую власть предал!
Пеньковского вывели. И тогда появился секретарь суда и трудящихся успокоил:
– Магазин, буфет и стол заказов открыты до полуночи. Прошу не толкаться – всем хватит. А по поводу приговора, дорогие товарищи, прошу не возмущаться. Скоро повторим.
2 Пеньковского вывели из зала суда. И тут сообщили, что это пока не суд, а генеральная репетиция. На репетиции он исполнял свою роль недостаточно уверенно и убедительно.
Подготовка к новому суду продолжалась еще два долгих месяца. С ним отрабатывали каждое предложение, каждый возглас, каждый ответ на вопрос.
Содержали его поочередно в двух разных камерах. Одна с обильной жратвой, свежим воздухом, горячим душем и мягкой чистой постелью. Вторая… Ну, вы сами понимаете. Репетиции суда продолжались каждый день по 10–12 часов. Потом – массаж. Успокаивающий, расслабляющий, усыпляющий. Или – невыносимые судороги. У Кати‑мастерицы руки уж очень были умелые. В зависимости от результата занятий ночь предстояло провести в той камере или в другой.
И только когда было окончательно установлено, что к суду клиент готов, что не подведет, его вновь посадили на скамью подсудимых. И снова его провожала заботливая Катя: ты уж постарайся…
Суд прошел лучше, чем генеральная репетиция. И дали ему не 15 лет, а высшую меру. Сразу же после процесса распространились слухи о том, что Пеньковский помилован и остался жив, что ему изменили внешность и дали другие документы. Эти слухи циркулируют до сих пор; их источником являлись неоднократные репетиции процесса, которые завершались вынесением относительно мягкого приговора.
Вместе с ним на скамье подсудимых сидел связник британской разведки Гревилл Винн. Он получил 8 лет, но на следующий год был обменян на погоревшего советского разведчика.
Я совершенно сознательно не касаюсь судьбы американских и британских участников этой истории. Они сами рассказали о многом. А то, что недосказано, пусть раскапывают американские и британские историки. Если им, конечно, интересно. Моя же задача только в том, чтобы сложить всем известные, у всех на виду лежащие кусочки в единую мозаику.
3
О том, что Пеньковского сдал американец, нам, будущим добывающим и обрабатывающим офицерам ГРУ, неоднократно говорили преподаватели Первого факультета Военно‑дипломатической академии Советской Армии. Было ясно, что у преподавателей работа такая – запугать молодых разведчиков, желание отбить к супостату перебегать: перебежишь, а они тебя сдадут, как Пеньковского.
Но преподаватели наши за редким исключением были людьми умными, потому слова свои подтверждали фактами, с которыми было трудно не согласиться. А факты сводились в тому, что Пеньковский мешал военно‑промышленному комплексу США.
4
ГРУ и КГБ – враждебные организации.
Как Гестапо и Абвер.
ГРУ добывало секреты противника, КГБ присматривало за ГРУ. Мы были всегда рядом. И чекисты посмеивались: да мы вашего Пеньковского вычислили почти за год до ареста! Да мы хохотали, слушая каждое его слово во время встреч с иностранными разведчиками в Москве!
Сейчас Интернет заполнен воспоминаниями чекистов, которые следили за Пеньковским: мы хохотали…
Все чекисты верой и правдой служили своему режиму, режиму идиотов и преступников. Этому режиму они клялись в верности. Полковник Пеньковский Олег Владимирович наносил смертельный удар власти, которую чекисты должны были защищать. Но они хохотали… И ничего не делали.
5
Пеньковский был убит. Тем временем процесс распада Советского Союза набирал обороты. В 1963 году восстал Кривой Рог. Было сожжено отделение милиции, на телеграфном столбе повешен милиционер, стрелявший в народ. Бунт пришлось давить огнем на поражение. Зачинщиков – вернее тех, кого таковыми выставили на суде, – расстреляли.
Но восстал Сумгаит.
Напряжение росло, все должно было взорваться и рухнуть. И тогда Хрущёв пошел на крайние меры. Советский Союз стал закупать хлеб у проклятых капиталистов, в основном в Америке. В 1963 году Хрущёв заплатил за ввозимое зерно и другое продовольствие 520,3 тонны золота.
Хрущёв был предателем, врагом народа, изменником Родины. Если бы он малую долю того золота платил собственному народу, то в стране было бы изобилие хлеба, мяса, масла и всего прочего. Но Хрущёв четко стоял на своем: пусть мужики в колхозах денег не получают, пусть вырождаются и спиваются, а золото отдам американцам. Пусть Америка процветает. Пусть американскому фермеру будет хорошо.
Так и пошло. Каждый год Хрущёв, а потом те, кто его сменил, платили Америке дань сотнями тонн золота, чтобы собственный народ вымирал в нищете. Нищими легко управлять.
Система наладилась простая: золото, которое кремлевские вожди платили американцам, к нам уже никогда вернуться не могло. Это потеря невосполнимая. А пшеница – продукт восполняемый. В Америке на следующий год вырастала новая пшеница. И ее снова продавали за золото.
Советский Союз строил всё новые ракеты и подводные лодки, танки и боевые самолеты. Ради того, чтобы отразить возможное нападение: отдадим последнее, но ракет наклепаем. Лишь бы не было войны. Но Америке было вовсе незачем нападать на дураков, которые добровольно отдают свои сокровища. Зачем на них нападать, если они и так дань исправно платят?
6 А Советский Союз готовился к сокрушению проклятого капитализма. Советский Союз строил подводные лодки и ракеты, танки и стратегические бомбардировщики. Все больше и больше. Советский Союз вооружал весь мир автоматами Калашникова. Советский Союз поддерживал любых борцов против капитализма, любых экстремистов и террористов. И пели мы песню: иного нет у нас пути, в руках у нас винтовка.
Иного пути действительно не было. Проклятое капиталистическое окружение надо было уничтожать. В противном случае Советский Союз должен был неизбежно рухнуть, ибо преимущества свободной экономики перед бюрократической были слишком очевидны.
Но наши вожди, вкладывая чудовищные средства в производство оружия и поддержку борцов против капитализма во всем мире, не задумывались над достаточно простым вопросом. Если мы в конечном итоге сокрушим капитализм, то кто же нас тогда будет кормить?
7
Октябрь 1962 года – апогей развития Советского Союза. Высшая точка полета.
Дальше началось скольжение вниз. Вожди понимали: надо что‑то или кого‑то менять. Прежде всего – Хрущёва. Заговор зрел.
В октябре 1964 года Хрущёв отдыхал на берегах Черного моря. В это время без его ведома был собран пленум Центрального Комитета. И Хрущёва вежливо попросили вернуться в Москву.
Хрущёв взбесился. Как? Какой пленум? Почему не доложили?
Хрущёву никто ничего не объяснял: возвращайся, ждем.
А хрущёвская охрана – это КГБ. Хрущёвская охрана – в подчинении генерал‑полковника Семичастного.
Вся правительственная связь – это тоже КГБ. Она тоже подчинена генерал‑полковнику Семичастному.
И весь правительственный транспорт – корабли, поезда, самолеты, – все это КГБ.
Хрущёв – в руках товарищей с горячими головами и холодными сердцами.1 Он прилетел в Москву. И тут 13 октября 1964 года люди, которых Хрущёв сам поднимал из грязи прямо в князи, высказали ему все, что о нем думают. Хрущёв в тот день был снят со всех постов. На следующий день, 14 октября, решение партии было оформлено официально.
Через пять дней, 19 октября 1964 года, начальник Генерального штаба Вооруженных Сил СССР Маршал Советского Союза Бирюзов Сергей Семенович погиб в авиационной катастрофе.
Пока Хрущёв был у власти, его никто не трогал, но дело Пеньковского ему не забыли и не простили.
Ключевой момент Часто слышу: но идея‑то правильная! Это воплощение великой идеи преступное и дурацкое.
Не будем спорить. Но подметим тенденцию. Ради воплощения великой идеи во всем мире погибли сотни миллионов людей. Но везде, в Советском Союзе и Албании, в Китае и на Кубе, в Северной Корее и Венгрии, в Румынии и Камбодже, во Вьетнаме и Эфиопии многочисленные попытки воплотить великую идею в жизнь всегда имели одинаковый результат: граница на замке, тотальный разгул бюрократии, концлагеря, нескончаемые очереди, нехватка всего, голод, массовое уничтожение людей, всевластие тайной полиции, поголовное стукачество и великий вождь во главе страны, который уходил с поста только в результате переворота или смерти.
За целое столетие попыток (и пыток) ни у кого ничего хорошего не получилось: только сияющее ослепительное завтра при сером и грязном сегодня.
Так давайте же прикинем: могла ли быть идея великой, если все ее сторонники – преступники и дураки?
29 августа американский самолет‑разведчик U‑2 на высоте 21 тысяча метров прошел над районами, в которых происходило развертывание 12‑й и 27‑й зенитно‑ракетных дивизий, и сфотографировал позиции зенитных ракетных комплексов С‑75.
В помещении Центра интерпретации разведывательных снимков ЦРУ (Вашингтон, 1962 год).
Дешифровка снимков сомнений не оставляла.
Это нечто знакомое – искусственный холм посредине и шесть кружков вокруг. На холме – приемо‑передающаая кабина, контейнер на поворотном основании с тремя огромными тарелками. А кружки вокруг холма – это площадки для пусковых установок зенитноракетных комплексов С‑75. Холм и шесть кружочков – зенитно‑ракетный дивизион. Дивизионов насчитали более двадцати. Пусковых установок – более сотни. Зенитные ракеты – это противовоздушная оборона.
Но оборона чего? Зенитные ракеты прикрывают малонаселенные районы, пальмовые рощи. Зачем?
Эта фотография местечка Сан Кристобаль, сделанная с разведывательного самолета U‑2 14 октября 1962 года, стала первым конкретным доказательством присутствия советских ядерных ракет на Кубе, которое получили американцы. Фотография помечена 15‑м октября по дате выполнения анализа снимка.
Фотография ракетной позиции в Сан Кристобаль, сделанная 23 октября 1962 года истребителем F‑104 (использовался для разведки с малых высот). На снимке виден странный предмет под брезентом, длина 18 метров, ширина два метра. Вокруг предмета – скопление спецмашин. Что это? В паре километров еще один такой же предмет.
И тоже скопление машин. И расположены они в том же порядке, образуя тот же узор.
Еще одна фотография объектов на ракетной позиции в Сан Кристобаль от 23 октября 1962 года. Фотодешифровщик обнаружил на снимке строящийся бункер (справа) для хранения ядерных зарядов. Если ему никто не подсказывал, то откуда он мог знать, что там хранятся ядерные боеголовки, а не сапоги с портянками, например?
На этих фотографиях, сделанных 25 октября 1962 года, хорошо видны многочисленные колесные колеи и скопления автомобилей рядом с тентом, под которым располагалась ракета, что свидетельствовало о подготовке ракеты к боевому дежурству.
Идентифицированы и указаны основные элементы ракетной позиции (слева направо): машины с окислителем, машины с топливом, автоплатформа для перевозки ракеты и стартовый стол, укрытия для ракет, еще одна автоплатформа для перевозки ракеты.
Снимок полностью оборудованных позиций советских ракет, сделанный 23 октября разведывательным самолетом близ Сагуала‑Гранде. Опознаны и отмечены отдельные объекты и сооружения (слева направо): укрытия с собранными ракетами и ракеты на транспортных платформах, подъемник на стартовой позиции, емкости с окислителем, машины‑заправщики окислителем и топливом, еще один подъемник на стартовой позиции, укрытия для собранных ракет, палаточный лагерь.
Президент США Кеннеди (справа) встречается с советским министром иностранных дел Андреем Громыко (в центре) и послом СССР в США Анатолием Добрыниным (слева) в Белом доме 18 октября 1962 года. На этой встрече Кеннеди не раскрывает, что он уже знает о присутствии советских ракет на Кубе, а Громыко заявляет, что советская военная помощь Кубе носит сугубо оборонительный характер.
22 октября 1962 года, президент США Джон Фицджеральд Кеннеди, не получив из Москвы ответа на секретный ультиматум, поднял по боевой тревоге все Вооруженные силы США, объявил о введении карантина острова Куба и обратился к нации с посланием: отечество в опасности! В этот же день прямо на улице был арестован полковник Олег Владимирович Пеньковский. 22 октября 1962 года человечество впервые в своей истории вышло на грань самоуничтожения.
Полная схема размещения советских военных объектов на Кубе в конце октября 1962 года, составленная разведкой США.
25 октября на экстренном заседании Совета Безопасности ООН заместитель директора Центра интерпретации разведывательных снимков Дэвид Паркер (стоит возле фотоснимков спиной к камере) продемонстрировал фотографии ракетных позиций на Кубе. Представитель США в ООН Аддай Стивенсон (справа внизу) дает пояснения. В левом нижнем углу снимка – представитель СССР в ООН Валериан Зорин.
Кризис завершен. Советские ракеты возвращаются домой под пристальным контролем супостата. Американский разведывательный самолет RF‑101 над портом Касильда снял не только шесть ракетных транспортеров на палубе, но и собственную тень (6 ноября 1962 г.).
Карта с оценкой предполагаемого радиуса действия советских ядерных ракет, установленных на Кубе
(расстояния даны в морских милях, англ. nautical miles, NL). Окружность с наибольшим радиусом показывает зону действия ракет 8К63, в которую попадают Вашингтон, Атланта, Даллас, Нью‑Орлеан и Майами.
Подъемники ракет ожидают отправки в СССР в порту Мариэль.
Погрузка ракет в порту Мариэль для отправки в СССР 5 ноября 1962 года.
На пристани – грузовики с ядерными боеголовками.
Патрульный самолет ВМФ США сопровождает советское судно, уходящее с Кубы.
На палубе под стрелами кранов видны несколько незачехленных корпусов ракет.
Сухогруз «Полтава» увозит ракеты в СССР.
Кругами обведены стартовые кольца, размещенные на палубе в кузовах грузовиков.
13 марта 1963 года Олег Пеньковский предстал перед Военной коллегией Верховного суда. Все вопросы и ответы были заготовлены заранее. Отрепетированы. Но если Пеньковский немного и отклонялся от сценария, ничего страшного в том не было – люди‑то в зале все свои, проверенные и специально для такого случая подобранные.
Пеньковский выступает перед судом.
Пеньковский отвечает на вопросы прокурора.
Заседание Военной коллегии Верховного суда по делу Пеньковского. Пеньковский сидит на скамье подсудимых крайний справа; слева от него, под светильниками, стоит его связной Гревилл Винн.
Гражданин Великобритании Гревилл Винн, связной Пеньковского, выступает в суде.
Он был арестован спецслужбами Венгерской Народной Республики в Будапеште 2 ноября 1962 года и передан СССР. Приговорен к 8 годам лишения свободы; через год его обменяли на погоревшего в Великобритании советского разведчика Конона Молодого.
Пеньковский слушает приговор.
Вглядитесь в это лицо. В 1963 году, сразу после процесса, широким народным массам показали отрывки кинохроники из зала суда, а мы через много лет имели возможность смотреть эти материалы в гораздо более полном объеме. Меня поразила улыбка Пеньковского, когда после оглашения смертного приговора его выводили из зала суда. Это была улыбка счастливого человека. Как же так? Смертника ведут на страшную казнь, а он счастлив! С другой стороны, спасти планету от гибели – разве этого не достаточно для полного счастья? Виктор Суворов Глава 21
1
Но и Семичастному не выгорело. Любой заговор готовит группа. Заговорщики, дорвавшись до власти, тут же начинают ее делить. В группе тут же начинается жестокая борьба, в которой выживает один. Остальных он убивает или изгоняет с вершин власти.
Один из самых активных инициаторов и участников заговора против Хрущёва глава КГБ генерал‑полковник Семичастный вскоре после успешного свержения Хрущёва слетел со своего поста и был оттеснен от управления страной.
2 После Карибского кризиса и свержения Хрущёва Советский Союз вяло вошел в историческую эпоху, которую даже официальная пропаганда именует застоем. Застой продолжался долго. Но по странной прихоти судьбы Советский Союз не рассыпался разом именно благодаря Хрущёву.
Сталин считал: торговать ресурсами – торговать Родиной. И не торговал. Поставки природных ресурсов в оккупированные Красной Армией страны имели целью не извлечение прибыли, а далеко идущие политические цели.
То же самое – с поставкой ресурсов Гитлеру. Не ради прибыли это делалось, а ради того, чтобы Гитлер с нашей помощью сокрушил демократические страны Европы.
А Хрущёв проложил трубу с востока на запад. Вся экономика Советского Союза сидела на этой трубе. Потому Советский Союз не рухнул быстро, потому гниение продолжалось еще три десятка лет.
Но страна понемногу утопала в трясине. Было два выхода: ничего не делать или рвануться из трясины.
Если ничего не делать, то так медленно и засосет.
Если рвануться, засосет быстро.
Брежнев ничего не делал и счастливо правил 18 лет. За ним еще два старца пошли тем же путем.
А Горбачев рванулся…
3
Если бы полковник Пеньковский не выполнил свою историческую миссию, то жизнь наша была бы совсем другой. Если бы была вообще.
Понятно, что американцы никогда не признали того, что провал Человека, который спас мир, на их совести. Только некоторые исследователи называют имя сотрудника Центра национальной безопасности США Джека Данлепа (Jack Dunlap), который сдал Пеньковского. Но ведь и за ним кто‑то стоял.
Мне претензий прошу не предъявлять, в суд не тащить, я этого имени не называл. Только напомнил, что некоторые западные исследователи это имя называют.
Но верю, что когда‑нибудь история Пеньковского будет описана и с той, не видимой нам стороны.
Советским же чекистам надо было скрыть факт получения информации о Пеньковском с другой стороны океана. Ради этого была выдумана история о том, как в Москве следили за английской женщиной с ребенком, к которой подошел человек и протянул коробку конфет. За ним, мол, пошли следом, установили личность, начали следить.
Мол, мы сами без посторонней помощи во всем разобрались.
4
Кремлевская пропаганда сделала все возможное и даже больше, чтобы представить полковника Пеньковского подлецом и мерзавцем. Уже в ходе процесса его обильно поливали грязью – он, мол, прожигал жизнь в питейных заведениях, приводили примеры: пил в ресторане шампанское из женской туфельки…
Прокурор и судьи откровенно врали. Их задача сводилась к тому, чтобы показать: ничего интересного Пеньковский знать не мог и не знал. Собирал какие‑то сплетни и передавал американским и британским шпионам. О том, что Пеньковский являлся офицером ГРУ, молчали. Про существование ГРУ тогда мало кто в стране знал. Дело Пеньковского в суде никак не связывали ни с Карибским кризисом, ни с деятельностью высших руководителей Вооруженных Сил СССР. Всё представляли проще: западные радиостанции клевещут на нашу счастливую жизнь, а Пеньковский им сплетни поставлял.
Но никто не ответил на простой вопрос: почему же он не убежал, хотя часто бывал в Париже и Лондоне? За свою информацию он бы получил миллионы. А в Москве он не мог вести разгульный образ жизни и тратить деньги иностранных разведок. Не такая служба у офицера ГРУ, чтобы время попусту тратить, времени на загулы не выделяют, да и присматривают за каждым. Не разгуляешься.
К советской пропаганде прибавилась американская. Те, кого он спас, те, кто его сдал, объявили Пеньковского безумцем и фанатиком. Он якобы предлагал американцам нанести ядерный удар по Москве. Мы и этому поверим. В Москве у Олега Пеньковского – любимая жена и любимая дочь. Нанесите же ядерный удар по ним!
Сам Пеньковский неизменно возвращался в Советский Союз. Наверное, просил: вы, ребята, подождите, дайте мне долететь до Москвы, а уж тогда и бейте по ней термоядерным зарядом…
Интерес американской пропаганды ясен: если сдали человека, то не мог же он быть хорошим.
5
В последние годы в связи с расцветом Интернета вымыслы московской пропаганды стали совсем ужасными. Ими переполнена Сеть.
Рассказывают, что, находясь в Турции, Пеньковский якобы торговал золотыми изделиями на базаре, приставал к иностранцам, чтобы его завербовали, потом пришел в турецкую контрразведку, рассказал, кто является резидентом ГРУ в Турции, резидента выгнали, а Пеньковский занял его место. Вот ведь какой негодяй!
Звучит ужасно. И мы, конечно, всему этому тоже поверим. Но поверив, попадаем в глухой тупик.
В 1955–1956 годах, когда Олег Владимирович Пеньковский работал в Турции, действовал Уголовный кодекс 1926 года. В нем содержалась статья 107, «Спекуляция», то есть «скупка и перепродажа частными лицами продуктов сельского хозяйства и предметов массового потребления».
Купил в деревне у мужика мешок картошки, продал его и… получи срок.
Во всем мире купля и продажа – основа экономической жизни. В Советском Союзе, если купил кофточку в магазине по одной цене и продал по другой, то это уже уголовное преступление.
А если продал по той же цене? На этот случай разъяснение было дано судам: если продал по той же или даже по меньшей цене – все равно сажать! Не важен результат торговой операции, важен умысел. А умысел заключался в том, чтобы заработать! Потому виновных – в лагеря! А если купил, но продать не успел? В этом случае, если суд сочтет, что продажа замышлялась, – паяли срок. С другой только формулировкой: за подготовку к спекуляции.
22 августа 1932 года статья 107 была усилена постановлением ЦИК и СНК СССР. С этого момента за скупку и перепродажу продуктов сельского хозяйства и предметов массового потребления (то есть иголок и ножниц, мыла и спичек, букета цветов и пучка редиски) полагалось заключение в концентрационный лагерь на срок от 5 до 10 лет с конфискацией имущества и без права применения амнистии.
Концентрационный лагерь – это не мои перехлесты. Читайте постановление от 22 августа 1932 года, именно это там и написано. Обратим внимание на дату. В августе 1932 года Адольф Гитлер потерял всякую надежду прийти к власти, а у нас уже концлагеря буйным цветом цвели. И не за попытку свержения власти туда сажали, а за подрыв социалистической экономики, выражавшийся в продаже морковки и огурцов. Тех, кто свержение затевал, стреляли.
Торговать в Советском Союзе имело право только государство – по ценам, которые устанавливало правительство. Мужик мог продавать только то, что вырастил сам. Но всех мужиков загнали в колхозы.
Так я к чему? Я к легендам о том, что полковник Пеньковский на турецком базаре торговал золотыми изделиями. Вопрос к товарищам чекистам: и вы, граждане, об этом тогда знали? И ничего не делали?
Главное разведывательное управление, где служил Пеньковский, занималось, как следует из его названия, разведкой.
А Комитет государственной безопасности, как следует из его названия, занимался вопросами государственной безопасности. Прислушивались ребята: кто в посольстве анекдот про товарища Хрущёва расскажет; принюхивались: кто лишку на дипломатическом приеме хватил; присматривались: кто с чужой женой перемигнулся. В этом основная суть их работы. За это ребята ордена получали и звезды на погоны. И вот им вдруг стало известно, что советский полковник на базаре золотыми изделиями торгует. И они ничего не сделали!
Если это правда, то не над полковником Пеньковским смеяться надо, а над ленивыми и глупыми чекистами. Если это правда, то все КГБ надо было разогнать, а руководство судить. Полковник совершает уголовное преступление, а слюнтяи из КГБ не выполняют своих прямых обязанностей.
Незаконный оборот драгоценных металлов, тем более продажа золота иностранцам, в Советском Союзе обыкновенной спекуляцией не считались. За спекуляцию валютой и золотом при Хрущёве расстреливали. И вот бдительные чекисты имеют возможность отличиться, но боятся власть употребить.
Так может быть, у Пеньковского были высокие покровители?
Не волнуйтесь: посадили бы и покровителей. На верхах шла жестокая борьба за власть. Если бы было доложено, что такой‑то маршал или такой‑то генерал покровительствует контрабанде золотом, то полетел бы покровитель вместе с исполнителем в те самые места, где занимаются физическим трудом на свежем воздухе. Если не дальше.
А может быть, тогда чекисты всего этого не знали. Они узнали потом. Допустим. Но позвольте спросить: когда узнали и откуда? Через полвека поехали на турецкий базар, расспросили свидетелей, которые торгующего полковника помнят, и теперь выложили в Интернет?
6 Совсем смешна история о том, как Пеньковский в Турции к иностранцам приставал, чтобы его завербовали в какую‑нибудь иностранную разведку.
Такие попытки – измена Родине в чистом виде. Это статья 58–1. Это расстрел. Вопрос повторю: товарищи чекисты, и вы об этом тоже тогда знали? И ничего не делали? Или это вы потом задним числом придумали?
И уж совсем смехотворна история о том, как Пеньковский своего начальника турецкой контрразведке сдал.
Представьте себя на месте шефа турецкой контрразведки. Его задача – борьба со шпионажем. Прежде всего – с советским. Самый верный, самый желанный способ борьбы – подловить советского разведчика на чем‑то непотребном и перевербовать. Тогда информация пойдет прямо из первых рук: кто и чем в резидентуре занимается.
Напился, к примеру, советский дипломат, наломал дров, а к нему тихий агентурный подход: не беспокойся, дорогой, никому не доложим, все забудем… Переспал другой дипломат с чужой женой – и к нему подойти можно с вербовочным предложением…
А тут вдруг советский полковник из аппарата военного атташе, то есть разведчик, у которого во лбу звезда горит, на базаре золотишком торгует, совершает преступление, за которое в Советском Союзе к стенке ставят. Так неужели турецкая контрразведка его не приметила, неужели денег не предложила, если уж полковник в них так нуждается? Если свою нужду в деньгах демонстрирует всему белому свету?
Потом этот полковник якобы сам пришел в турецкую контрразведку и рассказал, кто является резидентом ГРУ, где резидент мог наследить, за какие подвиги его можно выдворить. И турецкая контрразведка якобы резидента выгнала, а Пеньковский встал на его место.
Постойте… И турецкая контрразведка после этого не взяла Пеньковского за белую задницу? И не потребовала от него продолжать работу?
Если в вашей стране к вам придет вражеский полковник и выдаст государственные тайны, вы ему спасибо скажете и с миром отпустите? Да он же сам крючок заглотил! Да он же сам на себя компромат вам на блюдечке принес. Да ему же теперь деваться некуда. Он же попался!
Неужели турецкая контрразведка так глупа? Полковник ГРУ стал предателем, сам принес материал на своего командира. Но тем самым принес в контрразведку расстрельный материал на себя самого. За такие вещи в Советском Союзе, да и в любой другой стране, убивают после жестоких пыток. Неужели турецкая контрразведка этой возможностью не воспользовалась? Неужели фактом добровольного предательства не прижала полковника к стенке?
Нет, граждане, это не турецкая контрразведка так глупа. Все эти рассказы – свидетельство глупости тех, кто такие истории сочиняет.
Если все это правда, то давайте посмеемся над нашими доблестными чекистами, бесстрашными людьми с умными, чуть усталыми глазами… Они знали, что советский полковник передает турецкой контрразведке совершенно секретные сведения о работе резидента ГРУ в Турции, но трусливые чекисты, изменив присяге и Родине, своих служебных обязанностей не выполняли.
Обратите также внимание на то, что советская военная разведка даже после того, как начальник ГРУ генерал армии Серов был смещен и разжалован в генерал‑майоры, не только не забыла о семье Пеньковского, но и помогала его жене и дочери. Помощь, часто негласная, оказывалась и более высокими покровителями: например, имущество Пеньковского, вопреки приговору и установленному действующим законодательством наказанию,2 было оставлено его семье; дочь Пеньковского смогла поступить в МГУ, ведущий университет страны, двери которого для родственников государственных преступников в те времена были закрыты.
В ГРУ Пеньковского знали, им гордились, его любили.
7
Во времена великих успехов Советского Союза в космосе в народе жила и официальной пропагандой усиленно подпитывалась легенда о каком‑то особом ракетном чудо‑топливе, которое позволяет Советскому Союзу уверенно держать первенство в покорении Вселенной.
Самым что ни есть официальным писателем Советского Союза был Александр Борисович Чаковский, лауреат Сталинской, Ленинской и Государственной премий, Герой Социалистического Труда, кавалер семи орденов, в том числе – четырех орденов Ленина, член Центрального Комитета Коммунистической партии, депутат Верховного Совета СССР, секретарь правления Союза писателей и прочая и прочая. В год казни Олега Пеньковского писатель Чаковский опубликовал повесть «Свет далекой звезды». В основе сюжета – история о том, как женщина‑ученый в особо закрытом научном центре создает какое‑то совершенно необыкновенное ракетное топливо…
Немедленно был снят фильм под тем же названием. Снимал сам Иван Пырьев, любимец Сталина, создатель шедевров о счастливой и привольной колхозной жизни, о прелестных свинарках с роскошными прическами, напудренными и накрашенными ангельскими личиками и ухоженными лакированными ногтями, о кубанских казаках, поющих и приплясывающих, а между сольными и групповыми танцами собирающих обильные урожаи.
Выход повести, а затем и фильма «Свет далекой звезды» совпали со странными явлениями в развитии советской космической программы. Вдруг стало понемногу, а потом все явственнее проявляться топтание, затем и отставание СССР от США.
И народу сообщили: мерзавец Пеньковский продал секрет нашего ракетного топлива!
Однако…
Однако все советские космические достижения были осуществлены с помощью «Великолепной семерки» – ракеты Королёва Р‑7 (она же – 8К71) и ее модификаций.
А летала «Семерка» на керосине. Обошел Королёва великий немец Вернер фон Браун, который создал для Америки самую мощную ракету в истории человечества «Сатурн‑5».
Но и эта ракета тоже летала на керосине.
Поэтому если поверить рассказам о том, что Пеньковский продал Америке секреты нашего ракетного топлива, то придется признать, что он продал секрет производства керосина.
На самом же деле Америка резко обогнала Советский Союз в создании твердого топлива для боевых ракет.
20 апреля 1959 года состоялся первый успешный запуск ракеты на твердом топливе «Поларис А‑1».
14 апреля 1960 года – первый успешный пуск этой ракеты с борта атомной ракетной подводной лодки «Джордж Вашингтон», которая находилась в надводном положении.
20 июля 1960 года произведен успешный пуск ракеты «Поларис А‑1» из‑под воды.
15 ноября 1960 года ракета «Поларис А‑1» была принята на вооружение.
Через 20 лет, в октябре 1980 года, в Советском Союзе была принята в опытную эксплуатацию первая советская твердотопливная баллистическая ракета для подводных лодок Р‑31 (ЗМ17). Ракетами этого типа в качестве эксперимента была вооружена только одна атомная подводная лодка К‑140. Ракета в серию не пошла. Перед самым распадом Советского Союза испытания ракеты Р‑31 были прекращены.
Прошло еще 30 лет, и у Военно‑Морского Флота современной России по‑прежнему большие проблемы с твердотопливными баллистическими ракетами для подводных лодок.
Кстати, «Поларис» в переводе означает «Полярная звезда». Вот так до нас доходит свет далекой звезды.
Выводы и заключения
В деле Пеньковского есть несколько вопросов, на которые даны либо невнятные ответы, либо не дано никаких.
Я предлагаю свои ответы. Если у кого‑то есть более убедительные объяснения, готов их выслушать, обсудить и согласиться. Итак, повторим пройденное…
Вопрос: Зачем размещать ракеты на Кубе, если Америке можно угрожать теми ракетами, которые находятся на территории Советского Союза?
Ответ. В 1962 году с территории Советского Союза угрожать Америке было почти нечем. С момента появления ядерного оружия Советский Союз значительно отставал от США по количеству ядерных боеприпасов и средств их доставки. В конце 50‑х – начале 60‑х годов XX века советская ракетная промышленность работала с креном на показуху. Мощные ракеты немедленно использовались для демонстраций в космосе, для Вооруженных Сил оставалось слишком мало. В октябре 1962 года в Советском Союзе было только пять стартовых площадок для ракет 8К74, способных долететь до Америки. Они находилась на поверхности, были предельно сложными и уязвимыми. Вооруженные Силы имели до двух десятков ракет 8К64 на высококипящих компонентах. Но эта ракета еще не была принята на вооружение. Единственным способом оказать психологическое воздействие на Америку было размещение на Кубе ракет с дальностью 2100 и 4500 километров.
Вопрос: Какова реальная стратегическая ценность ядерных зарядов, размещенных на Кубе?
Ответ: Весьма малая. Теоретически угрозу Америке могли представлять 40 стратегических ракет с зарядами мегатонного класса. Однако они были предельно и даже запредельно уязвимы до запуска. Нанести внезапный удар этими ракетами было невозможно из‑за длительности видимой со стороны подготовки. Еще 20 таких же ракет с зарядами были бесполезны. Никто не позволил бы после первого ракетного залпа вывести из укрытий еще два десятка стратегических ракет и готовить их к старту на тех же стартовых площадках. После первого ядерного удара с Кубы по США, а то и раньше, последовал бы ядерный удар с территории США по Кубе. И ничего бы от нее не осталось.
Из 104 советских тактических ядерных зарядов, которые уже были доставлены на Кубу, теоретически опасными для США могли быть только шесть бомб для шести бомбардировщиков Ил‑28А. Но вероятность того, что они могли долететь до цели в условиях полного господства американских сверхзвуковых истребителей, крайне мала.
Остальные 98 тактических зарядов против Америки использовать было невозможно из‑за недостаточной дальности носителей.
Вопрос: Какова практическая цель размещения на Кубе мощной группировки советских войск с избыточным количеством ядерных зарядов, для которых не было подходящих носителей?
Ответ: Группировка советских войск была «обменным фондом» для грядущих переговоров о выводе американских, британских и французских войск из Западной Г ермании.
Вопрос. Как полковник Пеньковский мог передавать совершенно секретные документы, к которым у него не было и не могло быть доступа?
Ответ: Он получал документы от генералов и маршалов из высшего руководства Вооруженных Сил СССР, которые сознавали опасность возможного ракетно‑ядерного кризиса и у которых был доступ ко всем секретам.
Вопрос: Почему он не убежал? Советская пропаганда утверждала, что мотивом его действий была тяга к деньгам и повышенная страсть к женскому полу.
Ответ: Пеньковский не был предателем. Он действовал не по собственной инициативе и не ради денег, а по приказу начальника ГРУ генерала армии Серова.
Вопрос. Как советская контрразведка смогла обнаружить измену Пеньковского?
Ответ: Она не могла никак. Только помощь из‑за океана могла его раскрыть. Причем быстро и полностью.
Вопрос: Почему руководители КГБ не приняли решения об аресте Пеньковского сразу после того, как стало ясно, что он работает на Великобританию и США? Это стало ясно 18 декабря 1961 года, но Пеньковский продолжал передавать совершенно секретные материалы в огромных количествах до самого момента ареста 22 октября 1962 года? Почему руководство КГБ не пресекало эти действия?
Ответ: Фрол Романович Козлов, человек номер два в советском руководстве, пытался использовать дело Пеньковского против руководства Советской Армии и против Хрущёва, который был человеком номер один.
Вопрос: Почему Пеньковский не был взят с поличным, почему он был арестован просто на улице, а не в момент передачи секретных материалов?
Ответ: Высшие руководители Советского Союза в лице Хрущёва, Брежнева, Косыгина и Микояна узнали о деле Пеньковского только в момент резкого обострения кризиса.
Эпилог
Через восемь лет после казни полковника Пеньковского я поступил на Первый факультет совершенно секретной Военно‑дипломатической академии Советской Армии. На тот самый факультет, который когда‑то окончил полковник Пеньковский Олег Владимирович. Память о нем жила, как в академии, так и в Главном разведывательном управлении Генерального штаба, для которого Академия ковала кадры.
Ни для кого в руководстве ГРУ и Военно‑дипломатической академии не было секретом, что Пеньковский выполнял приказ своих командиров, хотя в официальных выступлениях, на практических занятиях и лекциях все они должны были клеймить и проклинать подлого изменника. Зато в частных разговорах искоркой постоянно проскакивал намек: не все так просто, ребята…
В 1963 году, сразу после процесса, широким народным массам показали отрывки кинохроники из зала суда. А мы через много лет имели возможность смотреть эти материалы в гораздо более полном объеме.
Меня поразила улыбка Пеньковского в последний момент, когда после оглашения смертного приговора его выводили из зала суда. Это была улыбка счастливого человека.
Как же так? Смертника ведут на страшную казнь, а он счастлив!
С другой стороны, спасти от гибели хотя бы одну планету, пусть и не самую большую, но самую прекрасную, – разве этого не достаточно для полного счастья?
Послесловие
Только сегодня можно подвести окончательные итоги и оценить события того великого десятилетия, их влияние на судьбы страны и мира. Наша нынешняя жизнь соткана из последствий тех решений, которые были приняты страной, ее руководителями, народом, каждым из нас, жившим в те годы.
Нигде в мире не было столь огромной пропасти между реальным положением дел и обещаниями власти: в светлом будущем всё для вас, граждане, будет по потребностям, а сейчас – карточки на продукты отвратительного качества.
Но Москву нельзя было обижать. В Москве иностранцы. Им надо было показать, что в Москве иногда продается колбаса. И хлеб в Москве почти без очереди. Иногда продают яйца, молоко и даже мясо!
Система была простой и понятной. Вся страна кормила и одевала Москву. Со всей страны в Москву свозили мясо и масло, сыры и колбасы, одежду и обувь, яйца и молоко, творог и сметану. А потом население всей страны съезжалось в Москву, все это скупало и развозило обратно по всей стране.
Люди приезжали в столицу издалека, становились в очереди с ночи, стояли весь день, к вечеру покупали кусок сыра, который почему‑то назывался голландским, колбасу, произведенную из неизвестного продукта, стиральный порошок, и ночью возвращались домой. Каждый вечер из Москвы во все концы страны отправлялись сотни поездов, доверху набитых счастливыми людьми, которым удалось урвать кусок. В народе те поезда так и звались – колбасные.
Кремлевскому руководству с этим надо было бороться. А то приезжие разметали весь товар, опустошая магазинные полки. Москвичи обижались. Последний вождь Советского Союза Михаил Горбачев был ужасно талантлив. Нашел выход. Ввел в Москве «Визитную карточку покупателя». Ты живешь в Москве, тебе дают такую карточку, идешь в магазин и покупаешь все, что хочешь. А не живешь в Москве – не получишь карточки покупателя! Толкайся в очереди хоть месяц, тебе ничего не продадут.
У Горбачева был небольшой недостаток: он никогда не задумывался над последствиями своих гениальных решений.
Да, в Москве ввели «Визитные карточки покупателя», и приезжим ничего без той карточки не продают. Но тогда приезжим некуда девать свои деньги. В своем городе ничего нет, а в Москве чужим продавать не велено. Что же делать с деньгами, на которые ничего нельзя купить? Руководители советской торговли быстро сообразили, как ситуацию использовать. Зачем продавать держателю «Визитной карточки покупателя» кусок мыла по государственной цене, если в стране избыток денег и на черном рынке этот товар заберут по гораздо более высокой цене?
И все товары пошли налево. Магазины Москвы опустели.
У гениального решения товарища Горбачева было и другое следствие. Чужие в Москву ездить перестали, им все равно тут не продают. И тогда вдали от Москвы стало совсем нечего есть. И народ по провинциям зашевелился. И если что, то громить руководство будут именно там, где нет «карточек покупателя», где пустые магазины: во Владимире и Ярославле, в Рязани и Туле, в Куйбышеве и Калинине.
Местные князьки забеспокоились: в случае голодного бунта бить‑то нас будут, а не московских вождей! И возмутились: нашим людям нельзя в Москве даже вонючую колбасу покупать! Ладно. Но откуда она в Москве? Не на Красной же площади коров и свиней выращивают. И не на улице Горького. А где? Да у нас же! Мы, соседние области, Москву кормим, отправляя туда продукты. Нет уж, голубчики, вы в Москве как хотите, но мясо из моей области отправлять в Москву не буду. А то случись восстание, кого за ноги повесят?
И соседние области перестали снабжать Москву продовольствием. Тогда жители Москвы обиделись: да что же это происходит?
Итак, государство печатает деньги, на которые ничего купить нельзя. Что делать вождям? В январе 1991 году Генеральный секретарь ЦК КПСС, Президент СССР Михаил Горбачев подписал указ об изъятии из обращения в трехдневный срок 50‑ и 100‑рублевых купюр образца 1961 года. Зарплата инженера в то время – 150 рублей в месяц. Люди работают, создают космические корабли и подводные лодки, танки и пулеметы, им за работу платят деньги. Но в магазинах ничего нет. И Горбачев объявил отпечатанные его правительством деньги недействительными. Лежали у тебя деньги в банке, ты их решил взять, а мы не отдадим! Они списаны. А то слишком много денег в стране развелось.
Люблю великую картину Маковского «Крах банка». В зале обанкротившегося финансового учреждения барыня что‑то доказывает полицейскому, возмущенный генерал пытается излить негодование своей молоденькой жене, купчина, сокрушенно понурив голову, смирился с мыслью, что все кончено, все потеряно. А в уголке проворный щёголь из правления банка, воровато оглядываясь, быстро прячет во внутренний карман какие‑то бумаги.
Эта картина написана за сто лет до краха Советского Союза. Но она точно отражает все, что случилось во времена правления проворного щёголя: люди вложили деньги в банк (в государственный банк!), банк разорился, денежки пропали в глубоких карманах руководства.
Горбачев ограбил свой народ на миллиарды. Причем ограбил дважды.
Первый раз: предложил положить деньги в банк и не вернул их.
Второй раз: оставил без денег тех, кто государству не верил, деньги в государственном банке не хранил, а держал под матрасом.
Обмен денежных знаков внезапный. На обмен три дня. Но обменять можешь только малую сумму. А остальными можешь обклеивать стенки в сортире. Они больше не принимаются.
А если ты геолог в пустыне, как ты деньги старого образца на новые поменяешь? А если ты в поезде из Владивостока семь суток трясешься? А если ты капитан атомной подводной лодки, в океане супостата ядерной мощью стращаешь? А если ты офицер, на Тоцком полигоне учения проводишь? А если ты космонавт в космическом полете? А если ты ракетчик в шахте на боевом дежурстве? А если ты актер на съемках фильма?
Ответ у Горбачева один: плакали ваши денежки. Я‑то свои обменять сумел.
Представьте, что вы выполнили работу, заказчик с вами расплатился, а потом объявил, что деньги, которые он вам дал, фальшивые. Именно так Горбачев поступил с народами Советского Союза: те деньги, которые его правительство печатало и которыми платило народу, объявил негодными, ничего не стоящими бумажками. Горбачев и его правительство денежки у народа сперли, стырили, склячили.
Повторю сто тысяч раз: Советским Союзом правили дураки и преступники. Поясняю свою мысль на примере любимого Западом Горбачева. Очевидно: Горбачев – преступник, ибо подписав указ о денежной реформе, он ограбил свой народ. К этому добавлю: еще и глупец. Прикинем: кто после таких финансовых финтов сохранит ему верность? Кто его поддержит? Долго ли ему после того в Кремле сидеть?
Однажды я слышал похвалу Горбачеву: говорили, что он якобы прекратил холодную войну.
Он ее не прекратил, а проиграл, развалив своим «мудрейшим» руководством страну, ограбив ее народ и бросив на растерзание другим, еще более свирепым и хищным грабителям.
Но мне хочется верить: если мир опять окажется у опасной черты, среди нас снова найдутся герои, которые спасут его от гибели.
Бристоль 11 июня 2011 года Виктор Суворов о своих книгах и о себе
Родиться меня угораздило на Дальнем Востоке в 1947 году. Детство прошло в дальних и очень даже дальних гарнизонах – Барабаш, Янчиха, Славянка, снова Барабаш, Рязановка… И было там все, что нужно человеку для полного счастья: самоходные орудия СУ‑76 и СУ‑100, зенитные пушки 52‑К, бронетранспортеры БТР‑40, БТР‑152 и даже БТР‑50П, гаубицы М‑30 и Д‑1, артиллерийские тягачи, танки ПТ‑76 и еще много‑много всего разного, включая брошенные укрепленные районы по всему побережью Тихого океана.
В Барабаше стояла дивизия, в Славянке – тоже, потому школы там были большие, а в Рязановке у нас была одна учительница на все четыре класса. Она же была и директором школы, и уборщицей. В одной комнате сидел и первый, и второй классы; потом, во вторую смену, в той же комнате – третий и четвертый. По пять‑шесть ребят в каждом классе. Учительница вела половину урока с первым классом, вторую половину урока – со вторым, а после обеда первую половину урока – с третьим классом, вторую – с четвертым.
В сентябре 1957 года моего отца после 12 лет службы на Дальнем Востоке перевели в Киевский военный округ. В Конотопе мы жили на улице Гарматной, то есть на Пушечной или Артиллерийской, если на русский язык перевести. Учился я в школе № 8. Первые четыре класса – пять разных школ. Когда мы уезжали из Рязановки, учительница вырвала листок из тетрадки и написала справку: «Володя Резун за сентябрь получил отличные оценки по таким‑то предметам…» Печати у нее, ясное дело, не было. Чисто конкретно: филькина грамота. И тогда отец в штабе заверил сей документ печатью 72‑го гвардейского Порт‑Артурского ордена Александра Невского минометного полка.
В августе 1958 года я поступил в Воронежское суворовское военное училище. Суворовские училища были созданы по приказу товарища Сталина в 1943 году. При нем этих училищ было 15. Кроме того – два суворовских училища НКВД. У тех были не алые погоны, петлицы и лампасы, а синие. Их называли «аракчеевцами». После Сталина в системе Министерства обороны было создано еще два СВУ: Ленинградское и Минское. Организация всех суворовских военных училищ была установлена лично товарищем Сталиным: начальник училища – генерал‑майор, у него три полковника в заместителях: первый зам, начальник учебного отдела и начальник политического отдела. В каждом училище – семь рот. Ротные командиры – подполковники, взводные – майоры. Прапорщиков тогда не было, были сверхсрочники. В каждой роте – старшина роты, в каждом взводе – заместитель командира взвода. То есть в каждой роте по четыре сверхсрочника или прапорщика, если перевести на современные понятия.
Во взводе – 25 суворовцев, в роте – 75, в училище – 525. Однако выгоняли оттуда беспощадно. После первого года обучения обычно делали небольшой дополнительный набор. После того непригодных выгоняли, но нового набора не было, поэтому в училищах был некомплект, который в каждой роте увеличивался по мере приближения к выпуску.
Во время моего обучения начальником Вж СВУ был полковник Иванов, затем генерал‑майор Дудоров. Командиром роты был подполковник Меркулов, затем – подполковник Истомин. Командирами взвода последовательно были майор Федоров, капитан Дементьев, майор Степанский, майор Панферов. Старшиной роты все годы был старшина сверхсрочной службы Черных, заместителем командира взвода – старшина сверхсрочной службы Усков.
Военный городок, в котором располагалось училище, был построен при Александре Третьем специально для штрафного батальона. Здания двухэтажные, кирпичные, сработанные на века. В центре – мощное сооружение, на первом этаже которого несколько десятков одиночных камер, под потолком – тюремные окошки с решетками и железными ставнями.
В наше время в этих камерах располагались склады училища, от оружейных до вещевых и продовольственных, – камер было много. А на втором этаже были огромные залы. В мое время там размещалась грандиозная библиотека и читальный зал. Библиотека была не просто грандиозной, но роскошной.
Во время войны немцы были на правой стороне реки – там, где лежит город, – а на левую сторону их не пустили. Это был пригород, название ему – Придача. Вот на Придаче и располагались эти самые казармы. Перед началом боев – а они в Воронеже были такими же жестокими, как и в Сталинграде, – городскую библиотеку вывезли в несокрушимые казармы.
До 1917 года Воронеж был городом купеческим, промышленным, а еще раньше Петр Первый тут строил флот для выхода в Азовское и Черное моря. Городская библиотека была набита книгами XIX века. Город был буквально стерт с лица земли во время войны, а казармы на Придаче устояли, и только на некоторых зданиях остались следы осколков.
После войны городу было не до библиотеки – ее все равно негде было размещать, потому она так и оставалась в нашем училище. В основное книгохранилище, понятно, никого не пускали, книг тех никому не давали. Исключение составляли те отдельные не вполне нормальные книголюбы, которые по воскресеньям приходили добровольно книжные завалы разбирать, сортировать, раскладывать, составлять каталоги. Работа продвигалась медленно, но никто и не торопил. После войны прошло почти два десятка лет, а работа все еще не была завершена.
Что с той сокровищницей стало потом, не знаю. Но подозреваю, что городские власти просто забыли о том, куда отправили библиотеку во время войны. Им никто об этом и не напоминал.
Вокруг здания с одиночными камерами и библиотекой непробиваемым прямоугольником стояли все остальные постройки: штаб, казармы, учебные корпуса, столовая, два спортзала, санчасть, баня и все прочее. Во всех остальных зданиях окна были нормальные, высокие и широкие, но в каждом оконном проеме торчали куски мощных стальных прутьев от решеток, которые выпилили, превращая городок штрафного батальона в место подготовки подрастающего военного поколения. Зрительный зал был устроен в просторной и высокой батальонной церкви, у которой снесли колокольню, а на месте алтаря возвели сцену.
Распорядок был строгий и четкий: подъем в 7:00, зарядка, туалет, утренний осмотр, завтрак, шесть часов занятий, обед, два часа свободного времени, два часа обязательной самоподготовки, ужин, час необязательной самоподготовки (можешь уроки учить, а можешь книжку читать), вечерняя прогулка (то есть строем с песнями), вечерняя поверка и отбой.
В 13 лет я написал свой первый роман – о механическом коте, которого использовали в разведывательных и террористических целях. Дело давнее, но иногда чертики в бок вилами царапают: а не восстановить ли текст? Ведь получилось забавно.
Учили нас хорошо и по особой программе. В обыкновенных школах – десять классов, в СВУ – одиннадцать. В конце каждого учебного года сдавали экзамены. После экзаменов – лагеря, где подготовка продолжалась. Когда подросли, каждое лето – стажировка в войсках: форма солдатская, только сапоги не кирзовые, а яловые, офицерские. Распорядок на стажировке армейский, с подъемом в 6:00 и боевой подготовкой без поблажек и упрощений.
А мои разоблачители уличают: в 11 лет поступил в суворовское училище! Вот она, коррупция! Вот он, блат!
Для пущей убедительности разоблачителям следовало бы сообщить: он‑то в 11 лет поступил, а все остальные вон в каком возрасте… Но разоблачители почему‑то уточнять не стали.
Ибо если бы сообщили, что остальным было по 15–16 лет, тогда возникла бы неясность: что же я один среди этих лбов делал? Меня по особой программе учили или как? А когда тех лбов выпустили и отправили в высшие военные училища, что же со мной стало? Оставили повторить курс?
Так вот, граждане, всех тогда принимали в 11 лет. Так еще в 1943 году установил товарищ Сталин. Первая рота была самой младшей. На следующий год ей присваивали следующий по возрастанию номер: рота становилась второй, еще через год – третьей и так далее. Шестая рота – предвыпускная, седьмая – выпускная. В первую роту нас зачисляли после четвертого класса в 11 лет. Когда нам было 12 лет, рота становилась второй, а когда 17 – седьмой. В 18 лет училище заканчивали.
Кадетское братство жило в атмосфере какого‑то внутреннего благородства, и я бы даже сказал – аристократизма. Подлецы и мерзавцы в той атмосфере не выживали. Наши кадетские коллективы от Питера до Уссурийска отличались от всех других. В школу утром пришел, потом ушел домой. В детские исправительные учреждения одни приходят на короткий срок, другие на длительный; появляются новые друзья и враги, уходят старые. А мы с первого дня на семь лет были спрессованы в единую семью. И с первого дня кадеты из старших рот объясняли правила кадетского поведения и упорно их насаждали. Беспощадно каралось стукачество и любые другие мерзости. Проступок, совершенный на первом году, помнили всегда. Тот, кто в коллектив не вписывался, уходил сам. Того, кто не выдерживал нагрузки, отчисляли.
В моем отделении при поступлении было восемь человек.
После первого года обучения выгнали Женьку Маслова, добавили Ваню Сархошьяна. После второго года выгнали Володю Солопова. После третьего Витю Шилова перевели в Киевское СВУ, Сашу Слукина отчислили по состоянию здоровья. После четвертого года выгнали Костю Барашкина и Ваню Сархошьяна. После шестого года – Володю Лифшица. До выпуска дошли двое – я и Саша Юрин. Саш, привет!
Нужно признать, что наш случай не стандартный. Но в общем картина была такая: набрали 75 человек в роту, через год добавили 10, через семь лет выпустили 49 человек.
В 1963 году Воронежское СВУ расформировали. Меня перевели в Калининское СВУ, которое я окончил летом 1965 года.
И снова разоблачители ликуют: это его по блату устроили…
Озадачим разоблачителей вопросом: если меня по блату перевели в другое училище, то что стало с моими товарищами?
Рассеем туман: в 1960 году Никита Хрущёв ударил по армии.
Она была сокращена на миллион двести тысяч человек. Реорганизация коснулась и суворовских училищ. Было решено срок обучения сократить с семи лет до трех. Но если срок сократить, то в тех же казармах и учебных корпусах можно готовить вдвое больше будущих офицеров. Следовательно, количество суворовских училищ можно сократить. В системе Министерства обороны их было 17, решили оставить 9. Реорганизацию провели с умом. В 1960 году на три года был прекращен прием во все суворовские военные училища. Потому осенью того года во всех училищах осталось по шесть рот. Не стало первых рот – их не набирали. В каждом училище появились свободные казармы и учебные корпуса. В том же году было расформировано Саратовское СВУ. Шесть его рот разослали по другим училищам. При этом роты на части не рвали, сложившиеся коллективы не ломали.
На следующий год во всех суворовских училищах уже не стало не только первых, но уже и вторых рот. И было расформировано три училища: Оренбургское, Тульское и Тамбовское. В наше Воронежское СВУ прибыло две роты из Тулы. Первой и второй рот у нас нет, зато есть две шестых и две седьмых.
В 1962 году во всех училищах не стало и третьих рот. В том году тем же порядком были расформированы Новочеркасское и Ставропольское училища.
В 1963 году дошла очередь и до нас. Три оставшиеся роты воронежских суворовцев перевели в Калинин. В этом же году возобновился прием. Но теперь уже принимали в возрасте 15 лет. Мы этих ребят называли «кутузовцами». Были они славными и правильными, но с нашей точки зрения, в системе суворовских училищ что‑то было навсегда и безвозвратно потеряно.
В 1964 году было расформировано Куйбышевское СВУ. В том же году систему нумерации рот сменили. Теперь номер роты не отражал твоего старшинства. Он ничего не отражал – просто номер. Мы, не сгибаясь, прошли от первой до шестой включительно, но вместо самой желанной и почетной седьмой роты вдруг попали в четвертую. Представим, что в обычной школе десятый класс внезапно назвали бы шестым или пятым.
В период моего обучения начальником Кл СВУ был генерал‑майор Костров, командиром моей роты – подполковник Прохожаев, командиром взвода – майор Топорков, старшиной роты – старшина сверхсрочной службы Алферов, заместителем командира взвода – старший сержант Маслов.
Будем считать, что в Калининское СВУ меня перевели по блату, но чтобы не было скучно, вместе со мной по тому же «блату» перевели еще три роты моих товарищей. А всего за пять лет реорганизации «по блату» переместили 2410 суворовцев из восьми расформированных училищ в девять оставшихся.
Не знаю, были ли когда‑то в суворовских училищах плохие командиры или плохие преподаватели. Мне за семь лет такие не встречались. А кадетские алые погоны с буквами «Кл СВУ» я храню по сей день.
После СВУ я поступил на второй курс Киевского высшего общевойскового командного дважды Краснознаменного училища имени Фрунзе – его как раз только что перевели из Одессы в Киев. История тут вот какая. В Киеве военных училищ было много. Среди них – одно с очень скромным именем ККТУ – Киевское командно‑техническое училище. В названии не присутствовало даже слово «военное». Но если училище командное, то уж ясно, что оно не гражданское. Курсанты носили танковые эмблемы, командовал училищем генерал‑майор артиллерии Мухачев. А готовили там офицеров Ракетных войск стратегического назначения для службы в частях и соединениях, вооруженных изделиями 8К63, 8К64 и 8К65, то есть стратегическими ракетами средней и межконтинентальной дальности. Товарищ Хрущёв сделал упор на ракеты и развернул мощную систему подготовки командных, инженерных и технических кадров, но вскоре выяснилось, что такое количество офицеров Ракетным войскам стратегического назначения не нужно. В 1965 году ККТУ произвело последний выпуск «танкистов» и было закрыто.
А в это время Одесскому высшему общевойсковому командному училищу стало тесно в родных стенах. Тесно стало потому, что там кроме советских офицеров готовили еще борцов национально‑освободительных движений. Сейчас весь мир борется с международным терроризмом. Но прежде чем с международным терроризмом бороться, его следовало создать. Вот его и создавали в Советском Союзе усилиями разных организаций и ведомств. К этому важному делу приложило руку и Главное разведывательное управление Генерального штаба (ГРУ ГШ). Идея была простая: поднять народы Азии, Африки и Латинской Америки на борьбу с капиталистами, прежде всего – с американскими. Потом этим очень важным вопросом серьезно занялись американцы и британцы. Идея была тоже очень даже простая: поднять мусульман против Советского Союза.
И их поднимали – кормили, поили, учили, снабжали оружием и деньгами, перебрасывали в Афган…
Теперь общими силами успешно боремся с этим вселенским злом. Но начиналось распространение этой заразы из нашей страны.
В то время высших общевойсковых командных училищ было семь. Все они имели свои особенности, свой уклон. Одесское ВОКУ отличалось от остальных тем, что находилось под негласным контролем ГРУ. Люди из ГРУ, не привлекая к себе внимания, присматривались к курсантам для того, чтобы в грядущем расставлять некоторых выпускников по всем этажам военной разведки. Ни курсантам, ни командирам низшего и среднего звена об этом знать не полагалось. Большинство выпускников продолжало службу в мотострелковых и танковых подразделениях и частях, не имея никакого отношения к военной разведке.
Одновременно ГРУ готовило в Одесском ВОКУ бойцов национально‑освободительных движений, а проще говоря, – террористов из стран Азии, Африки и Латинской Америки. Для них был особый факультет. К середине 60‑х годов этих борцов стало столько, что одного факультета уже не хватало. Да и контакт советских курсантов с братьями по классовой борьбе был нежелателен. Потому было решено отдать «братьям» все училище, а советских курсантов перевести куда‑нибудь в другое место. Куда же? Да вот же в Киеве место освободилось! Так Одесское высшее общевойсковое командное училище летом 1965 года стало Киевским, разместившись в городке, который освободился после расформирования ККТУ. Прибывшие из Одессы курсанты были совсем не рады такому повороту судьбы. Они писали на стенах: «Лучше Одесса с триппером, чем Киев с каштанами».
В тот самый момент, в августе 1965 года, я поступил в Киевское ВОКУ. Готовили там серьезно. Окончил с отличием. Освобождал Чехословакию от тлетворного и пагубного влияния капитализма. По возвращении получил назначение в 145‑й гвардейский Будапештский орденов Суворова и Богдана Хмельницкого учебный мотострелковый полк 66‑й гвардейской Полтавской Краснознаменной дивизии Прикарпатского военного округа. Назначение в учебную дивизию было в наше время поощрением и повышением. В линейных частях взводному потолок – старлей, ротному – капитан. В учебных частях взводный – капитан, ротный – майор. И должностные оклады в учебных частях и соединениях были выше. Полк мой именовался мотострелковым, но готовил сержантов для разведывательных подразделений и частей мотострелковых и танковых дивизий Прикарпатского военного округа и двух групп войск, Центральной и Южной, то есть для советских войск в Чехословакии и Венгрии.
Подготовка была, мягко говоря, свирепой. В то время главной задачей разведывательных подразделений и частей в бою был поиск и уничтожение ядерного оружия противника и средств его доставки. Разведывательные подразделения, обнаружив в тылу противника ядерный фугас, ракетную батарею или 203‑мм самоходную гаубицу, были обязаны сообщить об этом в штаб и атаковать, каковы бы ни были их шансы на успех.
Наши вероятные (и маловероятные) противники это понимали, потому уже в мирное время предпринимали меры по охране и обороне особо важных объектов. На это Советская Армия отвечала усилением разведывательных подразделений. Ранее главной ударной силой разведывательных батальонов мотострелковых и танковых дивизий были плавающие танки ПТ‑76. При мне их заменяли на Т‑55 и Т‑64.
Служба в учебке медом не казалась. Учебная дивизия в любой момент по тревоге разворачивалась в боевую. Тревог таких хватало. Потому у всех нас было как бы сразу две службы в одно время: и подготовка сержантов, и сохранение мобилизационной готовности соединения. Но это не все. После выхода дивизии по тревоге на месте оставался второй комплект вооружения, боевой техники, транспорта, боеприпасов и так называемое «ядро» (то есть группа офицеров) для приема резервистов и развертывания дивизии второго формирования. За время службы мне пришлось побывать как в первом составе, так и в «ядре».
Я быстро убедился, что власть наша родная зря денег никому не платит и воинскими званиями на халяву не балует. Служба осложнялась не в последнюю очередь нехваткой командных кадров. Из дивизии постоянно забирали офицеров в длительные зарубежные командировки – на Кубу, в Египет, в Сирию, во Вьетнам и еще черт знает куда. Но был приказ министра обороны: должности убывших в длительные командировки не занимать. Должности оставались вакантными, но работу за убывших кто‑то должен был выполнять. В моем батальоне, например, не было начальника штаба – он воевал в Африке, и нового прислать на это место не могли. Потому командир первой роты временно (три года) выполнял его обязанности. Но если на месте нет ротного, командир первого взвода работал за него. А в полку не было начальника разведки. По той же причине. Потому один ротный выполнял его обязанности…
Курс подготовки сержантов – полгода. Получали новобранцев эшелонами и через шесть месяцев, присвоив лычки приказом командира дивизии, отправляли в войска. Сдал экзамены – младший сержант, сдал на «отлично» – сержант. Готовили разведчиков по существу к самоубийственным действиям, но гибелью разведывательных групп обеспечивали выживание главных сил.
В 66‑й гвардейской учебной мотострелковой дивизии я сделал четыре отличных выпуска. Следующая ступень служебной лестницы – разведывательный отдел штаба Приволжского военного округа. Куйбышев был секретной резервной столицей Советского Союза. Штаб округа – на берегу Волги, а за ним грандиозная площадь. Говорят, одна из самых больших в Европе, если не в мире. Под той площадью, как все мы теперь знаем, был тайный командный пункт товарища Сталина, в сравнении с которым командные пункты Гитлера и Чёрчи л ля выглядят очень даже не солидно и не серьезно.
Кстати, о Чёрчилле. Давайте послушаем, как это имя произносят британцы. На мой взгляд, в этом имени звучит «ё». Зря мы эту букву забываем, зря из языка выбрасываем. Наш язык и так обеднён за последние десятилетия. А в этой букве столько мягкости и нежности, которой так не хватает нашим чёрствым душам.
И если уж об этой красивой букве речь зашла, то давайте подумаем над тем, почему наш добрый народ норовит все время расставить точки над «и», которые вовсе расставлять не нужно. И почему наш народ точек над «ё» расставлять не спешит? Кроме как свойствами загадочной русской души такие вещи мне объяснить не удается.
Но вернемся к запасной столице.
При Хрущёве и Брежневе роль Куйбышева как секретной резервной столицы страны сохранялась. Потому штаб Приволжского военного округа тайно нес дополнительную нагрузку – в случае обострения международной обстановки тут разворачивались запасные командные пункты Ставки Верховного Главнокомандующего и Генерального штаба, а также стратегический узел связи. В коридоре разведывательного отдела штаба Приволжского военного округа судьба столкнула меня с той, о ком в «Аквариуме» я упомянул в одной лишь строке, – со звонкой девочкой из группы контроля.
После года службы в этом штабе – три года Военно‑дипломатической академии Советской Армии, четыре года работы в агентурном добывании и уход.
Разоблачители ищут – и находят – несоответствия в биографиях Виктора Суворова и Владимира Резуна.
Зря стараетесь, граждане, – соответствия и не должно было быть. Если бы я точно назвал имена, места и даты, это было бы подлостью по отношению к моим товарищам, сослуживцам и командирам. Потому я сместил повествование по месту и времени, изменил имена. В своих книгах я совершенно сознательно работал «на понижение».
В «Освободителе» и «Аквариуме» Виктор Суворов – колхозный шоферюга, который на базаре торгует арбузами и травит Днепр ядовитой мерзостью, а Владимира Резуна с 11 лет готовили в особых военных учебных заведениях.
Виктор Суворов поступил на первый курс Харьковского гвардейского танкового командного училища, а Владимир Резун – сразу на второй курс Киевского высшего общевойскового командного дважды Краснознаменного училища имени Фрунзе.
Виктор Суворов служил в штабе Прикарпатского военного округа, а Владимир Резун – в штабе Приволжского, в секретной запасной столице Советского Союза.
Виктор Суворов попал в номенклатуру Центрального Комитета старшим лейтенантом, а прыткий Резун – еще лейтенантом, побив все рекорды.
В «Аквариуме» я одной строкой упомянул о звонкой девочке из группы контроля, а в жизни Резуна дело этим не ограничилось.
Всем выпускникам Первого факультета Военно‑дипломатической академии положен еще как минимум один год подготовки в разных управлениях ГРУ. Через тот год прошел и Виктор Суворов, а в реальной жизни я попал на боевую работу за рубеж самым первым из всего выпуска, минуя этот год дополнительной подготовки.
Виктор Суворов работал в Вене – во втором по значению центре мирового шпионажа, а Резун – в Женеве, в первом центре, в главной его столице.
В «Аквариуме» у меня один Навигатор, а в настоящей жизни сменилось три резидента: два умных, третий – не очень. Когда через несколько лет после всего случившегося этот третий умер, никто из ГРУ не пришел его хоронить, хотя был он генерал‑майором. Его люто ненавидели все – и начальники, и подчиненные. Полосатые штаны он заработал только потому, что брат его был помощником у товарища Брежнева. Этот умник в генеральских штанах рос в высоких кабинетах Москвы, и его первая должность за рубежом, высшая из всех возможных, – резидент ГРУ в Женеве. Он провалил все, что можно было провалить. Его образом я не стал поганить свою книгу.
И настоящих причин ухода никогда не объяснял.
Виктор Суворов бежал один и из Австрии, Владимир Резун – с женой и малыми детьми и из Швейцарии.
Я к чему? К тому, что и «Рассказы освободителя», и «Аквариум» были написаны и опубликованы во времена товарищей Брежнева и Андропова, когда союз нерушимый республик свободных был велик и могуч, когда мало кто верил, что скоро его не станет. «Аквариум» – не обо мне, не о моих похождениях. а о том, как работает военная разведка от батальона и выше, до самых важных резидентур. И было два у меня пути.
Первый: назвать всех, с кем выпало служить, по именам, и поломать много судеб.
Второй: изменить все имена, начиная с собственного, сдвинуть действие во времени и пространстве. Особую осторожность проявил, когда речь шла об агентуре. Прошу заметить, после моего ухода не было ни одного шпионского процесса. Никто не был арестован и осужден.
Может быть, плохо работал и ничего не знал?
Того, кто в стратегической агентурной разведке плохо работает, выгоняют после первого года. Я же отбыл полный срок командировки, все три года. В виде исключения был оставлен на четвертый год, в виде особого исключения – на пятый.
Чтобы никому не причинять неудобств, назвался чужим именем и решил псевдоним никогда не раскрывать. Меня впервые раскрыл начальник ГРУ генерал‑полковник E.JI. Тимохин:
«Псевдоним «Суворов» взял себе бывший майор Резун Владимир Богданович» («Красная звезда», 29 апреля 1992 года).
И вот теперь критики укоряют меня: надо же было сдать всех, кого знал! Надо было всех назвать настоящими именами, точно привязать действие к месту и времени, чтобы легко было вычислить не только тех, кто был рядом, но и тех, кто далече!
И следовало раскрыть явки, имена, пароли! Особенно подробно и ярко подобало иностранную агентуру высветить, чтоб всех повязали и посадили!
Спасибо за совет, дорогие товарищи. Но в этой жизни я иду только тем путем, который выбрал сам.
Теперь о главном.
А что для меня главное?
Главное – «Ледокол».
В Советском Союзе изучение Великой Отечественной войны запрещалось и преследовалось. Песни задушевные о войне петь – это пожалуйста. Уродливую бабу в Сталинграде слепить – денег не жалко. А то, что бетон через пару десятков лет растрескается и статуя на рукотворном кургане неизбежно накренится и просядет – это никого не волновало. Давай бюджет сейчас, а проблемы пусть грядущие поколения решают. Так вот: государство наше родное возводило циклопических идолов на курганах, денег на то не жалело, чтобы патриотизм подстегнуть (и бюджет распилить), а к архивам военных лет доступ намертво закрыло. Эго и привлекло мое внимание. Война вроде бы и Великая, вроде бы и Отечественная, да только в детали вникать не рекомендуется. Что‑то там прячут. Интересно, а что именно?
Сижу в академии на лекции, мне матерый волк агентурного добывания объясняет, какие признаки разведчик должен искать для того, чтобы определить, готовит супостат нападение или нет. Среди этих признаков: противник подтягивает к границе штабы и командные пункты, узлы связи и стратегические запасы топлива, боеприпасов и инженерного имущества, разворачивает аэродромную сеть… А следующую лекцию другой полковник читает о нашей вопиющей глупости 1941 года: ничего не соображающие сталинские генералы и маршалы подтянули к границе штабы и командные пункты, узлы связи и стратегические запасы топлива, боеприпасов и инженерного имущества, развернули аэродромную сеть. Одновременно строили в западных районах страны 254 аэродрома! Да с бетонными полосами! Завезли туда топливо, продовольствие, бомбы, землянок нарыли, палаток наставили, немцы пришли на все готовенькое: на складах картошка тоннами, капуста в бочках, в санчасти – бинты, даже и бомбы советские немцам сгодились, самолету один черт, какие бомбы под него вешают. Не было бы этих аэродромов – не было бы немецким летчикам такого раздолья в нашем небе, особенно в распутицу.
И все мы смеялись над глупостью товарища Сталина и его генералов. Над нами до сих пор весь мир смеется. А смеяться не надо. Не для Гитлера и его асов те аэродромы готовили, а для внезапного удара по Гитлеру. И ничего в том нет зазорного.
Это же Гитлер!
Не надо семь пядей во лбу иметь, чтобы сообразить: Сталин готовил нападение. А уяснив это, можно брать любой аспект подготовки страны к войне, и мы невооруженным глазом увидим доказательства этому простому предположению. Вот были в мирное время подготовлены партизанские отряды – их разогнали прямо перед войной. Почему? Да потому, что готовились воевать на чужой территории. Наготовили неимоверное количество парашютистов, которые в оборонительной войне вовсе не нужны. Зачем? Да все затем же.
Множество вопросов в своих книгах я не рассматривал – тема‑то неисчерпаемая. Но возьмите любой непонятный вопрос, и «Ледокол», как золотой ключик, вам ответ откроет.
А мне говорят: в настоящей науке действуют не так – собирают факты, анализируют их, потом выводы делают. А у тебя наоборот: сначала вывод сделал, а потом этим выводом щелкаешь как орешки любые факты. Это не научный подход!
Это и впрямь подход не научный. Это подход разведывательный – усечь какую‑то мелкую странность, какой‑то пустячок. Вот веточка на тропинке поломанная. Отчего бы вдруг? Найти этому странному факту объяснение, а уж тогда станет понятно и все остальное. Кстати, так не только разведка действует. Про Шерлока Холмса книжки читали? Вот! Этот самый Холмс тоже внимание обращал на какие‑то странные соринки, травинки и пятнышки, находил логику в вещах на первый взгляд нелогичных, и тогда все остальные факты становились понятными.
Аналитик военной разведки работает как следователь. Никто ему логику событий раскрывать не будет. В том его работа и заключается, чтобы логику эту найти. И сейфов перед разведчиком никто распахивать не станет. Кстати, и перед историком – тоже. Потому историк и разведчик – смежные профессии. Их задача – в хранилища тайн проникнуть. А если не выходит к бумагам тем доступ получить, тогда остается только вычислить те тайны, которые в сейфах и хранилищах прячут. Постижение тайн истории – это разведка прошлого. И храбрости историку требуется никак не меньше. Рискует он жизнью, как и разведчик: голову ведь могут оторвать. Или еще что‑нибудь.
«Ледокол» я сел писать в первую же после ухода ночь. Думал уложиться в одну статью. Написал ее, но сообразил, что для ее понимания надо написать еще две поясняющих статьи, а для их понимания – еще четыре. Статьи множились, превращаясь в главы, однако надо было на что‑то жить. Пришлось, не прекращая работы над главной темой, на первый план выдвинуть другую. За несколько месяцев написал «Рассказы освободителя». Для этого не надо было составлять картотеки, собирать заново сведения о дивизиях и корпусах, о генералах и маршалах, перечитывать книги отрочества и юности.
«Рассказы освободителя» – о том, как был я курсантом, как сидел на гауптвахте, как чистил генеральские сортиры, как стал офицером, как освобождал братскую страну, которая норовила с верного пути свернуть.
Найти литературного агента, издателя, переводчика, проверять перевод, редактировать, – все это требует времени, терпения и нервов. Книжка вышла только в 1981 году. Издатель настаивал, чтобы она была опубликована под моим настоящим именем.
В этом случае книга гарантировано станет бестселлером. Для того были все условия: в нейтральной Швейцарии пропал советский дипломат Владимир Резун с женой и двумя детьми.
Дипломат – это не частное лицо, а официальный представитель своей страны. Исчезновение дипломата любого ранга – сенсация. Холодная война в самом разгаре. Две сверхдержавы противостоят друг другу по всему миру от Кубы и Чили до Египта и Сирии, от Индонезии и Вьетнама до Чехословакии и Германии. В любой момент может возникнуть обострение с непредсказуемым исходом для всего человечества. Такое уже не раз бывало. А переговоры о ядерных зарядах и средствах их доставки, о подводных лодках и противоракетной обороне, о танках и пушках идут в Женеве, в стенах Постоянного представительства СССР при отделении ООН.
И вот пропал не просто дипломат из какого‑то посольства, а дипломат из этого самого Постоянного представительства СССР.
И Форин Офис3 заявляет, что беглому дипломату предоставлено убежище в Великобритании. Радио, телевидение, пресса в нетерпении и готовности: вот первые полосы газет, вот обложки журналов для фотографий, вот эфирное время в сводках новостей. Но беглец молчит. В прессе – самые невероятные версии случившегося. Все ищут объяснения, почему нет публичных выступлений с обличениями и разоблачениями. Высказывают предположения, что дипломатия для Резуна была только прикрытием какой‑то тайной деятельности. Это еще интереснее.
В прессе появилась даже робкая версия: а уж не из ГРУ ли он?
Из КГБ много перебежчиков. А из ГРУ последний раз человек убежал 32 года назад, в 1946 году. Кроме того, из ГРУ был полковник Пеньковский. Но он не убежал. Если этот из ГРУ, то… Издатели обращаются в Форин Офис – вот контракты, готовы купить книгу, если он вздумает ее писать. Платим сейчас, платим обильно, неважно, что будет в той книге, главное – скорее, и чтобы на обложке было имя автора: Владимир Резун!
Но я так и не появился ни на экранах, ни на первых полосах газет. Никогда. Владимир Резун пропал навсегда. Я решил пробиваться в литературу не на гребне дешевой сенсации, а, так сказать, «на общих основаниях», и найти путь к читателю не именем на обложке, а содержанием книг. Потому начал с нуля: вот книга автора, которого никто не знает. Пробиться оказалось весьма непросто. После многих попыток, наконец, нашел издателя, который решил опубликовать книгу неизвестного автора о Советской Армии. И однажды он меня спросил: а ты, случаем, не Резун? И, узнав, что это так, возрадовался: да мы сейчас под настоящим именем! Да мы бестселлер предъявим миру! Но я не хотел никому доставлять неприятностей, потому твердо решил – только под псевдонимом. Но если так, то аванс будет мизерным, тиражи – уж как получится, никаких гарантий успеха.
Я стоял на своем: только под псевдонимом. Тогда встал вопрос: под каким? Издатель говорит: должно быть что‑то русское, лучше в три слога и чтобы как‑то было с армией связано, но чтобы читатель не знал, как именно это связано. Что‑то где‑то слыхал, но не уверен.
Я говорю: Калашников! Он: нет, этого мы знаем. Да и слогов четыре. Короче надо. Я ему: Суворов. А это кто? – спрашивает. Да был такой – отвечаю.
Так и порешили. Я‑то думал, один раз пошучу, а потом что‑нибудь серьезное придумаю. До Советского Союза мои опусы все равно никогда не дойдут, а тут, в Британии, про Суворова знают не больше, чем про гениального полководца виконта де Тюренна, маршала Франции.
И вот один мудрый разоблачитель меня уел: пиши под своим именем или под псевдонимом, гонорар‑то ведь все равно одинаковый! Вот оно, доказательство: не сам ты книжки пишешь!
Мил человек, псевдоним я выбирал только для первой книги – для той, которая про киевскую гауптвахту. Валера Симонов, мой хороший приятель по Киевскому высшему общевойсковому командному училищу, а впоследствии начальник разведки армии, вот что написал: «Лично я, читая книгу «Освободитель», был поражен, с какой точностью автор изобразил киевскую гарнизонную гауптвахту. Не скрою, самому мне пришлось там отсидеть в общей сложности пятьдесят с лишним суток.» («Московская правда», 31 июля 1994 года).
Но если верить не моему другу, на порядок больше моего там отсидевшему, а разоблачителю, то выходит, что русский человек (с украинскими корнями), который там побывал и через это прошел, рассказать о своих впечатлениях не способен, и только мудрые британцы, которых там не было, которые генеральские сортиры не чистили, за меня смогли все это описать. Не иначе, что точность повествования достигнута не мной, а проникшей в те сортиры вездесущей британской разведкой.
И имя на обложке, гражданин разоблачитель, вещь не последняя. Под своим именем напиши – одни гонорары, под псевдонимом – совсем другие. Не понимать это может только тот, кто никогда не имел дела с издательским миром. Так вот: имя автора (настоящее или псевдоним) часто важнее содержания.
В моем случае ситуация выглядела просто.
Существовала в мире великая сверхдержава по имени Советский Союз. Вожди сверхдержавы учили всех, как надо жить, танками навязывая свой порядок, но в собственной стране не могли обеспечить население одеждой и обувью.
Сверхдержава бесплатно завалила мир танками Т‑54, пулеметами Владимирова и автоматами Калашникова, ракетами С‑75 и гранатометами РПГ‑7, но была не способна себя прокормить.
Сверхдержава помогала всем, от Анголы и Эфиопии до Мозамбика и Ливии. Но эта сверхдержава была не способна построить жилье для своих офицеров.
Сверхдержава первой проложила дорогу в космос, но никак не могла обеспечить свои школы теплыми сортирами, а родильные дома – горячей водой.
Ради победы коммунизма на Кубе сверхдержава чуть было не ввергла мир в ядерную катастрофу.
Сверхдержава держала своих кормильцев в колхозах, не давая им внутренних паспортов, чтобы не разбежались, и вела упорную борьбу за свободу угнетенных народов Азии и Африки.
Сверхдержава не платила своим мужикам денег, а если потом и стала платить, то на эти деньги ничего невозможно было купить. И эта же сверхдержава каждый год вывозила сотни тонн золота в Америку в обмен на зерно: пусть американский фермер будет богат и счастлив, пусть купит себе дом, автомобиль и трактор.
Сверхдержава вела смертельную борьбу против капитализма, заявив на весь мир устами своего вождя: мы вас похороним!
Но если сверхдержава похоронит проклятых капиталистов, то кто же ее будет кормить?
Так вот: из Генерального штаба этой сверхдержавы бежал офицер. И написал книгу о Советской Армии. Представьте, что издатель объявляет: вот его настоящее имя, вот фотография, вот биография. В этом случае интерес обеспечен. Успех книги в те годы, в той обстановке зависел только от имени на обложке.
А вот другая ситуация. Выходит та же самая книга о Советской Армии. Но об авторе известно только то, что зовут его, например, Македонский Александр Сергеевич. И читатель, и критики к такой книге, понятно, отнесутся с недоверием. И гарантировать успех в этом случае никак нельзя. Потому и аванс жиденький.
Я хотел, чтобы книгу оценили не по имени на обложке, а по содержанию.
И ее оценили. И она стала бестселлером.
После того ситуация изменилась на противоположную.
Теперь читатель хочет новых книг, на обложке которых стоит это странное имя. Предложи издателю писать под другим псевдонимом или даже под настоящим именем, а он уже не соглашается.
Пока «Освободителя» переводили, пока готовили к изданию, – а дело это долгое и муторное, – я сочинил вторую книгу. Новый псевдоним придумал, но издатель отрезал: поздно, братец, ты теперь знаменит под псевдонимом Суворов.
Вторую книгу назвал «Советская Армия: проблемы и решения». Издатель название отверг. Книга вышла под названием «Inside the Soviet Army» («В Советской Армии»), Книга эта была о самых простых вещах: о преимуществах сапога перед ботинком, о том, почему советскими батальонами не всегда командуют подполковники, но бывают и майоры, а то и капитаны. Объяснял я самые элементарные вещи.
Над нами тогда смеялись. У русских есть калибр 76 мм. Были у них и зенитные, и корабельные, и танковые, и полковые, и дивизионные пушки этого калибра. А они, глупенькие, для СПГ‑9 зачем‑то новый калибр выдумали – 73 мм. Есть у них калибр 122 мм – это и гаубица, и танковая пушка, и самоходка на базе ИС‑2, и корпусная пушка. А они зачем‑то создают самоходную гаубицу того же калибра 122 мм, а для танков новый калибр выдумали – 125 мм! Где стандартизация? Где логика? Глупость, да и только. И хохот по обе стороны Атлантики эхом гремел.
Я в книге на этом и других примерах объяснил: нет, господа, все тут правильно, все логично. Это у вашей мамы дурные дети. Додуматься надо: в Западной Германии миномет 120 мм и танковая пушка 120 мм. Но ведь снаряды танковой пушки к миномету не подходят. Так зачем вам такая стандартизация? Она только путаницу порождает. Нужно в бою под грохот канонады заказать боеприпасы такого‑то калибра, да потом еще орать в телефонную трубку, что именно имеется в виду.
Книга эту писал для людей военных, доказывая единственную идею: не надо нас считать дураками, не дурнее вас, господа. Почему‑то эту книгу стали покупать не только военные, но и студенты, пенсионеры, школьники, домохозяйки. Книга стала не просто бестселлером, но «книгой месяца» в США. Это позволило мне одним махом рассчитаться со всеми долгами и купить дом с мраморным камином. Теперь можно было всю жизнь вообще ничего не делать или делать только то, что нравится. А нравится мне книжки писать. После этого был «Аквариум», «Контроль», были другие книги.
В 1985 году я завершил «Ледокол». Издательств тут много, но опубликовать книгу не удалось. Я поместил несколько фрагментов в газете «Русская мысль», в журнале «Континент» и в журнале Королевского консультативного института по вопросам обороны (Royal United Services Institute for Defence and Security Studies). Упорно искал издателя. Работу над книгой тем временем продолжал. Добавлял новые главы, переписывал старые. Книгу впервые удалось опубликовать на немецком языке в 1989 году, на английском – в 1990 году. На русском языке за рубежом «Ледокол» так никогда и не вышел. Брались некоторые, а потом заявляли, что надо бы стиль изменить. А то какой‑то не научный.
Я им: а мне научного не надо. Книги для кого пишем? Правильно – для народа. Так вот и давайте писать тем языком, который нашему народу понятен и близок. Писать ученым языком ума не надо. Писать ученым языком любой академик способен. А вот вы попробуйте так написать, чтобы и школьникам, и домохозяйкам, и солдатам, и офицерам, и лесорубам, и музыкантам интересно было.
Совершенно преднамеренно я не стал свою теорию доказывать на поле академическом, не стал спорить с нашими высоколобыми и мудрыми. Писал так, чтобы мысль моя дошла до широких народных масс, а уж они пусть высоколобым вопросы задают и требуют ответа.
Тем временем в Советском Союзе разбушевалась так называемая «гласность», под прикрытием которой архивные документы уничтожались тоннами. Журнал «Нева» опубликовал «Аквариум» и обратился ко мне: давай еще что‑нибудь! Я им: так ведь не напечатаете. А они: давай, у нас свобода слова. Дал я им «Ледокол», и повисла тишина. Звоню через месяц: ну как? Отвечают, что здорово, только вот даты нет такой, к которой публикацию можно было бы приурочить. Идут месяцы, подходит дата: пятидесятая годовщина начала Великой Отечественной войны! Звоню: ну так как? Понимаешь, отвечают, не можем же мы к такой дате ветеранов обижать.
После этого снова все замерло. Причина все та же: даты нет, к которой приурочить можно. А если просто так публиковать, то кто же это читать будет? Так никто и не решился, даже и после того, как рухнул Советский Союз.
Издавать «Ледокол» взялся Дубов Сергей Леонидович. Сомневался: каким должен быть тираж? Человек был осторожный, рисковать не любил, потому сначала сделал робкий заход – всего 320 тысяч. Потом сообразил, что мало, и пока печатали пробный тираж, добавил первый миллион.
А у меня других книг – полное лукошко. Пока «Ледокол» не начал писать, думал, что обойдусь одной большой статьей. Через много лет выяснилось, что и книги одной не достаточно. Для того, чтобы пояснить некоторые моменты в «Ледоколе», пришлось написать «День М» и «Последнюю республику», а «Последняя республика» в свою очередь растянулась на три книги.
Пришлось разрабатывать и параллельные темы, которые возникали по ходу дела. Мне твердили: да не могли эти русские такое замышлять, они же к войне были совершенно не готовы. На это решил ответить мощной статьей: да вы на Гитлера посмотрите! На его воинство, на готовность к войне. Статья, как только сел ее писать, тут же разрослась в книгу «Самоубийство»: дури в гитлеровском государстве и в армии было никак не меньше, чем у нас. Написав книгу, сообразил, что тема только вскользь затронута. Будет время – як ней вернусь.
Критики не унимаются: не мог Сталин нападение готовить, он же сам свою армию обезглавил. На это решил ответить мощной статьей, которая вылилась в книгу «Очищение»: любуйтесь на Тухачевского и подобных ему «гениев». И эта тема оказалась бездонной. Я ее только приоткрыл. Может быть, и к ней вернусь. Нет времени на все, другая проблема горизонт затмила: уж такой у нас гениальный был полководец по фамилии Жуков, уж такой талантливый… Пришлось и на это откликнуться статьей, которая потребовала двух пояснительных статей, которые потребовали… В итоге сейчас у меня о Жукове только две книги – «Тень победы» и «Беру свои слова обратно». Но уж до него я однажды снова точно доберусь.
Вот уже четверть века «Ледокол» опровергают, казалось бы, зубодробительным аргументом: один человек не мог такое написать, тут работала группа экспертов из британской разведки.
Прием старый. Приему этому много сотен лет. Когда ребятам из Святейшей Инквизиции – тем самым, у которых холодные сердца и горячие головы, – нечем было крыть, они объявляли: да это не ты писал, твоей рукой водил Диавол! Вот и все.
И поди докажи, что это не так. Тем этот ход хорош, что позволяет сразу уйти от обсуждения существа вопроса: это творение Диавола, о чем еще спорить?
Так вот, использование аргумента про британскую разведку – проявление трусости и попытка увернуться от обсуждения действительно важных вопросов. Я вот уже скоро тридцать лет требую: выставляйте же группу экспертов против меня, сшибемся под телекамерами, а народ рассудит.
Но ни министр обороны, ни начальник Генерального штаба, ни президент Академии наук, ни вышестоящие вожди пока на сей призыв не откликнулись. И не откликнутся никогда. Потому, что их точка зрения не логична и глубоко аморальна. Они отстаивают два взаимоисключающих постулата.
Первый: Красная Армия спасла Европу от нацизма.
Второй: Советский Союз был верным союзником Гитлера, никогда на Германию нападать не стал бы, никого освобождать не собирался и не замышлял.
Зачем это делается? Зачем вожди и их идеологическая обслуга с остервенением доказывают недоказуемое? Да затем, что надо разворовать остатки былой мощи и богатства страны, но воровать у людей умных не просто. Потому их нужно одурачить. И вот результат: десятки миллионов дружно повторяют: Советский Союз освободил Европу от коричневой чумы, но освобождать не хотел, да и был на это не способен, потому что был к войне совершенно не готов.
Дружба и сотрудничество с Гитлером, соучастие в его преступлениях, поставки стратегического сырья, без которого ведение войны и захват Европы были невозможны, – это наш национальный позор. Я поломал свою судьбу, изломал судьбу родным, друзьям, близким ради того, чтобы доказать стране и миру: союз с Гитлером был тактическим приемом, отвлекающим маневром. А стратегический замысел Сталина – разгром Германии и освобождение Европы от коричневой чумы. Быть другом Гитлера – срам и запредельная мерзость. Напасть на Гитлера – дело святое. Заявляя это, я спасаю честь своей страны, народа и армии. Об этом все мои книги.
Написать книгу за кого‑то легко. Но написать хорошую книгу за кого‑то невозможно.
С ранней юности, еще когда сочинял историю о механическом коте, я пытался разрешить загадку: а что же это такое – хорошая книга? Каким требованиям она должна удовлетворять?
Долго думал, мудрил, размышлял и вот к чему пришел.
Позвольте поделиться: на мой взгляд, хорошая книга должна удовлетворять только одному требованию – она должна быть интересной.
Возразят: да как же так! Она ведь еще должна быть и мудрой, и толковой, и содержательной, познавательной, зовущей, мобилизующей, вдохновляющей, душевной. Еще кучу нам разных требований вывалят.
Возразим на возражения: если книга интересная, разве этим не сказано все? Разве этим не исчерпаны сразу все возможные характеристики? Разве к этому надо что‑то добавлять?
Ну давайте же рассудим. Если книга интересная, то может ли она к тому же быть еще и дурацкой? Если интересная, то может ли быть бестолковой? Бессодержательной? Пустой? Бездушной?
Интересная книга всегда и умна, и толкова, и познавательна, и душевна.
Но как же ее такой сделать? Говорят, что надо вложить в свое творение кусочек души.
Нет, граждане! Не обольщайтесь! Кусочка не хватит!
Не жлобствуйте! Не жмитесь! Не жадничайте! Не скупитесь! Вкладывайте ее всю! Целиком! Без остатка!
А как же потом? Если всю душу вложишь, с чем же останешься?
Успокойтесь, скептики, циники и пессимисты. Она же бессмертна. Вложите душу в свое творение, от вас не убудет. Наоборот, душа ваша после того станет выше, шире, глубже и чище.
Интересно, а что проще: интересную книгу сочинить или снять интересный фильм?
Тут двух мнений быть не может. Чтобы снять интересный фильм, нужно вложить душу и деньги. А для книги достаточно одной только души. Согласимся: пузырь чернил, перо из гусиного хвоста и папирус – не такие большие расходы. По большому счету – инвестирована одна только душа.
И это все?
И это все.
Но и тут не так все просто. Не каждый способен душу свою обнажить и выложить. Да не у каждого она и есть. Некоторые, может быть, и хотели бы ее выложить, да не могут по причине ее полного отсутствия. Потому‑то хорошую книгу встречаешь отнюдь не каждый день. Именно поэтому хорошую книгу за кого‑то написать невозможно. Свою душу в чужую обложку не втиснешь.
И когда у моих противников иссякают аргументы, они начинают сочинять обо мне грязные и мерзкие лживые истории. Меня это расстраивало. Но судьба в подруги жизни послала звонкую девочку из группы контроля. Тут ее иногда спрашивают: у вас такой красивый акцент, вы, наверное, шведка? Да, – отвечает, – шведка, из‑под Полтавы. Эта мудрая женщина, с которой мы недавно справили Рубиновую свадьбу, меня однажды успокоила: пусть говорят! Пусть громче говорят! Пусть кричат, визжат и вопят! Это же свидетельство того, что возразить им нечего. Эго – признание.
Виктор Суворову он же Владимир Резун 21 августа 2011 года 
Автор
vasilysergeev
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
523
Размер файла
4 403 Кб
Теги
suvorov_kuzkina_mat, _hronika_velikogo_desyatiletiya
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа