close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Долгий путь к правде

код для вставкиСкачать
Эта книга о симферопольском подполье, о малоизвестных эпизодах борьбы советских патриотов с фашистскими оккупантами. Автор широко использует воспоминания участников описываемых событий и, что особенно ценно, незнакомые до сих пор читателю архивные д
1
Пусть же знают об этом ее дети, ее друзья, пусть знают все советские люди. Пусть имя Людмилы отныне ассоциируется с самым возвышенным, самым прекрасным в жизни, как красива и прекрасна была ее жизнь.
Светлый образ Людмилы, величественной и красивой женщины, сильного бойца за на
-
родное счастье, каким он запечатлелся в нашей памяти, никогда не померкнет.
Так и рвутся от сердца слова: «Люди, смотрите, восторгайтесь, удивляйтесь! Вот перед вами жизнь русской женщины, которую нельзя не любить, которую следует без
-
гранично уважать за ее великий подвиг, за ее муки, за всю ее жизнь, отданную во имя блага и счастья народа».
Эта женщина — Людмила Васильевна Скрипниченко, славная дочь своей матери — Родины, человек, боец, герой!
Евгений Степанов
Крымский партизан, Редактор газеты «Красный Крым» в годы ВОВ, Член подпольного обкома партии 2
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Александр Иванович Скрипниченко
3
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская
Долгий путь к правде
Симферополь
2009
4
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
ББК 63.3(2)722.78
С 45
Скрипниченко-Коровяковская Л. А.
Долгий путь к правде. — Симферополь: АнтиквА, 2009. — 310 c.
С 45
ISBN 978-966-2930-36-8
© Л. А. Скрипниченко-Коровяковская. Текст, 2009
© ЧП «АнтиквА». Оригинал-макет, 2009
Автор благодарит за содействие в подготовке книги:
И. П. Кондранова , заведующего партархива; К. И. Макарова , жур
-
налиства Крымской правды, сотрудников комитета Госбезопасности и лично капитана Н. А. Лукичева; П. А. Федуличева, первого секретаря Крымского обкома КПУ; А. С. Баталина, директора завода «Фиолент»; В. Н. Гурковича, историка; Г. Н. Гржибовскую, главного редактора из
-
дательства «Антиква», коллектив Государственного архива в АР Крым, сотрудникам архива СБУ в АР Крым. Особую благодарность за помощь в издании книги автор и издатели выражают С. В. Аксенову, симферопольскому предпринимателю, члену правления общественной организации «Гражданский актив Крыма»
Эта книга о симферопольском подполье, о малоизвестных эпизодах борь
-
бы советских патриотов с фашистскими оккупантами. Автор широко исполь
-
зует воспоминания участников описываемых событий и, что особенно ценно, незнакомые до сих пор читателю архивные документы, которые позволяют внести совсем иные, чем это было принято до сих пор, акценты в историю симферопольского подполья.
Главная героиня книги — советская разведчица Л. В. Скрипниченко «Лес
-
ная». Человек судьбы легендарной и трагической: вместе с мужем была убита гитлеровцами, оклеветана посмертно, и только через годы удалось восстано
-
вить правду о ее деятельности. Автор книги — дочь «Лесной» — в течение многих лет вела борьбу за возвращение честного имени своей матери.
5
I глава
ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Оправдаться б делами своими... Но мои безответны уста. Ты не дай оболгать мое имя Тем, в ком совесть, увы, не чиста. И поставив заветную точку
В бесконечном неравном бою, Защити от хулы, моя дочка, Обнаженную душу мою.
/К. Фролов/
Взяться за перо меня побудило несколько причин. Главная из них — желание рассказать обо всем пережитом за долгие годы, которые потребовались для восстановления доброго имени моей матери Людмилы Васильевны Скрипниченко, со
-
ветской разведчицы «Лесной», оставленной для выполнения ответственных заданий во вражеском тылу в годы Великой Отечественной войны. Мои заметки затрагивают также судьбу многих патриотов — партизан и подпольщиков, сражавшихся вместе с «Лесной» на «незримом фронте».
С первых дней оккупации Симферополя мама вместе с моим отцом Александром Ивановичем Скрипниченко собирала и направляла в партизанский лес чекистам И. X. Давыдкину, Е. Б. Романцову и Е. П. Колодяжному ценные сведения о чис
-
ленности фашистских гарнизонов, расположении войсковых частей, вооружении, оперативных замыслах командования вермахта. Десятки донесений, под которыми стояла подпись «Лесная», передала она связными через «почтовые ящики» или доставляла в лес сама.
6
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Два с половиной года продолжалась эта опасная работа. В группу внедрился провокатор. По его доносу гестаповцы вместе с румынской полевой жандармерией решили вечером 6 марта 1944 года арестовать всех известных предателю подполь
-
щиков одновременно. Но этот план полностью осуществить не удалось. Предупрежденные успели скрыться. Но моих родите
-
лей выследили. 12 марта маму арестовали и зверски мучили в гестаповских застенках, а 29 марта, за две недели до освобож
-
дения Симферополя, расстреляли. Всего за два дня до прихода в город Красной Армии был расстрелян и отец.
На суде в 1944 году дал показания о расправе над «Лесной» изменник Родины Александр Гильденберг (приговорен к выс
-
шей мере наказания). В 1947–1952 гг. были осуждены и понес
-
ли суровое наказание подлинные предатели симферопольских подпольщиков Федор Купич и Георгий Ларецкий.
После гибели родителей мы, трое малолеток (брату Авениру было десять лет, мне — пять, сестренке Жене — неполных два), остались с бабушкой.
Новая беда обрушилась на нашу семью в 1946 году, когда вы
-
шла книга И. А. Козлова «В крымском подполье». В ней была возведена клевета на нашу маму Л. В. Скрипниченко.
Помимо «Лесной», И. А. Козлов, бывший около четырех меся
-
цев руководителем Симферопольского подполья, безоснователь
-
но обвинил в предательстве целую группу подпольщиков и даже своего заместителя по комсомолу А. Н. Косухина (он работал в подполье задолго до появления в городе Козлова). А. П. Косухи
-
ну пришлось восстанавливать свое доброе имя еще при жизни Козлова в 1956 году, так как к защите вузовского диплома с клей
-
мом «предателя» не допустили. Бюро Крымского обкома партии, разбирая персональное дело Козлова, указало ему на грубейшие ошибки в книге, издавать ее в Крыму запретило. А. Н. Косухин был реабилитирован, позже награжден орденом Ленина.
Козлову грозило исключение из партии, но его взял под за
-
щиту писатель П. А. Павленко, который помогал писать эту книгу. И Козлов переехал в Москву, подальше от разгневанных крымчан. Через несколько месяцев, 26 марта 1957 года, он умер.
Надо ли говорить, что пережили мы, подрастающие дети «Лесной», наша бабушка Марфа Ивановна Нуджевская. Тяжко, 7
очень тяжко жить с клеймом «дети предательницы». Сколько слез пролили мы, слыша грязные упреки в наш адрес в школе, на улице! Бабушка, которой было уже за семьдесят, как могла, успокаивала пас: «Не верьте, это ложь! Мама ваша — настоящая героиня! Мы добьемся правды!»
Не одна бабушка говорила так. Бывшие партизаны и под
-
польщики, соратники моих родителей по борьбе, ни минуты не сомневались в стойкости и честности мамы. Среди этих замечательных людей я выросла, они помогли мне отстоять честь мамы. Многие из них живы и сейчас. Это симферополь
-
цы Н. А. Вострухин, который был свидетелем, как арестовали маму, В. М. Винников, когда его арестовали, в застенки СД ви
-
дел мою маму — окровавленную, изуродованную ее волокли с допроса. Он слышал, как расстреливали маму и сидевших с ней в одной камере девушек-подпольщиц. О героизме «Лесной» и ее мужа свидетельствовали спасенная ею от ареста подпольщи
-
ца и партизанка У. П. Григорова, подпольщица Г. Ф. Самарская, Григорий Орлов и его дочь Рита, вызволенные из лагеря смерти в совхозе «Красный», партизаны М. Н. Кобзева и Ю. К. Гончар, антифашист словак Якобчик Войтех, М. М. Фетисова, которую мама спасла от угона в Германию, и другие.
Ох, как нелегок и долог путь к торжеству правды! И поисти
-
не золотыми были для меня свидетельства этих людей, живых очевидцев боевых дел мамы, последних дней ее жизни в геста
-
повских застенках.
Наша семья очень признательна заведующему партийным архивом Крымского обкома Компартии Украины И. П. Кон
-
дранову, который проделал огромную работу по сбору и изуче
-
нию документов, касающихся деятельности Симферопольского подполья в период временной оккупации Крыма. Чудовищное обвинение с мамы было снято именно на основе этих материа
-
лов: бюро обкома партии 28 июня 1965 года приняло решение о ее реабилитации. Посмертно в 1967 году Президиумом Вер
-
ховного Совета СССР она награждена медалью «За отвагу». Ее именем названы улица и переулок в г. Симферополе. Сейчас сюда приходят бывшие партизаны, подпольщики — учащиеся школы № 3, члены отряда «Поиск» имени Л. В. Скрипниченко, молодые воины, комсомольцы стройотряда мединститута, по
-
I ГЛАВА
. Долгий путь к правде
8
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
четным бойцом которого она является. Многие симферополь
-
цы приходят поклониться подвигу героини, возложить цветы к мемориальной доске. Комсомольцы ПТУС Крымской области в своем красном уголке создали музей.
После решения бюро обкома партии и секции крымских партизан и подпольщиков о полной реабилитации мамы, а так
-
же выступления со статьей о ней в газете «Крымская правда» заведующего облпартархивом И. П. Кондранова в Госкомиздат СССР и жене Козлова А. И. Козловой-Смирновой были посланы письма, где указывалось на ошибки, допущенные автором кни
-
ги «В крымском подполье».
Но наследница авторских прав Козлова-Смирнова этим письмам не вняла. Она ухитрилась переиздать книгу «В крым
-
ском подполье» двадцать один раз! Выпускали ее с дополне
-
ниями, но без всяких поправок в тексте, в самых разных ме
-
стах: в республиках Средней Азии, Казани, в Венгрии. Ложь множилась тысячекратно, прикрытая, как щитом, званием ав
-
тора — лауреат Сталинской премии. И наконец, теряя право на наследство, предприимчивая дама сумела вне плана, без изменений и поправок, выпустить книгу в последний раз в 1972 году в издательстве «Художественная литература». Изда
-
тельство, впоследствии принесшее мне извинения за переиз
-
дание книги без изменений, объяснило случившееся тем, что А. И. Смирнова-Козлова не поставила их в известность о реа
-
билитации «Лесной».
...Мне было всего девять лет, когда я решила сама узнать всю правду о матери, чтобы доказательно выступить в ее защиту. Надо ли говорить, что задуманное далось не сразу (понадоби
-
лось несколько десятилетий, чтобы добиться полной правды), нелегко, непросто. Но, взявшись за дело, я не опускала рук, ис
-
кала и находила все новые свидетельства (и свидетелей!) под
-
вига мамы, тщательно изучала все, что касалось деятельности симферопольского подполья, роли и места в этой деятельности И. А. Козлова.
Я встречалась с партизанами, подпольщиками, ездила в Ко
-
ломну (на родину Козлова), но никто ничего не мог о нем рас
-
сказать. Его биография написана им же в предисловии к одной из его книг. Фамилию Козлов он взял во время первой мировой 9
войны. Это такой же псевдоним, как и фамилия Вагин, под ко
-
торой он жил после оккупации Крыма гитлеровцами в Керчи.
Так кто же он да самом деле? Был ли так компетентен в делах подпольщиков Симферополя, чтобы давать безаппеляционные оценки людям?
Давайте обратимся к фактам. И. А. Козлов был оставлен для организации подполья в Керчи и около двух месяцев занимал должность секретаря подпольного обкома партии, но наладить его работу не сумел. В конце декабря 1941 года Керчь была осво
-
бождена Красной Армией, подпольный обком легализовался. Крымским подпольем стал руководить штаб партизанского дви
-
жения, а затем сформированный обкомом партии областной подпольный центр, находившийся в лесу. Козлов же покинул Крым и только в последние дни октября 1943 года вновь при
-
летел на полуостров, в партизанский лес. Во второй декаде ноя
-
бря его направили в Симферополь руководителем созданного и активно работающего здесь подполья. Естественно, за три ме
-
сяца пребывания в городе, постоянно отсиживаясь на конспи
-
ративных квартирах из-за преклонного возраста и почти пол
-
ной потери зрения, Козлов даже физически не мог руководить работой подполья. Чрезмерная, возведенная в культ конспира
-
ция обернулась бездеятельностью. У Козлова начались нелады с подпольщиками, в частности, с А. Н. Косухиным. В своей книге Козлов представляет это в другом свете. По неизвестной при
-
чине он проигнорировал просьбу «Лесной», переданную через связную А. А. Волошинову, сообщить в лес, что ей необходимо выбраться с людьми из города (в то время единственный канал связи через Косухина). Ситуация тогда осложнилась тем, что после большого прочеса произошла передислокация партизан
-
ских отрядов — подступы к лесу были заминированы. К тому же новый пароль был неизвестен. Из-за того, что Козлов долж
-
ным образом не отреагировал на просьбу «Лесной», многие подпольщики оказались в своего рода мышеловке и погибли. В книге же Козлов ищет виновных в провале подполья...
Согласитесь, с начала оккупации куда труднее было работать в подполье, чем за три месяца до освобождения Крыма, когда наши войска стояли на Перекопе. Практически весь 1942-й и до ноября 1943 года И. А. Козлова в Крыму не было, а подполье дей
-
I ГЛАВА
. Долгий путь к правде
10
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
ствовало, работало как до его прибытия, так и после того, как партизанские разведчики вывели его в марте 1944 года в лес. О деятельности подпольщиков города он почти не знал, хотя в лесу получил данные о существующих группах, а также адреса подготовленных для него конспиративных квартир.
После освобождения Симферополя 16 апреля 1944 года Козлов возвращается в город. У него авторитет. И… власть — он заме
-
ститель председателя специальной комиссии по сбору докумен
-
тов о деятельности крымского подполья. Козлов пишет книгу «В крымском подполье». А поскольку в подполье он был недолго, то в освещении партизанского и подпольного движения в Кры
-
му допустил много оплошностей, поспешностей в выводах, а во многих случаях пошел на искажение и подтасовку фактов. Книга целиком направлена на утверждение собственной персоны, ли
-
дерства в подпольном движении. И это Козлову удалось.
Поражает тенденциозность в подборе лиц, фактов, эпи
-
зодов. Например, где оставленный для подпольной работы в Симферополе Беленков-Ланцов по кличке «Дед», который ра
-
ботал до 27 апреля 1943 года (он сидел в 1943 году в тюрьме в одно время с подпольщиками группы Григорова)? Почему-то Козлов в книге хоронит его на третий день оккупации. С татар
-
ским населением работал присланный из партизанского леса Абдулла Дагджи (до войны — секретарь Балаклавского райко
-
ма партии). Он действовал с сентября 1942 по июнь 1943 года. Об его организации, одной из самых крупных в городе, в книге сказано лишь вскользь.
Оккупанты и их прихвостни физически уничтожили подпо
-
лье, книга же «В крымском подполье» нанесла еще один удар по патриотическому движению. Автор книги, допуская искажения исторических фактов, пренебрег сведениями боевых товарищей, чекистов, без каких-либо документальных подтверждений окле
-
ветал группу людей, в их числе А. Н. Косухина и Л. В. Скрипни
-
ченко. Тем самым, хотел Козлов этого или нет, он ударил по сво
-
им и затруднил выяснение подлинных причин провала, запутал работу следственных органов. Какую цель он преследовал, ставя под сомнение действия активных участников и организаторов движения? Считая себя человеком, скрупулезно разбирающим
-
ся во всем, почему же изменил своему методу? Почему?
11
Книга написана была в духе того времени с полным прене
-
брежением к отдельной человеческой судьбе. Нет ничего уди
-
вительного в том, что автор такой книги получил Сталинскую премию. В самой манере письма Козлова явственны отголоски недавнего прошлого, когда нужны были жертвы, когда так це
-
нилась клевета.
Возвеличивая себя, автор создает «свое подполье» в угоду тщеславным людям с высоким служебным положением. От них зависела судьба книги, а от книги — их авторитет, слава и дальнейшая жизнь. В свое время, да и после выхода книги в свет, факты, изложенные в ней, проверены не были. Об этом свидетельствовал нелицеприятный разговор Е. П. Колодяжно
-
го с И. А. Козловым, при котором присутствовала подпольщи
-
ца Е. К. Пахомова. Консультировал книгу бывший заместитель председателя облисполкома Н. Д. Луговой. Издательство по
-
верило его рекомендательному письму. А Луговой почему так безоговорочно поверил Козлову?
Как же так, почему так? — задавалась я вопросом. Разве нель
-
зя было глубоко и основательно проанализировать в свое время архивные материалы и создать объективную и всестороннюю историю подпольного движения в Крыму? Кстати, сделать это и сейчас не поздно. Материалов в архивах и других органах со
-
брано достаточно, чтобы написать правдивую книгу. С этим предложением мы с Анатолием Николаевичем Косухиным об
-
ратились в Институт истории АН СССР. Там поддержали нас.
Но книга Козлова существовала. Ее необходимо было изъять как источник дезинформации, так как ею пользовались исто
-
рики, пропагандисты, литераторы, музейные работники. А это значит, что несколько поколений вводилось в заблуждение, а пишущие о подполье соответственно переносили ложь из кни
-
ги в книгу, распространяя клеветнические измышления. Ино
-
гда встречался полнейший плагиат. Мне даже приходилось об
-
ращаться в народный суд. Он опровергал материалы из одной книги, но они появлялись в других.
И постепенно вызревало, крепло во мне желание рассказать, как было на самом деле, рассказать правду. Друзья поддержа
-
ли меня: да, ты должна писать книгу, именно ты, так как у тебя столько документов, столько воспоминаний непосредственных I ГЛАВА
. Долгий путь к правде
12
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
участников событий. Я искренне благодарна друзьям за под
-
держку, понимание, сострадание. Сколько раз выручали, под
-
бадривали они меня, когда, идя по теряющемуся следу, оказы
-
валась в тупике, наталкиваясь на стену черствости и бездушия, а порой на откровенную ложь.
В своих заметках я стараюсь быть предельно объективной, ибо сама сполна испытала, что такое несправедливость. Настало вре
-
мя рассказать о людях, работавших с моими родителями и отдав
-
ших так же, как они, свою жизнь за то, чтобы мы сейчас жили. Ведь у этих людей есть потомки. Необходимо избавить от позорного клейма, которое поставила книга И. Козлова на их родных, детей тех, кого он назвал предателями, кому родные вынуждены были сменить фамилий, отчества. Хотелось, чтобы из моего рассказа они узнали, наконец, правду о своих родных, гордились ими.
Цель моего повествования — разорвать цепь поразительных нелепостей, домыслов о последних месяцах, днях жизни моей мамы и ее боевых друзей.
Один вопрос жгуче интересовал меня в моих поисках: кто же все-таки погиб по вине мамы? Разыскивала и расспрашивала одного за другим участников подполья. Многие приходили в наш дом сами. Но никто не мог назвать мне кого-либо из по
-
страдавших. Слышала другое: этого Людмила Скрипниченко спасла, того отправила в партизанский лес или переправила через линию фронта. Все больше и больше убеждалась я абсо
-
лютной честности, стойкости мамы.
Только смелый, предельно честный человек мог вести себя так, так решительно вызывать огонь на себя. Она была увере
-
на: командование все о ней знает. Не предполагала лишь того, что самый близкий и верный ее друг, отец ее детей, соратник по борьбе, тоже будет выслежен в последние дни войны. На
-
деялась, что не даст он опорочить ее честное имя. Мне не раз приходилось слышать: «Брось, кому нужна твоя правда! Кто знает, о ком писал Козлов? Скоро все участники событий уйдут из жизни. Нашему поколению это уже не так интересно, а ты волнуешься о внуках!» Да, я волнуюсь о них. Молодежь далеко не безразлична к прошлому и к Родине. Доказательств много. Яркий пример тому — мужество и отвага советских воинов-
интернационалистов в Афганистане.
13
И последнее. За долгие годы мне пришлось обойти немало кабинетов партийных и государственных учреж
-
дений. Мне прямо никто не отказывал в поддержке, но многие, пообещав помочь, часто ничего не делали. За
-
стойные времена, спокойная жизнь вполне устраивали бюрократов. Зачем копать
-
ся в истории? Возможно, не желали портить отношения с нужными людьми, не хотели мешать карьере своей и род
-
ственников. Утверждение и увековечение памяти истин
-
ных героев их не заботило.
Мне стоило огромных уси
-
лий обратить на все это вни
-
мание Госкомиздатов СССР и УССР, Министерства культу
-
ры СССР и центральной прес
-
сы. Официальная Москва не осталась равнодушной к моим упорным обращениям.
В 1985–1986 годах я полу
-
чила заверения Госкомизда
-
Указ Президиума Верховного Совета СССР
«О награждении медалями СССР партизан и подпольщиков, действовавших в период Великой Отечественной войны (по Крымской области)». Отмечены фамилии: Л. В. Скрипниченко, Н. Я. и У. П. Гейко, У. П. Григорова I ГЛАВА
. Долгий путь к правде
14
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
та СССР и УССР о том, что книга И. А. Козлова «В крымском подполье» в Советском Союзе больше издаваться не будет. Ми
-
нистерство культуры СССР уведомило, что книга будет изъята из фондов общественных библиотек. Этого удалось добиться только сейчас, когда в нашем обществе произошли такие рази
-
тельные перемены. Сейчас самое время рассказать всю правду о верной дочери Родины, своего народа и окончательно снять оставшееся у кого-то сомнение, посеянное злопыхателями.
«Если бы все были такими предателями, как «лесная», то десятки тысяч советских граждан не стали бы жертвами за
-
стенков гестапо», — это из статьи И. П. Кондранова о «Лес
-
ной».
Прошло много лет, а она смотрит с портрета, жизнерадост
-
ная, красивая — разведчица «Лесная». Иной ее невозможно представить.
Идут годы, и у Людмилы Скрипниченко уже выросли внуки, растут правнуки и праправнуки.
15
II глава
НЕДОБРАЯ КНИГА Годы сороковые-пятидесятые
-...Послевоенные годы помнятся отчетливо. После гибели родителей все заботы о нас, маленьких детях, легли на плечи бабушки Марфы Ивановны Нуджевской. Время было трудное, жили впроголодь. Но бабушка не уставала учить нас доброте и порядочности, делая это умело и ненавязчиво. На всю жизнь осталась она для меня непререкаемым авторитетом, примером стойкости, доброты, справедливости, безукоризненной чест
-
ности во всем. Да и не только для меня Соседи, знакомые — все уважали эту маленькую седую женщину, которая обладала большой силой воли, мужеством, культурой, незаурядным умом и огромным милосердием к людям и всему окружающему.
Марфа Ивановна Нуджевская (Вершкова) родилась в Калуге 30 января 1877 года в семье офицера русской армии, дворянина. Когда ей исполнился год, на Шипке в Болгарии погиб ее отец. Спустя четыре года умерла мать. Девочку взяли на воспитание родители матери генерал Евреинов с женой.
В имении дедушки на берегу Оки прошло детство Марфоньки. Росла она шаловливой и очень смышленой. Случалось, по утрам дедушкин денщик, который по сути был нянькой девочки, нахо
-
дил ее в малиннике в одной рубашонке, всю перепачканную яго
-
дой. Когда генерал пытался наказать внучку, она бежала к бабушке и пряталась в пышных юбках под кринолином. Когда Марфонька подросла, бабушка стала готовить ее в одну из московских гимна
-
зий. Вступительные экзамены, которые принимались очень стро
-
16
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
го, девочка выдержала успешно.
Годы учебы пролетели быстро. На выпускном балу Марфонька познакомилась с Василием Нуд
-
жевским, красивым мужчиной намного старше ее. Он препо
-
давал медицину в Московской духовной семинарии. Любовь вспыхнула мгновенно...
Нуджевский увез молодую жену на родину в Полтаву, где жили его родители. Мать Васи
-
лия, урожденная Гоголь, была двоюродной сестрой Николая Васильевича Гоголя, близкие звали ее «Гоголивна». В семье ‘Нуджевских невестку полюби
-
ли сразу: обворожительная девушка с пышными пепельными волосами и огромными голубыми глазами всем пришлась по Марфа Ивановна Нуджевская (Вершкова). Фото 1957 г.
17
душе. Марфонька тоже всем сердцем потянулась к новой своей семье. Жили молодые супруги в полном ладу, счастливо. Один за другим родились сыновья — Василий и Николай.
В 1910 году Нуджевские переезжают в Симферополь, приоб
-
ретают домовладение по Феодосийскому шоссе.
Сыновья уже взрослые, учатся в военном училище. В 1911 году у Нуджевских рождается дочь — Людмила, Милочка, которую все в семье любили без ума. Проходит еще несколько счастливых лет. А потом... В 1916 году умер Василий Митрофанович Нуджев
-
ский. Всю свою жизнь Марфа Ивановна теперь отдает дочери. Выхаживает после болезней, сама обучает грамоте, иностран
-
ным языкам — английскому, немецкому, французскому, кото
-
рые знала в совершенстве, игре на фортепиано.
Жизнь становилась все труднее. Пришлось отказаться от прислуги, брать учеников, продать большую часть земельно
-
го участка с двухэтажным флигельком — прачечной. Дом был большой, стали держать квартирантов.
Первая мировая война, революция, гражданская война, раз
-
руха — время труднейшее. В эмиграции оказались сыновья Марфы Ивановны, офицеры русской армии.
Только Милочка рядом, смысл всей жизни, надежда, радость. К восемнадцати годам Людмила превратилась в стройную де
-
вушку с каштановыми волосами и большими темно-карими глазами. Веселая, добрая, энергичная и — красавица. На нее за
-
сматривались.
Людмила любила в свободную минутку сидеть с вышивкой на украшенном резьбой балконе или играть на пианино и петь. Пришло время, когда под окнами, у парадного входа стали заме
-
чать юношу. Подолгу слушал он звуки музыки, девичий голос. Жил юноша по соседству. Звали его Александр Скрипниченко. Он уже окончил рабфак и работал главным бухгалтером в гор
-
симторге.
Выше среднего роста, коренастый, темнорусый, с большими голубыми глазами, — Саша был очень привлекателен.
В 1930 году Людмила и Саша поженились. В доме опять посе
-
лилось молодое счастье. Родился сын Авенир, потом дочь Гали
-
на. Впереди все казалось безоблачным. Но — грянула война.
С самых ранних лет помню большой портрет в багетовой раме, II ГЛАВА
. Недобрая книга
18
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Марфа Ивановна, Николай Васильевич и Василий Васильевич Нуджевские
«Гоголивна», мать В. М. и М. М. Нуджевских
Василий Васильевич Нуджевский
Василий Митрофанович Нуджев
-
ский
19
20
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Исмаил Эфенди. Турецкий консул. Друг Нуджевских. Снимал кварти
-
ру во флигеле дома на Феодосийском шоссе (конец XIX — начало XX вв.)
Людмила Нуджевская. 1912 г.
Людмила Скрипниченко и дочь Га
-
лина. 1941 г.
Людмила Скрипниченко и сын Авенир. 1938 г.
21
Людмила и Александр Скрипниченко, Авенир и Александра Феофановна Медведева
Галина Александровна Скрип
-
ниченко, дочь Светлана, внуки
Денис, Миша и Юля. 1993 г.
22
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Александр Иванович Скрипниченко. 1930-е годы
Людмила Васильевна и Александр Иванович Скрипниченко на работе в областной детской туристической станции
23
24
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
который висел в столовой. На нем была изображена женщина, которая, казалось, всегда находилась в комнате и наблюдала за тем, что мы делали. Оставляя нас одних, бабушка говорила: «Не шалите, тетя все видит и может подумать о вас дурно». Бабушка берегла портрет и на вопрос, кто на нем изображен, неизменно отвечала: «Дедушкина мама, а моя свекровь Гоголивна».
Когда мы подросли, бабушка стала чаще рассказывать о маме и папе, о своей жизни, обо всем, что нас интересовало. Педагог по образованию, она всегда находила дорожку к на
-
шим душам и умела делать так, чтобы мы сами оценивали свои дела и поступки.
Жили мы очень трудно. В связи с тем, что тела нашей погиб
-
шей мамы и ее связных Толи Досычева, Люси Сероичковской, Александры Андреевны и Ивана Михайловича Волошиновых, Вовы Касько найдены не были, слухи ходили разные. Одни уве
-
ряли, что их сожгли, другие — взорвали в колодце на террито
-
рии, где размещалось СД, по улице Студенческой.
20 апреля 1944 года, в день раскопок рвов, куда штабелями были сложены трупы замученных патриотов, было очень жар
-
ко. Трупы разложились, стояло зловоние, и медицинская комис
-
сия дальнейшие раскопки запретила. Многие своих близких не нашли. Для оформления пенсии бабушке пришлось подавать в суд, чтобы он признал ее дочь умершей. О суде, состоявшемся в 1944 году над изменником Родины Александром Гильденбер
-
гом, который дал показания о расправе над разведчицей «Лес
-
ной», бабушка узнала много позже.
Вот как об этом времени вспоминала подпольщица Мария Николаевна Кобзева:
«В 1944 году, когда освободили Симферополь, партизанский штаб находился на углу улиц Горького и Пушкина на втором эта
-
же. Потом штаб перевели на территорию винзавода, в здание, где был сельскохозяйственный институт.
Здесь я встретилась с партизанской связной Любой Игнато
-
вой, с которой познакомилась в лесу. Она мне предложила про
-
ведать мать и детей Людмилы Скрипниченко. Дом их находился на Феодосийском шоссе, 30, недалеко от штаба. Марфа Иванов
-
на встретила нас очень тепло, угощала вареной картошкой и оплакивала погибших дочь и зятя. Волновалась, что ей 68 лет, 25
детей надо поднимать на ноги, кормить, а кормить нечем. До сих пор в ушах звучат ее слова. Мы понимали и разделяли горе матери, но утешить не могли.
Через некоторое время судьба снова свела меня с ней. В дверь моей квартиры постучали. Я открыла. На пороге стояла малень
-
кая старушка, седая как лунь. Я думала, что она просит мило
-
стыню, и уже приготовилась дать, но старушка спросила: «Здесь проживает партизанка Мария Кобзева?» Я ответила, что это я. Мне стало неудобно, когда я узнала мать Людмилы Марфу Ива
-
новну. Она обратилась ко мне с просьбой подтвердить на суде, что Люда работала подпольно, была связана с лесом, переправ
-
ляла людей, спасая их от гибели, в том числе и меня. Ей нужен документ для оформления пенсии детям. Вскоре был суд, на ко
-
тором доказано, что Л. В. Скрипниченко и её муж А. И. Скрип
-
ниченко были расстреляны гитлеровцами за связь с партизана
-
ми. И после этого я долго Марфу Ивановну не видела».
Помог бабушке Е. П. Колодяжный, который жил и работал в то время в Феодосии. Только после решения суда мы стали по
-
лучать пенсию. Она на нынешние деньги составляла 28 рублей 75 копеек. Поэтому бабушка продолжала работать в артели име
-
ни Володарского: вязала носочки, варежки. Делала переводы с иностранных языков. Держала квартирантов. Но возраст ска
-
зывался. А мы, как галчата, просили есть...
Как-то пенсию принесли уже под вечер. Бабушка тут же надела пальто, перешитое квартирантом из старой военной шинели, накинула платок и пошла в магазин на маленький базарчик (теперь это крытый рынок на площади Куйбыше
-
ва). Декабрь был морозный, снегом притрусило заледеневшие места. Бабушка поскользнулась и упала, выбив в плече правую руку. Прохожие помогли ей подняться, прийти домой. Бабушка дала мне деньги, сказала, что нужно купить, попросила квар
-
тирантов присмотреть за младшей моей сестрой Женей. Мы с бабушкой пошли в областную больницу. Ее переодели и уве
-
ли. А я сидела в вестибюле и плакала. Не помню, сколько при
-
шлось ждать, пока вышла бабушка с санитаркой. Бабушка объ
-
яснила, что перелома нет, только вывих. Скоро она будет дома, но сегодня уходить ей не разрешили. В руках бабушка держала мисочку с кашей, свой ужин, который мы съели вместе. «Галоч
-
II ГЛАВА
. Недобрая книга
26
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
ка, — говорила мне бабушка, — ты уж будь умницей без меня. За Женечкой приглядывай хорошенько, она же совсем малень
-
кая. Что делать, детка, раз так получается. Ты у меня умница, все сможешь, все сделаешь...»
К ранней самостоятельности, к ответственности за свои по
-
ступки нас приучала сама жизнь, но немалую роль здесь сыгра
-
ла и наша бабушка. Мы прожили тогда одни несколько дней, и все у нас было в порядке.
Не нужно думать, что я была уж такой паинькой всегда и во всем. Детского озорства во мне было предостаточно. Помнится такой случай.
Стояло жаркое лето. В нашем дворе водопровода не было. Мы ходили по воду к колонке через дорогу или к колодцу в соседний двор. После войны ворот у нас не было, забор разрушен, что
-
бы без помех мог въезжать во двор бронетранспортер, который возил какого-то важного фашистского чина, жившего в нашем доме в период оккупации. После освобождения Симферополя в доме находилась военная комендатура, во дворе ставили маши
-
ны. Туи вырубили, кусты буксуса выкопали, розы погибли под колесами автомобилей. Большой двор одичал, зарос травой и ромашками. Дети из соседних домов любили собираться у нас играть в лапту.
В тот день ко мне пришли соседи Валя Соловьева и Юра Фе
-
доров. С Юрой мы были одногодки, Валя — младше. Не помню, кому из нас пришла в голову мысль поливать двор. Взяли ведра и пошли к колодцу в соседний двор. Когда ручка барабана под
-
нималась вверх, приходилось становиться на носочки. Мы ста
-
рательно делали свое дело. Два ведра были уже почти набраны и вдруг... Распахнулось окно, и кто-то из взрослых стал на нас кричать. Юра и Валя бросили ручку, а я не смогла ее удержать. Меня слегка ударило по голове и по правой руке, которой я при
-
крылась. В результате — перелом в двух местах...
Жилось нам, как я уже говорила, очень трудно, и бабушку уговаривали отдать нас в детский дом. Она же неизменно отве
-
чала: «Ни в коем случае. Пока я жива, будем жить все вместе».
Тяжело было бы бабушке поднимать сирот, не будь рядом до
-
27
брых, отзывчивых людей. Очень, помогали нам Улита Петровна и Николай Яковлевич Гейко, родители Веры Гейко, подпольщи
-
цы, работавшей под руководством мамы и погибшей, как и она, в фашистских застенках.
Николай Яковлевич был другом моего дедушки Ивана Ильи
-
ча Скрипниченко, который умер до войны. Познакомились они и воевали вместе в Порт-Артуре. Спали в одном окопе, ели из одного котелка. За боевую доблесть, службу Отечеству и народу оба были награждены Георгиевскими крестами. Потом разъе
-
хались: один в Крым, другой в Кировоград. Но недолго жили врозь. Дедушка Ваня подыскал небольшой земельный уча
-
сток в Симферополе в Охотничьем переулке и перетянул Ни
-
колая Яковлевича с семьей в Крым. Настоящей, крепкой была дружба этих сильных, мужественных людей. Дедушка работал колесником-бондарем, Николай Яковлевич — возчиком на го
-
родской мельнице. Жили Гейко сначала во времянке, перед во
-
йной почти построили дом: выгнали стены, сделали крышу, но закончить не успели.
Семья у Гейко была большая, дружная. В Великую Отече
-
ственную погибли три сына Улиты Петровны и Николая Яков
-
левича: Яков под Москвой, Николай в Венгрии, Александр в Се
-
вастополе. Уцелел только Михаил — дошел до Берлина. Кроме Верочки, были еще две дочери Галина и Полина.
Гейко были украинцами и меня учили украинскому языку. В их доме было много скатертей и рушников, вышитых крас
-
ными и черными нитками. В свободное время Улита Петровна учила вышивать и меня. Давала лоскут, нитки, иголку: «Делай мережку...» Но мне быстро надоедало. Тогда я забиралась под кровать в угол, где любила играть в детстве Верочка. Там лежа
-
ли тряпичные куклы, сделанные бабушкой Улитой и Верочкой. Сохранились и куклы с размалеванными физиономиями, кото
-
рыми играла Верочка.
Бабушка Улита много рассказывала о Верочке, изливала свою материнскую боль мне, маленькой девочке, внимательнейшей своей слушательнице. С дедушкой они избегали разговоров о погибших детях. Когда бабушка Улита плакала, я забиралась ей на колени и вытирала слезы. Она меня целовала. Пели мы с бабушкой украинские песни. Перед обедом она доила корову, II ГЛАВА
. Недобрая книга
28
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
кормила птицу. Дедушка, приезжая с работы, привозил мне что-
нибудь «от зайчика». Часто брал на колени, я расчесывала его усы. Замечательными людьми были дедушка и бабушка Гейко.
Жили мы в те первые послевоенные годы дружно, трудности переносили стойко.
А в 1946 году по семье нашей наотмашь, со страшной силой ударил навет — вышла книга И. Козлова. Как смогла устоять бабушка... Всю свою душевную силу собрала, замкнула наглухо боль, отчаяние, горе и встала на защиту дочери, на нашу защиту. Ведь могли сломаться наши хрупкие детские души, наши судьбы. Бабушка не уставала повторять нам: «Дети, ваша мама русская патриотка и героиня. В книге Козлова ложь! Во время войны о нем никто не слышал. Придет время, все образуется, разберутся, все станет на свои места. А пока придется потерпеть. На чужой роток не накинешь платок. Если бы я была не старая, вы не ма
-
ленькие, мама осталась бы жива. Все боялась она оставить нас без помощи своей. Ушла бы в лес, все было бы иначе. Вы только верьте мне, верьте, я вам не солгу, героиня ваша мама, героиня. Вы клеветников не слушайте. Вы к добрым людям идите — к де
-
душке и бабушке Гейко, к Галине Федоровне Самарской. Они вам то же скажут: никого Людмила не предала».
И они говорили правду, ничего и никого не боясь.
В 1946 году я пошла в школу. Школа находилась на улице Чка
-
лова (теперь проспект Кирова). Первой моей учительницей была наша квартирантка Ольга Тимофеевна Шабельник. Кассу для букв и цифр шила бабушка, деревянные палочки выстругал дедушка Гейко.
С Ольгой Тимофеевной мы вместе ходили в школу и домой. В школе было весело, шумно, мне очень нравилось. Читать я научилась очень быстро. Я всегда ждала перемены, когда нам давали маленькие белые булочки — есть хотелось постоянно. Была у меня подружка, которая приносила в класс хлеб, нама
-
занный смальцем и посыпанный солью. Я никогда не просила. Бабушка говорила: «Это неприлично». Иногда подружка дели
-
лась со мной. Это было так вкусно...
Но были у меня проблемы и посложней — ведь год выхода книги Козлова и начало моей учебы в школе совпали.
29
Дети в классе были из разных семей. Да и не все учителя соот
-
ветствовали званию «учитель». Немало горького приходилось мне выслушивать. Часто я убегала с уроков в школьный подвал, где, рыдая, ждала конца занятий, потом забирала портфель. Особенно трудно было, когда стала подростком. Переживания свои старалась скрыть от бабушки. Когда кто-то обижал меня, бежала к Гейко или к Галине Федоровне Самарской, чтобы ба
-
бушка не видела моих слез. У Галины Федоровны всегда находи
-
лись теплые и нужные слова для меня. Много рассказывала она о маме, её работе, о ребятах, о сыне Игоре, который умирал у нее на руках, о себе и своей подпольной работе.
Я впитывала буквально каждое слово о той жизни, которой жили мои мама и папа. Пока что все рассказанное было для меня лишь утешением. Затем произошла история, которая из
-
менила мою позицию.
Как-то бабушка Марфа пошла в детский сад за Женей. Я осталась одна. Занимали мы тогда столовую в центре дома, остальную площадь бабушка сдавала. Отапливалась наша ком
-
ната чугунной буржуйкой, которая стояла на кирпичах. Топлива буржуйка требовала немного, а тепла давала достаточно. Перед уходом бабушка затопила ее, засыпала уголь. С одной сторо
-
ны он разгорелся, и печурка была красной, с другой — черная. Я видела, как ее растапливают, плеснув немного керосина или бензина. Мне захотелось попробовать это сделать самой. Взяв бутылку, я стала на расстоянии (хватило ума) и вылила бензин на темную сторону угля. Пламя, мгновенно пыхнув, охватило буржуйку. Начал гореть пол. Схватив кружку с водой, я стала за
-
ливать огонь, но капли горящего бензина не гасли, а растека
-
лись по полу. Смешались дым и пар. Почувствовав запах гари и услышав мой крик, вбежала Ольга Тимофеевна Шабельник. Какими-то тряпками стала сбивать огонь. Вид мой был «впечат
-
ляющим»: вся в саже, с обожженными руками. Краска на полу, дверях, ставнях покрылась пузырями, стены черные. Бабушка вернулась с Женей, когда Ольга Тимофеевна домывала пол. Она не ругалась, просто села на стул и прижала меня к себе. Потом стала объяснять, что все могло бы сгореть и жить нам было бы негде. И квартиранты бы тоже всего лишились. И помолчав, до
-
бавила дрогнувшим голосом: «И ты бы, Галочка, могла сгореть». II ГЛАВА
. Недобрая книга
30
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
И еще крепче прижала меня к себе. Мы остались без отопления, и бабушка решила из кирпича разобранной русской печи, которая стояла в кухне, сложить ле
-
том печи в спальне и столовой. Кирпичи мы сложили во дворе у сарая. Поскольку Двор был разгорожен, из окна мы следили, чтобы кирпич не растащили. И вот однажды мы увидели, что кирпич стала брать наша соседка Надежда Шацовалова, муж которой возил генерала. Бабушка вышла к. ней и объяснила, что кирпич нам нужен самим. Но если ей он крайне необходим, можем поделиться взаимообразно. Соседка начала кричать на бабушку, оскорбляя ее, вспоминая навет на маму. Она рас
-
поясалась до того, что ударила бабушку по щеке рукой, испач
-
канной глиной и навозом. Моя маленькая, седая бабушка, уже сгорбленная под тяжестью своего горя, гордо подняла голову и спросила: «Надя, у Вас есть мать?» Соседка опешила. «Кто Вас такую родил?» Бабушка повернулась и пошла в дом. Когда мы вошли в комнату, по ее морщинам текли слезы. Я слила бабушке на руки, она умылась. Я обнимала ее, успокаивала, и мы пла
-
кали с ней вместе. Пообещала, что никогда не прощу соседке этой подлости. Тогда бабушка сказала: «Галя, она нищая, мне ее жаль». «Какая же нищая, они жили за границей, привезли столько ковров, хрусталя, одежды...» «Нет, Галинка, у нее нет души — значит бедна!»
Да, много раз приходилось мне терпеть обиды от злых людей, но такого еще никто не позволял. Молодая, пышущая здоровьем женщина зашла в чужой двор, взяла без разрешения ей не при
-
надлежавшее, да еще подняла руку на слабого старого человека.
И тут впервые я, еще совсем девчонка, спросила себя: что я могу сделать, чтобы защитить бабушку? Я ведь должна ее за
-
щитить, должна... Своим поведением бабушка несколько успо
-
коила меня. Я тогда не поняла, почему она не кричала на со
-
седку, не срамила, как это делали все. Простить ее я не могла ни за бабулю, ни за маму, ни за нас. Не простила и сейчас, спу
-
стя тридцать шесть лет. Такое не прощается. Но что-то делать я должна была. Квартирантка посоветовала мне обратиться к генералу, которого возил муж Надежды. Потихоньку от бабуш
-
ки я поехала в часть. Вызвали Ивана Шаповалова. После это
-
го они вернули нам кирпич и сквозь зубы извинились. Больше 31
Шаповалова к нам во двор не заходила. Это была первая моя, пусть маленькая, но победа. Над хамством, неправдой, неспра
-
ведливостью. Именно тогда я поняла — надо бороться за прав
-
ду, за честь семьи, не просто протягивать руку за помощью, но и уметь защищаться. Мне удалось защитить бабушку. Я долго помнила об этом. И постепенно вызревало твердое убеждение: я могу и должна защитить маму, ее честь, восстановить правду о ней, рассеять ложь.
Но вот как поступить, с чего начать? Если бы знать тогда, как долго и трудно придется мне идти к задуманному. И не только мне, но и многим другим людям, убежденным в невиновности мамы... Но даже если бы я все это знала, все равно поступила бы так же.
Сейчас, с высоты прожитого, понятого, такими наивными кажутся первые мои шаги...
Ничего никому не сказав, я ходила в обком партии, в Управ
-
ление государственной безопасности, в милицию. И просила, и настаивала: меня обязательно должны выслушать. Обычно ко мне выходил дежурный, внимательно выслушивал, смотрел со
-
чувственно, обещал разобраться. Я уходила успокоенная, жда
-
ла. А потом снова шла по знакомым уже адресам, и все повторя
-
лось. Я не знаю фамилий людей, которые обнадеживали меня. Время совершенно стерло из памяти их лица. Но я так благо
-
дарна им — в те жесткие послевоенные годы они отнеслись ко мне по-доброму, сочувственно, не оттолкнули девочку, которая в серьезные учреждения приходила без документов, только с верой в невиновность оклеветанной матери, только с решимо
-
стью добиться правды. Не их вина, что не смогли помочь. Они укрепили веру мою в то, что справедливости можно добиться, и — огромное спасибо этим людям.
Постепенно, становясь старше, я поняла, что веру мою в маму надо подкрепить фактами, пока еще не документами, но обяза
-
тельно фактами. Опять и опять встречаясь с теми, кто борол
-
ся вместе с мамой, я уже по-иному выслушивала их рассказы, переспрашивала, уточняла детали для того, чтобы, не ограни
-
чиваясь общим контуром того или иного эпизода, знать и уметь восстановить его во всех подробностях.
Одним из тех, кто хорошо знал маму в годы оккупации, в годы II ГЛАВА
. Недобрая книга
32
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
подполья, был Андрей Михайлович Досычев, который помогал в борьбе своему старшему сыну Анатолию. Оба они под руко
-
водством мамы выполняли задания партизанского командова
-
ния. Подпольная кличка Андрея Михайловича была «Ястреб».
Судьба этого человека складывалась непросто. Родился он в 1896 году в Курской губернии. В поисках куска хлеба после смерти отца ушел в батраки. Участвовал в первой мировой во
-
йне. В 1917 году с радостью встретил Октябрьскую революцию. Ему довелось слушать В. И. Ленина. Ярчайшие годы биографии Досычева — годы, когда он был летчиком. Летал вместе со став
-
шими впоследствии известными советскими асами Коккинаки, Арцеуловым. Техника была несовершенной — однажды при по
-
садке машина разбилась. Досычев получил серьезное ранение, летать больше не смог, но остался работать механиком при Ка
-
чинской авиационной школе.
В 1924 году Андрей Михайлович приезжает в Симферополь, устраивается в ремонтные мастерские мукомольного завода (впоследствии мельзавод № 1), где работал вплоть до ухода на пенсию в 1956 году.
Во время войны семья Досычевых состояла из пяти человек: он, жена Вера Захаровна, ее мать Ольга Савельевна и двое сыно
-
вей — Анатолий и Женя. После войны у них появятся близнецы Толя и Люда. Имя мальчику будет дано в честь погибшего стар
-
шего брата.
Толю Досычева летом 1941 года, сразу после окончания школы, зачислили в военное училище, оттуда в звании младшего лей
-
тенанта отправили на фронт. Летом 1942 года во время тяжелых боев Толя с группой бойцов попал в окружение и не смог про
-
биться к линии фронта. Оказавшись на оккупированной терри
-
тории, решил пробраться в Крым. Шел в основном ночами, обхо
-
дя большие населенные пункты. Везло на хороших людей: давали одежду, обувь, делились едой. Помогли перейти вброд Сиваш.
Толе удалось добраться до дома. Переждав несколько дней, он пошел к своему однокласснику, другу детских лет Игорю Ка
-
рамаринову, сыну Галины Федоровны Самарской.
Спасаясь от угона в Германию, Толя вместе с Игорем пря
-
тались в сарае, в яме, где стояли бочки и свалены были доски. В другой половине сарая жила Галина Федоровна. Дверь ма
-
33
ленькая, как в курятнике, окно с решеткой. В комнатушке — буржуйка, стол, четыре стула, шкаф, кровать. Сарай примыкал к дому, но вход туда был забит.
Но ребята не просто прятались, отсиживались. Они иска
-
ли возможность бороться, активно вредить оккупантам. Уже в 1942 году появилась возможность узнавать вести из Москвы. На улице Архитекторской (ныне Зои Жильцовой) до войны нахо
-
дилась школа связи. Здесь жил сторож Д. М. Воробьев с женой Ольгой Григорьевной, которая во время оккупации устроилась работать уборщицей в расположившейся в школе части вермах
-
та. Убирая, она включала радиоприемник и слушала Москву. Все, что узнавала, она передавала Галине Федоровне, а та сооб
-
щала сыну и Толе. Кое-что попадало в листовки.
Неожиданно Игорь признался матери, что он с Толей Досы
-
чевым и живущим неподалеку Вовой Касько выводят из строя машины гитлеровцев, прокалывая шины. Самарская, конечно, испугалась. Но Игорь успокоил мать, сказав, что они «делают все с умом». А однажды Толя пришел домой и сказал, что им предстоит познакомиться с женщиной, которая свяжет их с ле
-
сом, научит работать.
Было это осенью 1942 года, когда Толя, Игорь и Володя приш
-
ли в дом к Гейко. У Верочки собрались близкие школьные под
-
руги — Люся Сероичковская, дочь зубного врача Дагаевой и гречанка Верочка с мужем Леней Драчевым. Когда пришли ре
-
бята, девушки и Леня слушали музыку (патефон и пластинки принесла из дому моя мама). Леня менял пластинки, все танце
-
вали. В конце вечера как бы невзначай были прочитаны листов
-
ки. Так состоялось первое знакомство.
Мама в доме Гейко была частой гостьей. Вскоре она, позна
-
комившись с ребятами поближе, стала давать им поручения.
«Лесная» оставлена была в городе для разведывательной работы. Однако энергичная ее натура требовала более раз
-
носторонней деятельности: мама через своих помощников-
подпольщиков распространяла листовки, занималась диверси
-
онной работой.
Часто бывая у Гейко, она знала, что Вера и ее подружки Люся, Верочка распространяли листовки, но делали это неосторожно без надобности рискуя. И «Лесная» стала их наставником, орга
-
II ГЛАВА
. Недобрая книга
34
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
низовывая работу целенаправленно и планомерно, постепенно вовлекая в нее все больше молодежи.
О том, как наладились контакты мамы с девушками-
патриотками, с Верой Гейко в первую очередь, мне стало из
-
вестно от ее родителей, которые рассказывали об этом не раз и очень подробно.
Итак, осенью 1942 года к работе подключились ребята. Они распространяли листовки, вначале переписывали их, а потом стали получать из леса готовые, Летом 1943 года появились газе
-
ты (тоже из леса) за подписью редактора Е. П. Степанова. Позже «Лесная» стала привлекать ребят для связи с лесом, а также в городе. Толя и Игорь гордились ее доверием.
Конечно, ребята могли только догадываться, что мама была разведчицей, имела связь с Большой землей. Когда эта связь на
-
рушалась, «Лесная» посылала Толю Досычева и Вову Касько че
-
рез линию фронта в Мелитополь. Помогал им перейти Сиваш чабан дядя Коля из деревни Бейсары (ныне Магазинка).
После одной из диверсий, в которой участвовали брат папы Николай Скрипниченко и Толя Досычев, им на время понадоби
-
лось исчезнуть из города. Мама переправила их в лес. А бабуш
-
ку Толи Ольгу Савельевну перевела жить на Февральскую, 26 в дом Кряжевых, которые эвакуировались. Кряжевы были наши
-
ми знакомыми и просили бабушку Марфу Ивановну присма
-
тривать за домом. Когда Толя возвратился из леса, то поселился с бабушкой Олей. Квартира эта стала конспиративной.
Очень много о маме рассказывала мне бабушка. Она не была посвящена в разведывательную деятельность своей дочери и зятя, но догадывалась о многом. Да и не могло быть иначе: ведь они жили вместе. И бабушка становилась свидетелем многого, что толковаться могло только однозначно: Людмила вместе с мужем вела борьбу с врагом, действовала смело, хладнокровно, умело, и все же — бабушка это хорошо понимала — постоянно рискуя. Как же боялась за дочь моя бабушка и как она гордилась своей бесстрашной Людмилой... Благодаря рассказам бабушки, родной дом оживал в моем воображении. Я могла переходить из комнаты в комнату, и они заполнялись голосами тех, кого уже не было в живых, но кто оставил в этих стенах нетленную о себе память.
35
Вот комната с окнами по фасаду дома. Здесь мои родители про
-
вели бессонную ночь на второе ноября 1941 года, когда в Симфе
-
рополь входили враги. Ставни, как рассказывала бабушка, были плотно закрыты, в комнате царил полумрак — фитилек в керо
-
синовой лампе прикручен почти до предела. За окнами — гро
-
хот, лязг, сухой треск автоматных очередей: по Феодосийскому шоссе проходили вражеские танки, грузовики с автоматчиками, артиллерия. В городе что-то горело... Тяжелая поступь оккупан
-
тов, запах гари — так входила в Симферополь война.
В первые дни оккупации мои родители почти не выходили из дома. Мама то и дело подходила к дверям, прислушивалась: явно кого-то ждала.
Фамилии того человека, который пришел к нам 7 ноября, бабушка не знала и больше ни разу его не видела. Они о чем-
то коротко переговорили с мамой, и человек ушел. А мама сра
-
зу стала разговорчивой, веселой, о чем-то шепталась с папой. Он тоже повеселел...
Много позже я узнала фамилию этого человека. Узнала и о том, зачем он приходил к маме. Почему после этого визита она стала часто уходить из дома, а потом и к ней потянулись люди.
...Я переходила в другую комнату, и мое воображение вслед за рассказом бабушки рисовало иную картину.
Почти с первых дней оккупации в доме жил какой-то круп
-
ный немецкий чин.
И вот однажды... Офицер, обычно не склонный к выпивке, пришел пьяным. Денщик раздел его и куда-то ушел.
Мама заглянула в комнату, где спал офицер, раз, другой. Ба
-
бушка следила за ней молча. Вот мама решительно вошла в ком
-
нату офицера и тотчас появилась на пороге. В руках у нее был портфель. Она открыла его, вынула папку с бумагами, стала бы
-
стро их просматривать. Потом отделила несколько листов, по
-
вернулась к бабушке, попросила принести бумагу, чернильницу и ручку. А если появится денщик, бабушка должна чем-то от
-
влечь его, задержать.
Но денщик не появился. Маме удалось переписать докумен
-
ты большой важности. Документы были переправлены на Боль
-
шую землю советскому командованию.
Это всего три эпизода из многих, рассказанных бабушкой.
II ГЛАВА
. Недобрая книга
36
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Я уже говорила, что в трудные минуты часто прибегала к Га
-
лине Федоровне Самарской, не желая усугублять бабушкино и без того неизбывное горе. Так продолжалось годы.
Сердечность и такт Галины Федоровны всегда были для меня, девочки, а потом подростка, целительны. Не устава
-
ла я слушать рассказы Галины Федоровны, яркие, впечат
-
ляющие. Мне дорого все, что связано с борьбой патриотов-
подпольщиков родного города, в одном строю с которыми сражалась мама. Поэтому рассказ о подпольной деятельности Галины Федоровны Самарской привожу в полном объеме, тем более, что о многих патриотах, отважно боровшихся с врагом, до сих пор ничего нигде не рассказано.
Во время оккупации Симферополя Г. Ф. Самарская работала в больнице, которая находилась на бульваре Крым-Гирея (ныне бульвар И. Франко). Главным врачом больницы был известный в городе врач Борис Сергеевич Бом.
Вместе со своим другом — доктором А. И. Кругловым — Б. С. Бом должен был эвакуироваться пароходом из Керчи. Слу
-
чилось так, что оба опоздали к отходу и когда вбежали на причал, пароход уже был в море. Вдруг налетели вражеские самолеты. Несколько бомб попало в пароход, и на глазах застывших у края причала врачей он затонул. Погибли почти все пассажиры.
Доктор Б. С. Бом, оказавшись в оккупации, согласился остать
-
ся главным врачом больницы для русских. В эту клинику он вложил еще до войны, что называется, сердце и душу. Получив помещения для клиники, надстроил второй этаж, на третьем сделали солярий. Б. С. Бом проводил на работе почти круглые сутки — больные были сложные, ортопедические, в основном костно-туберкулезные, среди них немало детей.
Детей Борис Сергеевич очень любил. И когда уже после ок
-
купации Крыма узнал, что на ЮБК в ортопедическом санатории остались голодные беспомощные дети, он поехал туда и забрал восемнадцать человек. Они все были размещены на третьем этаже больницы. Через некоторое время их перевели вниз, а на
-
верху поместили по распоряжению оккупантов арестованных из совхоза «Красный» — лагеря смерти СД. Это были избитые, измученные, искалеченные люди — председатели колхозов, 37
юристы, учителя, люди других профессий. Гитлеровцы часто приезжали с проверками в больницу — заведующим хирурги
-
ческим отделением работал Д. И. Круглов. Врачи Повильненко, его жена Н. И. Королева, молодые люди, только что окончив
-
шие мединститут — Галина Федоровна Пятидверная, Георгий Георгиевич Бушков, Иванченко, дочь Круглова проходили в больнице практику и остались работать в оккупации. Это были прекрасные люди. У многих на фронте находился кто-нибудь из близких. Все ждали их возвращения и для победы делали все, что было возможно. Здесь, в больнице, Галина Федоровна Са
-
марская создала подпольную патриотическую группу, в кото
-
рую вошли Е. П. Подорожко и Н. И. Страшинская — старшие хирургические сестры, М. Е. Головина — сестра-хозяйка, Галя Головина — 18-летняя дочь Марии Емельяновны, которая рабо
-
тала вместе с матерью, — сотрудница больницы Н. Ф. Шендера, А. А. Рак — военнопленный, работавший в немецкой пекарне, О. Е. Иванова — машинистка в полиции и уже известная чита
-
телю О. Г. Воробьева. Е. П. Подорожко, старшая сестра-хозяйка больницы, считалась правой рукой Бома. Она, как и Борис Сер
-
геевич, дневала и ночевала в больнице. Ее любили и уважали. Елизавета Павловна живо интересовалась вестями с фронта, всегда всем помогала и очень берегла имущество и медоборудо
-
вание больницы, а также медикаменты. Она часто давала Галине Федоровне для партизан перевязочный материал, инструмен
-
ты, йод, аспирин, мази и другие лекарства. Елизавета Павловна старательно оберегала лечившихся в больнице партизан.
Был такой случай. Приехали немцы на автомобиле-фургоне за арестованным. Елизавета Павловна готовила его к выписке. Сказав немцам, что нужно сменить повязку (которой у него не было), она забинтовала его почти всего и велела нести на но
-
силках, объяснив, что сам больной двигаться не может. Гитле
-
ровцы поверили. Носилки задвинули в фургон, а сами сели в кабину. По дороге больной открыл дверцу, выкатился на дорогу и скрылся в подворотне.
Часто Подорожко вместе с Борисом Сергеевичем задержи
-
вали людей в больнице, не выдавали арестованных, С. Д. По
-
сыльный кричит, требует, а Бом говорит: «Нельзя-с, нельзя-с». Немец утихомирится и скажет, что придет завтра.
II ГЛАВА
. Недобрая книга
38
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
В отделении работала медсестрой еврейка Клава. Во время наездов гитлеровцев Елизавета Павловна прятала ее у себя в операционной в шкафу.
К возвращению советских войск в Крым Елизавета Пав
-
ловна сохранила мединструменты, перевязочный материал, и больница в первые же часы после освобождения начала при
-
нимать раненых.
В хирургическом отделении у профессора А. И. Круглова старшей медсестрой была Нина Ивановна Страшинская. Она также снабжала Галину Федоровну перевязочным материалом, передавала паспорта умерших в больнице, распространяла наши советские газеты.
Однажды Галина Федоровна принесла свежие газеты и, как всегда, раздала их всем, кому следовало. Получила газету и Нина Ивановна. Это было утром. Когда рабочий день кончил
-
ся и все разошлись, Галина Федоровна задержалась. Нужно было покормить укрывшихся в сарае разведчиков. Вдруг, запы
-
хавшись, вбежала встревоженная Нина Ивановна со словами: «Я потеряла газету, но я шла не прямо сюда, а в обход». Она по
-
ложила газету за лиф, и та по шелковой сорочке соскользнула на землю. В этот момент в больницу вошли два немца. Увидев их, Нина Ивановна убежала на второй этаж, где дежурил Г. Г. Бут
-
ков. Вскочила на окно. и говорит: «Пойди, Жора, узнай, если за мной, я выброшусь из окна». Немцы пришли по другому делу. Несколько дней все переживали, волновались и ждали беды, но все обошлось.
Советские газеты и листовки Нина Ивановна передавала Андрею Андреевичу Раку — она жила во дворе его пекарни по улице Чкалова, 10. Вместе с хлебом Рак передавал газеты другим военнопленным.
Как-то Нина Ивановна пришла на работу и сказала Галине Федоровне, что Андрей Андреевич может выделить хлеб для партизан. До этого он помогал кому мог, кормил голодных де
-
тей, давал хлеб, сахар, маргарин. Работник он был исполни
-
тельный, хлеб выпекал вкусный и вовремя, поэтому немцы его ценили. В назначенный день Галина Федоровна пришла «в го
-
сти» к Нине Ивановне, куда зашел и Рак. Они познакомились и договорились, что в указанный им день и час разведчики 39
подъедут к пекарне на тачке и по квитанции, уже использован
-
ной немцами, получат хлеб. Происходило это днем. Дважды в помещение заходил немец, но Андрей Андреевич спокойно от
-
считывал буханки по поддельным документам. Выпечь лишний хлеб он всегда мог.
«Лесная» помогла ему в оформлении документов и доставке муки с мельзавода. Привозил ее Леня Драчев.
После освобождения Симферополя Андрей Андреевич Рак поселился в деревне Абдал на окраине Симферополя. Нина Ивановна ушла в действующую армию, а после войны вернулась в родной Симферополь. Работала сначала в военном госпита
-
ле, а затем старшей медсестрой в доме малютки на ул. Богдана Хмельницкого, куда в 1958 году была направлена и я медсестрой-
воспитателем. О подпольной деятельности Нины Ивановны никто в коллективе не знал. Однажды я ее встретила у Галины Федоровны. Каково же было мое удивление, когда узнала, что эта строгая требовательная женщина была верным товарищем Самарской по подполью. Они с Галиной Федоровной вспоми
-
нали войну, оккупацию, плакали — так много тяжкого довелось перенести этим женщинам.
Мария Емельяновна Головина работала в бельевой. Жила с двумя дочерьми, Тамарой и Галей, недалеко от вокзала. Часто к ним в дом ходили наши пленные — русские, которые работали на железной дороге. Мария Емельяновна передавала им газеты, листовки, различную устную информацию и продукты. Одно
-
го из пленных, восемнадцатилетнего одногодка ее дочери, она приютила и объявила мужем Гали. Впоследствии его разведчи
-
ки увели в лес. В 1943 году во время прочеса леса он погиб.
Из красного материала в бельевой у Марии Емельянов
-
ны сшили знамя для леса. В этом принимала участие сестра-
хозяйка Татьяна Васильевна Кондратьева. Часто Мария Еме
-
льяновна передавала Галине Федоровне для партизан теплые халаты, брюки, рукавицы и чулки.
Хочется сказать самые добрые слова в адрес четы Воробье
-
вых. Даниле Матвеевичу было в ту пору 59 лет, Ольге Григо
-
рьевне — 52. Эти истинные советские патриоты о себе думали в последнюю очередь. Тайком подкармливали военнопленных, вели разведку. Все имущество, принадлежавшее школе связи, II ГЛАВА
. Недобрая книга
40
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
ими полностью было сохранено. Занятия в школе начались сра
-
зу же после освобождения. Нет уже в живых супругов Воробье
-
вых, но светлая память о них осталась.
Ольга Евгеньевна Иванова была подругой детства Галины Федоровны. Росли в одном дворе. До войны Иванова работала машинисткой в райпотребсоюзе. Вместе с ней работал некто Панков. Когда пришли оккупанты, он стал начальником поли
-
ции. Зная Ольгу Евгеньевну как хорошую, опытную машинист
-
ку, он стал приглашать ее на работу. Она не соглашалась, но он нашел аргумент, который заставил ее уступить. Сестра Ольги Евгеньевны была замужем за работником НКВД. Имела дочку. И хотя они эвакуировались, такое родство фашисты могли ис
-
толковать по-своему. Пришлось Ольге Евгеньевне согласиться. Работая в полиции, она приносила большую пользу подпольщи
-
кам. Часто вычеркивала фамилии юношей и девушек, занесен
-
ных в списки для отправки в Германию или на принудительную работу. Извещала о намечающихся облавах. Многих Ольга Ев
-
геньевна знала в районе, где жила, и многим помогла сохранить жизнь. Не раз находила она в полиции листовки, которые после прочтения отдавала Панкову.
Как-то произошел такой случай. Люся Сероичковская и Вера Гейко принесли вечером на квартиру Галине Федоровне мины, шашки с запалами и два пистолета. Утром, как всегда, она взяла кошелку и понесла оружие на Февральскую к О. С. Заха
-
ровой. Галина Федоровна жила между винзаводом и больницей имени Семашко. Когда она перешла дорогу и собралась повер
-
нуть направо, увидела впереди немцев, обыскивающих прохо
-
жих. Что делать? Выход один — пойти прямо по улице Шмид
-
та, где по пути было здание полиции. Самарская совершенно машинально зашла в него и поднялась по ступенькам. Увидев ее, Ольга Евгеньевна испугалась: в лице у Галины Федоровны не было ни кровинки. Узнав, в чем дело, она забрала у подруги корзинку, поставила под стол со словами: «Иди, не беспокойся. Я принесу домой. Завтра возьмешь». Утром Галина Федоровна отнесла корзинку по назначению.
Перед уходом в лес, когда за Галиной Федоровной ходил шпик, ей пришлось скрываться сначала у своей знакомой М. И. Платоновой, а последние пять дней У О. Е. Ивановой. Из 41
ее квартиры 22 марта 1944 года она ушла к партизанам.
Нина Феофановна Шендера была дочерью хозяйки квартиры по Битакской, 6, где жила Галина Федоровна. Она помогала ей прятать принесенные разведчиками шашки, мины. Вместе они ходили проверять дорогу, подстраховывая уход разведчиков в лес. Вместе стояли «на часах», когда в квартире «Лесная» прово
-
дила совещание с ребятами — Толей Досычевым, Володей Кась
-
ко, Люсей Сероичковской, Верой Гейко, Володей Птухом, Мишей Шевченко. Володя Птух, Миша Шевченко и его отец работали в типографии и часто печатали нужный подпольщикам материал.
Когда Галина Федоровна скрывалась у М. И. Платоновой и у О. Е. Ивановой, Нина Шендера приносила ей документы и еду. Она же сообщила, когда Галина Федоровна должна была уйти в лес. Нина участвовала и в распространении советских газет. Часто, когда не было Галины Федоровны, она встречала при
-
шедших из леса. Ключ Самарская оставляла ей, так как часто задерживалась на работе.
Когда надо было о чем-то поговорить, искали укромный уго
-
лок на работе. Как-то собрались в ванной комнате — Галина Фе
-
доровна, Нина Шендера, санитарка Шура Добровольская, мед
-
сестры Клава Голубченко и Лидия Сергеевна, Е. П. Подорожко, швейцар М. Мухина. Читали доклад, посвященный Октябрь
-
ской революции, напечатанный в газете, которая выходила в лесу под редакцией Е. П. Степанова. Неожиданно в больницу пришли гитлеровцы. Двери ванной были почти рядом со вхо
-
дом. Когда немцы открыли дверь ванной, присутствующие не растерялись. Галина Федоровна подбросила дрова в топку тита
-
на вместе с газетой. Все обошлось.
Нина Феофановна Шендера сейчас живет в Симферополе. Она на пенсии, вырастила хороших детей: один из сыновей ра
-
ботал в советском посольстве в ФРГ, другой сын трудился на за
-
воде в Ленинграде. Муж с войны не вернулся.
В конце августа 1943 года в больницу привезли пленного Л. Т. Кондратьева. Положили в изолятор. Немцы часто приез
-
жали и допрашивали его. Был он весь избит, забинтован и за
-
гипсован. Пролежав несколько месяцев, стал поправляться, по
-
немногу передвигался с помощью палки.
Однажды из разговора доктора Бома с Кругловым Галина II ГЛАВА
. Недобрая книга
42
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Федоровна узнала, что фашисты хотят Кондратьева забрать, но Бом его не отдает, так как больной еще плох. В тот же день Самарская повидалась с Витей Керессаром, пятнадцатилетним подростком, который работал в больнице, рассказала ему о Кондратьеве. Через два дня Галина Федоровна подвела военно
-
пленного к пожарной лестнице. И Кондратьев с ногой в гипсе спустился вниз. Витя спрятал его в сарае. С этого времени они с Галиной Федоровной. кормили Кондратьева своим пайком, не выпускали никуда, пока не улягутся страсти. А неприятности были большие. Утром, после исчезновения раненого, на пятиминутке доложили главному врачу, что пропал больной Кондратьев. Борис Сергеевич почти не удивился. Кто-
то посоветовал ему, что нужно сообщить немцам. Бом ответил: «Зачем беспокоить начальство? Он далеко не уйдет, больной и голодный. Пусть побегает дня два-три, вернется сам». Так отно
-
сился главный врач к побегам раненых, давая им возможность уйти подальше, а затем ставил в известность немцев. И на этот раз фашисты принялись всех опрашивать, кричали в дежурке, топали ногами, грозили арестом, расстрелом. Коллектив пере
-
живал за Бома, а он стоял на своем: «Я врач, а не сторож». Кон
-
дратьева немцы не хотели упустить — узник лагеря смерти в со
-
вхозе «Красный» был свидетелем чудовищных издевательств’ над советскими людьми.
Разнесся слух, что будут делать обыск в больнице. Галина Фе
-
доровна заволновалась. Вот как она вспоминает об этом:
«Мы перепугались за спрятанного. Как назло, разведчики задерживались, а Людмила ушла в лес. Что делать? Куда его деть? Вечером я Кондратьева повела на ул. Айвазовского к его знакомым… Было страшно оттого, что его нога в гипсе при
-
влекала внимание прохожих. Но повезло: мы не встретили ни полицаев, ни немцев. Благополучно его довела. С этого дня мы не виделись».
Встретились они в 1972 году у следователя, а потом на суде военного трибунала, перед которым предстали палачи из кон
-
цлагеря в совхозе «Красный».
Кондратьев не знал фамилии своей спасительницы, знал только ее имя и отчество. Но в больнице были три Галины Федо
-
ровны: санитарка Саватеева, врач Пятидверная и Самарская. Он 43
узнал ее сразу, хотя прошло столько лет. Я была свидетельницей их встречи... Сейчас Кондратьев работает и живет в Феодосии.
Витя Керессер жил с Галиной Федоровной в одном дворе. Мама его трудилась в больнице кухонным работником. До
-
брый, честный, бесстрашный мальчик. У него в сарае во время облав прятались Володя Касько, Толя Досычев. Часто по не
-
скольку дней скрывался здесь и Игорь Карамаринов, сын Гали
-
ны Федоровны.
Галина Федоровна рассказывала: «Бывало, проведешь бес
-
сонную ночь, все думаешь, где сейчас ребята, Игорь, что с ними. Идешь па работу, сердце не на месте, а в воротах стоит Витя, гла
-
за его сияют, губы улыбаются, и знаешь — все благополучно».
После побега Кондратьева досталось от гитлеровцев и Вите. Его вызывали несколько раз, грозили расстрелять, но мальчик не сказал ни слова. Потом он ушел в лес к партизанам. В 1970 году Витя умер от язвы желудка, оставив о себе светлую память.
У Вити была сестра Таня. Она кончила школу связи и пе
-
ред войной работала радисткой в Судаке. В военное время стала подпольщицей. Ее выследили татары-добровольцы и выдали фашистам. Палачи долго мучили, затем убили юную патриотку. Ей было всего двадцать лет. Так сложились судь
-
бы брата и сестры.
Шли годы. Я взрослела, а мой поход в прошлое, по следам мамы, продолжался. Много лет я жила как бы в двух измере
-
ниях: в настоящем и прошлом. Две эти жизни переплетались, дополняя одна другую. И с годами я привыкла к такому суще
-
ствованию, иного и не мыслила для себя.
В настоящем у меня многое было как у других: училась, пе
-
рейдя в вечернюю школу, работала. Надо было помогать ба
-
бушке — ей становилось все трудней, ведь годы складывались в седьмой, а потом и в восьмой десяток.
Не сразу, но все же в начале жизни вышла я на верный путь: моей профессией стала медицина. Возможно, здесь сказались дедушкины гены. Но медицина влекла меня с детства.
Детский сад, который я посещала, находился на углу улиц Куйбышева и Февральской. На противоположном углу стоял особняк, где после войны жила семья профессора Потапова, II ГЛАВА
. Недобрая книга
44
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
который заведовал кафедрой хирургии в мединституте. Потом Потаповы получили другую квартиру, в особняке разместили городскую стоматологическую поликлинику. В ней работала врачом мама Ирины Сергеевны, моей воспитательницы из дет
-
ского сада. Жила она на улице Грибоедова, через дорогу от нас, домой ходила мимо и очень часто приводила меня из сада. Я лю
-
била с ней заходить к ее маме Нине Александровне. Здесь лечи
-
ли зубы, пахло лекарствами. Любопытство овладевало мною, и очень хотелось испытать это на себе. В поликлинике работала молоденькая доктор Великая, очень симпатичная, приветливая тетя Таня. К ней я как-то и села в кресло, уверяя, что болит зуб. Осмотрев рот и не найдя дефекта, она выпроводила меня. Но я упорно заходила к ней, настаивая на удалении зуба, который якобы болел. Она начала уже сомневаться. И в один из вечеров удалила мне зуб. Конечно, было очень больно, но я счастливая побежала домой.
Медицину я выбрала уже во взрослые годы, и ни разу не по
-
сетовала на сделанный выбор.
Происходили изменения и в моей личной жизни: я вышла замуж за Леонида Михайловича Коровяковского. Скоро уже пятьдесят лет, как мы несем вместе жизненную, семейную ношу, деля поровну радости и невзгоды.
45
У дома, где жил Н. А. Востру
-
хин, руководитель патриоти
-
ческой группы в районе желез
-
нодорожного вокзала
Н. А. Вострухин показывает секретарю комсомольской организации ПТУС место ареста Л. В. Скрипниченко (ул.Садовая/Чонгарская)
46
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Встреча радистки Зем
-
фиры Всеволодовны Ка
-
рагозян через 40 лет с хозяйкой конспиратив
-
ной квартиры Анной Се
-
меновной Соломатиной. 02.05.1984 г.
Мария Михайловна Фети
-
сова рассказывает зам. секретаря комсомольской организации Наталье Че
-
вакиной о встречах с Л. В. Скрипниченко. 1980 г.
47
Фасад дома Нуджевских (име
-
ние), где в 1941–1944 гг. на
-
ходилась явочная квартира штаба разведчиков Северного Соединения. 1970-е гг.
2-й этаж, прачечная, сушиль
-
ная и жилое помещение для прислуги. На дереве — Евге
-
ния, внизу Галина и кварти
-
рантка Валя
48
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Улита Петровна Гейко. Хозяйка конспиративной квартиры.
Фото 1960-х гг.
Николай Яковлевич Гейко. Хозяин конспиративной квартиры, пер. Охотничий, 7. Фото 1960-х гг.
49
III глава
МАМА, ИДУ ПО ТВОЕМУ СЛЕДУ Годы шестидесятые
В 1962 году у меня родилась дочь Людмила, названная в честь бабушки и очень на нее похожая. Какое-то время всю мою жизнь без остатка заполнило это крошечное существо. Но как только дочка чуть подросла, вторая моя жизнь вновь позвала меня. Я перечитывала письма людей, знавших моих родителей, тех, кого они вырвали из концлагеря, устроенного оккупантами на территории совхоза «Красный», из застенков СД, спасали от го
-
лода, от угона в Германию.
И бабушка, и бывшие подпольщики много рассказывали мне о словаках-антифашистах. Не раз упоминали имена Штефан и Белла. С ними мама отправила в лес к партизанам М. Н. Кобзе
-
ву, Ю. Гончар, М. М. Фетисову, Толю Досычева, Игоря Карама
-
ринова и других.
Рассказывали, что тетя Лида, жена папиного брата Николая, даже ревновала мужа, когда слышала женское имя Белла, часто упоминаемое в разговорах мамы, папы и дяди.
Меня не покидала мысль разыскать словаков — Беллу и Штефана.
И вот как-то после ночного дежурства я взяла Людочку и по
-
шла к бывшему комиссару Северного соединения крымских партизан. В обкоме партии мне подсказали, что он готовит к печати книгу о словаках.
Поднялась на третий этаж, позвонила. Дверь открыла женщи
-
на. На мой вопрос, здесь ли живет Николай Дмитриевич Луговой, 50
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
о
на доброжелательно ответила: «Да. Его нет дома, но сейчас он придет на обед. Заходите...» Я поблагодарила, сказав, что побуду на улице. Долго ждать не пришлось. По лестнице уже поднимался моложавый человек в сером плаще, в шляпе, с папкой под мышкой. Какой-то высокомерный взгляд и такой же вопрос: «Что надо?» Тон меня не смутил, была достаточно наслышана о Луговом.
Да и сама уже видела этого человека, правда, давно, вскоре после войны. Тогда бабушка, взяв нас, троих внуков, пошла в поисках справедливости к Н. Д. Луговому, который занимал пост заместителя председателя облисполкома. Как же он кри
-
чал на бабушку, выгоняя ее и нас из своего кабинета... Невоз
-
можно этого забыть!
Но сейчас я сдержалась и спокойно сказала, что я — дочь по
-
гибших подпольщиков Скрипниченко Александра Ивановича и Людмилы Васильевны. А пришла потому, что узнала о том, что он поддерживает связь со словаками, и прошу дать мне адрес Беллы, если он у него есть. Спросила, знает ли он моих родителей.
Луговой долго стоял в раздумье, как бы что-то взвешивая. Потом ответил, что не знал ни Беллу, ни моих папу и маму, ни что-либо об их подпольной работе. Затем, окинув меня не
-
сколько раз взглядом, нехотя пригласил в квартиру и дал адрес, но не Беллы. Якобчика Войтеха, а Иосифа Белка. Поблагодарив, я попрощалась.
Домой я, взяв Людочку на руки, не шла — летела. Еще бы! Появилась надежда, своего рода ключик от тайника.
В тот же день написала Иосифу Белка в Братиславу изложи
-
ла свою боль, нашу семейную трагедию, и стала ждать ответа. Каждый день с трепетом открывала парадный вход, где между дверями находилась полочка, на которую через щель в филенке падали письма и газеты, доставленные почтальоном.
Ответ пришел быстро.
«Братислава
04.07.1964 г.
Глубокоуважаемая Галина Сприпниченко!
Получил я Ваше письмо от 14.06.1964 г., за которое Вам большое спасибо. Желаю Вам, Вашей семье и бабушке хоро
-
шего здоровья, успехов в работе.
51
Я передал Ваш привет всем моим боевым друзьям и от Вашей бабушки. Очень хорошо понимаю Ваше горе с Ва
-
шей мамой Людмилой Васильевной Скрипниченко. Это не я дядя Белла, который жил у Вас в Симферополе, Феодо
-
сийское шоссе, 30. Но тот Белла жив, и я Ваше письмо сразу переслал, чтобы он сам написал все, что знает о Вашей маме. Его адрес: Войтех Якобчик, Соливар, Преще
-
ва, 8. Я его просил, чтобы он скорее написал Вам, просил также его, чтобы он написал тов. Луговому и объяснил все относительно Вашей мамы. Думаю, что он скоро на
-
пишет. Я был командиром группы словаков-партизан и знаю, что Якобчик Войтех жил где-то в Симферополе, но точный адрес не знаю, у кого жил. Он часто вспоминал Симферополь и хозяйку, у которой жил, как очень хоро
-
шую женщину, которая ему очень помогла. Это он обя
-
зательно расскажет. Думаю, все выяснится в отноше
-
нии Вашей мамы. Если бы она была за границей, чему я не верю, то она бы как-нибудь списалась с Вами. Мне очень жаль, что все так получается, но я уверен, что правда найдется.
Передайте привет Вашей бабушке и Вашей семье и на
-
пишите, что получится. С горячим приветом.
Иосиф Белка».
Это было письмо, полное участия и веры в справедливость. Тогда я еще не знала, что Иосиф Белка лежал тяжело больной, но и в таком состоянии не оставил моё письмо без внимания. Он тотчас же написал Белле, и с оказией, чтоб было быстрей, отправил ему своё и моё письма.
Ответ Иосифа Белка окрылил меня. Теперь я была уверена, что объявится и Белла.
Войтех Якобчик «Белла». 13 июля 1964 г. Соливар № 8.
Здравствуй, дорогая Галинка, дочка Людмилы Скрипни
-
ченко. Я получил от вас письмо, за которое вам большое спасибо. Я очень рад, что мне известно о вашей семье кто-
III ГЛАВА
. Мама, иду по твоему следу
52
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
нибудь. Я на ваш адрес писал три письма, но я не получил никакого ответа, но после этого я читал и книгу «Под
-
полье Крыма», я стал как убит, когда я дочитался о ва
-
шей маме и говорю моей жене, что этого не может быть, не может быть правда, что пишут о «Лесной». Я к ва
-
шей маме был направлен в июле мае 1943 года, а если пом
-
нить, так это была мать Энвера, они жили при базаре, он был артист в театре, его сестру расстреляли немцы, он шел на расстрел, убежал и приходил к нам в лес. С пер
-
вой встречи с мамой я проводил в лес Толика, его фами
-
лию не помню, это был молодой парень, его хотели немцы отвести. Второй встречи я донес маме газету «Красный Крым», чтоб она дала подпольщикам и другие задания. И она направила в лес со мной одного полковника и майора, бывших белогвардейцев, которые приехали с немцами из Франции. Я по разговору в штабе с их прихода в лес говорил и все прошло хорошо. Они приходили в лес. Третью встре
-
чу мне пришлось забрать в лес Ивана Федоровича Балта
-
чева, его мать немцы расстреляли, ему было 13 лет. Его брата Валентина имел 3 года. Ваша мама забрала к вам. С этой встречи уходил в лес направлен мамой один добро
-
волец, русский, хотел убежать к партизанам. Четвертая встреча с мамой была, когда и мама приходила в лес и она на этот съезд сгруппировала две грузовые автомашины с шоферами добровольцами-немцами.
Группа имела 26 чел. Я с твоей мамой всех людей и авто
-
машины благополучно переправили в лес. Мы с мамой тог
-
да оставили всех людей на месте 1025 и сами пошли искать штаб и партизан. В это время была облава леса и прочес. Мы два дня искали штаб и на вторую ночь мы его нашли. Он находился в Гнилушке. Эту ночь мы стали разговари
-
вать с Рындиным. Утром мама была в разговоре с Коло
-
дяжным, Романовичем, Ямпольским и другими. В
штабе на второй день в разговоре И. П. Колодяжным был разговор о маме. «Лесная» хорошо работает, таких же людей нам надо. Через два дня мама была направлена домой по зада
-
нию подпольной работы и связи к партизанам, фи пятой встрече мы приводили опять людей в лес, но один между 53
ними был провокатор, которого мама узнала, но он, когда был в лесу, мною арестован и отвезен к допросу. Он всему дознал, он хотел придти в лес и узнавать партизан и вы
-
давать их семьи немцам. В месяце ноябре мама приходила в штаб партизан предупредить, что мне в город уже не
-
возможно показываться, что немцы за мной следят, а на мою голову выписана премия. Я уже в то время был выслан на задачу в Симферополь, но спасибо, что меня задержали на Иванковой казарме и вернули обратно и по приезде в ла
-
герь на «Седге» я разговаривал с мамой же, что случилось же я не могу в город, ну и она сказала, что в городе обла
-
ва по квартирам, так как за мной следят. Я маме сказал, чтобы все мои вещи спрятала хорошо, чтобы не попали в руки в гестапо, она сказала, что все уже закопано. Там были фотокарточки моих родных и знакомых и письма и даже больше не помню.
Дорогая Галиночка, я уверен, что твоя мама была честная подпольная работница и партизанка и что не может быть, чтоб она запредала в последние дни войны фашистам-германцам. Она когда бы было хотела запре
-
дать, так могла и меня и Степана Малика. Но он не жив, его убили немцы уже дома. У моих друзей-словаков, кото
-
рые вашу маму помнят, есть Сашка — Александр Вира, он живет от меня километров 20, и в этих днях я собираюсь к нему в гости, я ему все расскажу об этом горе, что в ва
-
шей жизни случилось.
Дорогая Галинка, позвольте мне вас так называть по доброму, как я жил в вашем доме, с вами вместе и когда я вам писал после войны только адрес мне был ваш знаком и поэтому я писал на адрес вашего папы, не знал номер дома, который вы сейчас написали. Я хорошо помню вашего папу Александра и бабушку, но она о работе мамы с партизана
-
ми ничего тогда не знала, что мама работает с подполь
-
щиками и мама меня предупредила, чтобы я перед бабуш
-
кой ничего не говорил о партизанах и подпольщиках и все остальное о бабушке мне рассказала. Ваш папа к партиза
-
нам не мог уйти потому что он был больной, у него был сильный ревматизм, мама могла остаться в лесу, но она III ГЛАВА
. Мама, иду по твоему следу
54
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
жалела вас и очень ей было скучно, когда пришла в лес гово
-
рила, что как там мои ребята дома, дорогие дети. Но я не знаю, что вам еще я бы мог вам написать. Но я уверен, что вы сейчас на это время торе, которое вы имели, забудете и вы должны позабыть и верить так, как я верю, что ваша мама была честная и храбрая в Отечественной войне про
-
тив немецких захватчиков.
Дорогая Галинка! Когда я кончу это письмо, то бы меня извините, что я не пишу так хорошо, но и даже не знаю или вы будете за мной письмо с трудом перечитывать, но знайте я не знаю как хорошо по-русски пивать, извините пожалуйста, извините меня.
Вот оно — письмо из Чехословакии. Не скрою: почему-то страшно было распечатывать объемный конверт синего цвета; кружилась голова, дрожали руки. Что в письме? Тот ли это дядя Белла? Сделав над собой усилие, вскрыла конверт. Муж с доч
-
кой молча следили за мной. Я же читала, плакала и... смеялась от радости. Это был человек, знавший моих маму и папу, жив
-
ший в нашем доме. Он верил в невиновность мамы, считал все недоразумением.
Бабушка в это время сидела во дворе на лавочке. Я выбежала из дома, упала перед ней на колени, показала письмо и нарочно громко стала его читать: пусть слышат соседи, с любопытством поглядывающие из-за забора.
Письмо Беллы хранится в областном партархиве. Я читала, а бабушка гладила меня по голове и руке, успока
-
ивала и все повторяла: «Я же говорила, мама твоя патриотка, герой. Она много спасла людей, много сделала, много знала. Поэтому кому-то надо было ее оклеветать».
С дядей Беллой наладилась регулярная переписка, он писал о совместной работе с мамой, о том, как она спасла ему жизнь, как готовила и отправляла в лес машины с людьми, оружием, продуктами. Он подробно рассказывал о том, как от чекиста Колодяжного приносили из леса для мамы мины, деньги, лите
-
ратуру, листовки, которые потом размножали и расклеивали в городе. Обещал непременно приехать в Симферополь. Писал, 55
Войтех Якобчик — «Белла»
56
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Приезд чехов, 1964 г. Встреча на ж/д вокзале в Симферополе. Войтех Якобчик (Белла), Галина и Леонид Коровяковские
57
Встреча партизан. Гурзуф, 1964 г. (слева направо):
Верхний ряд
1. Ф. И. Харченко (сын)
2. И. В. Харченко
3. Ф. А. Якустиди
5. Л. М. Коровяковский
7. Ф. И. Федоренко
8. Войтех Якобчик
9. А. С. Осовский Нижний ряд
2. Мила Якобчик
3. Людмила Скрипниченко (на руках)
4. Г. А. Коровяковская-Скрипниченко
5. М. Л. Харченко
58
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
59
31 мая 1970 г. Проводы Беллы на железнодорожном вокзале
60
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
31 мая 1970 г. На железнодорожном вокзале г. Симферополя
Слева направо: Л. М. Коровяковский, фото-корреспондент Жук, Якобчик Войтех с внучкой Лесной Людмилой, Г. А. Коровяковская-
Скрипниченко, И. В. Харченко, Пантели и М. Л. Харченко
61
что обязательно сам найдет дом, улицу, где мы жили и живем, и все-все мне расскажет.
Сообщил, что он со словаками, которые знали маму по борь
-
бе, обратился в ЦК КПСС и ЦК Компартии Украины с просьбой разобраться с ошибками и клеветой в книге Козлова. Его друже
-
ская, отеческая забота придавала мне силы.
В канун Первомая и двадцатилетия Победы пришло еще одно письмо от Беллы. Словаков, участников партизанского движения в Крыму, пригласили в нашу страну, и есть возмож
-
ность встретиться.
Перед этой встречей я очень волновалась.
Жили мы с мужем тогда стесненно. Я работала в хирургиче
-
ском отделении областной больницы на полторы ставки, бра
-
лась за ночные дежурства, чтобы день побыть с дочкой. По мере сил мы помогали бабушке, жившей с сестричкой Женей. Но к встрече гостей подготовились тщательно. Купили с мужем бу
-
кет тюльпанов, самых красивых, какие можно было найти.
На перроне станции Симферополь было столпотворение. Встретить словаков пришло очень много партизан и подполь
-
щиков, представителей партийных и советских органов, жур
-
налистов. Нещадно палило солнце, и все старались держаться в тени, под аркой у входа. Дежурная по вокзалу объявила, что по
-
езд прибывает на первый путь. Волнение охватило меня с новой силой: а вдруг дяди Беллы нет, а вдруг он не узнает меня?!.
Наконец вагоны остановились. Рядом с проводником и у окон толпились словаки. Вдруг двое стали показывать в мою сторону и кричать: «Галинка!» Я поспешила навстречу. Муж шел рядом. Не помню, как в этой людской круговерти оказалась в объятиях мужчины со шрамом на лбу. Он показывал на меня другим сло
-
вакам, повторяя: «Это Галинка! Она так похожа на маму!» Это и был дядя Белла. Он познакомил меня со своими товарищами и их женами.
Один из словаков, Александр Гира, сказал, что мама была очень «красна, пекна жинка», то есть очень красивая, отважная женщина. Великолепно пела.
Стали всех приглашать в автобус. Дядя Белла и Гира не от
-
ходили от меня. Во время посадки мы с мужем не знали, как по
-
III ГЛАВА
. Мама, иду по твоему следу
62
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
ступить. Они нас звали с собой. Но, видимо, Луговому очень не нравилось, что все внимание словаков, все разговоры сконцен
-
трировались вокруг меня и нашей семьи. Он всячески старался увести нас от словаков. Но вмешался тогдашний первый секре
-
тарь горкома партии М. В. Ревкин. Он взял меня и мужа под руки и посадил в автобус,
Автобус двинулся к гостинице «Украина». По дороге мы до
-
говорились о встрече на маевке.
Мы с мужем приехали на маевку на мотороллере. Дедушка Ни
-
колай Яковлевич и тетя Галя Гейко, Галина Федоровна Самарская, Вера Захаровна и Андрей Михайлович Досычевы с детьми уже нас ждали. Ждали и словаки. Дядя Белла обнял меня за плечи и везде водил с собой, со всеми знакомил, говорил: «Это церка (т. е. дочь) Людмилы «Лесной» и Александра Скрипниченко». Я смо
-
трела на собравшихся и удивлялась, как они могут петь, смеять
-
ся, веселиться, когда их боевая подруга оклеветана. Было больно до слез. В то время мне казалось, что это только у нас такое горе. Я не знала тогда, что Козлов возвел навет не только на маму, но и исказил историю симферопольского подполья, приписал себе чужие заслуги. Не знала, почему и для чего он это сделал. Много я еще в то время не знала, так как глубоко в историю подполья не вникала. Я просто пыталась найти истину и защитить маму.
Когда мы расположились возле «стола» на лесной поляне, к нам подошла Мария Михайловна Фетисова. Она поздравила всех с праздником. Потом встретилась взглядом с дядей Бел
-
лой. Они узнали друг друга, обнялись, прослезились, вспомнив моих родителей.
Мария Михайловна стала рассказывать о том, как гитлеров
-
цы устраивали облавы на молодежь для отправки в Германию. Юношам и девушкам приходилось прятаться у знакомых, скры
-
ваться на кукурузном поле. В 1943 году Марию предупредили об одной из таких облав, и она решила уйти на Сергеевку к стар
-
шей сестре. По дороге встретила маму. Знала Мария ее хоро
-
шо — еще со школьных лет. Вместе шли до дома Скрипниченко. Разговорились. Мария сказала: «Хочу уйти в лес, но никого не знаю». Людмила промолчала и только посмотрела вниматель
-
но. О чем-то подумав, продолжила разговор. А потом сказала, что может это устроить. Назначила встречу через три дня.
63
Мария пришла в условленное время. Людмила провела ее во вторую половину дома. Из кладовки вышел Белла. Она их познакомила. Договорились с ним встретиться на следую
-
щий день в шесть вечера на первом километре Феодосийского шоссе, где Марию должны будут взять в машину. На другой день она снова пришла к Скрипниченко, и они пошли к месту встречи.
Подъехала грузовая машина. За рулем сидел военноплен
-
ный (это Мария узнала потом в лесу), одетый в немецкую фор
-
му. Рядом с ним находился Белла с пропуском. В кузове ехали двенадцать человек также в немецкой форме, два бывших бе
-
логвардейских офицера и девушка-разведчица Аня Игнато
-
ва. Мужчины стояли, а они с Игнатовой легли на дно кузова. Офицеры сказали, чтобы все молчали, а они будут говорить по-
немецки, если остановят.
Людмила ушла. Шофер гнал грузовик на большой скорости. Проскочил КП, офицеры что-то крикнули по-немецки патру
-
лям. В деревне Бештерек (ныне Донское) находился румын
-
ский КП, где тоже не остановились. А за Бештереком поехали по балке. По дороге за ними увязался полицай на велосипе
-
де, долгое время не отставал. Все заволновались, хотели было его «снять», но тут он свернул в сторону. Уже стемнело, когда приехали в какую-то деревню. Улица уперлась в скалу, дороги дальше не было, пришлось разворачивать машину. Наконец, благополучно добрались до леса, замаскировали автомобиль и пошли к партизанам.
Через день Мария приняла присягу вместе с остальными, по
-
лучила автомат. И сразу же была направлена на охрану партизан
-
ского аэродрома. Прилетел самолет, которым один из ехавших с ними офицеров был отправлен в Москву. Второй остался в лесу. Он рассказывал о том, как через брата Людмилы Скрипниченко познакомился с ней и она его с другом отправила в лес.
Дядя Белла поддакивал Марии Михайловне, кивая головой.
- Ты знаешь, Белла, — продолжала Фетисова, — я одного из этих офицеров видела после войны. Говорил, что живет в Бело
-
горске и работает механиком. А маму твою, Галочка, я видела в последний раз, когда вы всей семьей жили в лесу в крытой машине при штабе. Вашу семью должны были самолетом от
-
III ГЛАВА
. Мама, иду по твоему следу
64
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
править на Большую землю. Я вас часто навещала, так как вто
-
рой отряд находился неподалеку. Командиром отряда был Со
-
рока, бригадой командовал Федор Иванович Федоренко, а мой муж Илья Фетисов — она обняла стоявшего рядом мужа — был командиром отделения. Во время прочеса его ранило в голову, выбило глаз. У меня были обморожены ноги, поднялась темпе
-
ратура, и я с ранеными была эвакуирована в Краснодар, а он в Сочи... А с Людмилой больше не виделась. Но как только вер
-
нулась в Симферополь, зашла к вам домой и все узнала. Марфа Ивановна столько пережила... Такой удар свалился на нее! По
-
чему Людмилу с семьей не отправили на Большую землю?
Многие сидели, склонив голову. Очевидно, не только слуша
-
ли, но и вспоминали тяжелое время.
- Да, нелегко было Марфе Ивановне растить девочек, — вклю
-
чилась в разговор Галина Федоровна Самарская. Она подошла к Белле, села рядом. — Первый раз увидела Людмилу Васильевну, когда отправляла в лес своего сына Игоря. До этого много хоро
-
шего слышала о ней и от Игоря, и от его товарищей Толи Досы
-
чева, Вовы Касько, Веры Гейко, Люси Сероичковской.
В тот вечер, когда Людмила пообещала отправить Игоря в лес, он с матерью стоял возле сельхозинститута. В нескольких шагах затормозила машина. Шофер (это был дядя Белла) полез под машину якобы ее чинить. В кузове было около тридцати вооруженных автоматами переодетых в немецкую форму воен
-
нопленных. Здесь же стоял пулемет. Возле грузовика появилась «Лесная», посадила Игоря в машину. Белла достал из-под сиде
-
нья свои башмаки и отдал Игорю, так как у парня свои совер
-
шенно порвались. Людмила Васильевна их торопила, подала знак отъезжать, и машина ушла. Самарскую она успокоила, по
-
обещала принести от сына весточку. Через несколько дней свое слово сдержала. После этого случая мама часто бывала в доме Галины Федоровны, приносила газеты, текст гимна Советско
-
го Союза и стихи Твардовского, его поэму «Василий Теркин», а также мины, гранаты.
Еле узнала маму Галина Федоровна в конце марта 1944 года, когда натолкнулась на нее неожиданно на улице. Маму, изби
-
тую, истерзанную, сопровождал румынский офицер. Она на мгновение остановилась, закашлялась и стала выплевывать 65
сгустки крови. Шепелявя из-за выбитых зубов, глядя в сторону, произнесла: «Вот что они, гады, со мной сделали!»
Офицер истошно завопил: «Молчать, большевистки сво
-
лочь!» — и, пнув маму, приказал ей идти вперед.
Мама гордо вскинула голову и еле-еле пошла от здания ме
-
динститута в сторону железнодорожного вокзала.
Дядя Белла все отлично помнил и подтвердил рассказ Самар
-
ской. За пять дней до отправки Игоря он точно так же отвез в лес Толика Досычева, которому в городе оставаться было нельзя. Бел
-
ла помнил, как во время облавы мама привела его и Штефана Ма
-
лика в квартиру на Февральскую через проходные дворы. Рядом находились плантации розы, и в случае надобности легко мож
-
но было убежать. Запретила им выходить, сама приносила про
-
дукты. Толина бабушка готовила еду. Они скрывались здесь, пока мама не принесла им одежду и новые документы (аусвайсы).
Белла говорил о маме, что она была умной, смелой и краси
-
вой женщиной. Прекрасно владела немецким языком. Не те
-
рялась в сложных ситуациях. Рассказал, как он, Штефан и мой папа участвовали в какой-то операции. Тогда Белла провалился под лед и вымок. Папа дал ему свое белье.
Для разведработы маме из партизанского штаба Белла при
-
носил большие деньги. На вечерах по случаю «крестин» детей, племянницы бывали важные офицеры. Они относились к фрау Людмиле с уважением и доверием, так как она ко всем своим до
-
стоинствам была еще дворянского происхождения.
Однажды Белла отвез в лес двух белогвардейских офицеров-
эмигрантов, которые приехали из Франции с корпусом ав
-
томобилистов. Помогал в этом мамин брат Николай (анти
-
фашист), который жил в Ницце. Один из эмигрантов был в звании полковника.
Все точно, — подтвердила Мария Михайловна Фетисова. — Его самолетом отправили в Москву. О нем я и говорила.
Казалось, не будет конца воспоминаниям собравшихся. Заго
-
ворил Андрей Михайлович Досычев. Они с Галиной Федоров
-
ной вспоминали, дополняя друг друга.
...Мама сказала ребятам, что открылась зубоврачебная шко
-
ла, в которую им нужно поступить. Это — гарантия, что немцы не отправят их в Германию. Люся и Вера устроились сами. Игоря III ГЛАВА
. Мама, иду по твоему следу
66
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
не хотели принимать. Галина Федоровна несколько раз ходила к завучу Гусеву, которого она знала еще до войны. Он ей ответил: «Пусть едет в Германию работать». На счастье Галины Федоров
-
ны ей встретился директор школы. Он выслушал ее, все понял и немедленно зачислил Игоря. Толю Досычева «Лесная» послала к его бывшей учительнице А. А. Волошиновой, и та помогла ему устроиться в школу.
- Да что там говорить, — вздохнул Андрей Михайлович. — Людмила не только Толю отправила в лес. Скольким словакам помогла она скрыться от преследований гитлеровских ищеек в партизанском лесу. Она же познакомила Толю с Виктором Еф
-
ремовым, которому сын передавал задания партизанского шта
-
ба. Она организовала, можно смело сказать, молодежь на борь
-
бу с фашистами.
В марте сорок четвертого Людмила передала нам список сем
-
надцати человек провокаторов и просила переправить его в лес. Сделать это сразу не удалось. Когда Симферополь был освобож
-
ден, я отдал список товарищу Осовскому. — Немного помолчав, Андрей Михайлович продолжал. — Встреча с Людмилой Васи
-
льевной в марте была у нас последней. Прощаясь, она просила: «Если я погибну, то передайте нашим: пусть не оставят, позабо
-
тятся о моих детях!» В голосе ее промелькнули и сразу погасли нотки щемящей грусти.
Боясь пропустить хоть одно слово, я жадно слушала. Многие, не стесняясь, плакали. Слезы текли по щекам и у меня.
Подъехала машина ГАЗ-69. Из нее вышел высокий широко
-
плечий мужчина. Черные вьющиеся волосы, родинка на щеке. Он направился прямо ко мне:
- Не плачь, дочка. Мы твою маму и тебя в обиду не дадим! Помни, ты наша, партизанская дочка! Твои родители герои, они не только жертвы войны, но и жертвы послевоенного навета.
Затем подал мне листик из блокнота, на котором я прочла адрес: г. Белгород, Театральный проезд, 3, кв. 20. Ямпольский Петр Романович.
- Непременно пиши и приезжай, — сказал он, обняв меня за плечи, поцеловал и уехал.
Так я познакомилась с секретарем Крымского подпольного партийного центра.
67
15 июня 1965 года состоялось заседание бюро секции пар
-
тизан и подпольщиков Крыма, на котором присутствовали В. И. Никаноров, Н. Д. Луговой, А. Д. Махнев, А. Н. Чернико
-
ва, X. К. Чусси, И. В. Харченко, М. Д. Сохань, Е. Л. Лазарева, А. Ф. Андреева. Были также приглашены члены комиссии по проведению шестой традиционной встречи партизан А. С. Па
-
лажченко, М. А. Саханский, О. А. Козин, Ф. А. Якустиди, И. Г. Ге
-
нов, Е. Н. Шамко, П. М. Рындин, Н. А. Матыщук, К. К. Чусси и заведующий областным партархивом И. П. Кондранов.
В числе других вопросов слушали информацию И. П. Кон
-
дранова о разведчице Людмиле Васильевне Скрипниченко. Он ознакомил участников заседания со всеми собранными ко
-
миссией материалами, из которых следует, что И. А. Козлов в своей книге «В крымском подполье» необоснованно обвинил «Лесную» в предательстве. Затем выступила Е. Л. Лазарева, в годы войны член Симферопольского подпольного горкома партии, заместитель Козлова. Она сказала, что хорошо зна
-
ла Людмилу Скрипниченко еще до войны, когда та работала методистом-инструктором детской туристической станции и экскурсоводом, что Скрипниченко спасла ее от гибели в на
-
чале 1944 года. Лазарева сказала также, что в предательстве «Лесную» обвинила Ольга Шевченко. По ее подсказке Козлов, не имея никаких компрометирующих «Лесную» материалов, включил ложную версию в свою книгу. Козлов очень доверял Шевченко, разрешил ей даже бывать на заседаниях подполь
-
ного горкома партии.
Ф. А. Якустиди в своем выступлении говорил, что «Лесная» работала по заданию органов государственной безопасности. И никогда никем не была заподозрена в предательстве. Ее ра
-
ботой как разведчика руководил с декабря 1943 года Романцов. Выступление Лазаревой Якустиди полностью поддержал.
Слово взял Н. Д. Луговой. Он говорил, что бюро обяза
-
но высказать свое мнение, тем более, что живы дети и внучка «Лесной». Нужно выполнить свой долг — снять с них незаслу
-
женное пятно. У Козлова не было оснований делать «Лесную» предательницей. Ведь в своей книге Козлов охаял и Анатолия Косухина. Луговой сказал, что он убежден: «Лесная» работала, как наша разведчика честно и погибла как патриотка Родины. III ГЛАВА
. Мама, иду по твоему следу
68
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Что как член подпольного областного партийного центра он знал о ее работе, и она много делала. У партизанской разведки не было никаких оснований для обвинения «Лесной».
Подводя итоги обсуждения, председатель бюро секции пар
-
тизан и подпольщиков В. И. Никаноров сказал:
- Никакие комиссии создавать больше не нужно, есть все материалы. Убедительно здесь выступили товарищи Лазарева, Якустиди, Луговой. Мы должны снять пятно с «Лесной».
25 июня 1965 года решением бюро Крымского обкома партии обвинение в предательстве с разведчицы «Лесной» было снято.
Я работала тогда в хирургическом отделении областной больницы имени Н. А. Семашко у профессора Е. И. Захарова. Хлопот у медсестры много: следить за ампульной системой, по
-
ставить капельницы, сделать подкожные и внутривенные инъ
-
екции и т. д.
Время подходило к обеду. Больные читали что-то интересное в газете. Слышались возмущенные голоса, о чем-то шептались старшая сестра Вера Нестеровна, процедурная сестра Надежда Павловна, девушки из операционной. Я же спешила раздать ле
-
карства и не сразу обратила на них внимание. А когда увидела, смеясь, спросила:
- Что это, заговор?
Все молчали и смотрели на меня почему-то с сострадани
-
ем. Меня охватил озноб: «Что-то случилось! Что? На работе? Дома?» Я, видимо, побледнела. Тогда меня спросили, читала ли я газету. Я спросила: «Какую?» Мне протянули «Крымскую правду». На четвертой странице бросился в глаза набранный крупными буквами заголовок «Правда о разведчице «Лесной». Автором статьи был И. П. Кондранов. Только тут я поняла: речь шла о маме.
У меня едва хватило сил взять газету. Чтобы уединиться, нужно было пройти длинный коридор. А сейчас он казался еще длиннее, ноги отказывались повиноваться. Наконец, забив
-
шись в угол, я стала читать.
Сколько времени читала и перечитывала, не знаю. Когда умылась и пришла на пост, мне никто ничего не сказал, ни о 69
чем не спросил. Милые, дорогие люди, они понимали, что меня трогать, нельзя. Подошел заведующий отделением и спросил:
- Галочка, извините, может быть, пойдете домой?
Я молча покачала головой, даже не поблагодарила. Боялась разрыдаться. Мне казалось, что среди больных мне легче собрать
-
ся с силами, удержать свои эмоции. Так и закончилась моя смена.
Домой не шла, а бежала. Муж с дочуркой встречали. Бабушка ждала у окна. Дорогая наша бабуленька-мамуля, она дождалась-
таки этого дня. С какой гордостью восприняла она это запозда
-
лое решение, состоявшееся через двадцать лет после окончания войны, на восемьдесят восьмом году ее жизни. Увидев меня, ма
-
ленькая, худенькая, седая бабушка протянула руки:
- Вот видишь, Галя, я вам всегда говорила. Теперь и умереть можно.
Обнявшись, мы стояли и плакали. И уже не она, как всегда, а я гладила ее по голове. Потом пили чай. Я взбила бабушке пе
-
рину, перестелила постель, налила в грелку кипяток. Когда все легли спать, долго мы с ней говорили. Устав, бабуля поцеловала меня и перекрестила, сказав:
- Спокойной ночи, иди с богом.
На другой день у меня было ночное дежурство. Весь день к нам шли и шли люди, поздравляли с восстановлением правды. Мы получили много писем, телеграмм.
Наконец-то семья вздохнула облегченно. Бабушке дали пер
-
сональную пенсию, поставили бесплатно газовый баллон и печку. Разрешили провести воду.
Вскоре пришла поздравительная открытка из Чехословакии от Якобчика Войтеха — нашего дяди Беллы. В то время Н. Д. Луговой был у него в гостях. Писали они открытку вместе. Вслед за открыт
-
кой пришло письмо с приглашением приехать в гости в ЧССР.
В 1967 году был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении мамы медалью «За отвагу». Быв
-
шие переулок и улица Тракторные, выходящие к нашему дому, переименованы в улицу Скрипниченко. Был ряд статей в газе
-
тах о маме. И Н. Д. Луговой в книге «Говорят побратимы» и По
-
братимы» поместил воспоминания о ней.
А вот что сообщил П. Р. Ямпольский в своем письме, адресо
-
ванном отряду «Поиск» средней школы № 3 г. Симферополя:
III ГЛАВА
. Мама, иду по твоему следу
70
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
«С Людмилой Васильевной Скрипниченко я лично встре
-
тился осенью 1943 года в лесу. Она прибыла в лес, чтобы лично доложить об обстановке в Крыму, э наличии враже
-
ских войск в оккупированном Симферополе и о некоторых мероприятиях фашистского командования, которые оно намерено предпринять в связи с освобождением Красной Армией Мелитополя и продвижением войск 4-го Украин
-
ского фронта к Перекопу.
Сведения эти были очень важными, представляли боль
-
шой интерес для Советского командования.
До этого я знал о большой разведывательной работе, которую вела Л. В. Скрипниченко, через тт. Романцова Емельяна Борисовича и Колодяжного Емельяна Павлови
-
ча. Связными между нашей разведкой и Л. В. Скрипниченко были Анатолий Досычев и Владимир Касько. На протяже
-
нии всего 1943 года и вплоть до освобождения Крыма коман
-
дование партизан получало от Л. В. Скрипниченко очень ценные разведывательные данные, которые представляли большой интерес для командования Красной Армии.
Многих людей, которым грозил провал и арест, Люд
-
мила Васильевна Скрипниченко переправляла в лес к пар
-
тизанам, спасая их от пыток и гибели в фашистских за
-
стенках.
В течение двух с половиной лет фашистской оккупа
-
ции Крыма Людмила Васильевна Скрипниченко вела муже
-
ственно и героически борьбу с немецкими захватчиками как верная дочь Родины, истинный патриот своей стра
-
ны и народа.
Светлый образ этого мужественного борца — Людми
-
лы Васильевны Скрипниченко вечно будет жить в сердцах партизан и подпольщиков, всех, кто ее знал.
Поздравляю вас, дорогие ребята, с наступающим празд
-
ником — 30-й годовщиной нашей Великой Победы над гит
-
леровской Германией — и желаю вам больших успехов в вашей жизни. Будьте такими же мужественными патри
-
отами, как Людмила Васильевна Скрипниченко.
С партизанским приветом П. Ямпольский
».
71
И еще один документ — донесение Е. Колодяжного П. Ям
-
польскому:
«По данным агента «Лесной», прибывшей из города 11.12, капрал 4-й румынской дивизии Валли и два румын
-
ских солдата ей сообщили 6.11, что 4-я румынская диви
-
зия готовится к выступлению на Перекоп. Имущество офицеров эвакуировано самолетом в Одессу. По ее же данным, в деревню Карач Джанкойского района прибы
-
ли бомбардировщики (количество не установлено) для действия на Перекопе. Там же много бензина закопано в землю.
В Сарабуз прибыли транспортные самолеты, пере
-
возящие боеприпасы на Перекоп. В Сейтлере произво
-
дится ежедневная посадка транспортных самолетов с войсками, обратным рейсом вывозят хлеб и продук
-
ты».
Бабушка наша ожила, помолодела. С девяностолетием ее по
-
здравили из ЧССР, из «Крымской правды».
Сколько в бабушке было жизни, тонкого юмора! Правда, ви
-
дела она плохо, мешала катаракта, читать приходилось через сильную лупу. Но без газеты жить не могла: «Женя, прочти эту статью. Галя, это касается медицины, это нужно Николаю. Леня, а это для тебя».
30 января 1968 года бабушке исполнился 91 год. Зиму она перенесла хорошо, но весной стала слабеть. Ясный солнечный день был 26 марта 1968 года. Я была на работе, когда сказали, что меня сестра ждет на проходной. Женя стояла у ворот в чер
-
ной косынке и смотрела как-то странно. Объяснять мне уже ни
-
чего не надо было. Я обняла сестру, и мы молча доехали трамва
-
ем до дома. Бабуленька лежала в постели, но уже не улыбал
ась, ничего не спрашивала. Через день похоронили ее на городском кладбище, рядом с мемориалом «Никто не забыт, ничто не за
-
быто». Здесь погребен прах жертв из фашистского концлагеря совхозе «Красный».
Так мы остались одни. Уже не дети: мне двадцать девять лет, Жене — двадцать шесть. Бабуленька еще увидела своих правну
-
III ГЛАВА
. Мама, иду по твоему следу
72
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
ков Людмилу и Александра, сына Жени. В эти же дни погиб и Юрий Гагарин. Бабушка всегда с интересом читала о нем. Это был для нас двойной траур.
Не стало близкого нам человека. Но в мыслях она была, есть и будет с нами. Разве забудешь, сколько хлопот, горя, нервно
-
го напряжения, несправедливости пришлось ей перенести в жизни. С огромным достоинством прожила ее. Она всегда нам говорила: «Честь у человека одна. Берегите ее как зеницу ока». Мы помним это.
Среди тех, кто искренне поздравил меня с торжеством прав
-
ды о моей маме, была и Валентина Варламовна Кравченко, зуб
-
ной врач. Еще в детстве мне о Валентине Варламовне рассказы
-
вала Г. Ф. Самарская. Позже мы познакомились.
Рассказ Галины Федоровны помню до сих пор во всех деталях.
22 февраля 1944 года Татьяна Васильевна Кондратьева подо
-
шла к Самарской и попросила на следующий день зайти к ее знакомой А. И. Ивановой, жившей на Феодосийском шоссе. Муж и жена Ивановы были агрономами, до войны работали в сельскохозяйственном институте. Когда Галина Федоровна при
-
шла к ним, у них были гости по случаю дня рождения Антонины Ивановны, который совпал с днем Красной Армии. Самарская встретила там своих знакомых — семью Дановых с приемной дочерью Катей (родители Кати были расстреляны немцами).
Гости стали расходиться до комендантского часа. Галину Федоровну попросили задержаться на несколько минут. Когда остались одни, Антонина Ивановна стала уговаривать Галину Федоровну вывести в лес мальчика Колю, который находился вместе с военнопленными в лагере на территории мединсти
-
тута. Галина Федоровна пообещала, но сказала, что ей необхо
-
димо кое с кем поговорить. В то время не разрешалось приво
-
дить незнакомых, так как в лес проникали провокаторы. Ни у кого из подпольщиков уже не было связи с лесом, только у Галины Федоровны,
Связные как раз были в городе. Вечером она с ними догово
-
рилась. На другой день Коле следовало прийти на Дачную, 9, где жила подпольщица Вера Александровна Виноградова. В пять часов Люся и Вера должны привести его оттуда к деревне Бура, 73
где их будут ждать связные. Но на другой день в десять часов утра к Галине Федоровне в больницу прибежала встревоженная В. А. Виноградова. Она сказала, что совершенно неожиданно пришел к ней не маленький Коля Петров, а большой Николай Михайлович Гвасалия, его с собой брать разведчики отказа
-
лись. Решить вопрос самостоятельно Самарская не могла. Люся и Вера пришли к маме. Она велела увести Гвасалия в лес. Если он провокатор, там разберутся. Утром Люся и Вера вывели Гва
-
салия из квартиры на Дачной и повели к деревне Бура. Кста
-
ти, квартира на Дачной была очень удобно расположена: рядом Чокурчинский сад, скалы с пещерами, балка, по ней дорога на Ивановку, Соловьевку и дальше в лес.
Как же попал Гвасалия на Дачную? В один из холодных фев
-
ральских дней 1943 года в зубную поликлинику привезли груп
-
пу раненых. В кресло к молодому врачу Валентине Варламовне Кравченко посадили очередного пациента. Судя по одежде, это был морской офицер. В карточке значилось: Гвасалия Николай Михайлович. Кравченко его видела впервые. То ли ее доброе отношение к пациенту внушило ему доверие, или просто без
-
ысходность положения заставили обратиться к ней со слова
-
ми: «Вы русский человек. Я надеюсь, что если не сможете по
-
мочь мне, то все же не предадите. Обстоятельства заставляют быть откровенным с вами. Помогите мне бежать отсюда. Если не удастся это сделать сегодня, то рухнет весь наш план. Если я убегу, то еще несколько человек будет на воле».
Сначала Валентина растерялась, но затем немного успокои
-
лась, обдумывая, что предпринять. Вышла в приемную, посмо
-
трела, где находится патруль и есть ли возможность пройти незамеченным. Потом объяснила Николаю Михайловичу, как выйти во двор через другой кабинет и что говорить, если кто-
либо из сотрудников спросит, куда он идет.
В глубине двора находилась зуботехническая лаборатория, рядом с ней — черный ход из другого дома, через который можно незаметно выйти на улицу Пушкина и быстро попасть на улицу Гоголя и дальше. Гвасалия ушел. Валентина делала вид, что углубилась в работу. Стали собирать пленных по ка
-
бинетам, чтобы возвращаться обратно в лагерь. Одного не до
-
считались.
III ГЛАВА
. Мама, иду по твоему следу
74
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Начался обыск поликлиники. Появились офицеры, стали всех допрашивать, в том числе и В. В. Кравченко. Она уверенно отвечала, что видела Гвасалия впервые, ни о чем с ним не гово
-
рила. Потом спокойно сказала офицеру:
- Не волнуйтесь, Гвасалия вернется в поликлинику. Я поста
-
вила временную пломбу в зуб, ее нужно через несколько дней заменить на постоянную, иначе зуб пропадет.
Офицера, видимо, обманула наивность молодого врача. Где уж ей способствовать побегу? Гвасалия же пошел на Дачную. Этот адрес ему назвал Коля.
Когда Люся с Верой привели военнопленного к деревне Бура, разведчики встретили его не очень приветливо. Велели идти за ними на расстоянии десяти шагов. В партизанском штабе выяс
-
нилось, что Гвасалия советский офицер, врач. Сбежал из лагеря потому, что опасался: маленький Коля с заданием по освобож
-
дению группы узников не справится. Гвасалия принес план ла
-
зарета с пояснениями.
После удачного побега Гвасалия из лагерного лазарета ушли еще несколько человек. Их освобождала, молодежная группа А. Косухина и Э. Стауэра.
Но пока все это выяснялось, пока из леса пришли связные, подпольщики в городе очень волновались. Неспокойно чув
-
ствовала себя и Валентина Варла-мовна. Спустя несколько дней после побега Гвасалия в поликлинику пришла невысокая черно
-
волосая женщина, вызвала Кравченко и стала расспрашивать, как ее дела. Сказала, что если появится необходимость уйти в лес, пусть обратится по адресу: ул. Дачная, 9, к Вере. Это была Вера Александровна Виноградова. Ее слова Валентина Варла
-
мовна запомнила на всю жизнь. Уже после войны она получила от Н. М. Гвасалия два письма, в которых он сообщил, что ра
-
ботает заведующим хирургическим отделением в туберкулез
-
ном санатории Бакуриани. Приезжал в Симферополь, его при
-
глашали к следователю по делу начальника полиции Маркова. К сожалению, встретиться не удалось.
В июне 1941 года Валентина Кравченко сдала последние эк
-
замены в Крымской зубоврачебной школе. Эвакуироваться не удалось, и она с мамой и братом оказалась на оккупированной территории. Всех молодых, кто не работал, отправляли в Гер
-
75
манию. Да и хлебные карточки получали только работающие. С помощью своего соученика Валентине удалось поступить на работу в центральную зубоврачебную поликлинику.
После сдачи Севастополя в Симферополь начало прибывать много военнопленных советских моряков и офицеров. Здоро
-
вых отправляли в Германию, а часть больных и раненых по
-
местили в лазарет, который находился на улице Речной. Мно
-
гие женщины, в том числе и Валя со своей мамой, носили в лазарет пищу, медикаменты, то есть делились тем малым, что имели сами.
В поликлинику, где работала В. В. Кравченко, немцы пример
-
но один-два раза в неделю приводили из лазарета военноплен
-
ных с лицевыми ранениями. В условиях поликлиники оказать квалифицированную помощь таким раненым врачи были не в состоянии, но делали все, что могли: чистили, промывали, пе
-
ревязывали раны. Валентина Варламовна с ужасом вспомина
-
ла месяцы оккупации. И когда речь зашла о книге Козлова, она возмутилась тем, что автор, ,не зная ее, в своей книге извратил историю освобождения Гвасалия.
У меня наладилась переписка с Петром Романовичем Ям
-
польским, Степаном Павловичем Выскубовым из Краснодара, Николаем Григоряном из Баку, Владимиром Вайнштоком и дру
-
гими партизанами. Они открывали мне все новые страницы боевой биографии мамы.
После одного из походов маминых связных Толи Досычева и Владимира Касько через линию фронта с Большой земли при
-
слали радиста с рацией. Его устроили на Лермонтовском поворо
-
те (ныне улица Лермонтова). Шифровки шли как через него, так и из партизанского штаба через Выскубова, Григоряна, о чем они рассказывали па праздновании 20-летия освобождения Крыма.
А с Романом Болтачевым мы подружились. Он был сыном подпольщицы Александры Михо-Болтачевой, которую хорошо знала мама. После гибели Александры в 1943 году мои родители спрятали у себя ее сыновей — тринадцатилетнего Романа и пя
-
тилетнего Валентина.
III ГЛАВА
. Мама, иду по твоему следу
76
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Александра Петровна Михо, активная симферопольская подпольщица, познакомилась с Якобчиком. Войтехом в январе 1943 года при довольно оригинальных обстоятельствах: слова
-
ки были ее постояльцами, она — хозяйкой квартиры. Муж ее, коммунист, был расстрелян немцами еще в 1941 году. На ру
-
ках осталось двое детишек. Жизнь висела на волоске. Один донос — и семья коммуниста, видного советского работника, будет расстреляна. Но Александра Петровна была не из пугли
-
вых. Она присмотрелась к словакам и связала их с Людмилой Скрипниченко. У Людмилы в доме словаки познакомились с Владимиром Филатовым, Петром Смирновым, Григорием Ка
-
лашниковым.
Как-то в словацкую дивизию понадобилось отнести ли
-
стовки. Гестаповские ищейки о них «пронюхали». Белла со
-
бирался сжечь листовки, но Александра Петровна предло
-
жила — листовки увезет ее старший сынишка Ромка. Ромку сопровождал Белла — следил за ним на расстоянии. Листов
-
ки были доставлены.
Впоследствии Романа выследили. Взяли Беллу. Допрашива
-
ли, били, грозили расстрелом. Однако Белле удалось выкрутить
-
ся. Спас он и Ромку. По подозрению в связи с антифашистами-
словаками арестовали и Александру Михо. За ее освобождение нужен был выкуп. Белла, Штефан и другие словаки достали деньги и выкупили Александру Петровну. Она должна была уйти ё лес, но не успела: была арестована вторично и не вернулась.
Вот как вспоминает об этом Якобчик Войтех: «Когда схвати
-
ли вторично Александру, я пришел с Ромкой к Скрипниченко, от нее ушел с Ромкой в лес, а младшего Людмила взяла к себе. Я работал с Людмилой больше года. Сделала она для партизан
-
ской разведки очень много. Вскоре начинает «гореть» и Люд
-
мила. Она давно вызывала подозрение у фашистов, но работы не бросала. Александру Михо взяли в августе 1943, а Людмила все держится и держится. “Позже угроза ареста стала явной. «Уходи: признаки слежки явные», — говорил я ей. «Да, — со
-
глашалась она. — Кольцо сжимается. Пора уходить. Надо толь
-
ко предупредить товарищей».
И только после ареста дяди Николая Скрипниченко 2 дека
-
бря и его расстрела 5 декабря наша семья покинула дом.
77
А в июньских 1943 года провалах в подполье были повин
-
ны предатели Макарий Пешехонов и Владимир Назарин. Им удалось выдать многих симферопольских подпольщиков. Всего тогда было арестовано и расстреляно семьдесят человек. Пе
-
шехонов и Назарин являлись штабными агентами горнострел
-
кового корпуса, затем они перешли агентами в румынскую «Сервичул преторал».
Сыновей Александры Михо удалось переправить на Боль
-
шую землю. Дядя Белла часто говорил нам, что мы с Романом должны дружить, что мы — названые брат и сестра.
В 1967 году Роман приехал из Севастополя, мы вместе с ним получали в горисполкоме мамину награду — медаль «За отвагу». В зале сидели партизаны и подпольщики. Услышала: «Посмер
-
тно награждается медалью «За отвагу»...». Назвали маму. Я вста
-
ла. Все плыло перед глазами, пока шла к трибуне. Старалась дер
-
жаться изо всех сил. Как же это оказывается тяжело! Ведь это мама сама должна получать награду вместе с папой. Но о папе забыли вообще. Все должно было быть иначе. Вручающий мне удосто
-
верение что-то говорил, но я его плохо слышала. Meханически взяла удостоверение и пошла на свое место. В зале слышались всхлипывания. Болтачев, когда я подошла к нему, плакал... Осто
-
рожно взял меня под руку, вывел на улицу, что-то говорил, но я не слышала его. Очевидно, поняв мое состояние, Роман взял меня за плечи и встряхнул: «Ну, поплачь, поплачь, тебе станет легче».
Сколько же горя принесла всем война!
Дядя Белла с женой не раз приезжали в Советский Союз к Степану Павловичу Выскубову на Дон. Были они и у Ильи Васи
-
льевича Харченко. К сожалению, к себе пригласить семью Якоб
-
чик мы не могли из-за плохих бытовых условий. Дядя Белла все понимал и всегда помнил о нас. Меня называл своей дочкой, а себя моим вторым отцом. И в каждый свой приезд хотел, что
-
бы мы были рядом и оповещал заранее письмом, по телефону и даже с оказией. Он баловал меня как отец, Да и никого из чле
-
нов семьи не обделял вниманием.
Мы очень благодарны дяде Белле, человеку доброму, отзыв
-
чивому, волевому и храброму. Может быть, это будет громко III ГЛАВА
. Мама, иду по твоему следу
78
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
сказано, но он словно орел распростер свои крылья над нашей семьей, стараясь оградить от зла. Помню, в поселке Фрунзен
-
ском под Алуштой отдыхали с женами Илья Васильевич Хар
-
ченко, Федор Иванович Федоренко, Семен Аркадьевич Осо
-
вский. Пригласили приехать и нас.
В воскресенье мы с мужем взяли дочурку и автобусом доехали до Фрунзенского. Дядя Белла и тетя Мила нас уже ждали. Сколь
-
ко было радости! Людочку они не спускали с рук. На память сде
-
лали фото: боевые друзья с семьями на отдыхе. Среди них и мы. Я этот снимок бережно храню. Он стал семейной реликвией.
Было уже поздно, когда нас пошли провожать на трассу. Ночь была теплая, трещали цикады. Светил огромный диск луны, и на море легла широкая серебристая дорожка. На душе было лег
-
ко, сердце наполняла безграничная благодарность к этим лю
-
дям, которые всегда стремились дарить нам радость.
Возили мы дядю Беллу и тетю Милу на неделю в Судак, к се
-
стре мужа. Они потом часто вспоминали Судакскую крепость и ласковое море. Перед отъездом дяди Беллы Илья Васильевич Харченко собирал всех у себя дома. Потом ездили в белогор
-
ские леса на Колан-Баир...
Жизнь шла своим чередом — работа, детский сад, магазин, домашние заботы...
Когда я вышла замуж, бабушка выделила нам комнаты, где жили мы с мамой и папой — половину дома с парадным входом. Большой зал, как мы его называли — лепнина на карнизах у по
-
толка, большой круг из лилий вокруг люстры. Между дверями детской и столовой — камин из белого старинного кафеля, от
-
деланный вверху багетовым плинтусом. Два больших окна де
-
лали зал светлым, просторным, особенно когда его заполняли солнечные лучи.
Любила я эту половину дома, связанную с воспоминания
-
ми о детстве и юности. Здесь я всегда чувствовала себя тепло, уверенно. Недаром говорят — родные стены согревают. Друзья любили ходить к нам в гости, в шутку называя наш дом «домом друзей».
Было Воскресенье. С утра мы всей семьей пошли в детский парк. Катались на карусели, посетили зооуголок. Журавушка 79
едва не клюнул Люду в глаз, муж еле успел ее заслонить, де
-
вочка даже не успела испугаться. Я, конечно, переволновалась. Уставшие пришли домой. Дочка и муж легли спать, я занялась хозяйством.
Постирала, хотела выйти во двор развешивать белье. И тут меня остановил стук в парадное. Открыла дверь. Передо мной стоял незнакомый мужчина. На вопрос, живет ли здесь кто из семьи Скрипниченко, я ответила:
- Да. Я дочь Людмилы Васильевны и Александра Ивановича.
Тогда он сказал, что вместе с мамой сидел в СД на Студенче
-
ской улице. От неожиданности я вскрикнула, таз с бельем выпал из рук. Мужчина поддержал меня. Сколько лет разыскивала я сви
-
детелей последних дней жизни моих родителей! Вышел муж. Мы пригласили гостя в дом, усадили. Какое-то время он сидел молча. С трудом взяв себя в руки, спросила, кто он, откуда? Как ока
-
зался в СД? Что знает о маме?
Звали нашего гостя Владимиром Михайловичем Винни
-
ковым. Жил он не так далеко — на Феодосийском шоссе, 143. В первый день войны был призван в армию шофером. В боях под Керчью получил ранение в ногу, был контужен. В бессозна
-
тельном состоянии попал в плен. Пока не зажила рана на ноге, находился в лагере военнопленных на севере Крыма. Потом бежал, пробрался домой. Первое время скрывался у знакомых. Встретил Алексея Гудинова, у которого до войны учился сапож
-
ному делу. Тот взял его кустарничать к себе. Вскоре Гудинов стал поговаривать, что вот Красная Армия воюет, а они отсиживают
-
ся, не помогают ей. Потом, когда узнал настроение Винникова, предложил войти в состав подпольной группы. Устроил через товарищей работать шофером.
Некоторых в подпольной группе Винников знал: Фадеева, Темного, Халимонова, Андрея (его фамилию он забыл). А вско
-
ре в группу затесался предатель. Начались аресты. Винникова арестовали дома вечером. Не успел он войти, как на крыльцо вбежали два гитлеровца и полицай. Посадили в легковую ма
-
шину и отвезли на Студенческую. Попал в камеру № 10. Сидело их здесь пятеро. Арестованные боялись друг друга и на знаком
-
ства не шли. Через два дня Винникова вызвали на допрос. Затем бросили в камеру № 5, где он встретился с Виктором Ефремо
-
III ГЛАВА
. Мама, иду по твоему следу
80
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
вым и Мишей Шевченко. Миша жил на ул. Интернациональ
-
ной с отцом, матерью, младшим братом Леонидом и маленькой дочерью Лидой. Миша с отцом работали в типографии: Миша шофером, а отец наборщиком. Дружил Миша с Леонидом Дра
-
чевым, который и познакомил его с мамой у Верочки Гейко.
Миша женился второй раз уже во время войны. Вот как об этом вспоминает сестра его жены Ксения Петровна Гончарук: «Когда начали отбирать в типографии молодежь для угона в Германию, попала в списки и моя сестра Шура. Она уже сидела на бирже с чемоданом. Мише удалось ее выручить, и они по
-
женились. Шура переехала жить к родителям Миши. Дружил Миша с Володей Птухом. О том, что ее муж и его отец работают в подполье, Шура узнала только после ареста Миши. Случилось это в начале года — 8 марта 1944 года».
Убитые горем мама Миши тетя Клава и Шура пришли к Ксе
-
нии Петровне и рассказали о своей беде. За Симферополем, где-
то под Мазанкой, был разрушенный дом, куда ребята отвозили муку и продукты для партизан. В этом доме их взяли румын
-
ские солдаты. Оказалось, что выдал их молодецький паренек, который был в группе. Мишу и Володю привезли в румынскую жандармерию в Почтовом переулке.
Шура носила туда передачи. Через неделю или полторы Мишу передали в СД на Студенческую. Семье пришлось уйти из дома и прятаться. В конце марта Шура понесла передачу Мише, но ее не приняли, сказали, что всех увезли в Севастополь. Но это было неправдой...
Винников сидел с Ефремовым и Шевченко десять дней, до их расстрела. Ефремов рисовал на стене карандашом картину «Восход солнца». Миша с Винниковым были старые знакомые, много разговаривали. Миша Винникову доверял и рассказал ему, что работал в типографии и был связан с подпольем, что арестована Людмила Скрипниченко, что здесь, на Студенче
-
ской, сидят и девушки.
Женщины содержались в камере № 1. Миша и Виктор пере
-
говаривались и перестукивались с мамой.
В камерах потолки были высокие, тонкие простенки не до
-
ходили до потолка почти на метр. Заключенные в ночные часы или под утро, когда все стихало, потихоньку перекликались.
81
Винникова вызвали на очную ставку с Гудиновым. Идя по ко
-
ридору, он видел, как волокут с допроса женщину, всю избитую, в крови. Вот как говорит об этом Владимир: «Мороз пробежал по спине, перед глазами все поплыло. Я узнал Людмилу Скрип
-
ниченко, так как был знаком с ней с детства. Изверги так изу
-
родовали ее, что страшно было смотреть. Тащили се волоком татары-добровольцы. После увиденного я еле дошел до кабине
-
та следователя. От вида крови меня тошнило. На стуле сидел до неузнаваемости избитый Гудинов. На очной ставке мое участие в подполье Гудинов отверг. Его увели, а меня стали избивать, требуя данные о группе. Били, пока не потерял сознание. Затем бросили в камеру».
Придя в себя, он рассказал Мише и Виктору о том, что ви
-
дел истерзанную маму. Ребята очень расстроились. Говорили о ней как о крупном работнике подполья, отважном человеке. На другое утро увезли на расстрел Мишу Шевченко, в обед — Ефремова, а ночью женщин из камеры № 1. Они громко про
-
щались с оставшимися, пока им скручивали руки проволокой. Из ночной переклички Винников узнал, что расстреляли Люд
-
милу Скрипниченко и Марию Гудинову. Мать Гудинова умерла в СД, не выдержав побоев.
Когда Симферополь был освобожден и начались раскопки на местах массовых расстрелов, труп Миши Шевченко нашли сразу его жена Шура и сосед Степан Аванесов, который работал в театре и искал тела артистов. Привезли тело Миши на улицу Крылова к Ксении Петровне. Захоронили рядом с Леней Драче
-
вым на армянском кладбище (ныне военное кладбище).
Ненадолго Винников остался в камере один. Затем к нему перевели из 13 камеры Николая Андреевича Вострухина. Через несколько дней их перегнали в общую камеру, где было около двадцати человек. Всех, как потом выяснилось, готовили на этап. Сначала посадили в машины и вывезли в тюрьму на Дзю
-
банова, оттуда в Севастополь. Там погрузили на судно и доста
-
вили в Констанцу, где находился лагерь. Потом Винников по
-
пал в Восточную Пруссию, оттуда в Штеттин, затем в Норвегию. Отсюда ему удалось бежать в Швецию и добраться до советско
-
го посольства. Его отправили в Москву. После войны Винников вернулся в Симферополь, где живет и сейчас.
III ГЛАВА
. Мама, иду по твоему следу
82
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Владимир Михайлович
ВинниКоВ
«В 1944 г. после ареста я находил
-
ся в гестапо на улице Студенческой. Там мне пришлось три раза увидеть Людмилу Скрипниченко.
Два раза во время вывода в туа
-
лет, и последний раз, когда меня вели на допрос к следователю. Изверги так её изуродовали, что страшно было на неё смотреть. Тащили её волоком татары-добровольцы. От вида крови меня тошнило.
На стуле сидел до неузнаваемо
-
сти избитый Гудимов. Моё участие в подполье Гудимов отверг. Его увели. Меня стали избивать, требуя данных о группе. Я потерял сознание, и меня бросили в камеру.
Через три или четыре дня, точно не помню, я слышал как вывозили группу арестованных на расстрел.
Я слышал голос Людмилы: «Отомстите, товарищи, за нас. Скоро придут наши». Слышно было как избивали обречённых на смерть».
(Ф. 849. — Оп. 1. — Д. 239. — Л. 58.)
Между руководством разведки штаба Северного соедине
-
ния партизан Крыма и разведчицей «Лесной» — Л. В. Скрип
-
ниченко были связные-разведчики: Анатолий Андреевич Досычев, Владимир Касько, Игорь Карамаринов, Вера Ни
-
колаевна Гейко, Людмила Густавовна Сероичковская. Через этих связных Виктор Ефремов («Хрен») получал от «Лес
-
ной» задания, взрывные устройства и помощь для семей под
-
польщиков железной дороги. «Хрен» возглавил подпольную группу ж/дороги с осени 1943 г. Ребята занимались ближней и дальней разведкой. Каких только подвигов не совершали патриоты в тылу врага.
83
Анатолий Андреевич ДоСычеВ
Анатолий Досычев сразу после окончания школы в 1941 году был за
-
числен в военное училище. В звании младшего лейтенанта его отправили на фронт. Летом 1942 года, во время тяжёлых боёв, Толя с группой бойцов попал в окружение и не смог пробить
-
ся к линии фронта. Оказавшись на оккупированной территории, решил пробиться в Крым. Он рассказывал домашним и своему самому близко
-
му другу Игорю Карамаринову как по ночам обходили населённые пункты. Как ему везло на хороших добрых и порядочных людей.
Это были настоящие патриоты. Давали одежду, обувь, де
-
лились едой. Помогли перейти вброд Сиваш. С большим трудом Толе удалось добраться домой. Ознакомившись с обстановкой, он идёт к своему однокласснику, другу детских лет Игорю Ка
-
рамаринову, сыну учительницы Галины Фёдоровны Самарской, на ул. Битакскую № 6.
Отец Толи, Андрей Михайлович Досычев, родился в 1896 г. в Курской губернии. Судьба этого человека складывалась непро
-
сто. После смерти отца ушёл в батраки.Участвовал в первой мировой войне.
В 1917 году довелось слушать Ленина. Окончил лётную шко
-
лу. Летал вместе со старшими, впоследствии известными советскими ассами Кокинаки, Арцеуловым. Техника была несо
-
вершенной. Однажды при посадке машина разбилась. Досычев получил серьёзное ранение, Летать больше не смог, но остал
-
ся работать механиком при Качинской авиашколе. В 1923 году рождается его старший сын Анатолий. От туберкулёза уми
-
рает мама Толи, жена Андрея Михайловича. В 1924 году он вы
-
нужден переехать в Симферополь. В 1929 г. женился на Вере Захаровне. В 1930 году у них рождается общий сын Женя. До ВОВ семья Досычевых состояла из 5 человек. Андрей Михайло
-
III ГЛАВА
. Мама, иду по твоему следу
84
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
вич устроился работать в ремонтные мастерские мукомоль
-
ного завода № 1. На этом заводе на линейке работал личным возничим директора завода Николай Яковлевич Гейко. Здесь, на заводе, и состоялось знакомство Толи Досычева с Верой Гейко, родственницей Людмилы Скрипниченко-«Лесной». В будущем Толя Досычев («Ванда») станет личным связным «Лесной» и старшим группы её разведчиков дальней и ближней разведки.
Впоследствии Толя стал студентом зубоврачебной шко
-
лы. «Лесная» специально дала задание, чтобы ребятам избе
-
жать вербовки в Германию, стать студентами зубоврачеб
-
ной школы. Вера николаевна ГейКо
Была связной «Лесной» и «Орло
-
ва». Работать с ними стала с 1941 г. С 1942 г. становится студент
-
кой зубоврачебной школы. Членом диве рсионно-разведывательной группы Толи Досычева была со дня её создания. Выслежена агентами румынской контрразведки, переда
-
на в СД 29 марта 1944 г. Расстре
-
ляна в урочище «Дубки» совхоза «Красный».
Записка, переданная с грязными вещами матери Улите Петровне Гейко: «Скоро нас рсстреляют. Ненавижу фашистских вы
-
родков. Риднесеньки мои мамуся и таточко не плачте, бере
-
гите себя...
Яша, Миша, Саша, Николушка, Галя и Полюшка — живы ли вы? Мои любимые не забывайте свою сестрёнку.
Ваша ВЕРА ГЕЙКО».
85
Людмила Густавовна СероичКоВСКАЯ
Мать — Анна Константиновна Дагаева и отец — Густав Сероичков
-
ский — жили по улице Малобазарной. Окончила школу, работала в аптеке № 1. В 1942 г. стала студенткой зубо-
врачебной школы. Сблизилась с Верой Гейко. Вера знакомит Люсю с Толей Досычевым и Игорем Карамариновым. Так стала она членом диверсионно-
разведывательной группы Толи Досы
-
чева и связной «Лесной» и «Орлова», он же «Степан». Выслежена агентами румынской контрразведки. Передана в СД 29 марта 1944 г. Расстреляна в урочище «Дубки» совхоза «Красный».
игорь КАрАМАриноВ
партизан, разведчик
До войны Галина Федоровна Са
-
марская, учитель по образованию, работала инспектором ГОРОНО Центрального района г. Симферо
-
поля. Жила со своим сыном Игорем Карамариновым на улице Битак
-
ской, напротив больницы Семашко. 21 июня 1941 г. Игорь получил атте
-
стат. Первого ноября в город пришла война. Для жителей Крыма началась подневольная жизнь. Новая окку
-
пационная власть стала собирать молодёжь, загоняя на биржу труда, для подготовки и отправки на работы в Германию. Охрану несли немецкие солдаты с собаками. Народ был в отчаянии. III ГЛАВА
. Мама, иду по твоему следу
86
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Молодёжь пряталась, чтобы избежать рабства, наносили себе увечья, были случаи самоубийства. Забрала полиция на биржу труда и Игоря, отобрали у него паспорт. Много усилий пришлось приложить Галине Федоровне, чтобы спасти сына. Сначала вырвать его из лап оккупантов на бирже, затем за
-
брать паспорт. Помогла девушка, которая вела регистрацию. Она очень многим помогла вернуть паспорта, спастись от не
-
воли. Она рисковала, была разоблачена, о ее судьбе так ничего узнать не удалось.
Помогали населению медработники, которых заставили оккупанты работать по специальности. Галина Федоровна встретила знакомого фельдшера Николая Павловича Демьян
-
ченко, который через знакомого врача выписал Игорю больнич
-
ный лист с постельным режимом на месяц. А дальше помогала главный врач Любовь Яковлевна Доконт.
Галине Федоровне удается в октябре 1942 года через знакомо
-
го директора зубоврачебной школы устроить Игоря на учёбу.
Здесь он встретился со своим школьным товарищем Толей Досычевым, который его познакомил с девушками Верой Гейко и Люсей Сероичковской.
Толя с Игорем были друзьями со школьной скамьи. Так Игорь оказался членом молодежной подпольной группы Анатолия Досычева. Работал до 14 сентября 1943 года.
14 сентября 1943 года нависла угроза ареста Игоря. «Лесная» и Войтех Якобчек вместе с 27 военнопленными добровольцами отправляются в лес к партизанам. Во время боя Игорь получа
-
ет ранение в легкое и его самолетом эвакуируют в госпиталь на Большую Землю. Из госпиталя он попадает в действующую армию. Войну заканчивает 11 сентября 1945 года на Дальнем Востоке.
Андрей Михайлович ДоСычеВ
(псевдоним «Ястреб»)
«С Людмилой Скрипниченко мы познакомились, когда она уговорила Толю и мою тёщу Корнюшину Ольгу Михайловну 87
переехать в дом, где проживали их знакомые, которые эвакуиро
-
вались, (улица Февральская № 26). Дом стал конспиративным.
Второй раз я ее встретил, ког
-
да она в дом привела двух чехос
-
ловаков — БЕЛЛУ и ШТЕФАНА. Жили они на ул. Февральской 3 или 4 дня. Люда их посещала. У одного из словаков немцы якобы аресто
-
вали жену. Они хотели её спасти, но ребята сказали, что ничего не получилось, и её расстреляли как подпольщицу.
Людмила познакомила Толю с подпольщиком Ефремовым, псев
-
доним «ХРЕН». В сентябре, возвращаясь с Вовой Касько из леса, Толя подвернул ногу. Володя еле его дотащил на Битакскую 6, к Игорю. Оказалось — трещина голеностопного сустава. Галина Федоровна устраивает его к себе в больницу.
Как только Толя смог наступать на ногу, его Людмила с Бе
-
лой отправляет на машине в лес. Из леса его отправляют в госпиталь на Большую землю.
По разрешению штаба Северного соединения я заменил Толю. Мой псевдоним «ЯСТРЕБ».
С Людой мы встречались ещё несколько раз в доме на Фев
-
ральской. Получал от неё задания. Потом Толя вернулся из го
-
спиталя.
Последний раз я её видел у себя дома на ул. Чкалова (пр. Ки
-
рова). Это было незадолго до её ареста. Её вызывали в гестапо, пришла она взволнованная, возмущённая. Рассказала, что её за
-
ставляют в СД работать, выдавать знакомых подпольщиков и партизан, но этого никогда не будет. Передала список прово
-
каторов и просила при первой возможности этот список пе
-
редать в лес Колодяжному. В это время уже шли аресты, связь с лесом была прекращена. Потом Людмила сказала: «Возмож
-
но, я погибну. Прошу вас передать нашим, пусть не оставят наших детей». Список передать я смог только когда пришли III ГЛАВА
. Мама, иду по твоему следу
88
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
наши. Отдал я его тов. С. А. Осовскому возле штаба партизан, который находился в здании сельхоз института.
На заседании военного трибунала, которое проходило на улице Архитекторской (Зои Жильцовой) судили Ларецкого Георгия — предателя нашего сына Анатолия Досычева, Вовы Касько, Веры Гейко, Люси Сероичковской. Он был соучеником Толи и Игоря Карамаринова. Дали ему 25 лет, а его соучастни
-
ки Вера Струцкевич и Акимова осуждены на 10 и 15 лет. Через 4 года поймали и осудили на 25 лет предателя Купич».
В чём и подписываюсь 21 ноября 1964 года
А. М. Досычев
Владимир КАСьКо
Работал слесарем ж/дорожного депо. Владимира привлёк в свою груп
-
пу Толя Досычев.
Жил Володя за углом через не
-
сколько домов, по улице Дзержин
-
ского № 5. Мама у Володи умерла от рака, отец (чекист) погиб на фрон
-
те. Жил он с бабушкой. Учился в же
-
лезнодорожном ПТУ. Когда настало время эвакуировать ПТУ в тыл, Во
-
лодя не оставил бабушку. Устроил
-
ся слесарем в депо железной дороги. Вскоре бабушка слегла. Володя уха
-
живал за ней, как мог. Пролежала бабушка недолго, умерла, он остался круглой сиротой. Это был серьёзный, не по годам вдумчивый юноша. Видно было, что он много хлебнул лиха. После того как Толя привлёк его к под
-
польной работе, они почти с ним не разлучались. Они регулярно ходили в лес к партизанам, приносили отту
-
да литературу, магнитные мины, толовые шашки с запалами, бутылки со взрывной смесью, иногда и пистолеты. Если по
-
клажа была большой, разведчикам не разрешали груз вносить самим в город. Они закапывали его возле деревни Бура, а когда 89
снова уходили в лес, брали с собой Люсю Сероичковскую и Веру Гейко. Они и разносили груз по конспиративным квартирам. Через них держала связь «ЛЕСНАЯ» с «ХРЕНОМ»
Однажды, возвращаясь из леса, Толя подвернул ногу, Володя с трудом дотащил друга до Галины Федоровны на Битакскую 6. Оказалась, трещина голеностопа и разрыв связок. Галина Фёдоровна устраивает его в травматологию к доктору Бому. Как только смог стать на ногу, «Лесная» на машине с добро
-
вольцами» в сопровождении Войтеха-«Белы» отправляет его в партизанский госпиталь. Оттуда — долечиваться в Крас
-
нодар. Володя работал с девочками. Находился в лесу, а когда возвращался, жил у Галины Фёдоровны. Вспоминает Устиния Парфирьевна: «Володя был очень предан Скрипниченко и имен
-
но он помог мне во время прочёса вынести из окружения дочь Галину». У Володи была подружка — соседка, 17-тилетняя Алла Масленникова. Брат её был в лесу партизаном, часто прино
-
сил ей письма и газеты. Как вспоминала Галина Фёдоровна, они любили друг друга.
Алла дружила с Марией Ивановной Бойко, женщина была в возрасте, Алла советовалась с ней, доверялась ей.
Однажды Мария Ивановна при откровенном разговоре с Ве
-
рой Строцкевич, которая оказалась сожительницей агента румынской разведки Георгия Ларецкого, рассказала об Алле и Володе. Ларецкий узнаёт от Марии Ивановны, где живёт Алла. Идёт к ней, просит помочь ему с другом уйти в лес, чтобы пе
-
редать партизанам важное письмо. Алла колебалась, а потом сказала, что на днях вернутся связные и она их сведёт. Ларец
-
кий приглашает её в кино. По дороге она заходит к Досычевым узнать, не вернулись ли ребята из леса.
На следующий день по домовой книге агенты проверяют, кто живёт в доме, куда заходила Алла. Так румынские кон
-
трразведчики внедрились в группу, выследили ребят, позна
-
комились с девушками Люсей и Верой. Вот как скажет на за
-
седании трибунала агент румынской контр-разведки Евгений Цетнарский: «Связников мы арестовали на главной улице го
-
рода около кинотеатра, в тот момент, когда у них состоя
-
лась встреча с девушками. На них указал осведомитель Купича Георгий Ларецкий».
III ГЛАВА
. Мама, иду по твоему следу
90
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
николай иванович СКриПниченКо (младший брат Александра ивановича)
В районе Бахчи-Эли Коля среди ребят был авторитетом. Кличку ему дали «Колька Клёш» из-за того, что он носил тельняшку и брюки клёш, какие носили моряки. Мечта с детства была у него стать моря
-
ком, но ей не суждено было сбыть
-
ся. Смелый, умный мальчик любил животных, его страстным увлече
-
нием были голуби. Однажды, гоняя голубей, Коля сорвался с крыши и по
-
вредил ногу. Осложнение — развился туберкулёз кости. В армию его не взяли. Окончив железнодорожное училище, Коля работал на железной дороге: башмачником, сцепщиком вагонов и поезд
-
ным электриком. В феврале 1941 года Николай женился на Лидии Кузнецовой, в 1943 родилась дочь, которую назвали Галиной.
О том, что Николай занимается с братом и невесткой подполь
-
ной работой от Лиды скрывали, а она сама не догадывалась. Он регу
-
лярно следил и сообщал Людмиле важные сведения — когда, сколько, в каком направлении уходят со станции и с каким грузом эшелоны, кто и где их формирует. На железной дороге работали свои люди, связь была налажена с Сарабузом, Бахчисараем, ст. Сирень, Икерма
-
ном, Севастополем. Подпольщики насыпали в буксы вагонов песок, выпускали из цистерн горючее, переводили стрелки, направляя в ту
-
пик паровозы, выводили их из строя. Однажды «Лесная» принесла дяде Коле «обед». После этого на линии взлетел состав с зерном. Взрывались эшелоны с боеприпасами и на станции Сарабуз, которые предназначались для аэродрома. Подпольщики подвергали диверси
-
ям важные железнодорожные узлы и шоссейные дороги, имеющие стратегическое значение. В последних числах ноября была соверше
-
на очередная железнодорожная диверсия. Активное участие в ней принял Николай Скрипниченко со своим напарником.
Произошёл массовый арест рабочих депо. 2-го декабря их
арестовали. Выручить Николая и его напарника нё успели. 91
5-го декабря 1943 года они были расстреляны. Остальных уда
-
лось спасти и отправить в лес.
Воспоминания Л. Ф. Кузнецовой, жены Н. И. Скрипниченко
III ГЛАВА
. Мама, иду по твоему следу
92
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
93
III ГЛАВА
. Мама, иду по твоему следу
94
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
95
Лидия Савельевна ВоЛох-СКриПниКоВА
«До октября 1943 года я, Волох-
Скрипникова Лидия Савельевна, знакома с Людмилой Васильевной Скрипниченко не была. После моего освобождения (за недосказанностью улик) в октябре 1943 года я пришла на Петровскую балку № 70 к тёте Марусе Чепурко. С её дочкой Наташей Диулиной перед войной я училась на курсах медсе
-
стёр. Жила я до конц лагеря на улице Ленина № 8 с двумя сыновьями — Во
-
лодей и Сашей. Младшего Сашу взяла моя мама в Карасубазар /Белогорск/, а старший Володя был со мной. Оставаться в Симферополе мне было уже нельзя. Надо было уходить в лес. Однажды при
-
шла Аня Игнатова, взяла меня с сы
-
ном и сказала, что надо идти на Фео
-
досийское шоссе № 30, где будет сбор всех, кто должен идти в лес. Когда мы пришли, Аня познакомила меня с Людой. Мы с сыном Володей вошли во двор, сели под крылечком. Люда вынесла еду, накормила нас с сыном. Аня осталась под деревом у ворот. Скоро стали собираться люди. Ког
-
да стемнело, после комендантского часа, вдруг я услышала шум машины, которая остановилась ниже дома по направлению Куйбышевского рынка. Когда выглянула в ка
-
литку, мне показалось, что из машины выпрыгнули военные, Я испугалась, думала облава, схватила сына, побежала через дорогу напрямик. Меня догнала Аня, мы все спустились в балку Битака. Там все собрались. Подошёл и Федя Горбий. Они нас с Аней и повели в лес. III ГЛАВА
. Мама, иду по твоему следу
96
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
На другой день в лес пришла Люда и спросила, почему мы убе
-
жали. Машина с чехами, которую мы испугались, должна была нас отвезти в лес.
В 1943 году я ещё несколько раз видела Людмилу Скрипничен
-
ко. Она с Любой Игнатовой приходила в лес на встречу с Коло
-
дяжным. Я в лесу относилась к разведке, ходила с заданием в Симферополь. Во время Большого прочёса я была в Симферопо
-
ле, а сестра с сыном остались в лесу.
Пройти в лес мы, т. е. я, Вера Гейко, Люба Игнатова и Володя Птух, не смогли так как за Мамаком были усиленные наряды румын. Нас предупредили жители, и мы вернулись. В город воз
-
вращались врозь. Всё время я находилась на Петровской балке № 70 у тети Маруси. Кто-то пришёл и пригласил меня к Ма
-
русе Птух, где собрались Хорюта Павлик с аккордеоном, Вера Гейко, Володя Птух. Мы встречали Новый год. Знала я и Люсю Сероичковскую, подругу Веры. Её мама лечила мне зуб /доктор Дагаева/. Несколько дней я находилась у Маруси Птух. Через несколько дней мы собрались на квартире Подымова Феок. Ф. и оттуда ушли в лес. В конце февраля или в первых числах марта я пошла с пись
-
мом от Колодяжного к Людмиле на Феодосийское шоссе. Прошла мимо окон, занавеска слегка дрогнула. Я постучала в дверь. Мне открыла пожилая женщина, мать Людмилы. Я вошла в прихо
-
жую, ко мне вышла Люда. Я ей передала письмо, которое она открыла и прочла, бросив при этом реплику: «А как же дети, семья, ведь все остаются заложниками». Я была у неё недолго. Люда написала письмо Колодяжному, которое я ему передала. Больше мы с ней не виделись ни в лесу, ни в Симферополе».
97
IV глава МОСКОВСКИЕ ВСТРЕЧИ
Годы семидесятые
В 1972 году меня пригласили на одно из заседаний военно
-
го трибунала, которые проходили ежедневно с 10.00 и до 15.00 с перерывом на обед. Зал был переполнен. У входа в клуб завода имени Кирова, где заседал трибунал, в сквере сидели и стояли сотни людей, не имевшие пропусков; они слушали ход заседа
-
ния по радиотрансляционной сети.
Слушалось уголовное дело по обвинению Ходжаметова, Об
-
желилова, Салаватова, Куртвелиева и Парасотченко, которые в составе 152-го добровольческого татарского батальона СД несли охрану заключенных советских граждан в гитлеровском кон
-
цлагере на территории совхоза «Красный», участвовали в мас
-
совых истреблениях заключенных и в карательных операциях против партизан и мирного населения Крыма.
Во время перерыва в заседании ко мне неожиданно подошел высокий, широкоплечий мужчина в белой рубашке с расстег
-
нутым воротом. Он платком вытирал пот со лба — было очень жарко. Протянув мне руку, сказал:
- Я Буров Вадим, ваш родственник, а вы Галя. Наши отцы были двоюродными братьями.
Я знала, что по линии отца родственников у меня очень много. Все родственники, пока были живы папа и мама, бывали в нашем доме, многим папа помогал. Но после навета Козлова родни... не стало. Отшатнулись, видимо, боялись, чтобы тень, брошенная на маму, не задела их. Да и обвинять их нельзя — такое было время.
98
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
К некоторым родственникам мы с бабуленькой Марфой хо
-
дили в гости. О многих я слышала от взрослых, других встреча
-
ла в доме у бабушки Александры Феофановны, папиной мамы. Я извинилась перед Людмилой Ефремовой и Леонидом Воло
-
шиновым, с которыми беседовала, и отошла с Буровым.
Мы сели на скамейку, Вадим начал рассказывать мне о наших отцах — Александре Скрипниченко и Александре Бурове.
- К нам в дом в конце марта сорок четвертого года пришел дядя Саша, очень взволнованный. Попытка вырвать твою маму из лап фашистов не удалась. Из совхоза «Красный» передали, что тела всех, кого вывезли со Студенческой и казнили 26 марта, укладывают на рельсы и обливают бензином. Отец стал успо
-
каивать дядю Сашу. Они обговаривали план, как выкупить труп тети Люды. Уже было известно, что 29 марта ее расстреляли.
Слушая рассказ Вадима, я вспоминала о том, как бабушка Марфа, Улита Петровна Гейко, матери Миши Шевченко и Лени Драчева ходили вместе на Студенческую, 12, носили в СД пере
-
дачи своим детям: маме, Верочке, Люсе Сероичковской. Пер
-
вый раз передачи у них приняли, а во второй раз — нет. Пред
-
упредили, что, если еще раз явятся, их тоже арестуют. А в ночь на 29 заключенных вывезли на расстрел. Но маму вывезли уже мертвой. Гитлеровец ее застрелил в кабинете, когда она плю
-
нула ему в лицо.
Вадим продолжал говорить, а я слушала, стараясь все пред
-
ставить. Столько людей мама спасла, а ей никто не смог помочь, даже мертвой.
- Дядя Саша, — продолжал Вадим, — вытащил кожаный ко
-
шелек, в нем лежали пять тысяч марок для выкупа, ожерелье из жемчуга, его золотые часы и ножичек с перламутровой ручкой. Все это он показал отцу.
Неожиданно в дверь начали стучать. В окно мать увидела немцев, они буквально ломились в дом. Дядя Саша успел пере
-
дать мне кошелек, сказав при этом: «Ножичек можешь взять себе на память, остальное передай домой!» Вбежали немцы, отцу и дяде Саше надели одни наручники на двоих, так они и сидели. Кошелек я успел сунуть в щель на диване.
Взяли всех, и нас, детей, тоже. Привезли в комендатуру. Аре
-
стованных было очень много и из нашего микрорайона, и со все
-
99
го города — прошла большая облава. В комендатуре проверяли всех поголовно по спискам, и многих сразу же отпускали домой. На этот раз отпустили и нас, хотя мы ожидали худшего. Дядя Саша к нам не вернулся. Кошелек мама потом отдала бабе Саше.
- Вадим, когда это было? Месяц, день помнишь? - Точно не помню, последние дни марта или начало апреля.
- А что тебе еще известно о гибели наших отцов? Ведь бабуш
-
ка Марфа нашла папу в одной могиле с вашим?
- Да, Галочка, рядом с Дубками и совхозом «Красный» было картофельное, поле. Там жили и наши знакомые. Всю ночь с 10 на 11 апреля слышался гул машин, идущих в сторону Дубков. Наши знакомые залегли в кустах.
Машины с последними жертвами подъехали к вырытой за
-
ранее яме. Конвоиры откинули борта. Послышались крики, стоны, раздались выстрелы. В последней машине в основном были мужчины. В свете фар было хорошо видно — они дрались с конвоем. Один из приговоренных размахивал палкой. Знако
-
мый узнал наших. С палкой ходил дядя Саша — твой отец. Это была их последняя неравная схватка с врагом. В яму наших от
-
цов бросили рядом.
На раскопках были все наши родственники, был и я. Видели бабушку Марфу. Она опознала труп дяди! Саши, и его положили в сторону.
Наступила пауза. Каждый из нас погрузился в свои мысли.
В памяти всплыла бабуленька и ее рассказ о раскопках. С мо
-
мента освобождения Симферополя она! много дней подряд хо
-
дила в Дубки.
Папу нашли с крепко зажатой в одной руке палкой, в другой был клок чужих волос. Стреляли ему не в затылок, как всем, нет! Ему выстрелили прямо в рот. Пуля на вылете вырвала затылок. Рядом валялась его фуражка.
Раскопки были засняты на кино- и фотопленку Фотографию с бабушкой, где она стояла над папой! мы ходили смотреть в музей.
В общей могиле лежали Александр Скрипниченко Александр и Константин Буровы, Плосконос, муж папиной двоюродной сестры Александры Петя Дидковский, артисты из театра.
В дни раскопок погода стояла жаркая. К вечеру, когда привез
-
ли гробы, труп папы раздуло, и он в гроб не вошел. Его бабушка IV ГЛАВА
. Московские встречи
100
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Марфа с дедушкой Гейко хоронили 20 апреля 1944 года под ду
-
бочком в стороне от общей могилы. Буровых увезли в Доброе. Дидковского, Плосконоса и артистов похоронили на старом го
-
родском кладбище.
...Обеденный перерыв подходил к концу, и нас пригласили в зал.
В перерывах между заседаниями я никогда не была одна. Перезнакомилась со многими людьми, имеющими прямое или косвенное отношение к делу. На суде были представители от коллективов, предприятий, родственники погибших, свидете
-
ли, оставшиеся в живых — узники лагеря смерти и СД. Среди них — люди, лично знавшие моих родителей до войны, связан
-
ные с ними по подполью, сослуживцы, обязанные им жизнью. Были здесь Г. Ф. Самарская, Е. Л. Лазарева, М. Н. Кобзева.
Мария Николаевна рассказывала, как они с Юрой Гончаром, бывшие узники лагеря смерти, остались живы:
- Был у меня старший брат Петя, который женился перед войной, купил участок земли у матери Александра Ивановича Скрипниченко, построился и жил по Феодосийскому шоссе, 64.
Мы с мамой, сестрой Ниной и пятилетним племянником Пе
-
тей жили на улице Красных подпольщиков, недалеко от тюрь
-
мы. Муж Нины был на фронте. Я работала на машиностроитель
-
ном заводе вулканизатором. Со мной вместе трудился Виктор Шабанов. Однажды Виктор попросил спрятать бежавшего из тюрьмы военнопленного подполковника Бурмина, которого пригнали из Керченских катакомб. Надо было подлечить его в госпитале. Но когда Шабанов с мужем своей дочери провожа
-
ли Бурмина ко мне, их задержали немцы. Всех допрашивали, сильно били; зять не выдержал и признался, куда вели Бурми
-
на. 19 февраля, в день моего рождения, арестовали меня и всю семью Шабановых: Виктора, его жену, дочь, полуторагодовалую внучку и зятя Василия. Впоследствии жена Виктора повесилась, а всех остальных расстреляли.
Сидела я в камере вместе с тремя молодыми женщинами: учительницей Устиньей Парфеновной Григоровой, Антониной Киселевич и врачом-хирургом Валентиной Ивановной Аниси
-
мовой. Против нашей камеры была мужская. Подполковник Бурмин сидел отдельно, в городской тюрьме.
101
Однажды в камеру зашел немец и забрал Валентину Иванов
-
ну. Была ночь, и мы с Устиньей в темноте с ужасом ждали ее и переживали. Пришла Анисимова нескоро. Оказывается, ее за
-
ставили обрабатывать раны женщины, которую привезли с ис
-
сеченной спиной и ягодицами.
На другой день женщину бросили к нам в камеру. Это была Зина Сергиенко. Она жила на Петровской балке с мамой и сы
-
нишкой. Муж на фронте. Зина работала на телеграфе и была радисткой. Во время очередной передачи ее засекли румыны.
Зину расстреляли через несколько дней.
Валентина Ивановна Анисимова, кандидат медицинских наук, работала в Крымском медицинском институте, а также врачом-хирургом в 4-й поликлинике на бульваре Франко. С пер
-
вых дней войны была призвана в армию, работала в гарнизон
-
ном, потом в полевом госпитале, который размещался в одной из севастопольских штолен. По нескольку суток не отходила от операционного стола. При оставлении Севастополя нашими войсками попала в плен.
Медицинские работники Симферополя ходатайствовали пе
-
ред оккупационными властями об освобождении Анисимовой. Совершенно больную ее отдали на поруки родственникам, обя
-
зав каждую неделю являться в комендатуру на регистрацию.
Валентина Ивановна стала работать в госпитале для военно
-
пленных, затем в больнице для русских, которая находилась в здании школы № 12 (рядом в больнице имени Семашко был не
-
мецкий госпиталь).
В феврале 1943 года к Анисимовой пришел зять Шабановых Василий Новицкий с просьбой поместить в больницу совет
-
ского офицера, который находится в тюрьме, а после выздо
-
ровления его должны переправить к партизанам. Валентина Ивановна сначала не поверила Новицкому. Но он показал ей ампутировавную фалангу на руке, и она узнала своего пациента, которого спасала от заражения крови. Анисимова согласилась помочь. Специально взяла ночное дежурство, но никто в боль
-
ницу не пришел. А утром, когда Анисимова вернулась домой, ее арестовали.
Фактически мы с ней сидели по делу Бурмина3 как и вся се
-
мья Шабановых. Допрашивал Анисимову следователь, который IV ГЛАВА
. Московские встречи
102
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
знал русский язык. На очной ставке Валентина Ивановна отри
-
цала знакомство с Новицким. Тогда он стал показывать фалангу. Анисимова ответила: «Мало ли кого мне приходилось лечить». Его она не помнит. Усмехнувшись, следователь сказал ей: «Я по
-
нимаю, что вы не успели помочь этому человеку, ничего не сде
-
лали. Но все равно вы опасный для нас человек. Таких, как вы, надо уничтожать».
Мария Николаевна Кобзева на допросе утверждала, что она одинокая женщина. Что Шабанов с приятелями обещали зайти к ней на ужин. Вдруг на столе у следователя она увидела знако
-
мый документ. Его принесла и отдала немцам ее сестра. Это был довоенный ответ на ее запрос о судьбе арестованного мужа. Ей сообщали, что муж расстрелян в 1937 году. Эта бумага и спасла Марию Николаевну.
В камере они много и долго разговаривали с В. И. Аниси
-
мовой, Валентина Ивановна была прекрасным человеком, ин
-
тересным собеседником. Рассказывала о Ленинграде, о том, какой он красивый, говорила: «Муся, если останешься жива, обязательно поезжай и посмотри».
Днем заключенные никогда не спали, но как-то Валентина Ивановна задремала и вдруг вскочила, сказала, что видела сон. И упавшим голосом произнесла: «Всех нас сегодня расстреля
-
ют». Женщины стали ее расспрашивать, что же ей приснилось. «Приснилась мне голая степь и много-много людей, — стала рассказывать Анисимова.— Сильная буря, и так странно — мухи всех облепили. От них отмахиваются, а они липнут. Я повора
-
чиваюсь и вижу — катится большой черный шар. Докатился до нас, лопнул, и засыпало всех чем-то...» И тут стали открывать
-
ся камеры, арестованных вызывали по фамилиям: «...Выходи
-
те, выходите». Узницы уже знали этих немцев и понимали, для чего их вызывают.
Вплотную к тюремной калитке подошла машина, женщин стали в нее загонять. «Ну вот и все», — тяжко вздохнула Вален
-
тина Ивановна.
Несколько узников, в том числе и Марию Николаевну, от
-
правили в СД, а оттуда — в концлагерь в совхозе «Красный». Там Кобзева и познакомилась с Юрием Гончаром. Они подру
-
жились.
103
Среди заключенных был шофер Ваня Михель из Алушты. Он и еще четверо ребят работали на винзаводе. Однажды они раз
-
бавили вино водой. У всех немцев, кто пил вино, расстроились желудки. Гитлеровцу решили, что вино отравили, и отправили юношей в лагерь. Ваня Михель возил коменданта лагеря. Од
-
нажды он услышал, что есть приказ об уничтожении заключен
-
ных. По городу Ваня ездил свободно, выполняя различные по
-
ручения коменданта. Мария Николаевна, дала ему свой адрес, он иногда привозил ей передачи. Узнав о приказе, он заехал и сказал матери Марии Николаевны, чтобы ее вызволяли. Вскоре ее удалось выкупить за две золотые пятерки.
Гитлеровцы за выкуп отпускали кое-кого, а затем опять аре
-
стовывали. Это было известно, и Марию Николаевну спрятали. Румыны в поисках ее все перевернули в доме. У Марии Нико
-
лаевны была двоюродная сестра в Керчи, их имена и фамилии совпадали. Румынам сказали, что Марию Николаевну забрали в Керчь на строительные работы. После этого семью оставили в покое.
Брат Марии Николаевны Петр Кобзев договорился с мамой об отправке сестры в лес. К тому времени мама устроила его шо
-
фером к коменданту ВИКО.
Но Мария Николаевна решила во что бы то ни стало освобо
-
дить из лагеря Юру. Вот только так?
Напротив тюрьмы, где до войны размещалась наша воин
-
ская часть, немцы устроили ремонтные мастерские. На работу туда водили пленных из лагеря. В их числе был и Юра. Мария Николаевна знала об этом.
Как-то подошла к мастерским. Через разбитое, затянутое проволокой окно увидела Юру. Заметил ее и он. Оглянулась, охраны вблизи не было. Быстро подошла к окну, объяснила Юре, как найти ее дом. Сказала, что ему надо бежать, есть воз
-
можность уйти Н лес. Ждала два дня, его не было. На третий опять пошла к мастерским, дождалась, когда поведут военно
-
пленных с работы. Юры не было. Расстроенная пошла домой, решив, что его уже нет в живых. А Юра сидел у нее дома. Когда начало темнеть, нагрянули румыны. Они искали себе жилье. Юра успел выпрыгнуть через окно в палисадник, спря
-
тался в кустах сирени. В доме остались Мария Николаевна, ее IV ГЛАВА
. Московские встречи
104
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
мама и пятилетний племянник Петя. На вопрос румына: «Кто здесь живет?» Мария Николаевна ответила: «Я с мужем, сын и мать». Спросили: «Где муж?» Она сказала, что скоро придет. Ру
-
мын заявил, что через час заглянет, если не будет мужа — квар
-
тиру займут. За этот час Юру переодели, племяннику сказали, чтобы называл его папой, посадили к Юре на колени. Малыш капризничал. Тогда ему сказали, что, если он не будет слушать
-
ся, Марию Николаевну заберут в тюрьму. Только после этого мальчик стал звать Юру папой. Румын пришел, убедился, что муж в доме, посмеялся над тем, что жена намного старше, и ушел. Все очень нервничали, еле дождались утра. Едва рассве
-
ло, отправились к Петру Кобзеву на Феодосийское шоссе, 64. Он был дома, сейчас же послал своего двенадцатилетнего сынишку Мишу к «Лесной». Мама быстро приехала на велосипеде. Обе
-
щала переправить в лес Кобзеву и Юру, но потребовала, чтобы ей беспрекословно подчинялись. Коротко объяснила, куда им пойти, где ждать машину. Останавливать ее должна была Ма
-
рия Николаевна. Мама дала номер машины, описала водителя.
...Когда подъехала машина с нужным номером, Мария Нико
-
лаевна «проголосовала». Водитель остановил машину, Кобзева подошла к кабине. Шофер разрешил садиться. Мария Никола
-
евна кивнула Юре и села в машину. Потом перепрыгнул через борт Юра. И тотчас подбежали четверо незнакомых парней, тоже забрались в кузов. Мама невдалеке ездила на велосипеде, наблюдая за посадкой. Километра через два машина останови
-
лась. В нее лихо забрался парень в немецкой форме с автома
-
том. Сел с краю, достал губную гармошку и стал наигрывать не
-
мецкие песенки. Все испугались. Но машина тронулась с места. Ехали по шоссе, затем свернули вправо на проселочную дорогу. Здесь «немец» заговорил: «Не бойтесь, я свой».
Конечным пунктом была деревня, где жила разведка Аня. Ре
-
бят спрятали в подвале, а Мария Николаевна осталась с Аней в доме. Ночью лесник отвел их в лесную балку. Там уже был Руев с сыном Костей. День провели в балке, а вечером молодой пар
-
тизан Кушнир повел их в расположение отрядов.
Мария Николаевна попала в 19-й отряд, которым командо
-
вал Яков Сакович. 6 ноября 1943 года приняла присягу. Вскоре встретилась с братом, который объяснил ей свое появление в 105
лесу коротко: «Работал в тесном контакте с семьей Скрипни
-
ченко. От Людмилы Васильевны получал поручения. Послед
-
нее ее задание было вывезти коменданта ВИКО с документами из города, доставить в условленное место, где была устроена партизанами засада. Командиром засады был Алексей Борови
-
ков. Когда партизаны открыли огонь, комендант спрятался за скатами машины и стал отстреливаться. Тут я увидел, что Боро
-
виков выскочил из укрытия и комендант может его застрелить. Схватил камень и ударил немца по голове. После этого в городе оставаться мне было нельзя».
После выхода из леса Юрий Гончар попал в действующую ар
-
мию, дошел до Берлина. Сейчас живет в Крыму.
Мария Николаевна закончила свой рассказ, и мы долго молчали, мысленно перенесясь в прошлое, которое каждому из нас не забыть никогда. Кончился перерыв. Мы вернулись в зал. Вновь говорилось о страшных злодеяниях гитлеровцев и их прислужников из татарского добровольческого батальона. Запомнился рассказ узника концлагеря Леонида Терентьевича Кондратьева, которого братья Абжелиловы били поясами, топ
-
тали ногами, привязывали к коновязи, обливали водой, приводя в чувство, и снова начинали избивать. Особенно изощренным истязанием было, когда руки связывали сзади, на спину привя
-
зывали тяжелый камень и с этой ношей заставляли бессчетное количество раз подниматься по пастилу. Несчастный падал, те
-
ряя сознание, но ему придумывали новые издевательства. Кор
-
респондент Е. Первомайская в статье «Судьбы людские», на
-
печатанной в «Крымской правде» 28 июня, скажет: «Палачи на некоторых потерпевших даже сами смотрели как на выходцев с того света». Не раз вспоминали на этом процессе о Чормане Сеит-Умере, который был начальником алуштинской полиции, а с ноября по декабрь 1943 года начальником Симферопольской криминальной полиции. В Крыму его называли «гроза пар
-
тизан», потому что основная его деятельность направлена на борьбу с партизанами.
В Симферополе в конце октября 1943 года арестовали его дядю, на которого была заведена учетная карточка агента НКВД. Старик отрицал свою активную деятельность в органах. Следо
-
ватель был склонен освободить его, учитывая старость, болез
-
IV ГЛАВА
. Московские встречи
106
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
ненное состояние и то, что он родственник Чормана. Узнав об этом, Чорман влетел в кабинет к следователю и возмутился тем, что его дядьку хотят освободить. Требовал расстрела и заявил, что если его выпустят, застрелит сам.
Дядю считал виновником своей ссылки на несколько лет на Север. Сеит-Умер вернулся в Крым перед войной.
В марте 1944 года партизаны за его зверство устроили ему за
-
саду в Симферополе. Несколько добровольцев-татар было уби
-
то, Сеит-Умер тяжело ранен. При отступлении немцев из Крыма его с семьей отправили в Варшаву, затем в Вену, где он работал в одной из частей СС.
Как свидетель выступала на суде переводчица Симферо
-
польского СД Матчембаева и другие. Среди присутствующих находился и бывший руководитель крымского мусульманского комитета. На вопросы председателя трибунала: «Как создава
-
лись добровольческие отряды? Кем? Сколько в них входило че
-
ловек?», слышались невнятные ответы. Председатель зачитал документы из гестаповского архива.
На этом фоне жестокости и садизма звучали и другие име
-
на татар. Татар-патриотов, отдавших жизнь за Родину. Это теа
-
тральный композитор Коври, его дядя с женой, артист Энвер, о котором упоминал Якобчик Войтех в письме ко мне. Дагджи Аб
-
дулла (он же «Дядя Володя»), бывший секретарь Балаклавского райкома партии, перед оккупацией немцами Крымского по
-
луострова был направлен в распоряжение штаба партизанского движения Крыма. В сентябре 1942 года послан в Симферополь для организации и руководства подпольной работой.
«Дядя Володя» имел патриотические группы на заводе 1 Мая, в электромеханических мастерских, авторемонтных мастерских электростанции, в татарской библиотеке, в больнице, в 147-м и 157-м добровольческих батальонах, на кожкомбинате и в Сарлы-
Кияте (деревня находилась рядом с совхозом «Красный»).
В организации были русские, татары, украинцы, евреи. За
-
нималась в основном агитационно-пропагандистской работой в татарских добровольческих отрядах, поднимала народ против оккупационных войск в Крыму.
Как, кем и при каких обстоятельствах была раскрыта под
-
польная организация «Дяди Володи»?
107
Об этом довелось услышать из по
-
казаний бывшей переводчицы СД Матчембаевой, непосредственной участницы событий.
Для диверсий необходимо было оружие. Одна из участниц подполь
-
ной группы девушка Клава Е. имела много знакомых среди румынских сол
-
дат — она немного владела румынским языком. В 1943 году она встречалась с одним работником румынской кон
-
трразведки не догадываясь об этом. Однажды спросила его, не сможет ли он помочь достать ей оружие. Он поо
-
бещал достать не только револьвер, но и гранаты. Клава договорилась о дне, часе и месте встречи, куда он принесет револьвер и гранаты. В условленное место прибыла она с членом подпольной организации Эдиком Кабасовым. Румын принес гранаты и револьвер, вручил им. Когда полученное оружие и гранаты подпольщики стали пря
-
тать, сотрудники румынской контрразведки взяли их с полич
-
ным на месте. На следствии в румынской контрразведке Клава призналась, что является членом организации «Дяди Володи», но место его пребывания не сказала, т. к. сама не знала. Однако сослалась на Пархоменко Дусю, Мартынову Зою и ее сожителя Пантелея. Румыны арестовали их и передали в СД.
Следствие вел следователь СД Хозе, который применял к арестованным меры физического воздействия. Зоя Мартынова первоначально не признала себя виновной, ничего не говорила и об организации. Но Хозе палкой выбил у нее показания.
Она назвала адрес сестры «Дяди Володи» — Гафаровой Муси
-
ме Сайдетовны (Эскадронный пер., № 6) и известные ей адреса других его родственников, в частности сестры Эдие и их матери Дагджи Хатидже. 2 июня 1943 года в 12 часов ночи арестовали и отвезли в СД Эдие и ее мать, а затем на этой же машине поеха
-
ли в Эскадронный пер., 6. Арест производил следователь Хозе в присутствии переводчицы Матчембаевой, в сопровождении Абдулла Дагджи («Дядя Володя»)
IV ГЛАВА
. Московские встречи
108
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
полиции, которая находилась во второй грузовой машине. Ма
-
шина остановилась у ворот. Хозе со свитой подошел к двери и стал стучать. Дверь открыл Гафаров — муж Мусиме. В дом вош
-
ли следователь СД Хозе, за ним два агента криминальной поли
-
ции, сзади Матчембаева. Проверили документы, спросили, кто проживает в доме. Гафаров ответил, после этого ему заявили, что будут делать обыск. Обыск ничего не дал — нашли один но
-
мер «Красного Крыма». В одной из последних комнат находил
-
ся «дядя Володя». Застали его лежавшим в постели, спросили, кто. Он предъявил паспорт на другую фамилию. Хозе заявил, что его надо взять для проверки, т. к. Гафарова сказала, что он из одной деревни, а в документах была другая.
Вел дело Абдуллы Дагджи тот же следователь Август Хозе, переводчицей была Матчембаева. Следствие шло 10 дней. На следствии «дядя Володя» отрицал свою принадлежность к организации, не назвал ни одного участника, хотя Хозе бил его нещадно. Очные ставки были со многими, но он отрицал свое знакомство с ними. В Симферополе было арестовано за связь с ним 25 человек.
26 июня 1943 года расстреляли Абдуллу Дагджи, Эдие Даг
-
джи, Хатидже Дагджи, Эдика Кабасова, Дусю Пархоменко, со
-
жителя Зои — Пантелея, супругов Саранаевых Мустафу и Фати
-
му, Гульзаде Софу, работавшую в группе кожкомбината.
Остальные получили различные сроки наказания в разные лагеря. Рожков Юра был заключен на 1 год, отбыл срок нака
-
зания истопником СД. В октябре 1943 года освобожден. Муста
-
фаев, отбыв срок, был освобожден. Зоя М. была взята прачкой в СД. Потом выехала в Германию и работала в Померании в сельском хозяйстве. За работу в подпольной организации ее должны были расстрелять, но данные ею на следствии пока
-
зания сыграли роль при решении вопроса о мере наказания. Мусиме Сейдаметовну, арестованную за укрывательство брата, выкупил муж через начальника отдела криминальной полиции следователя Моинова Аблямшеита за золотые часы. «Дядя Во
-
лодя» также заявил, что она ни в чем не виновата, ни о чем не знала. После его расстрела ее выпустили. Остались чудом живы брат и сестра Измайловы — Абибула и Мусиме — бывший ра
-
ботник женотдела обкома партии. Именно через нее Михаил 109
Васильевич Григоров попал в подпольную организацию Абдул
-
лы Дагджи.
Измайлов Абибула был руководителем подпольной группы в Сарлы-Кияте. Эта группа была интернациональной, в нее вхо
-
дили украинец Литвиненко (брат его служил в армии, остался жив, живет в этой же деревне, военнопленный из Севастополя еврей Аркадий Лакснер (женился на русской девушке и прожи
-
вает в г. Одессе).
Именно у патриотов Измайловых нашла жена Григорова Устиния Парфеновна спасение от повторного ареста, а затем подпольщик Н. А. Вострухин отвел ее к «Лесной», которая от
-
правила ее в партизанский лес к мужу.
Отчеты о работе подпольной организации «дяди Володи» написал перед арестом сам Дагджи, а после войны — активные участники подполья М. В. Григоров и Мусиме Измайлова. Но И. А. Козлов отчеты их не принял во внимание и, борясь за свое лидерство, поставил под сомнение деятельность организации А. Дагджи, сославшись на его гибель.
Коренные жители Крыма вспоминали, что в мире и согласии жили перед войной. Соседи, помогая друг другу, не задумыва
-
лись, кто какой национальности, татарин ли, русский, болгарин или немец, армянин или еврей, крымчак, цыган или украинец.
Оккупация фашистами Крыма выявила трусов, завистников, предателей, садистов и палачей. К сожалению, немало их оказа
-
лось среди каждой национальности.
Эти чудовища, ненавидящие людей, уничтожив столько на
-
селения, имели уже свои семьи, любящих детей и внуков. По
-
следняя просьба подсудимых была — сохранить им жизнь.
Зал ждал приговора суда.
11 июля 1972 года военный трибунал приговорил предателей Родины к смертной казни.
В семью мою пришла беда: попал в больницу дедушка Гейко. От меня это скрыли. Я ждала второго ребенка, волноваться мне было нельзя.
Операция у Николая Яковлевича прошла удачно, но, к сожа
-
лению, это был только первый этап его болезни. Выйдя из боль
-
ницы, он сразу пришел ко мне. Стесняясь, поведал о своих пере
-
живаниях. У меня щемило сердце от боли за него. А у дедушки IV ГЛАВА
. Московские встречи
110
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
вырвалось: «Как бабушка останется без меня?» Это он говорил об Улите Петровне.
Николай Яковлевич и Улита Петровна Гейко были людьми верующими, после гибели детей они особенно зачастили в цер
-
ковь. Как-то на пасху бабушка возвращалась из церкви одна. При переходе улицы ее сбил мотоцикл. Водитель поднял ее, по
-
садил в коляску, подвез к дому, постучал, оставил у ворот и... уехал. Не дождавшись Улиты Петровны, дедушка вышел встре
-
чать ее за ворота и тут услышал стон. Это была трагедия: со
-
трясение мозга, ушиб грудной клетки, да к тому же запоздалая медицинская помощь... Стал давать себя знать склероз сосудов головного мозга. Бабушка все забывала, однако часто говорила: «Пойдем к Марфе Ивановне и Гале». Всегда радовалась встрече со мной, смеялась. Такие дорогие, близкие люди. И такое горе!
Дедушка вынужден был вызвать старшую дочь Галину. На се
-
мейном совете решили: надо ей переехать совсем, досматривать родителей.
И вот сидел передо мной мой любимый дедушка. Я с ужасом думала, что он ждет моей помощи, помощи медика. Но я отлич
-
но знала, что такое аденома в девяносто лет.
Пошла с ним вместе в урологическое отделение областной больницы, где я проработала пять лет. Профессор Э. М. Шимкус ничего утешительного не сказал. О втором этапе операции не могло быть и речи.
Сколько же связано у меня с семьей Гейко и веселого, и груст
-
ного... Я могу вспоминать об этом бесконечно: длинной вере
-
ницей проходят передо мной эпизод за эпизодом моей жизни, в которых непременно присутствуют Улита Петровна и Нико
-
лай Яковлевич.
Дедушка и бабушка меня очень любили, шалости и проступ
-
ки часто прощали. Меня никогда не наказывали. Возможно от
-
того, что я никогда не говорила неправду.
Летом съезжались внуки. В доме Гейко был большой празд
-
ник. По очереди мы пасли гусей и корову. Играли в прятки на кладбище возле дома, устраивали концерты с гитарой, подражая взрослым. Доброе, только доброе связано у меня с этой семьей.
Я была еще в декретном отпуске. Спокойных ночей у меня не было, но эта выдалась особенно мучительной. Из-за кошмар
-
111
ных сновидений часто просыпалась. Утро встретила с каким-то тяжелым предчувствием. Такое состояние испытала в ночь на 22 октября 1962 года. В тот день умерла папина мама и родилась моя старшая дочь Людочка. Такое предчувствие охватило перед смертью бабушки Марфы. Так вышло и на сей раз.
Не помню, кто сообщил мне: дедушка Гейко в очень тяже
-
лом состоянии. Я почувствовала, что это неправда, что меня готовят к худшему. Прямо спросила: «Когда?» Ответили: «Вче
-
ра вечером».
Путь от Феодосийского шоссе до Охотничьего переулка ка
-
зался бесконечным. Во дворе было полно народу. В основном соседи, родственники. Приехали дочь и сын — тетя Поля из Бердянска и дядя Миша из Кировограда. Дедушка лежал в гро
-
бу. Рядом на стульях сидела бабушка Улита и тетя Галя. Я по
-
ложила цветы, тетя Галя уступила стул. Сев рядом с бабушкой, взяла ее руки в свои.
В 1962 году, когда я родила дочь, эти руки собрали в своем па
-
лисаднике все цветы и принесли охапку их мне через весь город. Милые, родные, дорогие мои бабушка Улита и дедушка Николай всегда согревали меня, а я, увязнув в заботах, так редко бывала у них в последнее время. Угрызения совести мучили меня.
Через несколько месяцев не стало и бабушки Улиты.
Не стало близких мне людей, которые безгранично меня любили. Дом, который был моим вторым домом, где прошли детство и юность, опустел. Никто здесь больше меня не будет ждать, не будет встречать.
Похорон я не помню и не хочу вспоминать. Бабушка и дедуш
-
ка Гейко для меня всегда живы.
Казалось бы, после постановления Крымского обкома партии о реабилитации разведчицы «Лесной» наша семья могла успоко
-
иться. Честное имя мамы восстановлено, заслуги ее признаны.
Но... к сожалению, ни в семидесятые годы, ни позже не пре
-
кратились попытки вновь опорочить маму, бросить тень на ее деятельность в годы войны, извратив факты, придать им нега
-
тивную окраску.
У Галины Федоровны Самарской было немало друзей, кото
-
рые очень любили собираться у нее за чашкой чая. Вспомина
-
ли молодость и страшное время оккупации Крыма. Частой го
-
IV ГЛАВА
. Московские встречи
112
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
стьей была у нее и я. Меня не переставали интересовать люди и события, связанные с мамой и папой. Мне хотелось знать все до мелочей.
Однажды я застала у Галины Федоровны Нину Ивановну Страшинскую, сестер Евгению Лазаревну и Софью Лазаревну Лазаревых, Веру Захаровну и Андрея Михайловича Досычевых и какую-то незнакомую женщину. Шел горячий спор, суть кото
-
рого мне стала понятной позже. Бескомпромиссная, честная по натуре, Галина Федоровна возмущенно говорила, обращаясь к незнакомой мне женщине, что в подпольном движении прини
-
мали участие далеко не все, кто сейчас утверждает это. Причем с каждым годом таких самозванцев прибавляется.
- А ведь как было на самом деле? Когда наши войска подошли к Перекопу и заперли фашистов на полуострове, многие спеши
-
ли примазаться к деятельности патриотов. А на таких как «Лес
-
ная» весь период оккупации держалось сопротивление. О ней ты не вправе говорить, так как ее ты, Оля, не знала, также как и мы не знали, не видели Козлова. В своей книге Козлов изложил события так, как ему было выгодно, и разговоры с Волошино
-
вой — также. Ну, назови членов ее группы. Назови конкрет
-
но, что они сделали? Не можешь? Потому что группы не было. Удобной личностью оказалась Волошинова для некоторых при
-
мазавшихся потом к подполью, не правда ли? А вовлекла Воло
-
шиновых в подпольную работу Людмила в октябре 1943 года. Об этом она через ребят сообщила в лес.
- Это точно, — подхватил Досычев. — В середине октября 1943 года в сопровождении нашего Толи и Володи Касько, кото
-
рые были связными у нее, Людмила отправила Волошинову для знакомства с партизанским командованием в лес. Погода была еще теплая. Александра Андреевна пошла на встречу в туфлях на каблуках. А накануне прошел дождь, идти было очень труд
-
но. Да и годы не юные. С трудом с помощью Володи добралась до первой партизанской землянки. Знакомство состоялось. Осо
-
вский дал разрешение в дальнейшем держать связь через Воло
-
шинову. Ей были даны инструкции, пистолет. Но пользоваться им она не умела и отдала на хранение Володе. Обратно шли не так быстро, как хотелось ребятам, Александру Андреевну при
-
ходилось ждать. Пришли уже ночью к Галине Федоровне.
113
- Да, я Александре Андреевне дала свои тапочки, и она ушла домой. А ты этого, Оля, не знала. У Люмилы чудом остались в живых мать и дети. Кстати со старшей ее дочерью ты можешь познакомиться — Галина Федоровна обернулась ко мне, — это Галочка. А это Ольга Михайловна Щербина. Я кивнула головой. Ольга Михайловна ответила, лицо ее по
-
крылось краской. Все умолкли, наступила неловкая пауза. Ан
-
дрей Михайлович и Софья Лазаревна сменили тему разговора, стали расспрашивать меня о делах, затем Галину Федоровну о рукописи. Она в то время начинала писать свои воспоминания часто обсуждала их с друзьями. Однако у Галины Федоровны стало плохо со зрением, пришлось рукопись отложить. Закон
-
чить ее не было суждено. А жаль...
Когда все разошлись, я спросила Галину Федоровну, кто та
-
кая Ольга Михайловна Щербина и о чем шел разговор.
- Учительница, — неохотно ответила Самарская. — Была в подполье. Очень много внимания уделяет Волошиновой. Упо
-
минает и о твоей маме.
- О маме? Она знала маму? Щербина... Ольга Михайловна? Почему же я до сих пор ничего о ней не слышала?
- Не знала она твою маму, — устало сказала Самарская. — Не знала совсем, никогда не встречала, не видела. И о работе ее ничего не знала, ничегошеньки. - Галина Федоровна, но как же она тогда может говорить о ней?
- Она о многом берется судить, чего толком не знает. Ты вот спрашиваешь... Я и сама не понимаю, как можно браться за то, о чем представления не имеешь. Что же касается Людмилы, то знаю твердо: о ней говорить имеет право лишь тот, кт знал ее и верил в нее. Верил и верит.
Верил и верит... Как сама Галина Федоровна. Никогда не со
-
мневалась она в стойкости мамы и говорила об этом открыто.
Был такой случай. У Галины Федоровны проездом на курорт остановился школьный друг, дипломат. И в это время к Галине Федоровне зашел посетитель, который знал, что живет она одна (не раз уже наносил визиты). Когда беседа приняла горячий ха
-
рактер, в комнату вошел гость Самарской. Посетитель опешил. Гость Галины Федоровны потребовал у него документы, показав IV ГЛАВА
. Московские встречи
114
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
свои, потом заставил принести Галине Федоровне извинения и выпроводил вон. С тех пор Галину Федоровну оставили в покое, а того посетителя в конце концов сняли с работы. Так и не уда
-
лась ему подлость — он шантажировал Самарскую, заставляя сказать плохое о маме.
С рукописью Ольги Михайловны Щербины мне довелось по
-
знакомиться позже...
В апреле 1974 года заболела младшая дочь Светлана. Всю ночь держалась высокая температура. Утром вызвали врача. Когда Люда пришла из школы, я оставила на нее Светлану и пошла в аптеку.
Около самой аптеки кто-то меня окликнул. Обернувшись, увидела Ивана Петровича Кондранова. Я уже говорила, сколь
-
ким обязана этому человеку! Ведь именно он помог восстано
-
вить доброе имя нашей мамы, всей семьи. Сколько надо было затратить труда, времени, терпения, чтобы перебрать массу архивных материалов, встречаться с партизанами и подполь
-
щиками, знавшими маму, с родственниками маминых связных, погибших в фашистских застенках.
Первый раз я увидела Ивана Петровича в издательстве «Тав
-
рия». Затем он побывал у нас дома — приезжал побеседовать с бабушкой Марфой Ивановной. Он встречался с дедушкой Н. Я. Гейко, Г. Ф. Самарской, Досычевыми и другими. Его по-
настоящему, как исследователя, интересовала жизнь подполья Симферополя. Мой первоначальный скепсис к нему стал исче
-
зать, я смотрела на него другими глазами.
Когда мы встретились возле аптеки, Иван Петрович расспро
-
сил о детях, муже, сестре. А потом сказал, что издательством «Таврия» выпущен сборник «Крым в период Великой Отече
-
ственной войны. 1941–1945 гг.», и посоветовал прочесть книгу.
На странице 448 я нашла вот такие строки: «В 1965 г. Крым
-
ский обком КП Украины принял специальное постановление «Об исправлении допущенных И. А. Козловым ошибок». Одна из таких ошибок касается «Лесной». Далее говорилось, что во всех переизданиях книги, в том числе и в последнем за 1972 год, не внесены никакие поправки.
Боль и возмущение охватили меня. Как же так? Книга пере
-
издается в том же виде через семь лет после установления ис
-
115
тины. Надо что-то предпринимать. Но к кому идти? Где искать правду? Последнее издание — московское. Ехать и ехать только в Москву! Но как?.. Дети маленькие. Светочке два года, к тому же она больна. Денег на дорогу нет, знакомых в Москве тоже, остановиться негде.
Мысли мелькали одна за другой. «Надо взять себя в руки, успокоиться, все обдумать...» — твердила я.
Решила посоветоваться с мужем. Объяснила ему все... Муж, глядя на меня, сказал: «Но ведь ты уже все сама решила! Скажи только, что? Я согласен на любой вариант».
Друзья поддержали мое решение. Его одобрили Галина Федо
-
ровна Самарская, Вера Захаровна и Андрей Михайлович Досы
-
чевы. Приятельница ссудила деньгами на дорогу. Соседка Мария Фатеевна дала московский адрес своей дочери. Был еще в запасе железнодорожный вокзал, чтобы не беспокоить людей. Однако об этом я промолчала, чтобы не волновать домашних. Времени было мало, необходимо еще было взять справку из партархива о решении бюро Крымского обкома партии в 1965 году.
...Поезд отходил в 22 часа с минутами. Муж проводил на вок
-
зал. Успокаивал. Говорил, чтобы не беспокоились о детях. А я все равно волновалась. Так далеко за пределы Крыма я еще одна не ездила.
У меня была нижняя полка в плацкартном вагоне. Пассажи
-
ров было очень много. Только в Джанкое стало свободнее. Весь вагон уже спал, а я смотрела в окно и думала, думала, что меня ожидает в Москве? Куда идти прежде всего? Как встретят и от
-
несутся ко мне? Ведь тысячи людей, как и я, стремятся в Москву за помощью. Но я не теряла веры в справедливость, надеялась на нее. Вернуться домой без результата — об этом я и подумать не могла!
Поезд прибыл в Москву утром. Из репродуктора неслись бодрые песни. Кругом суета, носильщики, радостные выкрики встречающих и приезжих. Странное чувство одиночества охва
-
тило меня. На глаза попался газетный киоск, купила «Известия». В ней печатался материал о Минском подполье. У меня мгновен
-
но созрело решение: надо идти в редакцию «Известий».
В приемной было много народу. Я заняла очередь и стала ждать. Приняли меня исключительно приветливо. Главный ре
-
IV ГЛАВА
. Московские встречи
116
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
дактор познакомился с сутью дела, но ответил, что взяться за предложенную мною тему не могут, хотя она и очень интерес
-
ная, так как у них уже есть материал о Минском подполье. Он спросил, знаю ли я Москву и чего хочу здесь добиться? Я от
-
ветила, что столицу не знаю. А добиться хочу восстановления честного имени мамы. Конкретно, хочу, чтобы в центральной прессе было опубликовано опровержение того, что написал Козлов в своей книге.
В редакции решили помочь мне. Дали в помощь журналиста, звали его Владимир Михайлович. День был на исходе, и мы до
-
говорились с ним встретиться на следующее утро у памятника Лермонтову и вместе пойти в издательство «Художественная литература», которое переиздало книгу в 1972 году.
К дочери Марии Фатеевны добралась около полуночи. Хоро
-
шо понимала: мало приятен такой нежданный поздний гость, но деваться некуда. До вокзала далеко, а я очень устала, замерз
-
ла, хотелось спать. Я передала привет Нелле от мамы, объясни
-
ла зачем приехала. Приняли меня душевно, хотя ютились втро
-
ем в маленькой комнатушке общежития.
Вскоре пришел Неллин муж Женя. Проговорили почти до утра, хотя Нелле до работы далеко, Жене и Иринке спозаранку на занятия. Пошла и я по своим делам. Время летело быстро, все казалось, что опаздываю. Но — наконец станция метро «Лермонтовская». Вышла на площадь. Владимир Михайлович уже ждал. По дороге он засыпал меня вопросами. Нужна была книга для подтверждения моих претензий. У меня ее не было. Заехали в какую-то библиотеку, там ее не оказалось. Тогда Вла
-
димир Михайлович меня предупредил, что когда приедем в из
-
дательство и найдем книгу, сразу смотрим страницы, о которых я говорила. Если все так, он будет со мной до конца. Если же нет, то он меня оставляет.
Пришли в издательство. Владимир Михайлович где-то раз
-
добыл книгу, и мы стали листать ее в приемной. Вошли в каби
-
нет к главному редактору — Клавдии Федоровне Платоновой. Владимир Михайлович представился сам и представил меня. Платонова заволновалась, стала куда-то звонить. Предложи
-
ла подождать директора, который с минуты на минуту должен приехать. Действительно, ждать пришлось недолго. Владимир 117
Михайлович познакомил нас и объяснил причину визита. Я за
-
дала вопрос, как получилось, что издательство без изменений и поправок выпустило книгу? Почему не созвонились с Крымским обкомом партии? Ведь прошло двадцать лет, и за это время мог
-
ло произойти много изменений. Издатели переглянулись, не зная, что ответить. Потом сказали, что книга в плане не стояла. Козлова-Смирнова имела последнюю возможность получить за переиздание деньги, и потому-де ей помогли. Но никто не знал того, что выяснилось сейчас.
Чувствовалось, эти два человека действительно переживали за меня. Мне принесли извинения за допущенную ошибку, но эти фразы прозвучали обыденно и… страшно.
Ошибка... Она изломала нам детство и юность. Какая-то тя
-
жесть комом подкатила к горлу. Я боялась разрыдаться. Сколько усилий стоило мне встать, попрощаться и выйти! В коридоре я дала журналисту свой чемоданчик и вбежала в туалет. Рыда
-
ния меня душили, слезы лились ручьем. Эта разрядка мне была необходима. Успокоившись, я умылась, попила воды и вышла в коридор. Владимир Михайлович дал мне номер телефона ре
-
дактора «Известий». Сказал, чтобы звонила, если будут ослож
-
нения. Попрощались, я поблагодарила его за участие.
Вернулась в кабинет главного редактора. Когда я вошла, Клав
-
дия Федоровна беседовала по телефону. Из разговора стало по
-
нятно, что говорила она с Козловой. Клавдия Федоровна упре
-
кала Козлову-Смирнову в нечестности, в том, что она поставила под удар редакцию, принесла столько горя семье Скрипничен
-
ко. Попросила ее написать немедленно опровержение. Услови
-
лась о нашей встрече у нее дома. Как добраться, объяснила мне по телефону Александра Ивановна сама.
По дороге я зашла в столовую, пообедала, купила пару бутер
-
бродов и бутылку воды и двинулась в метро. До Таганки доехала очень быстро. Шестнадцатиэтажное здание на Котельнической набережной знали все. Поднялась на четвертый этаж, позвони
-
ла. Чувствовалось, что меня уже ждали. Дверь на цепочке при
-
открылась. Пожилая женщина спросила, кто я. Услышав ответ, впустила в квартиру. Так состоялось наше знакомство.
Александра Ивановна заявила сразу, что завтра утром долж
-
на уехать, показала на клетки с кроликами, которые стояли в IV ГЛАВА
. Московские встречи
118
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
коридоре вдоль стены. Их, мол, необходимо отвезти на дачу в Коломну, а через несколько дней она вернется. Рассказала, что в Коломне есть музей Козлова и какой он заслуженный человек. На столе лежала груда книг и под ними — портрет Козлова с раздавленным стеклом. Смирнова его вытащила, передником вытерла пыль, раздвинула книги и поставила на стол. Все это выглядело грустно.
В соседней комнате кто-то застонал. Александра Ивановна объяснила, что это ее мать, извинилась и, наконец, предложила мне сесть. Хитрость ее была понятна. Поэтому мне пришлось объяснить сразу все. Трудно было мне переступить порог этого дома, но коль это произошло, то ей, Александре Ивановне, уез
-
жать нельзя, так как я не уйду от нее до тех пор, пока она не на
-
пишет опровержение и мы не отнесем его вместе в редакцию.
Сказав это, я села на диванчик у двери и стала ждать. Смир
-
нова выходила из комнаты, появлялась опять, что-то мне бес
-
связно доказывала, уговаривала. Я молчала. Писать опроверже
-
ние она не собиралась, а я не думала уходить. Так и провела ночь на диванчике.
На другой день было то же самое. Смирнова мне предложи
-
ла чай, я отказалась. Поела бутерброды, запила водой. Только к вечеру она не выдержала и села за машинку. Начала писать, но бросала, долго молча ходила по комнате. Потом подошла к телефону и начала с кем-то говорить, рассказывая о случив
-
шемся. Назвала этого человека членом комиссии по наследству. Я сообразила, что надо с ним поговорить, встала и подошла к ней, попросила трубку. Александра Ивановна сначала трубку не давала. Голос в трубке спросил: «Кто это?» Козлова ответила: «Дочь «Лесной». Голос присвистнул и сказал: «А я думал, что это Ваше побуждение», — и попросил ее передать мне трубку. Мы познакомились. Это был Александр Михайлович Борща
-
говский. Конечно же, я все рассказала и попросила мне помочь. Сказала, что Александра Ивановна хитрит и хочет уехать, а я боюсь выйти из ее дома. Он попросил передать ей трубку. Они коротко поговорили, потом она со злостью бросила мне: «Ваше счастье, что Вы молоды, находчивы. Будь я помоложе, ничего у Вас бы не вышло». Я промолчала. Она опять села за машинку, а я вернулась на диванчик.
119
Минут через сорок зазвонил телефон. Александра Иванов
-
на позвала меня. Это звонил Александр Михайлович. Они с супругой приглашали меня в гости. Александр Михайлович сказал, что бояться мне нечего, Смирнова не уедет. Пообещав Александре Ивановне скоро вернуться, попросила ее быстрей написать опровержение, так как времени у меня нет, дома осталась дети.
В сумерки приехала к Борщаговским. Александр Михайло
-
вич и Валентина Филипповна меня ждали. Эти люди с первой минуты нашей встречи своей непринужденностью, простотой, сердечностью дали возможность мне расслабиться, снять нерв
-
ное напряжение последних дней. Александр Михайлович со
-
общил мне, что созвонился с Ильей Захаровичем Вергасовым, автором книги «Крымские тетради», начальником штаба чет
-
вертого района партизан Крыма. Я поняла, что моей судьбой заинтересовались неравнодушные люди, заинтересовались не ради любопытства. Теперь я не была одинока!
Вскоре позвонил Вергасов, узнал, приехала ли я, попросил меня к телефону. В голосе Ильи Захаровича чувствовалось вол
-
нение. Расспросив меня о том, как себя чувствую, где остано
-
вилась, пригласил непременно на следующий день приехать к ним. Объяснил, как добраться.
Время было позднее, я заторопилась к Козловой. Александра Ивановна не спала. Она, видимо, набрасывала опровержение. На полу валялась мятая, рваная бумага.
Да, трудно ей было писать. Не думала она, что мы, дети «Лес
-
ной», живы и встанем на защиту матери. Переиздавая книгу, А. И. Козлова знала о статье И. П. Кондранова в «Крымской правде» и о статье в журнале «Советские архивы». Ей было на
-
правлено письмо о необходимости исправлений в книге. Да и Екатерина Николаевна Шамко, бывшая партизанка, была ча
-
стой гостьей у Смирновой. Об их дружбе целый вечер, стараясь отвлечь меня от главного, рассказывала Александра Ивановна. Я слушала ее и думала, что Екатерина Николаевна не могла не сказать Смирновой о реабилитации мамы.
На что же надеялась Александра Ивановна, вновь переизда
-
вая книгу, игнорируя решение бюро обкома партии? Думала: авось проскочит, обойдется, не впервой? Да. Могло быть и так.
IV ГЛАВА
. Московские встречи
120
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Я очень устала. Прошло два дня, а по сути ничего не сделано. Александра Ивановна предложила чаю, но я отказалась, попро
-
сила разрешения позвонить Нелле, чтобы не волновались и не ждали меня. Потом вернулась на уже обжитый диванчик, по
-
добрала ноги — они у меня очень болели от усталости. Лечь на постель, предложенную хозяйкой, отказалась. Она была умной женщиной, все понимала и не настаивала. Просто брала меня на измор. Писать она больше в тот вечер ничего не стала.
Утром Александра Ивановна заверила меня, что к трем часам дня напишет опровержение.
Я решила поехать в Госкомиздат. К началу рабочего дня уже была у кабинета председателя Госкомиздата СССР. После пла
-
нерки меня пригласили в кабинет. Кроме председателя Го
-
скомиздата там было несколько сотрудников. Поздоровалась, представилась, сказала откуда я, зачем. Меня очень вниматель
-
но выслушали, но я так и не услышала ответа на вопрос: «Как получилось, что через семь лет после установления истины и решения бюро Крымского обкома партии книга Козлова пере
-
издавалась без изменений и поправок? Она вышла в 1972 году. Прошло два года и никто не извинился и не принял никаких мер». Все сидели молча. Потом мне дали совет: взять у Козловой опровержение и обратиться в газету. Председатель Госкомизда
-
та лично принес мне извинение, дал визитную карточку с теле
-
фонами и предложил, если возникнут какие-либо трудности, звонить ему. Я попрощалась и вышла.
Меня вышел проводить мужчина, как потом узнала, один из книжных обозревателей. Остановив меня в коридоре, долго смотрел на меня, а потом сказал: «Галина Александровна, неу
-
жели Вы думаете, что кто-то будет печатать опровержение? Это подрывает устои нашей советской морали».
Мне казалось — на меня вылили ушат холодной воды. В ка
-
бинете говорится одно, за его пределами — Другое. Негодуя, я спросила, почему не сказали этого мне в кабинете. Решила: зав
-
тра пойду в ЦК КПСС. Настроение было, как говорится, аховое: «Неужели он сказал мне правду? Нет и еще раз нет!» Я вновь отправилась к Козловой. Но она ничего не написала, сославшись, что к ней приезжала дочь. Время бежало неумоли
-
мо. Меня ждали Вергасовы.
121
Электричкой добралась до Воробьевых гор, затем автобус подвез почти к дому. Вергасовы, очевидно, увидели меня с бал
-
кона и «вычислили», что это я. Замахали руками, давая понять, куда идти.
Встретили меня у лифта по-родственному радушно. Было та
-
кое ощущение, что мы тысячу лет знакомы. Вергасовы радова
-
лись тому, что приехала землячка из Крыма.
Лидия Владимировна, тоненькая, изящная женщина в брюч
-
ном костюме, выглядела моложе своих лет. Очень интеллигент
-
ная, приветливая. Илья Захарович несмотря на годы, был очень эмоциональным, не утратил жизненного огня, хотя война здо
-
рово отразилась на его здоровье. У него были удалены одно лег
-
кое и часть костей черепа. Рядом с этими сердечными людьми я чувствовала себя очень хорошо.
Мама Лидии Владимировны, Даната Гранатовна, коренная ялтинка, часто приезжала к ним в гости. И сейчас, ожидая меня, хлопотала по дому. Из кухни доносились запахи съестного. Ста
-
ли накрывать на стол. После ужина вновь говорили о многом и долго. Было уже поздно, я все порывалась уйти, но Вергасовы удерживали. Они дали мне ключи от квартиры своих знакомых в центре Москвы. Там я жила последние дни. А в тот вечер Вер
-
гасовы вызвали такси и отвезли меня к Козловой.
Александра Ивановна не спала, сидела и что-то писала. Ска
-
зала почему-то с сожалением, что нет Сергея Сергеевича Смир
-
нова. Он был членом комиссии по наследству.
Невольно вспомнилось... Сергей Сергеевич Смирнов. Сколь
-
ко надежд я возлагала на встречу с ним! После воскрешенных им героев Брестской крепости я мысленно поставила его на пьедестал как человека, сказавшего горькую правду о войне, вы
-
зволившего из небытия сотни безвестных героев, до последнего дыхания защищавших родную землю от вражеского нашествия.
Однажды я делала уборку в квартире. Муж играл с дочкой. Смеялись, мешали мне. Я начала сердиться, но, увидев их смеш
-
ные взъерошенные головы, включилась в игру.
Вдруг диктор объявила, что в гостях на Крымской телестудии Сергей Сергеевич Смирнов. Боже мой, Смирнов в Симферопо
-
ле! Решение созрело мгновенно: «Я должна его увидеть. Он мне обязательно поможет!» Муж с иронией отнесся к моей затее, но, IV ГЛАВА
. Московские встречи
122
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
зная меня, помог собраться. Я села на ходивший еще тогда по городу трамвай и поехала на телестудию. У входа увидела Генна
-
дия Соколова, Бориса Сермана. Мы поздоровались. С обоими я была хорошо знакома.
Вышел Сергей Сергеевич. Серман нас познакомил. Они, ока
-
зывается, были давними друзьями. Я извинялась перед Серге
-
ем Сергеевичем, изложила причину, по которой осмелилась его беспокоить. Он был в приподнятом настроении, спешил в гости к бывшей партизанке из Белоруссии Н. И. Пантели. На другой день он уезжал и, конечно, ему было не до меня и не до развед
-
чицы «Лесной». Ради приличия пообещал непременно со мной встретиться. Как бы извиняясь, обнял за плечи. На прощание просил фотокорреспондента сфотографировать на память нас вчетвером. Больше мы не виделись, ничем мне Смирнов не по
-
мог. Вот такой был грустный финиш у той моей надежды.
...Александра Ивановна искала старые связи, звонила, на
-
деялась на что-то. На что?..
Наконец, утром она мне прочла черновик, потом отпечата
-
ла текст. Дала второй экземпляр опровержения для «Крымской правды». В третьем часу собрались в «Литературную газету». Уже в дверях она остановилась, посмотрела на меня и верну
-
лась в комнату. Оттуда вышла с книгой в руках и протянула ее мне. Это была книга «В крымском подполье» издания 1972 года. На титульной странице надпись: «Дорогой Галине Алексан
-
дровне Коровяковской (Скрипниченко) на память о тяжелых днях и часах, проведенных вместе, в работе над исправлением роковой ошибки автора, допущенной им в отношении ее мате
-
ри Людмилы Васильевны Скрипниченко — партизанской раз
-
ведчицы, проходящей в книге под кличкой “Лесная”».
А. Смирнова-Козлова
28.4.1974 г.»
123
IV ГЛАВА
. Московские встречи
124
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Я не могу до сих пор объяснить ее порыв, понять, какими чувствами она тогда руководствовалась. Но мне ее было немно
-
го жаль и хотелось верить в хорошее.
В четвертом часу мы были в редакции. Александра Иванов
-
на при мне отдала секретарю редакции Румеру опровержение. Меня он попросил задержаться.
С Александрой Ивановной мы попрощались. Я принесла ей свои извинения за причиненное беспокойство. Румер при
-
гласил меня следовать за ним. Мы зашли в приемную. По обе стороны располагались кабинеты: справа — Чаковского, сле
-
ва — Кривицкого.
Меня пригласили в кабинет Чаковского.
Там находились трое. Румер представил меня и предложил сесть. Меня расспрашивали, я рассказывала. Беседа была живой и интересной. Писатели заставили меня посмотреть на себя со стороны. Я считала, что выполняла дочерний долг, восстанав
-
ливая доброе имя мамы. В глазах же сидящих почему-то я была героиней из какого-то романа. Мне было неловко.
Вергасов еще до моего посещения «Литературной газеты» побывал у Чаковского, разговаривал с Кри-вицким. Поэтому они все обо мне знали.
Вернулась на квартиру, ключ от которой мне дали Вергасовы, поздно. Ноги отекли, еле сняла сапоги. Есть не могла, очень хо
-
телось спать. Ночь пролетела быстро.
Разбудил меня телефонный звонок. Звонил Илья Захарович, сказал, что мое заявление на имя Демичева Лидия Владимиров
-
на уже отпечатала, что возможна встреча с ним. Я должна как можно быстрее ехать в ЦК.
Страшно болела голова. Я еле натянула сапоги, с большим усилием уложила косу.
...Большое желтое здание с широкими окнами и громадной дубовой дверью. Меня уже ожидали. Проводили в просторный кабинет. Мне казалось, что все это снится. Чтобы успокоиться, стала считать...
За столом сидел мужчина в коричневом костюме, с сединой в волосах, гладко зачесанных назад. Из-за головной боли я его видела как в тумане. Меня спрашивали, я отвечала. Дружеская улыбка и теплый прием постепенно вернули мне спокойствие 125
и самообладание. Выслушав меня, он заверил, что непременно будут приняты меры. Расспросил о семье, о детях. Есть ли билет на обратный путь?
Заявление мое осталось у него. Он что-то на нем написал и отдал мужчине, сидевшему здесь же в кабинете. Мы попро
-
щались, мужчина вышел меня проводить. Завел в комнату, где дали мне бронь для приобретения билета на самолет. Вещи все были со мной, и я поехала к Вергасовым.
Выйдя из лифта, увидела людей в белых халатах. Сердце у меня екнуло. Лидия Владимировна стояла в слезах. Дорогой Илья Захарович, он столько за меня пережил, что ему стало плохо. Ведь, по сути, я для него чужой человек. Он видел меня впервые, но мою боль принял как свою. Мне стало стыдно, что я, может быть, повинна в его болезни. Лидия Владимировна проводила мужа к карете «скорой помощи». Пoследнюю ночь в Москве я провела у Вергасовых. Утром Лидия Владимировна посадила меня в автобус, следовавший до Внуковского аэропор
-
та. Там я получила билет и вылетела в Симферополь. Это было 1 мая 1974 года.
Мои девочки, Людочка и Светлячок, играли у парадного, на улице. Мать мужа — бабушка Поля сидела на скамеечке. Леня отдыхал после демонстрации. Моему приезду все были рады.
В день моего приезда из Москвы передал записку Борис Сер
-
ман. В ней была просьба встретиться с партизанским команди
-
ром Г. Л. Северским, который, по словам Сермана, собирался писать киносценарий о маме. В это время Северский с женой находился в доме отдыха в Планерском. Мы с Леней решили поехать к ним. Я не знала, что Северские живут в Симферополе, думала, что они москвичи, и очень боялась, что они уедут.
Предстоящая встреча волновала. Северский выступал перед 8 марта по радио, говорил много хорошего о маме и моих по
-
исках. Добрые чувства были у меня к незнакомому человеку. Георгий Леонидович во время гражданской войны потерял родителей, беспризорничал, видел много горя. Мне казалось, что он меня поймет. И когда встретились, я излила душу, «по
-
плакалась ему в жилетку». Видно, чем-то испугала я его, может, решил, что имеет дело с истеричкой. А может просто отвлекла другая тема — об адъютанте генерала Май-Маевского (он вы
-
IV ГЛАВА
. Московские встречи
126
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
брал ее для сценария многосерийного телевизионного фильма «Адъютант его превосходительства»). Больше с Северским мы не встречались.
После полудня 8 мая 1974 года я поливала во дворе цветы. Цветы — моя слабость. Участок у нас был небольшой, но цве
-
тов от ранней весны до первых осенних заморозков было очень много. Я любила дарить Цветы. А назавтра был особенный день — 9 мая, День Победы.
В калитку постучали, приоткрыв ее. Во двор вошли Жен
-
щина и мужчина. Спросили, как найти Галину Александровну Скрипниченко. Узнав, что это я, представились: журналисты из «Литературной газеты». Я пригласила их в дом, но они от
-
казались и предложили поехать с ними в гостиницу «Москва». Такси ждало у ворот. Мы с мужем поехали.
Беседа была официальной и очень долгой. В конце я назвала оставшихся в живых партизан и подпольщиков, работавших с мамой и спасенных ею.
На меня произвела большое впечатление журналистка Руфь Александровна Зернова. Очень собранный, умный и до
-
брый человек. Мне очень понравилась ее принципиальность и дотошность: все ей надо было знать до тонкости. Она встре
-
чалась со многими непосредственными участниками событий, перечитала письма словаков. Записи бабушки и других парти
-
зан и подпольщиков, заявления. Побывала в архиве обкома пар
-
тии, некоторые записи на время попросила у меня. Закончив сбор материала, снова встретилась со мной.
После отъезда Руфи Александровны потянулись дни ожи
-
дания. И вот однажды вечером я получила телеграмму, что 25 сентября 1974 года должна появиться статья в «Литератур
-
ной газете».
Утром в киоске «Союзпечати» попросила оставить мне не
-
сколько номеров газеты. Но мне не пообещали, я же постесня
-
лась сказать, что там статья о маме.
В больнице «Литературную газету» не выписывали. Дома ее уже прочитали все. Получила телеграмму из Москвы: «Правда восторжествовала, мы восхищены вашим мужеством, поклони
-
тесь Кондранову Вергасовы». За телеграммой пришла банде
-
роль, в которой Илья Захарович выслал свою книгу «Крымские 127
тетради», только что вышедшую в свет. На книге дарственная надпись: «Галине Александровне! В память и твоей матери, в честь твоей борьбы за ее честь. Илья Вергасов. Москва 1974 г.»
Получила записку от Б. Е. Сермана и несколько экземпляров газеты через Раису Васильевну Нуджевскую — секретаря изда
-
тельства «Таврия». Вечером пришли Г. Ф. Самарская, Досычевы, М. М. Фетисова, М. Н. Кобзева. Все соседи, друзья радовались вместе со мной. Я, кажется, начинала верить в справедливость. Тут же отправила газету со статьей в Чехословакию дяде Белле.
Сама же перечитывала статью множество раз, знала ее почти наизусть.
Я снова и снова уходила мысленно в прошлое, в военные годы, шаг за шагом в который уже раз прослеживая мамин бое
-
вой путь.
Я шла по городу по адресам, где часто бывала мама: дом, где тогда жила Г. Ф. Самарская, супруги Гейко, квартира Дидковских на улице Спера, Буровых — на улице Толстого...
Связные регулярно ходили в лес к партизанам и приносили оттуда литературу, магнитные мины, толовые шашки с запа
-
лами, бутылки со взрывной смесью, а иногда и пистолеты. Все принесенное оставляли у Г. Ф. Самарской или на Дачной. Если «поклажа» была большой, разведчикам не разрешали носить ее самим в город. Они закапывали груз возле деревни Бура, а когда снова уходили в лес, то брали с собой Люсю Сероичковскую и Веру Гейко. Они и приносили тайный груз на конспиративные квартиры. А связные Толя Досычев и Володя Касько передава
-
ли взрывчатку и задания Виктору Ефремову, руководителю ди
-
версионной группы на железнодорожной станции. С 1941 года Ефремов работал сцепщиком вагонов вместе с моим дядей — младшим братом отца Николаем Ивановичем Скрипниченко. Потом Ефремова перевели начальником станции.
Моего дядю Николая Ивановича Скрипниченко в армию не взяли. В детстве он упал с крыши, повредил ногу, развился туберкулез кости. Мечта стать моряком не сбылась, но парень носил брюки клеш и тельняшку. Страстно любил голубей, имел почтовых. Работал дядя Коля сначала сцепщиком вагонов, а за
-
тем поездным электриком. В начале февраля 1941 года женился на Лиде Кузнецовой. Жили они в комнате, которую выделила IV ГЛАВА
. Московские встречи
128
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
молодым супругам Александра Феофановна, его мама и наша бабушка.
Вечером братья часто встречались у своей матери. Мама тоже бывала в доме Скрипниченко. Она привлекла к подпольной ра
-
боте и дядю Колю.
Он приносил важные сведения: когда и сколько эшелонов уходит со станции, с каким грузом, в каком направлении. Вскоре мама связала его с группой подпольщиков, которая работала на участке Сарабуз — Бахчисарай — Севастополь. Подпольщики насыпали в буксы вагонов песок, выпускали из цистерн горю
-
чее, Переводили стрелки, направляя в тупик паровозы, выво
-
дили их из строя. Однажды мама принесла дяде в депо «обед». После этого на линии взлетел на воздух состав с зерном. Взры
-
вались эшелоны с боеприпасами и на станции Сарабуз, важном узле железнодорожных и шоссейных дорог. Связь с Сарабузом мама поддерживала через Ефремова.
Для подпольной работы нужны были надежные люди, кото
-
рые бы добывали сведения о противнике. С этой целью папа с дядей Колей ездили в деревни к своим многочисленным род
-
ственникам якобы менять вещи на продукты. Пропусками их снабжала мама. Она в то время работала в комендатуре маши
-
нисткой. Связным и телохранителем ее был Алексей Кузнецов, которого мама устроила работать в комендатуру. Родом он был из села Михайловки Сакского района. Задания из леса от Коло
-
дяжного приносил ей и Василий Слышай. Информация от нее шла очень ценная. Поэтому в партизанском штабе дорожили «Лесной». Связные имели особые указания, чтобы не повре
-
дить ей. Об этом я узнала от одного из бывших партизанских связных Александра Афанасьевича Карпова.
Мама и дядя сагитировали немало шоферов уйти к партиза
-
нам с машинами, среди них были и словацкие антифашисты.
Конспирации ради от тети Лиды многое скрывали, потому что у нее был грудной ребенок. Правда, в то время у мамы тоже была крохотная Женечка...
Я уже упоминала, что у дяди были голуби. Он еще до войны увлекался ими. Напротив ворот дома Скрипниченко перпенди
-
кулярно Феодосийскому шоссе была улица, на которой жил за
-
ядлый голубятник Владимир Рекочук, обрусевший немец. Как-
129
то между ним и дядей произошла ссора из-за голубей. Рекочук пригрозил дяде, что он сообщит куда надо о том, что у него голу
-
би почтовые и он держит связь с партизанами. Через несколько дней в дом Скрипниченко ворвались гитлеровцы, стали спра
-
шивать голубятника Колю, который работает на железной доро
-
ге. Дома его в тот момент не было. В доме устроили засаду.
Во дворе был колодец, и соседи брали из него воду. В тот день всех, кто пришел с ведрами, оккупанты не выпустили обратно, боясь, видимо, что дядю предупредят о засаде. Но все же кто-
то успел его уведомить. Мама отправила дядю в лес, но часто ночами он наведывался в Симферополь. Много раз упрашивал тетю Лиду уйти с ним, но их дочка была еще очень маленькая, а на дворе лютовала зима. И отправиться в лес с ребенком Лида не решалась.
2 декабря 1943 года в семь часов утра в дом вошли двое воору
-
женных мужчин. Они говорили по-русски, прошли в комнату, где жили тетя Лида и дядя Коля. Он сидел с дочкой Галочкой на диване, прощался, собираясь уйти. Один из мужчин произ
-
нес: «Вы арестованы! Собирайтесь». Его вывели, тетя Лида вы
-
скочила следом. У ворот стояла конная линейка. На ней сидела женщина, большим белым платком прикрыв лицо.
Николая Скрипниченко фашисты расстреляли 5 дека
-
бря 1943 года.
Оставаться в городе нашей семье было опасно. Тем более, что соседи написали донос в СД, что брат папы партизан. Се
-
мья срочно перебралась в Охотничий переулок, 7, к Николаю Яковлевичу Гейко. Многие вещи, в том числе и пианино, розда
-
ли знакомым. Самое необходимое взяли с собой. Партизанский штаб получил распоряжение с Большой земли вывести нашу семью из города и отправить на Большую землю. Первая по
-
пытка уйти в лес не удалась. Пришлось вернуться и заночевать у Миши Шевченко на улице Интернациональной. На рассвете на выкраденном у немцев автомобиле связные все же вывезли нас за город, где уже ожидала другая машина.
При штабе партизан нас устроили в крытой машине-фургоне. Так мы и находились около трех недель до так называемого ян
-
варского «большого прочеса». По неизвестным причинам за это время нас не сумели посадить на самолет. Бабушка Марфа IV ГЛАВА
. Московские встречи
130
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
заболела. Нам выделили медсестру, которая должна была со
-
провождать, но и она в ответственный момент потерялась. Ког
-
да начался «большой прочес», семья осталась лишь под охраной руководителя оперативно-чекистской группы Е. П. Колодяжно
-
го и его ординарца. При приближении карателей боевые отря
-
ды стали уходить. Поспевать за ними нашей семье было очень трудно. У папы болела нога, раненная еще на Халхин-Голе. За руку папа вел девятилетнего сынишку. Полуторагодовалую Же
-
нечку несла мама. Меня — У. П. Григорова. Бабушку поддержи
-
вал Е. Колодяжный. Узел с вещами тащил ординарец.
Помню эту страшную ночь до сих пор, хотя и было мне тогда всего пять лет. Мы, дети, очень устали, хотели есть и спать, пла
-
кали. Нас успокаивали. Начал брезжить рассвет. Семнадцатый партизанский отряд ушел далеко вперед. Вокруг слышались стрельба, крика румын. Естественно, чекист и его помощник вынуждены были оставить нас и уйти, чтобы не попасть в руки врага. Нас укрыли среди деревьев под скалами. Снизу поднима
-
лась цепь румын. Папа зарыл пистолет в листья, мама спрятала свой в дупле дерева, у которого стояла. Как она говорила потом бабушке, если бы это были немцы, то живыми сдаваться было нельзя: немцы не пощадили бы никого. Но когда мама увидела румын, решила, что не все еще потеряно.
Взяв в плен, румыны нас обыскали. Мама по-немецки по
-
требовала офицера. В разговоре с ним произвела впечатление кругом знакомств с офицерами румынской армии, показала письма из Франции, которые бабушка носила с собой. Офицер с жадностью схватил предложенные ему мамой золотые часы и бабушкин золотой фамильный перстень. В результате папу и бабушку посадили на телегу, мама шла с сестрой, а меня и бра
-
та посадили на лошадь, которую румын вел под уздцы. Потом нас передали охране, присматривавшей за задержанным в лесу гражданским населением. Было темно, людей в балке очень много. Все готовились к ночлегу: на лед насыпали листьев, на
-
бросали тряпок. Мама где-то раздобыла вам еду. Мы, малыши, конечно, уснули, а взрослые просидели всю ночь не сомкнув глаз. Они понимали, что главное еще впереди. Утром граждан
-
ских лиц, взятых в лесу, погнали в город. К вечеру мы уже были на улице Кантарной, где находился сортировочный пункт.
131
В Симферополе уже знали о том, что наша семья попала в плен к румынам. Друзья встречали нас у обочины дороги. Де
-
душка Гейко был на линейке — он возил директора мельницы, и конь всегда был у него дома. Подаренное румынскому офице
-
ру золото сыграло свою роль. Нас выпустили. Только мы сели на линейку, как неожиданно маму задержали. Ее опознал прово
-
катор, «партизан» с черной повязкой на глазу. Носил он повяз
-
ку скорее всего для того, чтобы не быть опознанным. Но мама узнала его. Это был возничий старосты из села Доброго Кон
-
стантина Бурова.
Бугрова односельчане очень уважали. Некоторые догадыва
-
лись, что он был связан с партизанским лесом. Он многим по
-
могал: снабжал документами.
Возничий с Константином Буровым бывал в лесу, видел там маму. Никто не предполагал, что он может стать доносчиком.
После войны его судили. Отбыв срок, он вернулся в село Краснолесье. Однако односельчане не приняли предателя, он был вынужден навсегда уехать из Краснолесья.
А Константина Бурова гитлеровцы расстреляли в ночь с 10 на 11 апреля 1944 года в Дубках.
...Маму передали в СД. На допросах она доказывала, что наша семья вынуждена была уйти из города по семейным обстоятель
-
ствам. Шли в деревню к родственникам, заблудились. Тут на
-
чался прочес, пришлось прятаться. Даже румынские солдаты могут подтвердить, что, когда семью взяли в плен, партизан рядом не было. Да и какие могут быть партизаны? Муж тяжело болен, не может ходить, дети совсем маленькие, мать старая, а сама она в положении. Немцы начали колебаться. Решили про
-
верить, правду ли говорит.
У Гейко мы разместились в очень маленькой комнатке. Ба
-
бушка Улита ушла доить корову. Бабушка Марфа готовила еду. Папа разговаривал с Верочкой. Мы с братом играли под крова
-
тью. Женечка спала на печке.
Дом Гейко был угловой. Поэтому шум машины, въезжавшей с улицы Гражданской, услышали сразу. Автомобиль остановил
-
ся у ворот. Верочка успела выскочить во двор и спряталась в курятнике. Папа лег в постель, посадив нас рядом, и стал рас
-
сказывать сказку. Мама вошла во двор в сопровождении двух IV ГЛАВА
. Московские встречи
132
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
немецких офицеров. На лице синяк. Передние зубы выбиты. Навстречу выбежала бабушка Марфа.
- Это мутер, — сказала мама, — а муж больной лежит, ходить не может.
Немцы, убедившись в правоте маминых слов, разрешили ей помыться, переодеться и даже поесть.
Бабушка Марфа обратилась к старшему по званию офицеру с вопросом:
- Почему задержали дочь? Это недоразумение. Когда отпу
-
стят домой? Ведь дети маленькие, зять больной, а я старая.
Немец ответил, чтобы фрау не беспокоилась, скоро ее дочь отпустят. И в свою очередь задал вопрос» где она изучила не
-
мецкий язык, у нее такое великолепное произношение.
- В Москве, в гимназии, — ответила бабушка.
- О, Москау, — изумленно произнес офицер.
Затем он осмотрел времянку, подошел к отцу, заставил пока
-
зать ногу, брезгливо отвернулся — после леса ногу раздуло, она гноилась и кровоточила. Больше к постели офицер не подходил, но спросил, почему сняли квартиру именно здесь? Папа отве
-
тил, что с хозяевами давно знакомы, поэтому нас приютили.
Другой офицер ходил следом за мамой, проводил даже к туале
-
ту в глубине двора. Но когда мама переодевалась, успела шепнуть бабушке, что помогает ей Лукин, начальник внутренней тюрьмы СД. Она делает вид, что верит ему. Попросила бабушку:
- Скажи Саше, пусть передаст нашим — Лукину доверять нельзя.
Гитлеровцы сделали вид, что поверили маме. Освободили ее после тщательной проверки временно. Она это знала. Знала также, что за ней установлена слежка. Гестаповцы начали игру в «кошки-мышки». Мама ее приняла — ей надо было выиграть время. Об этом через Верочку передала сообщение в лес. Через два дня Вера пришла с ответом.
До конца января, с того момента, как дедушка Гейко забрал нас с Кантарной и привез к себе домой, мы всей семьей жили у них. Но больше оставаться здесь было нельзя, чтобы не подвер
-
гать опасности и его семью. На семейном совете решили вер
-
нуться в свой дом на Феодосийское шоссе. Стали мыть, убирать квартиру, перевезли часть вещей, тем самым несколько усыпив 133
бдительность ведущих слежку за мамой вражеских агентов. Мама начала готовиться к протезированию выбитых в СД зубов у доктора Калмыкова.
По обе стороны от нашего дома жили семьи, сотрудничавшие с оккупантами. С одной стороны соседом был отец семейства, назначенный старостой в деревне Ивановка, а его дочь была не
-
вестой другого соседа — полицая
1
. Сестра его Евдокия стала же
-
ной Владимира Рекочука, голубятника, который угрожал дяде доносом. Несмотря на слежку, мама через неделю после возвра
-
щения возобновила работу с подпольщиками.
Дом был настоящим арсеналом. На кухне, в решете под рус
-
ской печкой — гранаты, в сарае и подвале под верандой — ам
-
монал и пистолеты, которые мама давала идущим в лес. После войны, когда в нашем доме располагалась комендатура, бабуш
-
ка рассказала коменданту о том, что во время вражеской засады в доме она в фартуке вынесла и спустила в туалет гранаты и два нагана. После ее рассказа дом оцепили и все проверили. Кро
-
ме гранат и наганов в выгребной яме, подвале и сарае нашли аммонал и бутылки с горючей смесью. У меня хранится бабуш
-
кино письмо — заявление, в котором она указывает, что давала гранаты для ребят Волошиновой. Александра Андреевна сама приходила за ними. Она должна была передать гранаты Толе Досычеву для уничтожения цистерн с горючим.
Поскольку дом, где жила папина мама, и наш дом находились под наблюдением, ходить к нам мама запретила. Но для связи продолжала очень осторожно использовать ранее подготовлен
-
ные квартиры, в том числе квартиру Волошиновых, квартиру на Февральской, 26, а также почтовые ящики. В экстренных случа
-
ях приходила к нам за бельем для стирки или приносила нам его тетя Маруся — Мария Ивановна Борисова с улицы Пожарной, 13.
1
Я умышленно не называю фамилии. Прошло время, У этих людей растут племянники, внуки, которые не повинны в поступках старших. Соседей-
предателей арестовали органы НКВД, когда те пытались удрать с отступаю
-
щими фашистами. Они были осуждены и отбыли свой срок полностью, за исключением Ларисы Л. Ее приговорили за доносы на маму к десяти годам, пробыла она в заключении три года. Жизнь жестоко отомстила ей. Она спи
-
лась, и смерть ее была страшна.
IV ГЛАВА
. Московские встречи
134
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Мария Ивановна жила с двумя сыновьями — Аркадием и Александром. Она была нашей родственницей по отцовской линии. Во время оккупации на Пожарной расположилась круп
-
ная вражеская воинская часть. Как многие на улице, Мария Ивановна пустила оккупантов на квартиру. К ее квартирантам приходили Женщины, ищущие развлечений. Играла музыка, пили водку. Мария Ивановна давала понять, что она лояльно настроена к оккупантам. Многие соседи бросали косые взгля
-
ды, шептались. Никто не подозревал, что у нее есть связь с под
-
польем и партизанским лесом.
1944 год для подполья был страшным. Фашисты стали созда
-
вать лжепатриотические группы. Румынская контрразведка по
-
ручила плести паутину интриг своему платному агенту Федору Купичу и его тайным осведомителям Георгию Ларецкому и Ни
-
колаю Шумакову. Эти изменники Родины, дезертировавшие из Красной Армии, добровольно пошли в прислужники к оккупан
-
там. Летом 1943 года, после окончания в Бухаресте фашистской разведывательной школы, Купич в составе группы из 16 человек прибыл в Симферополь с заданием выявлять неблагонадежных румынских солдат. Потом переквалифицировался в сыщика, выслеживающего подпольщиков и партизан.
В начале марта агент контрразведки Банчу развил бурную деятельность по ликвидации патриотов. В партизанские от
-
ряды постоянно подсылались провокаторы. Некоторых из них «Лесная» разоблачила лично.
4 марта утром маму неожиданно вызвали в СД, По доро
-
ге она зашла к Досычевым. Дома были Вера Захаровна и Ан
-
дрей Михайлович. Мама сказала, что ее вызывают в СД, а для чего — она не знает. Если не вернется — значит, арестовали. Через несколько часов она вернулась к Досычевым взволно
-
ванная. С возмущением говорила, что ей показали список и адреса неблагонадежных, предложили войти к этим людям в доверие. Дали недельный срок. В списке были фамилии под
-
польщиков. Велела передать, что им надо срочно уходить в лес. А также оставила список провокаторов и просила при первой же возможности передать его в партизанский штаб. Выполнить эту просьбу тогда Андрею Михайловичу не удалось. Когда Сим
-
135
ферополь был освобожден, он отнес список в штаб партизан и отдал Осовскому.
У Досычевых мама пробыла несколько минут, так как очень спешила. У дверей повернулась и сказала:
- Очень прошу вас передать нашим, если я погибну — а это может быть, пусть не оставят моих детей, — слезы навернулись на глаза. Попрощавшись, ушла.
Надо было успеть предупредить товарищей об опасности. Она понимала, что за каждым ее шагом будут следить. Убеди
-
лась в этом дома, посмотрев в окно и показав приставленный к ней «хвост» папе и бабушке. — Надо немедленно уходить в лес, а то будем все арестованы, — и подала бабушке записку. — Всех, кто здесь значится, надо предупредить.
Мама хотела послать бабушку в Сарабуз, но тут же передума
-
ла — бабушка добраться туда быстро не смогла бы. Отправила папу на Пожарную, 13. На другой день радостно сообщила, что ее посланцы сумели предупредить всех, кого надо. Так вся сара
-
бузская группа была спасена.
В эти тревожные дни мама сумела побывать в разных кон
-
цах города, стараясь предостеречь патриотов от ареста. Домой к подпольщикам она не ходила, предупреждала при встречах на улице. Так, встретив на Архивном мосту Евгению Лазаревну Лазареву, шепнула ей: «Будьте осторожны, в СД знают, что вы занимаетесь подпольной работой. За вами следят. Вы можете попасть туда, где я была, оттуда не все выходят».
Линия фронта приближалась к Крымскому полуострову. Тер
-
пя поражение за поражением, озверевшие фашисты набрасы
-
вались на всех, кто казался им подозрительным: арестовывали, мучили, расстреливали, сжигали, бросали живыми в колодцы. В совхозе «Красный», в Курцах, на Петровской балке, Феодо
-
сийском шоссе, в СД на Студенческой шли массовые расстрелы. В наспех вырытые ямы, противотанковые рвы закапывали ты
-
сячи порой еще живых людей.
Если раньше, как пишут в своих воспоминаниях И. А. Востру
-
хин, М. Н. Кобзева, У. П. Григорова и другие, были случаи, ког
-
да арестованных за отсутствием улик выпускали, то в феврале, марте, апреле 1944 года шли повальные аресты. В лапы фашист
-
ских палачей попали многие подпольщики, им сочувствующие IV ГЛАВА
. Московские встречи
136
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
и даже совсем не виновные. Конец для всех был один — муче
-
ническая смерть.
Мама металась, искала выхода, а его не было. Она прекрасно знала лес, но сейчас подступы к нему были густо заминированы. Партизанские отряды поменяли место дислокации. Положение осложнилось и тем, что руководитель чекистской группы Е. Ко
-
лодяжный был 25 февраля ранен и эвакуирован на Большую землю. Пароль «От Фони» разглашен и не действовал. Нового мама не знала.
Приехав на машине со своими помощниками, переодетыми в немецкую форму, в деревню Шумхай (ныне Заречное), мама на
-
прасно ждала связную, которая почему-то раньше времени ушла в лес (этот факт при личной встрече со мной уже в наши дни связная не отрицала). Что делать? Симферополь невелик, пря
-
таться очень трудно. Маму знали в лицо сотни людей. Ей прихо
-
дилось менять места ночлега, «маску» — одежду, платки, узелки. Тогда распрощалась она с шубой «под леопарда», которая очень бросалась в глаза. Вспоминая маму, подпольщики даже сейчас называют эту шубу, описывают, как мама в ней выглядела.
Многих предупредила мама, многим спасла жизнь. Успел скрыться подпольщик, живший в Профсоюзном переулке. Сре
-
ди предупрежденных была Елизавета Карловна Пахомова. Еще раз мама оповещает через почтовый ящик своих связных, чтобы они немедленно уходили из города. Собраться все должны были в противотанковом рву на Красной горке 5 марта, но встреча не состоялась — ребята не успели к сроку оповестить всех. Нико
-
лай Вострухин, Константин Кирпач напрасно прождали вместе с мамой в. условленном месте до утра. Ребят и связного не было. Измученные, грязные, промерзшие вернулись в дом к Востру
-
хину на Путевую, 9.
Несколько слов о Николае Андреевиче Вострухине. До вой
-
ны он работал техником-строителем при гороно. В период ок
-
купации состоял в подпольной группе — Михаила Васильевича Григорова. 10 января 1943 года несколько членов этой группы арестовала тайная по левая жандармерия по доносу провокато
-
ра М. П. Прокопенко. Бросили в тюрьму и семью Григоровых — Михаила Васильевича и Устинью Парфеновну. Там они нахо
-
дились пять месяцев. В мае 1943 года все арестованные были 137
освобождены. Их причастность к нелегальной работе против оккупантов не была доказана.
За ними сразу же установили слежку, и М. В. Григоров с группой военнопленных вскоре ушел в лес. Вместе с ним были бывший чекист Василий Слышай, моряк с 30-й батареи, защи
-
щавшей Севастополь, Силантий Овечкин, лейтенант Анатолий Закациоло, артиллерист Николай Лукашевич, тоже участники обороны города-крепости.
После выхода из тюрьмы У. П. Григорова была настолько сла
-
ба, что не могла уйти в лес. Оставшись в городе, она пряталась у знакомых. От соседки узнала, что за ней вновь приходили.
После ухода к партизанам М. В. Григорова подпольную группу возглавил Н. А. Вострухин. Устинья Парфеновна тоже продол
-
жала участвовать в ее деятельности. На связь к ним из деревни Ангара (ныне Перевальное) приходила Екатерина Ивановна Ха
-
лилеенко, приносила литературу из леса и задания по разведке.
В первых числах ноября 1943 года мама показала Н. А. Вос
-
трухину письмо М. В. Григорова с просьбой привести Устинью Парфеновну в лес. Николай Андреевич устроил встречу «Лес
-
ной» и Григоровой у маленького базарчика. Мама привела Устиныо Парфеновну на Феодосийское шоссе, в дом дяди Коли, откуда через три дня и увела в лес. Шли они долгую ноябрьскую ночь, утром попали в отряд, где находились словаки. Устинья Парфеновна вспоминает: «Нужно было видеть, с каким уваже
-
нием, радостью встретили Людмилу словаки. Людмила вскоре, оставив меня дожидаться посыльного с лошадью из 17 отряда, в котором находился мой муж, ушла по своим делам в штаб. Так я с ней и рассталась до конца декабря 1943 года».
С ноября 1943 года мама периодически виделась с Н. А. Вос
-
трухиным. Иногда приходила со связной Любой Игнатовой. Че
-
рез них Николай Андреевич передавал необходимые сведения партизанам и получал задания. Ходить по городу маме станови
-
лось небезопасно.
Фашистские контрразведчики активно внедряли провокато
-
ров в симферопольское подполье.
В центре города по ул. К. Маркса, 40 жила Зинаида Вагановна Минасова, которая являлась содержательницей конспиратив
-
ной квартиры румынской жандармерии «Сервичул преторал». IV ГЛАВА
. Московские встречи
138
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Здесь вербовалась агентура и информаторы. В конце февраля 1944 года на квартире у Минасовой был завербован Григорий Ларецкий, старший брат ее муже Леонида. Через Минасову Ларецкий знакомится со своей будущей сожительницей Верой Страцкевич, которая работала бухгалтером в немецком госпи
-
тале. Страцкевич в феврале 1944 года соглашается помогать Ларецкому выявлять партизан, подпольщиков, тех, кто с ними связан. Вскоре и случай представился.
В госпитале вместе со Страцкевич работали Мария Иванов
-
на Бойко и молоденькая семнадцатилетняя девушка Алла М. Однажды под рождество Страцкевич вместе с Марией Иванов
-
ной ходили по делам в Бор-Чокрак. По дороге разоткровенни
-
чались, Мария Ивановна и рассказала, что читала газету, кото
-
рую Алле принес из леса молодой человек по имени Вова. Брат у Аллы в партизанах, и Володя носит ей письма из леса. Страцке
-
вич немедленно рассказала об этом Ларецкому, который дал ей задание узнать адрес девушки. Страцкевич напросилась в гости к Марии Ивановне вместе с Ларецким. Здесь они узнали адрес Аллы. Как же Ларецкий вышел на подпольщиков?
Началось с того, что он пришел к Алле, жившей на улице Дзер
-
жинского, 5, вместе с каким-то парнем. Алла знала Ларецкого только по имени — Жорж (они учились в одной школе), второго парня девушка видела впервые. Ларецкий сказал, что поговорить с ней ему советовала Мария Ивановна Бойко. Алла же доверяла Марии Ивановне настолько, что рассказала ей о Володе и связи его с партизанами. Ларецкий попросил помочь им с другом уйти в лес. Алла поначалу ответила, что ничего не знает о партизанах. Ларецкий настаивал — ему нужно передать партизанам важное письмо, она должна помочь. Поколебавшись, Алла сказала, что на днях из леса должны вернуться связные, она их сведет.
Ларецкий пригласил девушку в кино, она пошла с ним и его другом, а по дороге зашла к Досычеву узнать, не вернулись ли ребята из леса. На суде при очной ставке с Аллой Ларецкий пол
-
ностью подтвердит: все вышеизложенное. Вернувшись из кино, Ларецкий тотчас сообщил обо всем Купичу.
На следующий день он по домовой книге проверил, кто жи
-
вет в доме, куда заходила Алла. Так ему стало известно, что здесь живут Досычевы.
139
Вскоре Купич получил от Ларецкого данные о том, “что в Симферополь прибыли два разведчика-партизана, которые были у бабушки Толи Досычева Ольги Савельевны на ул. Ша
-
ховой, 33 (ныне Февральская, 26), что неподалеку от поселка Красная горка, или в квартире учительницы Болошиновой на Феодосийском шоссе, 10/12.
Переодевшись в красноармейскую форму, Лареций с Шума
-
ковьм пошли к Ольге Савельевне. Они встретили ее у калит
-
ки разговаривающей с двумя девушками. Ларецкий подошел к Ольге Савельевне ж спросил, дома ли Толя. Она поинтересова
-
лась, зачем Толя ему нужен. Ларецкий сказал, что они учились вместе, хочется повидаться. Ольга Савельевна ответила, что Толя ушел к товарищам и когда вернется, она не знает. Девушки попрощались и ушли. Шумаков пошел за ними, через несколько минут и Ларецкий догнал их. Девушки, смеясь, поинтересова
-
лись, куда он спешит. Георгий ответил, что есть важные дела.
Шумаков и Ларецкий познакомились с девушками, предста
-
вившись бежавшими из лагеря военнопленными и попросили переправить их к партизанам. Георгий упомянул, что он соуче
-
ник Толи, должен кое-что ему передать, что встретиться с ним не может, а больше довериться некому. Девушки поверили про
-
вокаторам, тем более, что видели, как Ларецкий разговаривал с Ольгой Савельевной. Обещали помочь.
Так предатели внедрились в группу, узнали адреса многих подпольщиков, в том числе квартиру Волошиновых... Позже на суде, давая показания, Ларецкий скажет: «Удалось установить квартиры, куда приходят связники.
Девушки назначили нам свидание в 5 часов в. Пионерском скверике, и я проводил их до Феодосийского моста, а затем вер
-
нулся. Позади нас шел Федора Купич, ему я сообщил о назначен
-
ной встрече. Федор направил меня в дом на Феодосийскую ули
-
цу, 12, к родителям Досычева с целью узнать, нет ли его там».
Мать Толи Вера Захаровна спросила Ларецкого, кто он и за
-
чем ему Толя. Ларецкий ответил, что пришел из леса, принес Толе служебное письмо. Вышла Ольга Савельевна (она пришла к дочери еще днем, сообщила ей о визите странного парня). Пе
-
ред ней стоял тот же парень, среднего роста, плечи опущены, короткая шея, темно-русый, с серыми глазами.
IV ГЛАВА
. Московские встречи
140
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Увидев Ольгу Савельевну, он удивленно сказал:
- А, и, вы, бабушка, здесь?
Она ответила неприязненно:
- Да, здесь.
Вера Захаровна резко сказала Ларецкому, что Толи нет, а слу
-
жебных писем из леса получать ему не от кого, так что молодой человек что-то путает.
Георгий ушел. О разговоре с родными Досычева он тотчас сообщил Купичу.
Незадолго до этих событий маме удалось для ребят в «почто
-
вый ящик» положить патрон с запиской, в которой было преду
-
преждение: дома не появляться, немедленно уходить в лес. По
-
лучив записку, Досычев я Касько домой не зашли.
6 марта ребята договорились с девушками встретиться у ки
-
нотеатра в пять часов пополудни. Сбор остальных подпольщиков назначен на ул. Речной, недалеко от прозекторской мединститу
-
та. Поблизости на берегу Салгира находилась явочная кварти
-
ра. На противоположном берегу был большой сад. Он тянулся «от железнодорожного вокзала до нынешней улицы Киевской (сейчас это парк имени Ю. А. Гагарина). Это было очень удобное место для выхода из города. Под верхней одеждой на девочках были белые халаты (в этот день были занятия в прозекторской). Что-то заставило девушек зайти утром к бабушке Толи на Фев
-
ральскую. Возможно, хотели изменить место встречи? Но Толи дома не оказалось, и все осталось, как было условлено.
Чтобы не упустить разведчиков, по указанию начальника ру
-
мынской жандармерии полковника Димитрию решено было не
-
медленно произвести аресты. В четыре часа Ларецкий пришел в условленное с Купичем место на угол Пушкинской и К. Марк
-
са. Там уже находились работники румынской жандармерии. Ларецкий следил за Досычевым, Купич — за Касько, Шумаков, Пешехонов, Пазарин — за девушками.
К пяти часам Ларецкий направился в Пионерский «ад, жан
-
дармы шли сзади. В садике ни девушек, ни ребят не оказалось, и Ларецкий вышел опять на улицу Карла Маркса и сразу увидел девушек и двух парней. «Один из ребят был одет в черный или темно-синий костюм и сапоги», — скажет Ларецкий впослед
-
ствии на допросе. Предатель указал на подпольщиков Купичу, 141
а сам направился на угол Пушкинской и Карда Маркса. Жан
-
дармы пошли за ребятами и девушками. У Пионерского садика арестовали А. Досычева, В. Касько, В. Гейко, Л. Сероичковскую,
Вот как агент румынской контрразведки Евгений Цетнар
-
ский скажет об этом на суде: «Связников мы» арестовали на главной улице города около кинотеатра, в тот момент, когда у них состоялась встреча с девушками. На них указал осведоми
-
тель Купича Ларецкий Георгий». Арестованных отвели в жан
-
дармерию, которая находилась по Совнаркомовскому переулку около здания бывшей средней школы.
Когда ребята поняли, что их предали и уйти не удастся, они не потеряли присутствия духа и запели «Интернационал», явно стремясь обратить на себя внимание других патриотов, которые в этот день должны были уйти с ними в лес.
За предательство подпольщиков Ларецкий получил 50-дне-
вных продовольственных пайков. А его младший брат Леонтий Ларецкий за такое вознаграждение выдал подпольные группы Сергеева и Валентина Анисимова («графа Агинского»).
Незадолго до бегства гитлеровских оккупантов из Крыма предатели, опасаясь ответственности за совершенное, бежали в Румынию. Ларецкий до прихода в Румынию Красной Армии работал шофером. После освобождения Румынии от гитлеров
-
ских оккупантов скрыл свою преступную деятельность и был направлен в запасной полк, потом в стрелковую дивизию. Уча
-
ствовал в боях, был ранен. Выписавшись из госпиталя, попал в другую часть. Ему присвоили звание лейтенанта, даже награ
-
дили орденом Отечественной войны I степени. Демобилизо
-
вавшись, приехал в Одессу, женился. Но как все предатели, от возмездия не ушел.
Родителям Толи Досычева об его аресте сообщили сразу. Ан
-
дрей Михайлович был на работе, а Вера Захаровна побежала предупредить Т. В. Кондратьеву, А. И. Иванову, Г. Ф. Самарскую. Вместе с Галиной Федоровной они пришли к Волошиновым. Александра Андреевна ответила Досычевой, что муж старый, больной человек, оставить его она не может. И вообще — боять
-
ся ей нечего... «Иван Михайлович действительно был старше ее почти на двадцать пять лёт, последние два месяца почти не передвигался, спал в кресле полусидя. Распухшие ноги в обувь IV ГЛАВА
. Московские встречи
142
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
не входили, брюки пришлось распустить по швам», — вспоми
-
нает хозяйка, у которой жили на квартире Волошиновы.
Как ни убеждали Вера Захаровна и Галина Федоровна Во
-
лошинову уходить немедленно, она отмалчивалась. Когда под
-
польщики сообщили об этом «Лесной», она послала Веру Заха
-
ровну и свою мать Марфу Ивановну к Волошиновым с наказом немедленно уходить из дома. Сама «Лесная» черным ходом тот
-
час скрылась из дома с мужем и сыном.
Были предупреждены подпольщики, жившие на Пожарной, на Дачной, 9. Все были спасены.
Бабушка от Волошиновой вернулась окольным путем, пере
-
улками, хотя Волошиновы жили в пятидесяти метрах от нашего дома.
Многим было непонятно, почему дважды предупрежденная Волошинова не ушла хотя бы к соседям или на половину хозяй
-
ки. На что она рассчитывала? Ведь они с мужем были звеном цепочки. Через Волошинову и ребят «Лесная» держала связь с руководителем диверсионной группы Виктором Кирилловичем Ефремовым, передавала ему взрывные устройства и задания.
В румынской контрразведке Досычева и Касько стали сразу допрашивать. Отрицать, что они подпольщики, связные с ле
-
сом, было бессмысленно. Ларецкий многое знал. На вопрос о связи с Волошиновой они ответили, что это их учительница, и они ходили ее повидать. Им, конечно, не поверили.
7 марта раздался стук в двери Волошиновых. Они снимали у Екатерины Яковлевны Демьянченко две маленькие смежные комнатки. Коридор у них с невесткой хозяйки А. Д. Калашни
-
ковой был общий, но у комнаты Калашниковой имелся второй выход во двор.
Вот как описывают их арест хозяйка дома и ее невестка: «Когда раздался стук в парадное, все были дома. Открыла дверь сама Александра Андреевна. Услышали топот кованых сапог и румынскую речь. Через некоторое время постучали в дверь и со стороны двора. Екатерина Яковлевна вышла и уви
-
дела румын, которые стояли рядом с Волошиновьм. Румын спросил, действительно ли это подвал Волошиновых? Она подтвердила. После этого им разрешили уйти в дом. Все было тихо, спокойно. Они даже не поняли сразу что Волошиновых 143
арестовали. Комнаты их румыны опечатали. Больше Алексан
-
дра Андреевна и Иван Михайлович домой не вернулись. Толь
-
ко в конце апреля — начале мая мы узнали, что Волошиновы погибли».
Когда шло следствие по делу предателей, выдавших подполь
-
щиков, следователь задал вопрос Е. А. Цетнарскому: «Как вела себя на допросах Волошинова?»
Предатель ответил: «Со слов Кэлэращу мне известно, что вначале Волошинова никаких показаний не давала и только по
-
сле того, как Банчу и Ларецкий зверски исполосовали ее ремня
-
ми, она стала рассказывать «б организации».
Трупов Волошиновых, как и многих других подпольщиков, не нашли. В 1947 году, после демобилизации из армии, в комна
-
тах, где жили Волошиновы, поселился их сын Леонид Иванович с женой.
Маме и папе удалось уйти из дома через черный ход неза
-
меченными. Фашисты ждали моих родителей более двух часов. Осмотрели комнаты. Немец спросил у бабушки, где ее дочь. Ба
-
бушка ответила по-немецки, что дочь и зять ушли в гости, но к кому и когда вернутся, они не сказали. Немцы, подождав еще около часа, ушли, но дважды приезжали потом среди ночи.
Во второй половине дня 10 марта в дом железнодорожников по улице Карла Либкнехта, 33, где жили Ефремовы, приехали румыны. Виктора Кирилловича дома не оказалось — выехал в Севастополь. Накануне он получил задание из леса: в связи с отступлением гитлеровских войск из Севастополя необходимы разведданные, подтверждающие возможность совершения ди
-
версии в порту и на железной дороге.
Когда раздался стук в дверь, Людмила Ефремова была одета и собиралась уходить из дома. Накануне 9 марта в Ленинском парке у нее была встреча с Надеждой Семеновной Усовой, ко
-
торая работала переводчицей на железнодорожном вокзале. Людмила хорошо ее знала: Надежда Семеновна преподавала в 98-й школе русский язык. Взволнованная Надежда Семеновна сообщила Ефремовой о том, что начались аресты. Арестованы Вова Касько, Толя Досычев, Люся Серожчковская, Вера Гейко, Волошиновы. Лучше будет, если они с Виктором уйдут из дома.
IV ГЛАВА
. Московские встречи
144
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Виктора предупредить не удалось. А теперь в доме румыны. Они сделали обыск и предложили следовать за ними. Когда Еф
-
ремова вышла на улицу, увидела машину с покрытым брезен
-
том кузовом. В кузове никого не было. В кабине сидел шофер и какая-то женщина в плюшевом черном пальто и в шапочке. Так одевалась обычно Волошинова (о своем подозрении в мае 1944 года Ефремова расскажет Козлову).
Привезли Ефремову в подвал сигуранцы в Почтовый переу
-
лок в здание железнодорожной школы (здесь сейчас ПТУ № 1). В подвале было темно. Слышался приглушенный разговор, плач. Было впечатление, что в подвале находится много народа, что он огромен. Под ногами солома, шмыгали мыши и крысы.
Утром 11 марта ее вывели на улицу. Было уже светло. На улице стояла машина, в ней сидели Волошиновы, Люся Сероичков
-
ская (с ней Ефремова училась в школе) и девушка с длинными косами — Вера Гейко. Ефремову посадили между Волошиновы
-
ми и девушками. У края машины сидели два парня. Иван Ми
-
хайлович ко всему был безучастным. Выглядел он очень плохо. Плохо выглядела и Волошинова: осунувшаяся, бледная. На во
-
прос Люды, как все произошло с арестом, она ответила, что во всем виноваты Вовка и Толька, и добавила: «Но они о тебе ни
-
чего не знают. Я о тебе ничего не сказала и не скажу. Поэтому держись. Ты только жена».
Кто они? Кого имела в виду Александра Андреевна? Жандар
-
мов, предателей или ребят? Людмила, мгновенно вспомнила, как Александра Андреевна приходила к ним домой с ребята
-
ми. Они принесли две мины. Второй раз пришла одна и про
-
сила Виктора написать в лес, чтобы ребят к ней не присылали. Со своей стороны она уже тоже обратилась в штаб. Ефремовы ее просьбу выполнили. В последнее время; у Александры Андре
-
евны с ребятами еще больше осложнились отношения. Но Люда ничего не успела спросить.
Сел румынский солдат, и машина тронулась. Их привезли на Студенческую в СД. Завели в длинный коридор и постави
-
ли возле стенки. Напротив была дверь, где регистрировали заключенных и отбирали: ценности. Сбоку был маленький коридор: там находились камеры. Оттуда вывели в наручни
-
ках Ефремова.
145
Его арестовали накануне в Балаклаве. Увидев жену, он сказал:
- Хорошо, что ты тепло оделась. Здесь очень холодно.
Люда бросилась к нему, но охранник толкнул ее так сильно, что она ударилась головой об стену и на мгновение потеряла сознание. Очнулась на полу. Виктора уже не было. Ее завели в комнату. Там зарегистрировали, сняли кольцо и в этом же кори
-
доре поместили в камеру, где уже было человек двадцать жен
-
щин с детьми и подростков.
На допросе следователь вел себя беспристрастно, вопросы задавал чисто формально. Из них Люда поняла, что выбивать из нее ничего не собираются. Следователь спросил:
- Знаете ли вы о том, что муж связан с партизанами?
Она ответила:
- Муж в свои дела меня не посвящал.
- Знаете ли вы Волошиновых?
- Знаю. Иван Михайлович мой учитель географии. Алексан
-
дра Андреевна его жена.
- Приходила ли она к вам в дом с двумя ребятами?
- Да, но я при разговоре их с мужем не присутствовала. А муж сказал, что ребята — ученики Волошиновой и надо их устроить на работу.
Ни очных ставок, ни допросов больше не было. Женщин с детьми стали выпускать. В двадцатых числах марта отпустили и Ефремову.
После освобождения Симферополя подпольщик Федосеенко привез Люде плащ и портфель Виктора...
С 14 апреля Людмила Ефремова начала искать труп Викто
-
ра. 23 апреля во второй половине дня вскрыли яму, где лежал и Виктор. Жена опознала его сразу, он лежал в верхнем слое.
25 апреля у Людмилы Ефремовой родился сын — Виктор. Че
-
рез несколько дней Козлов пришел к ней в гости. Во время оккупа
-
ции в 1944 году он недолго жил в одном коридоре с Ефремовыми в квартире Анны Трофимовны Наумовой. Спросил у Людмилы, как она думает, кто повинен в провале. Она ответила: «В первую очередь Вы. Вы знали обстановку и ушли, не предупредив нас об этом. Возможно, Виктор бы и остался жив» Козлов промолчал.
Когда пришли за Леней Драчевым, его дома не было. На во
-
прос, где муж, Верочка ответила, что на работе. Гитлеровцы IV ГЛАВА
. Московские встречи
146
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
перерыли в комнате все, но ничего не нашли. Взяли Веру и сына заложниками, но когда арестовали Леню, Веру с ребенком выпустили. 7 марта 1944 года Леню расстреляли. Жена и сын остались живы. Сын живет сейчас в городе Оше, работает ди
-
ректором школы. Остались живы мама Лени Дарья Григорьев
-
на, сестра Шура и племянница Галя, которые живут в Алуште. Братьев Птух, Мишу Шевченко и «Лесную» фашисты тогда схватить не сумели. 8 марта в 4 часа утра к нам в дом явились четыре немца в военной и один в гражданской одежде. Стали ждать родителей. Заметив, видимо, что я общительная и разго
-
ворчивая, немцы спросили, приходит ли к нам Вера. Я сказала, что да, приходит.
Меня решили взять заложницей с тем, чтобы мама «вы
-
шла» на меня. Услышав их разговор, бабушка заволновалась. Она взяла кружку с молоком и позвала меня. Напоила, потом выпроводила погулять, мол, не мешай взрослым. Немец разре
-
шил мне быть только у крыльца. Бабушка шепнула сидевшей на скамеечке у ворот нашей квартирантке Марине Арсентьевне, чтобы она меня немедленно кому-нибудь отдала. А на выручку уже торопились посланные папой сестры — Оля и Аня Медве
-
девы. Они незаметно забрали меня и отвели к папе, который уже знал, что в дома засада. Он в это время ходил по переулку Северному, волнуясь за меня и боясь пропустить маму. Ее надо было предупредить, чтобы не попала в ловушку. Но маме ска
-
зали, что домой идти нельзя. Она через папину родственницу Олю Соколову передала, чтобы папа привел меня на Красную горку к подпольщикам Смирновым или Бокунаш.
Через какое-то время бабушка вышла позвать меня домой. Не найдя, стала плакать, кричать, что пропала девочка и что те
-
перь она скажет родителям, просила помочь меня найти. Немец бегал вместе с ней.
Зловещие слова услышала бабушка, когда гитлеровцы рас
-
сматривали висевшие над диваном семейные фотографии: «Все равно ее поймают, сами же русские и выдадут». Мужчина в гражданском засмеялся и закивал головой.
Впоследствии выяснилось, что это был начальник тюрьмы СД Александр Лукин. Именно о нем как о провокаторе преду
-
преждала мама, когда ее при первом аресте привозили домой.
147
8 марта в 11 часов дня В. З. Досычева и Г. Ф. Самарская пошли к нам, чтобы узнать у мамы, что им делать. Досычева вошла в дом с черного хода, а Галина Федоровна осталась ждать в пере
-
улке. На счастье, бабушка увидела Веру Захаровну и в комнаты не пустила, велела скорее уходить и больше не появляться — в доме немцы. Она просила разыскать папу и передать, что домой ни в коем случае нельзя. Засаду немцы сняли только 12 марта.
...Румынская контрразведка и СД объединили свои усилия. В городе шли массовые аресты. Маму искали. Но, несмотря на грозившую ей опасность, она продолжала спасать других. Скры
-
валась на конспиративных квартирах на Сергеевке, в Бахчиэли, на улицах Стрелковой, Длинной, Битакской, Толстого, Спера и Дачной, на Петровской балке, Чокурче.
Лукин принимал самое активное участие в поисках мамы. Ольга Дидковская рассказывала мне: «Она пришла переодеться в крестьянскую одежду, взяла узелок с едой и ушла. Вскоре при
-
шел Сашка Лукин, стал расспрашивать, была ли у нас Людмила. Он предупредил, чтобы мы ее больше не принимали, так как она сотрудничает с немцами. А если придет, то чтобы сразу сообщи
-
ли ему». Так этот подонок пытался посеять недоверие к маме среди подпольщиков, сомнение в ее честности. Поистине иезу
-
итской была его фраза: «Сами же русские ее и выдадут». Ольге было 16 лет. Она поверила Лукину, не зная, что он провокатор.
Мама с Н. А. Вострухиным пыталась вырваться в лес. Но связной снова не пришел. Они вернулись к Г. Ф. Самарской и ночь на 12 марта провели у нее. Галина Федоровна пишет в своих воспоминаниях: «Пришли после комендантского часа. Людми
-
ла сказала, чтобы шли в лес, но уйти не сумели, что Александр с детьми у знакомых на Битакской, утром вернутся на Красную горку. Она была в шубе, сапогах. Вострухин был также тепло одет. У Людмилы был узелок, из которого она достала продукты: хлеб, котлеты, консервы. Мы поужинали. Утром они ушли».
Арест мамы Н. А. Вострухин описывает так. «Весной 1944 года в городе происходили массовые аресты. Необходимо было ухо
-
дить в лес. Два раза в конце февраля и два раза в марте мы с Людмилой пытались уйти в лес, но неудачно. 12 марта решили идти в лес вдвоем. Перед тем как выйти из города, примерно около пяти часов вечера, Людмила пошла попрощаться с деть
-
IV ГЛАВА
. Московские встречи
148
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
ми, которые находились у знакомых на улице Садовой. Я ожи
-
дал ее в переулке. Через несколько времени по улице Садовой к центру города прошла Людмила вместе с двумя женщинами. Они ее держали под руки, мужчина шел сзади. Никаких зна
-
ков она мне не подавала. Учитывая законы конспирации, я про
-
следовал сзади них на некотором расстоянии. На улице было многолюдно, наступал комендантский час. Сопровождающий мужчина, видимо, сообразил, что он может в толпе Людмилу потерять. Поэтому, поравнявшись с воротами немецкой боль
-
ницы (сейчас отделение пульмонологии), неожиданно втол
-
кнул ее туда и зашел сам. Женщины, державшие ее под руки, направились к центру города. До наступления комендантского часа оставалось 15-20 минут, и поэтому я не мог проследить, где они живут. Быстро направился домой через проходной двор на Кирова (сейчас там филиал театра им Горького). Жил я на сло
-
бодке Шестерякова в районе железнодорожного вокзала».
Бабушка узнала, что потом маму проконвоировали в тюрьму на Луговую. Подвели к часовому и сказали: «Берите ее в СД, она арестована». Арестовали и Досычевых: за Андреем Ми
-
хайловичем пришли на работу, Веру Захаровну взяли дома. Но ее отпустили сразу, так как она сказала, что Толе доводится не родной матерью, его не воспитывала и за него не отвечает, он с ней и не жил.
Андрея Михайловича арестовывали дважды. Первый раз 6 марта в день ареста сына. Выпустили 12 марта. И только вы
-
пустили, арестовали вторично и устраивали очные ставки с сыном и другими участниками подпольной группы. На очную ставку Толю ввели всего избитого, с вырванными ногтями, из пальцев сочилась кровь.
Потом Андрея Михайловича поместили в одну камеру с Ба
-
рышевым из группы «Сокол». Сутки в камере сидел Бокун. Од
-
нажды сюда явился немец и увел Андрея Михайловича на ре
-
монт полевых кухонь. Потом его выпустили. Дважды побывав в застенках СД он остался в живых.
Когда Веру Захаровну отпустили, она сообщила Дагаевой, где содержатся ее дочь Люся Сероичковская и Вера Гейко. Матери пытались передать своим детям передачи. И тут не обошлось без подлости Георгия Ларецкого. У матери Люси он взял пять 149
десяток золотом, а у Улиты Петровны Гейко 500 рублей, обещая помочь в освобождении девушек из-под ареста, выдавая себя за механика при контрразведке. Освободить их он не мог, так как сам их и предал. «Я приходил в здание жандармерии, вызывал через дежурного работников жандармерии Макария или Федора и через них передавал передачи», — покажет на суде Ларецкий.
10 марта девушек перевезли в СД. После 12 марта к СД ходили втроем моя бабушка Марфа, Гейко и Дагаева. Понесли одежду и еду. Сначала охрана брала передачу и возвращала грязное белье. Потом сказали, что если придут, могут оттуда не уйти. Наконец сообщили, что всех вывезли на расстрел.
20 марта 1944 года Вострухин решил идти в лес один. На сле
-
дующий день попал в окружение румынских частей, блокиро
-
вавших лес, был ранен и арестован. До 31 марта сидел в гестапо в одиночной камере № 19. В один из дней он видел через замочную скважину, как немцы провели мимо маму и еще нескольких жен
-
щин. Он ждал, что его вызовут на допрос, устроят очную став
-
ку. Вот что сообщил Николай Андреевич Вострухин в письме из Торжка 28.08.1945 года: «Меня вызвали только 31 марта. На до
-
просе точных улик против меня не было. Вел себя хладнокровно и выдержанно. Речь шла исключительно о моей связи с Людми
-
лой. Мне кажется, что ее уже в то время в живых не было. Ибо допрос я так и не подписал и следствие закончено не было».
После допроса 31 марта 1944 года его перевели в камеру № 13, потом в камеру № 5, где в это время сидел Владимир Винников. Он рассказал Вострухину о маме, Мише и Викторе Ефремове, Гудиновых. Николай Андреевич прошел с Винниковым эта
-
пом до Севастополя, был увезен в Румынию, затем в Германию, оттуда в концлагерь в Норвегии. В сентябре 1945 года он вер
-
нулся домой в Симферополь. Мать рассказала ему потом, как родные искали его труп в Дубках среди расстрелянных в апре
-
ле 1944 года. Там она видела труп женщины, похожей на маму. Был на ней знакомый полушубок. Все это написал мне Николай Андреевич в письме. Письма Винникова, Вострухина и других храню в семейном архиве.
Галина Федоровна Самарская сначала пряталась у знакомых, а 22 марта ушла в лес. Вернулась только 14 апреля 1944 года в освобожденный Симферополь.
IV ГЛАВА
. Московские встречи
150
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Почти полтора месяца, до последних дней первой декады апреля, папа домой не заходил. Скрывался, жил у родственни
-
ков, знакомых. Наконец, он забрал меня у какой-то старушки, и мы пошли домой. Младшая сестра Женечка, которой было год и семь месяцев, подбежала к нам и стала рукой показывать папе на кресло «тать, тать», то есть сядь. Папа взял нас на руки: ее на одно колено, меня — на другое. Обнимал, гладил, целовал, мы висли у него на шее. Папа сказал бабушке, что пойдет помыться к своей матери, нашей бабушке Саше. Бабушка Марфа уговари
-
вала его остаться, уже было поздно.
Папа сидел, а по лицу его катились крупные слезы. Прижав нас к себе, он приговаривал: «Как мы «будем без нашей мамы жить? Марфа Ивановна, как мне без Милочки жить? Как?» Остаться он не захотел. Гладя нас и целуя, сказал: «Ничего, до
-
ченьки, завтра совсем прийду домой, и будем вместе всегда. Марфа Ивановна, наши уже заняли Джанкой. До завтра».
Но встретиться нам больше не было суждено. Придя к сво
-
ей маме, папа помылся, поел, прилег на диван, который стоял на веранде. Веранда была стеклянная и с улицы вся просматри
-
валась. Рядом с ним на стульях сидели его двоюродные брат и сестра — Аня и Шурик Медведевы. На столе тускло горела ке
-
росиновая лампа.
Раздался стук в дверь. Вошли двое в немецкой форме и жен
-
щина, прятавшая лицо в белый платок. Она молча указала на отца. Женщину вытолкнули, а папу увели с собой. Это было в ночь с 10 на 11 апреля. Кто они, эти женщины, присутство
-
вавшие при арестах дяди Коли, мамы, папы? Предположения были разные.
Страшной была та ночь не только для нашей семьи — для всего нашего города. С 20 часов 10 апреля до 3 часов утра 11 апреля поодиночке и мелкими группами выводили заключен
-
ных совхоза «Красный» и живыми сбрасывали в колодец глу
-
биной 24 метра. С места казни слышались отчаянные крики. При вскрытии колодца и изъятии из него трупов лишь у восьми мужчин и двух женщин, лежавших сверху, были обнаружены следы пулевых ран. Остальные, 51 женщина и 7 детей (от по
-
лутора до пятнадцати лет), были сброшены живыми. Многие лежали вниз головой. У ряда замученных найдены справки вра
-
151
чей, датированные 7–10 апреля 1944 года о необходимости в свя
-
зи с истощением перевести на легкую работу.
В 20 ямах были найдены тела замученных СД накануне осво
-
бождения города. До оккупации в Симферополе было около 150 тысяч человек, а на 28 мая 1944 года насчитывалось лишь 67 319 человек.
Но обо всех ужасах, массовых казнях я узнала позже, на за
-
седании военного трибунала в 1972 году, где присутствовала как член семьи, пострадавшей от гитлеровских захватчиков.
Семидесятые годы завершились для меня печально: летом 1979 года умерла Галина Федоровна Самарская. В последние месяцы жизни ее не покидали недобрые предчувствия. Она не раз говорила мне, что с ней вот-вот случится что-то страшное. Галина Федоровна просила меня не оставить в трудную мину
-
ту Танюшу. Я сердилась, просила прекратить такие разговоры. Но артериальное давление у Галины Федоровны стало повы
-
шаться, она чувствовала себя все хуже. И вот в одно летнее утро ко мне пришли соседи Галины Федоровны и сообщили о том, что она скончалась.
Конечно, воля Галины Федоровны была для меня священ
-
на. У Танечки был маленький Саша. Сама она после смерти бабушки находилась в стрессовом состоянии. Наши мужья и я занялись похоронами. Поставили в известность всех дру
-
зей и знакомых Галины Федоровны, сообщили в детский дом на улице Февральской, откуда она ушла на пенсию. Позвонила я И. П. Кондранову. Он проявил чуткость и большое участие. Проводить Галину Федоровну в последний путь пришли кол
-
леги по работе, соседи, партизаны и подпольщики во главе с Евгенией Лазаревной Лазаревой.
Из жизни ушел человек, который не делал ничего ради своей выгоды, большой, чистой души человек. Сколько буду жива, не забыть мне Галины Федоровны.
Нет предела моей благодарности за все доброе, что она сде
-
лала для нашей семьи, за неколебимую веру в маму, за ту нрав
-
ственную поддержку справедливого человека, которая всегда мне была так необходима.
IV ГЛАВА
. Московские встречи
152
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
V глава
СВИДЕТЕЛИ И СВИДЕТЕЛЬСТВА ПРАВДЫ
153
*
Иван Петрович Кондранов.
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
154
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
155
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
156
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
157
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
158
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
159
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
160
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
161
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
162
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
163
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
164
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
165
Заместитель секретаря Симферопольского
подпольного горкома партии Евгения Лазаревна ЛАЗАРЕВА
(Псевдоним «Нина»)
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
166
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Выдержка из письма С. А. осовского к дочери «Лесной» — Галине:
«По рассказам участни
-
ков партизанского движения написаны книги по истории партизанского и подпольно
-
го движения в Крыму, но не все эти книги объективно и правильно отражают всё то, что произошло в Крыму. О деятельности Вашей мамы написано очень и очень мало, в том числе необъективно и не
-
справедливо И. А. Козловым, о чем в крымской обкомпартии писали Ямпольский, Романцов, Луговой и я. Хороша была, пре
-
красна статья Руфь Зерновой в «Литературке», но этого я считаю, мало».
Семен Аркадьевич ОСОВСКИЙ
Руководитель центрального штаба военной разведки Крыма
167
ПерВый СеКреТАрь КрыМ -
СКоГо ПоДПоЛьноГо оБКоМА ПАрТии е. П. КоЛоДЯЖный иЗ ДонеСениЯ П. р. ЯМПоЛьСКоМУ
5 марта 1975 г.
П. Р. ОТ 13.12.1943 г.
«По данным агента «Лесной», прибыв
-
шей из города 11.12.43 г.»
Капрал 4-й румынской дивизии Вали и два румынских солдата ей сообщили, что с 6.11 четвертая румынская дивизия готовится к выступлению на Перекоп. Имущество офицеров эвакуировано са
-
молетом в Одессу. По ее же данным, в де
-
ревню Карач Джанкойского района при
-
были бомбардировщики (количество не установлено) для действия на Перекопе. Там же много бензина за
-
копано в землю.
В Сарабуз прибыли транспортные самолеты, перевозящие бое
-
припасы на Перекоп. В Сетлере производится ежедневная посадка транспортных самолетов с войсками, обратным рейсом вывозят хлеб и продукты».
КОЛОДЯЖНЫЙ «С Людмилой Васильевной Скрипниченко я лично встретился осе
-
нью 1943 года в лесу. Она прибыла в лес, чтобы лично доложить об обстановке в Крыму, о наличии вражеских войск в оккупированном Симферополе, о некоторых мероприятиях фашистского командова
-
ния, которое оно намерено предпринять в связи с освобождением Со
-
ветской Армией Мелитополя и продвижении войск 4-го Украинского фронта к Перекопу.
Сведения эти были очень важными, представляли большой инте
-
рес для советского командования.
До этого я знал о большой разведывательной работе, которую вела Л. В. Скрипниченко через тт. Романцова Емельяна Борисовича и Ко
-
лодяжного Емельяна Павловича. Связными между нашей разведкой и Л. В. Скрипниченко были Анатолий Досычев и Владимир Касько.
(Ф. 1. — О. 27. — Д. 18. — Л. 84)
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
168
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
евгений Петрович СТеПАноВ
Из очерка «Женщина»
«Недавно друзья написали, что в Крыму готовится новая книга о партизанском движении и пред
-
ложили что-нибудь подготовить для нее, предупредив, что жела
-
тельно не повторяться, прислать нечто новое. Прочитав письмо, я задумался. Партизанская, патрио
-
тическая тема неисчерпаема, она еще долго и многих будет вдохнов
-
лять. Но для книги, претендующей на документальную достоверность, нужны факты. О чем же писать, чтобы было ново и интересно? И захотелось напи
-
сать о подчас незаметных, но исключительно мужественных и стойких людях, которые в трудных условиях подполья кова
-
ли победу над врагом, сами оставаясь в тени. Некоторые из них позднее были незаслуженно забыты или даже оклеветаны. Культ личности Сталина сказался и здесь.
О, как это невыносимо тяжело, как трагично! До слез обид
-
но людям, которые беззаветно любили свою Родину, свой на
-
род, которые до последнего дыхания оставались верными патриотами, а потом стали не нужными, отброшенными в сторону.
В обстановке подозрительности и недоверия нельзя рас
-
крыться душевным качествам человека, в этих условиях все цветы могут завянуть. И мне захотелось во весь голос ска
-
зать о человеке, который, несмотря ни на что, верно служил своему народу, о судьбе отважной патриотки, история жизни которой еще ждет своего художника.
Мне хочется снять с нее незаслуженное обвинение, воздать должное ее подвигу. Мне надо о ней сказать то, что знаю. Вся ее жизнь — настоящая поэма об отважной советской женщи
-
169
не, которая в невероятно трудных и опасных условиях верно служила своей Отчизне.
Нам известно много неповторимых историй о величии души наших женщин. А эта не менее волнующая. Мне не все еще известно, еще следует тщательно поработать над тем, что
-
бы полностью, со всеми деталями восстановить события ее жизни и тем воздвигнуть ей достойный памятник. Но о том, что уже известно молчать больше нельзя».
Итак, выдержка из книги Е. П. Степанова «Партизанскими тропами».
«Стояли мы тогда на Колан-Баире. В штабную палатку во
-
шел часовой и доложил:
- Разведчик из города. В сопровождении связанного из шта
-
ба соединения. Вот пакет, — он передал конверт Федору Ива
-
новичу. А тот, прочитав адрес, протянул Павлику Рындину. Отложив гитару, на которой он обычно наигрывал любимые мелодии, Павлик познакомился с запиской и отдал ее нам. Со
-
общалось, что прибыл исключительно важный работник под
-
полья. Предписывалось оставить его в нашем штабе, поста
-
раться, чтобы никто не видел, а утром со связными штаба и надежной охраной переправить в город.
Желательно, чтобы на ночь остался в штабной палатке.
- Так... Петя, — окликнул командир бригады своего ординар
-
ца, — связного отведи к Сороке. Устрой Николая Колпакова. И чтобы ни одна душа больше знала. Прибывшего проси, — приказал часовому командир.
- Входите!
В палатку вкатилось что-то круглое, с ног до головы, каза
-
лось, вывалянное в снегу, в валенках и теплом женском платке.
- Здравствуйте, — услышали мы изумительно приятный, мелодичный женский голос — Можно к огоньку? Окоченела.
- Здравствуйте! — поднялись мы, — Конечно, можно. Сни
-
мите шубу, присаживайтесь к костру.
Прибывшая поблагодарила, отряхнула снег, сняла тяжелый платок и шубу и повернулась к нам. Мы ахнули от удивления и восторга: перед нами стояла женщина чарующей красоты. Чуть выше среднего роста, чуть полноватая, но стройная, с высокой грудью и белым, вызывающе красивым, величествен
-
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
170
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
ным лицом. Она была неотразимо хороша. Большие ее глаза смотрели на нас внимательно, и в них мелькала не то лукавая улыбка, не то удивление и любопытство. — Давайте знако
-
миться. Меня зовут Людмила. Она крепко, по-мужски пожала нам руки, и мы испытали силу ее крепкой руки, какие бывают у тренированных спортсменов.
Достали из костра уже готовую картошку, потом шли чай и разговаривали. Говорили в этот вечер на самые различные темы. Людмила оказалась восхитительной рассказчицей. Рас
-
сказывая, она никогда не повторялась.
Ее ум охватил и удержал массу интересных деталей. Она знала многих людей, давала им меткие, иногда убийственные характеристики, умно высмеивала. Она прекрасно разбиралась в обстановке. Ее речь была пересыпана шутками, удачными сравнениями, полна гонкого юмора, очаровывала изяществом выражений, чувствовалось, что это прекрасно образованный человек. Мы уже знали, что она выполняла в городе особо от
-
ветственное задание разведки.
Разведчик, как минер, ошибается только раз. Но эта един
-
ственная ошибка стоит ему жизни. Ее сведения использова
-
лись также весьма тактично, чтобы подозрение на нее не пало. Свою опасную и трудную работу она вела уже два года.
Незаурядная воля, трезвый ум, знание нескольких языков — немецкого, английского, французского способствовали успеху ее предприятия. Она быстро ориентировалась в обстановке, ее память удерживала все, что могло пригодиться для дела, что представляло интерес для нашей разведки. Она встречала специ
-
ального связного, через его руки шли самые свежие сведения. И ни
-
кто в городе, кроме этого связного, не знал ее подлинного лица. Это был человек думающий, глубоко чувствующий горе родной страны, отважный боец, настоящая русская женщина! И глядя на нее, нам казалось, что она олицетворяет все прекрасное ж воз
-
вышенное, все неиссякаемые силы могучего народа нашего, что в ее лице мы видим саму Родину-мать. Душа у нее широка и раздоль
-
на, ласкова и добра, она знает силу любви и ненависти, она нежна и печальна в горе, но беспредельна в ненависти к врагам своим.
Она говорила много, но ничего не сказала такого, что даже нам знать не положено без особого на то разрешения.
171
Хотелось встать и низко поклониться этой могучей рус
-
ской женщине, с таким умом, с такой несгибаемой волей, си
-
лой и мужеством выполняющей свой суровый долг. В памя
-
ти невольно возникли некрасовские женщины, разделившие с мужьями их тяжелую участь, а их духа, их воля и мужество потрясли тогда передовые слои общества и напугали само
-
державие.
И вот перед нами сидит очаровательная женщина, кото
-
рая своим подвигом, своим трудом гораздо выше некрасовских женщин.
Сейчас она отдыхает, наслаждаясь свободной минуткой. А завтра пойдет по глубокому снегу, по загражденным мин
-
ным тропам в логово фашистского зверя, возможно, навстре
-
чу своей гибели».
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
172
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Письмо Е. П. Степанова Л. А. Митлеру от 28.03.1963 г.
173
Партизаны и подпольщики — жители Симферополя — и не только они, знали, что книга в «Крымском подполье» — блеф и никакой ценности не представляет, но столкнуть «липовый воз» было очень трудно, поскольку заинтересованные лица не хотели признавать свои ошибки. И расстаться с книгой, из ко
-
торой черпали материал многие, совершенно не сведущие о крымском подполье, не хотели. Под сомнение ставился их ав
-
торитет, отдельных членов партии, возведенный в догму. Как же быть тогда героям книги Козлова, живших много лет чужи
-
ми заслугами, пользовавшихся чужими благами и незаслужен
-
ным почетом?
Особое внимание следует уделить Ф. Н. Семенченко и его сестре Александре (ул. Пожарная), В. Щербине (ул. Островско
-
го 11), Н. А. Клемпарскому. Зная подноготную Клемпарского, возмущенные статьей Лу
-
гового «Комиссар победы», партизаны и разведчики, комисса
-
ры партизанских отрядов, которые 900 дней находилась в лесу и которым надоела ложь, обратились с заявлением в комитет государственной безопасности с просьбой на суд читателя предлагается письмо комиссара Джанкойского партизанского отряда, секретаря райкома партии Е. Киселева, бывшего пред
-
седателя бюро секции партизан, а также многочисленные сви
-
детельства, письма бывших подпольщиков и партизан Крыма, которых судьба свела с разведчицей Лесной.
Вчитайтесь внимательно в эти рукописные строки. Мы при
-
водим их, чтобы развеять последние сомнения. Мы не судьи, но мы должны поставить последнюю точку в деле Лесной.
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
174
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
175
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
Письмо Е. Киселева, комиссара Джанкойского партизанского отряда
176
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
177
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
178
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
179
Устиния Парфеновна ГриГороВА
боец 17-го отряда Северного соединения, член агитационно-
разведывательной группы
В комиссию по делам подполь
-
ных организаций
СПрАВКА
Две встречи с разведчицей Людмилой Скрипниченко
В 1943 году, 10 января меня, Григорову Устинию Парфенов
-
ну, и моего мужа, Григорова Михаила Васильевича, арестовала тайная полевая полиция по доносу провокатора Прокопенко, и мы с группой еще нескольких человек были посажены в тюрьму, которая находилась на ул. Луговой, ныне ул. Франко № 7.
В тюрьме мы находились пять месяцев и были выпущены за неимением доказательств о нашей причастности к подпольной работе.
В 1943 г. 5 июня Григоров Михаил Васильевич с группой то
-
варищей ушел к партизанам в Южное соединение. Вскоре из Южного соединения он был отправлен в Северное и стал рабо
-
тать разведчиком, а с октября 1943 г. был назначен начальником штаба 17 партизанского отряда, созданного из жителей дер. Ан
-
гара, пришедших в лес 29 октября 1943 года.
31 октября, как раз в период рождения отряда, на Дедов Курень пришли разведчики из Симферополя. М. В. Григоров очень обрадовался приходу разведчиков, т. к. сильно пережи
-
вал, находясь в лесу, о семье, о матери, сестрах, о сыне и о моей судьбе.
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
180
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Узнав, что разведчики скоро будут возвращаться в Симферо
-
поль, Мих. Вас. написал Н. А. Вострухину, работавшему в сим
-
феропольском подполье, и просил его отправить меня в лес с разведчицей Людмилой Скрипниченко,
С содержанием письма Григоров познакомил Людмилу, дал ей адрес Вострухина и попросил ее выполнить просьбу.
Придя в Симферополь, Людмила встретилась с Вострухин, передала ему письмо, а тот, в свою очередь, связался со мной.
Я в это время скрывалась от ареста в деревне Соярлы-Кият у татарина Абибуллы Измайлова, члена подпольной органи
-
зации, а впоследствии партизана Южного соединения. В это время Измаилов все время поддерживал связь с Вострухиным, и 10 ноября 1943 года я была вызвана на встречу с разведчицей. Встреча состоялась на месте, где сейчас находится Куйбышев
-
ский рынок. Передо мной стояла высокая красивая женщина, по-праздничному одетая. Она сказала мне, чтобы я шла не ря
-
дом с ней, а на расстоянии, и не выпускала бы ее из вида и зашла бы в тот дом, куда зайдет она.
Так мы шли по Феодосийской улице до дома, куда она вошла через калитку. Вскоре, оглядевшись по сторонам, вошла и я. Как я узнала потом, в этом доме жила ее свекровь и брат ее мужа. Я сразу почувствовала, что попала к своим людям, к своим еди
-
номышленникам, и стала ждать возвращения Людмилы, кото
-
рая сразу же ушла из этого дома.
Пришла она на третий день к 16 часам, уже потемнело, и ска
-
зала, что все готово к выходу в лес.
Выйдя из дома, мы опять шли на расстоянии, как незнако
-
мые, а когда вышли за город, а город кончался тогда домом, мы присоединились к разведчикам Володе Касько, Вере Гейко и Любе Игнатовой. Шли в полной темноте, по бездорожью, не разговаривали почти всю ночь. В первый отряд мы пришли в шесть часов утра. Все в отряде были уже, как говорят, на ногах.
С особым радушием встретили Людмилу словаки. Когда мы вошли в шалаш и расселись у костра обогреться и обсушиться, один из словаков, сев рядом с Людмилой, стал согревать ее руки своими руками, прикасался щекой к ее рукам, а потом положил голову на ее плечо, слушая ее рассказ о Симферополе. Обогрев
-
шись и позавтракав, мы расстались. Людмила с товарищами по 181
разведке пошла в штаб Северного соединения, а я с присланным за мною Николаем Харитоновичем Лебедевым уехала в 17 отряд на Дедов-Курень.
Второй раз я встретила Людмилу в конце декабря 1943 г. В землянке полковника Е. П. Колодяжного, когда шел прочес леса фашистскими карателями.
Я была крайне удивлена, что она с тремя малолетними деть
-
ми, мужем-инвалидом и матерью 65 лет оказалась в столь тя
-
желой для жизни обстановке. Она была крайне озабочена слу
-
чившимся.
Ее семью до прочеса взяли в лес для отправки на Большую Землю, но отправить ее не удалось, начался прочес.
Когда гражданское население отправлялось в Васильковскую балку, их подполковник Е. П. Колодяжный почему-то не напра
-
вил туда, а оставил уходить с Яман-Таша с боевыми отрядами. Они должны были идти с 17 партизанским отрядом, в котором находилась и я.
Когда боевые отряды оставляли гору Яман — Таш, Людмила с семьей оказалась с боевым 17 отрядом. Я взялась вести трех
-
летнюю девочку, полуторагодовалого ребенка взял на руки под
-
полковник Колодяжный, его адъютант вел под руку мать, Вова Касько шел с семилетним мальчиком, а Людмила помогала идти мужу. Шли мы в темноте медленно, увязая в грязи. Трехлетняя девочка по такой дороге идти не могла, и ее пришлось нести на руках, на что у меня не было сил, т. к. на спине висел тяжелый вещевой мешок, а на правой руке — карабин. Я отстала ото всех. Но на мое счастье, Володя Касько возвратился, и помог мне до
-
гнать впереди шедших. На берегу Бурульчи мы остановившись, чтобы решить, что делать дальше.
В это время к нам подбежал партизан, в котором я узнала Георгия Виноградова, нач. штаба 6 бригады, в которую входил 17 отряд, Узнав, кто мы, он энергично схватил меня за руку и приказал с ним бежать.
Так я рассталась с Людмилой навсегда.
Скоро мы догнали боевые отряда, а через два дня были уже в безопасном месте на горе Седло.
Так Людмила попала в плен к карателям, брошенная всеми на произвол судьбы, как говорят.
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
182
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
О дальнейшей судьбе Людмилы Скрипниченко я узнала, ког
-
да, был освобожден Крым»
О её «предательской» деятельности разведчики, приходив
-
шие в лес после прочеса, ничего не доносили,20 января 1944 года в 18 отряд пришла Любовь Игнатова, которая шла в лес с Люд
-
милой в начале ноября 1943 года /я с ней тогда и познакоми
-
лась/ сказала, что она видела Людмилу, но ничего не сказала о том, что Людмила пошла на службу к немцам.
В лесу я очень хорошо знала оперуполномоченных: Рындина, Неприцкого, Галкина, Гомонова и др. и ни от кого не слыхала, что из Симферополя приходят тревожные вести о предатель
-
стве Людмилы,
Никто из разведчиков не сообщал о предательстве Людмилы и моему мужу. М. В. Григорову, который в то время был зам. ко
-
мандира по разведке»
После освобождения Крыма все выше перечисленные люди бывали у нас или встречались в городе, и никогда мы не слыша
-
ли от них того, что узнали в 1947 году, когда вышла книга Козло
-
ва в «Крымском подполье».
А до этого Козлов бывал у нас на квартире, встречался почти ежедневно с моим мужем, который руководил строительством его особняка на ул. Аксенова, 6 /подтверждением этому могут быть фотографии/, и никогда не возникали разговоры о Скрипни
-
ченко «Лесной» высказанная им версия в книге о предательстве «Лесной» не подтверждена никем из людей знавших её. И до сих пор профессионально не поступало сведений о её предательстве,
Я знаю, что Людмила Скрипниченко была самой опытной разведчицей по линии КГБ. Она многих подпольщиков отправ
-
ляла в лес, когда им грозила опасность оставаться в городе. Она организовала отправку в лес словаков, но, к сожалению, до сих пор за ней закрепилось это позорное прозвище, от которого страдали её дети, а теперь внуки.
После освобождения Крыма в нашей квартире непродолжи
-
тельно жил Гомонов, Бывал Романцов, Харченко. И кроме хоро
-
шего, мы о Людмиле Скрипниченко ничего не слышали».
У. П. ГРИГОРОВА.
Член агитационно-разведывательной группы, боец 17-го отряда Северного соединения
183
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
184
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
185
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
186
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
187
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
188
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
189
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
190
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
191
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
192
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
193
Мария Николаевна Кобзева
Юрий Гончар
Владимир Птух
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
194
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
195
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
196
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
197
Николай Андреевич Вострухин показывает Галине Александровне Скрипниченко-Коровяковской место, где была арестована ее мать, разведчица «Лесная»
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
198
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Валентина ивановна
АниСиМоВА
В Симферополе работала в больнице, помогала в подполье. Арестова
-
на с М. Н. Кобзевой по делу полковника Бурмина, военнопленного из кер
-
ченских катакомб. Расстреляна в урочище Дубки с/з «Красный» в 1943 г.
199
Заведующему партархивом
Уважаемый товарищ Кондранов!
Я уже стар, ходить далеко не могу, поэтому очень Вас прошу, проверьте по документам и подскажите бюро сек
-
ции партизан о том, что с началом войны в Симферополе существовал заградотряд, который впоследствии назы
-
вался истребительным. Командиром отряда был Гонча
-
ров Константин Игнатович. Отряд формировался Сим
-
феропольским облвоенкоматом по повесткам.
Симферополь сразу взят не был, как говорят. Его це
-
лую неделю авиация бомбила. Вино текло рекой по улицам, горели здания. Брошенные магазины жители разбирали. Первые натиски мотопехоты наш отряд принял на себя. Только на 11-й день немцы двинули на Симферополь главные силы со стороны Сарабуза. И ночью мы, 37 человек остав
-
шихся в живых, покинули Симферополь.
Целью нашего отряда было по мере возможности за
-
держать наступление немцев, давая возможность нашим эвакуироваться.
Отступили в Бельбекскую долину в отряд Сизова, где был комиссаром Черный.
С В. И. Черным за время пребывания в партизанском отряде встречался дважды мы с ним из одного колхоза «Победа», он жил в 2-х км от Тончикая в Ах-Тачах. Знаю его социальное происхождение, родителей, т.к. всю жизнь жили в одном месте и до революции и после.
Удивительно, что Василий Иванович Черный стал Василием Ильичем. Ведь отец его был Иван. Поэтому в 70-х годах я пытался его найти через горсправку, мне это не удалось. Товарищ Кондранов, товарищи Сизов и Чер
-
ный не могли не знать о Людмиле Скрипниченко, посколь
-
ку Гончаров, когда мы пришли докладывал о том, что ее спасти нам — мне , Красноносову, и Щербакову — не уда
-
лось, т. к. на встречу мы с Людмилой опоздали на два дня. После прочеса лес был заминирован, пароль изменился, с подпольными группами связи были нарушены. Общаться V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
200
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
с Симферополем было трудно. Прошу Вас, разыщите доку
-
менты о нашем отряде, ведь он существовал. Возможно, я неправильно его называю, но он был. Фотография нашего отряда (на ней есть я) есть в книге «Пламя под крылом». Только почему-то фото попало в другое соединение, не знаю. Найдите, это нужно для истории города. Мне уже 80 лет. Лично мне ничего не нужно, кроме моего пайка, ко
-
торый получаю. Корыстных целей не было и нет. Попы
-
тайтесь найти Гончарова, он остался жив и после войны, жил в Крыму. Я с ним виделся. Письмо свое я послал и на секретаря обкома партии тов. Макаренко.
Прошу передать это письмо, которое дополнительно вкладываю к Вам в конверт для Черного, т. к. адреса его не знаю.
С уважением к Вам, бывший член заград-истребительного отряда
А. А. Карпов
Александра Алексеевна и Александр Афанасьевич Карповы
201
Уважаемый тов. Василий Иванович Черный!
Называю Вас по настоящему отечеству, т. к. отца Ва
-
шего знаю как Ивана.
Надеюсь, что мое письмо на сей раз Вы получите, так как из-за того, что отечество Вы изменили, я Вас через горсправку найти не смог.
Меня Вы отлично знаете, работал я садоводом и жил с Вами в одном колхозе «Победа» в Точикое, а ты в Ах-Тачах.
Знаю твое социальное происхождение и твоих родите
-
лей, т. к. всю жизнь жили в одном месте, до революции и после. Перед войной нас, бахчисарайских, по повесткам собрали в Симферополе в облвоенкомате, где создавался заградотряд-истребителей, которым командовал Гонча
-
ров Константин Игнатович. Когда мы оставили Симфе
-
рополь то пришли в Бельбекскую долину, в отряд Сизова, где ты числился комиссаром.
Ты должен помнить, когда наш отряд пришел на соеди
-
нение с партизанами, с нами пришла председатель сельсо
-
вета Василиса Григорьевна Минайлова, которая присоеди
-
нилась к нам по дороге. Ты должен помнить наш отряд и восстановить его. Это долг твой как комиссара. Я слы
-
шал, что ты председатель секции партизан. Мне ничего не надо, но люди требовали, многие погибли.
Ты должен помнить Корпус Сергея Дмитровича, с ко
-
торым мы ходили на явку с Людмилой Васильевной Скрип
-
ниченко по заданию Гончарова…
Когда нас послали: меня, Красноносова и Щербакова выру
-
чать Людмилу, мы пришли, и Гончаров докладывал Сизову.
Ты обязан помнить о них. Не хочу верить, что поло
-
жение и материальная сторона могут портить людей, и это затронуло тебя. Помни о своем долге. Ведь мы все не вечные.
С уважением,
член заград-истребительного отряда
А. А. Карпов
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
202
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Жан-Марат МАЗУр
В 1924 году в клубе железнодо
-
рожников станции Севастополь прошли октябрины сына рабочего депо Андрея Евдокимовича Мазур. Имя дали ребенку в честь одного из вождей французской революции — Жан-Марат.
Мать Жана, Мария Андреевна Мазур, работала на ж/д дороге, была активистской. Жили они на улице Бахчисарайской № 2.
Когда заполыхала Великая Оте
-
чественная война, Андрей Евдокимович устроился на Бишуй
-
скую шахту. Жан-Марат часто ездил к нему. Отец скрывал от семьи, что занимается подполь
-
ной работой. А когда Марат узнал, стал сам нащупывать дорогу в пар
-
тизанский лес. Его свели с подполь
-
щицей Людмилой Лесной. Она пере
-
правила его к партизанам. Попал он в 4-й отряд Северного соединения. Скоро начальник группы И. В. Хар
-
ченко провожал новичка на зада
-
ние. «Будешь связным между лесом и городом. Придется сократить до минимума прежние знакомства. Ну, счастливо!» Даже мать и отец не были осведомлены о его маршрутах. Сын передавал деньги, письма, сведения. Как-то поздно вечером на ул. Бахчисарайской № 2 появи
-
лась Ольга Грудина, потом принесли рацию. Отсюда уходи
-
ли в эфир радиограммы. В один из мартовских дней 1944 года Оля вышла из дома, но в назначенное время не вернулась. Мазуры волновались, но неожиданно в дом вошли неждан
-
ные гости.
203
Радистку привели четверо гитлеровцев. Жан подумал, что это гестапо. Его отца и мать обыскали, потом повернулись к девушке и один заорал: «Где рация? Показывай, ну!»
Ольга повела их в сарай, где находились 2 хозяйские козы. Жан испугался, там под сеном был спрятан револьвер. Если найдут!?
Ольга умудрилась незаметно достать оружие и передать Жаку. Немец зверел: «Что ты нас водишь из угла в угол, где рация?». «Я совсем забыла, что она на чердаке». Он заставил ее лезть на чердак: «Шнель, шнель»! Фашисты отвлекались и в этот момент Жан Марат шепнул матери, чтобы они ухо
-
дили, он будет их «ложить». Раздалось несколько выстрелов. Немец бросился на Марата. Жан успел ударить его рукояткой пистолета и выпрыгнуть в окно. Всей семьей встретились в лесу у партизан. Потом их отправили на Большую Землю.
Дальше судьба Жана бросала по военным дорогам: г. Остра
-
ву, Брно, Оломоуну.
Жан Андреевич вернулся домой, женился, вырастил сына и дочь. Все это рассказал Г. А. Скрипниченко и журналисту Р. Смоль
-
говской сам Жан при встрече на партизанской маевке.
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
204
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
205
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
206
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
207
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
208
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
АРХИВ УКГБ Д. № 5419 т. 2
ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА АГЕНТА РУ
-
МЫНСКОЙ КОНТРРАЗВЕДКИ ЦЕТНАР
-
СКОГО ЕВГЕНИЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА 1915 г. р. житель Молдавии г. БЕЛЬЦЫ
25 июня 1949 г.
«...Агент КУПИЧ ФЁДОР примерно в феврале- марте 1944го
-
да через своего агента, фамилию не знаю удалось установить, что в г. Симферополь.
Из леса приходят в одну квартиру два связника. Об этом он доложил ДИМИТРИУ.
После чего последний приказал мне: ГЕОРГИЮ, КУПИЧ, ПЕШЕХОНОВУ, МАМОЛЯНУ, ГЕИНА МАРКУ и ГЭЛУШКА, а так же ПАЗАРИНУ и КЭЛЭРАШУ. Арестовать связников и до
-
ставить в «СЕРВИЧУЛ ПРЕТОРАЛ». Связников мы арестовали на главной улице города около ки
-
нотеатра в тот момент когда у них состоялась встреча с девушка
-
ми. На них указал агент КУПИЧА ФЁДОРА.
Связников вместе с девушками мы доставили в «СЕРВИЧУЛ ПРЕТОР АЛ», где Их подвергли допросу. В процессе допроса они показали, что состоят в подпольной организации и указали на жительницу г. Симферополя учительницу ВОЛОШИНОВУ. ЕЁ и мужа сразу же арестовали. После чего была вскрыта вся Органи
-
зация. Арестовывали их: ПЕШКХОНОВ, КУПИЧ и КЕЛАРАШУ.
Вопрос следователя:
«Как вела себя на допросе ВОЛОШИНОВА?»
Ответ ЦЕТНАРСКОГО: «Со слов того же КЕЛАРАШУ мне известно, что Вначале ВО
-
ЛОШИНОВА никаких показаний не давала и только после того как БАНЧУ и ГЕОРГИУ зверски исполосовали её ремнями она стала рассказывать об организации.
(лист дела 104)
Подпись ЦЕТНАРСКИЙ
209
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
210
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
211
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
212
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
213
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
214
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
215
Архив КГБ № 4469
ПО ДЕЛУ ЛАРЕЦКОГО ГЕОРГИЯ
ПРОТОКОЛ ДОПРОСА КАР
-
НЮШИНОЙ ВЕРЫ ЗАХАРОВ
-
НЫ (МАТЬ ТОЛИ ДОСИЧЕВА ЧКАЛОВА-КИРОВА)
Вопрос: Кто выдал сына? Ответ: Фамилию предателя я не знаю, однако в лицо могу его опознать. Вопрос: Откуда Вы его знаете?
Ответ: Человек, предавший моего сына, был в моей квартире в день ареста моего сына 6 марта 1944 г.
ОЧНАЯ СТАВКА С ЛАРЕЦКИМ ГЕОРГИЕМ НА СЛЕДСТВИИ
Ответ: Как я уже сказала 31 марта 1944 г. в 2 часа дня, как сей
-
час помню, пятница, была хорошая погода, человек который си
-
дит передо мной, пришёл ко мне в дом № 12 по Феодосийской улице. Вошёл он в мою квартиру. Одет был в темно-коричневый костюм, коричневые туфли, на голове темная кепка с перевязан
-
ной головой (объяснил, что возвращается из леса, зацепился за дерево, разбил голову). Спрашивал, кто такой Игорь Карамари
-
нов и его мать? Где они живут? Одновременно интересуясь, кого я знаю из лиц, проживающих по Фонтанной 25. Был ли знаком Толя с участником подполья Токаревым Виктором?
ПОДПИСЬ
ПИСЬМО К ВЕРЕ ЗАХАРОВНЕ КОРНЮШИНОИ-ДОСИЧЕВОИ от ВОСТРУХИНА НИКОЛАЯ АНДРЕЕВИЧА из г. ТОРЖКА от 26.08. 1945 г. Ф. 849. — Оп. 1. — Д. 239. — Л. 59.
«...Два раза я пытался через Людмилу уйти в лес, и два раза нам это осуществить не удалось.
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
216
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Людмила была арестована 12 марта 1944 года. О её судьбе я тоже точно ничего не знаю. Сидя в гестапо, я через замочную скважину в двери видел один раз, как их вели по двору. Я всё время сидел и ждал, что меня вызовут на допрос и будет очная ставка. Но меня вызвали только 31 марта на допрос. Точных улик у них против меня не было. На допросе я вёл себя исключитель
-
но хладнокровно и выдержано.
Речь шла исключительно о моей связи с Людмилой. Мне ка
-
жется, что её уже в то время в живых не было. Ибо допрос я так и не подписал.
Автограф Н. ВОСТРУХИН
217
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
218
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
219
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
220
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
221
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
222
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
223
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
224
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
225
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
226
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
227
Раскопки в Дубках. Апрель 1944 г. Крайняя слева — М. И. Нуджевская над телом зятя А. И. Скрипниченко
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
228
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
229
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
230
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
«Если бы все были такими “предателями” как “Лесная”, то десятки тысяч советских людей не стали бы жертвами застенков Гестапо» /И. Кондранов/
Статья от 19 февраля 1981 г. «Крымская правда»
231
на партизанской маевке
Слева направо:
Галина Александровна Скрипниченко-Коровяко-
вская, Леонид Михайло
-
вич Коровяковский, Иван Петрович Кондранов
Слева направо:
Генерал Федор Иванович Федоренко, 1-й секретарь Крымского подпольного Обкома партии Петр Ро
-
манович Ямпольский, дочь «Лесной», Галина Алек
-
сандровна Скрипниченко-
Коровяковская
Слева направо:
Галина Александровна Скрипниченко-Коровяко-
вская, Леонид Михайлович Коровяковский, зав. парт. архивом Иван Петрович Кондранов, Людмила Лео
-
нидовна Коровяковская
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
232
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
233
«ШАКАЛ»
ПРЕДАТЕЛИ ДЕРЖАТ ОТВЕТ
Мы уже писали о двух первых днях судебного процесса мал группой карателей, предавших Родину и несших службу в 152-м добровольческом батальоне «СД». Сегодня рассказывает
-
ся о третьем дне заседания выездной сессии военного трибуна
-
ла Краснознаменного Киевского военного округа под председа
-
тельством полковника юстиции А. Б. Бушуева.
* * *
Ведет допрос Шевкета Салаватова. Высокий, черноволосый, в коричневой рубахе, бывший охранник концлагеря на террито
-
рии совхоза «Красный» то и дело вытирает платком полосатые руки. Люди смотрят на палача, на его подрагивающие пальцы и представляют себе, как он сжимает карабин, нацеленный на безвинные жертвы.
Он родился здесь, в Крыму, под Ялтой, в красивом селе, ря
-
дом с Никитским ботаническом садом. Стал плевелом, ядови
-
тым сорняком, отравившим, уничтожившим жизнь многих пре
-
красных людей. Кощунством звучат в его устах слова о «честном труде», «о бессменной работе на одном месте» — в одном из автохозяйств Намангана Узбекской ССР, где его и нашли органы государственной безопасности.
Незадолго до войны он окончил школу фабрично-заводского обучения при Керченском судоремонтном заводе. Жизнь де
-
сятки раз предоставляла ему возможности остаться советским человеком. И всякий раз он отвергал эти возможности. Мог эвакуироваться, когда уезжали на Тамань его родные. Не эва
-
куировался. Переправлялся на кавказский берег завод — Сала
-
ватов уехал в деревню под Старый Крым.
- Что я мог тогда, — плачется теперь бывший палач. — Мне было 18 лет...
Его сверстники боролись против фашистов в подпольных их патриотических группах, совершали героические подвиги в партизанских отрядах. Он добровольно вступил в отряд так V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
234
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
называемой «самоохраны» и «охранял от Партизан село» Ка
-
мышлы. Он хитер и изворотлив. Всячески старается оттянуть время, лишь бы не дойти до рассказа о «том главном, в чем его обвиня
-
ют — об участии в массовых расстрелах ни в чем не повинных людей, узников концлагеря в совхозе «Красном».
Не за тихий нрав и не за пассивность бывшего рядового из отряда «самообороны» перевели из крохотной деревушки в татарское добровольческое подразделение, базировавшееся в Джанкое, а потом — 152-й добровольческий батальон «СД», лютовавший в лагере смерти. Свою собачью службу в рядах фа
-
шистских прихвостней он именует «работой». Зал возмущенно гудит при этих его выражениях, потому что все уже знают, какая это была «работа», и люди протестуют против этого бесстыд
-
ного опошления этого прекрасного слова. В охранку фашисты брали только проверенных в кровавом деле палачей. И сколько бы ни пытался Салаватов объяснить суду, что он попал в добро
-
вольческий батальон «СД» случайно, факты неумолимо свиде
-
тельствуют об обратном.
Видел ли он, как в концлагере истязали узников, как их уби
-
вали без суда и следствия, как измывались над людьми, сталки
-
вая их заживо в выгребные ямы, впрягали в груженную камня
-
ми телегу и погоняли палками? - Да, видел. Да, слышал...
- Скажите, обвиняемый, у вас была в лагере какая-нибудь кличка? — задается ему вопрос.
Он мнется, потом утверждает: да, была.
- Поясните — какая?
- «Шакал», — звучит в ответ.
...«Шакал». Так окрестили его «сослуживцы». Сами звери, они признавали его своим звериные повадки, за подлый, трус
-
ливый хитрый и жестокий нрав.
Да, он был подлинным зверем. Он и сейчас по-звериному пытается замести следы своих преступлений. Но не тут-то было. Терпеливо, шаг за шагом, приоткрывает суд скрытое временем, устанавливает один факт за другим, изобличим палача.
Припертый к стене, Шевкет Салаватов сознается, наконец, что был не только простым соучастником массового уничтоже
-
235
ния узников лагеря смерти в совхозе «Красном», но и сам лично приложил к этим преступлениям руки.
...Он служил в четвертом взводе палачей. Выезжал с оружием несколько раз в карательные экспедиции против партизан, уча
-
ствовал в сжигании деревень. В одной из них, расположенной в бывшем Зуйском районе, профессиональные убийцы согнали в сентябре 1943 года всех стариков, женщин, детей в один дом и заживо сожгли их. С его участием, было полностью сожжено село Саблы — ныне Партизаны.
- Мы тогда выехали в это село на четырех грузовиках. На одном из них был установлен четырехствольный крупнока
-
либерный пулемет. Впереди шла открытая легковая машина, в, которой сидело немецкое начальство, — спокойно повествует преступник.
После отъезда карателей на месте села остались печные тру
-
бы и трупы жителей.
В октябре 1943 года, когда Советская Армия подошла к Пере
-
копу, палачи, как известно, решили полностью ликвидировать концлагерь в совхозе «Красном». Салаватов ревностно исполнял «свой долг». Подмятый «по тревоге». Он хватал людей, «помогал» узникам залезать (читай заталкивать) в машины и конвоировал к последней черте, в урочище Дубки, к тем страшным ямам.
Присутствовавшие на процессе мысленно переносятся в тот далекий день.
Вот он, Салаватов, с остервенением толкает и спину при
-
кладом замешкавшегося старика. Рычит. Подгоняет. Наконец крытым брезентом грузовик набит до отказа. В кузове около сорока обреченных. Они сидят впритык друг к другу. И поняв, в чем дело, шлют проклятия палачам. Салаватов тут, в кузове, в правом углу. В трех остальных углах его, кик он выражается, «сослуживцы». Дула винтовок нацелены на людей, на наиболее «крикливых» сыплются удары. «Молчать!». ‘Гам, в конце пути ждет квадратная — 5x5 метров — яма. Машина подруливает к ней задним бортом. Охранники сортируют людей по группам и заводят туда. Выстрелы. Выстрелы. Выстрелы. Пистолетные и винтовочные, они обрывают последний крик, обрушивающие
-
ся на головы карателей проклятия: «Вам не уйти от расплаты, гады. Наши придут. Отомстят за нас...».
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
236
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Палач Салаватов рассказывает, как держались перед смертью настоящие люди, истинные патриоты Родины. Один мужчина в тельняшке пел «Интернационал». И палач до сих пор говорит об этом эпизоде со страхом.
Четыре машины вывез из лагеря к месту массового расстрела Шевкет Салаватов к одной и той же яме. Кровь 120 человек, как неопровержимо доказано на суде, запеклась на руках карателей. Не смыть ее. Она стучится в сердца наши, в сердца живых.
Позднее, уже накануне бегства, в ночь с 10 на 11 апреля 1944 года, Салаватов «помогал» сбрасывать в колодец остав
-
шихся еще в живых узников. Утром палачи в панике бежали под напором нашей армии к Севастополю. Там он вместе с таким же отребьем погрузился на корабль и отплыл за море. Фашист
-
ский холуй остался весен своим хозяевам и не выпускал из рук винтовку до 1945 года. Его взяли в плен американцы, в Италии, и передали нам.
Он скрыл, что был карателем и палачом. Ему удалось избе
-
жать кары за содеянное тогда, сразу после войны. Но он не ушел от нее спустя столько лет.
Есть правда на земле! Есть справедливость! «Шакал» полу
-
чит то, что заслужил.
237
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
238
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
239
V ГЛАВА
. Свидетели и свидетельства правды
240
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Урочище Дубки. Место казни советских патриотов. Раскопки 1971–1972 гг.
Установка памятного знака на месте перезахоронения расстрелянных советских патриотов. 1972 г.
241
VI Глава
ПРАВДА ТОРЖЕСТВУЕТ Годы восьмидесятые
Наступало лето, надо было думать, как оздоровить детей. Жилось материально нам с мужем нелегко. Зарплата у нас не
-
большая, а в семье четверо: всех нужно одеть, обуть, накормить, заплатить за детский сад, «продленку», книги и прочее. Да и дом требовал расходов.
Часто болела Светочка — корь, скарлатина, хроническая пневмония, бесконечные ОРЗ. Приходилось сидеть «на справ
-
ках», больничные листы по уходу за ребенком тогда не давали. Крутилась, как могла. Переход на работу в областную психиа
-
трическую больницу дал мне возможность иметь два выходных, продолжительный отпуск, что позволяло оздоровить детей.
Людочка перешла в десятый класс, Светочка должна была идти в первый. На семейном совете решили, что летом поеду медсестрой в судакский пионерский лагерь «Чайка».
И вот мы возле моря... Как-то сидела под навесом на пляже, следила за детворой, то и дело заставляя надевать головные убо
-
ры. Пришла Людочка и принесла книгу Е. П. Мельник «Доро
-
га к подполью». Естественно, у меня появилось желание ее по
-
смотреть. И каково было мое удивление, когда я прочла в книге строки, порочащие честь мамы. Это была версия, явно позаим
-
ствованная из книги Козлова «В крымском подполье». Мельник выпустила свою книгу в Крымиздате в 1961 году. «Надо побесе
-
довать с автором, — решила я, — узнать, откуда у нее такие дан
-
ные о маме. Есть ли документальные подтверждения? Знала ли 242
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
она лично маму? И какова ее собственная роль в симферополь
-
ском подполье? После войны прошло столько лет. Видимо, она читала и статью заведующего партархивом И. П. Кондранова, и теперь знает правду о маме».
Когда вернулась в Симферополь, пошла к Мельник. Никакого предубеждения у меня к ней не было. Мне она представлялась маленькой, старенькой. Убедила себя и дочь, что она не вино
-
вата. Вот мы с ней поговорим, она все поймет, пойдет с нами в редакцию в признает свою ошибку.
В одном подъезде с Мельник жила моя сотрудница Люся. За
-
шла сначала к ней. Затем вместе пошли к Мельник. Дверь откры
-
лась. На пороге стояла чуть выше среднего роста располневшая женщина в очках. Она пригласила нас в комнату. Я представи
-
лась и задала хозяйке вопрос:
- Какие есть у Вас документы, аргументы и доказательства того, что вами написано в книге о Людмиле Скрипниченко? Вы переписали слова О. Шевченко из книги Козлова — это же плагиат.
Мельник ответила, что Ольга Шевченко — ее подруга, она ей верит и писала с ее слов. Я задала вопрос, почему объектом нападок Ольги Шевченко стала именно «Лесная»? Что лично сделала Ольга Шевченко для подполья? Известно ли Мельник, что благодаря бесстрашию и оперативности «Лесной» остал
-
ся жив муж Ольги Шевченко Савва и вся сарабузская группа? В 1943 году, когда советские войска вышли на Перекопский пе
-
решеек, в Крыму появилось много партизан и подпольщиков. После войны число их удвоилось. Были и такие пройдохи, кото
-
рые присваивали себе подвиги погибших. Это она знала, когда писала о людях, которых в глаза не видела?
Разговора с Мельник не получилось. Она ничего не знала, на мои вопросы ответить ей было нечего. Грузная женщина с папиросой во рту бесцельно металась по квартире, видно, обдумывая, как избавиться от нас. А мне так необходим был контакт с нею.
Стараясь быть спокойной, не повышая голоса, я встала со стула и пошла за Мельник на кухню, чтобы сделать еще одну попытку продолжить разговор. Остановилась у порога. Евге
-
ния Петровна курила у окна. Справа и слева стояли столы. На 243
одном из них лежали продукты, вилки, нож, газета с кормом для голубей, стояла посуда. Евгения Петровна перехватила мой взгляд, обращенный к столу и, резко оттолкнув меня, пошла к телефону в коридоре и стала звонить в милицию. Сказала, что я пришла к ней выяснять отношения. Мне стало стыдно за нее и неудобно перед дочерью. Пока Мельник звонила, я попро
-
сила Людочку пригласить соседей по площадке. Пришли две девушки и пожилой мужчина с наградными планками, навер
-
ное, участник войны. Я объяснила им причину своего визита и сложившуюся ситуацию.
В милиции у Мельник спросили, в чем причина вызова. Отве
-
тили, что по таким вопросам не выезжают. Она выругалась и бро
-
сила трубку, пообещав пожаловаться в вышестоящие инстанции.
От волнения мне стало плохо. Мы вышли на площадку. Де
-
вушки накапали мне сердечных капель. Воспользовавшись этим, Мельник захлопнула дверь. Я ей сказала, что раз она не хочет миром решить вопрос, я вынуждена подать на нее в суд за клевету.
Народный суд Центрального района Симферополя 30 июля 1980 года вынес решение удовлетворить мой иск к Е. Мельник, признать факты, изложенные в ее книге «До
-
рога к подполью», не соответствующими действительности. Суд обязывал издательство опровергнуть в местной печати, в частности, в газете «Крымская правда», сведения о преда
-
тельстве разведчицы «Лесной».
Прошли десять дней, данные судом для обжалования. Реше
-
ние суда никто не обжаловал. Но опровержение в газете не по
-
являлось почти год, несмотря на все старания прокурора города и председателя суда. Решить этот вопрос мог только заведую
-
щий отделом агитации и пропаганды обкома Н. К. Качан, ко
-
торый был во время издания книги директором издательства. Невысокий седоватый мужчина встретил очень приветливо. Но каково было его удивление, когда я представилась. К нашей встрече он был явно не готов.
Обратилась я к нему со следующими словами:
- Николай Карпович, я ни в чем вас не обвиняю… Было труд
-
ное, запутанное время. Но хочу сказать, что каждый человек обязан признавать свои ошибки и исправлять их. Как комму
-
VI ГЛАВА
. Правда торжествует
244
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
ниста это вас обязывает вдвойне. Я знаю, что вы против публи
-
кации опровержения. Прошу вас объяснить причину. Снимите грязь с человека и груз со своей совести.
Он мне ответил:
- Завидую, дочка, твоей матери. Хорошая у тебя была мама, и дети, видно, в нее. Я не против опровержения. Это дезинфор
-
мация. Статья будет.
Он при мне поднял телефонную трубку, поговорил с кем-то. Я поблагодарила, извинилась за беспокойство, попрощалась и ушла. Стала ждать. Время шло, а статьи все не было. Пошла на прием к редактору газеты «Крымская правда». И 19 февра
-
ля 1981 года статья была наконец опубликована под заголовком «Рассказ о разведчице «Лесной»:
«“В Крымской правде” 23 декабря 1965 года был опублико
-
ван наш материал “Правда о разведчице «Лесной»”. Но не все читатели книги И. А. Козлова “В крымском подполье” знакомы с этим материалом. В результате они принимают ошибочное утверждение И. А. Козлова о причинах провала симферополь
-
ского подполья в марте 1944 года как достоверные факты.
В связи с этим считаем своим долгом еще раз вернуться к этому вопросу и в особенности остановиться на роли и судьбе разведчицы “Лесной” — Л. В. Скрипниченко, так много сделав
-
шей для Родины и погибшей от рук фашистских извергов.
В результате длительных поисков удалось “докопаться” до истинных причин провалов подполья, установить и назвать имена виновников гибели советских патриотов. Помимо “Крымской правды”, об этих поисках было рассказано в журна
-
ле “Советские архивы”, № 5, 1966 год. А после переиздания кни
-
ги И. А. Козлова издательством “Художественная литература” в 1972 году со старыми ошибочными утверждениями в защиту Л. В. Скрипниченко выступила “Литературная газета” (25 сен
-
тября 1974 года).
Хочется заметить, что сделанные нами в 1965 году выводы по поводу ошибок в мемуарах И. А. Козлова подтверждены и до
-
полнены новыми фактами в книге “Партизанскими тропами”, выпущенной издательством Улан-Уде в 1967 году. Ее автор, ныне покойный Евгений Петрович Степанов, в годы войны был ре
-
дактором газеты “Красный Крым”, членом Крымского област
но
-
245
го подпольного партийного центра, комиссаром одной из бое
-
вых партизанских бригад. В лесу он редактировал и выпускал газету подпольного центра “
За Советский Крым» и листовки. Страницы, написанные Е. П. Степановым о разведчице “
Лес
-
ной
”
— Л. В. Скрипниченко — проникнуты искренним уваже
-
нием к этой отважной патриотке. Но не только этим ценны сви
-
детельства человека, видевшего лично “
Лесную
”
и знавшего о ее работе. Е. П. Степанов упрекает И. А. Козлова за то, что тот в сво
-
ей книге игнорировал мнение членов областного подпольного центра, которое они высказывали на специальном заседании, посвященном обсуждению причин провалов. Вот что сказал об этом в “
Партизанских тропах
”
: “
Несмотря на решительное воз
-
ражение разведчиков и членов подпольного партийного центра, Козлов в своей книге назвал Людмилу предателем. А Людмила погибла как герой. Ее схватили немцы и зверски замучили... Вот что много лет спустя мне сообщил Е. Романцов (руководитель оперчекистской группы в лесу, по заданию которой работала “
Лесная
”
. — И. К.
): “
В окрестностях Симферополя был найден труп Людмилы. Руки ее были связаны проволокой...
”
Имя Людмилы, — продолжает Е. П. Степанов, — надо сде
-
лать достоянием всех, о ней пора сказать, как о верной дочери своей Родины
”
.
Из-за незнания существа дела обвинение Л. В. Скрипничен
-
ко в предательстве подпольщиков содержится также в книге Е. Мельник “
Дорога к подполью», которая выпущена Крымизда
-
том в 1961 году. Хотя и с большим опозданием, но по настоянию детей погибшей патриотки народный суд Центрального, райо
-
на г. Симферополя в 1981 г. признал содержащиеся в книге Е. М. Мельник обвинения в адрес разведчицы “
Лесной
”
— Скрипни
-
ченко Л. В. необоснованными.
Хотелось бы просить читателей: когда вы будете читать кни
-
ги И. А. Козлова “
В крымском подполье
”
и Е. П. Мельник “
До
-
рога к подполью
”
, знайте, что выведенная ими разведчица Люд
-
мила — “
Лесная
”
была преданной патриоткой нашей Родины, пожертвовала своей жизнью ради спасения десятков советских людей».
И. Кондранов, заведующий партархивом обкома партии Украины
».
VI ГЛАВА
. Правда торжествует
246
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Ниже был опубликован очерк бывшего чекиста И. X. Да
-
выдкина, в котором рассказывалось о мужестве отважной раз
-
ведчицы.
Фамилия Давыдкин мне ничего не говорила. Я никогда ра
-
нее с этим человеком не встречалась, даже не слышала о нем. А он знал маму, с первых дней оккупации Симферополя она работала по его заданиям, направляла ему донесения, встреча
-
лась с ним. Конечно же, я тотчас узнала, что Давыдкин с недавнего вре
-
мени живет в Симферополе, встретилась с ним.
Он рассказал мне о маме много такого, о чем я не знала. Все, с кем я говорила о маме, рассказывали о событиях второй по
-
ловины 1942, 1943, 1944 годов. Все, что было раньше, представ
-
лялось мне лишь в общих чертах, по рассказам бабушки. После встреч с Давыдкиным, его рассказов этот пробел заполнился.
С первых дней оккупации Крыма на полуострове и подчине
-
нии партизанского штаба действовала оперативная чекистская группа. Дальней разведкой в ней занимался И. X. Давыдкин. Мама была оставлена в Симферополе по заданию чекистов.
Седьмого ноября к ней пришел связной — Иван Федосеевич Федченко, тот самый человек, о котором мне рассказывала ба
-
бушка. Мама уже успела побывать в городе и передала с Фед
-
ченко первые разведданные о расположении вражеских частей. Впоследствии Федченко не раз бывал у мамы. Она встречалась в его доме в селе Пролом с Давыдкиным.
Давыдкин говорил мне, что мама была прирожденная раз
-
ведчица. Она сумела войти в доверие к оккупантам, завела по
-
казные знакомства среди офицеров самых высоких чинов бла
-
годаря нашему квартиранту и доставляла в партизанский лес ценнейшие сведения.
«Лесная» стала распорядителем в казино для немецких офи
-
церов, где подвыпив, гитлеровцы, случалось, выбалтывали свои секреты. «Лесная» умела из отдельных реплик, обрывков разго
-
воров составить целое и, перепроверив, отсылала полученную информацию в лес. Эти качества мамы подтверждает в своих воспоминаниях М. Михайлеску. Он пишет, что мама умела до
-
бывать самую ценную информацию так искусно, что у гитле
-
ровцев ни разу не мелькнуло подозрение в отношении нее. На 247
основании донесений таких разведчиков, как «Лесная», уже к концу 1941 года чекисты представили партизанскому командо
-
ванию сведения о структуре разведывательных органов фаши
-
стов в Крыму и другие ценнейшие материалы.
Давыдкин говорил мне о мужестве мамы, о ее стойкости — ведь она рисковала постоянно не только собой, но и своими родными, и ни разу не дрогнула, сохраняла мужество в самых сложных обстоятельствах. Ее донесения всегда были содержа
-
тельны. Все задания она выполняла точно и оперативно.
В августе 1942 года И. X. Давыдкин был отозван на Большую землю. В дальнейшем мама была связанна с чекистами Э. Сиза
-
сом, Е. Колодяжным, Е. Романцовым.
С 1943 года «Лесная» в числе других разведчиков, работав
-
ших по заданию чекистов, стала действовать в контакте с пар
-
тизанскими разведчиками.
Вот вкратце то, что я узнала от Давыдкина. Более подробно об этом периоде И. X. Давыдкин написал в своей книге «На гра
-
ни возможного», которая выпущена издательством «Таврия» в 1983 году. Прототипом одной из главных героинь книги — Ли
-
дии Васильевны Савенко («Лихой») явилась мама.
После суда с Е. П. Мельник я отправила письма в обком пар
-
тии и Президиум XXVI съезда КПСС. Некоторое время спустя пришла в Крымский обком партии узнать о результате.
В тот день прием посетителей вел второй секретарь обкома Николай Васильевич Багров. Навстречу мне из-за стола вы
-
шел мужчина лет 40, подал руку, предложил сесть. Затем ска
-
зал, что с моим заявлением познакомился, но, к сожалению, решить этот вопрос обком партии не может: это компетенция Москвы. И Москва решила этот вопрос как раз сегодня. В ответ на мое заявление в Президиум XXVI съезда КПСС с просьбой об изъятии из библиотек книги И. А. Козлова «В крымском подполье» получен положительный ответ, с чем секретарь об
-
кома меня и поздравил.
Не верилось. Не сон ли это? Книга будет изъята! С языка непроизвольно сорвалось восклицание: «Все же правда есть на свете!»
Поблагодарив и попрощавшись, я вышла в коридор. Радость меня захлестнула. Счастливая, окрыленная прибежала на рабо
-
VI ГЛАВА
. Правда торжествует
248
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
т
у и, как маленький ребенок, растрезвонила об этом всем. Но ликование мое было преждевременным.
17 апреля 1981 года, спустя два месяца после встречи с Н. В. Ба
-
гровым, я получила письмо из Министерства культуры СССР: «Уважаемая Галина Александровна! Министерство культуры СССР в ответ на Ваше письмо в Президиум XXVI съезда КПСС сообщает, что министерствам культуры союзных республик на
-
правлено специальное письмо, в котором дано указание всем библиотекам при выдаче книги И. А. Козлова «В крымском подполье» обязательно информировать читателей о том, что Людмила «Лесная» ошибочно изображена в книге предатель
-
ницей, на самом деле являлась верной дочерью нашей Родины, отважной советской разведчицей, оставленной в Крыму для подпольной работы. Библиотечным работникам предложено также вклеить в каждый экземпляр названной книги специ
-
альный листок, обращающий внимание читателя на необходи
-
мость прочтения опубликованных в периодической печати ста
-
тей, восстанавливающих правду и рассказывающих о подвиге советской разведчицы.
С уважением начальник Управления по делам библиотек
В. В. Серов
»
Это решение было по сути половинчатым. Где все библиоте
-
ки Советского Союза возьмут ту же «Литературную газету», вы
-
шедшую десять лет назад? Ответ Серова — отписка. «Указания» его, скорее всего, ограничатся ответом на мое письмо.
В конце мая пришло письмо из Министерства просвеще
-
ния УССР:
«О книге И. А. Козлова «В крымском подполье». Всем заве
-
дующим областным, Киевским и Севастопольским городским отделам народного образования. Редакторам педагогических институтов. Директорам педагогических училищ.
На основании письма Министерства культуры СССР № 29–58 от 15.04.1981 г. просим дать указание всем библиотекарям при выдаче книги И. А. Козлова «В крымском подполье» обязатель
-
но сообщать читателям о том, что ошибочно изображенная в книге предательницей Людмила «Лесная» — Людмила Ва
си
-
249
льевна Скрипниченко была верной дочерью нашей Родины, выполнявшей большую разведывательную работу по заданию Центра.
В целях восстановления чести имени героической партизан
-
ки рекомендуем в каждый экземпляр названной книги вклеить специальный листок (примерный текст прилагается).
Заместитель министра (подпись) И. С. Хоменко
Уважаемый товарищ!
При чтении книги И. А. Козлова «В крымском подполье» просим Вас обратить внимание на то, что ее автор по неосве
-
домленности ошибочно изображает в ней партизанку Людмилу «Лесную» как предательницу. На самом деле Людмила «Лесная» (Л. В. Скрипниченко) была отважной советской разведчицей, преданной патриоткой Родины.
Подробнее об этом можно прочитать в статье Руфи Зерно
-
вой «Лесная» — партизанская разведчица», опубликованной в «Литературной газете» 25 сентября 1974 года.
Библиотека
».
К 45-летию освобождения Крыма от немецко-фашистских захватчиков крымское телевидение показало передачу о раз
-
ведчице Лесной (автор — журналист В. И. Низовой, режиссер Ю. В. Хропаченко, оператор — В. Д. Романенко). В передаче, по
-
лучившей широкий резонанс, была окончательно развенчана недобрая книга Козлова, которая принесла так много горя на
-
шей семье.
Заведующая отделом культуры обкома партии Лариса Алек
-
сандровна Ермоленко взяла под контроль выполнение постанов
-
ления Министерства культуры СССР библиотеками области.
Большего тогда добиться не удалось.
Как я уже говорила, мне довелось познакомиться с рукописью Ольги Михайловны Щербины. Рукопись была включена в план издательства «Таврия», но требовала коренной переработки.
В отзыве на рукопись член Симферопольского подпольно
-
го горкома партии Е. Л. Лазарева писала: «Необходимо очень VI ГЛАВА
. Правда торжествует
250
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
тщательно перечитать и пересмотреть всю рукопись. В руко
-
писи описываются события и факты, о которых уже повество
-
валось в других ранее изданных произведениях: И. А. Козлова «В крымском подполье», А. П. Кузнецова, Н. Н. Панюшкина «Повесть о молодых подпольщиках», В. И. Енджияк и А. П. Куз
-
нецова «Особая диверсионная», Н. И. Мельникова «Тайный гарнизон». Это освобождение из лазарета военнопленных, арест Ериговой М. А. По содержанию они повторяются и уже знакомы читателю. Но главное — несколько замечаний о Люд
-
миле Скрипниченко («Лесной»). На стр. 279 автор воспомина
-
ний О. М. Щербина приводит отрывок из статьи заведующего партийным архивом Крымского обкома КП Украины товари
-
ща Кондранова И. П. «Правда о разведчице «Лесной» («Крым
-
ская правда» от 28.12. 1965 г.), но почему-то опускает, на мой взгляд, очень важный абзац. Привожу его. «Если бы все были такими предателями как «Лесная», то десятки тысяч советских людей не стали бы жертвами застенков гестапо». Разве это не убедительно, разве это недостаточно для того, чтобы читатель поверил в честность «Лесной»? И совсем непонятно, почему О. М. Щербина снова возвращается к Скрипниченко на стр. 289> (очная ставка с А. М. Досычевым).
Содержание этого отрезка рукописи таково, что у читателя создается впечатление о предательстве «Лесной». А разве это так? Считаю, что правильнее было бы закончить повествование о «Лесной» выдержкой из очень авторитетного источника — сборника документов и материалов «Крым в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.». Из раздела «Примечания» № 51. «В книге И. А. Козлова «В крымском подполье» во всех изданиях, в том числе в. последнем 1972 г., причины провала Симферопольского подполья в марте 1944 года необоснованно объясняются предательством разведчицы «Лесной» — Скрип
-
ниченко Л. В.
В 1965 году Крымский обком партии принял специальное по
-
становление об исправлении допущенных. И. А. Козловым оши
-
бок (см. газету «Крымская правда» № 291–12524 23 декабря 1965 г.; Журнал «Советские архивы» № 5, 1966 г.). Людмила Васильевна посмертно награждена медалью «За отвагу» (Указ Президиума Верховного Совета УССР от 28 сентября 1968 года)».
251
С рукописью О. М. Щербины ознакомились семьи Досы
-
чевых, Гейко, У. П. Григорова, М. Н. Кобзева, Таня Самарская. Каждый высказал свое мнение. Устинья Парфеновна Григоро
-
ва, бывшая подпольщица, и партизанка, изложила письменно свое мнение о рукописи. Ольга Михайловна не раз приходила к ней домой, спрашивала о маме. Устинья Парфеновна сказа
-
ла Ольге Михайловне, что Козлов выдал свою личную точку зрения за бесспорную истину, скомпрометировав разведчицу, что ее и всех, кто знал «Лесную», возмутило такое ничем не до
-
казанное обвинение. Она предложила не писать о маме. Оль
-
га Михайловна дала слово, но не сдержала его, вероятно, под чьим-то давлением.
Когда Григорова узнала из рукописи, что автор включила ее в группу Волошиновой, возмущению не было предела — ведь она работала в группе своего мужа. Предложила, чтобы Ольга Михайловна писала о своей деятельности, о своем сыне. Есте
-
ственно, про читав рукопись, У. П. Григорова обратилась в из
-
дательство с просьбой исключить материлы, касающиеся ее, поскольку в группу Волошиновой никогда не входила.
С подобным письмом 22.04.81 г. обратилась и внучка подполь
-
щика, бойца Советской Армии, умершего в 1954 году, Татьяна Самарская. Сопоставив рассказы отца и бабушки, бабушкиных боевых друзей, в частности, супругов Досычевых, о которых также упоминалось в книге, она не смогла согласиться с некото
-
рыми фактами, приведенными в рукописи.
Записи воспоминаний Г. Ф. Самарской были сделаны в 60-е годы. Эти материалы Таня, выполняя наказ бабушки, передала мне. В то время, когда создавалась рукопись О. М. Щербины, Галина Федоровна Самарская была жива. «Моя бабушка, — пи
-
сала Таня, — не знала о написании книги. Никто к ней не обра
-
щался и не интересовался ее мнением о приведенных в рукопи
-
си фактах. В результате некоторые данные, касающиеся работы в подполье Самарской Г. Ф. и ее группы, в корне расходятся с рукописью Щербины Ольги Михайловны». На основании этого она убедительно просила исключить из книги О. М. Щербины материалы, связанные с подпольной деятельностью ее бабушки Г. Ф. Самарской и отца И. В. Карамаринова, как не соответству
-
ющие действительности. Это же подтвердила в своей справке VI ГЛАВА
. Правда торжествует
252
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Е. Л. Лазарева: «Я, Лазарева Евгения Лазаревна, была знакома с Галиной Федоровной Самарской до войны. Галина Федоровна Самарская работала в системе народного образования гороно, а после Великой Отечественной войны в детском доме г. Симфе
-
рополя по улице Февральской. Во время Великой Отечествен
-
ной войны связи с Александрой Андреевной Волошиновои она не имела. В группу Волошиновой Галина Федоровна Самарская и ее группа не входили».
Было ясно, что, если книга выйдет в таком виде, случится еще одна несправедливость по отношению к симферопольским подпольщикам. При описании их деятельности снова будут до
-
пущены ошибки.
Долго я думала, что предпринять. Потом решила официаль
-
но обратиться с заявлением к директору издательства «Таврия». Это было в феврале 1981 года. Ответа долгое время не было. Тогда я отправила письмо председателю Госкомиздата УССР А. Я. Пащенко. Убедительно просила: если будет издаваться, книга О. М. Щербины, исключить из нее материалы, касающи
-
еся моей мамы. 11 мая 1981 года я получила ответ из «Таврии» о том, что в случае издания книги О. М. Щербины, моя просьба относительно материала, касающегося разведчицы «Лесной», будет учтена. А 22 мая пришел ответ из Киева. Копия была по
-
слана, директору издательства «Таврия» М. Т. Гончарову. Текст гласил: «Уважаемая Галина Александровна! В связи с вашим письмом от 05.05.81 г. сообщаем, что 21.05.81 г. с ним ознакомлен директор издательства: «Таврия» товарищ М, Т. Гончаров, кото
-
рому поручено принять во внимание Вашу просьбу».
253
VI ГЛАВА
. Правда торжествует
254
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
255
VI ГЛАВА
. Правда торжествует
256
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
257
VI ГЛАВА
. Правда торжествует
258
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
259
VI ГЛАВА
. Правда торжествует
260
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
261
VI ГЛАВА
. Правда торжествует
262
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
263
VI ГЛАВА
. Правда торжествует
264
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
265
Книга О. М. Щербины издана не была.
Но, несмотря ни на что, книгу о О. Щербины через 32 года после смерти автора издали, переименовав в «Эстафету по
-
беды», хотя ее смело можно назвать «Эстафета лжи».
Книга издана стараниями сына О. Щербины — Е. Щерби
-
ной — да еще и за бюджетные деньги. В ней повторяются ошибки из книги И. Козлова и матери
-
алы из других, раннее изданных книг. Совершен плагиат и из книги «Правда о разведчице Лесной».
Дядя Белла и тетя Мила предложили нам с мужем отпуск 1982 года провести у них в Чехословакии. Как ни боялась я оставить своих дочерей одних, все же дала согласие.
Документы оформили на сентябрь.
Билеты были куплены до Львова. Там пересели на поезд Львов-
Прага. Поскольку предстояли пересадки, телеграмму решили не давать, чтобы не причинять друзьям лишнего беспокойства. Гра
-
ницу пересекли; ночью и уже под утро добрались до места.
Было удивительно тепло. Где-то перекликались петухи, лая
-
ли собаки. Давно забытые звуки... В окнах домов стал появлять
-
ся свет. Город пробуждался.
Дом Войтеха Якобчика нашли сразу. Постучали в калитку, в окошко. Голос спросил: «Кто?»
- Гости из Крыма,— ответил муж.
Дверь дома распахнулась, и тетя Мила с дядей Беллой вы
-
бежали навстречу. В мгновение ока мы оказались в объятиях друг друзей.
Встреча была радостной. Пока мы с тетей Милой накрыва
-
ли на стол, муж распаковывал вещи и первым вручил подарок, сделанный им лично, — ювелирной работы дубовый бочонок. Оригинальная вещь вызвала настоящий восторг. За завтраком не заметили как рассвело. Дядя Белла был простужен, к тому же недомогал после последнего инфаркта. В душе я радова
-
лась, что избавила друзей от лишнего беспокойства — езды в Кошицу. Этот день мы провели дома: знакомились с усадьбой, смотрели фотоальбомы, телевизор. Приходили соседи, гости, я лечила дядю Беллу. Говорили на разные темы. Вспоминали и последний их приезд в Союз весной 1981 года.
VI ГЛАВА
. Правда торжествует
266
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
...Пригласил словаков приехать в нашу страну председатель Советского комитета ветеранов войны легендарный летчик Ма
-
ресьев для съемок студии «Грузия-фильм». Вместе с дядей Беллой приехал Лилко. Он оказался в Крыму спустя 37 лет. Его считали погибшим, а он выжил на радость своим близким. Вся деятель
-
ность Штефана Малика, Якобчика Войтеха и Клемента Медо, связанная с подпольем в Крыму, началась с дома Нины Михо-
Болтачевой, встречи с семьями Скрипниченко и Досычевых.
Дядя Белла старался как можно подробней восстановить события тех грозных лет. Он не расставался с нами, то и дело рассказывая эпизоды, связанные с мамой. Это не очень нрави
-
лось Н. Д. Луговому. Роман Болтачев у него был «запрограмми
-
рован», а вот я и вся наша семья не укладывалась в его планы. За мамой стояли героические люди и их дела, к которым он не имел отношения.
Я не раз задавала себе вопрос, почему изменился Луговой? Почему он даже приезд Беллы старался от меня скрыть? Дядя Белла позвонил мне из Москвы. Все дни мы вновь были вме
-
сте. Луговой явно нервничал. Мы не подавали вида, что заме
-
тили это.
Стараясь отвлечь внимание словаков, повела их в магазин «Фотон». Они оживились, когда купили малогабаритный теле
-
визор. Дядя Белла радовался, что теперь у него на даче будет телевизор.
Потом купили цветы и решили пойти к мемориальной доске на улицу Скрипниченко возложить цветы и показать Лилко му
-
зей, созданный при клубе областного управления связи.
Был рабочий день, но администрация управления встретила нас хорошо. Когда зашли в клуб и Лилко увидел фотографию мамы, он прямо-таки вскрикнул: «Белла, это же Мила». И за
-
плакал. Он воспроизвел в деталях, как мама провожала их из города, как приходила в лес и у костра пела «Катюшу» и «Зем
-
лянку». Потом нас сфотографировали. Лилко с дядей Беллой попросили, чтобы их сняли у мемориальной доски. Задержа
-
лись дольше, чем рассчитывали, домой пришли поздно.
Утро следующего дня выдалось великолепное. Солнышко и живописный лес встретили нас словно радушные хозяева. Ав
-
томашины поставили на опушке, сами расположились недале
-
267
ко от партизанского шалаша. Белла стал показывать места боев, рассказывал, где они бывали с мамой и Штефаном Маликом, в частности, как сопровождали машину с людьми до урочища Тырке, как искали штаб партизан. Когда не нашел дерева с ду
-
плом, которое служило для связи, очень огорчился. И вообще он очень часто задумывался, вспоминая военные годы.
- А вот здесь, Галинка, я виделся с твоей мамой, — произнес Белла. — Это было ранним осенним утром. Я узнал, что «Лес
-
ная» пришла в лес. Пошел к шалашу, где она отдыхала, узнать, что нового в городе. Мы с ней вышли наружу. Вдруг она оста
-
новилась, знаком отозвала меня в сторону и сказала: «Белла, среди летчиков находится чужой человек, провокатор. Доложи в штаб Колодяжному». Что я и сделал. По распоряжению Коло
-
дяжного арестовал провокатора и отвел в штаб. В первый день он молчал, а потом рассказал следующее. Он житель Симфе
-
рополя, имеет жену и двух дочерей, служил в Красной Армии. Во время обороны Севастополя попал в плен, был завербован фашистами и послан в лес с заданием войти в доверие к парти
-
занским штабным работникам, узнать, кого посылают в город, с какой целью. Затем помочь СД выловить их и выявить явочные квартиры. Чтобы легче было втереться в доверие к партизанам, провокатор получил и доставил в лес три мешка с продоволь
-
ствием. Трибунал, в состав которого входил и я, приговорил провокатора к расстрелу как изменника Родины. Приговор был приведен в исполнение.
Подошли к месту, где находился партизанский штаб, и я вспомнила, как здесь в крытом фургоне мы всей семьей жили около трех недель. Я помню, как нам готовили еду, как разда
-
лось предупреждение: «Воздух!» Все спешно гасили костры, залили и наш. На левой руке, у основания большого пальца, у меня остался след от ожога.
А вот и шалаш партизанского комбрига Федоренко в ко
-
тором бывала мама (об этом пишет Е. П. Степанов в очерке «Женщина»). Сколько раз мне с 1958 года приходилось бывать в этих местах! Ходила в турпоходы по местам боевой славы с активистами горкома, обкома комсомола, с мужем, детьми. Да и с партизанами здесь бывала. Но именно эта поездка запом
-
нилась особо.
VI ГЛАВА
. Правда торжествует
268
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Меня неотступно мучили вопросы, которые я должна была задать Луговому. Я их сгруппировала по-своему.
Почему нашу семью по решению Центра не отправили на Большую землю? Почему, когда начался прочес, не присоеди
-
нили нас ни к боевым отрядам, ни к мирному населению? Как получилось, что наша семья, а также сопровождающий нас Е. П. Колодяжный с ординарцем были брошены партизанским командованием в лесу на произвол судьбы?
Правда ли, что, будучи заместителем председателя облис
-
полкома, Николай Дмитриевич рекомендовал книгу Козлова издательству без проверки чекистов? Если да, то он виновен не меньше Козлова.
Как может он рецензировать книги о подполье, если не знает его, так как находился в лесу? Даже после войны не счел нуж
-
ным познакомиться с Самарской, Досычевым, Гейко, родите
-
лями Миши Шевченко, Драчевыми. Он рецензировал книгу О. Щербины, где даже внешний облик героев описан не верно, не говоря уже о фактах. Как можно писать о живых людях, ни разу не встретившись с ними и с родственниками погибших?
Решив вызвать Н. Д. Лугового на откровенность и по душам поговорить с ним, выбрала момент, когда они вдвоем с Рома
-
ном Болтачевым сидели под деревом. Подхожу к ним и слышу, как Рома спрашивает у Лугового, что сделано секцией парти
-
зан и подпольщиков для увековечивания памяти его погибшей мамы. Не зная, что ответить, Луговой, увидев меня, переклю
-
чился на Козлова, говорил, что виновен он, так как запутал историю подполья. Потому-де наши мамы и многие другие за
-
быты. Вот, мол, и Толя Косухин пострадал, а он помог ему вос
-
становить доброе имя.
Много теплых слов было Луговым сказано в адрес наших мам. Однако, уделяя внимание мне, он не ответил Роману. Бывший комиссар, конечно же, не думал, что предстоит более серьез
-
ный разговор. Вспомнил выступление «Литературной газеты» в 1974 году. Когда он подарил мне книгу с дарственной надпи
-
сью: «Галине Александровне Коровяковской (Скрипниченко) с добрыми чувствами и наилучшими пожеланиями. Н. Луговой. 6 декабря 1974 г.» Сказал, что если бы мама жила в Грузии, ей бы отлили памятник из золота. Я молчала. Тогда он спросил, взяла 269
ли я по его совету у Е. Л. Лазаревой письменное подтверждение, что мама ее спасла от ареста. Моим ответом он остался доволен.
Николая Дмитриевича знала я уже 18 лет. Его характер был мне знаком по отзывам партизан. Их дополняли рассказы жены, односельчан и сослуживцев, да и мои наблюдения. Все знали, что он любит говорить без свидетелей, один на один. Я все же решила задать ему свои вопросы при свидетелях.
После первых же слов он насторожился. Потом заерзал, оза
-
боченно озираясь на сидящих вокруг. Ответа я не услышала. Воз
-
никла пауза... Для него, по всей видимости, очень тревожная.
Окружающие прислушивались к нашему разговору. Подо
-
шел муж и обнял меня за плечи. Луговой вконец растерялся, не зная, что ответить. И нашел выход из положения, положив руку на сердце, дескать, ему стало плохо, говорить не может. У меня сработал инстинкт медика, я взяла его запястье, пульс был до
-
вольно ритмичный. Тем не менее извинилась, мол, очевидно своими вопросами взбудоражила его воспоминания и попро
-
сила продолжить нашу беседу, когда ему будет лучше. Для меня это очень важно!
Мы оба хорошо понимали, что он хитростью избежал разго
-
вора со мной. Я знала, что беседа наша вряд ли продолжится, и я не получу ответы на свои вопросы. Но мне хотелось, хотелось ошибиться! Ну, заблуждался в 1948 году — было трудное вре
-
мя. Затем решил исправить свою ошибку в 1965 году, как чест
-
ный человек, коммунист, на заседании бюро секции партизан. Об этом мне рассказал Илья Васильевич Харченко и даже дал прочесть протокол заседания, чтобы я убедилась, что Луговой нашел в себе мужество признать ошибки. Мне хотелось оправ
-
дать его для... самой себя. Но то была моя фантазия. Николай Дмитриевич не вспомнил ни 1948, ни 1965 годы.
В это время подошли Н. Клемпарский и Н. Деулина, которая взяла Лугового под руку со словами: «Я же тебе говорила, что надо выезжать «узким кругом».
Не знаю, как Луговой изложил «своему кругу» нашу беседу. Но вскоре поняла: он принял «соответствующие меры». Когда дядя Белла, еще несколько человек, в том числе и я, собрались на поляне, Двулика мывшая с женщинами посуду, начала наро
-
чито громко, чтобы я слышала, говорить гадости в мой адрес. VI ГЛАВА
. Правда торжествует
270
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Я сделала вид, что не слышу. Тогда она стала чернить память мамы, зная, что теперь уж я не промолчу. Присутствующие смо
-
трели на меня. Я молча сделала несколько шагов и, сдерживая себя, негромко прервала тираду вопросом:
- Тетя Наташа, вы, наверное, говорили это для меня? Но по
-
звольте спросить, кто дал вам право судить о человеке, которого вы не видели и не знали лично? Я люблю свою маму, горжусь ею. Благодаря таким как она наш народ выиграл войну. И я про
-
шу вас, представьте доказательства того, что вы говорили.
Слушая наш разговор, дядя Белла разволновался, подошел и как бы заслонил меня собой. Губы его побелели. Рука без фа
-
ланги на большом пальце, которая легла мне на плечо, дрожала. Срывающимся голосом он крикнул:
- Повтори, повтори, что ты сказала. Что ты знаешь о ее мате
-
ри? Что?
Деулина молчала.
- Разница между ее матерью и вами большая, — продолжал Белла, — ее мать каждый день смотрела смерти в лицо. Скоро со
-
рок лет, как растерзали ее тело, а вы, живые, предали ее память. Не смейте трогать детей «Лесной», не дам издеваться над ними.
Дядя Белла настолько разволновался, что его трясло. Мы со Светой Болтачевой старались его успокоить и увести. Я боялась за его сердце. Нервный спазм подступил к горлу. Чтобы не раз
-
рыдаться при всех, я поспешила отойти, а потом убежала в лес, шепнув Свете, чтобы меня не искали.
Травля не удалась! Белла помешал. Верный, боевой друг моих родителей, человек с прирожденной способностью откликаться на чужую боль, так близко к сердцу принял нанесенное маме и мне оскорбление, что долго вспоминал тот случай и у себя дома.
Партизанская встреча завершилась. Все стали садиться в ав
-
тобус. Мы с мужем устроились на предпоследних местах. Дети впереди. Младшенькая — одиннадцатилетняя Светланка, энер
-
гичная и общительная, подружилась с кинооператорами. Вот и сейчас белокурая ее головка мелькала среди них.
Когда автобус тронулся в обратный путь, в микрофон прозву
-
чало: «А сейчас Галина Александровна исполнит песню Окуджа
-
вы «Виноградная косточка». Мне стало не по себе: «Зачем? Кто 271
это выдумал?» В салоне зааплодировали. Объяснила, что это недоразумение. Вокальных данных у меня нет, и позволить себе петь я могу только дома на кухне. Светочка преувеличила мои возможности, сказав ребятам, что я на работе вела «огоньки», играла в любительских спектаклях, декламировала. Но меня и слушать не хотели. Тогда я встала, взяла микрофон и решила прочесть стихи. Выбрала «Прямоту» Сергея Острового:
Люблю двужильных. Не терплю двудонных.
Двуличных не люблю. И двухэтажных. Я больше все за тех — за непоклонных, Я больше все за тех — за непродажных. Они бывают истинно прямыми.
Стой на своем — они тебе помогут.
Они бывают жесткими и злыми И только подлецами быть не могут.
Стихи звучали как вызов человеческой подлости и гнусно
-
сти. Читая, я смотрела на «узкий круг». Не выдерживая моего взгляда, они отводили глаза в сторону.
Они себя не прячут в недомолвках.
Расчетливость не жжет их черной ночью.
Они не выгибаются в уловках.
Не ходят на поклоны к многоточью.
Не пятятся в молчаньи оробелом.
Для них сказать неправду — это жутко.
И между словом их и между делом
Пустого не бывает промежутка.
Без гордой фальши и без позитуры,
Крутые, как вершины на отрогах,
Они хранят достоинство натуры
На трудных человеческих дорогах.
Мне аплодировали, просили прочесть еще. Переключилась на отрывки из поэм А. Твардовского. Читала и стихи Маргари
-
ты Алигер, исполняла частушки.
Не заметили, как доехали до Симферополя. Гости, которые не знали меня, решили, что я работаю в театре. Словак Алек
-
сандр Пухер, поцеловал мне руку, а Воднев сказал:
VI ГЛАВА
. Правда торжествует
272
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
- Дочка я рад за тебя. Но в лице Лугового и вот этих, — он указал на «узкий круг», — после чтения стихов ты нажила себе врагов. Сегодняшний инцидент в лесу — ответ на твою просьбу изъять книгу Козлова, а с нею и их славу. Желаю тебе добра и хочу сказать — не трогай его. У него сила, много пресмыкаю
-
щихся. Правда никому не нужна. Береги свое здоровье для де
-
тей. Мужайся.
Подошли муж и Белла. Мужчина попрощался. И не успела ничего спросить, ни ответить ему.
«Узкий круг» Лугового остался в автобусе. Сам он уехал в лег
-
ковой машине.
Через день дядя Белла улетел в Москву. Я ему и Лилко помог
-
ла уложить вещи. Посидели перед дорогой молча и спустились вниз, к машине. Наше прощание и их отлет кинооператоры за
-
сняли на пленку. Дядя Белла и Лилко не покидали меня до са
-
мого трапа. Н. Д. Луговой негодовал.
Из Москвы словаки позвонили, что долетели прекрасно. Еще раз напомнили о приглашении в ЧССР...
И вот мы снова вместе. Сидим и все вспоминаем, вспомина
-
ем, дополняя друг друга. Уснули только под утро.
Дядя Белла и тетя Мила старались, чтобы мы хорошо отдо
-
хнули и посмотрели их родину. Нас возили в живописные Высо
-
кие Татры, популярную зону отдыха и лечения. Белла сводил к голубому ледниковому озеру. Мы побывали также на междуна
-
родном курорте Штребске Плесо, ходили на фольклорные фе
-
стивали, на выставку резьбы по дереву, плетеных кружев. По
-
сетили краеведческий музей.
Общество ветеранов Великой Отечественной войны Прешова пригласило нас на Дукельский перевал, где шли кровопролитные бои с немецко-фашистскими захватчиками. Здесь, на границе Польши и Словакии, полегли тысячи сыновей разных народов. Жители вспоминают, что по руслу реки вместо горной чистой воды текла в долину алая кровь. Вдоль берегов по долине на поста
-
ментах замерли танки, между ними лежали зеленые диски мин.
Братские могилы были все в цветах. Чуть в стороне между камнями, низко склонив голову, стоял дядя Белла Мы подошли к нему. На камнях было высечено: «Данко Микулаш, Клемент Медо». Эти друзья дяди Беллы входили в состав группы из семи 273
человек командир Виктор Хренко, Якобчик Войтех, Данко Мику
-
лаш, Клемент Медо, Штефан Малик, Богар Рудо, Александр Гира, которая была направлена Тисовским правительством Словакии на Восточный фронт, где вела активную антифашистскую работу в словацкой «Рыхла дивизии». Потом друзья воевали в Крыму, но головы сложили здесь, на словацкой земле.
Штефан Малик, перейдя к партизанам, ходил с дядей Беллой в разведку, бывал у нас дома. Потом стал заниматься только ди
-
версиями. Погиб он в Испании в 1945 году.
Штефан Малик занимался разведкой и диверсиями. Рабо
-
тал он в паре с Якобчиком Войтехом с группой Толи Досичева и в непосредственной связи со Скрипниченко на Феодосийском шоссе 30, 68 и на Февральской 26. Они обладали удивитель
-
ной способностью быстро оценивать обстановку и решительно действовать. Переодевшись в немецкую форму они уничтожали охрану и захваченные автомашины загружали продовольствием, ору
-
жием, боеприпасами, так же возили пленных и людей, которых Лесная, спасая их от арестов, отправляла в лес. Именно в отби
-
том у румын крытом фургоне скрывали семью Скрипниченко. Последняя встреча Скрипниченко с дядей Белой (Якобчи
-
ком Войтехом) состоялась в декабре месяце 43 года, перед боль
-
шим прочесом, после которого все словаки были отправлены на Большую землю. И вместе с другими словаками — антифаши
-
стами влились в армию Людвига Свободы. Штефан попадает в школу особого назначения и получает спецзадание разведывательного характера. 16 марта 1945 года под Братиславой Штефан случайно попадает в засаду. Его арестовы
-
вают. Сначала только пугают, потом начались побои, пытки. Но ничего не добившись от разведчика, его увозят в Братиславу, по
-
том в Голландию, где были новые пытки и, наконец, мучениче
-
ская смерть. Всё это с болью рассказывал нам с болью Бела. Виктор Хренко, руководитель группы, жил в Быстрице с се
-
мьей, потом переехал в город-курорт Песчаный и работал на ликеро-водочном заводе.
Александр Гира жил в Кошице, на металлургическом заводе был избран секретарем партийной организации.
VI ГЛАВА
. Правда торжествует
274
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Богар Рудо из города Фридек Мистек стал после войны ма
-
стером на машиностроительном заводе «Татра».
Якобчик Войтех, дядя Белла, после войны был начальником милиции, работал на заводе в Соливаре, сейчас на пенсии, воз
-
главляет комитет ветеранов города. Активный член коммунисти
-
ческой партии, почетный ветеран. Имеет много грамот, государ
-
ственных наград, в том числе заслуженных на крымской земле.
Где-то я читала: если птица не летает, отмирают крылья, если человек не творит добро — отмирает сердце. А без сердца жить нельзя. Сердце человека должно быть наполнено добром. И та
-
кое сердце было у дяди Беллы, или папы Беллы, как он хотел, чтобы я его называла. Он не забывал своих друзей ни в Слова
-
кии, ни в Крыму.
Мы решили воспользоваться приглашением Жака Юрая и побывать в Праге. Дядя Белла дал ему телеграмму, посадил нас вечером в Кошице на поезд и рано утром мы уже были в Праге. Вспомнились слова песни: «Злата Прага, красавица Прага, до
-
рогая подруга Москвы». Как встретит она нас, гостей с Крым
-
ского полуострова?
Случилось непредвиденное. Как объяснила нам потом жена дяди Юрая, почта в выходные дни не работала, и телеграмму они не получили. Мы с мужем так и подумали. Поэтому купили карту Праги, нашли их лицу, спустились в метро. Как добраться дальше, подробно объяснила дежурная.
В автобусе познакомились с водителем. Он, услышав русскую речь, представился. Рассказал, что работает вертолетчиком в сельском хозяйстве, пять дней летает, пять — отдыхает, подра
-
батывает на автобусе. Как вертолетчик стажировался в Крыму. Узнав цель нашего приезда, много говорил о Праге с такой лю
-
бовью, как о близком человеке. Потом подвез нас прямо к дому, где жили Жаки.
Мы были приятно удивлены, когда узнали, что жена дяди Юрая — русская, с Кубани, землячка моего мужа. Радости и вос
-
поминаниям их не было предела. Говорят же — мир тесен. Два месяца Жак Юрай пробыл в партизанском лесу, получил ране
-
ние в руку и был отправлен самолетом в Краснодар. Там и женил
-
ся. Прожил после войны на Кубани 13 лет. Родились сын и дочь. Н. Д. Луговой и Е. Н. Шамко были их кумовьями, крестили детей. 275
Через 13 лет Жак Юрай увез семью к себе на родину. Дочь работа
-
ла в «Интуристе» экскурсоводом. Сына увидеть нам не довелось.
За вечер много интересного услышали от Жаков — об их жизни в ЧССР, о наших земляках-партизанах. О судьбе пода
-
ренной ему лично Людвиком Свободой фотографии, о рукопи
-
сях, переданных ему Луговым. Утром дядя Юра повел нас смо
-
треть Прагу. Сделали снимки на Карловом мосту, на Пражском кладбище, у памятника нашим воинам. Супруга дяди Юры по
-
могла нам сделать кое-какие покупки. Вечером мы уехали об
-
ратно в Прешов.
Тепло и уютно было нам с мужем у дяди Беллы и тети Милы. Но душа рвалась домой, к детям.
Наступил день отъезда. Проводили нас в Кошицу на маши
-
не. Расставаясь, мечтали о новой встрече в Крыму. Лишь бы все были живы, здоровы, как говорят в народе.
Наш микрорайон подлежал сносу. Люди, не имевшие квар
-
тир или жившие в плохих условиях, ждали его с нетерпением. Меня же снос... огорчал. Как-никак дом был нашим родовым гнездом. Здесь родилась мама, мы, наши дети. И первый внук появился на свет тут же.
Это было красивой архитектуры здание постройки конца XIX века. Пожалуй, самый красивый дом по Феодосийскому шоссе. Обращала на себя внимание наружная и внутренняя лепнина. Над огромными окнами были укреплены горельефы Н. В. Гоголя, который приходился двоюродным дядей нашему деду. Дом был одноэтажный, но по высоте своей вровень с ны
-
нешними третьими этажами. Выдержало здание несколько зем
-
летрясений, имело «раны» от попаданий зажигательных бомб, которые фашистские стервятники бросали на завод «Красный резинщик». Но ни трещин, ни осадок дом не дал.
Правильно говорят: стены родного дома согревают. Согре
-
вали и нас стены нашего дома. Сколько видели и слышали эти стены. В доме этом вершилось множество судеб — не только моих родных. Здесь встречались и жили антифашисты-словаки, разведчики штаба Северного соединения крымских партизан. В этом доме получили первые задания из леса румыны Михаил Михайлеску и ветврач Караман. В подвале прятались евреи, в том числе друг отца Григорий Орлов и его дочь Рита.
VI ГЛАВА
. Правда торжествует
276
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
В этих стенах прошло мое детство, юность, сорок три года жизни. Снос дома мы считали надругательством над светлой памятью мамы. Никто не подумал о том, что в пятикомнатном доме с подсобной площадью разместился бы прекрасный дет
-
ский клуб или библиотека. С содроганием я вспоминаю бульдо
-
зеры, экскаваторы, крушившие все подряд.
Наш милый, добрый, старый дом, Мне, кажется, мы в нем живем. Вот зал, вот спальня и порог,
Здесь столб, стоявший у ворот, Нам поклонился чуть, слегка.
Здесь роза алая цвела,
Тюльпан, фиалки, георгин.
Стройна, прекрасна и бела
Стояла лилия,
Она как друг нас исцеляла от недуг
Мой дом, мой друг, моя судьба. десь бабушка моя жила, Отец и мать, моя семья. Здесь я страдала и жила.
Ждала счастливых дней в году.
Ждала... Но нет...
Реальность наяву. Я здесь стою... а дома нет. Но... в нем я мысленно живу
Вот такие стихи у меня сложились.
Да, мы привыкли, что все живое уходит из жизни. Теряем, хо
-
роним близких, друзей. Но уничтожая дом по необходимости и без нее, мы также хороним, не задумываясь, историю, историю своей жизни, улицы, квартала, любимого города.
Зная, что отпуск придется посвятить дому, семье, мы с мужем решили отправиться в шестидневный круиз вдоль кавказского и крымского побережья Ялта-Батуми-Ялта. Я давно мечтала по
-
смотреть Кавказ. Сборы были недолгими. Детям наготовила еды, закупила продукты, оставила деньги.
Теплоход «Россия», белый, как лебедь, залитый солнечны
-
ми лучами, величественно возвышался в Ялтинском морском 277
порту. Началась посадка. Но мир, действительно тесен. Обком партии вывез в круиз на семинар пропагандистов. Среди них я встретила много знакомых, пациентов.
Отдых организован был великолепно. Даже шторм не омра
-
чил нашего настроения. Но случилось непредвиденное...
Теплоход подходил к Батуми. Туристы готовились к выходу на берег: предстояла экскурсия в обезьяний питомник. Тут я увидела Машу и еще несколько знакомых женщин из Судака. Я в молодости работала там в райкоме комсомола. Маша была секретарем комсомольской организации курортторга.
Встреча с Машей напомнила наши комсомольские годы. Обоюдная радость передалась и окружающим. Зная, что наш дом в Симферополе снесли, Машенька спросила, где сейчас жи
-
вем. Я ей дала адрес. Вдруг в разговор вклинилась женщина лет пятидесяти. Спросила:
- А где вы раньше жили?
Я ответила:
- Феодосийское шоссе, 30.
Да, да. Я этот район знаю,— затараторила женщина, мы до во
-
йны жили на Сергеевке. А рядом с вами где-то жила «Лесная».
Слова ее меня насторожили и заинтересовали. Я решила вступить в игру, узнать, что она мне расскажет о маме, и сказа
-
ла в ответ:
- Кажется, где-то рядом. А вы ее знаете? — хотя и видела, что моя собеседница не намного старше меня.
- Да, а как же! — оживилась она. И стала рассказывать, что дескать у «Лесной» осталось трое детей, родившихся во время войны от разных немцев, что и дочь такая же: меняет мужей, как перчатки, и много других гадостей. На мой вопрос, зна
-
кома ли она лично с дочерью «Лесной», она ответила: «Да». У меня потемнело в глазах. Хотелось схватить эту женщину и швырнуть за борт. Я, видимо, сильно побледнела. Муж взял меня под локоть, не зная, как себя повести. Собрав силы, ста
-
раясь говорить спокойно, я еще раз попросила ее подтвердить, знает ли она дочь «Лесной». И, услышав утвердительный от
-
вет, громко произнесла:
- Я дочь — Скрипниченко, разведчицы «Лесной», но чести знать вас не имею.
VI ГЛАВА
. Правда торжествует
278
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Показала на мужа, с которым прожила уже двадцать два года. Сказала, что у меня две дочки, готовлюсь стать бабушкой. Ну, а родились мы: брат — в 1935, я — в 1939, сестра — в начале 1942. Что папа всю войну находился вместе с мамой. Ее расстреля
-
ли за двенадцать дней до прихода Красной Армии, а папу — за двое суток. И что такие сплетники, как она, опорочили маму — женщину-героиню. Но правда восторжествовала. Мы получили мамину награду. Ее именем названа улица, где есть мемориаль
-
ная доска. И старшая моя дочь носит имя бабушки. Я горжусь своими родителями, ибо такие, как. они, ковали Победу.
Все стояли, затаив дыхание. Воцарилась тишина, слышал
-
ся плеск воды, шум мотора, вибрация корпуса. Подали трап и предложили выходить. Люди расступились, пропуская меня вперед. «Осведомленная» женщина вдруг схватила мои руки, начала извиняться, что-то говорить. Но я молча шла по трапу, еле сдерживая себя. Собравшись, бросила ей:
- Я выше всех этих грязных наветов. Это была недалекая, ограниченная женщина, так и не поняв
-
шая, что причинила мне столько боли. Пытаясь загладить свое поведение, предложила кое-какие услуги. Мы с трудом от нее отвязались. Слезы хлынули у меня из глаз. Даже здесь, вдалеке, маме пытались нанести оскорбление. Да, Козлов свое черное дело сделал, что называется, на славу.
После ужина собрались туристы у рояля в холле, играл ин
-
струментальный ансамбль, готовился импровизированный концерт. Хотя в душе еще оставался осадок от утреннего стрес
-
са, нужно было не подавать вида. Соседки той женщины по ка
-
юте с состраданием смотрели на меня. Они, видимо, изрядно «проработали» ее, так как физиономия у нее была заплакан
-
ная Я старалась делать вид, что ничего не произошло. И в под
-
тверждение решила включиться в программу концерта. Прочла отрывок из «Свадьбы» Твардовского.
Этот круиз заставил меня еще раз возвратиться; к послед
-
ствиям выхода книги.
Газетные статьи прочли и забыли, а пронизанная ложью книга продолжает вводить читателей в заблуждение.
Вскоре мне в руки попало и письмо на двадцати страницах, полное желчи. Оно адресовано автору очерка «Рассказ о разве
д
-
чице «Лесной» И. X. Давыдкину.
279
Письмо появилось 28 января 1982 года, через год после пу
-
бликации очерка. В нем содержалась клевета на маму. Писала его одна из сестер Игнатовых — Любовь Николаевна. В годы войны сестры были связными. Аня начала работать раньше Любы, помогала маме выводить в лес людей.
Вот как вспоминает об этом бывшая партизанка Лидия Во
-
лох: «До октября 1943 года с Людой Скрипниченко я знакома не была. В октябре, после освобождения из концлагеря, я пришла на Петровскую» балку, № 70 к тете Марусе Чепурке. С ее дочкой Наташей Деулиной я училась на курсах медицинских сестер. Оставаться в Симферополе мне было уже нельзя. Надо было уходить в лес. Однажды пришла Аня Игнатова, взяла меня с сы
-
ном и сказала, что надо идти на Феодосийское шоссе, 30, где бу
-
дет сбор всех, кто должен уйти в лес. Когда мы пришли, Аня по
-
знакомила меня с Людой. Мы с сыном Володей сидели во дворе под крыльцом. Люда вынесла еду и накормила нас с сыном. Аня осталась дежурить под деревом у ворот. Скоро стали собираться люди. Часть группы увезла машина с чехами, часть — Аня Игна
-
това и Федор Горбий. Он встретил нас в Битакской балке.
1943 году еще несколько раз видела Люду в лесу, она приходи
-
ла на встречу с Колодяжным».
Сестры Игнатовы остались единственными из всей группы маминых связных. Остальных расстреляли как и маму. Люба Иг
-
натова бывала не только у нас. Она ходила с мамой к Гейко, Вос
-
трухину, родственникам папы Дидковским на ул. Спера, к Буро
-
вым на ул. Толстого. Все они были расстреляны вместе с папой.
В 1944 году Мария Николаевна Кобзева встретилась с Лю
-
бой Игнатовой. Приходили проведывать нас. Инициатором посещения была Люба. Разделили горе бабушки, утешали ее. Второй визит Любовь Николаевна Игнатова нанесла позднее в дом Гейко. Она просила Николая Яковлевича продать ей ма
-
мины сапоги и другие вещи. Но Николай Яковлевич ответил, что все имущество, которое оставили Скрипниченко у них на хранение, принадлежит детям и будет возвращено бабушке. Иг
-
натова ушла очень обиженной. Потом уехала в Севастополь, ра
-
ботала в торговле. После растраты ее уволили, и она вернулась в Симферополь. Выкрутиться из тяжелого положения ей помогла отчасти статья в газете «Слава Севастополя» в 1960 году, в ко
-
VI ГЛАВА
. Правда торжествует
280
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
то
рой Игнатова, зная кое-что о работе мамы присвоила ее за
-
слуги в надежде, что разбираться никто не будет, тем более, что «Лесная» была оклеветана Козловым. Но, узнав об этом, мно
-
гие партизаны, в частности Гейко, М. Н. Кобзева (речь шла о ее брате Пете, который работал по заданию мамы), возмутились. Даже ходили в обком.
Долгие годы Любовь Николаевна жила, не давая о себе знать. Но статья «Правда о разведчице «Лесной», видно, задела за живое подруг Любовь Игнатову и Александру Орлову. Тут надо кое-что пояснить.
Александра Орлова была женой еврея Григория Орлова, дру
-
га моего отца. Мои родители спрятали Орлова с дочерью в под
-
вале, он жил там, пока появилась возможность переправить его через линию фронта. Его дочь Рита стала приемной дочерью отца. С фронта Григорий прислал письмо моим родителям, не зная, что приключилось с ними в марте-апреле 1944 года.
«18.08.1944 года.
Мои дорогие друзья, добрый день!
Через несколько лет имею возможность выразить вам без
-
граничную благодарность за вашу благородную самоотвержен
-
ность в спасении моей жизни.
С вашей легкой руки, несмотря на пережитое, остался жив. Хочется верить, что вы здоровы и ужасы войны вас не затрону
-
ли. Недалеко время, я снова буду в кругу семьи, друзей, тогда и расскажем об ушедших военных годах.
Приветы прошу передать: дяде Коле из Бейсары, мамусе Александра Ивановича, двум «тетушкам», Наде «учительнице» и ее мамусе.
Мой адрес: Полевая почта 52703 «d», Орлову Григорию Ильичу.
Отправляя письмо, начинаю ждать ответ. Шурочке и дочурке 15.VIII послал первое письмо и уже хожу узнавать, не пришел ли ответ? Желаю вам радости и здоровья.
Ваш друг Орлов
»
...В ту ночь спала плохо. В голове сумбур. Наконец, решила: надо узнать, кто такой дядя Коля из деревни Бейсары и тетушки
.
281
Утром, чтобы не откладывать дело в долгий ящик, позвонила Сидоровым — Тане и Володе. Он инструктор по туризму, хоро
-
шо знает Крым. Выслушал меня, сказал, чтобы я ждала звонка: он уточнит, как сейчас называются Бейсары и как туда доби
-
раться. Дал трубку Тане. Я их пригласила с собой, сказала, что куплю бензин для их машины. Скорые на сборы, они приехали через два часа за мной. Мы выехали из города по Московскому шоссе. В поселке Первомайском сделали остановку, уточнили дальнейший путь и поехали на Воинку. В селе Магазинка сразу узнали, где живут Владимир Скрипниченко и его сестра. Он ра
-
ботал пасечником, его все хорошо знали. Но дома была только теща Владимира, он с женой уехал в Красноперекопск. Мы дви
-
нулись туда же, нашли Скрипниченко. Он пояснил, что «дядя Коля из Бейсары» — родной дядя моего папы.
Николай Ильич Скрипниченко — заслуженный чабан. Пе
-
ред войной работал в колхозе, был участником Всесоюзной сельскохозяйственной выставки в 1939 году, награжден малой и большой серебряными медалями.
Когда началась Великая Отечественная война, в армию его не взяли по возрасту — шел седьмой десяток. Крым начал го
-
товиться к эвакуации. Николай Ильич вместе с помощниками собрал овец и погнал в Керчь к переправе. Но переправа была перегружена войсками, беженцами, ранеными. Помощни
-
кам чудом удалось перебраться на кубанский берег, а Николай Ильич с уцелевшими овцами вернулся домой.
Николай Ильич был старшим из семи братьев; все они имели большие семьи. Поэтому родственников по Крыму было очень много: в Симферополе, Белогорске, Добром, Краснолесье, на Перекопе. И когда мама с папой собирали разведданные, езди
-
ли «менять» тряпки на продукты, папин дядя им помогал.
Когда с Центром была нарушена связь и надо было что-то де
-
лать, мама послала папу с младшим братом к дяде.
Приезд племянников обрадовал дядю. Они долго разговари
-
вали в доме. Потом Николай Ильич повел их на островок Ма
-
ерские земли, который находился посреди Сиваша. Об острове не знали немцы, да и многие местные жители. Проход к нему хорошо знал только дядя.
Фронт от Бейсары был в 18 километрах.
VI ГЛАВА
. Правда торжествует
282
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Папа с братом пробыли у дяди несколько дней и уехали. По
-
сле их отъезда Николай Ильич устроился пасти скот деревен
-
ских жителей. А в доме стали неожиданно появляться незнако
-
мые люди и также внезапно исчезать.
Первым появился портной с зингеровской машинкой. Его хорошо запомнили в семье Николая Ильича. Он работал за про
-
дукты. Каждую неделю приезжала к нему молоденькая жена, привозила что-то и забирала продукты. В селе появились румы
-
ны. Портной стал шить им, а вскоре переселился в конюшни, стал конюхом. Потом исчез из села.
Однажды на рассвете пришел с приветом от Александра Скрипниченко среднего роста коренастый мужчина, по виду еврей. Звали его Григорием. Его надо было переправить через линию фронта, а погода не позволяла, надо было ждать. Нико
-
лай Ильич поместил «го у своих родственниц — вначале у Ма
-
рии Платоновны, затем у Полины Парамоновой, прятал на Ма
-
ерском острове и помог перейти линию фронта.
Вернувшись после войны в Симферополь, дядя Гриша Орлов со своей женой развелся. Работал переплетчиком в типогра
-
фии, часто приходил к нам, стараясь помочь бабушке. Рита вы
-
шла замуж, уехала в Ригу. Потом туда переехал и отец.
Тетя Шура Орлова работала в сберкассе № 39. С ней возобно
-
вила дружбу Л. Н. Игнатова, вернувшаяся из Севастополя.
Встретив однажды их обеих у наших ворот, я пригласила во
-
йти в дом. Бабушка в это время сидела в столовой и просматри
-
вала газеты. Человек наблюдательный, она тонко отреагирова
-
ла на неожиданный приход Игнатовой и Орловой. Постепенно разговор стал принимать серьезный характер. Бабушка начала упрекать тетю Любу в том, что она раньше времени ушла в лес, не дождавшись мамы с ребятами. Подвергая себя опасности, мама на машине, в которой были оружие и мука, вернулась до
-
мой и послала бабушку к Игнатовым, чтобы брат Любы помог всех вывезти. Но ей ответили, что он ушел с Любой.
При нас, детях, посетительницы разговаривать не захотели, попросили бабушку перейти в другую комнату. Они долго угова
-
ривали бабушку, громко просили, но та стояла на своем. Теперь я очень жалею, что не присутствовала при этой беседе. После ухода женщин бабушка была в гневе. Ответила на некоторые 283
мои вопросы, но о главном умолчала, очевидно, пообещала со
-
хранить чужую тайну. Вскоре Орлова из Крыма уехала.
Тогда я еще не знала о том, что Орлова сразу после освобож
-
дения Симферополя в мае 1944 года направила Романцову до
-
нос на маму. Привожу отрывки из этого доноса: «...когда евреям надо было идти на сборные пункты, мой муж не пошел. Я его дома собрала, дала ему якобы для обмена в деревне дамские вещи, и он должен был пройти в лес. На другой день 13/ХН-41 г. пришла ко мне незнакомая женщина, (чем я была очень удив
-
лена), назвалась Людмилой и сказала, что мой муж находится у нее. Она его вернула с пути, что в лес он сам не пройдет, а бу
-
дет у нее. Надо переделать в паспорте национальность еврей на русского. Но для этого надо, сказала, золото или драгоценные вещи. Я дала. Куда же делся, мой муж, я до сих пор не знаю, все покрыто мраком....
17 февраля 1942 года за мной и ребенком приезжало гестапо и преследовало меня все последующее время и шантажировало человека, который помог скрыть моего ребенка...»
Этому противоречит письмо Николая Яковлевича Гейко, ко
-
торое хранится в партархиве: «К нам Людмила привела Орлову Александру и ее дочь Риту — еврейку по национальности, ко
-
торую Александр Скрипниченко удочерил, Людмила повесила Рите крестик. Была Орлова с дочерью у нас трое суток, а может, и больше. Потом Людмила снабдила их документами и куда-то переправила».
А вот еще из доноса Орловой:
«Как только пришли немцы в Симферополь, с первых же дней Людмила имела знакомство с крупным работником ге
-
стапо Мартенсом, разодетая ездила с ним в машине в разные увеселительные места, возлагала венки убитым партизанами немцам и говорила речь.
Я все время за ней наблюдала, хотя это и нелегко, слишком густая вуаль была надета, но промолчать я не имела права. И вот я ходила два раза в лес сообщить все, что знаю, но до штаба дой
-
ти не удалось».
Ропщет по поводу того, что Людмила хотела ее отправить в лес, но не отправила. Дальше: «Когда она (т. е. «Лесная») убежа
-
ла в лес, то ее бояться было нечего, и я стала передавать через VI ГЛАВА
. Правда торжествует
284
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Игнатовых все, что знала за нее. А когда Людмила передала че
-
рез Любу Игнатову, что ей предложили работать, а я передала, что она уже работает. Но когда ей дали задание, она «его, конеч
-
но, не выполнила».
Кстати, откуда Орлова знала, что немцы маме дали задание и что она его не выполнила? Зачем она писала этот нелепый до
-
нос, где каждое слово неправда, которой ни на минуту не пове
-
рил Е. Б. Романцов. Злобой, завистью, бессилием веет от этого доноса. И это Орлова пишет о человеке, который спас ее дочь и мужа. Для чего же ей надо было опорочить маму? Не знаю, не
-
понятно мне это до сих пор.
О том, что Орлову мучила совесть, видно из ее письма, кото
-
рое она направила Роману Болтачеву 23 декабря 1967 года.
«Когда я была у вас и ты, Рома, сказал, что Люда военная раз
-
ведчица, то многое в моем сознании перевернулось: раз это так, то она кое-что, как военная разведчица, сделала против себя, значит так было нужно. А мы не знали никто до сего времени, да и не должны были знать. Я была у Гали, говорила с нею, они как и вы, много пережили, пережила и их бабушка очень много. Сама вырастила девочек.
Живите все дружно, вы все родные сейчас. Чтобы ни было в жизни, не оставляйте друг друга, должны быть один за всех и все за одного. Пишу, а сама плачу, очень тяжело... Будь здоров. Целую всех б. Шура».
Когда я читала письмо Игнатовой, удивлялась, что вместо радости за старшую боевую подругу — наконец ее имя отмы
-
то, правда восторжествовала, развеяно страшное недоразуме
-
ние — совершенно непонятное поведение. Со мной Игнато
-
ва на маевках при встречах была приветливой, поздравляла с праздниками. И вдруг…
В прокуратуре и обкоме партии, где с ней беседовали, мне объяснили так: зависть, обида на то, что была рядом и не знала, кем была мама, вызывали черную злобу.
Донос Орловой подтверждал эти предположения и выводы. Мама умела разбираться в людях, далеко не всем доверяла. И не без основания. Мне стало стыдно за Игнатову, появилось и пре
-
зрение: как могла она предать память мамы и оказаться пешкой в грязной игре.
285
Партизан, беседовавший со мной в лесу, оказался прав: мои во
-
просы Н. Д. Луговой не забыл. Ему помогала все та же Н. Диулина, двоюродная сестра Игнатовых. У Луговых она работала домработ
-
ницей. После смерти Елены Степановны Луговой заняла ее место.
10 января 1981 года не стало Петра Романовича Ямпольского, секретаря Крымского подпольного обкома партии. Партизаны любили и уважали его за справедливость и порядочность. При нем Луговой не мог развернуться. Теперь же руки развязаны. Он стал «первым» партизаном, «первым» комиссаром, «пер
-
вым» командиром бригады, «первым» секретарем обкома и т. д. Титулов и рангов он наприсваивал себе множество.
28 января 1982 года, в один день с Игнатовой, послали письма, обливающие грязью маму, в разные инстанции и другие: Н. Д. Лу
-
говой, «обиженная» судом Е. П. Мельник и Попов, брат Ольги Шевченко, из рассказов которой Козлов брал данные для книги.
Я решила просить прокурора возбудить уголовное дело про
-
тив Л. Н. Игнатовой по статье 125 ч. III УК УССР, защитить честь нашей семьи, мамы, принявшей мученическую смерть, еще раз оградить ее память от клеветников. Через Игнатову следствие, несомненно, вышло бы на Лугового. Но невидимые силы помо
-
гали Луговому, а он — Игнатовой. Прокурор Киевского района Симферополя младший советник юстиции С. А. Григорьев от
-
писался: «Из объяснений гражданки Л. Н. Игнатовой и письма товарищу И. X. Давыдкину видно, что утверждения... основа
-
ны... в связи с изданием книги И. А. Козлова «В крымском под
-
полье», где указаны ошибочные сведения о причинах провалов Симферопольского подполья в марте 1944 года.
Из материалов проверки также усматривается, что направляя свое письмо, гражданка Игнатова Л. Н. добровольно заблуждалась и не сознавала ложности распространяемых ею сведений, отсут
-
ствует субъективная сторона такого преступления, как клевета.
При таких обстоятельствах в действиях гражданки Игна
-
товой Л. Н. состав преступления, предусмотренного статьей 125 ч. III УК УССР, отсутствует, и в возбуждении уголовного дела против нее прокуратурой района отказано».
Такой ответ прокурора меня не устраивал. Решила обратить
-
ся к секретарю горкома партии Э. К. Покровскому. Выслушал он меня очень внимательно, ознакомился с рядом документов, с VI ГЛАВА
. Правда торжествует
286
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
п
исьмом Л. Н. Игнатовой. Рассказала ему о недостойном пове
-
дении Н. Д. Лугового, показав ряд документов за его подписью. Это были хвалебные строки в адрес мамы до января 1982 года. И пасквиль написан был от 28 января 1982 года.
Когда шла подготовка к празднованию сорокалетия Победы, до меня дошли слухи, что Козлова-Смирнова снова пытается переиздать книгу. Я решила «бить, в колокола». Об этом я тогда рассказала Э. К. Покровскому, показала заявление в ЦК КПСС и обком партии, в котором просила принять меры к изъятию книги Козлова из библиотек. Если же ее будут издавать, чтобы исключили лживые главы о маме.
Секретарь горкома партии спросил, обращалась ли я к про
-
курору города. Услышав отрицательный ответ, позвонил ему и попросил, чтобы он меня принял. Одновременно изложил про
-
курору свою точку зрения: положить конец издевательству над памятью мертвых героев.
О маме прокурору Г. Г. Паукову было хорошо известно. В 1980–1981 годах у него находилась на контроле жалоба о невы
-
полнении решения суда, состоявшегося в 1980 году по поводу опровержения в печати навета на маму. Поэтому многого изла
-
гать мне не пришлось. Показала документы, оставила заявле
-
ние. Вскоре получила ответ:
«На Вашу жалобу о привлечении к уголовной ответственно
-
сти гражданки Л. Н. Игнатовой за клевету в адрес покойной Ва
-
шей матери — Л. В. Скрипниченко сообщаю следующее.
Как установлено проверкой, клеветническое письмо было отправлено Л. Н. Игнатовой в 1982 году, до издания Ука
-
за ПВС СССР от 27.12 82 г. «Об амнистии в связи с 60-летием образования СССР», поэтому в возбуждении уголовного дела против нее отказано на основании амнистии.
Гражданка Игнатова Л. Н. была приглашена в горпрокурату
-
ру и предупреждена об уголовной ответственности за распро
-
странение непроверенных фактов.
Прокурор города, советник юстиции
Г. Г. Пауков
».
Но зла на Л. Н. Игнатову я не имела, ибо знала, что все ис
-
ходит не от нее. Однако было обидно за ее поступок. Вообще 287
меня не покидала мысль, как же эти люди действовали в годы войны, если в мирное время предали память боевого товарища? Хотелось пробудить в них совесть, человеческую порядочность. Тут уместно сказать, что многое Л. Н. Игнатовой трудно было понять. Да, видно, она и не хотела этого делать. Кроме того, со
-
бирая материал о деятельности мамы и общаясь с участниками подполья, я убедилась, что мама многих знала и многие знали ее, но характерно, что они не знали друг друга. Этого требовали правила конспирации.
Через несколько дней я выехала в Москву. Е. Л. Лазарева с группой партизан и подпольщиков, бывших узников фашист
-
ского концлагеря на территории совхоза «Красный», написали коллективное письмо следующего содержания:
«Уважаемые товарищи!
Мы, бывшие подпольщики и партизаны, оставшейся в жи
-
вых, обращаемся к вам со своим письмом. Скоро 40 лет осво
-
бождения нашей Родины от немецко-фашистской чумы. По всей стране звучит призыв «Никто не забыт! Ничто не забыто!»
И в нашей памяти, в наших сердцах живет женщина, ее муж, отдавшие свои жизни за Родину, за свои народ, за Симферо
-
поль, за детей и нашу партию. Людмила Васильевна Скрипни
-
ченко. Благодаря ей мы, нижеподписавшиеся, остались живы. Именно она переправила нас в лес к партизанам, спасла от уго
-
на в рабство, из лагеря смерти в совхозе «Красный». Она была крупным работником, много сделала для подполья, для леса, для разведцентра.
Многих людей подняла она на борьбу с оккупантами, только родственников по линии мужа 36 человек. После войны Люд
-
милу Васильевну оклеветали те, кто не знал ее лично и не знал правды о ней, кому было выгодно, чтобы на ней лежало пятно. Слишком много она делала и знала. Но правда восторжествова
-
ла, ее не утаить. Мы все, оставшиеся в живых, старались помочь семье Людмилы Васильевны кто как мог.
В 1965 году бюро Крымского обкома партии восстановило справедливость, иначе и не могло быть, так как еще в 1944 году начальник СД Гильденберг на заседании военного трибунала показал, что ее расстрелял лично, как патриота своей Родины VI ГЛАВА
. Правда торжествует
288
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
и ее народа. В 1974 году «Литературная газета» выступила в за
-
щиту разведчицы.
Мы, партизаны-подпольщики, были рады за свою бое
-
вую подругу, за ее мать, детей, которым столько горя принес
-
ла книга И. А. Козлова «В крымском подполье», радовались с нами и зарубежные друзья-побратимы из ЧССР. Кажется, все поставлено было на свои места! Все ясно! Но как выясняется, есть еще люди, которые, прикрываясь книгой Козлова, и сей
-
час в мутной водице хотят поймать рыбку, хотя отлично знают, что он оклеветал разведчицу, чем принес большое горе семье. Поэтому обкому партии и органам госбезопасности пришлось и приходится работать над исправлением ошибок Козлова. Кто им дал право своим поведением ставить под сомнение решение бюро обкома партии и органов, решение комиссии XXVI съезда КПСС, выступление «Литературной газеты»? Чего они хотят? Чего добиваются?
До каких пор все им будет сходить безнаказанно? Почему дети вынуждены 36 лет «биться» за честь матери: обращаться в суд, в прокуратуру, в Москву? Крым от книги отказался еще в первые выпуски издания. Мы удивлены, почему жене Козло
-
ва позволяют книгу с искаженными материалами о подполье, о людях переиздавать за пределами Крыма? Кому нужна эта кни
-
га? Просим вас положить конец страшному кощунству по отно
-
шению к памяти замученной фашистами отважной разведчи
-
цы — подпольщицы Людмилы Васильевны Скрипниченко.
Лично знавшие и спасенные ею узники лагеря смерти в со
-
вхозе «Красный» партизаны и подпольщики».
Ниже стояли подписи, домашние адреса и номера, пар
-
тийных билетов и удостоверений подпольщиков и партизан М. Н. Кобзевой, Ю. К Гончара, М. М Фетисовой, У. П. Григоро
-
вой, В. М. Винникова, Н. А. Вострухина и бывшего замсекретаря Симферопольского подпольного горкома партии Евгении Лаза
-
ревны Лазаревой И дата — 13 сентября 1984 года.
Да, в письме говорилось, что есть люди, старающиеся ловить рыбку в мутной водице. Это я чувствовала не раз. Особенно на маевке в честь 40-летия Победы.
Все началось с моей встречи с приехавшими в Симферополь словаками. Уже в гостинице «Москва» Луговой учинил скандал, 289
чтобы помешать приехавшим общаться со мной. Но заступи
-
лись Н. К. Котельников и Ф. И. Федоренко. Тем не менее, для меня и моей семьи почему-то не нашлось места в автобусах при выезде в лес. Мужу пришлось готовить мотоцикл.
Ехали мы на маевку ради нашего дорогого гостя — дяди Беллы. Кстати, автобусы прибыли в лес полупустыми... На об
-
ратном пути партизаны настояли, чтобы я пересела к ним в автобус. Это были У. П. Григорова, М. Н. Кобзева, Светочка Болтачева, З. В. Карагозян, бывшая радистка отряда особого назначения, действовавшего под Старым Крымом в январе-
марте 1944 года. Я подсела к Ставро Христофоровичу Колиа
-
ниди, приехавшему из Кисловодска. Он со мной заговорил. После недолгой беседы заметил:
- Это прекрасно, что разговор с Вами состоялся. Меня пред
-
упреждали, чтобы я с блондинкой, то есть с Вами, не общался, так как ваша мама «Лесная»... Но я многое уже понял и хотел бы с вами, если позволите, побеседовать.
Дал мне свой домашний адрес, взял мой. Жена Михайлеску Елена Сергеевна рассказала мне, что к ней подошла Л. Игнато
-
ва и предупредила, чтобы со мной не общались. Далее — снова клевета на маму. Михайлеску спросила: «Откуда Вы это знае
-
те?» Та ответила, что была подругой «Лесной», работала с ней. Тогда Михайлеску вспылила: «Как же так, вашу подругу казни
-
ли в СД, а вы живы-здоровы и льется на нее грязь. Эта блондин
-
ка — крестница моего мужа. Он работал вместе с ее матерью».
Игнатова тут же отошла в сторону.
Обо всех этих разговорах я узнала после маевки.
Много интересного довелось мне узнать от М. В. Михайле
-
ску, работавшего в годы войны по снабжению в штабе 4-го гор
-
нострелкового корпуса 17-й армии вермахта. Он привел такой эпизод. Однажды зимой 1942 года, ожидая свою машину у Цен
-
трального рынка на улице Кирова (где теперь сквер Тренева), обнаружил, что не взял с собой таблеток от головной боли, ко
-
торая его часто мучила. Решил обратиться к словаку, который находился рядом у своего автомобиля. У того лекарство на
-
шлось. Они разговоритесь, познакомились. Словак этот был Штефан Малик. Очень быстро они выяснили, что оба нена
-
видят фашистов развязанную ими войну. Штефан сказал, что VI ГЛАВА
. Правда торжествует
290
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
у него есть связь с одной женщиной, которой он доверяет. Так впервые Штефан Малик привел в наш дом Михайлеску. Состоя
-
лось знакомство. Михайлеску пообещал добыть документы, не
-
обходимые для доставки партизанам продовольствия. Жил Ми
-
хайлеску в центре города по улице Кирова, 6 у Елены Сергеевны Рягиной. Муж ее Дмитрий Николаевич Рягин погиб под Ста
-
линградом, и она жила вдвоем с маленькой дочерью Аллочкой.
Неожиданно Елену Сергеевну стала преследовать полиция за то, что она, якобы, еврейка. Арестовывать ее пришел татарин. Михайлеску ударил его и вытолкнул на улицу. Рягиной помог переселиться на улицу Греческую, 2, вручил ей аусвайс (удо
-
стоверение), что она работает в румынской столовой. Там она потом и стала работать. В столовой работал парень Саша Люби
-
сток, который очень заинтересовался Михаилом Васильевичем и попросил Елену Сергеевну познакомить его с ним. Позже Ми
-
хайлеску устроил его шофером в штаб 4-го немецкого корпуса.
Через некоторое время на Греческую, 2 стали приходить друзья Рягиной Жора Калашников и Петя Смирнов. Они при
-
вели Володю Филатова, родственника Жоры. Решили позна
-
комить Михайлеску с женщиной на Феодосийском шоссе по имени Людмила». И каково же было их удивление, когда узна
-
ли, что они уже знакомы друг с другом. Вспомнили Елена Сер
-
геевна и Михаил Васильевич, как завели их в дом через двор, а вышли они через парадное на улицу. Помимо оформления документов на вывоз продуктов Михайлеску стал распростра
-
нять листовки среди румынских солдат, добывать сведения, интересующие подпольщиков.
Вот как пишет о маме Михайлеску: «Ходил на Феодосийское шоссе, 30. Там меня встречала женщина по фамилии Скрипни
-
ченко... Душевная, патриотка, она мне говорила, что если даже умрет за Родину, не пожалеет. Но умерла от зависти так назы
-
ваемых друзей, которые заявили на нее в СД. Грамотная жен
-
щина, опытная разведчица, она знала, чего хочет. Меня всегда просила дать точные данные, и я ей верил, давал...»
У Людмилы в доме были немцы, словаки, румыны и развед
-
чики Северного соединения партизан Крыма. Встречался я там со словаком Беллой и подпольщиками, как Владимир Филатов, Петр Смирнов, Жора Калашников. Она очень умело использо
-
291
вала возможности для сбора сведений среди офицеров немец
-
ких войск: водка и спирт, разведенные водой, развязывали им языки. Лично я встречался с Людмилой раз в неделю. В основ
-
ном связь держал через Филатова».
Когда Михайлеску вошел в доверие, «Лесная» связала его с лесом, с Петром Романовичем Ямпольским. Бабушка рассказы
-
вала и показывала фото румынского офицера — капитана (фа
-
милия или имя его Попи), который бывал в нашем доме. Ми
-
хаил Васильевич сказал, что знал этого офицера, он служил в штабе 17-й армии.
Перед отъездом из Крыма словаки Войтех Якобчик, Ладис
-
лав Ульбрик, Антон Вашина, Рудольф Богар и Михайлеску пош
-
ли почтить память мамы, возложить цветы к мемориальной доске. У них была встреча с комсомольцами ПТУС, были они в школе № 3, где рассказали, как работали во время войны, с кем довелось воевать.
На перроне я заметила, что Белла, Богар и другие словаки чем-то расстроены. На мой вопрос, что случилось, они было за
-
мялись. Затем, переговорив между собой, попросили меня не волноваться и сказали, что я должна знать маминых завистников, которые пытались сеять сомнения не только среди партизан-
крымчан, но и среди них, словаков. На прощание сказали мне, что когда вернутся домой, напишут об этом в обком партии.
В Москву мы приехали всей семьей. Зять окончил военное училище и получил назначение в одну из воинских частей Под
-
московья. Помогла детям устроиться и начала свои хождения по различным учреждениям: ЦК КПСС, Правление Союза пи
-
сателей СССР, Госкомиздат СССР. В Министерстве культуры, ознакомившись со всеми документами, спросили, почему я держу такой материал в чемодане. Убедили меня, что все это надо собрать в книгу. Госкомиздат и Министерство культуры помогут ее издать. Потом попросили, чтобы я в обкоме партии взяла недостающие документы и немедленно выслала им, пока будут наводиться справки, в какие издательства еще стучится Козлова-Смирнова.
С железнодорожного вокзала я поехала прямо к И. П. Кон
-
дранову. Рассказала ему обо всем. Сообщила, что книгу пере
-
VI ГЛАВА
. Правда торжествует
292
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
из
давать собирается издательство «Правда», просила срочно выслать документы.
Выданные мне документы я отправила в Министерство куль
-
туры, в издательство «Правда» и в «Литературную газету». Из
-
дательству я напоминала о выступлении «Литературной газе
-
ты» в защиту мамы 25 сентября 1974 года и просила помощи.
Затем пошла на прием к секретарю Крымского обкома пар
-
тии. Меня уведомили, что мою просьбу изъять из книги Козло
-
ва главы, в которых автор оболгал маму, в ЦК КПСС поддержали и предложили газете «Красная звезда» напечатать материал о «Лесной», героини достойный памяти. Мне необходимо было получить письменное подтверждение всего сказанного, и я дала телеграмму в ЦК КПСС на имя секретаря Зимянина: «Убедитель
-
но прошу Вас подтвердить письменно ответ, полученный мной в Крымском обкоме партии о том, что ЦК КПСС дало указание Госкомиздату в случае переиздания книги Козлова «В крым
-
ском подполье» материалы о разведчице «Лесной» Л. В. Скрип
-
ниченко будут исключены».
Из Госкомиздата получила ответ: «Уважаемая товарищ Скрипниченко-Коровяковская! Госкомиздат СССР рассмотрел Ваше письмо. Мы полностью поддерживаем Ваше мнение о недо
-
пустимости опубликования в книгах фактов, искажающих дей
-
ствительные события Великой Отечественной войны, неверно показывающих роль участников борьбы против фашистско-
немецких оккупантов. В связи с Вашим письмом сообщаем, что издательство «Правда» подготовило к выпуску книгу И. Коз
-
лова «В крымском подполье» с необходимыми сокращениями. Кроме того, издательство «Таврия» информировало нас об ис
-
ключении книги О. М. Щербины из тематических планов.
В целях недопущения в дальнейшем выпуска книг с факти
-
ческими ошибками о борьбе крымского подполья, главному управлению сводного тематического планирования и коор
-
динации поручено информировать об этом соответствующие издательства.
Заместитель председателя Госкомиздата А. А. Небензя
».
А 22 октября 1984 года прислало ответ издательство «Правда»
.
293
«Уважаемая товарищ Скрипниченко! Сообщаем Вам, что в тематическом плане издание книги 1985–1986 гг. книга Козлова «В крымском подполье» не значится.
Благодарим Вас за сообщенные сведения.
С уважением
Заведующая книжной редакцией издательства ЦК КПСС «Правда»
Ю. О. Бем»
.
Получила я ответ из «Литературной газеты». Пришла теле
-
грамма от специального корреспондента «Литературной газе
-
ты» И. Мара. С ним состоялся у нас разговор и по телефону. За
-
тем пришла телеграмма от журналиста Ильяшенко о том, что он командирован «Литературной газетой» в Симферополь для работы с моим письмом.
В процессе работы корреспондент встретился и перегово
-
рил со многими людьми. Но наша с ним заключительная беседа была для меня очень познавательная. Он открыл мне на многое глаза. Павел Степанович, общаясь с людьми, легко понимал суть своего собеседника.
В разговоре возникла мысль, что книга Козлова — блеф и никакой ценности не представляет. Этот липовый «воз» давно пора столкнуть, но сделать это будет трудно, поскольку заинте
-
ресованные лица не хотят признать свои ошибки. Но решить во
-
прос справедливо было легко, и в то же время трудно. Ибо были заявления, противоположные моему. Я констатировала факты, которые опровергнуть было нельзя. Но расстаться с книгой, из которой черпали материалы, люди, совершенно не сведущие о подпольной работе или соприкоснувшиеся с ним косвенно, не хотели. Под сомнение ставился их авторитет. А как же быть ге
-
роям книги Козлова, прожившим много лет чужими заслугами?
Но с книгой нужно было что-то делать. Оклеветаны не толь
-
ко «Лесная» и руководитель молодежной группы подпольщи
-
ков А. Косухин, и ряд других патриотов, искажены многие фак
-
ты, история.
Проверка была тщательной. Одна за другой работали комис
-
сии из ЦК КПСС, из партконтроля над исправлением ошибок
, VI ГЛАВА
. Правда торжествует
294
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
допущенных Козловым в книге. Стало ясно если исключить лживый материал о «Лесной» (две главы), о А. Косухине и дру
-
гих патриотах, исправить исторические факты, от авторского текста ничего не останется. При изучении книги Козлова и объективных материалов о крымском подполье члены комис
-
сии это поняли.
18 марта 1985 года от Ильяшенко пришло письмо:
«Уважаемая Галина Александровна!
Возвращаю Вам документы и печатные материалы, полу
-
ченные мной в Симферополе. Госкомиздат заверил редакцию, что книга И. Козлова больше издаваться не будет. Полагаю, что так и будет.
В редакцию также поступило письмо о том, чтобы И. Коз
-
лова посмертно лишить Государственной премии. Но это особый разговор: относится он к компетенции Совета Мини
-
стров СССР.
С уважением П. Ильяшенко
».
В апреле 1985 года я получила еще одно письмо..
«Уважаемая товарищ Скрипниченко!
Еще раз письменно сообщаем Вам, что, как сообщил редак
-
ции «Литературной газеты» заместитель, председателя Госу
-
дарственного комитета по делам книгоиздательств товарищ Небензя, книга Козлова «В крымском подполье» в Советском Союзе больше издаваться не будет.
И. Map,. спецкор. «ЛГ
»
Это было осенью 1985 года. Телефон зазвонил поздно ночью. Голос в трубке извинился за беспокойство и с возмущением по
-
ведал, что сегодня в гарнизонном Доме офицеров на отчетно-
выборном собрании военно-научного общества секретарь горкома партии по пропаганде Алексей Михайлович Оникий зачитал две записки, содержащие клевету в адрес Мокроусова и моей мамы и не дал на эти записки ответа.
Утром позвонили партизаны, участники собрания, и сооб
-
щили то же самое. Рассказали, что среди присутствующих в 295
зале начались пересуды, высказывались различные домыслы и предположения. Но было выражено и возмущение в адрес авто
-
ров записок.
Я пошла на прием к А. М. Оникию, чтобы выяснить, кто ав
-
тор грязных записок, почему он промолчал по такому принци
-
пиальному вопросу. Конечно, догадывалась, что Оникий про
-
сто не знал, кто такая «Лесная»...
Он показал мне записки. Одна за подписью Н. Д. Лугового. Другую, вложенную в нее без подписи, я сразу же узнала — по
-
черк Л. Н. Игнатовой. Но чтобы удостовериться, сличила с ее письмом, которое принесла с собой.
Записки Лугового и его единомышленницы в президиум со
-
брания подтверждали, что Луговой продолжал умышленно се
-
ять смуту в отношении мамы, поставив под сомнение решение бюро обкома партии. Что же его побудило к этому? Неужели он забыл, как с 1965 по 1982 год сам рьяно выступал в роли защит
-
ника чести моей мамы? Стало ясно, что источник всяких гнус
-
ных слухов — это Луговой. Такой уж, видно, он человек. Вид
-
но, доставляет ему удовольствие причинять зло людям. Где мне снова брать силы, чтобы противостоять этому?
Тогда я обратилась с просьбой к А. М. Оникию разъяснить Луговому, что ведет он себя, по меньшей мере, бестактно по от
-
ношению к памяти погибшей героини. Нечестно клеветать на мертвого человека, который не может за себя постоять. Настоя
-
тельно попросила чтобы Н. Д. Луговой принес извинения на таком же собрании партизан. Что пора поставить точки над «і». Ведь у Л. В. и А. И. Скрипниченко есть уже не только дети, но внуки и правнуки.
Я просила официальной встречи с Луговым в присутствии секретаря горкома партии. Я пришла на беседу. Луговой же не явился, якобы выехал на похороны в город Херсон. Присутство
-
вал В. И. Черный, председатель бюро секции крымских парти
-
зан и подпольщиков.
А. М. Оникий сказал, что был в партархиве, беседовал с Кон
-
драновым, знакомился с документами. Все, что я изложила в заявлении о родителях, сказал он, — правда. То же самое под
-
твердил В. И. Черный. Но не принес мне извинения. Более того, стал говорить, что собрание проводить не следует, дескать, не
-
VI ГЛАВА
. Правда торжествует
296
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
известно, к чему это приведет и так далее. Он явно старался за
-
пугать меня, хотел, чтобы я отказалась от своей просьбы.
Но я сказала, что, очевидно, Василий Ильич не знает мно
-
гого или знает лишь понаслышке, поскольку был в партизан
-
ском лесу всего одиннадцать месяцев, потом вылетел из Крыма и вернулся незадолго до освобождения. Поэтому претензий у меня к нему нет. Поскольку я принесла документы с собой, он тоже может с ними познакомиться.
Но тут произошло неожиданное: Василий Ильич вскочил со стула и диким голосом закричал:
- Это я-то был одиннадцать месяцев?
- Да, — ответила я, — об этом написано и в «Крымских те
-
традях» у Ильи Захаровича Вергасова.
Черный понял, что я многое знаю. Он спешно попрощался с Оникием и почти побежал к двери. Алексей Михайлович не
-
много проводил его и, вернувшись, сказал:
- Вот видите, что вы наделали.
- Что же? — спросила я.— Сказала неправду?
Секретарь райкома промолчал.
Сейчас модно говорить о времени застоя. Да, если задумать
-
ся, люди тогда самоустранялись от лишних забот. Их устраи
-
вала спокойная жизнь, они к ней привыкли. Зачем копаться в истории? Как бы чего не вышло, не испортить бы карьеру и от
-
ношения с нужными людьми...
А. М. Оникина я повторила, что моя просьба остается в силе. Луговой должен принести свои извинения на собрании парти
-
зан. Оникий обещал мне позвонить. Я же попросила дать офи
-
циальный ответ в письменной форме. Попрощалась и ушла.
Так и не поняла я, для чего меня приглашали в горком. Уяс
-
нила только одно: Лугового снова прикрывают. Через несколько дней мне позвонил Алексей Михайлович и сказал, что Н. Д. Лу
-
говой предупрежден. На этом все и закончилось.
Решение Госкомиздата СССР о том, что книга Козлова издавать
-
ся в Советском Союзе не будет, было принято в апреле 1985 года. А в 1986 году Политиздат Украины запланировал к столетию со дня рождения Козлова переиздание его книги. Мне пришлось обратиться за помощью в обком партии и Госкомиздат Украины. 5 февраля 1987 года получила ответ Госкомиздата УССР.
297
«Уважаемая Галина Александровна!
По поручению председателя Госкомиздата УССР Ваше заяв
-
ление рассмотрено самым внимательным образом. Вопрос об исключении из темплана Политиздата Украины книги И. Коз
-
лова «В крымском подполье» решен еще в августе 1986 года. Я уполномочен со всей полнотой ответственности обещать Вам, что эта книга впредь на Украине переиздаваться не будет.
Что же касается изъятия книги «В крымском подполье» из библиотечных фондов, этот вопрос входит и компетенцию Ми
-
нистерства культуры УССР.
Главный редактор
Главной редколлегии общественно-политическойи учебной литературы
Ю. И. Немченко
».
Но об этом решении горком партии не информировал ни Дом политпросвещения, ни совет по туризму, которые продолжали пропагандировать книгу Козлова. Надо было информировать читателей о решении Госкомиздатов СССР и УССР и еще раз на
-
помнить читателям о подвиге «Лесной». Было решено 29 марта, ко дню памяти мамы, подготовить статью. Но время было в ре
-
дакции горячее, материалов много, и статья К. И. Макарова вы
-
шла только 28 апреля. А буквально через месяц к 100-летию Коз
-
лова вышла статья о нем, где почему-то не было указано, когда и какое время он находился в Крыму, в частности, в Симферополе. За какие заслуги получил он такую большую награду? Почему до сих пор считают его организатором и руководителем крымского подполья? Да, щит сталинского лауреата оказался силен. Тро
-
гать его боялись во времена застоя. Ну, а теперь что же мешало сказать правду? Жизнь требует восстановить истину.
Мы созвонились с А. Н. Косухиным, решили вместе посетить Академию наук СССР. В Институте истории АН СССР согласи
-
лись с нашими доводами о том, что нужна новая правдивая книга о крымском подполье. Оно этого заслуживает, так как занимает достойное место в борьбе с немецко-фашистскими оккупанта
-
ми. Книгу же Козлова нельзя рекомендовать как справочный материал для изучения истории подполья Крыма. Предложи
ли VI ГЛАВА
. Правда торжествует
298
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
обратиться в ЦК КПСС с просьбой — изъять ее из библиотек. В этот же день я отправила письмо в Совет Министров СССР.
Наступили дни ожидания. Я ждала решения справедливого и окончательного. Верила, что справедливость восторжествует. Наконец получила ответ из Министерства культуры СССР.
«В ответ на Ваше письмо, направленное в Сове» Министров СССР, сообщаем, что изъятие книги Козлова И. А. «В крымском подполье» из фондов библиотек, к сожалению, не входит в ком
-
петенцию Министерства культуры СССР.
Управлениям, отделам библиотек Министерства культуры союзных республик дано указание исключить книгу из фондов открытого доступа и подсобных: фондов библиотек системы Министерства культуры СССР.
Для восстановления доброго имени Вашей матери — Л. В. Скрипниченко, ее реабилитации рекомендуем: подгото
-
вить информацию или написать статью для опубликования на страницах газет «Аргументы и факты» и «Правда».
По нашему мнению, с предложением написать новую книгу о смелой разведчице Вы могли бы обратиться в местную писа
-
тельскую организацию, к работникам краеведческого музея.
Желаю Вам успеха
С уважением
Приложение: письма, справки и др. материалы на 18 с. Нач. упр. по делам библиотек
Е. С. Пономарева
».
299
Н. Д. Луговой на маевке. После публикации в «Литературной газете». 1974 г.
Дарственная надпись Н. Д. Лугового на книге «Крым в период Великой Отечественной войны»
300
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Первая маевка. 1964 г.
На партизанской маевке у памятника погибшим партизанам
301
Встречи на партизанских маевках. Колан-Баир
302
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Встреча партизан. 2005 г.
На партизанской маевке
Встреча с партизана
-
ми Крыма. 02.05.1986 г.
303
Снос старого микрорайона. Так в 1982 г. не стало исторического дома Нуджевских
304
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Вместо эпилога
Что написать в заключение? Мне хочется чтобы каждый чи
-
татель этой книги прочувствовал, какой ценой герои моего рас
-
сказа и тысячи советских людей сохранили нам сегодняшний день. А если расшевелится воспоминаниями боль в душе участ
-
ников войны, пусть они меня простят и еще раз расскажут своим потомкам, как им удалось выжить.
Понимаю, что могу всколыхнуть многое из того, о чем некото
-
рые не хотят уже слышать и знать. Хочу сказать, что собирая фак
-
ты о деятельности своей мамы, я собрала целый архив писем от людей — бывших партизан и подпольщиков, — в которых они рассказывали правду, о таких людях как Н. Луговой, Н. Клемпар
-
ский, В. Щербина, скрывавших многое из своих биографии. Они не только множили неправду, но искажая факты, делали героями тех, кто этого не заслуживал. Именно поэтому им так и не нужна была правда о «Лесной». Когда была опубликована статья Луго
-
вого «Комиссар победы»(1985 г.), ветераны крымского подполья и партизаны возмутились, Н. А. Клемпарский был исключен из Президиума бюро секции партизан Крыма. Но несмотря ни на что, продолжают выходить книги, в которых игнорируется уже доказанные факты, искажаются события. Например, О. Щербина «Эстафета победы» (2005 г.). Эта рукопись когда-то называлась «В те грозные годы». Ее исключили из планов издательства «Таврия», так как в ней повторялись лживые факты из книги И. Козлова. То есть продолжается суд над разведчицей «Лесной», над че
-
стью и достоинством ее боевых соратников. И чтобы ответить на вопрос «А судьи кто?», ради торжества справедливости, я взялась за эту книгу. Понимая, что «сын за отца не отвечает», что у оборотней есть наследники, я решила не публиковать полностью имеющийся у меня архив. Но он существует. Об этом должны знать те, кто хо
-
чет писать правдивую историю крымского подполья.
Г. А. Кровяковская-Скрипниченко
305
Константин Фролов
Письмо к дочери из 44-го
Памяти партизанки Людмилы Скрипниченко
Скоро утро. С холодным рассветом
Меня выведут молча во двор.
Полицай, докурив сигарету,
Безразлично прочтет приговор.
Спусковые крючки нажимая
Палачи к автоматам прильнут, И уйдет партизанка «Лесная»
В то, что ныне бессмертьем зовут.
Свет от ламп ослепительно ярок.
Веки словно налиты свинцом…
Добиваясь паролей и явок,
Мне разбили прикладом лицо.
Мои руки выкручивал кто-то,
На запястьях рубцы от ремня…
Сохрани мое старое фото
И красивой запомни меня.
Оправдаться б делами своими…
Но мои безответны уста.
Ты не дай оболгать мое имя
Тем, в ком совесть, увы, не чиста.
И поставив заветную точку
В бесконечном неравном бою, Защити от хулы, моя дочка, Обнаженную душу мою.
К. Ф
ролов. П
исьмо к дочери из 44-го
306
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
* * *
Начать бы строки бес прикрас
Как старый, милый сердцу сказ:
Кто болью назовет, кто сном.
Но здесь стоял старинный дом.
Тот дом — ни малый, ни большой
Под крышей старой и простой, Где печь с засаженной трубой,
Где добрый старый домовой,
Храня традиции дедов
И их волнующих умов, Не дал угаснуть очагу.
Где тень вечерняя на стенке
Была Людмилой Скрипниченко.
Она пастила три цветочка:
Галину с Женей, и сыночка.
Красивой, гордой головой
В колени ткнулся к ней меньшой:
«Ласкай меня своей рукой,
Мой голубенок дорогой, Дочурка милая моя.
Что ждет тебя?
Что ждет меня?
С тоской вздохнула её грудь:
«Меня, Галина, не забудь.
Смотри и ты, мой Авенир,
Как мир суров, тревожен мир»
307
Война надвинулась грозой,
Свой смерч над жизнью занеся, Глумясь над миром и красой
Сжигая нивы и леса…
И встали гордые на Бой
Плечом к плечу, рука с рукою,
И, как щитом, закрыв собой, Что чтили памятью святою.
Всё ли сохранил ты.
Старый отчий дом,
В шорохе и вое
Тонких сквозняков?
Здесь шагали ноги
В грубых сапогах,
Да не знал Немчина, Что не свой он — враг.
А внизу в подполье
Замереть и ждать!
Смелые собратья —
Сведения собрать.
Сердце моё, сердце,
Что твоя мне боль?
Не забыто имя,
Трепетна любовь.
И нашлись на свете
Правда и покой.
Вот прочла в газете
«Правда о Лесной».
Как она красива.
Как горда была.
Как она сносила
Пытки у врага.
Н. С
авельева. Н
ачать бы строки без прикрас
308
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Не забудь, Галина!
Женя, не забудь,
Как удары плетью
Полоснули грудь.
Как плевала кровью,
Крошевом зубов.
Как клеймила гневно
Родины врагов.
Где твоя могила?
Рядом с кем лежишь?
Многим подарила
Подвигом ты жизнь.
/Нила Савельева/
309
Реквием разведчице Людмиле «Лесной»
Оборвалась дорога лесная,
А вы
навсегда
остались «Лесной».
Наших тревог
и сердец связная,
Испытан болями ваш путь земной.
Больно
Ходить как по проволоке,
По горькой,
Милой
Земле своей.
Больно:
Певчие птицы умолкли,
Люди стали
бояться людей.
Больно до судорог
пальцы
Сжимать, отчаянья стон глупца.
Больно в глаза палачам улыбаться, Когда рыдает душа.
Сколько светлых
надежд погасили вы Своих,
Чтобы нашим
Б. С
ерман. Р
еквием разведчице Людмиле «Лесной»
310
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Светлеть небесам!
Теперь никогда
Не откроется синее
Небо
Вашим глазам.
Столько печали
И болей столько
Вместились
В сердце,
Полном любви.
Но самой страшной И самой жестокой
Боли
навета не знаете вы.
…Иду
По городу
Своему — Симферополю,
По вашей
Улице именной.
В садах
Голоса свои
Птицы пробуют.
Небо Синее Надо мной.
Звезда
Земная
Над вами светится
Горит,
негасимой
кровью сочась,
Ваше Гордое
Сердце разведчицы,
И — не разорвать
сердец наших связь!
311
Содержание
I глава
ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ ..................................................
.
......5
II глава
НЕДОБРАЯ КНИГА .....................................................................
1
5
III глава
МАМА, ИДУ ПО ТВОЕМУ СЛЕДУ ..........................................
4
9
IV глава
МОСКОВСКИЕ ВСТРЕЧИ ........................................................
9
7
V глава
СВИДЕТЕЛИ И СВИДЕТЕЛЬСТВА ПРАВДЫ .......................1
5
2
VI Глава
ПРАВДА ТОРЖЕСТВУЕТ .........................................................
2
41
ВМЕСТО ЭПИЛОГА
..............................................................304
312
Г. А. Скрипниченко-Коровяковская. ДОЛГИЙ ПУТЬ К ПРАВДЕ
Редактор Г. М. Гржібовська
Художній редактор О. В. Мажарова
Верстка З. В. Ерінчек
Дизайн обкладинки: Є. В. Мажарова
, З. В. Ерінчек
Підписано до друку __.___.2009. Формат 60х84
1
/
16
. Гарнітура Constantia. Умовн.-друк. арк. ____. Тираж ___ прим. Видавництво «АнтіквА»
95000, м. Сімферополь, пер. Героєв Аджимушкая, 6, оф. 3
Тел. (0652) 60-02-98. Е-mail: antikva07@mail.ru
Свідоцтво про внесення до Державного реєстру
суб,єкта видавничої справи ДК № 2485 від 05.05.2006
Віддруковано в СПД «Барановський А. Е.»
95006, м. Сімферополь, вул. Севастопольська, 94
Довгий шлях до правди
СКріПніченКо-КороВЯКоВСьКА
Галина олександрівна
Автор
frikziks
Документ
Категория
История
Просмотров
2 857
Размер файла
73 514 Кб
Теги
издания, 2009, год, военная, путь, история, долгий, скрипниченко, коровяковская, правде
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа