close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Закон Сильного

код для вставкиСкачать
Представьте, что вы — прирожденный маг. Согласитесь, приятная мечта. Ведь в княжестве Нирана у магов есть все. Могущество, богатство, власть. Неважно, из какой вы семьи, и насколько состоятельны ваши родители. Наличие дара открывает дорогу в магичес
Ярослав Денисенко Анна Денисенко Закон сильного
Аннотация
Представьте, что вы —
прирожденный маг. Согласитесь, приятная мечта. Ведь в княжестве Нирана у магов есть все. Могущество, богатство, власть. Неважно, из какой вы семьи, и насколько состоятельны ваши родители.
Наличие дара открывает дорогу в магическую академию любому. А потом —
роскошные вещи, роскошные женщины, легкие деньги и привилегия быть правым во всем. Представили? А теперь забудьте. Ведь вы родились в Стрелке. Нищем районе на другой стороне реки, прина
длежащем соседнему государству —
Рину. Здесь правит грубая сила. Вся Стрелка поделена между уличными бандитами, с которыми можно поладить двумя способами: откупиться или стать одним из них. Полагаете, магическая сила подарит вам определенное превосходство?
Ха
-
ха! Она станет главной проблемой вашей жизни. Ведь путь в академию вам заказан навсегда. А если о вашем даре проведают дипломированные чародеи, то откроют охоту и уничтожат вас, как бешеную собаку. В чем
-
то они будут правы: необученный маг смертельно о
пасен для окружающих. Но вам от того не легче. Ведь умирать в семнадцать лет обидно и несправедливо.
Закон сильного.
ГЛАВА 1
В день Небесного Таинства жди беды. Известная примета, и сегодня я готов был прислушаться к ней в полной мере.
Вообще, я не суеверный. Слишком уж недолго маме довелось пугать меня страшными сказками про летучих пожирателей и чешуйчатых ящеролюдов, вылезающих из Врат Семи Братьев за непослушными детьми. Если честно, она вообще любила другие сказки. Хорошие, добрые. Храбрые воите
ли приходили на помощь к похищенным красавицам, а мудрые чародеи наставляли юных княжичей, сбившихся с пути. Я не помню маминого лица, лишь ощущение любви, теплоты и бесконечной заботы. Увы, вся ее доброта не помогла от неведомой хвори, забравшей маму мног
о лет назад. А может, окружающий мир просто выстудил тепло, и мама угасла, словно свеча на холодном злом ветру. Мне не было тогда и шести. В сказках сиротам остаются в наследство какие
-
то вещи, что оказываются впоследствии могучими артефактами, помогающими
своим владельцам. Но это в сказках. А в жизни… Что может остаться от трактирной прислуги без роду и племени! Наверное, единственным "наследством" от родителей я мог назвать свой дар, от которого неясно чего больше —
пользы или вечного огорчения. Злой обид
ы на то, кем бы мог я стать, появись на свет по другую сторону реки, на территории ниранского княжества. Но проклятый закон, не позволяющий учиться на мага тем, кто родился в Стрелке, принадлежащей забытому звездами Рину, был, наверное, единственным ненару
шаемым законом в обоих государствах.
Короче, я рос, подобно сорной траве, колючей и никому не нужной. За тем и прилипла ко мне кличка Чертополох, совершено необходимая вещь для мальчишки с улицы, где вежливее в рожу плюнуть, чем назвать кого по имени. А во
обще я Ксин. Ксилиан.
Но что
-
то я совсем размяк, ударившись в воспоминания. А это никуда не годится. Особенно в день Небесного Таинства. Можно, вслед за астрологами, объяснять это тем, что Небесный Отец Алаир восходит на ложе Элерии, Небесной Матери, и бож
ествам резко становится не до того, чтобы следить за смертными с их мелкими делишками. У меня есть объяснение проще. Во все остальные дни растущее в непраздности, а затем худеющее в родах чрево Небесной Матери занимает полнеба, освещая улицы лучше любых фо
нарей! Так когда не твориться разбою, грабежам, убийствам и прочему насилию, как не в столь нечасто наступающее темное время!
Такой вариант религиозных воззрений возник в результате астрономических особенностей. Планета Тар
-
Алар (Старший Брат) является одн
им из семи спутников (Семь Братьев) планеты
-
гиганта (Элерия, Небесная Мать). Раз в месяц Тар
-
Алар заходит в тень Элерии и происходит полное солнечное затмение. Солнце называют Алаиром (Небесным отцом).
Золотой краешек Алаира медленно уползал за темный диск
Элерии, и кошки скреблись у меня на душе все сильнее и сильнее. Ящер и Трехпалый начали демонстрировать зубы еще месяц назад. До этого их занимали разборки с другими бандами, посолиднее кучки мелюзги во главе с недорослым сопляком (это я о нас, если кто н
е понял). Но Черный Паук, их главный и злейший противник, зазнался настолько, что окончательно утратил связь с действительностью. Паук умудрился взбрыкнуть перед каким
-
то незнакомым чародеем, неведомо что забывшим в Стрелке, и от него осталась лишь кучка д
урно пахнущего пепла. Не удивлюсь, если и я способен учудить нечто подобное. Не пробовал. Мне, в отличие от заезжего чародея, щеголять своим даром отнюдь не с руки. Однажды я слышал мудреные слова: "возмущение магического поля". Не знаю уж, какое такое пол
е, и чему оно там возмущается, но когда поблизости творится сильная магия, я это чувствую. И другие меня почувствуют тоже. После чего придет мне скорый и незавидный конец. Чародеи из Академии не оставляют в живых своих "диких" собратьев. Бесконтрольный маг
для них навроде бешеной собаки, забежавшей на городской рынок. В чем
-
то они, наверное, правы, учитывая урон, который он способен нанести. Только мне от того совершенно не легче. На тайные пробы сил я не решался после одного памятного раза, несколько лет н
азад. Хорошо, ума хватило уйти подальше из города. Когда я очухался, выше на холме торчали обгорелые скелеты деревьев, а лужок, посреди которого я и занялся испытаниями своего дара, вместо травы покрывал густой слой сажи. Я отделался обгорелыми волосами и волдырями на правом боку и больше так бездумно не рисковал. Чародеев ведь в их Академии чему прежде всего учат? Сдерживать силу, направляя ее тоненькими ручейками по нужному руслу. Да их еще до Академии этому учат! Каждый магически одаренный ребенок, чье р
ождение в ниранском княжестве подтверждено документами, получал, в случае нужды, денежное содержание и возможность посещения особой школы. Хотя нужды обычно не возникало —
большинство магов у магов же и рождаются. Жениться те предпочитают исключительно меж
ду собой, и в лохмотьях босыми не ходят. И все это причиталось бы мне, если бы не дурацкая река, поделившая один город между двумя государствами. Сейчас я расхаживал бы важно в зеленой мантии студента, и каждый простолюдин стелился бы передо мной ковриком…
Ненавижу! Помнится, я в свое время всерьез заинтересовался подделкой документов. Глир Промокашка во мне души тогда не чаял. Под его руководством я выучился читать, писать, находить отличительные черты чужого почерка и выводить их недрогнувшей рукой. Так п
родолжалось до тех пор, пока я не узнал, что на документах о рождении ставится магическое клеймо, повторить которое не стоит даже мечтать, и к подделке бумаг тотчас охладел. Для смелого здорового парня существуют куда более почетные занятия на улицах Стрел
ки. Именно тогда я и взялся сколачивать банду.
Мне повезло сразу в двух смыслах. Во
-
первых, все серьезные главари были заняты взаимными разборками, и до путающейся под ногами мелочи им просто не было дела. А во
-
вторых, в самом конце моей родной улицы стоял
Проклятый дом: полуразрушенный особняк, некогда принадлежавший чародею. В Стрелке вообще хватает всяких развалин. Поговаривают даже, что она куда древнее Подковы, и когда
-
то здесь стояла крепость, принадлежавшая великим магам, которым ниранские даже в под
мастерья не годятся. Ну да, при желании валы у моста можно принять за оборонительные насыпи, а Пьянчугину Пропасть —
канаву, где по местной легенде утонул, захлебнувшись помоями, пьяный скорняк —
за остатки древнего рва, соединявшего края речной излучины, внутри которой длинным языком, словно стрелка на лошадином копыте, вдавался в ниранский город лоскут чужой земли. Но я в эти россказни не верю. Не могло и не может быть ничего великого и древнего ни в Стрелке, ни во всем занюханном Рине.
Что до Проклятого дома, то свое название он получил совсем не зря. Обычный человек не преодолел бы там и тропинки, ведущей от ворот до входной двери. Вот тут
-
то и пригодился мой в целом опасный и бесполезный дар. Все магические ловушки, невидимые для простых людей, светилис
ь перед моими глазами, будто яркие огоньки. Большая часть дома оставалась недоступной: расплести сложные сети заклинаний, опечатывающих двери и окна, мог лишь ученый чародей. Но нам с ребятами вполне хватило двора и нескольких общих коридоров, чтобы обзаве
стись настоящей крепостью. Я заставлял ребят заучивать ловушки так тщательно, чтобы они могли их миновать хоть ночью с завязанными глазами. Впрочем, после случая с Попрыгунчиком, после которого тому пришлось сменить кличку на Костыля, желающих отлынивать о
т этой науки не было.
Когда число ребят в моей банде перевалило за полтора десятка, и Проклятый дом был изучен настолько, чтобы обеспечить надежный тыл для отступления, мы принялись осторожно, не привлекая внимания, чистить прилежащие улицы от мусора.
Так уж получилось, что наша часть Стрелки не принадлежала никому из крупных бандитских главарей. Находясь между вотчинами Лиха Угря и Тарга Безухого, она выполняла роль нейтральной полосы, и хозяйничали здесь мелкие главари
-
однодневки, порой бесследно исчезающ
ие вместе с бандами. Пьянчугина Пропасть глубока и зловонна, и разыскивать десяток
-
другой никому не нужных головорезов туда не полезет даже городская стража —
крайне редкий в Стрелке гость. Мы избавились от Скользкого, Лисицы и Урагана. Ринд Бочонок первым
испытал на прочность Проклятый дом (дом выдержал, Бочонок —
нет). А потом была небезызвестная история со Свинорылом, после которой я с чистой совестью мог объявлять три прилежащие улицы своими. Когда ты завалишь, пусть ненамеренно и по дикому везению, так
ого главаря, теряет значение то, что тебе всего шестнадцать, а другим ребятам из твоей банды и того меньше.
Почти год мы наслаждались заслуженным покоем в нашей крошечной независимой вотчине. Не хочу показаться хвастуном, но три мои улицы были, наверное, е
динственным местом во всей Стрелке, где можно спокойно ходить даже пасмурной ночью и в Небесное Таинство, не опасаясь за жизнь и кошелек. Кое
-
куда, между прочим, и днем заходить не стоит.
И вот, два месяца назад Черный Паук нарвался на мага. То, что от нег
о осталось, еще не успели смести в совок и выкинуть с заднего крыльца трактира, а Трехпалый и Ящер уже делили "наследство". Паук не терпел соперничества, и после его гибели в банде не нашлось никого, способного ее возглавить. Усилившись за счет бывших влад
ений Паука, Трехпалый взял верх над Скелетом, а Ящер —
над Вороном. Потом они сообща перебили хребет Пятнистому Коту, и никого из их бывших соперников не осталось в живых.
Тогда
-
то и вспомнили они о зарвавшемся выскочке Чертополохе, раскидывающем свои колю
чие листья у самых границ их новых вотчин. Тут следует уточнить еще кое
-
что. Возможно, другие главари на этом месте предпочли бы для начала испытать на прочность своего союзника. Но Ящер и Трехпалый приходились друг другу единоутробными братьями. И потаска
нной старухе Нелии, хозяйке борделя у Козлиной горки, удалось привить сыновьям некое подобие братского долга. На полноценное родственное чувство оно не тянуло, но от мысли о взаимной разборке Трехпалому с Ящером становилось слегка неуютно.
А еще неуютнее с
тановилось мне. С Пятнистым Котом —
досужим лентяем и бабником, предпочитающим не шевелиться до тех пор, пока расслабившийся противник не зазевается настолько, чтобы очутиться на расстоянии прыжка от молниеносных острейших когтей —
отношения у меня были на
стороженно
-
нейтральные. Обаятельный толстяк, которого звезды наградили неведомой болезнью, покрывшей его кожу крупными белесыми пятнами, испытывал ко мне явную благодарность за избавление от Свинорыла, чаще других заставлявшего его отрываться от бесконечны
х гулянок и новых подружек. При желании Кот мог бы раздавить нас, но осторожничал, понимая, что мелюзга, завалившая Свинорыла, способна хорошенько попортить его лоснящуюся пегую шкурку. А еще ему было лень. Но теперь Пятнистого Кота сменили куда более нерв
ные соседи.
В прошлое Небесное Таинство Ящер явился к старому Клауру, столяру
-
краснодеревщику, чей дом и мастерская стояли на перекрестке, за которым начиналась его новая вотчина. Не остались без внимания и булочник Нил, и Лисия
-
белошвейка. Для меня это ок
азались крайне неприятные дни. Одно дело заявить на словах о своей власти над районом, и совсем другое —
подтвердить это делом. Всеобщее воодушевление в честь моей победы над Свинорылом улеглось и потихоньку забылось. А теперь представьте такую картину —
з
аявляется тощий белобрысый парень семнадцати лет и заявляет, что защитит от здоровущего бандита, получившего кличку за то, что выдрал сердце у одного из своих врагов и пожрал сырым. Он и потом не изменил "милому" пристрастию к людоедству. Любимой привычкой
у него было отрезать неугодным пальцы и медленно со смаком обгладывать на глазах у бывших владельцев. Я обратил внимание —
Лисия в течение всего разговора, так и косилась на собственные руки. Еще бы —
своими пальцами она зарабатывает на хлеб. И неплохо, м
ежду нами, зарабатывает. Ей не гнушались оставлять заказы даже чародейки из тех, что попроще. Время от времени Лисия даже подумывала, не перебраться ли ей в Подкову, но так и не собралась. Здесь, в Стрелке она считалась за богачку, в Подкове очутилась бы н
а краю бедноты. А возможно, все дело было в том, что увядающая старая дева так и не оставила мечты добиться любви своей юности —
кузнеца Мирта с соседней улицы, даром тот уже пять лет как овдовел. Но теперь, что бы не задержало Лисию с переездом, гордость или кузнец, было поздно. Ящер счел бы это личным оскорблением и нашел способ добраться до ускользнувшей добычи, невзирая на границы.
Лисия, Клаур, Нил и остальные жертвы притязаний Ящера глядели на меня, не веря, что я способен остановить это чудовище. Каж
ется, они попросту не понимали, что выбора у меня нет. Я видел это в извиняющихся поникших плечах, в виноватых взглядах, ускользающих куда угодно, лишь бы не встретится с моим. "Да, хороший парень Ксин Чертополох, и в доску свой. Помним тебя еще с тех пор,
как бесштанной мелюзгой мельтешил у нас под окнами. Ты был меньшим злом из всех возможных. Но теперь игрушки кончились. Так что беги, покуда цел, да покрепче глаза ладошками зажми, чтоб не видеть, как взрослый дядька Ящер будет расставлять нас в позу!"
Я просто кипел от бешенства и едва не сорвался на крик, одернув себя лишь в последний момент, прекрасно понимая, что орущий в бессильной злобе, лишусь остатков солидности. До нелепости мерзкая ситуация. А ведь именно то, что они так хорошо меня знали, и заст
авляло сомневаться в моих силах. В конце концов, тот же Ураган был немногим старше. Но его уважали и боялись. Еще бы, если тот мог полоснуть ножом лишь за то, что морда не понравилась. Настоящий главарь, куда там отходчивому добряку Чертополоху! Неужели эт
о так и есть в жизни —
чтобы завоевать уважение, надо кого
-
то убить, ограбить, изнасиловать, унизить? И повторять это без конца, каждый день, чтобы не забыли? Я вот убил —
Свинорыла. Который именно этим и занимался. Оказался сильнее того, кого считали силь
ным. Неужели недостаточно? Неужели то, что у Чертополоха есть колючки, надо попробовать именно на своей шкуре?!
—
Соскучились по злобным ублюдкам, которые мигом напомнят вам, что такое главарь района?
—
недобро поинтересовался я, изо всех сил сохраняя види
мость спокойствия.
—
И что сделать для того, чтобы вас развлечь? Подпалить тебе сарай с материалом, дядька Клаур? Или разложить по скамьям твоих учениц, Лисия, да поиметь всей бандой? Ящер, к которому вы все готовы бежать на поклон, именно так и поступит. Просто чтобы поразвлечься.
—
Не сердись, Чертополох,
—
вмешался булочник.
—
Не думай, что мы не ценим доброго отношения. Ведь после смерти Свинорыла мы исправно платили тебе откуп. Ты главарь района, но…
—
Правда, дядька Нил? А мне показалось, по старой па
мяти —
пирожками подкармливали. Или думаешь, мне неизвестно, что Свинорылу платили вдвое больше моего? А вот поднажми я тогда, глядишь сейчас людей было бы поболее. Всему есть предел. Это мои улицы. Ящера я сюда не пущу. И всякий, кто вмешается в наши с ни
м дела, поплатится за это. Ваш интерес тут благополучие, а мой —
голова. Вот и думайте, на что я способен, чтоб сохранить ее на плечах. Услышу, кто заплатил ему откуп —
пеняйте на себя.
Расходились люди вдвое более хмурые и задумчивые, чем собирались. Я зн
ал: в этот день что
-
то сломалось в моих с ними отношениях. Навсегда. Они поняли, я не шучу. Вот так вот —
был хороший парень Чертополох, свой в доску, да весь вышел.
Несколько дней они еще надеялись, что я, как это бывало, остыну и отойду. Не отошел. Сутка
ми напролет ребята дежурили на границе, отслеживая каждое подозрительное движение. Я ставил туда пришлых, ребят, прибившихся к банде из соседних районов, прослышав о том, что Ксин Чертополох не заставляет младших воровать и попрошайничать, как это часто во
дилось у других главарей. Пришлые не могли знать, как булочник Нил, смахнув муку с засученных рукавов, бывало, украдкой манил к себе, чтобы сунуть в руку горячий, масляный пирожок. Они не гоняли по лужам выструганных Клауром корабликов и не ели по праздник
ам леденцов, которых набожная Лисия, возвращаясь из храма, накупала на радость уличной детворе. Пришлые не могли проявить слабины, поддавшись воспоминаниям о былом добре.
Лишь Подсолнух и Тай знали, чего мне стоило в эти дни не проявить ее самому. Подсолну
х предпочитал больше молчать, но по задумчивому выражению, не покидающему его конопатой физиономии, я понимал: он чувствует то же самое. В конце концов, мы оба знали, на что шли. Тай же, видя мое убитое состояние, зажала себя в кулак, преодолевая отвращени
е к близости мужского тела, что поселилось в ней после знакомства со Свинорылом, в тот же вечер подошла ко мне и робко погладила по плечу. Дальше этого дело не пошло, но в мрачный хор моих тяжелых мыслей вплелась еще одна: никакое внимание и сдержанная лас
ка с моей стороны не дали получить того, что подарила беда. Почему человек так устроен, что хорошее никогда не подействует на него с такой же силой, как плохое?
Темнело. Пик Небесного Таинства приходился в этом месяце на день. Один за другим зажигались в о
кнах теплые оранжевые огоньки. Ночью бедные районы предпочитали спать, не расходуя свечи и масло, но потеря целого дня обходилась дороже. С ограды Проклятого дома, расположенного на вершине холма, вид на погружающийся в темноту город был весьма захватывающ
им, но мне он не приносил никакой радости.
—
Думаешь, придут?
—
окликнул Подсолнух, бесшумно подкрадываясь из
-
за спины.
—
Вот дурак
-
то,
—
огрызнулся я, пряча нож, сам собой очутившийся в руке.
—
А если б ударил? Конечно придут. Вопрос лишь в том, один буде
т Ящер или прихватит братца с собой.
—
В Проклятом доме мы могли бы продержаться против обоих,
—
заметил мой старинный приятель, как будто невзначай.
Я разозлился окончательно:
—
Слушай, кончай уже корчить придурка, а! Сам понимаешь, мы не можем отсидеться
. Точнее, можем. А что потом? Ящер отыграется на всем нашем бывшем районе. Я даже не говорю о том, чего будет стоить слово Чертополоха после такой "защиты". А кормиться мы с чего будем? Ударимся в грабежи и разбой? Тогда к чему было ждать три года? Могли б
ы сразу набрать уродов без возницы в голове, не привередничать с людьми. Глядишь, сейчас с Угрем бы да Безухим за одним столом обедали.
Не знаю, к чему привел бы этот разговор, не поднимись на стену Тай.
Тай появилась в банде полтора года назад. Она была е
динственной, к кому так и не прилипла ни одна кличка —
лишь сократилось высокомерное "Тайлика" до простого, свойского варианта. Первое время ее звали было Недотрогой, но после истории со Свинорылом, когда кличка стала окончательно соответствовать делу, зат
кнулись. Знали, я первый затолкаю язык в глотку тому, кто произнесет это слово, заставляющее Тай вздрогнуть, будто от удара, сорваться с места и бежать в дальний уголок, вновь и вновь переживая все, что довелось ей испытать в руках покойного урода, сдохшег
о непозволительно быстро.
Порой ребята посмеивались над тем, как я веду себя с Тай. Кое
-
кто прямо намекал, что я дурак и упускаю лучший способ убедить девушку в том, что ничего она не потеряла, а только лишь приобрела. Да, я понимаю, для Стрелки, где кажды
й передел между бандами знаменуется праздничным разгулом на отвоеванных улицах, это выглядит глупо. На здешних свадьбах заполучить невесту, не побывавшую до того в чужих руках, а то и не в одних,
—
случай крайнего везения. Местные девушки глядят на эти вещ
и просто, предпочитая вовремя посетить травницу Алиру, запасаясь средствами от нежелательных последствий, чем стараться избежать причин. Но Тай нездешняя. Полтора года назад она пришла из Подковы, не имея ни малейшего представления о нравах Стрелки. Ей пов
езло: одним из первых на правом берегу ей встретился Подсолнух, проводивший девушку к нам. Тай —
другая. Просто невозможно подходить к ней с теми же мерками, что к остальным девчонкам банды. К любым другим девчонкам вообще.
—
Я боюсь за вас, ребята,
—
тихо
проговорила Тай, касаясь ладошкой моей руки. Ее присутствие лишило меня всякой охоты ругаться с Подсолнухом.
—
Если вы… Если вас… Что будет со всеми остальными? Неужели никак нельзя избежать этого боя?
Я осторожно приобнял ее за плечи. Тай напряглась, сжи
маясь в комок. Потом немного расслабилась. Это было большее, до чего продвинулась наша близость за последние дни. Огромный шаг по сравнению с временами, когда девушка шарахалась от каждой упавшей на нее тени.
—
Ничего хорошего не будет,
—
ответил я.
—
Имен
но потому боя нельзя избегать. Мы покончим с Ящером раз и навсегда. Мы останемся живы, а он нет. Это я тебе обещаю.
За спиной послышалось насмешливое рукоплескание.
—
Браво
-
браво!
—
продемонстрировала свой ядовитый язычок Змейка, девушка Подсолнуха.
—
Я ещ
е до седых волос не доживу, как вы двое поцелуетесь.
Маленькая, гибкая, злая, Змейка полностью соответствовала своему прозвищу. Понятия не имею, как они с Подсолнухом до сих пор не поубивали друг друга, но это уж не мое дело. Лучший в банде мастер дальнего
боя —
в шустрых Змейкиных ручках в метательное оружие превращалось все, что угодно —
недобро зыркнул в сторону Тай.
—
Чем хныкать, лучше б научилась чему полезному,
—
шикнула Змейка, с лязгом разворачивая между пальцами два веера ножей и таким же отработа
нным движением пряча их обратно.
Тай одарила ее непередаваемым взглядом синих глазищ и двинулась прочь, гордо выпрямив спину. Похоже, на тайном женском языке между ними было сказано куда больше, чем дано нам понять. Так же как не понять причин взаимной лют
ой неприязни.
—
Подсолнух, а у нее правда язык раздвоенный?
—
спросил я друга.
Змейка зашипела, словно рассерженная гадюка.
—
Сейчас станет у кого
-
то другого,
—
пообещала она, продолжая играть ножами.
—
И чего ты нашел в ней такого, а, Чертополох? Она ведь
дура набитая, твоя зачарованная княжна. Но вообще я не с тем пришла.
—
Змейка мотнула головой. Толстая черная коса взметнулась в воздух, перелетая с одного острого, хрупкого плеча на другое.
—
Я о чем подумала. Проклятого дома Ящеру не взять. Ни одному, н
и с братом. Может, пока не поздно, собрать людей сюда? Ну, как в настоящую крепость в осаде. И Ящер до них не доберется, и нам с обороной легче будет.
—
Я тоже об этом думал,
—
сказал я.
—
Так не пойдет. Во
-
первых, мало припасов. Во
-
вторых, мало места. Во дворе будет теснее, чем на Княжьей площади в день принародной казни. В
-
третьих, ловушки. Будешь посылать по человеку с каждым сопляком, которому вздумалось до ветру? Ну и в четвертых, это у нас вещей лишь портки с рубахой на смену, ложка с миской, да оружи
е. Вот как пожжет Ящер дома снаружи, куда возвращаться? Да тот же Клаур. У него одного ирганского дерева запас —
полон сарай. Не считая инструмента. Куда тащить? И так у всех мастеров. А еще свиньи, куры и прочая скотина.
Змейка сконфуженно покраснела. Это
была единственная вещь в мире, способная загнать нашу маленькую воительницу в краску,
—
указание на совершенные ей ошибки.
—
Не подумала,
—
вздохнула она.
—
Забыла. Значит, нам хочешь —
не хочешь, придется драться на улице. Плохо.
—
Да ладно, Змей,
—
вмеш
ался Подсолнух.
—
Как будто в первый раз. Вон Свинорыла вообще в его собственном логове придавили.
—
Это ты меня что ли утешать?!
—
мгновенно взвилась девушка.
—
Ты меня с кем путаешь? С кое
-
кем кудрявым и белобрысым? Я что, по
-
твоему, боюсь что ли?
Друг в
яло отбивался от обрушившихся на него десятков обвинений в самых противоестественных поступках (сам виноват, стройные ножки у девчонки, конечно, важная вещь, но иногда стоит глядеть и на остальное тоже —
например, характер), а я всматривался в темноту, пыт
аясь обнаружить признаки Ящера и его головорезов. Нынешнее Таинство выдалось темным, как никогда. Шестерых Братьев либо не было видно совсем, либо они ушли настолько далеко, что немногим выделялись яркостью среди окружающих звезд.
Отдаленный пересвист поло
жил конец моим бесплодным попыткам. Подсолнух со Змейкой тотчас же прервали скандальное выяснение отношений.
—
Идут,
—
сказал друг.
Я коротко кивнул на ходу, сбегая по лестнице вниз.
Наши уже собирались во дворе. Полностью готовые, они ждали лишь указаний,
куда кому двинуться. Все
-
таки, не зря я отказался в свое время от принятого в бандах обычая: младшие промышляют воровством и милостыней, доказывая свое право на участие в более серьезных делах. Мы жили исключительно на дань, собираемую с жителей вотчины. Я полагал это справедливым обменом. Ведь платят же купцы наемным охранникам за то, чтобы их обозы оставались в целости. Тут то же самое, разница лишь в том, что грань между "разбойниками" и "охраной" получается довольно размытой, да и по доброй воле никто нас не нанимал. Но, тем не менее, свою часть обязательств, касающуюся защиты от других банд, я собирался выполнять честно. И готовил из ребят исключительно бойцов. С того возраста, с которого они попадали в банду, не растрачивая драгоценное время на другие
занятия. Этот подход уже показал свою пользу со Свинорылом. Никто не ожидал от толпы четырнадцати
-
пятнадцатилетних подростков того, что ворвавшись в его логово, они с легкостью порежут взрослых бандитов, держащих в страхе все окрестные улицы. А ответ был прост. Люди Свинорыла расслабились в праздной безнаказанности, время от времени вступая в мелкие стычки с такими же разленившимися бойцами из банды Пятнистого Кота. Они давно доказали всем окружающим свою силу, а перепроверить ни у кого и мысли не возникал
о. Конец Свинорыла был предрешен. Не я, так кто
-
нибудь другой, такой же молодой и наглый, нанес бы разжиревшему чудищу смертельный удар. А мы уже тогда представляли собой сплоченный отряд, закаляющий умения постоянными тренировками. Понятия не имея, как уп
ражняются и взаимодействуют бойцы княжеской армии, мы изобретали на ходу —
я, Подсолнух, Змейка и несколько других старших ребят. И результаты потрясли нас самих, ведь нападение на Свинорыла не планировалось заранее.
Но Ящер —
другое дело. Его банда только
что пережила несколько серьезных войн, и жирок, если таковой имелся, подрастрясла. Их больше, каждый из них в целом сильнее. Бой предстоял нешуточный и кровопролитный. А тут еще и Трехпалый, маячащий на горизонте! Хвостатые звезды! Как же отвратительно вс
е складывается!
Запретив себе даже мысли о возможном поражении, я принялся отдавать команды.
—
Змейка! На тебе крыши с той стороны. Ящер наверняка притащит стрелков. Обойдешь по тылам и снимешь их. Костыль! Прикрываешь с нашей стороны.
Костыль, бывший Попр
ыгунчик, проводил скрывающуюся в темноте Змейку завистливым взглядом. Когда
-
то это было его любимое занятие —
захватывающий поединок в скрытности, хитрости и меткости в многоуровневом сплетении городских крыш. После того, как одна из магических ловушек Про
клятого дома отхватила ему ступню и половину голени, большее, на что Костыль был способен —
вскарабкаться по приставной лестнице на удобную позицию, сменить которую по ходу боя будет уже невозможно. Но стрелял он, надо признать, отменно.
—
Подсолнух! На те
бе телеги. Потом уходите переулками —
и в тыл Ящеру. Щука! Остаешься в Проклятом доме за главного. Если кто прорвется —
бейте без жалости.
Щука, долговязый тринадцатилетний парнишка, деловито кивнул, проникаясь важностью полученного задания. Я
-
то знал —
"п
рорвется" кто
-
нибудь лишь в том случае, если мы ляжем все до последнего. Лично я рассчитывал выжить и победить. Просто выбора не было. Но мелюзга под предводительством Щуки заметно приободрилась —
остаются в логове они не потому, что годами не вышли, а с в
ажным наказом.
Ну, а мне осталось единственное занятие главаря: идти с основной частью банды в старинное уличное развлечение "стена на стену".
На перекрестке нас встретили радостными криками разведчики, уже занервничавшие при виде факелов, колышущейся стен
ой огня надвигающихся с другого конца враждебной улицы. В соседних домах было пусто. Не ожидая от дня Таинства ничего хорошего, жители покинули их, разбежавшись по друзьям и родственникам. Лишь горели цепочкой костры, размечая границу между вотчинами двух банд.
С крыши сдержанно присвистнул, сообщая о готовности стрелков, Костыль. Но его время пока что не настало. Первым должен был начать Подсолнух с подготовленным нами сюрпризом.
Факелы приближались. В их дрожащем свете блестели полуобнаженные тела, смазан
ные маслом для затруднения захватов. Сам Ящер, впрочем, носил кольчугу, как и ближайшее его окружение, облаченное в разномастные —
но все же доспехи. Вот ведь гадство! В логове Свинорыла мы добыли несколько кольчуг, кирас и бригантин, но лично мне ничего, кроме раздражения от общей тяжести и неудобства, они не давали. Ни увернуться толком, ни атаковать. Стой и жди, когда тебе сунут нож под какую
-
нибудь пластину. Так мы их и использовали —
чтобы обрядив новичков в это сомнительное великолепие, гонять до полу
смерти. Потом, избавленные от лишнего груза, они едва не порхали, заметно прибавив в силе и скорости.
Но вот Ящера, похоже, его кольчуга ничуть не стесняла. Ну да, он ведь вообще сильнее меня, поскольку старше лет на десять. Гадство! И вряд ли телохранител
и —
а бронированные бойцы наверняка с этой целью его и окружили —
будут вежливо ждать в сторонке в течение поединка. Ладно. Посмотрим еще, чем окончится наша с Подсолнухом военная хитрость. Ведь как раз посередке двигаются. Хорошей такой кучкой, плотной.
—
Зажигай,
—
охрипшим от волнения голосом приказал я и тут же мысленно выругался. Не пойдет так. Не должны ребята догадаться, что у главаря их поджилки трясутся не хуже, чем у остальных.
Вспыхнули факелы, освещая наше немногочисленное "войско". Даже зная, ч
то половина ребят затаилась по дворам и переулкам, сложно было поверить в серьезность нашей затеи драться с этими лоснящимися здоровяками. Наступал самый неприятный момент. Ящер должен убедиться, что мы осознали наконец, насколько не в нашу пользу сравнени
е. Ящер —
но не мы сами.
—
Значит так,
—
шепотом сообщил я ребятам.
—
Если кто драпанет всерьез, Костыль с крыши придаст скорости. Болтом пониже спины. Как опущу факел —
начинаем.
Дождавшись, пока мои слова обойдут всю цепочку, я подал сигнал.
Ровная линия
бойцов заколебалась, расстраиваясь. Ребята пятились назад, будто в замешательстве, ускоряясь с каждым шагом. На людей Ящера наше отступление подействовало, как вид бегущего воришки на сторожевого пса. Не думая и даже не дожидаясь команды главаря, они рину
лись в погоню, уходя с перекрестка в узкий желоб улицы, стиснутый со всех сторон стенами и заборами.
"Хромает у тебя дисциплина, Ящер,
—
злорадно подумал я.
—
На все четыре ноги!"
Сегодняшняя кромешная темнота давала одно большое преимущество. Разглядеть, что творится за пределом освещенного факелами пространства, было совершенно невозможно.
От предостерегающего свиста за спиной мы бросились врассыпную, буквально размазываясь по окружающим заборам. Иначе имели все шансы оказаться размазанными уже в прямом с
мысле —
по земле. Из темноты прямо на врагов вынырнул передок груженной камнями телеги. От Проклятого дома местность шла под хороший уклон, позволивший телеге набрать неплохую скорость. Люди Ящера зазевались всего на несколько мгновений, но этого хватило. Наехав колесом на тело сбитого бандита, телега накренилась и завалилась на бок, разваливая по дороге содержимое, также способное причинить хлопот. Особенно неповоротливыми оказались обладатели доспехов. В какой
-
то момент мелькнула у меня дикая надежда, что
и сам Ящер не избежит спускающегося с горы убийственного снаряда… Успел. Отскочил. В самый последний момент ушел перекатом, достойным балаганного циркача. Но двоих из четверки телохранителей зацепило, и явно крепко. Возможно даже насмерть.
За первой телег
ой проследовала вторая, с результатом уже более скромным. Неожиданность была утеряна, и морального урона враг, вынужденный в очередной раз прыгать, уворачиваясь от рассыпающихся булыжников, понес больше, нежели телесного.
Зато Костыль не подкачал. Стрелки вступили в бой, едва снизу понеслись проклятья и стоны пришибленных телегой и камнями бойцов Ящера. В первую очередь они целили по обладателям доспехов, как самым опасным противникам. Попал в число первоочередных мишеней и вражеский главарь. Два болта засе
ло в кольчуге: из легких маломощных арбалетов, любимого оружия городских убийц, пробить хорошо сработанный доспех было сложновато, а другого таким, как мы, взять было неоткуда. Третий чиркнул по ноге, не причинив особого вреда. Меньше повезло телохранителю
. Пока тот, злобно шипя, скакал на одной ноге, поджав пришибленную камнем вторую, незамеченный арбалетчик сверху положил болт ему точно в шею.
На второй выстрел Костылю не хватило времени. Оживились люди Ящера, занимающие дома напротив, и стрелкам пришлось
выяснять отношения между собой.
—
Вперед!
—
заорал я, взмахнув факелом.
Ребята выскочили разом. Из окон, с невысоких крыш —
изо всех щелей, какие только можно было отыскать. Не давая врагу опомниться и подсчитать точное количество нападающих, мы набросили
сь на помятое войско Ящера. В тот момент им должно было казаться, что нас много, как ос в потревоженном гнезде. Не дать им в этом разубедиться являлось теперь основной нашей задачей.
Затрещали заборы, еще ранее разобранные на отдельные щиты. Получившиеся п
ередвижные укрытия служили той же цели: невозможно было оценить на глаз, один за ними человек или несколько, хлипкие это подростки, едва начинающие брить усы, или здоровущие амбалы, навроде княжеских гвардейцев. Завтра жители этой улицы точно не скажут нам
спасибо за учиненный разгром. Сегодня же главное —
чтобы это завтра наступило.
Я стремился к Ящеру, но налетел на меня, разумеется, последний из оставшихся в живых телохранителей. Короткий меч в руке воина выдавал нездешнего. Не приживается такое оружие н
а городских улицах. Я презрительно фыркнул, сматывая с левой руки четыре оборота цепи с грузом на конце. Есть у нас, что противопоставить длине твоей железяки.
Свистнул вспоротый воздух, и колючее жало моего оружия пропахало длинные борозды в толстом кожан
ом рукаве, зацепив и руку под ним. Я сам делал этот подвес, залив свинцом обломки ножевых лезвий, остриями врозь.
Выпад меча я встретил той же цепью. Поддернул, закрепляя, когда гибкие звенья намотались на клинок, и ткнул факелом, что был у меня в правой р
уке, прямо в бородатую рожу. Да, я ведь, кажется, не говорил, что я левша? Вот и боец Ящера не сразу разобрал, в чем дело. Он отшатнулся с воплем проклятья, и тотчас же со спины на него напрыгнул Хорек, одним движением вскрывая горло.
Освободив цепь от мер
твого груза, я успел от души заехать по руке парню слева —
рука мгновенно обвисла, хорошо попал,
—
располосовать кому
-
то морду, и лишь после этого меня вынесло к самому Ящеру.
Привычным жестом я поднял запястье, позволяя цепи смотаться обратно, отмахнулся этим своеобразным "наручем" от кого
-
то сбоку (тем парнем занялся Щепка, больше я на него не отвлекался) и потянулся за ножами. Мое любимое оружие хорошо против бездоспешных соперников, в кольчуге же расходящиеся острия имели все шансы засесть намертво. При
шлось обратиться к другому: паре длинных, в локоть, ножей. Ящер был вооружен так же, но назвать это равенством не поворачивался язык: он
-
то мог пырнуть меня куда угодно. Ну и ладно. Зато я шустрее.
Краем глаза я успел отметить, как Щепка с Хорьком и еще не
сколько бойцов встают у меня за спиной, прикрывая от возможных неожиданностей. Спасибо, ребята. Ящер —
не тот противник, с которым стоит отвлекаться.
Он прыгнул первым. Небесные Братья, до чего ж он быстрый для такой тяжести и тяжелый для такой скорости! Б
ыло бы безумием блокировать его удары при нашем взаимном раскладе. Большее, что я мог —
это слегка отводить направление, заставляя его ножи скользить по своим. Но лучше было и этим не рисковать. Кометы хвостатые! Так я выдохнусь скорее, чем успею чего
-
нибу
дь сделать!
Я промахнулся совсем немного. Целил ему по шее, но Ящер смог увернуться. Не будь на нем кольчуги, что
-
нибудь я ему да пропорол бы. С порезанными жилами под ключицей тоже долго не живут. Но лезвие соскользнуло по железной чешуе, не причинив ника
кого вреда.
Его выпада я не заметил —
скорее почувствовал. И уклонялся тоже по чистому наитию. Но все равно не успел. Что
-
то холодком пронеслось по правой руке. Похоже, царапнул, чепуха. Но даже эта мелкая победа заставила губы Ящера растянуться в кровожад
ной улыбке.
Так мы с ним кружили, уклоняясь от ударов, способных стать смертельными. Но если мои промахи не грозили ему ничем, кроме синяков, то меня он вполне мог достать, хоть и не так серьезно. Я уже плохо отслеживал, что там творится вокруг. Убью Ящера
—
его бойцы разбегутся сами. Успел лишь заметить мельком взлохмаченные рыжие космы Подсолнуха. Пришли, значит. Хорошо.
Внезапно резкий предостерегающий свист донесся, перекрывая шум потасовки. Я завертел головой по сторонам, пытаясь понять, в чем дело. Ящ
ер не преминовал этим воспользоваться, но я его видел и блокировал удар… Точнее, думал, что блокировал. Мой нож вывернулся из тяжелых, непокорных пальцев и упал на землю. Клинок Ящера, почти не изменив направления, глубоко полоснул меня по правому бедру.
Я
с удивлением посмотрел на правую руку. Там, где по моим ощущениям был мелкий порез, зияла огромная, до кости, рана. Слышал я о таком. Что в пылу боя можно не заметить, как вообще без руки останешься. Теперь вот убедился. На собственной шкуре.
Улыбка Ящера
сделалась еще шире. Так вот чему ты, гад, так мерзенько ухмылялся… С хладнокровной, какой
-
то отстраненной уверенностью я осознал, что кончать его надо немедленно. И так же четко понял, как. Да, прямо сейчас. Пальцев на немеющей руке я уже не чувствовал, б
удем надеяться, она хотя бы не подвернется в решающий момент… Будто бы освобождая от груза раненую ногу, я шагнул влево. Ящер качнулся вслед за мной, перенося вес вправо, и в тот же момент я рыбкой нырнул вдоль его тела, параллельно земле и одновременно пе
рекидывая оставшийся нож на обратный хват. Правая рука послужила опорой для дальнейшего движения, во время которого левая распрямилась стремительным броском, пронзая ножом кожаную ластовицу в подмышке кольчуги.
Кровь хлынула горячим потоком. Не темная, как
та, что заливала мою руку, а живая, алая. Понимая всю незавидность собственного положения, Ящер пытался, как мог, пережать рану. Ему было уже не до поединка, но улице чуждо великодушное благородство. Шатаясь, я поднялся с земли, разматывая цепь. Он понима
л, что это конец. Но встретить его достойно было выше его сил.
Однажды в Стрелку забрел странствующий философ, сеять вселенское добро. Давать всходы на нашей неблагодарной почве вселенское добро отказалось. В тот же вечер у философа вытащили кошелек, а под
утро гостиничные вышибалы выставили неплатежеспособного клиента вон, хорошенько отколошматив. Больше его не видели. Но мне запомнилась его пространная речь о том, что каждому воздается в итоге соответственно делам. Не знаю, может и впрямь была какая
-
то вы
сшая справедливость в том, чтобы трясущийся, роняющий слезы Ящер выглядел перед смертью таким же жалким, как его запуганные жертвы. Я был раненым и слишком усталым для того, чтобы размышлять о чем
-
то, кроме желания скорее покончить со всем этим.
Хороший уд
ар в висок положил конец Ящеру и этой битве. Оставшись без главаря, его бойцы справедливо рассудили, что самым мудрым для них будет убраться поскорее. И они бы, несомненно последовали этому решению, если бы не звучный голос, раздавшийся откуда
-
то сверху.
—
А ну стоять!
Требование подтвердилось целым ливнем стрел, положивших самых ретивых, посчитавших слова недостаточной причиной послушаться. Я обернулся в полном недоумении: такого количества стрелков не было у нас со свежепреставившимся Ящером вместе взятых
.
Трехпалый стоял на крыше пекарни, в окружении телохранителей, а по сторонам от него цепочкой расположились арбалетчики и пращники.
—
Ай
-
ай, какие недобросовестные бойцы!
—
продолжил он свою глумливую речь.
—
Вашего главаря убили, а вы бежать? Отомстите з
а его гибель. И возможно, я сохраню вам жизнь во имя светлой памяти моего покойного брата.
В голове у меня начинала вставать полная картина происходящего. Трехпалый всегда был сообразительнее Ящера. И похоже, наконец
-
то разыскал способ избавиться от родств
енника, не терзаясь угрызениями совести. Надо было всего лишь подождать, пока его не прикончит кто
-
нибудь другой.
Банде "светлой памяти брата" хотелось продолжать драку не больше нашего. Но Трехпалый не оставил выбора: либо вести резню ему на потеху, либо погибнуть немедленно под стрелами его бойцов. А возможно, кто
-
то наивно верил, что брат главаря исполнит обещание и сохранит им жизнь. Чепуха. Просто Трехпалый не столь глуп, чтобы выставлять свои пороки на всеобщее обозрение. На самом же деле Ящеру с его людоедством до жестокости брата было как мальчишке, из любопытства обрывающему лапки жучкам, до палача
-
дознавателя из городской тюрьмы.
—
Давайте же, покажите мне достойное зрелище,
—
напутствовал Трехпалый самым задушевным тоном. У него и впрямь был сегод
ня праздник: еще бы, одним махом избавиться от надоевшего бестолковостью братца и растущей под боком нахальной колючки Чертополоха!
—
На себя полюбуйся! В зеркало!
—
послышался звонкий голосок с противоположной стороны перекрестка.
Болт прилетел из темноты
одновременно с напутствием. Никто его не ждал и отреагировать не успел. Змейка мазала крайне редко, и попал он Трехпалому прямиком в глаз. Увы, на излете его убойная сила была уже невелика. Вопреки всеобщим чаяниям, он не расколол главарю череп. Даже не п
робил.
Защелкали тетивы арбалетов. Маленькая фигурка с длинной косой метнулась на фоне звездного неба и исчезла, скрываясь за широкой печной трубой. Змейка была в ловушке. Слишком много времени требовалось для того, чтобы добежать до края крыши. Гораздо бо
льше, чем нужно стрелку, чтобы перевести прицел и спустить тетиву. Как всегда, отчаянная воительница понадеялась на удачу. И на этот раз она ее подвела.
—
Взять ее!
—
не своим голосом взревел Трехпалый, заполучивший новое отличительное увечье, вырывая болт
из зияющей окровавленной глазницы.
—
Живой взять! Приведите мне эту мелкую шлюху!
—
Вне себя от ярости и боли, главарь уставился вниз уцелевшим глазом.
—
Что застыли столбами?! Я сказал, сражайтесь! Выпустите потроха зарвавшимся сорнякам! А вы что толпите
сь, бараны безмозглые?! Забыли, зачем пришли?
—
это он орал уже своим бойцам, замешкавшимся у края крыши.
Приутихший было бой разгорелся с новой силой. Слабея с каждым мгновением, я чувствовал, что цепь в руках движется все медленнее и бьет слабее. Меня ка
чало из стороны в сторону, в глазах то темнело, то прояснялось до неестественной четкости. Иногда мне всерьез начинало казаться, что не груз вращается вслед за движениями моей руки, а я верчусь вокруг него, настолько кружилось и плыло все у меня в голове. Иногда мутнеющее сознание выхватывало куски окружающей действительности, и происходящее все больше приобретало черты кошмарного бреда.
Вот приступил к действию Костыль, до сих пор не спешивший выдавать своего присутствия. В отличие от Змейки он был соверше
нно не склонен к демонстративному героизму, работая хладнокровно и четко. Из пятерки самых исполнительных людей Трехпалого, бросившихся на поимку нашей боевой подруги, перекрестка не преодолел никто. Костыль опередил даже Подсолнуха, с воплем "Змейка!" рас
швырявшего наседающих на него противников и метнувшегося в одиночку наперерез всем пятерым. Выстрелы с крыши пекарни прервали этот отчаянный рывок. Стрелкам же Костыля следующим залпом пришлось снимать карабкающихся к ним людей Трехпалого, а на следующую п
ерезарядку времени им уже не хватило. На крыше мастерской Клаура, где они сидели, вовсю шла рукопашная, и мы лишились даже той малости, что могли дать четверо наших арбалетчиков против полутора десятков Трехпалого.
Мы проигрывали. Вот делся куда
-
то Щепка, прикрывающий меня справа, а на его место заступили трое бойцов Ящера. А может, Трехпалого. Уже не разберешь, все они лезут, разом. И Хорька не видать, и Подсолнух лежит на перекрестке, где настигли его вражеские выстрелы, и некому остановить четверку, что карабкается за Змейкой по скользкому уклону крыши…
Я не сразу отличил это легкое, напоминающее щекотку покалывание от других странных ощущений, связанных с кровопотерей. А когда понял, что это такое, то успел даже подумать, как смешно было называть ситуаци
ю плохой пару мгновений назад. Тогда она была вполне себе сносной. А плохой она станет, когда сорвется из
-
под контроля мой растревоженный дар.
Видимо, происходящие со мной изменения как
-
то отражались внешне —
наседающие враги отпрянули, словно я превратилс
я вдруг в монстра с колдовских болот. Ну да, как же. Успеете вы убежать, когда неуправляемая магия разнесет здесь все! Не спрашивайте, откуда, но я точно знал: стоит ей вырваться, и ничего живого не останется до самого Проклятого дома.
Словно со стороны на
блюдал я, как рушится невидимая преграда, удерживающая ревущую стену огня. Зрение словно разделилось на две половины. Одна из них любовалась стихией магических потоков, перед второй взметались пламенными столбами волны жара.
Большая лужа влево по перекрест
ку, знаменитая тем, что не просыхала даже в самую затяжную жару, попала в один из этих сполохов. В какие то доли мгновения ее поверхность закурилась белым паром, вскипела пузырями, а потом никакой лужи не стало. Только это было начало. Продолжение оказалос
ь еще интереснее. Сухой оставшаяся грязь пробыла недолго. Похожая на корку поверхность трескалась на глазах, и в щели проступали раскаленные алые ручейки.
Жутковато преобразившаяся лужа была не единственным местом, где почва плавилась, не выдерживая жара. Наверное, так выглядит поверхность Огненного брата, безжизненного мира вулканов: потеки и лужицы жидкого огня, на глазах расширяющиеся, сливаясь в единое озеро. От жара занимались пламенем деревянные ставни и рамы на окнах, уцелевшие заборы и покрытые дран
кой крыши. Шагов на двадцать вокруг меня сохранялся небольшой островок спокойствия, за пределами которого бушевал первозданный хаос во всей его дикой красоте.
Это рассказываю я долго, на деле превращение улиц в подобие гигантской головни, по серебристо
-
пеп
ельной поверхности которой извивался дорожками огонь, не заняло и нескольких мгновений. Позабыв о распрях, люди спасались бегством, но по правде, это было совершенно бесполезно: границы бедствия расширялись гораздо быстрее. То и дело кто
-
нибудь попадал в м
агический сполох, вмиг загораясь огромным живым факелом. Свои там были или чужие, оставалось лишь гадать.
Это был конец всему: банде, району, мне самому. К звездочету не ходи —
в Академии на той стороне реки уже поднимают по тревоге боевой отряд. И тут до меня наконец
-
то дошел самый простой и доступный способ все это остановить. Странно, что никто другой до сих пор не додумался. Наверное, сработало отношение к магам как к чему
-
то непобедимому и всемогущему. Еще бы! За щиты настоящего чародея не то что из ар
балета —
из аркбаллисты не пробьешься! Никому и в голову не пришло, что сорной траве Чертополоху из звездами проклятой Стрелки негде выучиться всем этим премудростям и щиты он ставить не умеет.
Разыскав взглядом один из своих ножей, валяющихся на земле, я шагнул туда. Точнее, шатнулся и завалился. Слепо шаря в пыли здоровой рукой, я нащупал рукоять этого последнего ключа ко всеобщему спасению. И в этот момент мне сделалось страшно. Непередаваемо страшно. Пусть астрологи в храмах твердят, что наши дни здесь —
всего лишь начало бесконечного пути. Назвать мою недолгую жизнь праведной нельзя никак. А теперь попробуйте заняться простым подсчетом. Раз в месяц Небесная мать перерождает одну достойную душу к вечной жизни среди звезд. Понимаете, сколько лучших претен
дентов окажутся впереди безвременно ушедшего главаря уличной банды в этой длинной очереди?
Разум говорил: мне все равно конец. Добровольный и немедленный, он будет легчайшим из вариантов смерти, предоставленных на выбор судьбой. Вот только глупые инстинкты
в голос вопили, что в семнадцать лет умирать непозволительно рано, и совладать с их отчаянным протестом было трудно.
Я не заметил, как шевельнулась, приподнимаясь на локте, фигура, распростертая на самом краю безопасного круга и, вопреки всеобщему настрою
бежать подальше, поднялась и неровным шагом поковыляла ко мне.
Подсолнух стоял на ногах не тверже моего и рухнул в двух шагах от конечной цели. Однако же, упал он в нужном направлении и мою руку с ножом перехватить успел. Наверное, это было странное зрели
ще —
два раненых человека, сцепившихся в борьбе посередине огненного кольца.
—
Ты чего творишь, придурок?
—
шипел Подсолнух, из последних сил пытаясь отобрать у меня нож.
—
Сам придурок, я не могу этим управлять! Пусти, а то все сдохнем!
—
Ну да не можешь!
—
процедил сквозь зубы друг.
—
То
-
то Трехпалый с его громилами первыми заполыхали! Твоя сила, значит ты и управляешь! Давай, кончай здесь дурака валять!
Спорить с ним дальше я не стал. Попросту не было времени на то, чтобы растолковать болвану, что наблюд
аемое вокруг —
это еще не прорыв, а его предвестники. До настоящего прорыва остались считанные мгновение, и единственный надежный способ его предотвратить я уже упустил. Десять комет и падучая звезда! Ведь управляют же этим как
-
то ученые чародеи! Значит и у меня должно получиться. Давай, Чертополох, соображай, как спасти от себя тех, кого подбивался защищать!
Я еще успел прикинуть что
-
то наподобие канала, уводящего силу в единственном безопасном направлении —
вверх, когда последние сдерживающие заслоны рухн
ули, и магия рванула из меня сырым неоформленным потоком, нимало не напоминающим аккуратные плетенки в коридорах Проклятого дома. А потом, совершенно как в памятном опыте на лужке, меня накрыла тьма.
ГЛАВА 2
Лежать было мягко. Это ощущение оказалось пер
вой законченной мыслью, возникшей в моей голове. Из него проследовали другие выводы, не менее глубокие. Что голова у меня до сих пор есть, а также тело, которому так хорошо валяться на теплой, приятной на ощупь постели (ведь это постель, да?). А значит я е
ще не умер.
Было во всех этих ощущениях что
-
то родное, давно забытое, из детства. Больше десяти лет прошло с тех пор, как я в последний раз засыпал в кровати на перине, с подушкой, одеялом и прочими положенными принадлежностями.
Забывшись, я попытался от д
уши потянуться. Делать этого не следовало совершенно. Раненая рука и нога напомнили о себе весьма неоднозначно. Я сдержал готовый вырваться стон. Осторожность спасла не одного уличного парня. А я до сих пор не понимал, где нахожусь, и демонстрировать свой приход в сознание не спешил.
"Неужели казематы Академии?"
—
подумал я, восстанавливая в памяти события, предшествующие попаданию в эту замечательную постель.
Да нет, вряд ли. Что за смысл им меня в живых оставлять, да еще и лечить —
а осторожная проверка п
оказала, что мои раны перебинтованы на совесть. Ладно еще был бы я каким
-
нибудь отступником, предателем, или за что они еще там друг с другом разбираются. Тогда я мог бы понадобиться для дознания и суда. А дикий ринский маг —
готовый смертный приговор, без
всяких обжалований. Уничтожить на месте.
Не без содрогания я припомнил сгорающих заживо людей и расплавленную землю. Ощущения были двоякие. Будь я сторонним наблюдателем, за такое бы сам себя уничтожил. Но я
-
то знал, что ничего подобного на самом деле не желал. А вышло все исключительно из
-
за моего неумения. М
-
да. Хилое какое
-
то оправдание.
Ладно. Не будем пока об этом. Для начала не мешает разобраться, где я все
-
таки нахожусь.
Приняв за исходный вариант то, что добрых людей, приютивших беглого мага, все ж
е стоит считать друзьями, хотя бы временными, я рискнул приоткрыть глаза.
Сквозь сомкнутые веки можно было понять, что вокруг светло. Теперь стало ясно, что свет дневной и распространяется от окна. Довольно большого, без всяких решеток. Точно не тюремный л
азарет. Хвостатые кометы, это сколько ж я должен был проваляться, чтобы прошло и Таинство, и ближайшие к нему сумеречные дни!
Взгляд мой упал на край одеяла, и новое потрясение обрушилось на мою несчастную голову. "Ну ничего себе постелька!"
—
только и смо
г я подумать. Шелк. Настоящий дорогущий шелк, и кто
-
то не поскупился положить его под заляпанное кровью и грязью тело раненого бандита. Хотя, кажется, сначала меня все же отмыли. Но это ничего не меняет. Такие раны, как у меня, просто не могут не кровоточи
ть поначалу. Загадочный некто, предоставивший мне убежище —
просто невозможный транжира. "Или очень хочет пустить пыль в глаза",
—
зародилась у меня более правдоподобная идея.
Больше я не успел придумать ничего толкового, потому что на меня налетел вихрь, сорвавшийся из дальнего угла комнаты.
—
Чертополох!
—
визжал вихрь, припрыгивая в аккурат по самым болезненным точкам моего израненного тела.
—
Живой! В себя пришел! Наконец
-
то! Мы уже не знали, что думать!
Я как раз собрался заявить, что от такого обращен
ия сдохну незамедлительно, как вдруг почувствовал, что мне самому передается этот безумный восторг. Небесные Братья, а я ведь и правда выжил! Показал неприличный жест звездам, за что
-
то так меня невзлюбившим, и остался живой! И валяюсь, всем назло, на роск
ошной шелковой постели, и меня обнимает, хоть и не очень бережным образом, симпатичная девушка. Совершенно не худший расклад, даже если эта девушка —
самая ядовитая на свете Змейка…
—
Змейка! Живая!
—
вскричал я, сгребая ее в неуклюжие объятья. Ответом мне
послужил поцелуй —
горячий, страстный и отнюдь не товарищеский.
Мы самозабвенно целовались в охватившем нас взаимном порыве, утверждая победу жизни и молодости над всеми происками судьбы, пока не опомнились —
тоже разом. Вспомнив, кто мы такие и почему пр
одолжать наши действия не стоит, мы оторвались друг от друга, растрепанные и раскрасневшиеся, и я тотчас же заметил изменения во внешности боевой подруги. Змейка подняла руку, стаскивая с волос разболтавшуюся ленту —
вместо толстой косы по шее хлестнули ко
роткие, неровно обкромсанные пряди.
—
Сгорели,
—
пожала плечами девушка, заново собирая их в нелепый куцый хвост.
—
Отрастут.
Мы вновь замолчали. Надо было что
-
то сказать, чтобы не множить нарастающую между нами неловкость. И я сказал.
—
А язык
-
то и не раз
двоенный…
Вопреки сложившимся традициям, Змейка не попыталась придушить меня на месте.
—
Зато ты, как положено, весь в колючках,
—
проворчала она, проводя ладонью по моей небритой щеке. Роскошью бороды я пока не могу похвастаться. Она у меня растет какая
-
т
о пегая и клочковатая. Но щетина —
да, что надо получается.
И тут произошло нечто уж совершенно из ряда вон выходящее. Честное слово, я меньше удивился бы, оказавшись со Змейкой в постели. Ну, то есть, она, конечно и так забралась ко мне на кровать, но вы поняли, что я имею в виду. Естественно, пока она с Подсолнухом, а у меня есть Тай, ни о чем таком не могло идти и речи, но сама ситуация казалась вполне возможной. А вот плачущая Змейка —
это что
-
то из области невероятного. Но она и правда плакала.
—
Сорня
к ты глупый!
—
всхлипывала девушка, уткнувшись мне в плечо.
—
Дурак без звезды над головой!
—
Каждое очередное заявление о моей умственной ущербности сопровождалось чувствительным тычком под ребра маленького острого кулачка.
—
Мы уж думали, ты никогда не о
чнешься! Так целыми днями и сидели по очереди! Я, Подсолнух, княжна твоя придурочная…
—
Подсолнух, он как, в порядке?
—
встрепенулся я, вспоминая, что в последний раз, когда я видел друга, назвать его дела хорошими было сложно.
—
Да что с ним будет,
—
отма
хнулась Змейка.
—
Еще один дурной живучий сорняк. Поднялся давно, прыгает. Ты ведь шесть дней без памяти провалялся!
Я нахмурился. Ответ на следующий вопрос не обещал быть столь обнадеживающим, но я был обязан его задать:
—
А кто из наших вообще живой?
—
К
остыль. Рябой. Звездочет. Оглобля. Ну, разумеется, девчонки и мелочь.
Семеро. Семь выживших бойцов из почти что трех десятков. Считая Змейку, совершенно бесполезную там, где требовалась незамысловатая грубая сила… И меня самого. Не годного теперь вообще ни
на что. Нет, не в ранах дело, они
-
то заживут, и сила магическая восстановится. Но стоит мне теперь высунуть нос из укромной щели, как явится по мою душу боевой отряд чародеев. Много толку с такого "главаря", что даже на улицах своих появиться не может!
—
А с районом что?
—
спросил я.
Змейка невесело хмыкнула:
—
Тебе из хороших или плохих новостей? Если хорошее, то у нас теперь есть мостовая. Такая, что вся Подкова обзавидуется. Один сплошной камень. Ну а плохого… Пекарня сгорела. И Клаура мастерская. Дальш
е затушить успели. Ну, и в другую сторону по улице тоже хорошо погорело, туда как раз ветер шел.
С запозданием до меня дошло, что с гибелью Трехпалого и Ящера бывшие владения Кота теперь принадлежат тоже мне. И не только они. А все, что эти злобные уроды, чтоб им перерождения не видать, успели под себя подгрести. Только толку
-
то с того! Всемером удерживать район, уже сравнимый с вотчинами Угря и Безухого? Не смешно. Тут при своем хотя бы остаться. Гадство! А ведь начинать заново будет куда как труднее. В пр
ошлый раз меня спасала исключительно неприметность. Теперь громкой славы никак не избежать. Зная о моей нынешней слабости, охотники попробовать на зуб "того самого" Чертополоха слетятся, как чайки на мусорную кучу. Можно, конечно, бросить клич и набрать лю
дей, не глядя. Но что потом делать со всем этим сбродом? Чем я стану отличаться от того же Ящера? Обиженных лично им —
единицы. Ну, наберется десяток
-
другой леденящих душу историй. И все. Тех же, кто обижен его людьми, гораздо больше. Во много раз. И не го
ворите мне, пожалуйста, что безвыходность диктует иногда жесткие меры. Есть черта, за которую нельзя переходить, или не отмоешься потом никогда. И… Звезды падучие, опять я забыл о чародеях! Начать заново теперь не "труднее". Начать заново теперь невозможно
. Вообще. Ты в бегах, придурок несчастный, тебе свою бы шкуру спасти, а не думать о банде!
—
Слушай, Змейка… А, собственно, мы где? И как вам удалось меня спрятать от чародеев?
Девушка заметно сникла.
—
Ты только не ругайся сразу, а?
—
предупредила она.
Та
кое начало мне сразу не понравилось. А уж от продолжения стало совсем нехорошо.
—
Это логово Угря.
—
А почему не мир ящеролюдов?
—
мрачно осведомился я.
—
Тоже хорошее убежище. Шасть за Врата —
и точно никто не найдет. Ни нас, ни наших обглоданных косточек
.
Наконец
-
то Змейка стала похожей на саму себя.
—
Ну, когда великий маг Чертополох придумает, как эти Врата открыть, тогда и пойдем,
—
прошипела она, зло сверкая глазами.
—
А что мне вообще было делать, а? Вы с Подсолнухом валяетесь —
бревна бревнами. Вокр
уг пожар, а на подходе чародеи. Костыль, болван, с крыши сиганул, вторую ногу поломал. А тут Угорь. И помощь предлагает.
Я не поверил своим ушам.
—
Так он что, сам пришел?!
—
А то! Мне что —
надо было сказать "извини, мы лучше тут сами помрем"?
—
Странно в
се это,
—
нахмурился я.
—
Он сказал хоть, что ему от нас нужно?
Змейка вздохнула. Несмотря на обычную ершистость, она явно ощущала вину за то, что привела остатки банды в западню. Чем расплатиться по долгам с Угрем, проще сразу в реку с камнем на шее —
даж
е не начиная попыток.
—
Не сказал. Скользкий, зараза. Но по
-
моему, ему нужен ты со своим даром.
Ну что ж… В таком случае вполне объяснимы и шелковые простыни, и все остальное. Знать, позарез нужен, раз не побоялся возможной ссоры с чародеями, да так старае
тся намекнуть, насколько хорошо живется и мягко спится под его крылышком. Вот понять бы только, на кой мог сдаться кому
-
то необученный маг, лишь на то и способный, что плавить мостовые, да устраивать пожары на полрайона?
Тому, кто никогда не слышал про Ли
ха Угря, могла показаться невероятной даже мысль о том, что вот этот симпатичный человек имеет какое
-
то отношение к бандитам. Ну, разве что ограбили его когда
-
то в темном переулке. И уж точно никому и в голову не пришло бы, что уважаемый господин Лианах Ал
аро —
один из двух знаменитых бандитских князей Стрелки.
Было Угрю что
-
то около пятидесяти, но выглядел он моложе своих лет. Поговаривали, в том была заслуга родни по линии жены —
бастарда известного магического семейства. На белую кость Лих, как ни старал
ся, не тянул. Изъяны простолюдного воспитания давали о себе знать, это было видно даже мне, понятия не имеющему о том, что и как принято у благородных. Благородного можно узнать даже обряженным в лохмотья, которых постыдится иной нищий. Угорь оставался про
столюдином в одеждах, достойных князя. Хотя в какой
-
то мере его тоже можно было считать представителем древнего рода. Его отец, дед, прадед и остальные предки по мужской линии, которых он мог назвать не меньше троих, промышляли разбоем на улицах Стрелки. Н
о только Лиху удалось забраться столь высоко. Чем
-
то он походил на преуспевающего купца, обивающего серебряными* листами пол в отхожем месте, лишь бы в очередной раз показать собственное богатство, но в целом вел себя с окружающими дружелюбно и просто. Нес
ложно было обмануться этой личиной, посчитав Угря человеком весьма неплохим, хоть недалеким. Кое
-
кто периодически и обманывался, и начинал рвать на себе волосы, лишь запутавшись в угревых происках, как мошка в паутине.
—
*из
-
за того, что серебро хорошо при
нимает магию, в пределах Тар
-
Алара оно ценится больше других металлов, включая золото.
—
Сейчас Лих изо всех сил изображал радушного хозяина. В его понимании, правда, это сводилось к усиленному хвастовству собственными богатствами.
Я слушал вполуха благоду
шное рассуждение о винах Золотого побережья, доставляемых его личным поставщиком. В качестве наглядного образца передо мной красовался уже не помню какой по счету бокал очередного года и урожая, казавшихся мне на цвет и вкус совершенно одинаковой кислятино
й. Глубоко подозреваю, что Угрю —
тоже. Переклей однажды его хваленый поставщик ярлыки на бутылках, Лих бы не слишком расстроился, даже не заподозрив подмены.
Не рухнуть носом в стол от продолжительного знакомства с гордостью Золотого побережья позволяло д
остойное к ней сопровождение. Молочный поросенок, запеченный с сыром, овощами и фруктами, украшенный зеленью и приправленный соусом, название которого я благополучно забыл. Все, кроме самого поросенка, я посчитал явными излишествами, но особо возражать не стал.
Куда больше вина меня занимал танцующий журавль, изображенный на бокале. Этот кусок стекла один стоил дороже большого хрустального сервиза, и дело было в том, что при его создании использовалась магия. Журавль не был нарисован сверху, как это делаетс
я обычно. Магия заставила разноцветное стекло лечь тончайшим, сложным рисунком, где, присмотревшись, можно было разглядеть каждое перышко. Я до сих пор чувствовал ее следы. Они казались ласковыми, теплыми, мягкими, завораживающими, словно вода или огонь. Я
поймал себя на совершенно несвойственном желании тайком сунуть вещицу в карман, чтобы иметь возможность любоваться на нее когда угодно. А там, глядишь, и пойму что
-
нибудь в том, как оно устроено. Почему в мире все так несправедливо! Люди вроде Угря покупа
ют вещи, интересуясь лишь ценой. Вряд ли Лих понимает даже, что бокал с журавлем попросту красив. Попадись ему вместо него огромный серебряный кубок, отделанный камнями размером с орех, он обрадовался бы еще больше. А уж того, что привлекает в этой вещи ме
ня, ему вообще не увидеть. Но он владеет ей, а я могу лишь глядеть и вздыхать украдкой.
Когда желание спереть бокал начало становиться нестерпимым, я понял, что разговор надо кончать.
—
Знаешь, Угорь,
—
прервал я красноречивые излияния хозяина дома.
—
Я, к
онечно, очень ценю твое внимание… Но скажи уж наконец, на кой тебе понадобилось вытаскивать меня из лап чародеев?
Лих посмотрел на меня с укоризной.
—
По
-
твоему, я не мог помочь просто потому, что ты попал в беду?
Я расхохотался. Жестко и коротко. Если чес
тно, где
-
то в глубине у меня до сих пор теплятся понятия о том, что следует верить людям на слово, не совершать дурных поступков, любить окружающих и приходить на помощь всем, кому она нужна. Но попытайся я хоть словом намекнуть об этом даже своим товарища
м по банде, они смеялись бы точно так же, как я сейчас.
—
Ну уж за дурака
-
то меня не держи, Угорь!
Хозяин дома сокрушенно покачал головой.
—
Эх, молодой ты еще, Чертополох, колючий. Когда
-
то я тоже был таким. Считал, что в каждом деле должен быть интерес… Но да. Увы, ты прав. Я действительно надеялся на некоторую благодарность с твоей стороны. Только не думай, что я собираюсь к чему
-
то тебя принуждать. В оплату долга, вроде как. Звезды свидетели, нет.
Я лишь насмешливо фыркнул:
—
И чем таким я могу тебе пом
очь? Заливать расплавленным песком особо важных врагов? Только учти, я этим не то чтобы сильно управляю. Могу и подпалить чего случайно.
Угорь скорчил крайне обиженную рожу.
—
С особо важными врагами я давно разобрался сам,
—
поморщился он.
—
Но сейчас наз
ревает другая проблема. И касается она далеко не одного меня. Скажи, Чертополох, ты никогда не задумывался, как несправедливо то, что некоторые имеют все буквально от рождения, тогда как другим заказаны дорожки к самым простым благам?
—
Да почитай каждый д
ень думаю,
—
огрызнулся я.
—
Но уж никак не мог представить, что это может волновать тебя.
Не хотел я его злить, как
-
то само оно вырвалось. Уж больно трепетную тему затронул бандитский князь. Но Угорь лишь добродушно пригрозил пальцем:
—
Ты меня к этим без
дельникам не приплетай. Все, что ты здесь видишь, я добыл своими силами. Но кое
-
кто и рукой не шевелит, чтобы получить то же самое. Я имею в виду чародеев из Академии. А потом ведут себя так, будто лично над ложем Небесных Родителей свечи держали. Вчера на
их "правосудие" нарвался Черный Паук, и в целом —
за дело. А завтра может пострадать любой другой, и без всяких причин. Потому что какому
-
то чародею будет скучно и захочется развлечься. Вот что волнует меня. Пора их остановить. Ты так не думаешь?
Именно т
ак я и думал. Еще как думал! На разговор к Угрю я шел с твердым намерением держать ухо востро и отвертеться, по возможности, от любых совместных дел. Но он меня все же поймал. Академию я ненавидел с детства. Проклятую Академию с проклятыми правилами, поста
вившими меня вне закона за одно лишь только появление на свет.
—
У тебя есть идеи, как можно это сделать?
—
просто спросил я.
Лих печально усмехнулся. На какой
-
то момент на его моложавом лице прорезались все морщины, соответствующие настоящему возрасту.
—
Идеи
-
то есть! Да что с них толку, когда по сути магу может противостоять лишь другой маг. Академия переживает не лучшие времена. От былой дисциплины там не осталось и следа. Когда
-
нибудь эти крысы обязательно сожрут друг друга в своем подвале. Но для всех нас может оказаться уже слишком поздно. Я более чем уверен, ты —
не один такой в Стрелке, кто прячет магический дар. Поодиночке вы слабы и уязвимы. Но если появится место, куда любой скрывающийся от Академии сможет прийти без опаски и оказаться среди други
х таких же, вы станете силой.
Как же мечтал я о таком месте, коротая зимние ночи у костра в развалинах за Пьянчугиной Пропастью, вместе с Подсолнухом и другими бродяжками! Обычная мечта беспризорного сироты —
богатые и любящие родители, у которых он был ук
раден в детстве. Несомненно, эти достойные люди уже с ног сбились, разыскивая свое потерянное чадо, и будут безмерно счастливы его обрести. Я никогда не придумывал ничего подобного. Мама умирала у меня на глазах, а отец… Несомненно, он у меня имелся. Но ни
разу в жизни я не пытался даже его представить. Потому что не понимал, кем надо быть, чтобы бросить на произвол судьбы самую лучшую на свете женщину —
мою маму. Когда я подрос, мои представления о собственном происхождении изменились в более практичную ст
орону. Я точно знал: будь мой отец хорошим человеком, которого мама любила, пусть крайне недолго, она рассказала бы о нем. Честно, не придумывая лживых сказок о прекрасном княжиче, сгинувшем на чужбине. Но я так и не услышал от нее ни слова. А значит… Даже
если произойдет чудо, и я его отыщу, то вряд ли случайный проезжий, проведший ночь со служанкой в трактире, прослезится от радости, увидев на пороге плод этой мимолетной встречи. Именно потому в своих мечтах я представлял не родителей, как остальные мальч
ишки. Мне виделся учитель. Такой же, как я, маг без роду и племени. Он смог избежать всех происков Академии, нашел тайный свиток древних, выучился всевозможным заклинаниям и теперь вернулся в родную Стрелку искать сторонников, чтобы как следует проучить ча
родеев, считающих нас грязью под ногами.
—
Хорошая идея,
—
сказал я Лиху, припоминая свои детские мечты.
—
Жаль, неосуществимая. Понимаешь, Угорь, то, что я натворил в Таинство, может и смотрится внушительно, но на деле я просто выбросил силу, едва не поло
жив всех без разбору. И шесть дней валялся трупом. При том, более чем уверен, хватило бы самого обычного магического щита, чтобы это остановить. Просто чародея рядом не оказалось. Вот и думай, сколько навоюют против Академии такие "великие бойцы".
Похоже, именно этой реакции Угорь и ждал. От глаз его разбежались лучики довольной хитрой улыбки:
—
Ладно уж,
—
сказал он.
—
Не будем говорить голословно. Хватит на стакан пялиться. Пойдем, я тебе покажу кое
-
что поинтереснее.
В ногах у меня порядком потяжелело от вина, а на желудке —
от мяса. По уличному обыкновению, я наедался впрок, ведь неизвестно когда могло повториться такое везение как сытный обед. Даже последние благополучные годы не смогли избавить меня от этой привычки. Обосновавшись в спокойном тихом мест
ечке я, наверное, вмиг стану круглым, как яблочные плюшки дядьки Нила, с таким
-
то аппетитом! Хотя какое там тихое местечко, когда чародеи идут за тобой по пятам! Двигаться было крайне неохота, но любопытство пересиливало любую лень. Угорь, скотина, подмети
л, как я глядел на тот бокал. А уж коли он обещал "поинтереснее"… Ломая голову предположениями о том, что бы там могло оказаться, я похромал по извилистым коридорам вслед за хозяином дома.
Это на первый взгляд здание производило впечатление неуклюжей попыт
ки перещеголять княжеский дворец. Что же касается второго… Я оценил по достоинству запутанные переходы и крутые лестницы без единого окна, но с желобами для смолы и масла изнутри. Этот дом можно было осаждать не хуже иной крепости —
да так и не взять.
Тем временем Угорь решил слегка удовлетворить мое любопытство.
—
Скажи мне, Чертополох, что ты знаешь о магах, которые жили здесь до нас?
Я лишь пожал плечами:
—
Всегда был уверен, что это выдумки.
—
А вот это зря.
Часть дома, по которой мы двигались, показала
сь мне слегка отличной от всего остального. Коридоры шире и прямее, а потолки выше, без обильной тяжелой лепнины по углам. Все казалось проще, строже и как
-
то… Благороднее, что ли?
—
Я построил этот дом вокруг развалин другого здания,
—
объяснил Угорь, зам
етив мой оживившийся взгляд.
—
Это как раз старая часть. Думаю, после Проклятого дома ты вполне понимаешь, сколько сюрпризов могут хранить подобные руины.
—
Дождавшись моего согласного кивка, он продолжил: —
Однако, в данном случае я точно знал, чего искат
ь.
Мы вошли в большой просторный зал, уставленный длинными рядами полок с книгами. Я удивленно заморгал, переводя взгляд с библиотеки на ее владельца: уж больно забавно и нелепо было представить бандитского князя с томиком какого
-
нибудь древнего философа в
руках. Мое замешательство изрядно повеселило Угря.
—
О нет, это все не мое. Пытался как
-
то… Не осилил. Здесь хозяйничают жена с дочками. Как угораздило меня с чародейским родом связаться, так и все не по
-
человечески. У других вон бабы с тряпками да жемчуг
ами всякими носятся, а мои… Нет, этого добра у них тоже хватает. Но как заведут вечером спор: "Нет, у Вилиара в сонетах слог уж больно суховат, а вот Альсен —
само изящество…"
—
Лих забавно передразнил высокий женский говорок.
—
Так и сидишь —
дурак дурако
м, боишься чего ляпнуть, чтоб на смех не подняли. Мой тебе совет, Чертополох, как надумаешь женишься —
в тот же день нарежь розог корзину, и чтоб глаз жена не поднимала. А не то сядет на шею, не заметишь как. И потом уже сам плеч не распрямишь.
За этой бол
товней Угорь деловито обшаривал резные каменные листья, окружающие портал большого камина. В то, что Лих —
благодушный подкаблучник, которого пытается из себя изобразить, я не верил ни на мгновение.
Наконец, мелкий невзрачный листик с самого края подался в
глубь. С легким, едва слышным шелестом задняя стена камина ушла вбок, открывая темный низкий проход. Подтверждая безопасность пути, Угорь шагнул туда первым. Привычным движением снял с крюка у входа масляный фонарь, высек огонь, поджигая фитиль, и махнул р
укой, приглашая меня следом.
Из уходящего вниз коридора веяло холодом и сыростью. Но мне уже было все равно. Я заметил оплетающие каменные блоки синеватые ленты магии. Судя по всему, именно они приводили в движение стену. Если я понял все правильно, здесь тоже не будет ни массивных воротов, ни толстых цепей, ни тяжелых противовесов, а всего лишь такой же небольшой рычаг, как с другой стороны. Я взялся было проследить по направлению магических плетений, где он находится, когда Угорь надавил на выступающий ка
мень в углу площадки. Магия хлынула по синим "жилам" плетения искрящим ярким потоком, оживляя дремлющее заклинание. Дверь потайного хода вернулась на место так же тихо, как открылась.
Наверное, я был похож на деревенского дурачка, которого привезли в город
на дворцовую площадь. В Проклятом доме я успел повидать немало магических плетенок, но все они казались одинаковыми до скуки. Пустить своего, изничтожить чужого —
вот и весь их смысл. Единственной забавной штукой, доставившей немало хлопот, было то, что я
обозвал "блуждающим сторожем". Пришлось порядком помучиться, чтобы обезвредить этого магического "часового", не доложив о том всей Академии. В итоге мне удалось сбить заклинание с толку при помощи старого тулупа, который оно по счастливой случайности сочл
о врагом. После нескольких неудачных попыток тулуп получилось зашвырнуть прямо в центр ядовито
-
зеленого клубка, и "сторож" сошел с ума, не понимая, в каком направлении ему следует атаковать. Новички всегда смеялись, глядя, как ребята с опаской обходят валя
ющийся на земле драный тулуп. Они ведь не могли видеть кружащую над ним зеленую дрянь! И быстро затыкались, узнав, что именно этот "тулуп" лишил Костыля ноги.
Механизм двери оказался для меня первым заклинанием совершенно другого вида и назначения. Не знаю
, сколько еще я бы проторчал столбом, глазея, не напомни Угорь о том, что основная цель путешествия еще впереди.
—
Пойдем дальше,
—
сказал бандитский князь.
—
Если будешь застревать на каждой магической штуковине по дороге, до главного мы и за год не добер
емся.
Низкая крутая лестница уводила вглубь. Мне показалось, что ход слегка изгибается на своем протяжении, но сказать наверняка было сложно: единственный источник света, лампа в руках Угря, давала разглядеть лишь стены вокруг, да несколько ближайших ступе
ней.
Наконец, лестница кончилась, и мы оказались в новом коридоре. Он тоже был довольно низким, но хотя бы позволял идти рядом, что при наличии одной лампы на двоих являлось немалым достоинством. Запашок стоял такой, будто Угорь прячет здесь трупы неугодны
х. Возможно, так оно и было. А возможно, просто крыса сдохла.
—
Так вот, о магах,
—
продолжил Лих прерванный рассказ.
—
Все это правда. Когда
-
то в Рине была магическая школа, знаменитая на всю Адалию. Ниранская Академия ходила перед ними на цыпочках, лишни
й раз дохнуть боялись. Но потом все пришло в упадок. По старой памяти все еще чтут былые договоры и границы… Не знаю, может и есть еще где те маги, но тут их лет триста как не видели.
Окончание хода я почувствовал заранее. Еще издалека пришло ощущение холо
да, поднявшего на коже каждый волосок. Тут вообще, надо сказать, не летний полдень был, но бывший беспризорник —
не благородная девица, чтобы кутаться в меха от любого ветерка. Я украдкой глянул на Угря. Похоже, он не чувствовал никаких изменений вокруг. И
ли привык… Хотя сомневаюсь, что с таким можно свыкнуться.
—
Эй, Чертополох, ты там в порядке?
—
забеспокоился Лих, заметив неладное.
Мне хотелось… Не знаю, что хотелось. То ли в плясовой пройтись, то ли орать во всю глотку песни, то ли морду кому набить. Т
акого возбуждения я не ощущал еще никогда. Ни в драке, ни на пьянке, ни с девчонкой —
нигде.
—
Жить буду,
—
отозвался я, клацая зубами от сотрясающей тело крупной дрожи, и наконец
-
то понял, что это такое.
—
Там впереди —
большая магическая жила.
Угорь нахм
урился с умным видом, явно не желая показывать, что ничего не понял. Вообще
-
то я не склонен лезть к людям с разными умностями, пока не попросят, но от близости жилы возница в моей голове уже бросил кнут с поводьями, и я принялся воодушевленно объяснять, по
могая, для убедительности, жестикуляцией:
—
Есть магия внутри, а есть магия снаружи. Той, что внутри —
недостаточно. Если нечему откликнуться, сила рассеется и уйдет. Эта внешняя магия —
она везде. Где
-
то больше, где
-
то меньше. А тут —
жила.
На том моя спо
собность излагать знания исчерпалась. В спокойном состоянии я, наверное, объяснил бы лучше, но в данный момент каждое из произнесенных слов казалось мне исполненным мудрости и смысла. Совершенно счастливый, я начал насвистывать под нос известный похабный м
отивчик.
Но суть Лих, кажется, ухватил. По крайней мере, глубокомысленное выражение на его лице сделалось чуть менее натянутым.
—
Вот оно значит как. Не знал. А дает эта жила, похоже, не хуже травки
-
южанки… Эй, куда рванул, дурень!
Угорь успел поймать меня
за шиворот за мгновение до того, как перед лицом нарисовались тонкие, будто паутина, нити охранного заклинания. Еще шаг, и не стало бы колючки Чертополоха. Смешно?
—
И большие они, эти ваши жилы?
—
хмуро поинтересовался бандитский князь.
—
Понятия не имею
,
—
хихикнул я глуповато.
—
Такую здоровую впервые вижу. Красивая.
За сверкающей решеткой смертоносного заклятия переливалась приглушенным светом жила, похожая на рассеянный фиолетовый туман. То там, то здесь светлячками вспыхивали и гасли яркие разноцветн
ые искры.
—
Ладно, пошли,
—
принял решение Лих, вытягивая из
-
за ворота цепочку, на которой висел странного вида амулет. Маленький, как игрушка, ножик —
всего с палец размером. Его несерьезный вид вызвал у меня очередной приступ хихиканья, но Угорь, похоже,
уже смирился с присутствием окончательно уехавшего со всех трактов мага. Не обращая на меня внимания, он извлек "игрушку" из ножен. По тонкому лезвию прорезалась темными венами плетенка спящего заклинания. Любопытно, пока артефакт находился в ножнах, я со
вершенно его не ощущал. Поморщившись, Лих резанул артефактным ножиком чуть выше запястья. Соприкоснувшись с его кровью, заклинание проснулось, делаясь насыщенно
-
алым. Не задумываясь, Угорь очертил в воздухе сложную фигуру, несколько раз коснувшись ножом ли
ний охранного плетения. Он не мог их видеть, но движения были отработаны настолько, что этого не требовалось. Примерно так же учил я ребят вслепую пробираться через ловушки Проклятого дома.
Крохотная часть моего одурманенного магией сознания оставалась сов
ершенно трезвой, выполняя роль стороннего наблюдателя, подмечающего все до мелочей.
—
Вперед,
—
сказал Угорь, подталкивая меня в спину, когда паутинные нити истончившись, угасли.
Полегчало мне в соседнем коридоре, по ту сторону жилы. Не то, чтобы отпустило
совсем —
больно уж много магии было вокруг. Легкое возбуждение осталось, но я уже вполне мог держать себя в руках.
Стены переливались магическими плетенками, назначения которых я не мог и представить. К каждой из них тянулись подпитывающие веточки, исходя
щие из жилки по центру коридора. Теперь я отчетливо понимал, что все эти жилки —
так же, как и огромная при входе —
не естественного происхождения. Их создавали и поддерживали вмонтированные в пол артефакты, сферы из прозрачного, светящегося изнутри хруста
ля. Окончательно забывшись, я попросил Угря притушить лампу, мешавшую мне любоваться этим великолепием. Тот, к удивлению, послушался, хоть и ненадолго.
—
Мой пра
-
пра
-
пра
-
и так далее наверняка бы меня проклял, узнав, кем я стал, и как использую его наследс
тво,
—
усмехнулся Лих, вновь зажигая свет.
—
При магической школе состояли несколько отрядов обычных бойцов, что
-
то вроде гвардии. Не везде же чародеям бегать, иногда и простых смертных хватит, чтобы решить дело. Мой предок командовал одним из них. А потом
маги ушли. Сразу и без объяснений. Некоторое время солдаты пытались еще поддерживать порядок, но не слишком успешно. Ниранская Академия постепенно набрала силу. А здесь образовалась Стрелка. Клоака, от которой добропорядочным людям стоит держаться подальш
е… Значит, говоришь, подземелья полны магических штук?
—
Они здесь повсюду,
—
кивнул я.
Угорь расплылся в довольной улыбке.
—
Ну вот видишь. Мне
-
то катакомбы всего несколько раз сгодились, провести доверенных бойцов в тыл врагу. Думаю, ты найдешь им лучшее
применение. Лабиринт идет под всей Стрелкой. Центральная часть закрыта, для нее нужны другие ключи, они были лишь у магов. Но и здесь полно интересного. Пойдем, покажу тебе тренировочный зал.
Чем глубже мы заходили в катакомбы, тем более обихоженной стано
вилась окружающая обстановка. На стенах появилась облицовка, плетения сделались сложными, ажурными. Заклинания —
сами по себе красивая штука. По крайней мере, те, что попадались мне до сих пор. Но эти казались выплетенными с особой, нарочитой тщательностью
и даже некоторым излишеством. По мере нашего к ним приближения, заклинания наполнялись силой —
ровно, без искр и сполохов,
—
и так же неторопливо гасли, оставаясь за спиной.
Угорь чуть задержался, прикручивая фитилек лампы. Поначалу я не придал тому значе
ния, потом оторопел, сообразив что обозначать это может лишь одно.
—
Ты что, видишь плетения?
—
изумленно спросил я.
—
Эти светящиеся белые узоры?
—
Лих пожал плечами.
—
А что —
не должен? По первому разу жуть от них брала. Потом привык.
—
Почему белые? Он
и же разноцветные.
—
Это у тебя, что ли, с жилы той в глазах до сих пор рябит?
Чем
-
то наше общение напоминало разговор слепца с полным невеждой. Через некоторое время я догадался, что белые ажурные плетенки предназначены для освещения. Примерно как магичес
кие фонари, изготовляемые чародеями Академии. Те, правда, стоили безумных денег, и неясно чем больше служили —
источником света или показателем благосостояния владельца. Кстати, во всем доме Угря я ни одного почему
-
то не встретил… Как и вообще серьезных ма
гических предметов. Я уже хотел было задать Лиху вопрос, но не успел. Мы как раз переступили порог обещанного зала, и посторонние мысли мгновенно вылетели у меня из головы.
Мягко вспыхнувшее освещение открыло площадку
-
балкон, переходящую по бокам в кругову
ю галерею, тянущуюся вдоль стен. Потолок здесь был роста в четыре, не меньше, но увеличение высоты шло не вверх, а вглубь. Свободные помещения подобного размера мне доводилось до сих пор видеть только в храмах. Но даже не это поразило меня в первую очередь
. Вдоль стен почетным караулом выстроились хорошо помятые доспехи, части которых скреплялись друг с другом при помощи магии. Только вот плетений было больше, чем требовалось для того, чтобы просто удерживать в воздухе эти груды металла. Гораздо больше.
Не веря собственным глазам, я рванул вниз по широкой мраморной лестнице в центре балкона, позабыв о всех своих ранах. Големы. Забудь меня звезды, это они! И, в отличие от сказочных собратьев, непременно помогавших создателям в каких
-
нибудь жутких и темных вещ
ах, здесь они служили самому банальному делу. Судя по количеству вмятин и дыр на их железных боках, големы исполняли роль тренировочных чучел. Но если соломенные и деревянные болваны лишь покорно стояли в ожидании удара, то эти вполне умели отвесить сдачи.
А еще с ними можно было сражаться в полную силу, не опасаясь убить или покалечить.
За искусственными бойцами я не сразу обратил внимание на стойки, полные всевозможного оружия. Тоже учебного, порядком побитого. Постойте… Это ведь значит, можно посмотреть на голема в действии! Прямо сейчас! Я принялся лихорадочно озираться в поисках чего
-
нибудь, напоминающего привычные ножи. Большинство представленного здесь оружия не подходило совершенно. Ну что я, скажите на милость, буду делать с алебардой или двуручным мечом! Позорная же трепка от штуковины, у которой пустой шлем держится над плечами на четырех магических жгутах, в мои планы как
-
то не входила.
К действительности меня вернула боль в правой ноге, на которую в запале я наступил резко и небережно. С сожалени
ем я понял, что испытания железных воинов придется отложить до лучших времен.
—
Понравились?
—
ухмыльнулся Угорь. Я ощутил ненавязчивое желание дать ему по морде. Крайне неприятно, скажу вам, быть вот так совершенно открытым для другого человека.
—
Потом н
аиграешься. Вот как оно работает.
Ножи он отыскал сразу. С первого взгляда видно, в Стрелке рос человек, ни на что другое глаз не ложится! Они неприметно пылились с обратной стороны стойки, словно стесняясь собственного неблагородства. Легкое постукивание по железному плечу оживило ближайшего истукана, вооруженного мечом и щитом. В глубине шлема моргнули из темноты два алых глаза. Призрачный рот скривился в зловещем оскале. Хвостатые кометы, ну и рожа! Такое спросонья увидишь, навеки заикой останешься. За п
оказ кошмарной хари отвечало отдельное плетение, почти ничем не связанное с остальными, из чего я пришел к выводу, что создатель голема был изрядным шутником: рожу он ему приделал исключительно из любви к прекрасному.
Грохоча пустыми башмаками, голем послу
шно поплелся за Угрем в центр зала. Разошедшись по краям размеченной площадки, противники склонились в вежливом приветствии…
—
А вот так их можно обмануть,
—
сообщил Лих и, не прерывая поклона, метнул ножи, с обеих рук одновременно. Распрямился он за мгнов
ение до поражения цели. Железный боец дернулся было прикрыться, но не успел. Ножи зависли в воздухе внутри пустого шлема, а потом заклинание легким пружинистым толчком выкинуло их обратно.
С ужасным ревом "убитый" голем рухнул на пол и задрыгался в судорог
ах, разбрызгивая вокруг фонтаны иллюзорной крови. Нет, все
-
таки веселый парень его делал. Хорошо так получилось, с душой.
Угорь подобрал оружие с пола и вернул обратно на стойку.
—
Староват я уже, в полную силу с ними прыгать,
—
признался он.
—
Вот и смухл
евал. Атаковать и защищаться они начинают только после приветствия. Так ты сообщаешь им о готовности. А вообще, они шустро машутся.
Врал Угорь, как всегда, не краснея. Будь он староват для полноценного боя, захватил бы телохранителей. А если отправился со мной в одиночку, значит уверен: в случае чего справится. Нет, то, что ему неохота изображать призового бойца на состязании, я вполне мог допустить. Но главная причина была совсем не в этом. Лих не хотел открывать свои коронные приемы и способы драки. Друзь
ями мы не станем, даже когда заключим союз,
—
а я буду полным болваном, отказавшись от такого подарка звезд. Я давно поймал себя на ощущении непривычного спокойствия. Там, наверху, чародеи не давали забыть о себе. Их близость чувствовалась постоянно, магия
шумела, словно базар на соседней улице, лишь незначительно стихая на ночь. Хотя именно ночью случались порой самые бурные всплески —
это очередного чародея звезды осеняли очередным гениальным заклятием, которое тот спешил опробовать немедленно. Тр
-
ррудяги
, чтоб им! Особый пик изобретательской деятельности приходился на время перед рассветом —
в такие дни я бродил с черными кругами под красными, как у ящеролюда, глазами, и настроение было им под стать. Ребята быстро привыкли, что в подобном состоянии меня л
учше не трогать до вечера. Так вот. В катакомбах я не слышал ничего, кроме мерного гула местных плетений, к которому быстро привык до той степени, чтобы забыть и не обращать внимания. Совершенно отрезанный от внешнего мира кусок, где я могу разбираться с с
обственной силой без риска быть услышанным! Именно то, чего не хватало мне все эти годы!
Похоже, Угорь все прекрасно понимал. Он вообще понятливый, сволочь, и это просто огромнейшая проблема. Между бандитами Стрелки возможны отношения лишь двух видов: подч
инение и вражда. Прогибаться под Угря я не собирался, он под меня —
тем более. А значит, даже ударив по рукам, мы будем постоянно приглядываться, ожидая мгновения, когда можно безнаказанно вцепиться "партнеру" в глотку. Ну, или хотя бы отхватить кусок жирн
ого мясца. Последний вариант может обернуться войной —
или новым витком затишья, если пострадавшая сторона решит, что сохранение перемирия выгоднее. Это не значит забудет. Бандит, не платящий сполна за нанесенную ему обиду,
—
скорый кандидат на свидание с Пьянчугиной Пропастью. Месть можно отложить. Но отказаться от нее —
никогда.
Подобные мысли немного притушили мой восторг, заставив взглянуть на ситуацию более трезво. Еще одно чудо наподобие големов, и я соглашусь на любые условия. А значит надо уладить с
кользкие моменты сейчас, пока остатки здравого смысла окончательно меня не покинули.
—
Слушай, Угорь,
—
сказал я,
—
может, обсудим все же подробности нашей сделки? А то уж больно расплывчато оно звучит. Ты, значит, пускаешь меня в катакомбы, это понятно. А
что хочешь взамен? И чем собираешься прикрываться? Ты ведь понимаешь, насколько все изменится, если дело выгорит, и мне удастся овладеть своим даром. Не поверю, что ты не задумывался об этом.
По своему обыкновению, Лих только беззаботно ухмыльнулся:
—
Сло
жные вопросы задаешь. Давай начнем со второй половины. Подземелье тебе нужно позарез. Овладеешь ты даром или нет, без меня ни войти сюда, ни выйти. Чародеи из Академии давно истекают на него слюной, но до сих пор не взломали ни одного охранного заклятья. К
люч без владельца тоже не поможет, просто не сработает. Мои предки научились менять настройку на человека, но требуется близкий кровный родственник. И сделать это могу, опять таки, только я. Даже став полноценным магом, ты будешь один и вне закона. Против целой Академии. Вот и думай, насколько выгодно тебе наглеть и ссориться со мной.
—
А когда мы отыщем других скрывающихся магов?
—
Цепкий парень,
—
фыркнул Лих.
—
А ничего не изменится. Будешь ты один, или вас станет много. В Академии все равно больше. Или ты думаешь, что горстка ринских повстанцев способна завалить ее героическим штурмом в лоб? Не думаешь? Ну и молодец. Ее придется обкладывать со всех сторон, и сидя в подземелье этого не сделать никак. А до начала открытых действий вы и носу оттуда не сможе
те показать. Без меня вам никак не обойтись, как ни крути.
—
Ну, допустим, убедил,
—
нахмурился я.
—
Но ты так и не сказал, чего потребуется от меня.
Лих задумчиво поскреб подбородок, затем развел руками.
—
Вот потому я и говорю, что вопрос сложный. Мы вед
ь не знаем пока, на что ты способен. А значит и загадывать наперед нельзя. Для начала просто попробуй выяснить пределы своих возможностей. Чего может достигнуть маг, не имеющий наставника. Конечная моя цель —
приструнить Академию, для того я и пошел на рис
к, вытаскивая тебя. Ты хочешь того же. Не вижу препятствий к тому, чтобы просто объединить усилия в достижении общей цели. Пусть каждый сделает все, от него зависящее, вот и все условия. Ну, а если у тебя ничего не выйдет… Будем считать, я поставил не на т
ого бойца. Моя ошибка, мои проблемы.
"И для того, чтобы их решить, здесь же ты меня и прикопаешь,
—
мрачно подумал я.
—
Вместе со своими тайнами, для надежности". Я чуял, это был не единственный подвох в условиях, на первый взгляд казавшихся идеальными. Ли
х темнил, он просто не умел иначе, особенно в вопросах, цена которых столь высока. А я не мог понять, в чем. Но, упади моя звезда, был готов рискнуть и выяснить это по ходу дела!
Ладно. В конце концов, у меня тоже есть проблемы, которые не мешало бы решить
.
—
Можешь считать, мы договорились,
—
кивнул я.
—
Есть лишь один момент. Моя банда. Я не могу их бросить. Раз мы теперь, вроде как, союзники, хочу попросить тебя о помощи.
В глазах Лиха мелькнуло раздражение.
—
Не мешай все в одну кучу, парень. И смирись,
наконец, с правдой. Банды у тебя никакой, считай, нет. Людей ты потерял —
значит район тоже. А стоит тебе показаться на улице, первый же встречный побежит в Академию доносить. Ты хоть знаешь, сколько за тебя дают награды?
Я упрямо мотнул взлохмаченными ви
храми, решив изображать дурачка до последнего. То, что Угорь собирается выжать меня, как последнего лавочника, ничего не дав взамен, это ясно. И единственное, что я могу ему противопоставить —
это собственную наглую морду. Но, как говорят у нас на улице, с
кромному —
объедки. Постараемся откушать что
-
нибудь посущественнее. Я не стал отпираться:
—
Потерял, да. Но зато и кое
-
что приобрел. Союзника. Помоги мне с людьми, пока не прибавится своих. Во главе банды меня подменит Подсолнух. Ему я доверяю. И район мы удержим.
От такого нахальства Угорь потерял на время дар речи. Но я ему все
-
таки был нужен. Второго идиота с даром, что так же по
-
глупому выдаст себя, он мог не дождаться до старости. И псу под хвост все его честолюбивые планы. А потому, вместо того, чтобы
послать меня, куда заслуживаю, он с нажимом поинтересовался:
—
"Заключить союз" не значит "сесть на шею", ты не находишь?
Я простодушно захлопал глазами:
—
Раз уж мы хотим собрать все силы против Академии… Две банды лучше одной.
—
Две банды, скажешь тоже!
—
расхохотался Угорь, наконец
-
то приходя в себя.
—
Не смеши меня. Может, на три улицы вы и были силой. А у меня одних только бойцов вдесятеро больше. Вот что, Чертополох. Твоя забота о друзьях, конечно, похвальна, но самое щедрое, что я могу тут предложит
ь —
взять их в один из своих отрядов. Смирись. И спасай себя. Поверь, им грозит куда меньше твоего.
Я верил. Более того, знал, что сейчас являюсь для банды главной проблемой. Все что им надо —
отсидеться, зализать раны и потихоньку, не привлекая к себе вни
мания, возвращать потерянные позиции. Длинный хвост охотников за моей резко подорожавшей головой здесь будет совсем не к месту. Но я не мог просто так взять и исчезнуть, не попытавшись сделать все возможное для того, чтобы возвращение далось ребятам хоть ч
уточку легче. А еще… Я не представлял, как буду существовать без Тай. Или, что еще хуже, как она будет существовать без меня. С кем
-
то другим. Или… Мне даже представлять не хотелось, что с ней станется в Стрелке без защиты кого
-
нибудь из наших. Возможно, у
часть, от которой она некогда сбежала из Подковы, покажется несбыточной мечтой.
От таких мыслей в горле народился самый настоящий звериный рык, и мне стоило больших усилий не дать ему вырваться наружу. Не бывать этому. Пока я жив —
никогда. Не знаю как, но
я найду способ защитить Тай. И всех остальных, кто не может постоять за себя самостоятельно: младших ребят, других девчонок. Всех, кто доверился слову Ксина Чертополоха… Которое он оказался не в силах сдержать.
Угрю я ответил расплывчато.
—
Такое я за реб
ят решить не могу. Дай мне с ними переговорить.
—
Разумеется, в чем вопрос,
—
кивнул вновь подобревший бандитский князь.
—
Давай
-
ка, покажу тебе еще пару полезных мест, и пора выбираться отсюда.
За небольшой дверью в левой части галереи оказалась купальня.
То есть, это Угорь объяснил, что купальня, пока я стоял, хлопая глазами и пытаясь сообразить, для чего предназначены здоровые прямоугольные выемки в полу, окаймленные красивой мозаикой. Вот так здесь было заведено. Помахался в зале с неутомимыми железными
наставниками, смыл пот и грязь под текущими струями воды в углу —
и заныривай в любой бассейн по вкусу. Погорячее, попрохладнее, а можно и в несколько поочередно. Это вам не в реку с мостков сигать. От плетенок у меня уже в глазах рябило —
а все они работ
али до сих пор. Обычный водопровод за прошедшие годы давно обратился бы в прах. Но заклинания, поднимающие воду из подземного озера глубоко внизу, защищали трубы от разрушения, заиливания и прочих бед. Можно было хоть сейчас наполнять бассейны и плюхаться в них, но Угорь прозрачно намекнул, что наверху у него имеется кое
-
что попроще, без всякой магии и с дровяным отоплением, но зато в сопровождении слуг с едой и напитками, что после такой прогулки было куда как не лишним.
Отдельный вопрос у меня вызвали стр
анные то ли столы, то ли лавки —
для первых к ним не хватало скамей, да и ноги подсунуть под целиковую резную тумбу сложновато, для вторых они были явно высоки. Лих объяснил —
это лежаки для массажа. Очень способствует, знаете ли, после фехтовальных упражн
ений. Укреплению тела и умиротворению духа. Мне мигом припомнились все многочисленные разы, когда я отлеживался где
-
нибудь на куче соломы, жестоко избитый в очередной драке, и единственным вниманием со стороны окружающих можно было считать периодические ты
чки от Подсолнуха на предмет не помер ли. Это если он сам, конечно, не валялся по соседству.
Душа моя зашлась очередной волной лютой ненависти к чародеям. Нет, я понимаю, так себя зовут лишь маги с дипломом ниранской Академии, но для меня слово "чародей" п
рочно связывалось со всеми зажравшимися уродами, вне зависимости от принадлежности к этому заведению. До сих пор, правда, я не подозревал о наличии других праздных бездельников, но как выяснилось, уже их ненавидел. Заочно.
—
Есть еще одна штука,
—
сказал Л
их, и я даже не поверил ушам: в голосе Угря слышалось сомнение.
—
Другой зал. Там, говорят, как раз с боевой магией упражнялись. Только вот… Звезды его знают, работает там что, или маги, уходя, все разобрали.
Коридор, ведущий к упомянутому залу, был низким
, длинным и имел на своем протяжении несколько поворотов. Знакомое ощущение мощной жилы начало потряхивать меня еще на середине пути, но по второму разу переносилось уже легче.
Жила шла по краю галереи —
такой же, как в предыдущем зале. Они вообще были оче
нь похожи, не считая размеров: этот побольше раза в два. А еще различалась их магическая "начинка"…
Только присутствие Лиха удержало меня от восторженного дикарского вопля с подпрыгиванием и размахиванием руками. Похоже, я потихоньку начинал привыкать к из
обилию внешней магии, и голову больше не терял. Хотя она и шла кругом от увиденного. Именно об этом зале я мечтал всю свою сознательную магическую жизнь. Жила питала мощнейшие щиты, надежно огораживающие внутреннюю часть зала. Сейчас плетения спали, и спус
титься вниз можно было без всяких проблем.
—
Угорь,
—
удивился я,
—
а с чего ты решил, что оно не работает?
Тот удивился в свою очередь:
—
А что еще можно решить при виде совершенно пустого зала? Или хочешь сказать, здесь есть какие
-
то ваши штуки?
—
Есть —
не то слово!
—
мне было все труднее скрывать собственный восторг.
Плетения щитов. Которые я могу просто скопировать. Какая им разница, кого защищать, стену или человека! Знание щитов —
половина боевой магии. Вот только научиться бы создавать саму плетенку
, и я перестану быть беспомощным щенком, которому только и остается что покорно подставить шею под петлю с камнем. По крайней мере, успею сбежать при случае, а к этому немаловажному умению я, как любой обитатель Стрелки, относился крайне серьезно. Что же д
о атакующей части… Может, я и не знаю, как это положено делать по науке, но плетения Проклятого дома созданы как раз для уничтожения, и помню их я отлично. Чем звезды не шутят, а вдруг получится их как
-
то приспособить к делу?
Я вошел в такой азарт, восстан
авливая в памяти куски плетенок и прикидывая, как переделать их под "свободное" существование, не привязанное к ловушкам в доме, что по телу волной пробежало знакомое покалывание. Момент я поймал вовремя, когда шевельнувшуюся было силу можно легко загнать обратно.
"Брысь, не звали!"
—
приказал я своевольному дару. И в это же самое мгновение вспыхнули тревожными сполохами щиты, расцвечивая стены, потолок и пол цветовыми пятнами всех возможных оттенков. Уже невозможно было разглядеть, где кончается одна плете
нка и начинается другая —
их блеск сливался непрерывным единым сиянием. Картина не была застывшей: пятна играли, словно пламя, вспыхивали, гасли, меняли форму. От этой красоты невозможно было оторвать глаз…
—
Мне показалось, или свет стал другим?
—
нахмури
лся Угорь.
Я прищурился, мысленно отделяя магический свет от обычного, видимого всеми. И правда, проходя сквозь щиты он становился зеленоватым, чуть дрожащим.
—
Да вот,
—
признался я,
—
задумался, дар пробудил. А тут сплошные щиты, чтоб не порушить чего не
нароком. Они и сработали.
—
Я так гляжу, ты этому не рад?
Задери тебя ящеролюды с твоей проницательностью! Радости в нашем положеньице —
просто умереть!
—
Ты не понял, Угорь. Здесь магические щиты. Вокруг. Везде. А мы внутри. И я не знаю, как их погасить. Мы заперты.
ГЛАВА 3
Вблизи заклинание казалось еще более сложным, чем издалека. Внутри петель плетенки проглядывались тонкие, как волоски, узоры "отрастающие" от основных нитей, словно листья от стебля. Они смыкались почти что вплотную, но при этом не б
ыли единой нитью.
Кометы! Убью того, кто впервые решил, что плетение кружев —
женское занятие. Знал бы, что все так обернется, пошел бы учиться к Лисии. Глядишь, сейчас бы что и понял.
Скрипя суставами, как столетний дед, я разогнулся, поднимаясь с холодно
го камня. Не знаю, сколько времени я проторчал на коленях перед проклятой плетенкой, но подозреваю, что очень долго. По крайней мере, Угорь устал и орать, и ворчать, и метаться, словно запертый в клетке хищник. Я предупредил его, чтобы на всякий случай дер
жался подальше: заклинание, пусть даже защитное —
штука непредсказуемая, так что теперь князь молча сидел на другом конце зала, обреченно вперившись в одну точку, и даже не отреагировал на мое движение.
Прикрыв ладонями слезящиеся от напряжения глаза, я пр
инялся размышлять. Никаких изначально предусмотренных способов выключения щита я не обнаружил. Хоть они наверняка имелись —
ведь пробудились же заклинания сами собой, уловив всплеск моего дара. Возможно, существовали какие
-
то общие на весь зал управляющие плетения, но разыскать их в этом сиянии не стоило и надеяться. Я и один
-
то щит перекрывающий лестницу едва разглядел —
до сих пор перед глазами цветная пурга. И вообще, даже если найду, дальше
-
то с ними что делать?
Если щит нельзя усыпить так, как предпола
галось его создателями, остается его разрушить. Вопрос лишь в том, каким образом. По этой штуке швырялись со всей дури боевыми заклинаниями, и она их выдерживала. С моими умениями идея проплавить в камне дырку для нового выхода и то выглядит более здраво… Хотя, это тоже без толку. Здесь даже пол защищен, ни единой щели, куда способна просочиться сила.
Интересно, а у местных чародеев раньше подобных случаев не приключалось? Ведь предусмотрели же пробуждение щитов при малейших признаках творимой магии. Не ина
че как забрел сюда какой
-
нибудь горе
-
ученик, да и шарахнул от души, позабыв о защите. После чего и сделали это средство от идиотов. Так неужто не нашлось такого ученика, что застрял в зале, не сумев погасить щиты? Вот в жизни не поверю. По своему опыту гов
орю: если существует дурацкая ошибка, которую можно совершить, найдется и тот, кто это сделает. Мы со старшими ребятами банды просто диву давались, какие вещи вытворяли новички. Нет, мы тоже порой отличались, но проявляли куда больше изобретательности в пл
ане совершаемых ошибок. У новичков же они повторялись с завидным постоянством.
Стоило мне вспомнить о банде, как вопрос о застрявшем ученике отпал сам собой. Разумеется, его спасал наставник. Приходил, гасил защиту, отвешивал пару хороших затрещин и застав
лял повторить позабытый урок сто и один раз к ряду.
Может, сюда кто
-
нибудь и придет. Когда
-
нибудь. И очень удивится, обнаружив посреди зала наши истлевшие останки…
Так, стоп. То, что плетение выдерживает попадание боевого заклятья, еще ничего не значит. Се
ть способна задержать летящий камень, но это не отменяет того, что ее можно просто расплести. Нитка за ниткой, узел за узлом.
А ведь точно! Ломать —
не строить. Я не могу создать своего узора, так попробуем разобрать чужой! Это атакующие плетения трогать н
ельзя, а тут щит! Плохо лишь то, что основным орудием труда —
магическим даром —
я тоже владел из рук вон плохо.
Эх, Чертополох, что ж за звезды тебе светят такие дурацкие, что все, что другие постигают годами, неторопливо и вдумчиво, тебе приходится осваи
вать на ходу, спасая собственную шкуру? Уверен, если мне когда
-
нибудь суждено стать… ну, к примеру, великим бойцом, то выглядеть это будет так. Меня выдернут из какого
-
нибудь тихого спокойного местечка, обрядят в доспехи, сунут в руки копье и поставят в пе
рвый ряд атакующего войска. При том, что до этого случая копья я в жизни не держал.
—
Угорь,
—
окликнул я окончательно посмурневшего товарища по злоключению.
—
Я, кажется, готов попробовать. Но все может пойти вразнос, как тогда, на улице. Так что сиди там
и не приближайся.
То, что это вряд ли его спасет, я прибавлять не стал. От волнения в голову лезли мысли одна глупее другой. Несколько раз я глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. "В конце концов,
—
убеждал я себя,
—
это просто урок. Твой первый урок по м
агии. Именно так его и воспринимай".
До сих пор мое общение с даром заключалось в том, что я срочно загонял его обратно при малейших признаках пробуждения… Никогда бы не подумал, что позвать его так легко. На лужке я даже не успел запомнить, как все произо
шло. Напрягался, старался —
а потом очнулся среди пожарища. Во время боя и подавно не стоило глазеть по сторонам. А сейчас спешить было некуда. Напротив, излишняя суета могла окончиться плачевно.
Покалывание проснувшейся силы холодило кожу до мурашек. Я чу
вствовал, как она гуляет по телу, наполняя его до последнего волоска. Мама, хорошо
-
то как! В отличие от дурного веселья, навеваемого магией извне, внутренняя сила давала ощущение спокойной уверенности. Радость тоже была, но другая. Такая, как приходит посл
е хорошо выполненной работы.
Раньше мне казалось, что пробужденный дар подобен необъезженному коню. Он несет тебя, куда попало, все время стараясь сбросить, а твоя главная задача —
удержаться на его спине. Хоть за хвост ты ему хватайся, но только не упади.
Теперь я понял, что в дикого скакуна его превращали мои собственные панические мысли. Не услышат ли чародеи, не натворю ли чего лишнего…
Я осторожно шевельнул пальцами, опасаясь, не сорвутся ли с них потоки магического огня. Ничего не произошло. Очень ско
ро я уверенно двигался, не боясь потерять контроль над даром. Как, оказывается, все просто, когда тебя не отвлекают!
Несколько раз я гасил и вновь пробуждал силу —
она повиновалась, как хорошо выдрессированный пес. Раньше я только и умел, что загонять этог
о "пса" пинками в конуру, но оказалось, что он вполне способен улечься сам, тихо, и не огрызаясь.
Наконец, полностью уверенный в своих возможностях, я опустился на колени перед злополучным щитом, стараясь отыскать свободные петли, с которых можно начать ва
рварство… И тотчас же понял, почему нельзя этого делать.
Фух! Хорошо, что вовремя. Как
-
то совсем я позабыл, что магия —
не шерстяная нитка. Ее в клубок не смотаешь и в угол не забросишь. Даже самый безобидный артефакт способен, испортившись, причинить нема
ло бед. Вся находящаяся в нем сила мгновенно высвобождается, а дальше следует уменьшенный вариант того, что учинил я с улицей. В пределах ближайших шагов десяти. Почему я решил, что со свободным заклинанием будет иначе? Силищи в этом щите уж поболее, чем в
безделушке, отгоняющей клопов. И куда
-
то она должна деться. Хорошо если просто останется в нитях. А если, лишенные формы, они начнут распадаться? Что тогда?
Так. Только без паники. Решение все равно близко. А что если… Если не расплетать его вовсе? Просто
раздвинуть большие петли, чтобы можно было пролезть? Не исключено, что тоже рванет. Но я чувствовал: ничего более здравого мне в голову уже не придет.
Я решительно коснулся рукой обжигающе холодных сияющих нитей…
Вот уж не думал, что буду благодарить зве
зды за то, что в компанию для этой передряги они послали мне именно Угря! Даже Подсолнух на его месте давно потерял бы терпение и принялся дурными шуточками комментировать происходящее. Змейка бы ругалась, утверждая, что у нее все наверняка вышло бы горазд
о лучше, и плевать, что в магии она понимает не больше, чем я в изысканной кулинарии. Тай… Она бы раз сто поинтересовалась, в порядке ли я, немало выбивая из равновесия. И вообще, это последний человек, которого я хотел бы тащить с собой в незнакомые подзе
мелья.
Про Угря же я попросту забыл. Мои видимые действия вывели бандитского князя из его мрачной прострации, но он умудрялся держаться тише мышки. Я вспомнил о его существовании ровно в тот момент, когда рухнул на холодные плиты, хватая ртом воздух, словн
о выловленная рыба, и вдруг почувствовал на себе заинтересованный взгляд Лиха.
—
Ну как?
—
спросил он.
И тут я понял, почему именно Угорь, этот скользкий любитель пустить пыль в глаза —
бандитский князь, владеющий третью Стрелки, а десятки других главарей не способны удержать и двух улиц. Угорь чуял, когда надо отойти и не мешать. Когда стоит наступить на горло собственной гордости и признать, что от тебя здесь ничего не зависит. Не шуметь, не топать ногами, приказывая звездам на небе подвинуться, а просто позволить другим сделать работу, в которой они разбираются заведомо лучше.
—
Попробуй прихлопнуть муху бревном, тогда и поймешь, как,
—
ухмыльнулся я, отдышавшись.
Да, стоило признать, на деле все оказалось далеко не так просто, как выглядело на первый взг
ляд. Уже после первых двух
-
трех попыток я твердо знал, что памятник основателю боевой ветви Академии, стоящий на площади у ее ворот, надо снести и заменить другим. Увековечивающим автора того самого бокала с журавлем. Потому что я понял, какая это работа —
разбираться с магическими потоками такого размера.
На первый взгляд ячейки плетения были достаточно крупными, чтобы просунуть туда палец. На самом деле оказалось, что учитывать надо не палец, а то, что после пробуждения дара мне виделось окутанным синеват
ой дымкой. То есть, всю руку целиком и еще с пол
-
ладони вокруг.
Не буду описывать все свои мучения. Как я пытался угасить дар частично, чтобы истончить синее облако, ограничивая его пределами тела. А потом наоборот, старался его расширить, отращивая что
-
то
вроде сужающегося щупальца. Как несколько раз цеплял было нити, и тут же снова их терял. Как следил, затаив дыхание, за рвущимися паутинками тонких узоров в середине петель, ожидая взрыва в любой момент. Наверное потому, что магические плетенки изначально
представлялись мне чем
-
то вроде лент или ниток, я подспудно ожидал от них той же мягкости и податливости. Они оказались жесткими, как железные прутья. Ученые чародеи, знающие, как все делается правильно, померли бы от смеха, слушая эту историю, и за то я ненавидел их еще сильнее. Возможно, именно это чувство не дало мне сдаться на полпути. И невозможное случилось. Результатом моих усилий стала дыра размером в три ладони. Туда можно было просунуть руку и продолжать, подключая к работе плечи. Чем я и занялся
, немного отдохнув и вновь отправив Угря в дальнюю часть зала: с каждым растяжением и сжатием петель возрастала опасность взрыва.
Не знаю уже, что было ярче, сияние щитов или багровые пятна, пляшущие в глазах от напряжения, когда прореха в искореженном щит
е сделалась достаточной для меня. Лих был крупнее. В силу возраста и многих лет спокойной сытной жизни. Я уже взялся со вздохом за края дыры, чтобы хорошенько подналечь, когда неожиданная мысль заставила меня призадуматься.
Если я хочу спасти свою банду, У
гря надо прижимать сейчас. Потом будет уже слишком поздно. Банда —
единственное препятствие к моей полной от него зависимости, и он сделает все, чтобы добить ее. Было много "но" в том плане, что за считанные мгновения нарисовался у меня в голове. Выбравшис
ь на поверхность, Лих мог забыть об обещаниях, данных под принуждением. Он мог вообще не простить мне угроз. Или не пойти на уступки. Но был и громадный довод "за", перевешивающий все недостатки плана. Если я не покажу зубы сейчас, завтра мне их вышибут.
Н
е раздумывая более, я рыбкой нырнул в проделанную мной дыру. Угорь не успел добежать и до середины зала, когда я был уже на той стороне.
—
Даже не пытайся, не пролезешь,
—
сказал я ему.
—
Сдурел совсем, великим чародеем себя возомнил?!
—
вскипел бандитский
князь, багровея от гнева.
—
Забыл про заклятья у входа?! Они порежут тебя в лапшу!
—
Успокойся, Угорь, ни про что я не забыл. Просто хотел кое о чем переговорить.
Лих разочарованно поморщился:
—
Я считал тебя умнее. Похоже, ты совсем меня не слушал, если думаешь, что способен справиться один.
Мерзко улыбаться я умел ничуть не хуже. Что и поспешил продемонстрировать.
—
Я слушал очень внимательно,
—
заверил я бандитского князя.
—
Ты мне нужен, это ясно. А давай я теперь расскажу историю о том, как понадоблюс
ь тебе. Мне спешить некуда, могу посидеть и подождать. Жрать, конечно, охота, но это уж как
-
нибудь переживем, не впервой. А вот тебя ждет твоя вотчина. Как думаешь, через сколько дней твои люди примутся за дележ? Три? Пять? Неделю уж точно не выдержат. И к
ак понравится твоему наследнику увидеть тебя живым? Через неделю твоя жизнь не будет стоить и железного луча*. Тебе придется уходить в бега. А ты не привык. Уже много лет ты спишь на шелках и запиваешь поросят дорогим вином. И вот тогда я буду очень, очень
нужен тебе. Ты будешь пускать меня в катакомбы в обмен на кусок хлеба и плошку похлебки. Но по правде сказать… Я надеюсь, что до этого не дойдет и мы договоримся по
-
хорошему.
—
*Монеты на Тар
-
Аларе традиционно чеканят в форме звезды. Серебро, ценный магич
еский металл не используют в качестве материала из соображений безопасности. Соответственно, достоинство монет распределяется так: золото, бронза, железо. Для мелких расчетов железные монеты часто делят на куски —
лучи.
—
Похоже, мне и правда удалось его п
рипугнуть.
—
Что ты хочешь?
—
хмуро спросил Лих.
—
Помоги моей банде удержать вотчину.
Некоторое время Угорь раздумывал. Потом спросил:
—
А ты уверен, что по возвращении наверх я попросту не снесу тебе голову за такие дела?
—
Уверен,
—
отозвался я беззабот
но.
—
Я тебе нужен. А вот в чем не уверен, так это в том, что выполнишь обещания. Только ты подумай хорошенько —
тебе нужно, чтобы я спокойно овладевал даром, или изобретал, как вновь тебя прижать? Помоги с бандой, и никаких забот кроме магии у меня не ост
анется.
Лицо Угря сделалось еще более задумчивым. Молчал он довольно долго. Затем улыбнулся.
—
Если бы ты не нравился мне так сильно, парень, из подземелий я бы вышел один. Но будь по
-
твоему. Помогу я твоим ребятам. Обещаю. Давай, ломай дальше эту мышеловк
у.
Почти до самого выхода мы шли молча. Трудно говорить после такого о незначащих пустяках, а все серьезные вопросы уже были решены. Лишь у последнего поворота, перед самой большой жилой, Лих сказал:
—
Обещание я сдержу. Но только будут некоторые условия, уж не обессудь. Пусть твой… Как его там —
Лопух? В общем, пусть он набирает новых бойцов, но не больше тридцати. Как до сражения с Ящером. Это первое. Второе —
за вами остается ваша бывшая вотчина. Проклятый дом и три улицы вокруг. То, что перешло вам от Т
рехпалого и Ящера, уходит ко мне. И третье. Была у вас там такая девочка. Светленькая, кудрявая. Она останется здесь, в моем доме. Ну,
—
Угорь хитро подмигнул,
—
тут, я думаю, ты сам не против будешь.
Против я был решительно. С такими условиями ребята попр
осту становились заложниками в руках Угря. И особым заложником —
Тай. Этот урод успел разнюхать все, включая мое к ней отношение. Но идти на попятную было поздно.
Только выбравшись на свет, я понял, как темно и холодно было в катакомбах. А в ближних к дом
у коридорах, где магические плетения не протягивали и не сушили воздух, еще и на редкость затхло.
Угорь затушил лампу и повесил ее на кольцо при входе. После того, что я видел внизу, магический механизм потайной двери и впрямь производил бледное впечатлени
е.
Каменные блоки как раз вернулись на место, надежно скрывая проход, когда шорох в глубине комнаты показал: в библиотеке мы не одни. Полки с книгами мешали разглядеть, кто стал нежелательным свидетелем нашего с Лихом появления, но без привычной цепи на ле
вом предплечье и ножей за поясом я ощутил себя в этот момент крайне неуютно.
—
Успокойся, парень, чужие тут не ходят,
—
сказал Угорь, заметив мою настороженность.
На невысоком заваленном подушками диванчике под большим стрельчатым окном сидела, по
-
домашнем
у поджав ноги, молодая ухоженная женщина с книгой в руках. Я не слишком разбирался в нарядах, но открытое, свободное внизу и прилегающее к груди платье производило впечатление недешевого. В общем, данное конкретное платье я готов был оценить по достоинству
. Равно как грудь, им обтянутую. О, Небесные Родители! Девочки в заведении Нелии носили крайне вызывающие наряды, но они все же выглядели одетыми. А это, с виду скромное, платье выставляло свою обладательницу… Не то чтобы обнаженной, нет. В мягких складках
лишь намеками угадывались очертания тела. Но оно вызывало страстное, почти непреодолимое желание увидеть ее таковой.
Блестящие каштановые волосы, небрежно подобранные гребнями от висков к затылку, волнами спадали на округлые плечи и спину, несмотря на вол
ьготность позы остававшуюся идеально прямой. До сих пор мне казалось, что красивые волосы —
у Тай. Оказывается, я просто не знал, что такое настоящая роскошь.
Куда только подевалась вся моя любовь к стройным фигуркам? Полной незнакомку назвать было нельзя,
но открытые руки, лицо и грудь оставляли впечатление приятной округлости. Пышность форм не сопровождалась, как это бывает, дряблостью оболочки: кожа казалась тугой и упругой, как зрелая вишня. Гладкая, чуть смугловатая, с аккуратными звездочками родинок, притаившимися в самых соблазнительных местах. Казалось, Элерия, Небесная Мать, спустилась к смертным в образе этой женщины… Я понял, что смертельно завидую Небесному Отцу.
Завидев нас, незнакомка отложила книгу, принимая более подобающую позу. Мягкая ткань
подола обрисовала на мгновение контуры скрывающейся под ней ножки, и у меня перехватило дыхание.
В чувство меня вернул голос Лиха, обращающегося к воплощенной богине:
—
О, ты как раз кстати.
—
Угорь повернулся ко мне.
—
Познакомься с Кирией, моей старшей дочерью. Кирия, а это и есть наш уличный герой.
Светло
-
карие глаза взметнулись заинтересованным взглядом из
-
под темных длинных ресниц. Я почувствовал, как лицо заливает волна жара. Кометы! Не помню уж когда последний раз краснел при виде девчонки. Давно эт
о было. А сейчас стою красный, будто спелая малина… Как говаривал давеча Лих, дурак дураком. "Опомнись, болван, она же старуха!
—
убеждал я себя,
—
Ей двадцать пять, не меньше! К тому же дочка Угря! Тебе ничего не светит!" Тело реагировать на доводы отказы
валось. Хвала звездам, самые выразительные знаки его протеста остались скрытыми одеждой. Совсем отчаявшись прийти в себя, я осторожно позвал дар. Магический холодок протянул по позвоночнику —
стало немного легче. По крайней мере, краску на щеках и прочие с
имволы глубочайшего восхищения получилось притушить.
—
Премного наслышана,
—
улыбнулась красавица, глядя на меня. Не знаю, как я пережил бы это без магии. Голос Кирии оказался под стать телу —
негромкий, воркующий.
—
Что ж,
—
продолжил Лих, как ни в чем не
бывало,
—
раз мы так удачно все здесь собрались, поговорим о деле. Как ты понимаешь, Чертополох, каждый день водить тебя по катакомбам мне некогда. Я уже говорил о возможности настроить ключ на близкого родственника. Поскольку сыновьями меня звезды так и не порадовали, семейную тайну я передал Кирии. Она и будет твоим проводником.
Похоже, для девушки такой расклад оказался новостью. Она удивленно посмотрела на отца, но промолчала. Видимо, собиралась поговорить позже, без свидетелей. Мне же от таких извести
й окончательно поплохело. Я с ней один в катакомбах? Каждый день? Небесные Родители, где взять столько самообладания!
Тем временем Лих выглянул в окно на пожелтевшее, низко стоящее солнце.
—
Ну ладно, смотрю, совсем загулялись мы под землей,
—
заявил банди
тский князь.
—
Пойду я делами заниматься, а вы пока знакомьтесь, осваивайтесь.
С этими словами он развернулся и двинулся к выходу. Я дернулся было за ним, потом сообразил, каким идиотом выгляжу, и остановился, затравленно озираясь.
Теперь Кирия глядела на меня уже не с любопытством, а с легким сочувствием. Кометы! Еще чего не хватало!
—
Э…
—
на редкость содержательно начал я. Вообще
-
то, я даже придумал, что ей сказать, но за время, пока открывал рот, оно успело улетучиться из головы.
—
Наверное, ты устал, п
ока бродил с отцом по катакомбам,
—
предположила девушка.
—
А…
—
развил я свою ценную мысль.
—
Давай я провожу тебя до комнаты. В этом доме можно блуждать не хуже, чем в лабиринте,
—
сказала Кирия, поднимаясь с диванчика и, не дожидаясь моего ответа, плавн
ой походкой направилась к дверям.
По дороге она у меня что
-
то там расспрашивала. Кажется, интересовалась победой над Ящером, моему стремительному взлету от неизвестного беспризорника до главаря банды и хозяина трех улиц —
не помню точно. По мере сил я даже
что
-
то отвечал. И с каждым пройденным шагом все больше понимал, насколько влип. Вот надо же так угодить! Мне бы думать сейчас о том, как побыстрее освоиться с даром, да уладить дела с Угрем. А у меня в голове только и мыслей, как хорошо бы поиметь его доч
ку!
Окончательно мне захотелось провалиться за Врата на пороге комнаты. Стоило двери распахнуться, как навстречу метнулась тоненькая фигурка Тай.
—
Чертополох, я так скуча…
—
она осеклась на полуслове, заметив за моей спиной Кирию, и отступила на шаг.
—
Ой
.
—
Это Кирия, старшая дочь Лиха,
—
сухо сообщил я, уже слыша в душе тревожный бой набата. Что
-
то сейчас начнется…
К удивлению, ожидаемая гроза прошла стороной.
—
У тебя просто очаровательная девушка,
—
мило улыбнулась Кирия.
—
Не буду вам мешать.
За притв
орившейся дверью послышались ее легкие удаляющиеся шаги. Настороженное выражение, возникшее было на лице Тай, сменилось несмелой улыбкой.
—
Я тоже соскучился,
—
улыбнулся я в ответ, ощущая себя распоследним уродом. Потому что звук этих шагов заставлял меня
представить, как колышутся под складками платья точеные пышные бедра.
Военный совет держали у постели Костыля, временно лишенного возможности передвигаться. Потеря ноги в свое время отразилась на его характере самым действенным образом, превратив шебутно
го Попрыгунчика в мрачного, до мелочей дотошного типа. Что, впрочем, позволило ему быстро возвыситься до одного из старших в банде. В нынешнем состоянии его угрюмость переросла все мыслимые пределы. Набор слов, при помощи которых прикованный к кровати Кост
ыль общался теперь с окружающими, сводился к незамысловатым "да", "нет", "мне все равно", "да иди ты".
—
Долго ж ты гуляешь,
—
приветствовала меня Змейка, спрыгивая с подоконника и пряча за голенище нож, с которым играла, занимая время.
—
Так догуляешься, всю банду порастеряешь.
—
Угорь приходил,
—
перевел Подсолнух.
—
Звал нас к себе.
—
Давно?
—
спросил я.
—
Да считай, только что ушел. Костыль, ну
-
ка скажи, что мы ему ответили?
—
не удержался от шпильки мой старинный друг.
—
Да иди ты,
—
отозвался тот с бе
зотказностью железного бойца из магических подземелий.
—
Вот примерно это и сказали,
—
довольно осклабился Подсолнух.
—
Что ж,
—
хмыкнул я.
—
Он имел право попытаться.
Я вкратце рассказал ребятам, что произошло у нас с Угрем в катакомбах, и они вмиг растер
яли шутливый настрой.
—
Он не успокоится, пока не рассорит нас,
—
покачал головой Подсолнух.
—
Ну так не надо вестись на его приманки, вот и все,
—
фыркнула Змейка.
—
Лучше так, чем без банды совсем. Или может, у кого есть идеи получше, а?
—
А что мы вообщ
е забыли в Стрелке?
—
вмешался вдруг Костыль.
Мы все так и застыли с разинутыми ртами: это была самая длинная фраза, услышанная от него за последние дни. Но одноногий стрелок, как видно, решил окончательно нас добить и выдал следующую речь в пояснение:
—
М
ир на ней не сходится. В нем есть куча мест приятнее этой мусорной дыры. Раньше была вотчина, были обязательства. Теперь этого нет. Чем вешать на себя новые долги, не проще ли начать новую жизнь? Без банд, князей, Академии. Из нас бы получился хороший наем
ный отряд.
Похоже, рановато мы поспешили забыть прежнего Попрыгунчика, авантюриста без возницы в голове. Но если раньше он просто срывался в любое сомнительное приключение, приходящее на ум, то нынешняя авантюра выглядела почти что продуманной. И от того е
ще более устрашающей.
Покинуть Стрелку? Город? Оставить позади Нирану и Рин с их магическими дрязгами? Это обозначает перечеркнуть все прошлое, признать незначащими старые свершения. Чего ради мы дрались, голодали, лезли на рожон, проливали свою и чужую кр
овь на неприветливых темных улицах? Чего ради погибли ребята, если можно было просто так взять и уйти? Да и нужны ли мы там, в этом большом мире? Здесь нас знают. Не скажу за друзей, но враги точно имеются. Вот их
-
то я ни за что не собирался забывать. Поро
й испепеляющая ненависть к высокомерным сволочам в мантиях была единственной причиной, заставлявшей меня пережить очередной день. Я жил просто потому, что эти уроды желали моей смерти. И собирался стребовать с них за это по всей строгости уличного закона.
Но не все имели здесь столь важных должников.
—
А ведь это выход!
—
оживилась Змейка.
—
Вот уж не думала, что Костыль способен изобрести что
-
то дельное!
—
(В ответ на это любезное замечание стрелок сплюнул свое коронное "иди ты", на которое никто не обрати
л внимания).
—
Нет, правда. Уйдем туда, где не достанет ни Угорь, ни чародеи. И с людьми не будет таких проблем. Сколько еще придется разыскивать нормальных ребят среди местного сброда!
Из невысказавшихся остались я и Подсолнух. Друг долго раздумывал, скре
б вихрастый затылок, и я уж думал, сейчас выдаст чего
-
нибудь умное. Вместо этого он ожидающе глянул на меня:
—
Ну а ты что?
Мне оставалось лишь развести руками:
—
А что я! Во
-
первых, у меня уговор с Угрем. А во
-
вторых, и главных, это мой единственный шанс обуздать свой дар и стать полноценным магом. Я остаюсь в любом случае. А вы думайте сами.
—
Чертополох воздержался, нас большинство,
—
поспешила отметить Змейка, с надеждой уставившись на Подсолнуха.
—
Но
-
но, развели тут Совет Академии!
—
грозно цыкнул тот
.
—
Раз Чертополох говорит, что пока не у дел, за главаря теперь я. Мне и решать, а никакому не большинству. И вот что я вам скажу. Кончайте
-
ка этот балаган. Чертополох рисковал за нас до последнего. Ради нас испортил отношения с Угрем. Я уж не говорю обо всем, что он сделал для банды до того. А вы предлагаете взять его и бросить? Чтоб я последний раз слышал о чем
-
то подобном! Мы остаемся. А недовольных я не держу.
И Змейка, и Костыль, ценнейшие члены банды, но без товарищей за спиной едва тянущие на полови
ну бойца, с объявлением себя недовольными не спешили.
—
Только попробуй потом пожаловаться!
—
шикнула Змейка, свернув глазами.
—
Мне все равно,
—
буркнул Костыль, отворачиваясь к окну.
—
Ну вот и ладненько,
—
беззаботно хмыкнул Подсолнух.
—
Так что учись с
воей магии, Чертополох, и ни о чем не думай. А мы пока наведем порядок в банде. А потом снова соберемся вместе и поначистим морды всем, кто окажется на пути.
Впервые в жизни я всерьез задумывался о том, какое несчастное животное паук. Это был мой, наверно
е, сотый опыт по созданию магической нити. Он же —
первый успешный. На тему того, как бы оно могло делаться, я размышлял долго. Лучшее, что пришло в голову, было вытянуть тот самый сияющий ореол в тонкий жгут и попытаться отправить в самостоятельное сущест
вование. Результат оказался плачевным донельзя. Вместо ровной сияющей нити с моих рук сходило нечто, сильно смахивающее на вывороченные кишки. Это с виду работа мага кажется плевой. Щелк пальцами —
и летит заклятье, на погибель всем врагам. Не исключено, к
онечно, что уроды в Академии именно так и делают. А вот мне пришлось промучиться не знаю сколько, чтобы произвести в итоге два локтя неаппетитной дряни. И теперь я ломал голову, куда бы ее деть. В том, что она рассеется сама по себе, я сильно сомневался. Е
сли ореол вокруг тела воспринимался чем
-
то более
-
менее своим, то сила, выделенная в жгут, ощущалась примерно как волосы или ногти. Вроде бы растет из тебя, а вроде и уже постороннее.
И на кой мне понадобилось столько? Обрадовался, болван, что получается! О
т маленького кусочка нити можно было попробовать избавиться без боязни, а вот это… Не приведи звезды, пальцы поотрывает, если не всю руку!
В который раз за свое магическое самоучение я оказывался в исключительно дурацком положении. Вот что теперь прикажете
делать? Таскаться с этаким "привеском"? Не смешно. И в конце концов, рано или поздно мне захочется спать. Я пробовал из любопытства засыпать, наполнив тело силой. Каждый раз дар засыпал вместе со мной. Так что стоит усталости свалить меня с ног, нить осво
бодится… И бабахнет. Ну уж нет. Пусть лучше это случится во время сознательной попытки решить возникшую проблему, чем вот так, во сне.
Вообще, хорошо бы эту дрянь куда
-
нибудь отбросить. Точнее, не куда
-
нибудь, а в щит, затем их тут и понавесили. Знать бы е
ще, как.
Я двинул рукой. "Кишка" послушно потянулась следом. Вот ведь гадство! Одного из своих заклятых врагов покойный Трехпалый казнил, бросив связанным в подвал и прицепив на веревки неисправный артефакт. Говорят, несчастный сошел с ума от ежемоментного
ожидания смерти куда раньше, чем артефакт и впрямь рванул, отправляя его в очередь небесного перерождения.
Теперь я мог на своей шкуре прочувствовать, каково это —
таскать на себе собственную погибель. Как только мне удастся отцепить эту штуковину, в тот же момент она и взорвется. Может, убить и не убьет, но покалечит точно.
А если не отцеплять? Если затушить ее о щит прямо так? Пожалуй, это единственный шанс…
Широко размахнувшись, будто цепью, я хлестнул своим ублюдочным творением по сияющей завесе. И в т
от же момент, когда конец нити соприкоснулся с поверхностью щита, резко погасил дар. Управлялся я с ним уже настолько естественно, что с трудом понимал, как мог существовать без этого целых семнадцать лет.
Я почти что успел. Щит полыхнул ослепительной мног
оцветной вспышкой, поглощая магию нити, и руку словно пронизало сотнями раскаленных игл. Это случилось в то краткое мгновение, пока злополучный жгут еще являлся обособленной частью моей силы.
Скорчившись от боли, я шипел, проклиная все на свете. Начиная от
чародеев, по милости которых мне приходилось на каждом шагу изобретать колесо, и заканчивая собственным головотяпством. Пострадавшая рука онемела по самое плечо. Да, ну и красавец я сейчас. С правой рукой все еще приходилось осторожничать, спасибо Ящеру. Левая повисла плетью по моей личной дурости. И в таком виде мне предстоит явиться на глаза Кирии. Просто убиться как здорово! А ведь все равно придется идти, никуда не денешься.
Продолжать сегодняшние упражнения смысла явно не имело. Обреченно вздохнув, я погасил щиты. Управление ими я разыскал первым делом, вернувшись в тренировочный зал. Было это… э… Дней, наверное, десять назад. Счет им я потерял совершенно. На занятия в катакомбах уходило все возможное время. Поднимаясь наверх, я трупом падал на кровать
, а утром, на ходу перекусив, бежал обратно. Кстати, в прошлый раз щиты самым издевательским образом погасли, стоило нам с Лихом выбраться за их пределы. Так вот. Первые три дня я угрохал на то, чтобы разобраться, как все это работает. Может, и многовато в
ремени ушло на такую простую вещь, но в итоге я понял общие принципы действия управляемых заклинаний. По
-
моему, оно стоило того.
Свет в коридоре горел тускло, приглушенно. При моем приближении плетенки оживали лишь наполовину, создавая мягкий, таинственный
полумрак. Я выругался в очередной раз. Это сколько же я провозился с этой звездами оставленной "кишкой"? Однажды я уже заработался, утратив чувство времени. Когда мы с Кирией выбрались из катакомб, снаружи стояла глубокая ночь. Тогда освещающие заклинания
точно так же работали вполсилы.
Кирия ждала меня в небольшом зальчике, примыкающем к купальне. В наш первый поход Угорь не стал мне его показывать, и потому на следующий день его дочь имела сомнительное счастье лицезреть мою до идиотизма восторженную физи
ономию. До сих пор я видел лишь предметы, созданные с помощью магии. Здесь магия сама была частью обстановки. Зал предназначался для отдыха. Посередине его журчал фонтанчик, в круглой чаше которого резвились разноцветные шустрые "рыбки". На самом деле это была разновидность освещающих плетений, которым придали форму изящных созданий с прозрачными, словно вуаль, плавниками и длинными хвостами. К воде клонили листья растения того же происхождения, что и рыбки. Словно живые, они слегка покачивались на сквозняк
е, мерцая золотистыми искрами на фоне глубокой зелени.
Сейчас все заклинания дремали, притушив сияние. Спала и Кирия, калачиком свернувшись на широкой мраморной скамье и укутавшись в меховой плащ. Выпавшая из пальцев книга лежала рядом на полу.
Вот гадство
! И что теперь делать? Будить? Некоторое время я простоял в замешательстве, прислушиваясь к ровному дыханию девушки, затем развернулся и, добредя до купальни, устало плюхнулся в один из бассейнов.
В пробуждении на голом камне, без намеков на подушку или о
деяло, для меня не было решительно ничего нового. Я потянулся, разминая затекшие за ночь мышцы… И тотчас же вспомнил, где нахожусь и почему. Сон как отбросило. Я рывком сел на скамье, прислушиваясь к ощущениям в левой руке.
Хм, да. Бывает лучше. Но по край
ней мере, она двигается. Чувствительность начала возвращаться еще вчера, после расслабленного отмокания в теплой воде. Осталось проверить главное. Я призвал дар… И чуть не заорал от боли. Ощущения пришли такие, словно компания ящеролюдов решила наживую пок
ромсать гуляш из моей несчастной конечности. Кометы!
В следующую попытку я был уже аккуратнее, наполняя тело силой медленно, постепенно. Стиснув зубы, это можно было перетерпеть.
Выглядело оно… Примерно так же, как чувствовалось: омерзительно. Дымка вокруг
пострадавшей руки напоминала рваное, неровное облако. Цвет ее из голубого сделался местами серым, местами грязно
-
фиолетовым, словно наливающийся фингал. Одно утешение, ночью все было еще хуже.
И только сейчас я заметил, что Кирия на соседней скамье не спи
т, а с любопытством за мной наблюдает, сложив руки на прикрытом мехом подлокотнике. Падучие звезды, не могла по
-
другому устроиться! Поза девушки выставляла все изгибы чувственного тела в самом соблазнительном виде. Я говорю "девушка", хоть до сих пор так и
не определился, какое положение занимает дочь Лиха. Напрямую я не спрашивал, разговоры у нас не клеились даже простейшие. Легко догадаться, что в отцовском доме может находиться либо незамужняя девица, либо вдова. Кирия не походила ни на ту, ни на другую.
Она вообще была загадкой. Которую хотелось… хм… решить.
По утрам немедленное решение я сдерживал тем, что обдумывал план упражнений на предстоящий день, наполнив тело силой до такой степени, что голубая дымка сыпала искрами не хуже иной жилы. А по вечерам
оказывался вымотан настолько, что все жизненные устремления сводились к тому, чтобы добраться до кровати и забыться мертвым сном. Сейчас же я был вполне отдохнувшим, призыв дара являл собой удовольствие ниже среднего, а возможность занятий на сегодня нахо
дились под огромнейшим вопросом. Ситуация приобретала опасные очертания.
—
Что
-
то случилось?
—
участливо поинтересовалась Кирия.
—
Руку зашиб о щит,
—
с неохотой признался я, нервно разминая все еще слабые, одеревенелые пальцы.
—
Похоже, на сегодня все отк
ладывается.
—
Позволь
-
ка,
—
мурлыкнула девушка, гибким движением соскальзывая с мехового ложа и подсаживаясь ко мне. Я только глазами хлопнул, как молниеносно это оказалось проделано.
Мягкие ладошки решительно завладели моей рукой и принялись уверенно раст
ирать, начиная с кисти. Фаланга за фалангой, палец за пальцем, постепенно продвигаясь вверх.
Меня бросало то в холод, то в жар. Хоть, надо признать, руке и впрямь становилось легче.
—
Выше тоже?
—
спросила Кирия —
и, не дожидаясь ответа, переместилась на д
ругую сторону, обхватывая меня руками, чтобы дотянуться до плеча.
На этом и кончилось мое терпение. "К звездам падучим!
—
раздраженно пронеслось в голове.
—
Лих —
слепой идиот, если не понимал, чем все закончится".
Кирия лишь тихо охнула, когда я толкнул е
е на скамью, подминая под себя. Желание истомило меня настолько, что я позабыл вообще обо всем, готовый рычать и кусаться, навроде дикого зверя.
Когда животная эта страсть, достигнув вершины, пошла на спад, сменяясь опустошенной расслабленностью, в моей не
счастной голове впервые за десять дней воцарился мир и покой. Я просто лежал, ни о чем не думая, уткнувшись лицом в тяжело вздымающуюся мягкую грудь и слушал, как успокаивается взбудораженное дыхание Кирии и замедляется бешеный ритм сердца.
И все же, когда
первая мысль украдкой заглянула это в тихое пристанище, была она далеко не самой приятной. Сотвори я нечто подобное, например, с Тай, сам бы себе ноги переломал.
Я перекатился на бок, освобождая девушку от груза моего обмякшего тела. Кирия села, оправляя юбку.
—
Пойдем наверх?
—
поинтересовалась она равнодушно. И добавила с горькой усмешкой —
не иначе как разглядев в моих глазах призрак крайне неприятного видения: Лих, с топором в руках шествующий мстить за бесчестье дочери: —
Я была к этому готова. Да и о
тец не дурак, чтобы не понимать очевидного. Так что все в порядке.
Все было совершенно не в порядке. Особенно сейчас, когда до меня наконец
-
то дошло, что соблазняли меня отнюдь не из азарта помучить зарвавшегося уличного выскочку. Вот каково это, а? Родной
отец оставляет дочь приятной забавой партнеру по многообещающему делу. Дескать, на, парень, развлекись —
тяжко, небось, магичить днями напролет. Тай сбежала от такого из дома. Только и разницы, что вместо порезанного уличного бандита на десяток лет младше
там был чародей, старше на пару столетий, а взаимный интерес состоял исключительно в деньгах, которые родители собирались выручить.
Вот и цена твоей болтовне, Чертополох. О том, что отличаешься от других главарей в лучшую сторону!
Я подобрал соскользнувши
й на пол плащ, укрыл им холодную неуютную поверхность каменного ложа и сказал:
—
Останемся еще ненадолго. По
-
моему, я кое
-
что забыл.
Кирия вздохнула и потянулась к шнуровке платья. Мягким жестом я ее остановил.
—
Не спеши,
—
прошептал я и, осторожно притян
ув девушку к себе, поцеловал.
Я перебирал ее спутанные волосы, гладил шелковистую кожу, удивляясь, насколько это нежное, мягкое тело хрупче моего: костлявого, жилистого, с загорелой обветренной кожей в бугристых бороздах старых и новых шрамов. В прошлый ра
з я умудрился этого не заметить… И спешил загладить вину. А в какой
-
то момент вялая покорность, с которой девушка принимала мои действия, вдруг исчезла, уступая место ответным ласкам.
Под конец второй раз отличался от первого лишь тем, что Кирия превратила
сь в такого же жадного, неистового зверя, рычащего от наслаждения. А после —
доверчиво приткнулась у меня на груди, тихо вздрагивая в отголосках пережитой страсти.
—
Знаешь, уличный парень,
—
прошептала она, приподнимаясь на локте и разглядывая меня своими
глазищами цвета гречишного меда так, словно видела впервые,
—
а ты меня удивил. Пойдем наверх. Ко мне.
Уже в библиотеке принятая идея начала выглядеть не столь и здравой. Катакомбы —
дело одно. А вот мысль спать с дочкой Угря в его собственном доме продол
жала казаться мне глубоко неправильной, несмотря на явные попущения с его стороны. Этими соображениями я и поделился с девушкой.
Та взглянула на меня с искренним удивлением:
—
Ты что, правда никогда не слышал о том, кто такая Кирия Аларо? Одна из знамените
йших куртизанок Подковы? Младший брат князя и наследник рода Ал
-
Малир сражались на поединке за мою благосклонность… А ты даже не слышал про меня?
Так вот оно что. Все неясности и несообразности разом расставились по местам. Куртизанка. Красивая, умная, обр
азованная. Роскошная женщина и интересный собеседник в одном лице. Она не продает свое тело, подобно потасканным шлюхам из борделя Нелии. Она продает себя целиком, и это крайне дорогой товар. К ней бегут, спасаясь от рутины опостылевшей семьи, первые люди княжества. Не чета уличному сорняку.
На этом месте меня разобрал дикий хохот. Ну, Чертополох, ну ты даешь! Они там дрались за то, чтоб она внимание обратила, а тут приходит бандит из Стрелки —
р
-
раз, и валит на скамью!
—
И… кто победил, княжич или чародей?
—
поинтересовался я, утирая выступившие слезы.
Недоумевавшая до сих пор Кирия улыбнулась, сообразив о причинах моего веселья.
—
Не помню уже,
—
ответила она, пожимая плечами.
—
Они были неинтересны мне оба. Твои методы оказались действеннее, уличный парен
ь!
Я нахмурился:
—
Погоди, но выходит, ты могла просто послать Угря к ящеролюдам. А почему не сделала? Я ж понимаю, ты совсем не в восторге была от его пожеланий.
Улыбка Кирии угасла, уступая место горькой тени.
—
Давай не будем обсуждать, почему я не могл
а ему отказать. Ведь в конце концов, все обернулось к лучшему. Я совсем не жалею о том, что ты повстречался на моем пути.
Спорить я не стал. Не хочет говорить —
не надо. Разузнаю по
-
другому. Да, я прекрасно понимаю, что засовывая нос во все щели, можно ран
о или поздно его лишиться. Но можно и сохранить шкуру, вовремя прознав о тайных делах и подоплеках.
Дымка вокруг руки приходила в порядок два дня. Затянулись дыры, побледнели нездоровые пятна, и главное, призыв дара больше не сопровождался болью, от котор
ой хотелось лезть на потолок.
Начал я, как водится, с разбора своих прошлых ошибок. Первым же делом научился создавать и безболезненно рассеивать маленькие кусочки обособленной силы, и лишь потом перешел к большим. Главной моей гордостью стало умение разде
лять нить на части, которые можно было затем уничтожить по
-
отдельности, легко и без последствий. Шаг вперед был огромный, и для следующего —
попытки создать свою первую плетенку —
оставалось лишь единственное препятствие. Пока мои нити не начнут выходить д
линными, равномерными по толщине и яркости, за плетение не стоило и приниматься. Рванет —
к звездочету не ходи.
В целом, подвижки в нужном направлении происходили, но куда медленнее, чем хотелось. Я терпел, стиснув зубы, принимаясь за очередной повтор смер
тельно надоевшего упражнения, но предел бывает всему. Закономерный итог не заставил себя ждать. Сорвался я на одном из людей Угря, что глянул на меня в коридоре с высокомерным презрением —
мол, куда тебе, сорняку мелкотравчатому, до любимых псов бандитског
о князя. От взаимных оскорбительных выпадов наше общение быстро перешло к действию. Он был старше и сильнее —
незначительно, а я злее —
в неизмеримое число раз.
Парень успел заехать мне в глаз, попасть по челюсти и отвесить несколько чувствительных ударов по корпусу. А потом я срезал его подножкой и подняться уже не дал.
Когда на крики Кирии, ставшей свидетелем этого безобразия, сбежались люди и растащили нас, залитое кровью месиво под моими кулаками уже мало напоминало человеческое лицо. Точнее, это меня п
ришлось оттаскивать, тот парень уйти своими ногами уже не смог. Если бы не прямой приказ Лиха, запрещающий меня трогать, о котором Кирия поспешила недвусмысленно напомнить, все окончилось бы гораздо хуже.
Остаток вечера и ночь возместили неприятный осадок этого происшествия. По обе стороны от меня сидели Кирия и Тай, в четыре руки обмакивая синяки и ссадины каким
-
то холодным щипучим снадобьем. По мне, полученные повреждения не стоили внимания вообще, но девушки оказались настойчивы. Когда две мои женщины ус
пели спеться, я понятия не имел. О новых веяниях нашего с ней общения Кирия явно умолчала, а в остальном девушки щебетали между собой как старые подруги —
так что порой я начинал сомневаться, не лишний ли в этой теплой компании.
Нет, не подумайте чего. Гла
вной для меня была и оставалась Тай. Но вынужденная невинность наших отношений заставляла искать недостающее на стороне. В подробности своих приключений (да и в сам факт их существования) я свою девушку никогда не посвящал. По правде, в последние дни я изб
егал общения с ней, чувствуя себя виноватым за то, что отношения с Кирией вышли за пределы постельных. После известных событий рухнула преграда напряженности, мешающей нам склеить в разговоре и пару фраз. Кирия была потрясающей любовницей, заставляющей мен
я почувствовать себя глупым мальчишкой. За два дня вынужденного отдыха мы вылезали из постели лишь перекусить или освежиться в бассейне (что вовсе не обозначало перерыва в приятнейшем занятии). И лишь под вечер второго я понял, как тонко Кирия все проверну
ла. Она позволяла мне открывать все новые и новые грани телесной стороны любви и лишь потом догадаться, насколько неуклюжими были мои первые попытки доставить ей удовольствие. Но к тому времени я был уже ничем не хуже всех ее многоопытных князей и чародеев
, и возможные терзания по поводу собственной неумелости мог смело оставить прошлому. А еще с Кирией оказалось интересно разговаривать. Я понимал, что мне будет недоставать наших бесед, и это наполняло меня чувством вины по отношению к Тай. Когда к другой ж
енщине тянет уже не тело, а разум, это начинает попахивать настоящей изменой. И лишь над душой моей по
-
прежнему безраздельно властвовала Тай.
Наконец, не самая приятная обработка царапин, о которых в противном случае я бы давно забыл, подошла к концу. Деву
шки решительно переглянулись. Тай явным образом напряглась, на что Кирия одарила ее подбадривающей теплой улыбкой, и, прихватив стоявший на столике канделябр на четыре свечи, направилась к выходу.
—
Увидимся утром,
—
сказала она на пороге, зачем
-
то лукаво мне подмигнув, и выскользнула из комнаты, плотно притворив дверь.
Единственным источником света осталась растущая Элерия за окном. Я вопросительно взглянул на Тай. Пребывание в доме Лиха сказалось на ее внешности самым выгодным образом. Мне она нравилась в
сегда и в любом виде, но только сейчас, увидев ее отмытой и переодетой в хорошее платье, я понял, насколько Тай красива. Ничуть не хуже Кирии. Просто совсем другая. Воплощение чувственной, зрелой женственности во втором случае —
и хрупкой невинной чистоты в первом.
—
Может, все
-
таки перестанете перемигиваться у меня за спиной?
—
укоризненно заметил я.
—
Понимаешь, Ксин,
—
неуверенно начала девушка.
—
Мы действительно беседовали… О всяком таком. Кирия сказала, что если я и дальше не буду тебе позволять… Ну, это самое… Я тебя потеряю.
Разозлился я не на шутку. На них обеих.
—
Ты меня будешь слушать или Кирию? Я ведь сказал, что согласен ждать ровно столько, сколько понадобится. Я тебе когда
-
то врал?
Тай судорожно всхлипнула:
—
Вот видишь —
ждать. Значит ты хоч
ешь, чтобы рано или поздно это произошло. А мне… Надо просто наконец
-
то решиться, вместо того, чтобы мучить тебя и себя.
С этими словами она сделала с платьем что
-
то такое, что оно само упало к ногам. Сорочки под ним не наблюдалось. И вообще ничего. Тай ст
ояла передо мной совершенно обнаженная. Свинорыл со своими уродами надругались над ее телом, но не смогли затронуть душу. Внутри Тай оставалась робкой девственницей, готовой залиться краской при любом намеке, что любовь не ограничивается томными взглядами.
Серебряные лучи Элерии освещали стыдливо сжавшееся юное тело, укрытое лишь густой копной распущенных светлых волос. Призрачный свет отражался в тугих колечках крошечными искрами ночных радуг, а в глазах сияющими озерцами дрожали слезы.
—
Только не прогоня
й меня,
—
прошептала девушка, в смущении и страхе прикрывая лицо ладонями.
Я шагнул к ней и, бережно обхватив тонкие запястья, развел в стороны эту ненадежную преграду. Губами собрал с глаз соленые капли.
—
Ну что ты, Тай! Малыш! Ты веришь, что я ни за что
в жизни не сделаю тебе плохо?
Она молча кивнула. Я подхватил на руки легонькое, стройное тело, перенес на шелковую постель и тихо сказал:
—
Не бойся. Я тебя не обижу.
Ответом мне был первый поцелуй —
неумелый и робкий…
Уснули мы с рассветом. Не буду врать
, будто ночь принесла одно сплошное блаженство: первая ее часть порядком напомнила мне работу по обезвреживанию магической нити —
опасную и кропотливую. Но зато вторая половина воздала сторицей за этот нелегкий труд. И хоть пока я не мог себе позволить с Т
ай и десятой доли того, что творил с Кирией, моя девочка наконец
-
то поверила, что близость с мужчиной способна не только причинять боль, но и дарить наслаждение.
Неутихающий ветер с реки подвывал в зияющих прогалах окон бывших верхних этажей. Перекрытия д
авно обвалились, и от всего дома остались лишь две внешние стены и несколько полуразрушенных перегородок внутри.
—
Небесные родители, где мы?
—
воскликнула Кирия, с изумлением оглядываясь по сторонам.
—
Неужели это наш город?
Я кивнул:
—
Самая окраина. Руи
ны за Пьянчугиной Пропастью. Летом тут мало кто бывает. А когда похолодает, собакам, кошкам и крысам появляться здесь будет опасно. Съедят.
—
Я окинул взглядом аппетитную фигуру своей спутницы.
—
И тебе тоже не стоит. Если бродяги попадутся взрослые, перед
съедением еще много чего сделают.
Про людоедство я, конечно, шутил. При отсутствии излишней брезгливости (а улица отучает от нее быстро) в городе всегда найдется, чем перекусить. Но место и впрямь было не самым приятным.
Попали мы сюда, исследуя катакомбы
на предмет других выходов. Одна мысль о продолжении упражнений с нитью будила в душе желание кого
-
нибудь покалечить, и я понял, что надо делать перерыв.
К тому же, стоило прояснить давно назревший вопрос: что происходит у ребят? Угорь, единственный, кто м
ог сообщить о них, отмалчивался и уходил от темы. Кирия была и рада бы помочь, но ее возможности черпать сведения ограничивались ровно тем же источником, отнюдь не расположенным ими делиться. Как я понял, ее положение в отцовском доме не сильно отличалось от моего: среднего между почетным гостем и бесправным пленником. Все ее знакомства и связи остались в Подкове, здесь же девушка была никем. Меня все больше и больше занимал вопрос, чем же Лих так смог на нее надавить, чтобы заставить принять подобные услов
ия.
И вот тогда мне вспомнился рассказ Угря о том, как он проводил катакомбами бойцов, чтобы напасть, откуда не ждали. Кирия ничего не могла про это сказать —
Лих показал ей куда меньше, чем узнал от собственного отца. Он вообще оттягивал передачу фамильно
й тайны до последнего, надеясь на то, что звезды смилуются, даровав ему полноценного наследника. И лишь год назад, когда его супруга, лишь чудом оставшись в живых, в возрасте сорока с лишним разродилась девятой по счету дочерью, Угорь смирился с неизбежным
. Но не до конца. Кирии он рассказал не больше, чем требовалось для того, чтобы та могла передать ключ своему сыну, который и должен был стать настоящим хранителем. Пока же мальчику едва исполнилось одиннадцать, и он был слишком мал для принятия родового д
олга. (Услышав такое, я криво усмехнулся. Будучи лишь на год старше, я оставил в грязных переулках Стрелки первый истекающий кровью труп, после чего с полным на то основанием мог считать себя взрослым).
К предложению восполнить пробел девушка отнеслась с и
нтересом, тем более что мое присутствие решало главную проблему: опасность с ходу влететь в какое
-
нибудь охранное заклятье, без предупреждений размазывающее вторженцев в алую кашицу.
Вооружившись мелом, чтобы отмечать пройденные развилки, мы петляли по зап
утанным ходам, занося на клочок бумаги результаты нашего похода. И наконец звезды улыбнулись нам. Ответвление большой жилы вывело к коридору, как решеткой забранному заклинанием, таким же как на выходе к библиотеке. Оттуда мы и выбрались к развалинам. В жи
зни бы не подумал, что когда
-
нибудь буду счастлив их видеть! За месяц с лишним, проведенный в закрытом помещении, я так истосковался по свободе, что радовался всему без исключения: ветру, солнцу, горьковатому запаху цветущих трав, и даже засаленным тряпкам
в углу пустующей ночлежки, в которую превратился брошенный дом. Было в них что
-
то свое, родное, близкое —
настолько, что во мне червячком шевельнулась мысль, а не променять ли на них шелковые простыни в сытой и роскошной лиховой тюрьме.
Червячка я придави
л. Один я мог сбежать куда угодно. Но были Тай и ребята, с которыми Лих расправится без всякой жалости. "Кирии тоже не поздоровится",
—
подумал я вдруг, обнаруживая, что девушка как
-
то незаметно пополнила собой круг людей, чья судьба мне небезразлична. Да и здешние обитатели будут совершенно не прочь навсегда расстаться с бродяжьей жизнью, получив награду за мою голову. А главное, Угорь совершенно прав в том, что одному мне нечего и думать тягаться с чародеями.
Мои раздумья прервала Кирия:
—
Так мы нашли чт
о нужно? Отсюда можно добраться до твоих друзей?
—
Можно
-
то можно, но придется идти через всю Стрелку. Рискованно.
—
Я насмешливо фыркнул.
—
Ты прям как не здесь родилась!
—
Родилась я в Подкове,
—
серьезно ответила девушка.
—
Как и все мои сестры. У отца в предках были маги, и он все не оставлял надежды, что мама родит ему наследника с даром. Теперь все надежды перешли на нас с сестрами.
—
Кирия зло поморщилась, и тут же поспешила замять тему: —
Но росла в Стрелке. Только видела ее лишь из окон охраняемой кареты.
—
В общем, на крайний случай сойдет, но лучше поискать еще,
—
подытожил я, разглядывая бумажку с начерченным планом и пытаясь соотнести с тем, что находилось наверху.
—
Похоже, мы не обошли и шестой части всех катакомб.
—
Центральная часть недоступ
на,
—
напомнила Кирия.
—
Отец особо предупреждал, что лучше туда не заходить.
Я только скривился:
—
Вроде, знаешь его не первый год, а все еще умудряешься верить? Не бойся. Если почую что
-
то странное, сразу повернем назад.
Уходить с поверхности в затхлое п
одземелье не хотелось совершенно. Но время не ждало —
из сетей Угря следовало выпутываться быстрее, чем к паутине бандитского князя наматывались новые слои.
Словно повинуясь моим внутренним пожеланиям, очередной ход вдруг резко отвернул от основного направ
ления, уходя вглубь катакомб. Здесь не было ни внутренних жил, ни плетенок, не боковых ответвлений. Нам пришлось двигаться по нему довольно долго, прежде чем на пути попался первый перекресток.
Приближение к центру чувствовалось сразу. Потолки стали выше, а коридоры —
шире. Заклинания во внешнем круге подземелий поражали в первую очередь разнообразием. Здешние плетенки были исполнены торжественной строгости. Так отличаются ухоженные, ровные клумбы во внутреннем дворике лихова дома от пестрого ковра полевых цветов. И уже через несколько поворотов меня охватило знакомое ликование от близости жилы.
Коридор, по которому она проходила, оставлял уничижающее впечатление. Огромный, едва не шире тренировочного зала, он переливался сотнями магических нитей, сплетающих
ся в дивные по сложности и красоте узоры. Я видел такое в первый раз. До сих пор мне встречались заклинания, служащие одной цели: освещение, защита, украшение или что
-
то еще. Эти были всем одновременно. Они давали свет, являясь при том мощнейшими щитами, а
внешний их вид представлял собой результат долгой тщательной работы. В сплетениях нитей можно было разглядеть растения, животных, лица, причудливо переходящие одно в другое. Я просто не представлял, как можно сотворить нечто подобное… Хотя, если уж говори
ть честно, я и простейший светильник не представлял, как сотворить.
"К звездам падучим уныние!
—
одернул я себя.
—
Сложно —
не сложно, а хочешь жить —
разберешься!"
Все это великолепие приходилось разглядывать через стрельчатые арки галереи, затянутые сеть
ю охранного заклинания. Я уже понял эту закономерность: плетенка тем сильнее, чем больше магии вокруг. Жилы и связанные с ними заклинания представляли собой продуманные линии обороны. При штурме атакующие будут вынуждены действовать с относительно бедных м
агией участков, пробиваясь сквозь мощь плетений, усиленных жилой.
Я задумчиво вглядывался в узлы и петли заклятья, стоящего на пути. Оно отличалось от уже знакомых плетений на внешних выходах, и вместе с тем было во многом похоже. Угорь говорил, что во вну
треннюю часть могли проникнуть лишь местные чародеи, а остальным не стоит даже и пытаться. Но я
-
то ведь маг, так почему бы не попробовать разобраться, чем можно осчастливить эту плетенку!
—
Кирия, дай
-
ка мне ненадолго ключ,
—
попросил я.
—
Надо кое
-
что про
верить.
Я давно подметил, что плетенка артефакта своими петлями дополняет узор заклятья, подавая тому сигнал уснуть. И теперь я искал похожие места в этом, явно сродном, плетении.
—
А что ты, собственно, делаешь?
—
с любопытством поинтересовалась девушка.
Согласен, со стороны это должно смотреться дико. Стоит парень и глубокомысленно прилаживает игрушечный ножик к пустому месту.
—
Приглядываюсь,
—
объяснил я.
—
Хочу рассмотреть, чем эта плетенка отличается от той, что на входе, и можно ли ее усыпить тем же артефактом.
—
Приглядываешься? Рассмотреть? Плетенка?
—
в голосе девушки смешалось все: изумление, ужас, недоверие.
—
Ты хочешь сказать, что видишь магию?!
—
Ну да, вижу.
—
Я равнодушно пожал плечами.
—
В этом есть что
-
то странное?
Ответ пришел с запоздани
ем:
—
Нет, ничего.
Кирия хотела сказать совсем другое. И передумала в последний момент.
—
Врешь,
—
сказал я, глядя ей прямо в глаза.
С лавочниками, пытающимися кормить меня сказками о том, что прошедший месяц сложился крайне неудачно, и откуп хозяину улицы
пустит по миру их разнесчастную семью, этот тон и взгляд работали безотказно. Сработал он и здесь. Честно говоря, мне сильно претила необходимость давить на женщину, которой подарил столько нежности и ласки, но чутье просто в голос верещало о том, что све
дения, которые она решила утаить, важны настолько, что однажды могут стоить мне головы. Так по пустякам не удивляются. Особенно такие выдержанные люди, как Кирия.
Девушка постаралась замаскировать испуг раздражением, но меня этим было не обмануть. Не научи
вшись чувствовать человеческий страх, я в жизни бы не стал во главе своей вотчины.
—
До сих пор я не говорила тебе многое, и ты был согласен с моим на то правом,
—
возмущенно заявила Кирия.
Падучие звезды, ну что ей стоит просто все рассказать! Ведь давно убедилась, вроде как, что уличный парень не так уж безнадежен, и с ножом на окружающих по пустякам не бросается! К чему давать мне повод проявить себя с худшей стороны!
Нажима я не сбавил.
—
Давай кое
-
что уточним. Ты знаешь, я хорошо к тебе отношусь. И при
знаю право на личные секреты и недоговорки. Но то, что ты передумала мне говорить, имеет отношение к магии, не отпирайся. Скажи, что тебя так поразило в моих словах, и забудем о возникшем недоразумении.
Кирия не ответила. Бледная, как смерть, она глядела о
торопевшим взглядом куда
-
то мне за спину, и я догадался, что связано это отнюдь не с потрясшим девушку известием о моей способности видеть магию.
Я обернулся —
и остолбенел. Из бокового коридора неспешной ленивой походкой к нам двигались пять жутковатого в
ида зверей. С хорошего волкодава в холке, они казались болезненно худыми, словно ходячие скелеты. Но не стоило обольщаться: иссохшие мышцы с успехом заменяли магические жгуты, так и искрящие силой. Тощие тела покрывала чешуя, похожая на рыбью, а в промежут
ками между чешуйками росли пучками редкие сизые волосы. К хребту чешуя образовывала острый гребень, уходящий со спины на хвост: очень длинный, раздваивающийся на конце острыми шипами.
В отличие от прочих диковин, встреченных в катакомбах, эту я мог прекрас
но опознать сам. Болотные звери —
так звали этих монстров, поскольку водились они на колдовских болотах Ории, природных местах средоточия магии. И, как теперь выясняется, не только там… Вот же гадство!
—
Беги!
—
рявкнул я, отталкивая застывшую от ужаса дев
ушку назад.
—
К выходу! За охранные заклятья! Я их задержу!
Хвала звездам, Кирия не относилась к числу женщин, склонных в самый неподходящий момент впасть в истерику или заявить о собственном мнении относительно необходимых действий. Оправившись от первого
оцепенения, она подобрала юбки и припустила прочь со всей скоростью, какую позволяло ее пышное тело.
Я облегченно вздохнул. Одной проблемой меньше. Самой маленькой из всех надвигающихся на меня проблем.
ГЛАВА 4
Звери приближались широким полукольцом, у
грожающе наклонив сухие узкие морды. Невозможно было сказать, чем являлись они в большей степени: сложной магической плетенкой или существами из плоти и крови. Не знаю даже, можно ли было считать их живыми в полном смысле слова. Или… хм… более живыми (хоть
и странно говорить о мере этого понятия) по сравнению с теми же големами или рыбками в фонтане?
Право дело, мне было сейчас не до сложных философских вопросов. Я встал, загораживая собой коридор, по которому убежала Кирия. Окружить меня звери не могли, но
в основном перспектива складывалась далеко не радужная. Угорь, скотина, так и не вернул мне оружия. Даже ремня не дал, пряжку которого можно было заточить по краям, превращая в бледное подобие моей любимой цепи. Приходилось довольствоваться широким кушако
м, который хоть и придавал мне на редкость щеголеватый вид, но годился лишь по прямому своему назначению: поддержанию штанов. Разве только придушить им кого. Но звери явно не собирались разворачиваться ко мне задом и подставлять шею под удавку.
Разумеется,
ничего не помешало мне столь же демонстративно обчистить зал с големами, выбрав самые приличные из тамошних ножей. Полвечера работы с точилом, и на них стало возможно глядеть без слез. Но сейчас, перед этими бронированными зверюгами, я ощущал себя до непр
иятного безоружным. Если только в глаз попробовать… Кометы их разберут, какие еще у болотных тварей уязвимые места!
И тут я вспомнил о еще одном смертоносном средстве, имеющимся в моем распоряжении.
Изнурительные упражнения не прошли даром —
жгуты получали
сь у меня быстро и почти что бессознательно. (О качестве их умолчим, сейчас оно совершенно не имело значения). Почуяв творимую магию, звери насторожились, раздувая мерцающие силой прорези ноздрей. Походка их сделалась мягкой, крадущейся. Взъерошив шипастые
загривки и опасливо прижав острые уши, они приближались с утробным ворчанием. Я поежился под их откровенно оценивающими взглядами и хлестнул вперед обеими жгутами одновременно.
Вот ведь гадство! Магические нити вели себя наподобие упругого бича, что было непривычно само по себе. А еще они совершенно не имели ощутимого веса. Я не чувствовал их вообще. Ну, и напоследок мое сооруженное наспех оружие обладало убийственно "полезным" свойством проходить сквозь стены и пол. Я сообразил это лишь когда жгут в левой
руке вместо того, чтобы зазмеиться волной, взрывоопасной ловушкой укладываясь на пути тварей, мотнулся в руке, даже не обратив внимания на препятствие. Кометы!
Правому жгуту повезло больше. На самом деле я промазал. Хотел тоже уложить на пол, а зацепил од
ного из зверей. Хлесткий конец нити ударил по лапе подобно настоящему бичу, рассекая плетенку "мышцы". Тварь по
-
собачьи завизжала, отскакивая. И в этот момент две ее соседки прыгнули.
Пусть оружие мое не сгодилось в том плане, что я задумывал, обнаруженный
способ применения оказался еще лучше. На лету подхватывая свободные концы жгутов —
так, что в руках у меня оказались две короткие петли,
—
я хлестанул чешуйчатых "песиков" по оскаленным мордам… Тьфу, у них и зубов
-
то нет, вместо того какая
-
то странная пле
тенка во всю пасть! Один из зверей, взвизгнув, стушевался, но второго сопротивление намеченной жертвы не остановило. Я успел отпихнуть руками беззубые челюсти —
от плетенки так и дохнуло холодом —
и от души наподдать коленом под брюхо. Пинок отбросил иссуш
енное тело на несколько шагов, этаким снарядом опрокинув зверюгу на двоих ее товарок. На месте происшествия вмиг образовалась грызливая сварливая куча. Но мне некогда было радоваться успеху. Слева наседала вторая тварь, схлопотавшая по морде. След магическ
ой нити отсвечивал среди плетенок головы мерцающим длинным шрамом.
Пока я с ней разбирался, справа подковыляла на трех ногах охромелая зверюга, заработавшая по лапе. Я медленно отступал, размахивая жгутами. Несколько раз что
-
то ожигало меня по рукам, ногам
, туловищу… Потом разберемся. Тут бы только устоять. На близком расстоянии петли были не самым удобным оружием и я, улучив момент, умудрился перехватить их еще раз, обматывая кулаки магическим подобием кастетов. Веса они не добавляли, но повреждали плетенк
и, и это пронимало тварей куда сильнее обычных пинков и зуботычин.
С "кастетами" дело пошло на лад. Успешный удар по башке отправил отдыхать настырную хромоножку, второй противник предпочел от нападения вернуться к запугиванию и ворчал на меня с расстояния
в несколько шагов, злобно морща основательно битую морду. Почуяв, чем пахнет размотанный жгут на левой руке, тварь поджала хвост и с визгом бросилась наутек, но тут мне стало уже не до ее преследования. Зверюга, которую я отшвырнул в самом начале, навела порядок среди возмущенных сородичей и вновь ринулась на меня. Похоже, она была в этой стае вожаком. Холодная плетенка пасти пронеслась возле самой моей шеи —
я едва успел отскочить, и тотчас же получил по ноге хвостом, напоминающим узкую гибкую пилу. "Коме
ту тебе в гороскоп, дрянь!"
—
в сердцах подумал я, с силой обрушивая жгут на хребет вожака. Он угодил в глубокую вогнутую петлю плетенки, идущей вдоль позвоночника…
Нить я разделил, не задумываясь. Отбросил зацепившийся конец, словно ящерица хвост.
Мгновен
но проследовавший взрыв отшвырнул меня к стене. Хвала звездам, сознание я не потерял, только оглох и совершенно ошалел. А когда с трудом, цепляясь за шершавый камень, мне удалось подняться, сражаться было уже не с кем. Передняя половина вожака валялась у м
еня под ногами, перебирая в воздухе лапами и слепо клацая пастью. Часть зверя, состоявшая из плоти, умерла, но заклинания были целы, они и заставляли двигаться уже окончательно неживое тело. Заднюю половину, судя по вспышке и оседающему облачку пепла, отне
сло аж на охранную плетенку. Тварь, оказавшаяся слишком близко к месту взрыва, билась в судорогах у противоположной стены. А остатки стаи, в количестве двух голов, бесславно улепетывали восвояси, справедливо порешив, что с такой обнаглевшей дичи как Ксин Ч
ертополох проблем заполучат куда больше, чем пользы.
Первым делом я разделил и рассеял магические нити, и лишь потом принялся за подсчет ущерба. Самой неприятной выглядела длинная неровная рана от хвоста на едва поджившей после Ящера ноге. И чем она им все
м так нравится! Остальные повреждения были не столь серьезны, зато многочисленны. Где
-
то зацепили хвостом, где
-
то когтями, где
-
то остался глубокий ожог от пасти, не говоря уж о такой мелочи как содранные о чешую кулаки. А еще я чуял, что встреча с болотным
и зверьми —
далеко не последняя. Сейчас они удрали, но обязательно вернутся, стоит показать им свою слабину.
Всю дорогу до выхода мне чудился еле слышный цокот когтей далеко позади. Ну уж нет, твари, не сдохну, даже не надейтесь! И не такие пытались извест
и.
По пути я решил подвести хоть какие
-
то итоги бою, который с натяжкой мог сойти за магический. Теперь я понимал, зачем создают всевозможные мечи, копья и прочее артефактное оружие, и почему им не брезгуют порой сами чародеи. Голыми нитями драться не то ч
тобы неудобно —
почти невозможно. Это меня улица приучила соображать быстро, чем, кого и как можно отправить к Небесным Родителям. Какой
-
нибудь желторотый чародейчик в зеленой мантии, не державший оружия за пределами тренировочного зала, не протянул бы на моем месте и нескольких мгновений. Хотя… Что я себя обманываю! Желторотый чародейчик имеет в своем распоряжении штуковины посерьезнее жгутов силы.
Другая проблема заключалась в том, что мои нити поражали исключительно себе подобное. Сквозь живую плоть звер
ей они проходили свободно. Боевые заклинания устроены как
-
то иначе. Да взять хотя бы то, что заменяет "собачкам" зубы! Жжется почище раскаленного прута. Разобраться бы еще, в чем тут дело…
За паутиной заклинания меня поджидала растрепанная, напряженная Кир
ия. Увидев, как я ковыляю, придерживаясь за стену, по уши в крови и светящейся зеленоватой дряни, заменяющей таковую тварям, девушка охнула и принялась спешно открывать проход. Лишь когда я пересек эту невидимую обычным людям черту, отделяющую магические п
одземелья от безопасного затхлого отнорка, Кирия вдруг побледнела и, не говоря ни слова, осела на пол, сотрясаясь в беззвучных рыданиях.
Известие о болотных тварях Угорь встретил скорее с любопытством, нежели с тревогой. О подробностях встречи с ними мы, разумеется, умолчали, но совсем скрыть происшествие было невозможно.
—
Звезды помогли,
—
покачал головой бандитский князь.
—
Было бы на редкость скверно потерять ключ внутри катакомб.
В этот момент я искренне порадовался, что никогда не знал своего отца. К
уда лучше вообще никакого не иметь, чем того, который заботится о сохранности ценного артефакта сильнее, чем о жизни своего ребенка.
Не знаю, что больше мешало уснуть в ту ночь: боль, чуть притупленная маковой вытяжкой, или догадки о том, что и как надо ис
править в нити, чтобы получить плетенку боевого заклятья. Проверить их хотелось настолько, что несколько раз я чуть было не забылся, начав плести нити прямо здесь, наверху. Лихов лекарь залатал мерзкую рваную рану на ноге, ожоги от "зубов" саднили нещадно,
но главный рабочий инструмент, магический дар, на сей раз остался невредим. Ходить получалось с трудом, однако забегов взапуски я устраивать не собирался, и потому решил не тратить время впустую.
По привычке Кирия двинулась вдоль книжных полок, чтобы выбр
ать что
-
нибудь для скрашивания ожидания, но я ее остановил:
—
С сегодняшнего дня я хожу один. Там слишком опасно. Взять с собой под щиты я тебя не рискну, мало ли что приключится. А снаружи… Могу и не успеть. Проводишь до входа, а вечером встретишь.
Девушк
е не слишком понравилась моя идея. Подозреваю, подземелье с болотными зверьми вызывало в ней куда больше симпатии, нежели гостеприимство отцовского дома. Но я был непреклонен.
Конец нашему спору положила картина, обнаруженная у выхода в катакомбы. Вчерашни
е знакомые сидели прямо по ту сторону охранного заклятья, как верные сторожевые псы. Я на скорую руку соорудил один короткий жгут и продемонстрировал тварям. Те поспешили отбежать на безопасное расстояние, но совсем не убрались.
—
Делаем так,
—
заявил я св
оей спутнице.
—
Идем к лестнице, ты пробуждаешь ключ, а затем расходимся. Ты наверх, а я сюда. Нужные линии я вижу, так что проход открою без проблем, а артефакт оставлю по эту сторону. И чтобы без меня даже не думала им пользоваться! Если что —
зови Угря,
пусть уж его сожрут. Глядишь, дышать станет легче.
Кирия взглянула на меня серьезными —
и, как мне показалось, слегка виноватыми глазами:
—
Ксилиан, я должна тебе кое что сказать. Протяну еще —
снова засомневаюсь. Промолчу —
буду корить себя. Но если ты х
очешь выжить, не говори никому о том, что видишь плетенки.
—
И из
-
за этого пустяка стоило вчера упрямиться?
—
рассмеялся я.
—
Право, это последнее, о чем надо заботиться. Достаточно и того, что кто
-
то проведает о самом даре.
Кирия мотнула головой:
—
Ты не понимаешь. Это слишком большая редкость и слишком большая ценность. Я провела среди магов достаточно времени, чтобы узнать некоторые вещи, малоизвестные за пределами их круга. Если хочешь, я расскажу тебе все, о чем знаю.
—
Поговорим, когда вернусь,
—
кивн
ул я.
Твари провожали меня до самого зала, держась на почтительном расстоянии сзади.
До самого вечера я, как проклятый, корпел над нитями. Перерыв, занятый прогулками по катакомбам, возымел свое действие. Сходство с кишками мое творение утратило, распредел
ение силы внутри стало почти равномерным и я даже пошел на рискованный опыт: сотворил самостоятельное заклинание. На гордое звание плетенки это "произведение" не тянуло, представляя собой простое замкнутое колечко, не годящееся даже для освещения. Но я был
горд безмерно: кривое, косое, неровное со всех сторон, оно приглушенно мерцало, плавая в воздухе на уровне моей ладони, и не проявляло ни малейших признаков скорого рассеяния. Это зрелище казалось мне прекраснее всех плетенок из центра катакомб вместе взя
тых. Мое первое заклинание. Завтра можно будет продолжить опыты с нитями, попробовав изменить их свойства. А на сегодня у меня оставался один крайне любопытный разговор.
—
Мои знания отрывочны,
—
призналась Кирия, вольготно устраиваясь в плетеном кресло н
а небольшом балкончике, выходящем во внутренний двор. Я сел напротив, по дороге набрав с собой полную пригоршню засахаренных ломтиков фруктов. Возможно, в детстве я просто не доел полагающихся сладостей, но они оказались единственным из здешних изысканных угощений, пришедшимся мне по вкусу. И девушка это тонко подметила, припасая к моему приходу огромную вазу лакомства. Мои действия заставили ее сдержанно улыбнуться, но ненадолго.
—
Что
-
то я слышала в гостях у бабушки, еще маленькой. Что
-
то подчерпнула пото
м, от чародеев, с которыми проводила время,
—
продолжила Кирия, вновь делаясь серьезной.
—
Мне всегда было любопытно, как это —
чувствовать невидимую силу. И вот что я поняла из их объяснений. Магия слишком сложна для восприятия сама по себе. Для нее не пр
едусмотрено особого органа вроде глаз или ушей. Она чувствуется даром. А человеческий разум стремится перевести это в знакомые ощущения. Для большинства сильных чародеев это слух. Они слышат магию как прекрасную музыку, которую неспособен передать ни один из существующих инструментов.
—
Хороша музыка…
—
пробормотал я, припоминая неоднократные ночные побудки.
—
Будто кувалдой по темени.
—
Думаю, это происходит потому, что для тебя основное чувство —
зрение,
—
предположила Кирия, утягивая из вазы сладкий ломт
ик, пока я не успел прикончить все.
—
Понимаешь, во многом сила мага зависит не от дара как такового, а удобства в его использовании. Согласись, глухому жить легче, чем слепому. И еще хуже, когда единственным чувством оказывается, например, вкус. Или нюх. У них в Академии вообще есть такой уникум —
у него от магии кружится голова и пол уходит из
-
под ног. Говорят, в итоге он научился даже различать заклятья по тому, в какую сторону падает, если это не одна из ходящих о нем прибауток.
Я мысленно посочувствова
л парню, даже как
-
то упустив из вида то, что он чародей, а следовательно заклятый враг. Чем
-
то его положение до боли напоминало мое собственное: иметь способность, которой не в силах полноценно воспользоваться. Не будь ее вообще, жизнь его повернулась бы п
о
-
другому. Он мог стать кем душа пожелает. Плотником, сапожником, портным —
уважаемым мастером, чья работа будет верой служить людям. Бойцом, чья рука положит не один десяток врагов, или лекарем, способным спасти сотни жизней. Или просто никому не известны
м человеком, счастливо живущим в мире с собой и окружающим. А стал никудышным чародеем, лишь на то и годным, чтобы служить источником всеобщего зубоскальства. И если у меня есть все шансы исправить положение, ему суждено оставаться пустышкой до конца дней.
Я поморщился и заглотил разом полгорсти сладостей, стыдясь собственной мягкотелости. Еще чего удумал —
сопереживать ниранскому магу! Уж он
-
то мне точно не посочувствует при встрече. Только заорет погромче, призывая на помощь более удачливых товарищей.
—
П
олучается, с даром мне повезло как нельзя лучше?
—
подвел я итоги услышанному.
Кирия покачала головой.
—
Зависит от того, с какой стороны глядеть. Видящих магов всегда старались истребить первыми во всех столкновениях… Да и просто так, по случаю. Слишком б
ольшое преимущество для школы, к которой они принадлежат. Когда
-
то видящие не были особой редкостью. А теперь не исключено, что ты единственный. В Академии их точно нет. Вот и подумай теперь —
обычного дикого мага еще могут ловить спустя рукава. Но если пр
ознают о твоей способности, то бросят на поиски все силы. А возможно, и не они одни.
М
-
да, замечательные новости. Теперь я, пожалуй, понимал сомнения Кирии насчет разумности этого разговора. Тут самый мирный ремесленник со страху потеряет голову и начнет у
странять всех, кто причастен к тайне, чего уж говорить о бандите! Но я был храбрее ремесленника. И, как видно, во много раз глупее. За свою жизнь девушка могла не опасаться —
по крайней мере, в плане угроз с моей стороны.
—
Меня всегда удивляло,
—
сказал я
, нагребая из вазы новый запас угощения,
—
почему Академия столь придирчива к месту рождения учеников. Чем тратить силы на выслеживание и поимку диких магов, почему бы не принять их к себе? От десятка дополнительных стипендий княжество не обеднеет, а десят
ок чародеев лишним никогда не бывает. Стал бы я связываться с твоим отцом, имея возможность отучиться и выбиться в люди!
—
Меня это тоже удивило,
—
призналась Кирия.
—
Раньше просто не было повода задуматься. А теперь не у кого спросить.
—
Девушка сочувств
енно развела руками.
—
Слушай, Ксилиан, а почему ты не пошел учиться ремеслу? С твоей смекалкой и упорством ты бы справился с чем угодно. Не одним ведь магам быть уважаемыми людьми! Да и поводов раскрыть свой дар оказалось бы меньше. Ты ведь не любишь запу
гивать и убивать. Так почему стал бандитом?
На лице моем сама собой появилась кислая ухмылка:
—
Сразу видно, ты не росла на здешних улицах. Закон тут один —
платят либо тебе, либо ты. Дальше объяснять, или не стоит?
Понятия не имею, что на Кирию такое нашл
о, но она вдруг поднялась с кресла и, обняв меня, поцеловала. Не так, как делала это прежде, заставляя терять голову от страсти. Этот поцелуй был полон мягкой нежности —
теплой, почти материнской. А потом она впервые назвала меня не игривым "уличным парнем
" и не серьезным "Ксилианом", а так, как давно привык звать себя я сам.
—
Будь осторожен… Чертополох. Не дай им себя прикончить.
Это пожелание соответствовало моим планам с удивительной точностью.
По
-
видимому, звезды, усовестившись количеством неприятност
ей, сваленных на мою голову, наконец
-
то решили выдать порцию удачи. За считанные дни я добился сразу нескольких крупных успехов. Я понял, чем отличаются нити светильника и щита —
во
-
первых. А во
-
вторых, смог это повторить. С плетением было пока туговато, т
ем более что я никак не мог взять в толк, на что влияет узор и каким образом, но разноцветные колечки радовали мне глаз уже который день, болтаясь посреди фехтовального зала (в магическом они сбивали работу щитов), без намека на скорое развеяние.
Как тольк
о поджила нога, я отправился в очередное путешествие по катакомбам. Без Кирии это происходило скучнее, а найденные выходы невозможно было сопоставить с поверхностью, но в итоге вся внешняя часть оказалась нанесенной на план. Время от времени "собачки" сопр
овождали меня почетным караулом, но приближаться не рисковали. Меня всерьез интересовал вопрос о том, как они попали в подземелье и до сих пор не передохли от голода. Не может же существо, имеющее живую плоть, питаться чистой магией!
Ответ нашелся в одном из крайних коридоров, по соседству с выходом к развалинам.
Все началось не слишком приятно. Сначала мне показалось, что твари вылетели прямиком из оплетенной заклинаниями стены. Лишь потом я догадался, что крупная сетка плетенки позволила им накопать у пол
а нор. С десяток мелких, на редкость агрессивных созданий, размером и видом напоминающие крыс, налетели на меня, как бешеные. Подобно "собакам" они имели живую основу, сплошь оплетенную заклинаниями. Несмотря на размер, тварюгам хватало прыти допрыгнуть до
самого лица. Не прошло и нескольких мгновений, как мое тело покрылось кучей маленьких, нещадно саднящих укусов, а точнее, ожогов. Сказать по правде, в первый раз от "крыс" я попросту сбежал. Тай, пришедшая ко мне вечером, чуть ли не до рассвета убивалась над плачевным зрелищем, представшим ее глазам. Ни о какой страсти между нами в ту ночь речи не велось. Я долго ворочался, пытаясь понять, где лежать менее больно, на спине или животе, а наутро и вовсе пришлось идти к Кирии за целебным бальзамом: дрянь взду
мала воспаляться.
Происшествие подхлестнуло мой азарт. Большой щит я плести пока не рисковал, с каждым днем оставляя в зале все более и более крупные куски заклинаний, чтобы проследить за их безопасностью. Теперь я смог убедиться в том, что уродливыми плет
енки бывают тоже. Будь я учеником корзинщика, мастер без раздумий погнал бы меня прочь за такое убожество. Отмахиваться этим от "крыс"
—
все равно что спасаться от комаров за кованной оконной решеткой. Некоторое время я ломал голову над тем, как управиться
с юркими тварями. Потом у меня возникла любопытная мысль. Я испробовал свою догадку в зале… И скоро уже шагал в гости к зловредным зверькам, увешанный, словно браслетами, замкнутыми кольцами нитей "щитового" типа, не проваливающихся сквозь стены и пол.
Из
обретение сработало отменно. Кольца я отшвырнул прямо к выходу из крысиных нор, а стоило тварям высунуться, взорвал. В отличие от чужих, собственные плетенки мне были подвластны в любом месте на расстоянии видимости, хоть я и не знал, состояла ли причина в
наличии там моей силы или просто в очередной недоделке. "Крыс" разметало по коридору —
дохлых, покалеченных, или просто оглушенных,
—
и путь оказался свободен.
Какой только дряни я не повидал на коротком, шагов триста, отрезке коридора! Были здесь какие
-
т
о светящиеся жучки, червячки и прочие твари, не поддающиеся описанию. Кто
-
нибудь из них то и дело пытался пребольно меня цапнуть. К счастью, на всю эту живность хватало хорошего шлепка ладони. Освещающие плетения с успехом заменяли собой пятна не то плесен
и, не то каких
-
то грибов, насквозь пронизанные тонкими магическими ниточками. Я счел за лучшее их не трогать. Запашок в коридоре стоял исключительно мерзкий, и каждый новый шаг подводил меня все ближе к его источнику.
Стены сужались все сильнее, и скоро ид
ти в полный рост стало невозможно. Я отогнал навязчивую мысль о "собачках" способных атаковать меня сзади, и двинулся вперед сначала согнувшись, потом на четвереньках, а затем и вовсе ползком, подмечая исключительно странную вещь: плетенка отстояла от пола
на приличную высоту и выглядела отнюдь не лучшим образом. Мелкие веточки внутри ячеек казались будто молью поеденными. От некоторых и вовсе остались лохмотья. Существо размером с собаку было вполне способно сквозь них пролезть, но для человека плетенка ос
тавалась слишком частой. Я полз по ней, как по трубе, пока не уткнулся в решетку заклинания, за которым, сквозь густые заросли корней и травы, брезжил дневной свет. И тут до меня наконец дошло, что пространство под плетенкой подмыла вода. Магия сохранила о
чертания старого коридора и не дала осыпаться потолку, но разрушительные силы времени сыграли свою роковую роль. Недолго думая, я поднатужился, разводя нити на достаточное для себя расстояние и ужом скользнул в промоину. Осторожно раздвинул стебли травы, м
ешающие обзору, и тотчас же меня разобрал дурацкий смех.
Пьянчугина Пропасть. Подумать только. Теперь объяснима и вонь, и то, что живность в катакомбах не передохла от голода… И даже леденящие душу городские легенды о таинственных чудовищах и пропадающих б
есследно людях. А я получил свой собственный выход, о котором не скажу никому. Пусть Кирия спит спокойно, не опасаясь, что за очередную тайну я все
-
таки не выдержу и ее прирежу. Заодно не будем оскорблять утонченность ее вкуса местными запахами и видами.
П
рилагая все усилия к тому, чтобы не грохнуться в омерзительную жижу на дне бывшего рва (а судя по открывающемуся сюда потайному ходу, это был действительно он), я полез вверх по заросшему крапивой склону. После кусачего населения лаза жгучее растение казал
ось вполовину менее злым.
Дожили! Я сижу на краю зловонной канавы и с наслаждением любуюсь открывающимся отсюда видом! Достойное начало для будущего мага.
Надо проведать ребят, во что бы то ни стало. Почти два месяца от них не было никаких вестей. И еще ст
олько же не будет, с таким
-
то надежным гонцом как Угорь! Конечно, от Пьянчугиной Пропасти до Проклятого дома немногим ближе, чем от развалин, но делать нечего. Придется рисковать —
а чем еще я занимался последние одиннадцать лет!
Небесные Родители уже вовс
ю миловались перед скорой брачной ночью. Элерия кокетливо выгибалась навстречу своему сиятельному супругу, а тот ласкал золотистыми лучами ее постройневшее тело, полоской протянувшееся через небосклон. "Наступит Таинство, и пойду",
—
решил я и со вздохом с
ожаления пополз обратно в душную нору.
Наверное, звезды смеялись громко, слушая в тот день мои планы, поскольку имели свои собственные, резко от них отличающиеся.
Судьба явила свою глумливую харю в лице Бойцового Пса. Пес появился в Стрелке лет пятнадцать
назад. К своим тогдашним двадцати с хвостом он успел побывать наемником, телохранителем, разбойником, купцом и, говорят, даже морским пиратом. Не знаю уж, чем его так привлекла наша мусорная дыра, что он решил здесь осесть. Возможно, после бурной юности о
на показалась ему спокойным тихим захолустьем, где каждый залетный коршун кажется могучим орлом. Или Угорь сделал ему предложение, от которого тот не смог отказаться. Так или иначе, бывший гроза морей подставил свою шею входящему в силу бандитскому главарю
и позволил застегнуть на ней цепь. С тех пор он был его правой рукой. Если Угорь являлся для банды мозгами, Пес представлял из себя ее тело. Неутомимое, крепкое, со стальными мышцами и острейшими клыками.
После неоднократных стычек с его бойцами я имел вс
е основания полагать, что Пес меня крепко недолюбливает, и потому, нос к носу столкнувшись с ним в коридоре, не испытал ни малейшей радости.
Кличка Бойцовый Пес как нельзя лучше подходила к чуть приплюснутой физиономии, со вздернутым носом и развитыми челю
стями, бритому черепу, рассеченной брови, поджарому мускулистому телу и живым черным глазам, разом портящим типичный портрет тупого громилы с цыплячьими мозгами. На самом деле Пес был весьма умен, и оттого являлся куда более опасным противником.
Некоторое время мы молча пялились друг на друга, затем губы Пса растянулись в широкой ухмылке.
—
Поговорить надо,
—
заявил мне первый помощник бандитского князя.
—
О чем?
—
спросил я, не поддерживая его дружелюбного тона.
—
Об Угре и его планах. В которых тебе отвод
ится одно из центральных мест. Хочешь узнать интересные подробности, найди время вечером прогуляться в саду. Без лишних свидетелей.
Пес ухмыльнулся еще шире и двинулся дальше, как ни в чем не бывало.
Значит, вечером в саду и без свидетелей? А к утру там об
наружат мое остывшее тело? Храни тебя звезды за такое любезное приглашение!
А может, и не стал бы он так мудрить, чтобы просто меня пристукнуть. Может, и впрямь хочет сказать что
-
то важное, причем идущее вразрез с пожеланиями Угря. Для этого тоже лучше обо
йтись без лишних глаз. Хвостатые звезды, как же плохо без любимого оружия! Пора им срочно обзаводиться.
Цепь я скрутил у собачьей будки в одном из окраинных домов. Старого кобеля, лениво дремлющего в тени груши, я знал не первый год. Грушу тоже. В этом сад
у, принадлежащем ворчливому одинокому старику, они были вкуснейшие на всю Стрелку. Год, когда, отчаявшись отвадить воришек, старик обзавелся собакой, был воистину черным для всей окрестной детворы. Здоровущий, вечно голодный кобель бегал на скользящей прив
язи вдоль длинной проволоки у забора. Что только не пытались вытворять с этим псом! Травить, подпускать кошек, притаскивать течных сук —
без толку. Отраву он чуял, как карманник кошелек, а остальные способы оказались слишком громкими и будили старика, кото
рый тотчас же выбегал из дома, прихватив вилы и рассохшийся арбалет с болтами без наконечников. В конце концов подход к собаке нашел Подсолнух. Ему вообще удается ладить со всякими злобными созданиями, если судить по Змейке. Из его рук кобель наконец
-
то со
изволил принять взятку в виде притащенной с речки рыбы и счел ее достойной платой за унесенные груши. Потом он признал и меня за компанию, и вдвоем с Подсолнухом мы продолжали безнаказанно обчищать сад, не забывая делиться с товарищами. А потом мы подросли
и нам стало не до воровства чужих груш.
За прошедшие годы пес заметно постарел, на морде и боках появилась седина, он уже не готов был кидаться на каждую тень. Только глухо заворчал, не открывая глаз, когда почуял мое присутствие. А потом узнал и старател
ьно заработал хвостом. Всю его напускную лень как ветром унесло. Кобель оживился, вскочил, бодро встряхиваясь, и принялся заинтересованно обнюхивать мне руки и одежду. Видать, ожидал, по старой памяти, чего
-
нибудь вкусненького. Но на этот раз я приготовил для него другое. Потрепав ластящуюся псину за мягкими пыльными ушами, я расстегнул на ней ошейник, и впервые с щенячьих лет кобель очутился на воле. Сначала он не оценил этот непрошенный дар и держался рядом, пока я откручивал проволоку, высвобождая второй
конец своей добычи, но стоило ему лишь сообразить о преимуществах нового положения, рванул прочь —
только и мелькнул в кустах смородины пушистый серый хвост.
В отличие от деталей нового оружия, ведро с двумя дощечками мне удалось раздобыть непосредственно
в доме Угря, под предлогом борьбы с нашествием искусавших меня крысообразных тварей. Ведро, наполовину залитое водой, я оставил неподалеку от нор, лесенкой прислонив к нему большую из досок. Вторую, тонкую и ненадежную, выдвинул над ней, а на самый конец уложил приманку. Уже на обратном пути меня поджидал улов. "Рыбка" плескалась в ведре, злобно шипя и зыркая на меня светящимися угольками глаз. Но цепь и тварь были еще не всем, что требовалось для осуществления моей задумки.
Привесок для цепи я отколупал о
т кистеня в соседнем зале. Тяжелый шипастый шарик. По сравнению с прежней свинчаткой казалось непривычно, но в целом неплохо.
Пока я копался с цепью, ведро с его обитателем успели преподнести неприятный сюрприз. Обернувшись, я увидел дыру на боку ловушки, которую тварь умудрилась проделать изнутри и теперь старательно расширяла, уцепившись лапами за край. Хвостатые звезды, эта плетенка что угодно прожигает, что ли?!
Спешно обмотав свободный конец цепи магической нитью, я хлестанул "крысу" по башке. Чешуйчат
ая тушка обмякла и булькнула на дно ведра. Я извлек ее оттуда за хвост и поспешил надежно перемотать обездвиженного пленника (а точнее, пленницу) заклинанием.
Остаток дня прошел за тем, чтобы понять и повторить жгучие нити из пасти болотного зверя. Я почти
не преуспел в этом занятии. Изучаемые ниточки были тонюсенькими, мои же выходили хорошо если с палец толщиной, не говоря уж о внутреннем строении!
Да, похоже уникального оружия —
артефактной цепи —
мне сегодня не сотворить. А жаль. Хотелось бы полюбоватьс
я, как вытянутся рожи чародеев, услышь они о таком! А то мечи, копья, кинжалы… Даже от топоров морды воротят, а тут самая что ни на есть бандитская вещь. Знай наших! Конечно, у нормальных артефактов плетенки внедрены внутрь самого предмета, я же собирался просто намотать их сверху, как проволоку, но от того идея не становилась менее заманчивой. Как только разберусь со жгучими нитями, сделаю. Жаль, вытянутые рожи чародеев —
всего лишь несбыточные мечты. Если я хочу выжить, никто не узнает о ней никогда.
"А Б
ойцовый Пес обойдется пока. Хватит с него цепи и обычной",
—
решил я, наматывая на руку заготовку для будущего неповторимого артефакта. Я все же решил рискнуть, принимая предложение о разговоре.
Пес вынырнул из
-
за решетки, оплетенной виноградом, совершенн
о беззвучно. А, чтоб тебя! Ненавижу, когда ко мне вот так подкрадываются. Воевал
-
воевал с Подсолнухом, любителем подобных шуточек, и вот еще один.
—
Значит, решился,
—
ухмыльнулся Пес.
—
Хорошо. Хотел бы я знать, что наплел тебе Угорь, подбивая на все это безумие с чародеями.
—
По
-
моему,
—
заметил я сухо,
—
именно ты собирался мне что
-
то рассказать. Ну, так я внимательно слушаю.
Пес печально вздохнул.
—
Зря щетинишься. Между прочим, у нас сейчас одна проблема. Как вылезти живыми из того котла, который он со
бирается заварить. Разубедить его я уже не надеюсь. Пытался не раз.
—
А я не собираюсь ниоткуда вылезать. Тем более что залез прямо в момент рождения. Либо я, либо они. Без вариантов.
—
Да, чародеев ты не любишь, могу представить,
—
оскалился Пес, демонстр
ируя удивительной сохранности и белизны зубы.
—
Только вот прежде, чем кого
-
то завалить, попробуй поразмыслить, кто придет на его место.
—
Да какая мне разница!
—
А такая, что неба без звезды не бывает. Вот прирезал ты Свинорыла, сам пришел на его улицы. А
на вотчины Ящера с Трехпалым не хватило сил. Теперь что ни день, нам приходится выставлять оттуда зарвавшихся наглецов, пытающихся объявить их своими. Думаешь, у чародеев все по
-
другому? Уберете одних снобов в мантиях, набегут другие. Или готовься сам зан
ять освободившееся место…
—
Пес довольно прищурился, глядя на мою озадаченную физиономию.
—
Что, никогда не задумывался об этой стороне дела? А вот Угорь задумывался. И не раз. Могу заверить, все планы у него давно проработаны. Вот о них
-
то я и хотел тебе рассказать.
На сей раз я слушал уже без дураков. Не то, чтобы собирался верить каждому слову, но уж больно хотелось получить хоть какие
-
то сведения сверх предоставленного Лихом.
—
Видишь ли, есть у нашего главаря одна давняя мечта. Я бы даже сказал, навязч
ивая идея. Основать магическую династию. Он взял себе жену с расчетом на ребенка с даром, а когда ничего не вышло, начал подкладывать под чародеев собственных дочерей.
—
Кирия?
—
догадался я.
—
Кирия давно вне игры,
—
отмахнулся Пес.
—
У нее трое детей, вс
е пустышки. Ее кровь такая же разжиженная, как у самого Угря. Слишком далеко родство с магами. Но она умеет нравиться. Угорь разрешил ей жить как пожелает, при условии что будет получать интересующие его сведения. Можешь кувыркаться с ней безбоязненно. Нео
жиданных подарков не последует. Только языком сильно не трепи. Она всегда была на редкость послушной девочкой. А вот с другими сестричками так легко не прошло. Вторая, как родила, так и ушла под защиту к отцу ребенка. Мальчонка
-
то с даром получился, чароде
й его и признал. Угорь все локти искусал, а достать —
руки коротки. Третья вообще с южанином каким
-
то сбежала. Вот и понял Угорь, что за хлопотное это дело, на цветник свой надеяться. Но от идей дурных не отказался. А тут как раз ты ему подворачиваешься. И
династии ему стало недостаточно. Теперь он метит, ни много, ни мало, на новую Академию. Которую сам взрастит, натаскает и приучит кормиться с руки.
—
Пусть метит куда угодно,
—
сказал я.
—
Как только чародеи получат свое, дорожки наши разойдутся.
Ночная б
абочка с мохнатыми серыми крыльями выпорхнула из темноты и заметалась перед лицом Бойцового Пса. Ленивым движением тот протянул руку и мгновением сцапал беспечную гостью в кулак.
—
Это ты сейчас так думаешь, что разойдутся. Но когда придет время, ты поймеш
ь, как крепко он тебя окрутил. Для начала он попытается лишить тебя друзей. От банды он уже тебя оторвал, и теперь пытается втихую ее уморить. Поставить в такие условия, чтобы им ничего не оставалось, кроме как разбежаться, бросив тебя. Следующей на очеред
и твоя девушка. Насильно он не будет вас разлучать, но сделает все, чтобы она ушла сама. А когда ты останешься совсем один, Угорь начнет привязывать тебя к себе. По
-
всякому. Потом женит на одной из своих дочерей. И вот тогда
-
то, драгоценный зятек, ты не де
нешься от него никуда. Ты ведь не из тех, кто способен бросить жену с ребятишками на произвол судьбы, ведь так, Чертополох?
Я кинул на него свирепый взгляд. В общем, Пес был прав. Не брошу. Если звезды окажутся настолько щедры, что когда
-
нибудь одарят меня
детьми… Пока я жив, без отца они не останутся. Но ответил я совсем другое.
—
Ну хорошо. Что дела у меня хуже не бывает, я понял. А тебе
-
то что за прок мне все это рассказывать?
—
Мне не по нутру планы Угря. И, по правде, я не слишком в них верю. Скорее вс
его чародеи прихлопнут его без всякой жалости. И меня заодно. Я уже слишком глубоко завяз во всем этом. Просто сбежать недостаточно. Нужен покровитель, с которым не рискнут связываться ни Угорь, ни Академия. И я уже присмотрел такого. Но ему нужна некотора
я услуга… С которой мне не справиться одному.
—
Ну, вот теперь мне все ясно,
—
усмехнулся я.
—
Только ты упустил один момент. Я
-
то не собираюсь никуда бежать. Я готов рискнуть и идти до конца. А уж от угревых дочек постараюсь как
-
нибудь удержаться подальше
.
Пес лишь пожал плечами:
—
Тебе решать. Но увидишь сам, скоро все начнет сбываться, как я сказал. А стоят ли они того, эти чародеи? Так что мой тебе совет, хватай свою синеглазую, собирай остатки банды и беги, пока не поздно.
Таинство выпало не слишком у
дачным для осуществления моих планов. Сразу два Брата вышли на небо, и до полной темноты было далеко. Но мне позарез требовалось увидеть ребят. Просто убедиться в том, что Пес соврал. На руке у меня болталась единственная в своем роде артефактная цепь от с
обачьей конуры. Со жгучими нитями до сих пор было что
-
то не то. Худо
-
бедно они работали, но вместо глубокого ожога от их прикосновений выходила всего
-
то пара волдырей. А сравнивать было уже не с чем. Наутро вместо скрученной "крысы" я застал лишь распутанн
ое кольцо магического жгута. Так что я ограничился тем, что обмотал цепь тонкой нитью щита. Тем более что другие все равно не удержались бы на ней. Не ахти что, но когда за тобой по пятам идут чародеи, не до привередства.
Дорога до Проклятого дома обошлась
почти без происшествий. Правда, в одном переулке мне пришлось объяснять кучке мелюзги, что отдавать им ножи, одежду и сапоги (а также деньги, которых у меня, впрочем, не имелось ни луча) не собираюсь, а если ребята будут настаивать, то вполне способен ото
брать их собственные. Ребята были с дальнего конца района, и в лицо меня не опознали. Даже мысли такой не возникло. Не иначе, думали, что у "того самого" Чертополоха глаза должны гореть, как у болотного зверя, а за плечами развеваться призрачная мантия.
На
прямую соваться в Проклятый дом я не стал. У ворот бродил какой
-
то неизвестный мне парень, и я не знал, был ли то новенький, или человек Угря. Скрипя зубами от досады, я отсиживался в тени дома напротив, пока, к моей радости, на стене не возникла знакомая невысокая фигурка. Подобрав с земли небольшой камушек, я хорошенько прицелился и кинул.
Фигурка дернулась было распластаться по стене, но тотчас же выпрямилась. Змейка всегда соображала быстро и поняла, что враг запустил бы снаряд побольше и поточнее. А то
и вовсе арбалетным болтом саданул, для верности. Вместо того, чтобы прятаться, девушка принялась напряженно озираться, и я осторожно выступил на шаг из тени, так же быстро вернувшись обратно.
—
Что там?
—
окликнул парень у ворот.
—
Показалось,
—
отозвалас
ь Змейка беспечно, при этом глядя в направлении моего укрытия и выразительно стуча кулаком по голове.
Появились они с Подсолнухом не сразу. Не через ворота, а из переулка. Был у нас на крайний случай лаз на стене, с противоположной стороны. Значит правильн
о я поступил, что отсиделся в тени.
Много времени прошло с тех пор, когда мы в последний раз обсуждали наши дела в такой обстановке. Извилистый тупичок, низкая, вечно запертая дверь —
задний выход трактира, гора старых бочек, громоздящаяся до самого верха стены. По бочкам можно было легко попасть на низкую крышу погреба, а там на выбор —
спрыгнуть на улицу с той стороны или дальше уходить крышами.
—
Зря ты так рисковал,
—
упрекнул меня друг вместо приветствия.
—
Люди Угря тут повсюду. Вроде как помогают, а на самом деле шагу не дают ступить.
—
Да ну его к ящеролюдам, скользкую тварь!
—
искренне пожелал я.
—
Только не рассказывай, звезд ради, что вам тут каждый вечер сообщали новости о моих успехах на магическом поприще.
—
Вообще
-
то,
—
мрачно вздохнул Подсолн
ух,
—
половина ребят уже подумывает, что ты прикормился с княжьего стола и махнул на нас рукой. Вслух пока не говорят, особенно при мне, но…
—
И что, надо было дожидаться, пока заговорят? Ладно, расскажите лучше, что у вас и как. Нашли кого
-
нибудь?
Лицо др
уга сделалось совсем мрачным.
—
Троих. А потом один в речке утонул, второй со стены свалился, а третьему в переулке нож под ребра сунули. С тех пор желающих к нам присоединиться как ветром унесло.
Что ж, подобного стоило ожидать. Нет, даже не так. Именно э
того и стоило ожидать. Но как же хотелось надеяться на что
-
то другое!
—
Но мы обязательно что
-
нибудь придумаем,
—
с какой
-
то подозрительной поспешностью заверил Подсолнух.
—
Так что лучше шел бы ты, пока не засекли.
—
Да, Чертополох, правда,
—
поддакнула З
мейка.
Даже не поинтересовались, что у меня с магией. Хороши друзья, называется! Только и думают, как побыстрее избавиться, словно… Словно натворили что
-
то такое, о чем очень не хотят сообщать!
—
Выкладывайте,
—
заявил я строго.
—
С чего это вдруг меня спр
оваживаете. Вижу ведь, не просто так.
Друзья посмотрели как
-
то очень странно, но отпираться не стали.
—
Когда встретишь эту шлюху, угреву старшую дочку, порежь ей лицо. За меня,
—
с неохотой выдавила девушка и замолчала, угрюмо уставившись в одну точку.
—
Это, конечно, исчерпывающий ответ,
—
согласился я.
—
А подробнее о причинах?
—
Понимаешь,
—
смущенно вставил Подсолнух,
—
пока мы жили в доме Угря, там было нечего делать. Совершенно нечего.
На этом он тоже умолк, виновато отводя глаза.
—
Да объясните вы п
о
-
человечески, в конце концов?!
—
вспылил я, раздраженный хождением вокруг и около.
—
Из дома мы выбраться не могли,
—
обреченно продолжила Змейка.
—
И потому я пошла к этой чернявой мрази. Подумала, что у нее уж точно найдется… В общем, чтоб удобнее было скрашивать время.
Чем
-
то это напоминало неумелое представление площадного балагана, где герои говорят четко по очереди. По всем правилам глупого спектакля, следующая фраза выпала Подсолнуху.
—
Она подсунула не ту травку,
—
заявил он с таким раскаянием в го
лосе, словно лично с этим помогал.
Я понял не сразу. А когда до меня наконец
-
то дошло, подозреваю, это стало очевидно по редкостно глупому выражению лица.
—
Все вы кобели, не головой, а другим местом думаете!
—
взвизгнула Змейка и, вскочив на ноги, залепил
а Подсолнуху пощечину.
—
Пойду я. Костыль там, небось, извелся лестницу караулить.
Удалилась она такой походкой, словно желала навеки впечатать каждый шаг в утоптанную дорожную пыль.
Друг потер щеку и глубоко вздохнул, глядя вслед:
—
Совсем дурная стала.
—
Э… Поздравляю, что ли… папаша…
—
с трудом нашелся я, хлопая его по плечу.
—
Ты только не думай!
—
всполошился Подсолнух.
—
В первую очередь все равно остается банда! Я обещал, что можешь на меня положиться, и от слов отказываться не собираюсь!
Я ничего не
думал. Я просто знал, как оно будет. Банда из кучи детворы, четырех бойцов и калеки, Змейка с грудным младенцем на руках и Подсолнух, рвущийся между первым и вторым. Улица либо превращает тебя в равнодушного подонка, для которого не существует ни друзей, ни близких, а лишь случайные спутники, с которыми можно расстаться в любой момент, либо наоборот заставляет с болезненной остротой ценить выпадающие на пути крохи человеческого тепла. Подсолнух представлял из себя ярчайший пример второго случая.
Это был уд
ар с такой стороны, откуда и догадаться невозможно. Стычки, смерти, лишения, жизнь под непрекращающимся гнетом —
обстоятельства, способные разрушить даже самую крепкую компанию. Со временем. А поначалу любое горе лишь сплотило бы нас сильнее. Можно ли было
предположить, что счастье окажется куда более опасным и действенным средством! Ну, Кирия, ждет тебя хорошая беседа по душам!
"А ведь Пес
-
то прав, это начало конца",
—
некстати мелькнуло у меня в голове.
—
Погоди обещать,
—
отмахнулся я.
—
Может так статьс
я, обстоятельства изменились не у вас одних. И всем нам придется рвать когти, пока мышеловка не захлопнулась окончательно. Куда
-
нибудь, где тихо, сыто и не достанет ни Угорь, ни чародеи.
Как Подсолнуху не хотелось этого скрыть, в глазах его промелькнуло об
легчение.
—
У тебя есть какие
-
то наметки?
—
Не знаю,
—
признался я.
—
Пойму через пару дней. Как бы не получилось, чтоб хвостатую звезду на падучую не сменять.
—
Ты это,
—
спохватился друг.
—
С магией
-
то что выходит?
—
Выходит,
—
ответил я.
—
Скорее менее,
чем более, но такое, как в том бою вряд ли повторится. Так что давайте, не лезьте тут на рожон, а я, как что прояснится, снова выберусь. И это… Вы б со Змейкой, что ли до храма добрались как
-
нибудь.
—
Уже,
—
признался Подсолнух, пряча дурацкую улыбку.
—
С
обытия из этого делать не стали, не до того. А так… Со вчерашнего дня женаты.
—
Ну, значит поздравляю еще раз. Только от гулянки отвертеться не думай. Вот выберемся из этого дерьма, и чтоб все как положено обеспечили.
Хвостатые звезды! Женатый Подсолнух, к
то б мог подумать. Так можно поверить, что и я однажды заделаюсь серьезным человеком. Каким
-
нибудь знаменитым магом, образцом подражания для всех юных чародеев.
Но на самом
-
то деле, если отбросить все шутки, новости были совершенно отвратительными. Очень с
коро я буду вынужден выбирать между местью Академии и старой дружбой. Ну что за гадство! Перед глазами так и стояла прощальная ухмылка Бойцового Пса.
Когда что
-
то начинает лететь за Врата Семи Братьев, оно имеет нехорошее обыкновение делать это одновремен
но по всем направлениям. И вообще, судьба, похоже, решила отыграться за мое неверие в приметы. Очередное Небесное Таинство складывалось на редкость скверным образом. Не успел я опомниться от новостей с бандой, как заполучил следующий неприятный подарок. Чт
обы на пути от катакомб до библиотеки не ухватить Кирию за шею и не спросить за все хорошее, припечатав к ближайшей стене, приходилось собирать волю в кулак, поминутно напоминая себе о том, что болотные твари в пещерах никак не могли поведать мне о непригл
ядном поступке лиховой дочери, а значит демонстрировать столь странную осведомленность —
все равно что прямо заявить: "Да, я нашел открытый выход и регулярно им пользуюсь!" Я вытерпел, свалив свою угрюмую напряженность на крайне неудачный день. В общем, да
же не соврал.
А в комнате меня ждала заплаканная Тай.
Надо заметить, за прошедший месяц моя девушка похорошела несказанно. Она не вела себя больше подобно робкому зверьку, угодившему в логово опасных хищников, где неприметность —
единственная надежда на вы
живание. Запуганная девочка превращалась в молодую женщину: красивую, желанную и уверенную в своей привлекательности. Мне было крайне приятно наблюдать это превращение и —
чего уж скромничать!
—
осознавать свою в нем роль. Такой резкий откат к началу выгля
дел пугающе на фоне благостных перемен.
Утешать Тай пришлось долго. И самое плохое состояло в том, что рыдая у меня на плече, девушка так и не призналась, что же именно ее расстроило. Наконец она перестала всхлипывать и задремала, свернувшись доверчивым кл
убочком в моих объятьях. Осторожно, чтобы не разбудить, я перенес ее на кровать и лег рядом, терзаемый самыми тяжкими предчувствиями. Дурные пророчества Пса припоминались мне снова и снова. Зря я все
-
таки не выслушал его до конца.
"Надо хотя бы узнать, что
за дело он предлагает",
—
решил я, словно четки перебирая колечки разметавшихся светлых волос.
—
Решил все
-
таки согласиться на мое предложение?
—
усмехнулся, лишь завидев меня, Бойцовый Пес.
—
Нет не решил. Но хотел бы услышать подробнее, в чем оно состо
ит. Кто он, твой таинственный покровитель, и что ему нужно.
—
Ну что ж, учитывая, что без моей помощи у тебя даже встретиться с ним не получится, я расскажу. В общих чертах,
—
согласился Пес, довольно скалясь. С таким выражением лица для полного сходства с
собакой ему не хватало лишь клыков, да свешенного между ними языка.
—
Это маги из другой школы. Вроде как наши из Академии увели у них какой
-
то важный артефакт. А может, болтают, что увели, какая разница. Главное, они крепко не поделили эту штуковину. Чуж
аки хотят заполучить ее себе, но не готовы марать рук. Вот и пытаются найти того, кто сделает это за них.
Да, в этом и есть все чародеи. Из нашей ли Академии, или откуда еще. Мы —
маги, уважаемые достойные люди. Избранники звезд, любимцы Небесных Родителей
. Мы не можем вломиться в чужое хранилище и вынести оттуда то, что нужно позарез. Это же воровство и разбой! Пусть разбойники с ворами тем и занимаются. А мы в сторонке отсидимся и сделаем вид, что это нас ни краем не касается.
Только вот если сами они со своими мудреными заклинаниями имеют хоть крошечный шанс преуспеть, простому человеку туда нечего и соваться. Понятно, почему Пес не торопил меня с ответом! Исполнителей для своего задания чародейчики могут ждать хоть до старости. Своей, чародейской, сотни на две лет отстоящей от обычной человеческой. Потому что идиоты, способные согласиться на такое, сворачивают себе шеи, когда учатся в младенчестве ходить.
—
Ну спасибо,
—
искренне рассмеялся я.
—
Может, глупость и прописана мне звездами, но чтобы проникнут
ь в секретное хранилище Академии? Я еще жить хочу.
—
Если бы речь шла о хранилище, думаю, у самих магов хватило бы ума понять, что дело безнадежное. Но по их сведениям, артефакт достался не самой Академии, а одному из архимагистров. Который хранит его дома
и делиться с коллегами не спешит.
Дом архимагистра? Ну
-
ну. Те, кому эта задачка покажется привлекательной, младенчество, возможно, переживут. Но вот сбрить первую юношескую щетину им точно не суждено.
—
Надеюсь, уж тебе
-
то не надо объяснять разницу между бандитом и вором?
—
хмыкнул я, насмешливо глядя на Пса.
—
У тебя есть одно качество, перевешивающее все недостатки,
—
возразил тот невозмутимо.
—
Воры пользуются артефактами "фонариками" для обнаружения магических ловушек… Пока не натыкаются на такую, что окажется совершеннее. Живого чародея, в отличие от "фонарика", не обмануть даже самым сложным заклинанием. Но ни один чародей не согласится участвовать в ограблении.
—
Только загнанный в угол самоучка,
—
мрачно завершил я идею.
—
Нет, почему же загнанный!
—
запротестовал Пес, чем
-
то неуловимо напомнив мне в тот момент своего хозяина, Угря.
—
Это наоборот твой шанс вырваться на волю. Время пока терпит, подумай хорошенько. Решишься —
пойдем говорить с заказчиком. Тайно вывести тебя из дома я смогу.
На том мы и разошлись. И, что бы там не болтал Бойцовый Пес про необходимость в покровителях, я был совершенно уверен: дела никогда не станут настолько плохи, чтобы толкнуть меня на такое безумие. В случае чего, возьму с собой Тай, да и уйду катакомбами. Ключ
-
то не разберет, по доброй воле разбудил его носитель нужной крови, или он валяется связанный с кляпом во рту.
Чушь все это. Надо поскорее выкинуть из головы и совершенствовать плетение нитей, пока есть возможность. Потом решим с Подсолнухом, куда лучше дернуть к
огти —
от чародеев, Угря со всем семейством… а заодно и Пса с его охотниками грести угли чужими руками —
и рванем прочь.
Лишь добравшись до зала я понял, что думаю совсем не о жгучих нитях, как следовало бы. А о том, как развеять без лишнего шума чужую пле
тенку. И мысль эта является венцом цепочки, начинающейся с идеи проникновения в тайник архимагистра.
План с побегом был плох лишь одним. Нет, не тем, что договор с Угрем я нарушу первым. Последние новости подтверждали, что рассказу Пса относительно видов н
а меня бандитского князя можно верить до последнего слова. Меня не устраивало другое: бежать, поджав хвост, в роли преследуемой жертвы. Я смертельно устал скрываться. За какие
-
то два месяца, без ученых наставников, без капли знаний о том, как правильно все
делается, я научился тому, что сытенькие чародейские детки постигают годами. Мне хотелось бросить свои успехи в лицо уродам в мантиях, чтобы охотники, идущие по моему следу, вдруг обнаружили на месте ожидаемой легкой добычи матерого хищника, готового дать
отпор. Разъяренного болотного зверя в мерцающих плетенках смертоносных заклятий.
Уволочь из дома архимагистра артефакт, за который грызутся магические школы —
разве не достойная прощальная колючка от сорняка Чертополоха?
ГЛАВА 5
"Да помогут звезды",
—
выдохнул я, протягивая руки к нежно
-
оранжевой плетенке цветка. Качнулись длинные тычинки, словно высказывая немым упреком: что ж ты удумал, изувер!
Вот уж точно —
ломать не строить. Не знаю, буду ли способен когда
-
нибудь повторить хоть один лепесток из это
й хрупкой, ажурной конструкции —
проучись я хоть сотню лет. Но вот разрушить ее собирался уже сейчас. Я долго колебался с выбором подопытного заклинания. Цветок был плох паутинной тонкостью нитей, но с другой стороны —
это самая маленькая и слабая из досту
пных чужих плетенок, и если что пойдет не так, возможно, отделаюсь простым испугом.
Истончив коротенькие нити, насколько мог, я коснулся ими заклинания. Я уже пробовал это раньше, с собственными плетенками —
сделать замкнутое кольцо, отделить а потом вновь
"вобрать" обратно. Теперь же следовало повторить то же самое, но уже с цветком.
Грубые синие "веревки" плотно сомкнулись с оранжевыми "волосинками", и два плетения начали сливаться в одно. И тотчас же я понял, что такое напрямую соприкоснуться с чужой нит
ью. Примерно то же самое я чувствовал, когда однажды по зиме крепко застудил зуб. Только на этот раз больным зубом стало разом все тело. Закусив губу, я сжался, из последних сил удерживая себя от того, чтобы не отбросить заклинание, превратившееся в орудие
пытки. Разницу между распадающейся и прочной плетенкой я уже отличал на глаз. Цветок уже лишился былой целостности, и от немедленного взрыва его удерживала только сила моего дара. Линии дрожали, теряя форму, а от места слияния нитей, словно расходящиеся в
воде чернила, по оранжевой плетенке струились синие разводы. Когда все заклинание приобрело грязновато
-
серый оттенок, я почувствовал, как боль понемногу отступает, возвращая способность здраво мыслить и оценивать ситуацию. По виду и ощущениям чужая плетен
ка уже мало отличалась от моей собственной. Дождавшись для верности, когда цвет выровняется окончательно, я принялся медленно ее распускать. Я уже не мучился, как прежде, разделяя нить на части. Действие отшлифовалось настолько, что заклинание словно раств
орялось синим дымом, такими небольшими были рассеиваемые кусочки. В магическом плане это происходило почти неощутимо —
по крайней мере, я мог надеяться, что в общем шуме, наполняющем Подкову, такое останется незамеченным. Плети свои сети, архимагистр, скор
о мы испытаем их на прочность.
Я обернулся к большим песочным часам, сделавшимися неизменной деталью моего пребывания в подземелье. Последние песчинки утекали сквозь узкий перешеек, намекая о том, что скоро Кирия отправится встречать меня у выхода.
Кирия. Желание придушить ее в потайном коридоре немного приутихло, но общаться с девушкой как прежде, зная, что она натворила, я уже не мог. Дочка Угря была не первым человеком, подложившим мне по жизни свинью, так почему именно ее подлость переживается столь бол
езненно? Прав был старый мошенник Промокашка, чьи любимые пьяные рассуждения сводились к шлюхам и тому, что привязываться к ним не стоит не под каким видом. А Кирия —
шлюха. Ухоженная, лоснящаяся, умная и оттого ничуть не менее продажная.
Словно желая подт
вердить эту мысль, сегодня девушка особенно постаралась с нарядом. Глубокий вырез на платье был не менее вызывающим, чем носили обычно девочки Нелии, но широкая полупрозрачная шаль скрадывала всю непристойность, сводя ее к таинственным полунамекам. Выбивши
йся из прически темный локон кокетливо пристроился на полуобнаженной груди. Кирия стояла передо мной очередной неразгаданной тайной, как будто и не было всех дней и ночей, за которые я успел изучить это тело до последней родинки. Я хотел ее. Так же безудер
жно и сильно, как в тот день, когда впервые увидел сидящей в библиотеке на диване. Интересно, что ей от меня надо?
—
Ты выглядишь усталым и раздраженным,
—
мурлыкнула девушка, поводя бедрами.
—
Давай я помогу тебе отдохнуть.
Еще вчера я бы купился на этот мягкий тон и чарующую улыбку. Сегодня я знал, с каким совершенством умеет притворяться эта женщина.
Вот как, значит, ты со мной, да? Ладно, будь по
-
твоему.
До комнаты Кирии мы добирались молча. Пропустив ее вперед, я прикрыл дверь и повернул в замке ключ. Чтобы ни одна тварь не помешала предстоящему интересному разговору.
С ласковой улыбкой девушка скользнула ко мне…
Миндальничать я не стал. Ухватился за край выреза обеими руками и дернул изо всех сил. Дорогая ткань треснула, моментом превращаясь в никчемну
ю тряпку. Бесцеремонно вытряхнув Кирию из остатков платья, я повалил ее животом на туалетный столик, прямо на стоящие там коробочки, флаконы и прочие женские принадлежности. Мы и раньше выходили порой за некоторые рамки —
уличный парень и холеная папина до
чка —
но тогда это являлось игрой, дурашливой и недолгой. Теперь все было всерьез. Мне хотелось ее унизить. Заставить почувствовать себя раздавленным ничтожеством. Отплатить сторицей за неожиданную боль, которую причинила мне ее подлость. Кирия долго учила
, как доставить женщине удовольствие. Но она не зря называла меня смекалистым парнем. Плох тот ученик, который не усвоит больше, нежели сказал ему учитель. Я понял саму суть этого сложного языка, которым можно выразить безграничную нежность… или уничтожить
в прах. Я оскорблял ее каждым движением, давая почувствовать себя дешевой подстилкой, бездушной вещью, которую, использовав, отшвырнут в угол. И Кирия прекрасно поняла, что я хотел до нее донести. По правде, я полагал, что эту вертлявую тварь не пронять н
ичем, но когда я, получив желаемое, равнодушно наклонился за штанами, в глазах ее стояли слезы.
—
За что?
—
прошептала девушка, оборачиваясь ко мне.
Мне не было ее жаль ни капельки. Пусть скажет спасибо, что не передал ей привет от боевой подруги в том вид
е, как та требовала.
—
Сама не догадаешься? Знаешь, за твои выкрутасы Змейка просила порезать тебе лицо. Но я все
-
таки выбрал свой вариант. Обходиться с тобой так, как заслуживают лживые шлюхи.
—
Ксилиан, я… Пойми, я не имела выбора! Да и ничего страшного с ней не произошло. Все женщины через это проходят!
Под моим взглядом Кирия сжалась, словно в ожидании удара —
пожалуй, именно это меня и остановило. В самый последний момент я задержал руку и просто сгреб ее за плечо, грубо встряхивая.
—
Только не притвор
яйся дурочкой, а? Ты прекрасно понимаешь, что именно натворила! Ты попросту обезглавила банду. Второй раз подряд. Без меня они могли удержаться. Но теперь, без Подсолнуха и Змейки… И после этого ты еще смела крутить передо мной хвостом? Улыбаться, рассказы
вать, какой я замечательный? Дрянь.
Я отпустил ее —
точнее, швырнул на вышитое шелком покрывало огромной кровати. Кирия коротко всхлипнула, отворачиваясь и прикрывая лицо руками. Падучие звезды, даже в таком виде эта лживая блудница умудрялась оставаться н
а редкость соблазнительной! Похоже, это было отработанно у нее до инстинкта, как у меня —
хвататься за нож при малейшем подозрительном шорохе. Будь ты хоть при смерти, но веди себя так, чтобы все мужчины вокруг слюнями исходили. Что ж, сама этого добивалас
ь.
Дождавшись, когда тело станет готовым к очередному заходу, я ухватил Кирию за лодыжки и, разведя ей ноги, подтянул рывком к себе.
—
Не надо, пожалуйста, Ксилиан!
—
взмолилась девушка, растирая слезы по опухшим красным векам.
—
Я виновата перед тобой! Оч
ень! Но не надо, прошу! Ты ведь не такой на самом деле!
Я отпустил ноги, броском перемещаясь вперед и придавливая ее за плечи к кровати.
—
А какой?
—
мягко, почти что нежно поинтересовался я, медленно склоняясь к самому ее лицу.
—
Недорослый наивный лопух,
которым можно крутить, как угодно, а, домашняя девочка?
—
Нет!
—
она уже кричала в голос.
—
Ты очень хороший, добрый парень, с которым я поступила очень и очень плохо! И мне горько видеть, что с тобой творится! Пусти, пожалуйста, пусти! Ты ведь не мне бол
ь причиняешь, а себе! Мне
-
то что, я всякого натерпелась, а вот ты…
Шлюха знала, что делала. В какой
-
то момент ее сбивчивых рыданий мне совершенно расхотелось продолжать. Зареванная, растрепанная женщина, с наливающимися на груди, плечах, животе фиолетово
-
к
расными следами моих пальцев, не вызывала больше никаких чувств, кроме снисходительной жалости.
"Да, знатно я ее отделал,
—
отстранено подумалось мне.
—
О своих любимых вырезах на неделю так точно может забыть".
Опустошенный и усталый, я растянулся на измя
том покрывале и хмыкнул:
—
Добрый парень. Бандитский главарь. Расскажу кому
-
нибудь, как ты меня назвала. Когда посмеяться охота будет!
Все еще продолжая всхлипывать, Кирия села, подтянув колени к груди, и спросила, отвернувшись в сторону:
—
Это Рандер тебе
рассказал, да? Бойцовый Пес?
—
Ворона в окошко накаркала,
—
огрызнулся я.
Рандер —
вот как, оказывается, Пса зовут. А я и не знал. Что ж, похоже Кирия сама придумала лучшую версию объяснения. Против того, чтобы свалить на угрева помощника свою излишнюю ос
ведомленность, я ничуть не возражал.
—
Я ведь знаю, ты с ним разговаривал,
—
продолжила девушка.
—
Пес что
-
то замышляет, это я тоже знаю.
—
Ну так беги, расскажи папочке, что же ты! Он тебя похвалит. Сладостей насыплет, платье новое подарит.
Некоторое врем
я Кирия сидела молча, безутешно покачивая головой. Потом взглянула на меня, затравленно, быстро, и вновь отвела глаза.
—
Ксилиан, я действительно виновата! Я понимаю, это не оправдание. Но если бы я тогда знала тебя, то не поступила бы так ни за что. Я пош
ла бы против отца. Если бы я знала… Если бы знала с самого начала… Я бы никогда его не послушалась и не в чем!
Уткнувшись лицом в ладони, девушка вновь разрыдалась —
горько и безудержно.
—
Да, я и правда шлюха. Просто дорогая шлюха, какими словами это не н
азывай. Но я не была такой всегда. И не по своей воле ей стала. Мне было пятнадцать, когда отец сказал, что чародеи меня замуж все равно не возьмут, а другие зятья его не интересуют. И объяснил, чего от меня хочет. Я в ужас пришла. Почти месяц проплакала, а он все ходил, да убеждал. Что это ничем не хуже. Что своих постылых, навязанных семьями жен чародеи ненавидят, а меня будут любить. Что у меня будут платья, драгоценности, поклонники —
все, что душа пожелает. Что дети мои будут чародеями —
настоящими, ув
ажаемыми. И убедил наконец. А потом был чародей. Архимагистр. Мерзкий надменный старикашка. Нет, не внешне, на лицо они все молодые, а вот в душе… Если он кого
-
то когда
-
то и любил, то исключительно себя. И собственную гениальность. Когда носила его ребенка
, ненавидела всех —
отца, себя, чародея… Ребенка тоже. И только когда увидела моего мальчика, вдруг что
-
то во мне перевернулось… Чародею он совершенно не нужен был —
без капли дара. А по закону опекуном его отец мой является, он ведь вне брака рожден. И те
перь я ни в чем не могу отцу воспротивиться, потому что тогда он отберет у меня сына. Вылепит из него свое подобие. Наследника бандитской вотчины. Я знаю, он все равно собирается это сделать, каждый раз грозится… А потом находится услуга, которую нужно ока
зать, и взамен отец все откладывает —
на месяц, на два, а потом начинается по новой. Я не хочу для своих детей всей этой грязи. И сама ее не хочу. Я не знаю, что делать! Просто не знаю!
Снова притворяется? Или все
-
таки искренне? Что вообще хуже, попасться в очередной раз на уловки хитрой стервы и показать себя окончательным болваном, или бросить на произвол судьбы загнанную в угол женщину, что ищет у тебя защиты, и показать себя законченным уродом? Вот же гадство! Если бы Тай не убежала от родителей, лет че
рез десять она стала бы чем
-
то наподобие Кирии, которую каждый из ее многочисленных поклонников рад видеть сильной, блистательной, страстной, но ни один не готов протянуть руку поддержки. Знать бы еще, правда ли все это, или представление, единственная цел
ь которого —
разжалобить дурачка, до сих пор не избавившегося от привычки помогать угодившим в беду.
Кометы! Каким боком Кирия не поворачивалась, на глаза мне тотчас же попадался очередной отпечаток грубой пятерни, наливающийся чернотой на тонкой коже. И ч
то я этим кому доказал? То, что сильнее женщины и в любой момент могу сделать ей больно? И без того понятно. Мне было неприятно видеть ее плачущей, хоть умом я и понимал, что уже не являюсь причиной этих слез. И вариантов я видел ровно два: уйти, либо попы
таться успокоить.
Превозмогая стыд, что вызывал у меня вид темных пятен на нежном запястье, я осторожно сжал руками ладонь девушки и предложил:
—
Может, для начала стоит успокоиться и разобраться, что можно сделать?
Я был готов рискнуть. Пусть на первый вз
гляд Кирия видится скорее обузой, чем помощником, все лучше, чем полагаться на одного лишь Пса, которому доверял еще меньше.
—
А что можно сделать?
—
горько усмехнулась девушка.
—
Терпеть дальше, как я делала всегда… Или попытаться найти ту единственную зв
езду, что поможет вырвать сына из лап моего папаши. Ты не представляешь, Ксилиан, как я укоряю себя за то, что сделала. Ты первый человек за все эти годы, которому я готова довериться.
Укоряешь? Ну допустим. Попробуем это проверить.
—
Кто и чем обидел Тай?
—
спросил я прямо, глядя ей в глаза.
—
Она мне так и не призналась. Но я просто уверен, тебе это известно. И еще объясни, зачем ты толкнула ее ко мне в постель? Не из дружеского ведь расположения. Очередной хитроумный план Угря?
Кирия виновато понурилась.
—
Да. Он хотел, чтобы эта девочка разбила тебе сердце. Отогрела, приласкала, а потом… Он нашел бы способ ее припугнуть, убедив, что с тобой она не получит ничего, кроме постоянного бегства и опасности. Чтобы она ушла сама. Так отцу было бы легче тобой упр
авлять.
—
Если он только посмел ее тронуть, он труп,
—
заявил я на полном серьезе.
—
Погоди, Ксилиан, не горячись!
—
переполошилась девушка.
—
Если ты убьешь отца, его люди не оставят тебя в живых! А как же Тай? Кто поможет ей, если ты погибнешь?
Никто, в этом я был уверен. И самой Кирии тоже. Что ж, это обозначало лишь одно. Что трупом Угорь станет чуть позже. Когда мне удастся выпутать их из этой истории. А значит, хочешь —
не хочешь, придется соглашаться на предложение Пса.
Встреча состоялась в Подкове,
в одном из трактиров Нижнего Города под названием "Звездная ночь", где временно обитал наш будущий заказчик.
Того, что меня опознают в лицо, я почти не опасался. Я едва опознал себя сам, когда Кирия, наш третий заговорщик, завершив работу над образом наем
ного грабителя, подвела меня к большому зеркалу. Охотник за редкими ценностями не может выглядеть уличным оборванцем, я и не выглядел. Звезды уберегли меня от особенных примет на лице —
разве что слегка помятая переносица, но такой отличительный признак не
чужд для любителей приключений вне зависимости от их точного занятия. Видал я и благородных, у которых под чутким присмотром знахарей
-
лекарей носы срастались куда менее успешно. Гребень, ножницы и какие
-
то мыльные жидкости сотворили чудо с волосами. Потем
невшие без солнца до русого оттенка, они не торчали во все стороны растрепанной копной, а лежали блестящей гладкой волной. Не то чтобы я до сих пор хорошо представлял, как выгляжу в зеркале, но одно мог сказать точно: парень в одежде из добротной мягкой ко
жи, удивленно таращащийся на меня из темной рамы, не имел с беглым бандитом из Стрелки ничего общего.
В том, насколько странно было ощущать на себе тяжелый плотный материал вместо легкого полотна обычных рубах и штанов, имелось даже некоторое преимущество.
Чуждая одежда не давала забыть об условленном образе, который следовало поддерживать. Единственное, что меня беспокоило —
это возможность драться в столь непривычном виде, одним длинным обоюдоострым кинжалом. С тем, что бандитские ножи за поясом разрушат весь облик, пришлось, скрепя сердце, согласиться. Лишь верная цепь под левым рукавом согревала душу, но даже эта незримая поддержка перестала вселять уверенность в добром исходе, стоило заказчику спуститься в зал.
Чужак не понравился мне с первого взгляда.
Старше меня на год
-
два, темноволосый, сероглазый. Ширина плеч, свободная, но не расхлябанная осанка и уверенность движений выдавали в нем человека, не чурающегося уделить часок
-
другой в день поддержанию в форме собственного тела. Только вряд ли ему доводи
лось участвовать в серьезных разборках. Иначе не мерил бы нас с Псом таким снисходительным взглядом. Ну, или по крайней мере, Пса —
у меня
-
то на физиономии не написано, что эта тощая щепка положила один на один двух серьезных главарей. Впрочем, не такая уж
е и щепка. Угревы многочисленные деликатесы пошли в прок, совсем недавно я обнаружил, что рубаха, свободная еще два месяца назад, теперь неприятно стесняет движения. Учитывая, что големами в соседнем зале я отнюдь не пренебрегал, и стоило затянуться очеред
ным дыркам на моей перекромсанной шкуре, мы с железными "учителями" с переменным успехом гоняли друг друга по залу, я смиренно надеялся на то, что увеличением размеров обязан все
-
таки не жиру…
Вот же гадство! Совсем забыл, что этот тип еще и маг, ко всему прочему. А значит может рассчитывать не только на мускулы, но и на заклинания.
—
Можете называть меня Клинком,
—
высокомерно сообщил чужак.
Вот так вот —
скромненько и незамысловато. Похоже, где
-
то краем уха парень слышал, что в определенных кругах не прин
ято зваться именем, записанным в храмовой книге. Но о том, что кличку следует заработать, а не выдумать самому, ему явно не объясняли. Улица не льстила своим пасынкам, раздавая им новые имена, хлесткие и точные, как удар кистеня в темной подворотне. Не дум
аю, что Свинорыл или тот же Костыль сильно радовались своим прозвищам, но они даже не заикались о желании сменить их на более звучные. Именно на таких вот громких, с претензией, "кличках" попадались самозванцы, пытающиеся выдать себя за тех, кем не являютс
я.
—
А я —
Черный Князь,
—
поспешил представиться я, чем вызвал приступ судорожного кашля у Бойцового Пса. Вообще
-
то, мы условились на другое, и под столом я заработал от своего подельника чувствительный пинок. В целом, заслуженный.
По счастью, "Клинок" да
же не понял, что над ним издеваются. Кивнул, словно делал великое одолжение самим фактом своего с нами общения, и продолжил беседу, как ни в чем не бывало. Я тоже взял себя в руки и более ничем не нарушал уговоренной легенды.
Признаюсь честно, где
-
то в глу
бине меня не отпускало дурное желание, чтобы самодовольный красавчик все
-
таки нарвался на драку, и уж там бы я показал ему, что к чему. Но я прекрасно понимал, что к хорошему это не приведет. Когда чародеи, сбежавшись на шум, повяжут нас обоих, недоделанно
го этого "Клинка" его школа, возможно, и вытащит, а вот мне точно конец придет. Кометы! Что
-
то разросся за последнее время мой список должников, отпущенных до лучших времен.
Тем не менее, приходилось, прижав в кулак уязвленную гордость, не реагировать на в
ызывающее поведение мага и не провоцировать его самому. Хотя звезды свидетели, свороченный на бок нос как нельзя лучше исправил бы эту смазливую физиономию.
Единственной доступной мне радостью осталось сознание того, насколько легко его за этот самый нос в
одить. Когда Пес заявил, что нам предстоит изображать из себя матерых охотников за редкостями, я искренне постучал кулаком по виску. С таким же успехом мы могли выдать себя за учителей пения или поставщиков вин Золотого побережья. На что Пес лишь усмехнулс
я, сообщив, что перед такими простаками, как эти маги, можно представиться хоть наследными княжичами, причем обоим сразу.
Он был совершенно прав. Казалось, одна лишь необходимость снизойти с высот магического всемогущества до мира жалких смертных наполняла
душу чужака вселенской скорбью. А уж близость таких отбросов, как мы с Псом, и вовсе вызывала острый приступ несварения. И в деревянный домик на заднем дворе парень не сбежал лишь потому, что магам не положено делать то, чем там обычно занимаются. Никогда
.
А еще им не положено интересоваться, чем живут все, кто не относится к небожителям. Тем хуже для них самих. Небрежное поминание названий ходовых ловушек и "фонариков", которые в Стрелке не слышал только глухой, убедило чужака в том, что перед ним люди св
едущие, а десяток
-
другой уличных легенд и вовсе усыпил бдительность. Хотя, надо отдать магу должное, не до конца.
—
А почему это вы так легко соглашаетесь на то, что с десяток людей до вас называл невозможным?
—
подозрительно осведомился он.
—
Тебя интерес
ует то, чтобы артефакт оказался у тебя в руках, или как он это сделает?
—
поморщился я, уже полностью освоившись с ролью наемного грабителя.
—
Тебе все секреты нашей работы раскрыть, или только половину? Может ты вовсе и не маг никакой, а тебя Кошачья Лапа
подослал, выведать наши тайны? Ну
-
ка, покажи какое
-
нибудь заклинание!
Я думал, чужак все
-
таки бросится на меня с кулаками —
так перекосило его с лица. Но, видимо, драться с презренными смертными небожителям тоже было не положено. Он сдержался. Лишь прошип
ел —
будто сплюнул:
—
Я тебе кто —
шут балаганный, фокусы показывать?!
—
Не стоит ссориться,
—
поспешил вмешаться Пес.
—
Э… Князь, успокойся. Мы же не хотим упустить выгодный заказ, верно? А ты, Клинок, пойми и нас тоже. Не каждый день приходится рисковать
ссорой с Академией. Хотелось бы получить уверенность в том, что нам будет обеспечена та защита, о которой велась речь.
Как ни странно, после этих слов чародейчик поостыл.
—
Если бы вы могли ощущать ауру силы,
—
вздохнул он сокрушенно,
—
я продемонстрирова
л бы печати посвящения, и все вопросы сразу отпали. Между магами таких проблем не возникает, я как
-
то не подумал, что потребуются доказательства. Да и какие они вообще могут быть!
—
Это правда, что на той стороне реки была раньше крепость вашего ордена?
—
неожиданно поинтересовался Пес. Я насторожился, не понимая, куда он клонит.
—
Одной из ветвей,
—
кивнул маг, не менее озадаченный.
—
Но какая связь между…
Ухмылка на лице подельника нравилась мне меньше и меньше.
—
Прямая,
—
заявил он.
—
Крепости давно нет
, но остались катакомбы, охраняемые защитными заклинаниями. Говорят, посвященные ринской школы могли спокойно проходить туда, без всяких ключей. Я знаю тайный ход в подземелье и могу провести туда. Если ты тот, за кого себя выдаешь, то сможешь войти внутрь
.
Известия о катакомбах заставили чужака позабыть даже о том, что собеседники его стоят немногим выше тараканов в чародейской картине мира.
—
Катакомбы последователей Далаара? Вот это новости! Если не я, так мой учитель обязательно справится с заклинаниями
, ради такого случая будет не зазорно его потревожить!
Кометы, так вот чего добивается Пес! Я лихорадочно соображал, оценивая шансы. Судя по тому, как заблестели у чародейчика глазки, стоит ему только рассказать все товарищам по школе, и в катакомбы они ус
тремятся толпой. Значит нельзя этого допускать.
—
Тогда не будем терять время,
—
сказал я, поднимаясь.
Бойцовый Пес и чародей —
скверный расклад на меня одного, но если действовать неожиданно… Если пустить против Пса магические нити, он не сразу сообразит в чем дело, тогда останется лишь положить этого "Клинка". Придется, конечно, объясняться с Угрем, как я очутился за пределами логова и зачем перерезал глотку его ближайшему помощнику, но все доказательства против Пса налицо. Бандитскому князю ничего не ост
анется как поблагодарить меня за разоблачение предателя. А уж найти потом новых союзников против него самого, при таком
-
то количестве врагов, в число которых входят родные дети —
вопрос времени.
—
Да,
—
спохватился вдруг Пес.
—
Я тут вспомнил об одном сроч
ном дельце. Мои приятели собирались навестить одну крайне милую девочку. Если я не вернусь через полчаса, они уйдут без меня. Боюсь, прелестная Тайлика сильно огорчится, если я не успею вовремя. Женщины —
такая тонкая, непредсказуемая материя… Так что отпр
авляйтесь, пожалуй, без меня. Я поверю тебе на слово… Черный Князь.
"Чтоб тебе в очереди перерождения до конца времен последним торчать!"
—
с ненавистью подумал я, глядя ему вслед. А отправлю тебя туда я собственноручно.
Совсем некстати взгляд упал на добр
отный кожаный рукав моей новой куртки. Падучие звезды, вот очередная проблема на пустом месте! В Подкове эта одежда позволяла не выделяться, а вот в Стрелке все обстояло ровно наоборот. На очередного взлохмаченного босяка там никто не обратит внимания. Чег
о нельзя сказать о таких вот причесанных мальчиках, которые не уйдут без приключений и до первого перекрестка.
—
У тебя посох какой
-
нибудь есть, или еще что в этом роде?
—
спросил я у мага на полном серьезе.
—
Что?!
—
взвился тот.
—
Я уже сказал, что…
—
Ес
ли есть —
захвати с собой и держи на виду,
—
перебил я его возмущенный вопль.
—
Там, куда мы идем, сначала ограбят и убьют, а потом уже будут разбираться.
Чародейчик рыпнулся было что
-
то сказать, но тут же понял, что возразить нечего. Поднялся в свою комна
ту и вернулся в общий зал трактира с коротким жезлом, украшенным серебряной насечкой. Мой поднаметавшийся взгляд уловил в ее узоре явное сходство с магическими плетенками, но уточнять у владельца я, само собой, не стал.
Когда мы переходили мост, воды Дилы
, широкой и спокойной в среднем течении, уже окрасились в оранжево
-
алый цвет. Элерия нежилась на мягких перьях закатных облаков, отдыхая после объятий страстного супруга, но "Клинок" даже не обернулся полюбоваться одним из красивейших зрелищ нашего города:
заходом солнца над рекой. Мыслями он был уже в катакомбах.
—
Свет магический вызвать можешь?
—
спросил я у него, когда улицы родного района встретили нас негостеприимными сумерками.
—
Ты меня за кого принимаешь?
—
высокомерно сморщился чужак и шепнул что
-
то невнятное. Серебряная плетенка жезла откликнулась зеленоватым призрачным свечением. Замечательно. Теперь точно никто к нам не сунется. Второго такого болвана как Паук, готового задираться с чародеем, не сыщешь на всю Стрелку. Хотя… Вот я задирался, не в
силах ничего с собой поделать.
—
А за кого вашу ринскую школу вообще принимать? Артефакт у вас сперли, подземелья собственные —
и те потеряли.
—
Не берись рассуждать о том, в чем не смыслишь!
—
раздраженно зашипел маг.
—
Да будет тебе известно, подземелья
принадлежали последователям отступника Далаара!
—
Которого вы, готов поспорить, тоже проморгали, до последнего считая приличным парнем.
—
Послушай,
—
не выдержал мой собеседник,
—
у меня такое чувство, что чем
-
то мы тебе крупно не угодили. Ну с чего ты на
нашу школу ополчился!
—
Да я не только на вашу,
—
успокоил я его.
—
Академию тоже на дух не переношу.
Мы как раз вышли к памятному перекрестку. Мне стоило больших трудов удержаться от гордой улыбки за свое нечаянное творение. "Мостовая" и впрямь получилас
ь знатной: гладкий ровный камень, лишь в некоторых местах пошедший трещинами из
-
за неравномерности охлаждения.
—
Это сколько же силищи надо было вбухать!
—
покачал головой маг.
—
Вот такие у нас местные парни,
—
самодовольно сообщил я.
—
Может, и прав насч
ет него мастер,
—
вздохнул "Клинок", словно продолжая какой
-
то незавершенный спор.
Мне было безумно любопытно узнать продолжение, что там утверждал этот мастер насчет моей персоны, но прямые расспросы могли навлечь ненужные подозрения, а развивать мысль да
льше чужак не стал.
Наконец, мы выбрались к конечной точке нашего путешествия.
—
Сюда,
—
милостиво пригласил я, указывая на густые заросли крапивы напополам с лебедой.
—
Это что —
какая
-
то дурацкая шутка?!
—
возмущенно прогнусил чародейчик, старательно заж
имая пальцами нос.
Согласен, к здешним ароматам надо еще попривыкнуть.
—
Это —
Пьянчугина Пропасть,
—
невозмутимо сообщил я.
—
А тебе по склону вниз, и будет там нора. Это и есть вход в катакомбы вашего отступника, как его там звали.
Наверное, это было не совсем благоразумно —
выдавать потайной выход,
—
но я так и не смог перебороть желание привести надменного мага на знаменитую нашу помойку и полюбоваться на этого белоручку, ползающего в бурьяне.
—
Почему это мне?
—
подозрительно спросил чужак.
—
А ты что —
не полезешь?
—
А я сверху погляжу. Вдруг чего напутаешь с заклинанием, а оно возьмет, да и рванет.
В последующие полчаса, пока "Клинок" лазил в темноте по крапиве, разыскивая пресловутую нору, мне пришлось признать, что по ругательствам чистоплюйчики из магических школ способны заткнуть за пояс целую плотничью артель.
—
Ага!
—
послышался, наконец, удовлетворенный возглас.
—
Тема кажется знакомой…
Из последовавшего далее бормотания я не понял ничего, но попытался запомнить на всякий случай хоть несколько м
удреных слов. Вдруг придется изображать из себя ученого чародея! Увы, из всего набора этой белиберды в голове остались лишь "минор", "диез" и несколько односложных междометий. Знать бы еще, что все это обозначает!
—
Похоже, ключом к заклинанию служит печат
ь посвящения школы,
—
довольно сообщил маг, высовываясь из дыры. От радости, вызванной знакомством с наследством Далаара он даже нос затыкать забыл.
—
Сейчас я попытаюсь его заглушить.
Запоздало я пожалел о собственной глупости. Надо было не маяться дурью,
восседая с важным видом на краю обрыва, а спуститься вниз и поглядеть, как он будет это делать. Теперь уже не увидеть плетенок. Только отсвет пробужденной силы —
в отличие от моей она была фиолетовой, с черными вкраплениями.
—
Готово!
—
заявил чужак.
—
Сп
ускайся, убедись.
—
Вот еще,
—
протянул я недоверчиво.
—
Ты и лезь первым. Вдруг башку оторвет.
Справедливо рассудив, что репутации сдержанного небожителя все равно пришел конец, маг грязно ругнулся, но в нору полез. Некоторое время я наслаждался, наблюдая
, как он крутит головой, стараясь "нащупать" на слух границы коридора. Когда у него, наконец, получилось, маг тщательно примерился и нырнул в узкий лаз сплетенных нитей.
Я закрыл глаза, пытаясь представить, что должен чувствовать на моем месте лишенный дар
а человек и заорал:
—
А мне как туда попасть? Здесь какая
-
то невидимая стена.
Чужак не ответил. Судя по отрывистой краткости доносящихся проклятий, он как раз сводил близкое знакомство с кусачей мелочью, населяющей ход, и чародейское тело пришлось той по в
кусу. Торжеству моего злорадства просто не было предела.
Наконец маг дополз до расширения, где смог развернуться, и вернулся за мной, едва не угодив мордой в пробудившуюся заново плетенку. А я наконец
-
то получил желаемое зрелище. Выглядело это так, будто ч
ерные линии на его (наверное, это и есть та самая "аура"?)
—
в общем, на фиолетовом облаке его силы раздвоились, отделяя тонкую плетенку, точно повторяющую их контуры. Плетенка легла на заклинание, разом замыкая все пустоты, предназначенные для ключа.
—
Де
ржись за руки,
—
вздохнул чародей таким тоном, которым обычно посылают к ящеролюдам.
—
Здесь магические щиты, по которым можно проползти.
Продолжая разыгрывать слепого неудачника, я послушно исполнил указание. Представляю, какое удовольствие испытал мой сп
утник, вынужденный теперь пятиться вперед ногами!
Бессильный сделать ему что
-
то действительно плохое, я срывал всю свою злость на такие вот мелкие пакости, и это позволяло хоть как
-
то держать себя в руках.
Завидев "крыс", вылезших навстречу, маг вновь ругн
улся, отшатываясь. Некоторое время он собирался с мыслями, затем с жезла слетело какое
-
то замысловатое алое плетение и понеслось навстречу настырным тварям. Накрыв их, подобно ловчей сети, плетенка стянулась, не давая угодившим внутрь существам ни единого шанса на спасение. Судя по пронзительному визгу, пришлось им там совсем не сладко. Но покусать чародея они успели прилично. Шедший впереди, он принял на себя основной удар, ко мне же устремились, отделившись от общей стаи, всего три тварюги. Двух я уложил цепью, третью отбил ногой с лета, "случайно" отправив прямо в смыкающуюся ловушку плетенки.
—
Это еще что за нечисть?
—
"удивился" я, подбирая за хвост беспорядочно дергающийся трупик с размозженной башкой.
—
Брось!
—
судорожно завопил маг.
—
Брось немедле
нно!
Я отлично понимал, с чего он так дергается. Честно говоря, в первую свою стычку с болотными зверьми, я уже готовился встречать бесславный конец, когда увидел у своих ног убитого вожака в искореженных плетенках. К моему удивлению, взрываться они не соб
ирались. Чем
-
то магическая основа этих странных существ в корне отличалась от заклинаний, творимых людьми. Они не "плыли", не теряли целостности при сильнейших повреждениях, а со смертью носителя медленно угасали, теряя силу до тех пор, пока ее не становил
ось слишком мало для поддержания формы. И тогда они просто распадались —
спокойно, без всяких взрывов, лишь оставив за собой глубокий выжженный след. Уже потом я додумался, что легенды о болотных тварях наверняка отразили бы такую особенность, как взрывающ
ийся труп, еще и краски бы сгустили. Подобная деталь в них отсутствовала, а значит и бояться было нечего.
Но "Клинок"
-
то ничего подобного не знал!
В лучших традициях площадных скоморохов я скорчил удивленную физиономию и протянул добычу магу. Надо было вид
еть, с каким лицом он выхватил ее у меня из рук и зашвырнул дальше по коридору.
—
Это нестабильный контур, болван! Рванул бы —
ошметков не осталось! От обоих!
—
Я думал, ты чародей. Неужели щитов поставить не мог?
Я все
-
таки его довел. Глаза мага сверкнули
почище, чем у болотной твари. Лицо его перекосилось от ярости, кулаки сжались, и мечта моя сбылась. Он бросился на меня. Первый. А значит, можно было спокойно, без зазрения совести, приступить к самому что ни на есть магическому занятию: исправлению внешн
ости. И если выпускницы Академии драли с благородных неженок по целому состоянию за всякое там изменение формы носа и увеличение пухлости губ, я готов был проделать это с чародейчиком совершенно бесплатно. Подозреваю, что на лице моем в этот момент прореза
лась улыбка счастливого безумца. Утяжеленная цепью левая рука размахом пошла в ненавистную челюсть ненавистного урода.
Драться парень не умел. Нет, я вовсе не хочу сказать, что его этому не учили, или он ничего не вынес из своих занятий. Но ему явно не при
ходилось стоять лицом к лицу не с учителем, и не с другом, товарищем по тренировке, а с человеком, который не сдержит удара и не ослабит хватки, ощутив условленный знак о сдаче… Хотя что
-
то мне подсказывало, что этот парень вряд ли часто его подавал.
Он бы
стро сообразил, что преимущество не на его стороне, и это лишь добавило ему решимости держаться до конца. Я не помнил уже, на каком пропущенном ударе во мне начала пробуждаться лютая ярость. Я бил не заносчивого чародейчика, не желающего склоняться перед п
ревосходящей силой. Я бил символ. Своего вечного бегства, страха, невозможности жить, как нормальные люди. И чем ожесточеннее становилось его сопротивление, тем сильнее я зверел.
Чутье бойца у мага, определенно, имелось. Он прочитал свою смерть в моих глаз
ах за считанные мгновения до того, когда она была готова за ним явиться. Ослепительной вспышкой полыхнул чужой дар, пальцы чародея сложились странными фигурами, он что
-
то хрипло прошептал…
Я не успевал уже ничего. Даже крошечного куска щитовой нити сотвори
ть, не говоря уж о моих жалких потугах на тему плетенок. Дар пробудился сам, инстинктивно. На какой
-
то краткий миг мелькнула глупая мысль о том, как хорошо бы этому синему облаку превратиться в щит самому, но додумывать ее было уже некогда: льдисто
-
холодно
е заклинание оплело мое тело, без лишних сложностей преодолев внешний, разреженный слой ауры и застряв там, где она стала вдруг особенно плотной, яркой, искрящей.
Я говорил, что переподчинять чужие плетенки это больно? Так вот, я соврал. Больно —
это прини
мать на голый дар боевые заклятья.
С диким воплем я покатился по полу. Обезумевшее, ускользающее сознание цеплялось за единственный крючочек: мысль о том, что терять его нельзя ни в коем случае.
Я не видел, как бросился ко мне смертельно побледневший чарод
ей. Я даже не могу сказать, каким образом он так быстро погасил сеть и что сделал с ней потом, потому что как только почуял исчезновение опасности (боль не делась никуда), так сразу и провалился в забытие.
Без сознания я пробыл недолго. Маг, и тот отходил медленнее. Я уже пришел в себя, а он все еще стучал зубами, словно в ознобе, невнятно бормоча себе под нос.
—
Во имя звезд, оно получилось!
—
Что получилось?
—
прохрипел я, отплевываясь от крови, хлещущей из прокушенной губы.
—
Первое в жизни заклинание?
М
аг орал так, что показавшаяся было из
-
за поворота "собачка", с любопытством принюхивающаяся к крысиной тушке, а заодно кидающая оценивающие взгляды на нового чужака, испуганно шарахнулась и сочла за лучшее убраться восвояси, махнув шипастым хвостом на буйн
ых сумасшедших, зачастивших в ее тихое логово.
—
Ты действительно такой идиот, или только притворяешься?! Да, первое! Первый смертельный контур! Который я сотворил, не думая, и бросил в человека! Ящеролюды тебя забери с твоими длинным языком!
Теперь
-
то мне
наконец стало ясно, почему у него так трясутся руки. Точнее, и ясно, и дико одновременно. Наверное, так и живут люди в мире за пределами Стрелки. Где для парня восемнадцати
-
девятнадцати лет совершенно нормально ни разу в жизни не держать в руках чего
-
нибу
дь смертоносного, обращая его против человека. Мне это казалось таким же невероятным, как услышать от седобородого дедушки признание в том, что накануне он впервые провел ночь с женщиной.
—
Ты как хоть жив
-
то остался?
—
спросил он, успокоившись.
Неужели не
заметил? Вероятно, не до того ему было в этот момент.
—
Амулет,
—
сказал я, нащупывая на шее одну из цепочек, повешенных туда для вида. Доставать и демонстрировать болтавшуюся на ней безделушку я, разумеется, не собирался.
—
Повезло,
—
все так же затормож
ено кивнул маг, затем по лицу его скользнула блеклая тень былой высокомерной гримасы: —
Только чародеем больше звать меня не смей. Мы не имеем ничего общего с этими бездарными снобами, полагающими весь мир обязанным лежать у их ног!
Я чуть не рассмеялся, в
идя, с каким непередаваемо напыщенным лицом он это говорил. Все
-
таки, эти ринские маги действительно были странными, и от чародеев Академии отличались. Те не стали бы долго переживать о жалком таракане, растоптанном ненароком. Но это не давало чужакам особ
ых оправданий в моих глазах. Скорее, делало их еще более непонятными, и оттого неприязнь к ним только возрастала.
—
А кто ж ты тогда, коли не чародей?
—
До мастера пока не доучился,
—
неохотно сообщил чужак.
—
Посвященный. Ты сам идти сможешь?
—
Смогу,
—
б
уркнул я. Еще бы я позволил ему тащить меня на себе! Следов от плетенки на теле не осталось, но ноги подкашивались основательно, а в глазах то и дело двоилось. Что будет при попытке позвать силу в ближайшие несколько дней, я старался даже не представлять. По опыту прошлых шишек знал: если без видимых повреждений болит даже при спящем даре, аура превратилась в рваные лохмотья. А ныло у меня решительно все. Гадство! Ну вот надо ж было так нарваться, причем на пустом месте. Будь здесь не этот ринский чудик, а нормальный полноценный чародей, не осталось бы от Чертополоха и колючек.
Так что же все
-
таки произошло? Из того, что я успел запомнить, можно предположить, что аура действительно способна заменить собой плетенку, и в данном случае исполнила роль щита. Толь
ко ли щитом она может становиться? Навряд ли, но проверить это в ближайшие дней пять мне явно не грозит. Так же как не стоит злоупотреблять этим ее свойством. Вряд ли звезды пожалуют мне вторую ауру, когда эту порвет в такие дыры, что уже не затянет! Да и удовольствие, скажем прямо, ниже среднего.
Молчаливые, помятые мы выбирались из потайного хода на волю.
—
Теперь, надеюсь, веришь, что я посвященный ринской школы?
—
устало поинтересовался маг, стряхивая с одежды налипшие комья земли.
—
Войти в катакомбы т
ы сумел,
—
я не мог не признать очевидного. Голова кружилась, как после хорошей выпивки. Кометы, ну с чего я такой дурной уродился, а? Так уж надо было лезть разбираться с этим посвященным? Я с тоской взглянул на его разбитую физиономию с упрямо сжатыми гу
бами и тяжелым взглядом серых глаз, и понял, что да. Я ненавидел Угря, ненавидел Пса, только и ожидая удобного момента, чтобы с ними разобраться. Но при этом я их все
-
таки уважал, хоть им на то и было плевать. Чего нельзя сказать о сопливом посвященном, мо
ем ровеснике, не имеющем за плечами ничего, кроме ученичества в своей звездами забытой школе, и пыжащемся изо всех сил в попытках стребовать с меня это самое уважение. Похоже, он чувствовал ко мне то же самое. Мы сцепились бы с ним все равно, как два молод
ых кобеля, не поделивших место в стае. И самое плохое, он оказался сильнее. Я выжил лишь потому, что глупые принципы запрещали ему бить боевым заклятьем по лишенному (как он полагал) магического дара человеку. По сути, обманом. Законы улицы отнюдь не запре
щают хитрость как способ достижения цели. Напротив, простаки здесь долго не задерживаются. Но в данном конкретном случае я готов был выть от злости. Ничего, погоди у меня. Наступит момент, когда ты будешь скулить от боли с рваной в клочья аурой, и в моей в
оле будет решать, жить тебе, или умереть.
—
Так что, перейдем к подробностям дела?
—
хмуро предложил я, прилагая все усилия к тому, чтобы посвященный не заметил моих ухищрений в сохранении равновесия. Впрочем, он и болотного зверя за спиной умудрился не за
метить. И вот такому звезды подарили магическую силу и возможность учиться, пусть даже в какой
-
то ущербной никому не известной школе!
—
Я что
-
то не уверен,
—
поморщившись, признался маг.
—
Ты даже не понял, как идти вслед за мной по щитам. И после этого ут
верждаешь, будто способен пробраться в дом архимагистра?
Н
-
да. Перестарался. Валяя дурака, я как
-
то совсем упустил из головы эту сторону вопроса. Впрочем, у нас с ним были схожие проблемы.
—
Я вот тоже не уверен,
—
заявил я в ответ.
—
Ты обещал, что ринска
я школа даст нам укрытие от гнева Академии. И что я вижу? Недоучку, у которого вышло первое в жизни боевое заклинание, да и то случайно? У вас там все такие, что ли? Да Академии одного боевого отряда хватит, чтобы расставить в позу всю вашу школу!
—
Из нев
ерных посылок ты пришел к неверным выводам,
—
отозвался маг, натужно сопя.
—
Я всего лишь посвященный. Ученик. Если бы здесь присутствовал мой учитель, все твои сомнения отпали бы разом.
—
Он посопел еще немного и с сожалением прибавил: —
Это моя оплошност
ь —
представить лицо нашей школы в столь недостойном свете.
В зверинце их там, что ли, держали, в клетке? Забыв рассказать о том, как живут люди за ее пределами? Что
-
то глубоко в душе подсказывало мне, что учитель будет отличаться от ученика лишь большей н
аваристостью несомого бреда.
—
А почему послали тогда тебя?
—
фыркнул я недоверчиво.
—
Это у вас порядки там такие, что ли —
поручать ученикам судьбу важного артефакта?
—
Не твое дело —
наши порядки!
—
огрызнулся посвященный.
—
Но чтоб ты не продолжал пого
ловно считать нас идиотами, так и быть, объясню. Послали как раз нашего мастера. Он взял нас с собой в качестве обучения. Увы, возникло непредвиденное обстоятельство, заставившее мастера переложить на нас это поручение, занявшись другим делом, более важным
и неотложным.
—
Вот, значит, договоримся мы с тобой, а потом придет твой мастер, да и заявит, что ничего не обещал, да и знать не хочет.
—
Все обещания будут выполнены полностью,
—
отрезал маг.
—
А вот насчет твоих способностей я испытываю большое сомнени
е.
—
Можно подумать, у тебя под окном бродят толпой другие претенденты,
—
фыркнул я.
—
А на дело не отправились потому, что до сих пор бьют морды, выясняя, чья попытка первая. Кстати, болотные звери не взрываются.
—
Что?
—
переспросил посвященный, опешивши
й от такого перехода.
—
Я говорю, смешная у тебя рожа была, когда крысу ту отшвыривал. Заклинания болотных зверей очень устойчивые и не взрываются ни от каких повреждений. Ты хоть одну сказку слышал, где тело убитого монстра взрывается? Вот то
-
то же. Учени
к.
Судя по физиономии мага, сказок он не слышал вообще, с раннего детства предпочитая им заумные древние трактаты. Уж он
-
то наверняка знал магическую тайнопись. Помнится, в детстве, едва освоив грамоту, я пробрался в Подкову, где нашел кабачок, излюбленное
место студенческих попоек. Подкараулить на выходе не вяжущего лыко чародейчика и освободить от лишнего груза в виде сумки с книгами и записями было делом нехитрым. Каково же оказалось мое разочарование, когда от первой же попытки открыть замусоленную потр
епанную тетрадь, ярко вспыхнула тонкая магическая сетка, и страницы занялись пламенем, обратившись в пепел, не успел я и слово "кометы" произнести. С книгами было чуть лучше. В том смысле, что они не загорались, и внутри даже имелось содержимое. Запятые, ч
ерточки, кружочки, хвостики и прочие загогулинки —
назвать это буквами не поворачивался язык. Они шли аккуратными группами, следующими без всякого перерыва, ровными рядами и столбцами. Всезнающий Промокашка лишь посмеялся над моей вытянутой рожей и объясни
л. Каждая магическая школа и направление имеет свои секреты, которыми не намерена делиться. А также секреты имеет каждый из магов, совершенно не желая их открывать даже товарищам по школе. Привычка защищать записи вбивается в чародеев едва ли не раньше уме
ния эти записи вести. А еще у них имеется особенное письмо, насчет которого Промокашка знал лишь то, что содержит оно несколько тысяч знаков и может читаться по
-
разному в зависимости от ситуации. Больше книг по магии я не искал.
Ткнутый носом в лужу, посвя
щенный убавил гонор —
в общем
-
то, выбора у него и правда не было —
и принялся рассказывать о сути предстоящего дела. В целом, много нового, сверх поведанного Псом, я не узнал. Похищенный у ринской школы артефакт находится в доме архимагистра Лериаса Дайне.
На то, что артефакт именно ринский и был именно похищен, в рассказе напиралось особенно —
не иначе, затем, чтобы я не подумал, убереги звезды, будто школа пытается прикарманить чужое сокровище. Единственным, что действительно меня удивило, оказалось описа
ние штуковины, которую следовало добыть. Обычный свиток, без капли магии внутри. Зеленого цвета листок, со столбцами букв и цифр. Хотя, удивило —
это я слабо сказал. Куда более подходящим было определение "ошарашило".
—
Ты узнаешь его с первого взгляда,
—
заверил маг в ответ на мое резонное предположение о том, что в доме архимагистра наверняка найдется не один десяток, а то и сотня самых разных свитков.
—
Он был создан в домагическую эпоху, из таинственного материала, секрет изготовления которого был утрач
ен с ее окончанием. Непохоже ни на бумагу, ни на пергамент, ни на ткань. Гладкий на ощупь, плотный. Его невозможно разорвать, разрезать или сжечь. Сверху наложены несколько слоев защитных контуров, но это сделано позднее, сам листок магически нейтрален… Хо
тя этого тебе, конечно, не ощутить.
Домагическая эпоха. Время таинственных механизмов и думающих машин. Летающих железных птиц и рукотворных огненных драконов, уносящихся сквозь небеса в сказочные миры шести Братьев. Конечно, я знал о ней. А также о странн
ых предметах непонятного назначения, которые до сих пор находят в руинах древних городов, тысячелетия назад стремившихся в облака шпилями огромных башен. Не знаю, в каком глухом уголке надо вырасти, чтобы ни разу не слышать легенды о великом маге Аринате, своим великим заклинанием изменившим лицо мира. Верил ли я в эти легенды? Теперь я точно понимал, что нет. Вот вы, например, верите в то, что у вас в огороде вдруг возникнет из ниоткуда каменный круг с аркой, из него выскочит толпа вооруженных ящеролюдов, закидает вас арканами и утащит в свой проклятый звездами мир? Сомневаюсь, что вы и близко рассматривали такую мысль. Разве только в глубоком детстве, под впечатлением сказок. А теперь представьте, что это все
-
таки случилось. Тогда и поймете примерно те чув
ства, которые я испытал, услышав слова чужака.
К мысли о том, что мне предстоит залезть в дом архимагистра, я уже привык относиться спокойно. Но свиток из домагической эпохи?..
—
Верни его нашей школе, и мы не останемся в долгу,
—
высокомерно заявил посвящ
енный.
Легко сказать —
верни. Осталась самая малость: понять, как это можно сделать.
Через три дня после общения с магом, я был готов вслух извиниться перед Кирией за мысли о ее бесполезности в готовящемся мероприятии. Потому что именно ей принадлежала по
давляющая часть наших успехов за последнее время. Пес занимался делами банды, и единственная его помощь сводилась к роли человека, способного тайно вывести из угрева логова и пустить обратно. Мне, по известным причинам, дорога в катакомбы была отныне заказ
ана. Ринские маги приперлись на следующий же день: трое парней, включая старого знакомца "Клинка" и две девушки в мужской одежде. Судя по возрасту компании, мастер не счел нужным отрываться от своего важного дела ради посещения катакомб Далаара —
если коне
чно, ринские маги не берут в учителя малолетних сопляков. Я был готов ожидать от них любую, самую невероятную глупость. Изрядно повеселила меня ситуация, в которой я их застал. Наткнувшись посреди зала с големами на мои неуклюжие творения, они столпились в
округ в ожесточенном споре, высказывая самые дикие предположения о том, что бы это могло быть такое. Сказать по правде, только это меня и спасло от немедленного обнаружения. Вжавшись в пол, я лежал на галерее, слушая их разговор. Больше всего мне понравила
сь идея невысокого рыхлого парня о том, что контуры эти наверняка являются секретными боевыми наработками отступников
-
даларитов. Остальная компания отправилась исследовать соседние помещения, любитель же тайного оружия еще долго бродил кругами возле "секре
тных наработок", ворочая головой так, что я думал, шея свернется. Наконец, он потерял надежду постичь великий замысел Далаара, содержащийся в моих плетенках, и отправился искать остальных.
Меня так и подмывало на прощание переставить несколько колец. Жутко
хотелось услышать, что сказали бы ринские маги, обнаружив изменения, и какие дикие теории выдвинули на этот счет. Это желание было настолько сильным, что остановил меня даже не риск, превышающий все пределы разумного, а плачевное состояние ауры. С превели
ким сожалением отказавшись от прощальной пакости, я поспешил удалиться, пока местные "умные" плетенки, реагирующие на присутствие человека, не выдали меня с головой.
С тех пор в катакомбы я не спускался. Пес, этаким безмолвным извинением, выделил мне двух парней из надежных и молчаливых, и два последующих дня я провел в непрерывных тренировках, упражняясь с оружием и без. Один из парней даже обещал подучить меня обращению с мечом, но очередное возвращение Кирии из Подковы, куда она отлучалась теперь в тайне
от отца, прервало все прочие занятия.
—
Вот,
—
чарующе улыбнулась девушка, раскатывая на столе большой свиток.
—
План особняка Дайне.
Увы, это была всего лишь общедоступная схема расположения комнат, без тайников, которых в подобном доме должно быть навал
ом. Но даже она оказалась весьма кстати, позволив отсечь лишние для поиска помещения. Так, сразу отпадали парадные галереи правого крыла и большие залы центральной части. Вряд ли стоило внимания и левое, жилое крыло. Скорее всего артефакт находился где
-
то в хозяйских апартаментах, на втором
-
третьем этажах основного корпуса. Четвертый занимала огромная оранжерея, которую мы с Псом решили было не принимать в расчет, но Кирия нас переубедила.
—
Цветы —
давняя страсть чародея Дайне,
—
объяснила она.
—
В оранжер
ее он проводит большую часть свободного времени. Он собрал редчайшие сорта экзотических растений, к которым не подпускает даже самых доверенных слуг. Приглашение прогуляться по оранжерее —
знак высшего расположения. Ну а если он изволит демонстрировать ком
у
-
то свой любимый эльнейский ирис, значит благоволит этому человеку безмерно. Так что оранжерея вполне может быть местом для тайника.
От таких известий я малость приуныл. Не самая веселая перспектива —
прочесывать все эти грядки на предмет скрытого хода. Н
о увы, то была еще не главная проблема.
—
Похоже, самое сложное —
преодолеть сад,
—
заключил Пес.
—
Это придется делать почти что на виду у охраны, а проглядывается он насквозь. И ловушек там наверняка не меньше, чем в самом доме.
Мы молча склонились над п
ланом, надеясь углядеть в нем хоть какую
-
нибудь подсказку. Мелочь, пропущенную ранее, и способную выручить нас в предприятии, стремительно приобретающем черты безнадежного.
Внезапно Кирия распрямилась, откидывая с лица растрепавшиеся локоны. Глаза ее воинс
твенно сверкали.
—
Я знаю, как решить эту проблему,
—
заявила девушка.
—
Как я могла такое упустить! Вчера архимагистр Дайне завалил на экзамене младшую сестру моей матери.
—
И причем здесь…
—
начали я и Пес почти что одновременно, и так же одновременно за
пнулись.
Кирия хитро прищурилась и продолжила, как ни в чем не бывало:
—
Между прочим, совсем незаслуженно завалил. Он считает, что единственное место, где красивая женщина может применить свои таланты —
это постель. И предпочтительно его. Девочка просто в
не себя от злости. От результатов этого экзамена зависели перспективы всей дальнейшей учебы. Она мечтает стереть Дайне в порошок.
—
Улыбка куртизанки сделалась такой, что вполне могла напугать матерого бандита. Мне вот точно сделалось не по себе.
—
Я подск
ажу ей, что можно сделать.
Когда она закончила излагать свою идею, мы с Псом только и смогли, что ошалело переглянуться. Ведь это могло сработать! Пока мы пытались отыскать слабости в здании, Кирия нашла их в людях. А еще я точно понял, что предпочту выйти
в одиночку на банду здоровущих бугаев, чем иметь во врагах одну разозленную хрупкую женщину.
ГЛАВА 6
Солнце палило нещадно. От него не спасали своей тенью даже высокие деревья городского парка, раскинувшегося на противоположной от особняка Дайне сторон
е Фонтанной площади. Несмотря на изнуряющую жару, в парке и на площади было на удивление людно. Казалось, добрая половина Академии решила переселиться сюда, превращая некогда тихий, спокойный уголок внутреннего города в подобие непрекращающейся студенческо
й вечеринки. Трактирщик из ближайшего кабака распродал за два дня месячный запас прохладительных и горячительных напитков, и единственным обстоятельством, омрачающим сейчас его счастье, была невозможность предугадать раньше грядущий небывалый спрос. Больша
я часть питейных заведений по понятным причинам располагалась ближе к Академии, здесь же, в респектабельном районе богатых особняков, принадлежащих именитым и родовитым чародеям, "Грот"
—
увитое плющом каменное строение возле пруда —
был единственным спасе
нием для разомлевшей от жары публики. Предприимчивый трактирщик не остался в накладе. В опустевших пивных бочонках дозревал молодой квас, для дам предлагались травяные отвары и ягодные морсы —
извлеченные из морозных недр ледника, эти напитки расходились д
аже быстрее пива, продаваемого расторопными конкурентами на улице из бочек.
Я бы тоже не отказался сейчас от чего
-
нибудь холодненького, но по правде говоря, мне мучительно не хотелось пользоваться деньгами, полученными на расходы от Кирии. Не мог я и освеж
иться, подобно некоторым, в пруду или фонтане: тело разом выдало бы мою чуждость компании обросших дурным мясом здоровяков в зеленых мантиях. Я был уверен, что в честной борьбе заломаю по крайней мере половину из этих гладеньких, лоснящихся увальней, от ко
торых не отрывали заинтересованных взглядов присутствующие здесь юные чародейки. Впрочем, я не слишком завидовал. Устав Академии обязывал студентов ходить в одинаковых зеленых мантиях вне зависимости от пола, и девушки выглядели в этом одеянии бесформенным
и, как крестьянские бабы на рынке. Вокруг нескольких старших студентов (видимо, самых одаренных), коконами реяли плетенки охлаждающих заклинаний. На счастливчиков недобро зыркали их менее умелые товарищи: охлаждая воздух внутри, плетенка выдавала наружу оч
ередную волну жара.
Наплевав на устав, одна студентка сбросила мантию, под которой оказалась лишь кружевная, низко вырезанная рубашечка без рукавов и весьма легкомысленные панталоны. Вдохновленные примером подруги, несколько менее смелых чародеек решились повторить ее действия. Теперь я понимал тех, кто писал устав. Появление таких цып в нарядах откровеннее зеленого мешка сорвало бы весь процесс учебы. Фигурки у девочек были что надо. Я даже не знал, какая мне нравилась больше —
в каждой было что
-
то свое, о
собенное. Заметив мой заинтересованный взгляд, одна из чародеек, маленькая златовласая блондиночка заулыбалась в ответ. Я тихо выругался про себя. Нашел, чем заняться, кобелина озабоченный, на девок из Академии пялиться! Хотя ответное внимание говорило о т
ом, что ошибок, способных меня выдать, я пока что не совершил.
Да, совсем забыл рассказать о причинах этого странного оживления. Вот уже второй день все новые и новые добровольцы пробовали на прочность особняк Дайне. Ведь первая красавица Академии, недосту
пная и холодная Тианара Астеш обещала подарить ночь любви тому, кто принесет ей эльнейский ирис из оранжереи архимагистра.
На первые попытки проникновения за ограду охрана реагировала четко и незамедлительно. Но уже к полудню измученные стражники едва выпо
лзали на очередную тревогу, лениво и неохотно. Их лени способствовало и то, что хозяин укатил отдыхать на гостеприимные пляжи Золотого побережья, лишь только окончился в Академии последний экзамен.
За время, проведенное в парке, я научился воспринимать спо
койно обилие народа в зеленых мантиях, а заодно нахватался всевозможных словечек, вроде тех же "охранок", бытовавших в магической среде, и уже сам не замечал, как начал заменять ими громоздкие длинные сочетания. На присутствие непонятного парня без мантии никто не обращал внимания. Непричастных к Академии людей здесь хватало: торгующие едой лоточники, шустро перекочевавшие с рынка Нижнего города навстречу верному заработку, зеваки, явившиеся поглазеть на бесплатное зрелище, и наконец, молодые маги, не проше
дшие отбора в Академии вследствие малого возраста или недостатка знаний. Хоть обучение в ней и было обязательно для всех уроженцев княжества, имеющих магический дар, поступление требовало определенных навыков. Претендент, не прошедший испытаний, пробовал с
частье на следующий год, и далее до тех пор, пока его умения не достигнут необходимого уровня. Затем следовало три обязательных года, завершающихся посвящением, возможность же дальнейшей учебы зависела от желания студента и оценок его экзаменов. Как правил
о на этом этапе отсеивалось большинство девушек, спешащих избавиться от бесформенных зеленых одежд и поскорее обустроить семейную жизнь, иногда по велению сердца, но чаще —
по воле могущественных семейных кланов. Тианара Астеш не входила в число тех, кто с
пешил расстаться с учебой, но проваленный экзамен не оставлял ей иных возможностей.
В общем, праздного народа в парке хватало. Затесались в толпу и несколько ребят из мелюзги, входящей в банду. Уличная детвора —
самая вездесущая сила в городе, на которую н
икто давно не обращает внимания. Конечно, такое событие как штурм дома архимагистра не могло без нее обойтись. В нашем же случае это был наилучший способ поддерживать связь между всеми заинтересованными сторонами. Для этого, правда, пришлось провести весьм
а неприятный разговор с Подсолнухом, посвятив его в подробности дел с Псом, Кирией и ринской школой. Реакция друга оказалась ровно той, что я и предполагал.
—
Я иду с тобой,
—
заявил он тоном, не принимающим возражений.
Паршивее всего то, что на его месте я поступил бы точно так же. Слишком многое мы пережили вместе, сделавшись друг другу ближе, чем братья, чтобы вот так отпустить в одиночку в опаснейшую авантюру. Подсолнух страховал у плетенок Проклятого дома, чтобы в случае чего вытащить меня, или то, что
от меня останется. Он рванул вслед за мной в логово Свинорыла, заражая своей уверенностью остальных ребят. Он был тем, кто не дал мне покончить с собой среди огненного безумия взбунтовавшегося дара. А уж драк, в которых мы спина к спине встречали безнадеж
но превосходящего противника, и вовсе не счесть. Предположить не мог, что наступит тот день, когда я буду не рад ощущать за плечами присутствие друга. Но сейчас это было мое решение и мой риск. Слишком дорого могла обойтись ошибка, расплачиваться за котору
ю придется совсем не нам.
Спорили мы долго. И наговорили столько гадостей, сколько способны сказать лишь два по
-
настоящему близких друг другу человека. Я не уступил, оставив за собой последнее слово. Обидеть Подсолнуха почти невозможно, от его конопатой шк
уры отскакивают все злые слова и обвинения. Но своим отказом взять его с собой я зацепил друга всерьез и очень крепко.
Ладно. Потом разберется, если… Если у меня получится добыть свиток. Если ринские маги сдержат слово. Если нам всем удастся безопасно поки
нуть город и добраться до обещанного убежища. Если ринская школа способна противостоять чародеям… Гадство, как же много этих "если"!
Когда в дело вступает такое число обстоятельств, разбирать каждое из них в попытке выстроить план —
верный способ провалить
все. В таких случаях стоит просто держать нос по ветру и ждать момент. А почуяв его, действовать без промедлений.
Так что я просто болтался среди чародеев, прислушиваясь к их беседам, мотая на ус все, что слышал о магической охране особняка и не привлекая
особенного внимания. Пока вот так вот не промахнулся с девушкой. Самым глупым образом. Неужели правда понравился? Я бы не удивился, будь на ее месте обычная городская девчонка. В конце концов, парень я не из последних, особенно теперь, когда раздобрев на угревых харчах, перестал напоминать сложением болотного зверя. Но чтобы чародейка? Тем не менее, златовласка продолжала посылать мне благосклонные взгляды. Кометы! Вот же влип. А вдруг запомнит?
Внезапно по толпе пробежал шумок оживления. Очередная группа храбрецов выдвигалась на штурм. Это был уже не первый случай, когда студенты пытались решить задачу не по
-
одиночке, а целой компанией. Интересно, к Тианаре они тоже вместе отправятся?
Разомлевшая от жары охрана даже не шевельнулась в попытках остановить вт
орженцев, всецело полагаясь на охранки, дальше второго слоя которых не ушел до сих пор ни один претендент на тело красавицы. Хотя подозреваю, Тианара уже служила для многих лишь приятным дополнением к славе гения, взломавшего ловушки архимагистра. Чародеи всегда отличались редкостным упрямством, и добыча ириса превратилась для них в дело принципа.
Похоже, я был спасен. Вместе с прочими зрителями, девушки выдвинулись поближе к месту событий, позабыв обо всем, и обо мне в том числе.
На этот раз и впрямь нашло
сь, на что посмотреть. Проходить первый слой студенты более
-
менее научились. Я, как мог, прислушивался к их жарким спорам и радовался, что звезды одарили меня столь уникальными способностями. Не видя обсуждаемого своими глазами, не понял бы ни за что. А та
к я даже начал улавливать некоторую взаимосвязь между картинкой и произносимыми словами. Например, теплым солнечным тонам плетенок вроде красного или желтого соответствовал неведомый "мажор", а холодным синим и фиолетовым —
"минор". В остальных терминах я пока терялся, но при случае, наверное, вполне мог бы воспроизвести некий их бессмысленный набор, звучащий убедительно для несведущего.
Тем временем события приобретали самый захватывающий оборот: первый слой был позади, и команда приступила ко второму наст
олько увереннее и успешнее предшественников, что ставки на их успех в многочисленных пари резко поползли вверх.
От тихих шагов за спиной я дернулся к ножам, в панике обнаружил их отсутствие, и лишь потом сообразил, что необходимости в применении оружия нет
. Внутреннее чутье, оценивающее угрозу, молчало, будто и не имелось вовсе у меня этого чувства. Наверное, клевачий петух —
и тот вызвал бы больше настороженности, чем светловолосый чародейчик лет шестнадцати на вид, в новенькой, с иголочки, студенческой ма
нтии.
—
Привет,
—
дружелюбно заявил он, близоруко щуря на меня зеленые, как у кота, глаза в опушении светлых ресниц.
Любопытно. Думал, уж со зрением проблем у них точно не бывает.
—
Ну, здорово…
—
окончательно растерялся я.
—
А ты кто?
—
Я же Палиар,
—
рад
остно сообщил маг.
—
Мы поступали вместе, забыл? Извини, у меня просто жуткая память на имена. Не помню, как тебя зовут.
Уж такого обстоятельства своей жизни как попытка поступления в Академию я бы точно не забыл. Похоже, у парня наблюдались проблемы с пам
ятью не только на имена, но и на лица тоже. Зато язык достался, способный молотить без остановки.
—
Что, завернули тебя? Смотрю, без мантии.
Рискнуть что ли прикинуться тем знакомым, с которым он меня перепутал? С такой рассеянностью этот, пожалуй, способе
н вспомнить меня потом как лысого толстяка с окладистой черной бородой.
—
Лирт меня зовут,
—
буркнул я первое пришедшее на ум имя. Теперь главное самому не забыть, как назвался. Хотя, похоже, мой новый знакомый и это пропустил мимо ушей.
Судорожно щурясь, он пытался рассмотреть, что творится по ту сторону кованой ограды, и наконец, с беспомощным выражением обернулся ко мне.
—
Слушай, а что там происходит, а?
—
Похоже, доломают сейчас второй слой. Что ж ты до целителя
-
то не добрался с такими глазами?
—
А?
—
переспросил Палиар, успевший нырнуть глубоко в собственные мысли.
—
А, глаза. Да уже два раза добирался, а они потом снова… Мелочи, я привык. Вот от чего бы я не отказался, так это от слухачества. Хотя бы теневого.
Так. "Слухач"
—
это чародей, воспринимающ
ий магию на слух. А "теневая" способность —
это когда работает сразу несколько чувств, при этом одно становится главным, а остальные задействованы нечетко и слабо. Как я теперь понимал, сам я имел главным зрение, а теневыми —
слух, ощупь и чувство холода
-
т
епла.
—
А ты кто?
—
полюбопытствовал я.
—
Тактильщик,
—
вздохнул тот горестно.
—
Чистый.
—
Радуйся, балда,
—
совершенно искренне вырвалось у меня.
—
Будь ты слухачом, от шума у тебя голова бы сейчас как колокол гудела.
Палиар захлопал изумленными глазами:
—
Правда? А я и никогда не думал о такой стороне.
Воодушевился известием о преимуществах глухоты он, правда, ненадолго и горестно вздохнул:
—
Все равно. Без этого мне одна дорога —
в теоретики. Я ведь улавливаю эманации только при непосредственном контакте
, когда уже поздно.
Эманации —
это они так магию обзывают. Плетенки, музыку и все прочее. Не иначе как с той же целью, что и тайнопись, придумали все эти слова. Чтобы простой человек не понял, о чем они болтают.
—
А ты кем хотел стать?
—
Боевым магом.
Отве
т заставил меня закашляться, поперхнувшись. Заделайся этот чудик боевиком, на месте его будущих командиров я предпочел бы удавиться заранее.
—
Смешно, да?
—
кисло вздохнул чародей, опуская глаза.
Смешно —
не то слово. В отличие от сотоварищей, этот Палиар не озаботился даже тем, чтобы нарастить представительные мышцы, я уж не говорю о "мелочах" вроде реакции и внимания. Такого "боевого мага" ребенок палкой затыкает, не то что маги противника. Я, конечно, ребенка из Стрелки в виду имею.
Впервые за все наше о
бщение чародейчик оценил мое молчание правильно.
—
Понимаю,
—
огорчился он еще сильнее.
—
Просто… Знаешь, ведь боевые маги отправляются в самые интересные экспедиции. Руины домагических городов, зоны аномальных выплесков с их уникальной фауной и флорой… По
иск артефактов времен Арината и его учеников. А я не смогу этим заняться, только потому что дистанционно не отличу активную охранку от простого щита. Да и вообще не пойму, где искать эманации. А ведь в тонкости их восприятия я даже визуалу не уступлю!
Пожа
луй, тут мне было впору лишь повторить его же фразу —
никогда не думал о такой стороне. Да и в целом, до недавнего прошлого попросту не задумывался о возможности отправиться куда
-
то из родного города. Центром моего мира была Стрелка, дальним путешествием —
прогулка до ближайшего перелеска. Стрелка не располагает к неторопливому осмыслению вариантов. Пока ты будешь думать, другой, более расторопный, станет действовать и заберет в итоге все, оставив тебя сетовать над бесплодными мечтаниями —
если, конечно, по
просту не прикончит. Возможно, в случае крупных главарей, вроде того же Угря, долгосрочные планы и имеют смысл, но для мелких уличных банд не существует будущего. Быть не слабее окружающих, выживать, пока это возможно. Пока не наступит день, когда на пути твоем возникнет тот, кто окажется сильнее. Вот и все будущее. Для меня этот день уже наступил. По всем законам та злосчастная битва должна была стать моим концом. Но не стала, и отсюда росли ноги нынешних проблем. Запасных планов на случай проигрыша у меня
не было никогда —
за их полной бессмысленностью. Наверное, так может чувствовать себя самоубийца, расставшийся с жизнью под бременем неподъемных долгов, и в очереди перерождения вдруг столкнувшийся лицом к лицу со своим кредитором, продолжающим требовать деньги с процентами.
Падучие звезды! Мне всего
-
то и надо, что место, где можно приютить в безопасности два десятка подростков и женщин, а дальше…
Дальше наступала на редкость неприятная неизвестность. С каждым днем я все больше сознавал, как мало знаю о ми
ре за пределами родного города. Если задуматься, какими способностями, помимо магии, я обладаю? Пожалуй, имелось лишь одно дело, которое получалось у меня неплохо: подавлять и запугивать тех, кто неспособен дать отпор. И я был не настолько наивен, чтобы пр
едположить, будто мир с распростертыми объятьями поджидает очередного головореза.
Древние артефакты? Хм, надо разузнать побольше на эту тему. Но это уже потом. Для начала стоит добыть зеленый свиток, в обмен на который ринская школа обещала укрыть хоть раз
бойников, уведенных из
-
под виселицы. При всей зыбкости этого варианта, он был единственным, вселяющим надежду на то, что банда не будет вынуждена и впрямь в эти самые разбойники уйти.
Из задумчивости меня вырвал восторженный вопль студенческой толпы.
—
Про
шли второй слой,
—
сообщил я Палиару, взирающему на меня преданным взглядом.
Воспринимать это существо как представителя враждебной Академии мое сознание отказывалось категорически.
Близорукие глаза полыхнули фанатичным блеском:
—
Как? Там ведь…
Далее из П
алиара полился длинный поток магических терминов, в которых я мало того не смыслил, так еще и не разобрал половину, поскольку парень в азарте тараторил вдвое быстрее обычного, сглатывая слова на середине.
Я с сожалением развел руками:
—
Понимаешь, меня вед
ь не зря не приняли. Объяснил бы тебе… Коли бы сам чего понимал.
Чародей уставился на меня с искренним изумлением:
—
И учителя в школе не обращали на это внимание?
Врать, так уж по
-
полной. Я обреченно закатил глаза и начал свое "признание".
—
Видишь ли, мо
и родители не чародеи.
—
Между прочим, чистая правда.
—
Они… В общем, папаша мой помещик. Довольно богатый.
—
Я лепил первое, что в голову придет, полагаясь на абсолютную наивность чародея в житейских вопросах.
—
Вообще человек он хороший, да только немног
о того… С придурью. Он был уверен, что в школе ничему толковому не научат, и нанял мне частного учителя. Ну, с тем мы быстро столковались. Я не мешал ему пьянствовать и бегать по девчонкам, а он не мешал мне наслаждаться жизнью. Папаша
-
то все равно провери
ть не мог, научился я чему, или нет.
Изумление в зеленых глазах перерастало по мере моего рассказа в ужас. Кажется, у парня не укладывалось в голове, как это вообще возможно —
добровольно променять учебу на другие занятия. Даже обычная словоохотливость отк
азала ему.
—
И ты… Но как…
—
изумленно бормотал Палиар, не в силах сформулировать свое отношение к услышанному.
—
Дурак был,
—
признался я сокрушенно.
—
Знал бы, что тут такие девочки,
—
я многозначительно покосился на стайку чародеек в кружевных рубашечка
х,
—
учился бы, как проклятый.
Это оказалось ударом ниже пояса. Бедолага аж забыл о том, что в Академию в целом тоже поступают не за этим, покраснев так, что я думал —
сейчас пар из ушей повалит.
—
Но они же такие…
—
выдавил он.
—
Такие… Недоступные…
Объяс
нять, что недоступные девчонки по улицам в нижнем белье как правило не гуляют, я не стал, всерьез опасаясь за то, как бы парня на месте не хватил удар, и поспешил увести разговор в безопасное русло.
—
Ты ведь у нас редчайший маг, почти не уступающий визуал
ам,
—
напомнил я затосковавшему чародею.
—
Так и покажи, на что ты способен. Какое
-
нибудь хитрое заклинание, или еще что.
—
Это правда,
—
довольно кивнул Палиар.
—
Я уже сейчас могу повторить контуры, за которые слухачи берутся лишь на старших курсах. Для слухачей важна концентрация внимания, поскольку им приходится держать весь контур сразу. А мы создаем его постепенно, это гораздо легче, хоть и медленнее. Говорят, визуалы умели и то и другое. И воспроизводить одновременно весь узор, и разбивать сложное на
фрагменты, работая над каждым по
-
отдельности. Можно сказать, идеальный маг. Для боевого —
способность дистанционно чувствовать и точно различать эманации, плюс возможность немедленно реагировать. Для теоретика —
тонкость воспроизводимых деталей. Жаль все
-
таки, что их всех перебили. Хотел бы я родиться лет пятьсот назад и увидеть живого визуала за работой!
Да, хорошо все
-
таки Кирия меня предупредила о том, что не следует демонстрировать своих истинных талантов. А то, пожалуй, смертельное заклятье, от которо
го я скрывался всю жизнь, может оказаться вдруг верхом мечтаний, когда вместо очереди перерождения чародеи отправят меня на опыты в тайные лаборатории, где вот такие же горящие энтузиазмом мальчики и девочки, которым любопытно все на свете, будут изучать о
собенности устройства настоящего живого визуала.
Меня передернуло от подобных фантазий. Лучше уж в драке ножом под ребра.
—
А я вот даже тактильщика за работой не видел,
—
утешил я Палиара.
—
Хочешь, покажу?
—
с охотой предложил тот и тотчас же задумался: —
Так… Чего бы такого вспомнить…
Размышлял он до тех пор, пока мимо не прошел, овеяв нас волной горячего душного воздуха, старшекурсник в коконе охлаждающей плетенки.
—
А, вот, контур теплообмена!
—
осенило чародея.
—
Слухачи обучаются этому на четвертый
-
п
ятый год Академии, если оказываются способны.
—
Так что ж тогда до сих пор продолжаешь жариться с остальными, коли умеешь такое?
—
удивился я.
Палиар утер со лба капельки выступившего по жаре пота и признался:
—
Да как
-
то не подумал.
Похоже, "не подумал" б
ыло его обычным состоянием.
Лицо мага приобрело торжественное, чуть скорбное выражение, будто у звездочета, готового к объявлению воли судьбы. Сосредоточенно прикрыв глаза, Палиар взмахнул кистями рук, и с них потянулись тонкие нити будущей плетенки —
блес
тящие, на заглядение ровные. Но не в этом состояло главное их отличие от производимых мной. Чародей спокойно держал восемь штук разом, при необходимости легко перекидывая между собой.
—
Образ, в котором перед нами, тактильщиками, предстают эманации, дает в
озможность плести контуры, наподобие ниток.
В объяснениях Палиара для меня не было ничего нового, и потому я сосредоточил наблюдения на самом процессе.
Ухоженные пальцы с мягкой кожей, не знающей инструментов грубее ложки и стила, уверенно нащупывали магич
еские нити, укладывая их в замысловатый узор —
где
-
то сплетая, где
-
то сливая воедино. Я даже не успевал отслеживать ловких, наметанных движений. В работе были задействованы большой и указательный пальцы обеих рук, оставшиеся чародей использовал для закрепл
ения нитей на ауре.
Он уже подходил к моменту, когда оставалось завершить всего несколько петель, соединив между собой замкнутые на ауру концы, как вдруг и разговор, и работа застопорились одновременно. Палиар замер, вперившись вдаль застывшим взглядом.
—
Тианара…
—
только и смог пробормотать он, на полуслове оборвав объяснения. Но в том было полбеды. Про заклинание он позабыл точно так же: на середине действия, уже начав отделение от ауры.
—
Контур!
—
воскликнул я, не на шутку перепуганный видом нестабильн
ой плетенки, повисшей на тонких нитях, готовых порваться в любой момент.
—
Контур заверши, дубина!
Похоже, звезды решили изощренно мне отомстить за измывательства над ринским посвященным. Никогда раньше я не был так близок к тому, чтобы убить человека прос
то потому, что мне хотелось его убить. Увы, болтающееся на пальцах чародея заклинание обозначало и мою смерть тоже. Вот же гадство! Успею в случае чего перехватить, или нет? Особенно, учитывая нынешнюю потрепанность моей собственной ауры? Я сомневался. И, пока истончающиеся нити еще держали смертоносное плетение, изо всех сил пытался достучаться до впавшего в прострацию мага.
—
А?
—
с опозданием Палиар догадался, что обращаются к нему. Наморщил лоб, силясь понять, с чего это я так разволновался. Еще хлопни себя по нему, балда… Наконец, он вспомнил про заклинание и небрежным жестом завершил его, смыкая свободные концы. От плетения тотчас же повеяло блаженной прохладцей. Меня это отнюдь не остудило. Не помню уже, когда в последний раз так ругался. Кажется, пол
года назад, когда кто
-
то из мелюзги раздобыл травку
-
южанку, и наутро вся младшая часть банды и добрая половина старшей гуляла без врат по другим мирам, оставив логово неохраняемым.
—
Болван! Идиот! Недобоевой, к ящеролюдам, недочародей, комету в твой горос
коп!
—
Извини,
—
смущенно опустил глаза Палиар.
—
Задумался.
—
Извини, задумался?! В очереди перерождения ты бы мне то же самое сказал?!
Снизил тон я лишь сообразив, что на нас сейчас начнут оборачиваться окружающие.
—
Как ты до таких лет со своей рассеянн
остью только дожил,
—
зло буркнул я, оборачиваясь, чтобы хоть глянуть на ту, что едва не послужила причиной моей бесславной гибели —
и вообще всего царящего вокруг переполоха. По крайней мере, видимой причиной.
Хм, а ничего так девочка. Хоть и смешно гляде
ть на подделку, зная, каков оригинал.
Объектом для подражания юная чародейка выбрала, несомненно, свою великолепную родственницу. Хоть по сути Кирия приходилась Тианаре племянницей, походило на то, что отношения между двумя женщинами складывались с точност
ью до наоборот. Юная тетушка воспринимала дочь своей сестры как старшую мудрую наперсницу. Это проскальзывало во всем —
походке, жестах, манере забирать волосы наверх, открывая красивую длинную шею, идеально прямой спине и гордом развороте плеч. Первую кра
савицу Академии и впрямь можно было счесть княгиней… Ни разу не видев настоящую. Вряд ли Кирия снисходила вниманием до сопливых студентов, предпочитая их влиятельных старших родственников. Так что желторотым чародейчикам вполне хватало вместо Небесной Мате
ри на небе ее отражения в луже.
В лице Тианары имелось некоторое фамильное сходство с племянницей. Тот же четкий росчерк бровей, аккуратный нос, манящие губы. Волнистые волосы были другого оттенка —
светлее и холоднее. Но тонкая девичья фигурка, просматрив
ающаяся под складками мантии, не могла передать и малой доли той сводящей с ума женственности, что так влекла меня в Кирии. "Симпатичная девчонка"
—
вот и все, что я мог сказать про недоступную первую красавицу Академии.
Но я и в жизни не мог представить т
ого, что выдал Палиар.
—
Она —
само совершенство!
—
пылко воскликнул он.
—
Лучшие на курсе оценки по большинству предметов. Две серьезные самостоятельные работы. Представляешь, девушка, которая разбирается в теории управляемых магических конструкций!
Небес
ные Братья, как я был неправ, полагая, что любой ниранский чародей достоин смерти просто потому, что родился на этот свет! Некоторых из них стоит бережно опекать, ставить в пример другим студентам и всюду выставлять напоказ как идеальный образец учащегося Академии. И скоро слова "чародей" и "болван" будут обозначать одно и то же. Такой конец стоял бы для меня следующим по предпочтительности после зрелища Академии, лежащей в руинах, но увы. Большинство студентов все
-
таки понимало, что управляемые конструкции
—
это не главное в девушках. Один старшекурсник поспешно сдергивал с себя охлаждающий кокон, второй уже спешил из трактира с кружкой ледяной мяты, третий хлопотал, расчищая красавице место в переднем ряду зрителей. Тианара принимала их заботу равнодушно, как привычную наскучившую церемонию. Попытки ухаживаний от кавалеров помельче она и вовсе оставляла без внимания. "Самодовольная стерва",
—
подумалось мне. Не симпатичная девчонка, а холодная тварь, такая же, как и все остальные чародейки.
Тревожно закусив
губу, Тианара напряженно вглядывалась, как четверка претендентов на ночь любви бродит, прислушиваясь к третьему слою внешней охранки. Похоже, идея отдаться за эльнейский ирис уже не казалась девушке столь забавной, как вначале. Что ж, надо было думать гол
овой, на что идешь.
За будоражащими событиями студенты проглядели внушительную компанию, выходящую на площадь. Возглавлял ее высокий, подтянутый человек в алой мантии архимагистра. Коротко стриженные черные волосы, скупые, отточенные движения. Передо мной был главный герой моих детских кошмаров —
Ринтер Ал
-
Малир. Мама хорошо постаралась, вбивая в мою непутевую голову представление о том, насколько опасны таким, как я, представители Академии. Если уж она бралась рассказывать страшные сказки, то чародеи были их неизменными героями. Декан факультета боевой магии чародей Ал
-
Малир и ректор Академии чародей Теллар в моем детском представлении по моральным качествам ушли недалеко от ящеролюдов. Много позже я понял, что этим наивным запугиванием мама попросту старал
ась уберечь меня от необдуманных поступков. Но именно Ал
-
Малир преследовал меня в кошмарах после неудачной тренировки на лугу. То чешуйчатое создание с хвостом и щупальцами имело мало общего с настоящим деканом, но во сне я знал твердо: это именно он. И во
т Ал
-
Малир собственной персоной идет по улице в каких
-
то трех десятках шагов от меня, поднимая в душе бурю самых противоречивых чувств. Одним из них, если честно, было позорное желание немедленно задать стрекача. Кометы, ну почему под курткой у меня нет ар
балета! Хотя кого я обманываю, что такое арбалет против главы боевиков Академии! Не стоило обманываться "учебной" должностью этого человека. Начиналась Академия как место, где каждый маг, рожденный в Ниране мог получить достойное его дара образование. Сейч
ас же она распоряжалась княжеством наряду с его официальным правителем. А возможно, попросту прикрывалась князем как ширмой для своих делишек, ибо сам он, равно как его отец и дед, и прочие предки в жизни не принял ни одного важного государственного решени
я без оглядки на советников в алых мантиях. Деканом Ал
-
Малир был для заигравшихся мальчиков и девочек в зеленом, которых явился пожурить за плохое поведение. Для всего остального мира он являлся главным боевым магом княжества.
В человеке, что шагал рядом с
чародеем, эмоционально размахивая руками и что
-
то рассказывая, я узнал начальника охраны особняка Дайне. За этой парочкой следовала пестрая компания, среди которой, как галки, отсвечивали боевые маги в черном.
—
Пойдем отсюда,
—
сказал я, трогая Палиара з
а плечо.
—
Ты же не хочешь оказаться тем, кого причислят к виноватым?
Вслед за редеющей студенческой толпой мы поспешили покинуть площадь, чтобы не попасть под горячую руку боевым магам. А вот кому влетит по полной —
так это четверке, застигнутой за вторым
слоем…
Центр событий из парка сам собой переместился в просторный погребок неподалеку от ворот Академии. Вдали от славящегося скверностью характера Ал
-
Малира, которого чародеи звали между собой странной кличкой Хиконт, студенты вновь осмелели, выражая ис
креннее возмущение вмешательством боевых магов. Похоже, у разбалованных вседозволенностью чародейчиков даже мысли не возникало, что проникновение в чужой дом с целью забрать предмет, тебе не принадлежащий, у простых людей именуется ограблением и оканчивает
ся в случае неудачи каленым железом на лоб и пятью годами каменоломен.
Впервые в жизни я подобрался так близко к своим врагам, чтобы наблюдать за их повседневным существованием. Когда
-
то мне казалось, что каждый из них —
воплощенное зло, только и думающее о том, как причинить горе обычным людям. Реальность оказалась проще —
и куда страшнее. Не было мерзавцев, намеренно измышляющих пакости. Я видел вокруг себя умных, веселых, красивых молодых парней и девушек, обитающих в собственном мирке, бережно огражденн
ом от влияний извне, с единственной целью: получить от жизни удовольствие. Разобраться в устройстве сложного заклинания (их здесь звали магическими конструкциями, в отличие от контуров —
заклинаний из однородных нитей), придумать удачную шутку, провернуть хитрую интригу, использовав умения и знания окружающих для достижения собственных целей. Проигравшему доставались насмешки окружающих… и бесконечное число попыток на реванш. Позор не смерть, а все, что оставляет тебя в живых —
штука исправимая. Сражаться ж
е насмерть между своими —
дурной тон, чреватый ссылкой, немилостью ректора и прочими "ужасными" последствиями.
Сейчас у ребятишек отобрали очередную веселую игрушку, и это возмущало их до глубины души. Общие настроения сводились к тому, что за такую неудач
у стоит отомстить страшной местью, но ни одного конкретного предложения пока не прозвучало, и потому я отвлекся от окружающего гула, чтобы в очередной раз продемонстрировать Палиару собственное невежество. Мне было крайне любопытно, что такое хиконт и поче
му декан боевого факультета носит такое прозвище.
—
Хи
-
конт,
—
охотно объяснил чародей,
—
сокращение от "контагиозной химеры", существа, чьи предки претерпели изменения в результате длительного пребывания в мощном магическом поле. Наиболее часто встречаетс
я вариант со внедрением в тело спонтанных природных контуров, приобретающих тесную связь с организмом у жизнеспособных особей.
Тьфу! Надо ж было произнести столько слов, чтобы описать обычного болотного зверя! Только под конец понял, о чем вообще речь идет
.
—
Ну а Ал
-
Малир,
—
продолжал Палиар,
—
намеренно внедрил себе контуры, облегчающие создание сложных магических конструкций. По сути, то же самое, что делается с посохом, но основой послужили тело и аура. Эманации внедренных контуров заглушают все прочие,
единственное, на что способен такой маг —
соединить готовые фрагменты, но зато он составляет сложнейшие боевые конструкции за доли мгновения, почти как визуал. Работы, принесшие Ал
-
Малиру звание архимагистра, как раз посвящены техникам подобного внедрения
.
И опять сравнение с визуалами. Честное слово, я скоро возгоржусь от сознания собственного безмерного величия. Если бы по катакомбам не бродили сейчас табуном ринские маги, я мог бы попытаться проверить свою способность создавать готовые куски плетенок… К
ометы! Чтоб Псу до скончания времен перерождения не видать!
А вот от Ал
-
Малира явно стоит держаться подальше.
Тем временем задуманная студентами страшная месть начинала приобретать очертания —
в прямом смысле слова. Поскольку Хиконт явно находился вне зоны
досягаемости, основным врагом, подлежащим покаранию, была назначена охрана особняка. Как раз в духе чародеев —
наказать людей, виновных лишь в честном выполнении своих обязанностей. На расчищенном от кружек столе в центре зала студенты трудились над закли
нанием, именуемым "автономной мобильной конструкцией ограниченного функционала". В появляющихся над столом колышущихся клубках я без колебаний признал ближайших родственников блуждающего сторожа из Проклятого дома. Опознавать и уничтожать цель эти сильно у
прощенные конструкции не умели, но были способны чувствовать нужные плетенки и пробуждать их. Одним словом, студенты планировали создать заклинание, настроенное на защиту особняка Дайне, которое будет двигаться по охранкам, то и дело поднимая тревогу.
Мне оставалось лишь порадоваться. Такой поворот событий был даже лучше изначальной задумки, содержащей солидную долю риска. Расчет был на то, что охрана, измученная постоянными попытками студентов проникнуть в особняк за ирисом, потеряет бдительность и переста
нет реагировать на срабатывание магической защиты, уверенная, что пробудил ее очередной чародейчик, лезущий за цветком. Вариант с "автономной конструкцией" сводил риск к ничтожному. Да они там за одну ночь с ума сойдут до такой степени, что не заметят и от
крытия Врат на лужайке под окнами особняка!
Довольный, я потянулся за своей кружкой и обнаружил, что ей в рассеянности завладел Палиар и теперь задумчиво прихлебывает мое пиво вместо собственного кваса, который заказал, поскольку "алкоголь отрицательно вли
яет на концентрацию внимания". Не удивлюсь, если посещение кабака, куда я утянул его вслед за студентами, для парня первое в жизни.
Наконец, после долгих споров, лучший вариант автономной конструкции был найден, и чародеи перешли к следующему этапу: утверж
дению команды, что сможет подобраться к особняку и напустить побольше этой дряни прежде, чем спохватится охрана.
Я упустил тот момент, когда зеленые глаза Палиара загорелись нехорошим блеском.
—
Я тоже пойду!
—
решительно заявил этот горе
-
чародей, поднимая
сь из
-
за стола.
Да, похоже, с непривычки, да по жаре, парня начало развозить с одной
-
единственной кружки.
—
Я этот,
—
продолжил Палиар,
—
редчайший и уникальный маг!
—
Вкусовик, что ли?
—
со смехом предположил кто
-
то.
—
Нет, равновесник!
—
хихикнула одна и
з девушек, отрываясь от парня, с которым самозабвенно целовалась весь вечер, восседая у него на коленях.
—
Глядите, как его шатает!
—
Я тактильщик!
—
оскорбленно сообщил Палиар.
—
И могу такое сплести, что вам, слухачам, даже и не снилось!
Кто
-
то пошловато
сострил по поводу ощупывания волшебных прелестей Тианары. И без того порозовевшая физиономия "уникального мага" приобрела малиновый оттенок.
—
Она… Я… Ты… Я не позволю тебе оскорбительных намеков!
—
выпалил он, сжимая кулаки.
—
Ты… я… я тебя…
Он хотел уст
ремиться на обидчика немедленно, но не тут
-
то было: мантия зацепилась за угол скамьи. Некоторое время парень старательно боролся с этим досадным препятствием, наконец ему это удалось. Чеканной походкой железного голема чародей двинулся вперед и наткнулся н
а мою ногу, выставленную поперек прохода. Ну совершенно случайно.
Его падение было встречено оглушительным хохотом. Похоже, Палиар таки сообразил, что дальнейшая защита лучшей девушки, знающей теорию управляемых контуров, не принесет чести ни Тианаре, ни е
му самому, и потому, поднявшись, угрюмо плюхнулся обратно на свое место, молча уставившись в опустевшую кружку.
В центре зала тоже все шло своим чередом. Чародеи определились с участниками вредительского отряда и вывалили на улицу шумной толпой.
Палиар ото
рвался от созерцательного своего занятия и тоскливо взглянул на меня.
—
Я ведь не слабак?
—
с надеждой спросил он.
—
Ведь я же сильнее их всех, я такое могу, такое…
—
Брови чародея сурово сдвинулись.
—
Я решил. Я добуду этот проклятый ирис и покажу им всем
, как они ошибались!
Я поперхнулся оставшимся мне в наследство палиаровым квасом.
—
Да ты на первом же слое охранки погоришь!
Парень был непреклонен.
—
Но ведь обходят их обычные люди. Грабители. Значит и я смогу.
—
Вот ведь балда. Грабители используют "фо
нарики". Амулеты, чувствующие и обезвреживающие распространенные охранки.
Поделившись с чародеем своими невеликими знаниями о тонкостях воровского дела, я загнал его в глубокую задумчивость, а заодно задумался и сам. Два дня подслушивания разговоров привел
и меня к одному неутешительному выводу: быть визуалом, конечно, хорошо, но никакая зрячесть не спасет меня от незнания общих принципов построения магических конструкций. Для того, чтобы самостоятельно расплести здешние охранки, нужно быть просто любимчиком
звезд. И вот мне представляется случай воспользоваться чужими умениями. Понять бы только, кто такой этот рвущийся на подвиги герой —
подарок судьбы или комета, готовая смешать все ее знаки и планы! И готов ли я доверить его пьяным рукам смертельно опасную
работу с охранными контурами. "В конце концов,
—
подумалось мне,
—
вся затея со свитком —
один сплошной безумный риск, от начала до конца!"
—
Я, конечно, мало чего понимаю, но эманации
-
то слышу,
—
сказал я Палиару.
—
И могу тебя на них навести. Пойдем вме
сте, побуду твоим "фонариком".
К вечеру на Фонтанную площадь вновь подтянулся народ, распуганный появлением Ал
-
Малира. В открытую, правда, на особняк уже не глазели, но все удобные места в окрестных кустах и на деревьях были расписаны задолго до нашего с Палиаром появления.
Основным развлечением было наблюдать, как сбивается с ног охрана, временно усиленная двумя боевыми магами, отлавливая пресловутые "автономные конструкции". Студенты постарались на славу, напустив их туда больше, чем водится крыс на помо
йке. К основной компании присоединились вредители
-
одиночки, и теперь вместо низкого гула охранок от особняка неслось многоголосое жужжание, словно от осиного гнезда. Представляю, какой музычкой "наслаждаются" сейчас слухачи! Как на состязании уличных певцо
в, поспоривших, кто из них громче —
причем, с доброй сотней участников.
Впрочем, одну команду охотников за ирисом и двух одиночек, попытавшихся под шумок просочиться в особняк, боевые маги повязали, несмотря ни на что, и с позором выдворили вон.
—
Тебе не кажется, что мы ввязываемся в недостойную авантюру?
—
кисло спросил Палиар, из которого решительность выветривалась одновременно с хмелем. Допустить того я не мог никак.
—
Но
-
но! Какая авантюра? Не покажешь себя —
и вся Академия до скончания дней будет дум
ать, что ты лишь на то и годен, чтобы сидеть в пыльной библиотеке и придумывать новые контуры, отгоняющие блох от любимой шавки ректорской супруги.
Эта невеселая перспектива заставила чародея задуматься. Я огляделся по сторонам в поисках кого
-
нибудь из реб
ят. Следовало вернуть Палиару боевой настрой —
и заодно дать остальным отмашку о начале.
Мышонок, мелкий юркий парнишка лет двенадцати и его закадычный приятель Горбушка обнаружились прямо у меня над головой, на ветке дерева.
—
Эй, мальцы!
—
поманил я ребя
т.
—
Сгоняйте
-
ка нам с приятелем за пивом.
—
Мы б запросто, дяденька,
—
довольно оскалился мелкий пакостник, глядя мне прямо в глаза.
—
Да вот место наше займут. На чародеев поглядеть больно охота.
А о том, кому обязан, что эту белоснежную лыбу не проредил
и через зуб, уже забыл, так? Эх, чувствую, встанет мне боком отсутствие в банде еще не раз. Как бы не пришлось потом доказывать собственное право называться главарем.
—
Сейчас поглядите,
—
обещал я спокойно.
—
Вас так снять, или вместе с суком?
Судя по пос
пешности, с которой мелюзга очутилась внизу, им не приглянулся ни один из предложенных вариантов. То
-
то же! Добыв из
-
за пазухи кошелек, я выудил из него мелкую бронзовую монету и кинул ребятам.
—
Сдача —
ваша.
Вообще
-
то на выданные деньги можно было упитьс
я до беспамятства, и со стороны поступок выглядел невиданным барством. В самый раз для сына богатого помещика. Интересная штука, транжирить деньги Кирии на себя гордость не позволяла, я потратил не больше, чем требовалось для поддержания роли, но вот ребят
ам подарил с легкостью. Дал бы и больше, если б не опасался привлечь внимание.
Мелюзга рванула за пивом —
только пятки голые засверкали.
—
Но ведь алкоголь…
—
жалобно начал чародей.
—
Помогает принятию смелых и правильных решений,
—
оборвал я.
Палиар несча
стно притих. Его жизненный опыт в этой области был слишком мал для нахождения веских доказательств против —
а о том, что можно послать кого
-
то к ящеролюдам, незамысловато и без всяких доводов, парнишка попросту не подозревал. К моменту, когда Мышонок с Гор
бушкой вернулись с пивом, душевный разлад у бедолаги дошел до той степени, что в кружку он вцепился так, будто она гарантировала ему откровение звезд, и принялся хлебать крупными частыми глотками —
только и ходил кадык на тонкой шее.
—
Что
-
нибудь еще, госп
ода чародеи?
—
спросил Мышонок. Крайне почтительно, но в глазах так и плясало веселье.
Я тайком пригрозил насмешнику кулаком, сдул с кружки пену, неспешно прихлебнул и сказал:
—
Попросите у Небесных Родителей удачную звезду для нас. Мы отправляемся за ирис
ом и любовью прекрасной Тианары!
Глаза Мышонка расширились.
—
Вы вдвоем?
—
удивленно переспросил малец.
Палиар гордо икнул, небрежно смахивая пену с губ. Белой шапочки, приставшей к носу, он, похоже, попросту не заметил.
—
Мы покажем им всем, чего стоят та
ктильщики!
—
заявил чародей, воинственно потрясая кулаком.
—
Точно,
—
согласно поддакнул я.
—
Свернем всех этих боевиков бараньим рогом!
Сообразив, что идем мы отнюдь не бодрым шагом к воротам особняка, Палиар крайне удивился.
—
Куда ты меня ведешь?
—
На соседнюю улицу.
В глазах у чародея так и читался дурацкий вопрос "зачем", так что я решил его предвосхитить, объясняя план дальнейших действий.
—
Вон видишь ту красную домину? Между ее садом и парком Дайне одна стена. На которую не так уж трудно вскарабкат
ься, если не брать в расчет охранки. Попасть в сад раз плюнуть, защита там гораздо проще, чем в особняке. И густые кусты вдоль всего забора. Если идти оттуда, попадем на кусок парка, плохо просматриваемый от ворот и домика охраны.
—
Откуда ты только все эт
о знаешь!
—
удивился Палиар.
Я пожал плечами:
—
Уши
-
то у меня есть. Пока ты пил пиво и стучал зубами от страха, я слушал. Сейчас как раз готовятся пойти на штурм три команды. Они хотят сделать это одновременно, в надежде, что хотя бы одна достигнет цели. Б
оевиков в охране, как ты помнишь, всего двое. Путь через соседний дом взяла одна из команд. Вторая идет с угла напротив городской стены, третья со стороны Парковой улицы. Так вот, всю эту ораву мы пропускаем вперед. Твоей задачей будет сделать так, чтобы т
ех, кто идет со стороны красного дома, заметили первыми.
Глаза Палиара стали круглыми и огромными, как чрево Элерии в день Небесных Родов.
—
Что? Ты хочешь сказать…
—
Да. Они будут нашим щитом. Мы сдадим их охране для того, чтобы потом проскользнуть незаме
ченными самим, пока те отвлекутся на остальные команды.
—
Это подло,
—
уверенно сказал чародей.
И откуда ты только взялся такой, на мою голову… Может, тоже в оранжерее вырастили, как тот ирис? Ведь от всей души говорит, даже не предполагая, что те, за кого
он сейчас вступается, прошлись бы по чужим головам без всякого сожаления. А еще ты не знаешь о том, что своими эти парни являются лишь для тебя. И мне совершенно не жаль подставить десяток зарвавшихся чародеев, полагающих, что мир должен раболепно стелить
ся им под ноги. Надеюсь, охранники от души отходят их сапогами по ребрам прежде, чем вышвырнуть вон из особняка. Хотя… Вряд ли, конечно. Это же чародеи! К ним будут обращаться вежливо, с почтением. "Уважаемый, не будете ли вы столь любезны покинуть пределы
…" Тьфу! Гадство! Одна надежда на боевиков —
может, хоть они не постесняются накостылять им по шее.
Я лишь скривился в ответ на замечание Палиара.
—
Подло? Ну тогда я слушаю твой план.
Ответом мне было виноватое хлопанье ресниц. Так я и знал.
—
Что, неужел
и у тебя его не было? Тогда хватит нести чушь. Будь все наоборот, эти люди сдали бы тебя даже не раздумывая. А значит, сами не заслуживают ничего лучшего. Так вот. Как только мы попадаем в парк, начинаем действовать по обстоятельствам. Возможно, получится идти сразу, но скорее всего, надо будет таиться после каждого слоя и ждать удачного момента для прохождения следующего. Наша цель —
парадная лестница. От нас она будет справа. Главное попасть в окно, это открытая часть особняка, она не должна быть серьезно
защищена. По ней добираемся до второго этажа, а дальше начинаются главные сложности. Оранжерея занимает объединенный центр третьего и четвертого этажей, и весь четвертый. На третьем кроме того расположены кабинет, лаборатория и личные покои хозяина. Попас
ть туда можно по винтовой лестнице в противоположном от парадной конце дома. Думаю, тут нас и будут поджидать основные проблемы. Но до них нам надо еще добраться. Для начала нужно придумать, как привлечь внимание охраны.
Палиар задумался ненадолго.
—
Как д
умаешь, фантом сгодится? Сложный не смогу, для этого нужен управляемый контур. Неподвижную фигуру потяну.
—
Это не слишком шумно?
—
Не более, чем те конструкции, которые там уже имеются.
—
Замечательно,
—
кивнул я.
—
Покажи им дурака в зеленой мантии, торч
ащего на заборе. Думаю, хватит за глаза.
Долго ждать конкурентов нам не пришлось. Компания из трех старшекурсников (я уже научился различать студентов различных годов обучения по количеству вышивки, украшающей ворот и подол мантии) проследовала мимо и, пос
ле недолгого общения с охранками красного дома, скрылась за оградой. Ночные сумерки быстро спрятали их из виду.
—
Наша очередь,
—
кивнул я, когда удаляющийся шорох кустов стих под стеной парка архимагистра.
—
Заодно приноровимся к совместной работе.
—
Для начала надо отыскать управляющий контур,
—
кивнул чародей.
—
От других он как правило отличается ладом. Основной здесь, должно быть, минор?
Я старательно изобразил прислушивание, водя головой вдоль фиолетово
-
синих линий, среди которых грозовым росчерком вы
делялась ярко
-
оранжевая ниточка.
—
Минор,
—
кивнул я.
—
И одна мажорная тема.
—
Тоника какая?
—
деловито поинтересовался Палиар, и, видя мои озадаченные глаза, уточнил для идиотов: —
До? Ре? Ми?…
А, вот что это такое. Я сокрушенно развел руками:
—
Так и не
выучился их различать.
Хмурился Палиар недолго. Он уже отбросил все колебания, связанные с моралью и совестью. Пожалуй, глядя на него сейчас, можно было повторить слова про уникального мага уже без всякой усмешки. В глазах его сиял фанатичный огонь творче
ства, и не было преград для вырвавшегося на волю разума. Лишь досадные недоразумения на пути. Мое невежество не озадачило его и на несколько мгновений.
—
А на слух сравнить можешь? С образцом?
—
спросил он. Слова не разошлись с делом: между пальцев тактиль
щика протянулась темно
-
красная нить. Немного подождав, пока я, "прислушавшись", отрицательно мотну головой, чародей сменил оттенок. Так происходило несколько раз, пока я не заявил:
—
Стой, прошлое было недостаточно, а это уже перебор.
—
Ага, фа диез,
—
дов
ольно кивнул Палиар, разрывая нить на два отдельных "щупа" того же оранжевого оттенка, что и плетенка.
—
А теперь как можно точнее направь меня к управляющему контуру.
Он делал почти то же самое, что я провернул, развеивая цветок
-
заклинание, с одним лишь о
тличием: он не перестраивал плетенку под себя, а изначально перекинул к ней сродственные нити. И, похоже, совсем не испытывал при том неприятных ощущений. Пальцы чародея ловко нащупывали оранжевый жгут, чуть замирая в местах его переплетения с другими нитя
ми, и, уверенно "перешагивая" опасные места, шли дальше. Скоро весь управляющий контур оказался оплетен сложным кружевом, сходящимся к запястьям тактильщика.
—
Ну, попробуем,
—
пробормотал чародей, скорее себе, нежели мне.
По "кружеву" прошла яркая, ровная
волна силы, после чего оба контура, и старый, и новый, к нему приплетенный, погасли —
а вместе с ними и прилегающие охранки.
Зеленые глаза вопросительно уставились на меня, и лишь тогда до меня дошло, что самостоятельно Палиар не в силах оценить результат
своих стараний.
—
Можно идти,
—
кивнул я, и парень довольно заулыбался. Времени у него ушло вдвое меньше, нежели у предшественников.
А у меня по позвоночнику пробежал вдруг нехороший холодок. Если раньше сведения о том, что визуалов не любят и стараются и
звести любой ценой, существовали скорее в виде некой справки, сейчас я вдруг отчетливо понял, за что же именно их не любят. А главное —
насколько.
Мы засели в кустах жасмина неподалеку от внешней ограды, чтобы не привлечь ненужное внимание со стороны конку
рентов, и Палиар принялся за следующую часть плана: изготовление фантома. С художественными талантами у чародея оказалось плоховато. Заказанный "дурак" получился похожим на среднее между огородным пугалом и соломенной куклой. Принять его за человека можно было разве только издалека и в темноте. То есть, именно то, что нам требовалось.
—
Слушай,
—
тихо прошептал я Палиару.
—
Нам придется действовать быстро, а если пробовать все эти "до" и "фа" каждый раз, нас десять раз повяжут.
—
Если ошибиться с тональност
ью,
—
возразил чародей,
—
то во
-
первых, меня ударит диссонансом, а во
-
вторых, это может послужить сигналом включения активной защиты.
—
Сделай мне образцы,
—
предложил я.
—
Замкни в кольца, чтобы можно было носить с собой. Так я сразу узнаю нужную эту… тон
альность.
Уж что
-
что, а сравнить цветные полоски я способен мгновенно.
Палиар согласно кивнул, и скоро я сделался обладателем "украшения" из двенадцати разноцветных колечек, веселой радугой засиявших на руках. Не сбиться бы еще с порядком, в котором следую
т эти "ля" и "соль". А, ладно. Ткну в нужную пальцем.
Как я и предполагал, наши конкуренты зашевелились в дальних кустах, когда скрылось за горизонтом тяжелеющее в непраздности тело Небесной Матери, и ночная тьма вступила в окончательные свои права. Я пода
л чародею знак приготовиться.
Нелепая фигура "пугала" взлетела на стену, стоило последней темной тени перемахнуть через ограду. Поторчав так некоторое время, фантом дернулся и спустился. Затем снова высунулся. Смотрелось так, будто не очень решительный чел
овек пытается как следует изучить обстановку. А молодец чародей, ведь соображает, когда надо!
Судя по доносящемуся шуму, команда за стеной ломала второй слой, когда я заметил подбирающуюся к нам "автономную конструкцию". Упускать такое везение было глупо. Я сообщил о новостях чародею.
—
Приготовь плетенку для взлома под прикрытием этой штуковины,
—
предложил я.
—
А охранку снимем, когда этих повяжут. Ля диез.
—
Си бемоль,
—
поморщившись, поправил Палиар, с трудом удерживаясь рядом на выступах камня. Я ткнул
его в управляющий контур и спрыгнул, позволяя продолжить работу, стоя у меня на плечах.
Появление охраны не заставило себя долго ждать. Видеть происходящего за стеной мы не могли, но разговор прекрасно передавал его суть.
—
Сколько же вас, идиотов, звезды
принесут на нашу голову!
—
только и выругался кто
-
то из охранников —
похоже, боевой маг.
Застигнутые с поличным студенты предпочитали угрюмо отмалчиваться.
—
А там что шумит?
—
вдруг насторожился его товарищ. Мы с Палиаром замерли, не решаясь и вдохнуть.
—
А, вон,
—
сказал первый.
—
Видишь, очередная блоха ползет.
На этот раз бранью разразился второй, и я окончательно уверовал в особенный талант чародеев к замысловатым ругательствам. Упражнения в базарной словесности оказались прерваны резко и неожиданно.
Глухой удар, заставивший содрогнуться всю сложнейшую охранную конструкцию, услышали все. А кто не услышал, тот почувствовал. Что
-
то темное капнуло сверху. Я поднял голову и увидел, как Палиар, уткнув лицо в рукав, пытается унять текущую из носа кровь. Но п
летенок не отпустил. И даже не застонал, хотя получил, похоже, крепко. А ведь молодец парень! Мое мнение об этом нелепом существе определенно менялось в лучшую сторону.
—
Северо
-
западный угол!
—
воскликнул один из чародеев.
—
Допрыгались, идиоты. А, кометы
!
Далекий гул походил на рев разгулявшегося пламени, и нарастал он с каждым мгновением.
—
Я придержу этого, а ты иди снимай третий слой! Весь, к ящеролюдам!
—
выкрикнул его товарищ, бегом срываясь в указанном направлении.
—
Господа чародеи, хозяин…
—
начал
было кто
-
то, судя по всему, обычный охранник.
—
К звездам падучим хозяина!
—
перебил его маг.
—
Пойдет цепная реакция, болван! В очереди перерождения хочешь перед ним отчитываться? Лучше этими займитесь.
Торопливые шаги затихли вдали.
—
Уж будьте добры, г
оспода студенты,
—
извиняющимся голосом проговорил охранник.
Но "господа студенты" и сами были готовы поскорее убраться, куда глаза глядят. Уж больно напоминали эти звуки то, что окружало меня во время памятного бесконтрольного выброса. Похоже, звезды меня
таки любят. В таком бардаке шансы на успех росли с каждым мгновением.
—
Пошли,
—
скомандовал я Палиару.
—
Но там вот
-
вот произойдет спонтанный распад! Маг, ломавший третий слой, не удержал контроля сам и дестабилизировал контур. Может пойти цепная реакция
по всей конструкции!
—
попробовал образумить меня чародей. А голос
-
то дрожит… Но плетенку, что примечательно, не отпустил.
—
А может и не произойдет. Второго такого шанса добыть ирис нам может и не выпасть.
Этого напоминания хватило, чтобы парень, упрямо стиснув побелевшие губы, обернулся к невидимым ему контурам и наполнил силой свое творение.
Времени отключения охранок едва хватило, чтобы перемахнуть через стену нам обоим (в случае Палиара это, правда, называлось скорее "переползти", но в той суете, что царила сейчас, никто не даже не заметил, как он болтался на ограде). Плетенки за нашей спиной вновь наполнились призрачным фиолетовым светом, замыкая слой и надежно отрезая путь обратно.
Мы были на территории особняка Дайне.
ГЛАВА 7
Со вторым слоем защи
ты возни оказалось гораздо больше, чем с первым. Сложная сеть, соединяющая ауру Палиара с контурами охранок, уже напоминала раскидистую древесную крону, а завершения работы не предвиделось и близко. Несколько раз начинающий взломщик досадливо морщился, нащ
упывая и обрывая отдельные веточки. На его сосредоточенном лице обильными каплями выступил пот.
Пока чародей трудился над контуром, мне ничего не оставалось, как глазеть по сторонам, осторожно выглядывая из
-
за стриженных прямоугольных кустов. Плетенки перв
ого слоя превращали небо в странный, переливающийся всеми цветами купол, придавая происходящему оттенок нереальности. По куполу шустрыми кляксами ползали "автономные конструкции" или "блохи", как обозвал их чародей, на которые никто не обращал уже внимания
: основные события разворачивались в северо
-
западной части парка. Из последних сил один из магов удерживал контроль над плывущей, то гаснущей, то наоборот, ярко вспыхивающей плетенкой. Мерцание передавалось на соседние контуры, хоть и не в такой степени. В
торой маг, вооружившись артефактом, исполняющим роль ключа ко всей конструкции, спешно гасил контуры, окружающие место происшествия, а затем, лишенные силы, развеивал. С каждой уничтоженной плетенкой слой тускнел все сильнее, лишь поврежденный участок прод
олжал переливаться ярким светом. Видимо, его поддерживала сила магов, на чью ауру замыкались поплывшие контуры: боевика, подоспевшего на помощь, и студента, чья ошибка обернулась всем этим безобразием. Кстати, я обратил внимание на то, что здешние щиты пит
ались силой совсем по
-
иному, нежели в катакомбах. Там жила поддерживала каждый контур по
-
отдельности, здесь же охранки получали силу от двух больших артефактов в глубине сада. Здоровущие такие глыбины, вмурованные в каменные постаменты. Похоже, каким
-
то об
разом их влияние распространялось на всю конструкцию, выходящую далеко за пределы создаваемого ими средоточия магической силы. Зачем было городить все эти сложности, создавая, к тому же, дополнительную уязвимость, я не понимал. Но наверное, смысл все же бы
л. Чародеи ведь не полные идиоты!
На фоне гаснущего слоя особенно ярко выделялись "блохи": в большинстве, зелено
-
желтые, но было и несколько синих, и оранжевых, и две красно
-
бордовые, отличающиеся особой тщательностью, я бы сказал даже —
изяществом исполне
ния. Зелено
-
желтые были работой заговорщиков из погребка, остальные принадлежали энтузиастам
-
одиночкам, поддержавшим начинание.
Внезапно к фону второго слоя добавился неприятный дребезжащий звук. По плетенкам пробежала легкая рябь.
—
Кометы!
—
сквозь зубы прошипел Палиар. Я не поверил своим ушам. Так ведь скоро на человека станет похож. До изощренности старших товарищей ему было, конечно, далеко, но подвижки в лучшую сторону налицо.
—
Они нас опередили.
Ага. Последняя команда сломала второй слой. Пусть идут
впереди. Этакие живые "фонарики" для определения ловушек внутри дома. Но с Палиаром я не стал делиться подобными соображениями. А то затрону ненароком эту тонкую душу, так и начнет терзаться совестью, прямо посреди сада, прочно переплетенный с контурами о
хранок. Не приведи Небесные Родители, тоже вразнос пойдет. И кому удерживать тогда —
мне? Не смешно.
Пальцы тактильщика ускорили свое мелькание. Падучие звезды! Только бы не наделал в спешке ошибок!
Волнение мое было напрасным. Работа Палиара оказалась даж
е совершеннее, чем у конкурентов. Не последовало ни дребезга, ни ряби —
плетенки тихо погасли, открывая проход. А третий слой даже ломать не пришлось. После уничтожения боевиками очередного контура он угас сам. Темные, лишенные силы нити спящих плетенок не
представляли более опасности и не являлись препятствием на пути.
Я оглянулся на боевых магов. Работы им не убавилось отнюдь. Опасность цепной реакции миновала: вокруг нестабильных плетенок была теперь неровная дыра, прочно отделяющая их от остальной конст
рукции, но и оставшегося куска вполне хватало для того, чтобы в саду архимагистра появилась незапланированная яма в два
-
три роста глубиной. Теперь уже оба боевика включились в контуры, пытаясь обуздать вышедшую из
-
под контроля стихию.
—
Пойдем, пока они за
няты,
—
сказал я Палиару.
Внутри дома царил загадочный полумрак. Плетенки магических светильников, крупными гроздьями собранных под потолком, спали все до единой, и лишь редкие шары в нишах на стенах давали слабый неверный свет. В глубине души я был разоча
рован. От жилища чародея ожидаешь чего
-
то такого… Вроде тех же катакомб ринских отступников. А тут —
обычный дом. Из магии одни лишь светильники, не считая, конечно, охранок снаружи. А всевозможных статуй, ковров и прочей роскоши я с избытком насмотрелся у
Угря. Разве что здесь, вместо царящей у бандитского князя мешанины, наблюдался общий стиль, заставляющий вспомнить сказки о мирах за Вратами. Статуи изображали странных людей с животными чертами —
и животных с мордами, слишком осмысленными для того, чтобы
принадлежать бездушному зверю. Даже перила у лестницы изображали собой какое
-
то причудливое существо, напоминающее то ли змею с лапами, то ли слишком длинную и тонкую ящерицу.
Я тихо поежился, поймав на себе "взгляд" холодных сине
-
желтых глаз (топазы, не иначе? Я о таких и слышал
-
то лишь по рассказам). "Ну что, Чертополох,
—
словно желала спросить эта тварь.
—
Ты ведь завидовал чародеям, да? Жаждал быть одним из них. Посмотри же, чего ты лишился. Ты хотел бы такой дом? Хотел бы глядеть на меня каждое утро,
спускаясь к завтраку? Что —
не нравлюсь? А был бы чародеем —
сам десяток таких заказал…"
Хватит. Что за странные мысли! Так ведь недолго и до того додуматься, что рождение в бандитской Стрелке —
просто подарок звезд по сравнению с чародейской жизнью.
Спус
тив цепь на три оборота, я от души шарахнул по оскаленной в усмешке каменной харе.
Палиар, щурившийся в окно на застывших у третьего слоя боевиков, вздрогнул, оборачиваясь на звук. Я поспешил спрятать за спину руку с цепью.
—
Странно,
—
сказал чародей.
—
О
бычно охранные контуры крайне надежны. Не понимаю, как он вообще мог потерять стабильность.
Дальнейших его рассуждений на эту тему мне не довелось узнать. Видать, за что
-
то звезды невзлюбили сегодня каменного стража лестницы. Пурпурного цвета шар размером с хороший капустный кочан оказался оружием посерьезнее артефактной цепи и разнес ухмыляющуюся харю в пыль.
—
Обалдел, боевым?
—
послышался испуганный возглас.
Я оглянулся и увидел двух старшекурсников, стоящих на нижней площадке. Возглас принадлежал одному
из них.
—
Эти желторотики хотят присвоить нашу добычу,
—
скривился второй.
Я едва успел ухватить Палиара за шиворот, отшвыривая его в сторону и уйти сам. Второй пурпурный шар, похожий на неряшливо намотанный клубок магических нитей, врезался в ближайшую с
татую, обнаженную девушку с птичьими крыльями. Белым дождем посыпалась мраморная крошка.
Лицом Палиар сделался бледнее пострадавшей статуи.
—
Они что, серьезно собираются нас убить?
—
севшим голосом прошептал он, хлопая широко раскрытыми зелеными глазами.
—
За мной,
—
скомандовал я, предпочитая не отвечать на глупые вопросы, и рванул со всех ног через зал, к винтовой лестнице.
Мы как раз добежали до двери, когда в украшенный резьбой косяк врезался очередной шар. Похоже, контурами, позволяющими самостоятельн
о разыскивать цель, заклинание не обладало. И на том хвала звездам… А, кометы, рано похвалил!
Прямо поперек пролета, перегораживая путь наверх, отсвечивали синевой тонкие нити охранки. Я едва успел перехватить недоумевающего Палиара за руку.
—
Вниз!
План п
ервого этажа я помнил хорошо: короткая анфилада комнат, выводящая к переходу в левое крыло, примыкающее к хозяйственным пристройкам. А там все и вовсе незамысловато: длинный полукруглый коридор, из которого открываются двери в комнаты. Все лучше голого про
странства зала. Будем надеяться, что здешние слуги не имеют привычки бродить ночью по дому…
Недолго думая, я распахнул ближайшую дверь. Завешенная балдахином огромная кровать. Столик с зеркалом. Большой шкаф. Два высоких кресла. Наверное, то были гостевые спальни, но мне почему
-
то тотчас же явилась идея о том, что цепочка вот таких комнат, поджидающих временных постояльцев, до крайности напоминает публичный дом.
—
Эй, ты в порядке?
—
обеспокоенно поинтересовался Палиар.
—
В порядке,
—
через силу выдавил я, сдерживая совершенно неподобающее случаю гоготание.
—
Мысль одна пришла… некстати.
Мы проследовали весь коридор до конца. По дороге я открыл еще несколько дверей, чтобы дать преследователям дополнительные поводы к размышлению, когда они начнут прочесывать левое крыло.
За одной из последних обнаружилось просторное помещение с умывальниками и боковой дверкой, ведущей в характерную комнату без окон. Не считая, конечно, того, что размером она была с иную бедняцкую лачугу на окраинах города… Ну ладно, согласен. С лачугой я переборщил, но на сарай или погреб комната тянула вполне. Чародеи постарались обустроить ее на собственный нечеловеческий манер, не поленившись соорудить высокий выступ с удобными сидениями и оплести дыру заклинаниями, назначение которых было я
сно с первого взгляда: запаха и мух, обычных спутников подобного места здесь не наблюдалось и в помине. Что было уже несколько более странным —
в глубине я слышал гул мощных контуров, совершенно не сочетающихся в моем представлении с отхожим местом. В голо
ву полезли дурацкие мысли о тайной лаборатории архимагистра, замаскированной под нужник, которые я тщательно отогнал.
Под потолком комнаты тускло мерцал магический светильник. М
-
да. Не серебряные листы, конечно, но тоже близко к тому.
—
Сможешь развеять?
—
спросил я Палиара.
—
Зачем?
—
удивился тот.
—
Будет темно.
Что примечательно, про стоимость этой штуки парень даже не задумался. Да, и почему все так уверены, что для попадания в другой мир нужны Врата? Он здесь, рядом с нами, и вот они, его обитатели —
ч
ародеи, чьи понятия и законы так же далеки от людских, как жизнь блуждающих огоньков Туманного Брата.
—
Именно затем, чтобы стало темно,
—
доходчиво, как ребенку, пояснил я.
—
Подготовим уродам достойную встречу.
Реакцией Палиара стало уже привычное хлопан
ье ресниц.
—
Ты что, собираешься с ними здесь драться? Да еще и в темноте?
Обычно я придерживался мнения, что человеку проще объяснить необходимый результат, нежели направлять каждое действие, но сейчас эта привычка уступила мне напрочь.
—
Сделай, а, и не задавай дурацких вопросов,
—
огрызнулся я.
—
Потом поймешь.
Палиар обиженно насупился, но просьбу исполнил.
—
Замечательно,
—
похвалил я.
—
Теперь давай разбираться, что у нас с боевыми контурами.
—
Щиты,
—
вздохнул чародей.
—
Для атакующих я слишком… медл
ителен.
Признаться, я был чем
-
то даже рад: что могут сотворить разрушительные боевые заклятья в руках этого недотепы, я старался не представлять.
—
Хотя я могу что
-
нибудь сплести и держать наготове!
—
довольно добавил Палиар.
—
Нет уж,
—
отрезал я.
—
Лучше
сплети мне щит.
—
То есть… Как это тебе?
—
Да просто. Ты создаешь плетенку, а дальше я держу ее собственной силой. А уж как добраться до этих ящеролюдовых ублюдков, я найду.
—
Но ты же не знаешь ни одного атакующего контура!
—
воскликнул чародей. В темнот
е я не мог видеть его лица, но готов был предположить, что в данный момент оно преисполнилось трагического героизма.
—
Сражаться должен я.
Так, кажется, объяснять здесь бесполезно. Шарахнуть его по башке, чтобы под ногами не путался? Нельзя. Без щита и дум
ать нечего соваться к тем двум уродам.
—
Пробуди силу и попытайся что
-
нибудь сплести,
—
предложил я.
В темноте его аура сияла ярким, чистым салатово
-
зеленым оттенком. Представление о контурах тела получалось примерное, но мне хватило и этого, чтобы, сцапав
незадачливого чародея за волосы, отправить мордой в отсвечивающее плетенками отверстие. Продержав его там некоторое время, я убрал колено со спины мага, перехватил руку с волос на шиворот и рывком вернул парня на ноги.
Хлопанья глаз в темноте я не видел, но прямо
-
таки шкурой чувствовал.
—
Ты… ты чего?
—
обиженно поинтересовался чародей.
—
Много контуров наплел? Еще объяснения нужны?
Палиар был просто убит, раздавлен, уничтожен открывшейся ему истиной:
—
С магом можно бороться без помощи магии…
Ну, с этим у
тверждением я бы поспорил. То, что магов бьют, ранят, оглушают ничуть не хуже простых смертных, я отлично знал по себе. Другое дело, что добраться до настоящего чародея и садануть его чем
-
нибудь тяжелым —
задачка не из банальных. Если он не испепелит тебя по дороге какой
-
нибудь дрянью, ты попросту не пробьешься за его щиты. И этот момент волновал меня сейчас сильнее всего. Я осознал, что со вражеским щитом придется разбираться самостоятельно, и это было плохо. Памятная прогулка по катакомбам в компании ринс
кого посвященного оставила от моей ауры лохмотья. А времени прошло не так уж много, рука и то дольше восстанавливалась!
Надо бы проверить сейчас, пока не поздно. Я прикусил губу, готовясь встретить крайне неприятные ощущения, и они не заставили себя ждать.
Знакомые пятна грязно
-
лилового оттенка покрывали ауру сетью, дающей грубое представление о плетении контура, которым приложил меня посвященный. Кое
-
где просвечивали пробелы незатянувшихся дыр. Сказать честно, я надеялся на лучшее. Держать щит и одновремен
но пытаться сделать что
-
то со вражеским? Вот же гадство!
Будь тот злосчастный ирис настоящей целью, пожалуй, я бы всерьез призадумался над возможностью отступления. Но для меня в этой игре на кону стояло больше, чем простой кураж. А значит, единственный пу
ть к победе лежит через драку с теми двумя.
—
Тебе какой защитный контур плести?
—
прервал Палиар мои размышления.
—
Пассивный, активный, поглощающий, рассеивающий, полный, частичный…
—
Думаешь,
—
притормозил я его,
—
я понимаю, чем они друг от друга отлич
аются? Выбирай сам. Все, что мне нужно —
это добраться до врага и иметь свободные руки. Хотя бы одну.
—
Вообще
-
то,
—
смущенно признался чародей,
—
требования исключают друг друга. Самый надежный, мощный и универсальный щит —
полный. Но он окутывает тело це
ликом. Частичный щит как правило не держит больше двух
-
трех попаданий и не способен блокировать охватывающие атакующие контуры типа сетей.
—
Плети частичный.
За два попадания я доберусь до врага и в длинном коридоре —
не говоря уж о небольшой комнате!
—
И вот оно что,
—
добавил я неохотно.
—
Я на тренировке ауру повредил. Проверил сейчас, плохо. Щита не удержу. Его можно сделать… э… автономным?
—
Без подпитки?..
—
чародей задумчиво вздохнул.
—
Тогда без вариантов —
пассивный отражающий, наименее энергоемкий
. Но в книге, которую я про это читал, категорически не рекомендовано применение в замкнутом пространстве и жилых помещениях.
—
К ящеролюдам книгу. Делай.
Кажется, в моем голосе прозвучало что
-
то такое, что заставило парня придержать очередную порцию дурац
ких вопросов и уточнений и молча заняться делом.
Палиар уже заканчивал свою работу, когда в коридоре раздался знакомый голос.
—
Желторотики!
—
с протяжной насмешкой окликнул он, и мое бандитское чутье отчетливо ощутило скрываемый бравадой страх. Ага, тут т
ебе не зал, где просматривается все насквозь. "Желторотики" могут оказаться где угодно —
за портьерой, под кроватью, в шкафу. И, дождавшись, пока ты развернешься спиной, от души одарить какой
-
нибудь магической дрянью.
—
Не клацай зубами, стены трясутся,
—
шепотом велел я Палиару.
—
Наше положение выгоднее.
Кажется, парень мне не поверил. В темноте было крайне любопытно наблюдать, как отражается на ауре мелкими вспышками его беспокойство.
Легкий гул приближающегося заклинания я уловил даже раньше крадучегося
шороха шагов. Судя по тому, что громкостью оно превосходило даже щит, находящийся прямо под ухом, контуров старшекурсник накрутил на себя немало. Хоть одно радует, нашего в таком шуме он точно не различит.
В напряженном ожидании мы прислушивались, как он топчется перед умывальниками, как осторожно подходит к двери. Цепь приятно тяжелила мне левую руку, на правой переливался жемчужными бликами магический щит.
Когда противник решился
-
таки толкнуть дверь, ведущую в отхожее место, его нервы были на пределе. Во
т же болван, с таким количеством щитов можно смело переть хоть голой грудью на копье! Готовый пурпурный шар подрагивал у мага в ладони.
Я бесшумно шагнул вперед и гаркнул:
—
Бей!
Шар сорвался с пальцев и унесся в никуда, под конец полета задев выступ с сид
ениями. Нужник архимагистра обзавелся дополнительной дырой, уже не прикрытой никакими плетенками, а также окошком в соседнюю комнату, благо, толщина внутренних стен здесь была не так уж велика.
Маг бешено завертел головой в поисках врага. Второй шар полете
л уже ближе к цели. Я подставил щит… Бабах! Отраженное заклинание отлетело в другой край того же злосчастного выступа, снесло угол вертикальной части и ушло в боковую стену ямы.
В этот момент из глубины дома эхом раздался еще один магический взрыв. Другой старшекурсник развлекается? Потом выясним.
На третий шар чародея уже не хватило. Чтобы его бросить, следовало на мгновение приоткрыть щиты, а я был уже слишком близко, чтобы успеть его отразить —
прямиком в физиономию создателя.
Хочешь —
не хочешь, пора пр
изывать силу.
Подстроить "щупы" ауры под цвет щита получилось весьма условно, но мне было на то уже плевать. Быстрее расколупаю этот орешек —
живее буду. Щупы влились в чужеродные нити, и в следующий же момент плетенка мага стала подчиняться нам обоим. Чем
-
то это напоминало перетягивание каната. Похоже, я был даже сильнее, но доводить проверку до конца не стал. Был другой, куда более скорый способ решить вопросы.
Просунув пальцы в широкие неровные ячейки (ринские отступники, наверное, исплевались в очереди перерождения, глядя на подобное убожество), я потянул сеть в разные стороны, разрывая кокон на куски… Вот же гадство!
Почувствовав соотношение сил не в свою пользу, маг перестал сопротивляться, сбрасывая старую плетенку, как змея кожу. Новая, возникшая вну
три, была совсем уж грубой, неопрятной, с кривыми ячейками, в которые спокойно проходил кулак, но она давала хоть какую
-
то защиту. Я же остался один на один с нестабильным контуром, замкнутым на мою ауру…
Это ты, парень, зря.
—
Ложись!
—
крикнул я Палиару и отработанным движением отшвырнул взрывоопасную штуковину прочь, удлиняя нити, соединяющие ее с аурой, а затем разорвал их у дальнего конца, отскакивая в противоположную сторону. Вспыхнуло, грохнуло, стена, отделяющая нужник от коридора, осыпалась щебнем…
И в тот же момент я почувствовал, как твердая поверхность, на которую я упал, уходит вниз.
Настил с сидениями, не выдержав очередного над собой издевательства, разваливался на куски прямо под моей спиной.
"Кометы! Роскошная смерть",
—
только и успело прон
естись в голове, когда что
-
то отчаянно цепкое сомкнулось на моей ноге, не давая отправиться вслед за настилом в глубокую выложенную камнем яму с замысловатой конструкцией на дне.
—
Ты живой?
—
послышался сверху неуверенный голос.
За что мне нравится этот п
арень, так это за умение задавать вопросы. Своевременно и в точку. Но следовало признать, он меня спас. И ведь успел ухватить, надо же.
—
Будет, пока не уронишь,
—
хмыкнул старшекурсник.
Палиар вздрогнул, опомнившись, и принялся вытягивать меня из
-
за края обрыва, сопя и пыхтя от натуги.
—
Трогательная товарищеская забота,
—
сообщил наш враг, неторопливо приближаясь.
Наверное, он желал продолжить мысль, чародеи вообще знатные любители поболтать. Дослушивать я не стал. Размазанным полукругом сверкнула великая
артефактная цепь, обвиваясь вокруг незащищенной лодыжки чародея. Рывок, пинок —
и наш неудавшийся убийца с коротким криком полетел вниз с высоты в три человеческих роста, навстречу судьбе, которую готовил нам.
Вот тут я и понял, почему Пес с ходу отмел ид
ею проникновения в особняк по ходам канализации центрального города. Щиты помогли магу смягчить падение. Похоже, даже ног
-
рук не поломал, но высота не была тут главной проблемой. Только потом я сообразил, что внизу не осталось ни камушка из двух здоровущих
плит. А сейчас я просто наблюдал, как приходит в движение магическая конструкция, почуявшая законную добычу.
Чародея понесло по серебристой изменчивой поверхности, напоминающей рябь на воде, к виднеющейся в стене арке большой трубы. Вот тут
-
то он заорал у
же по
-
настоящему, но остановить ускоряющееся движение был не в силах. Только мелькнули на повороте ноги из
-
под задравшейся мантии.
—
Ты что, он же…
—
ошарашено выдохнул Палиар, расширенными от ужаса глазами уставившись вслед исчезнувшему старшекурснику.
—
Ты его…
—
А не он нас. Убираемся живо. Пока сюда не сбежалась вся здешняя стража. И плети следующий щит. Второй где
-
то здесь бродит.
По правде, с "живо" я несколько погорячился. Чтобы отвесить полноценного пинка чародею в щитах, мне пришлось соорудить этак
ую магическую "подошву"
—
по сути, широкую плоскую нить размером с добрый блин. Теперь левую ногу прожигало на каждом шагу сотнями раскаленных игл. Падучие звезды, а ведь это только начало! Где
-
то здесь бродит товарищ новоиспеченного жителя городских подзе
мелий, а к ловушкам особняка мы еще даже не приступали. Не говоря уж об охране, которой сами звезды велели явиться на шум нашей драки. Тем не менее, на лице у меня так и норовила прорезаться дурацкая гордая улыбка: я успел подстроить цвет "подошвы" под вра
жеские щиты. Получилось! И эта медленно отпускающая, как при сведенной мышце, боль тому первый признак. Не успел бы —
вовсе сейчас ничего не чувствовал!
Площадка винтовой лестницы оказалась заваленной обломками камня. Притихший со своим неуемным любопытств
ом Палиар молча сунул мне готовый щит.
Предосторожность оказалась лишней: на площадке второго этажа было пусто. Точнее, на том, что от нее осталось, примерно половине. Охранка, перегораживавшая путь наверх, уже не стоила волнений. Ее попросту не существова
ло. Равно как перил и куска пролета в четыре ступеньки длиной. Я предпочел бы увидеть тут же останки неудачливого взломщика, размазанные тонким фаршем по стене, но увы. Похоже, чародей успел прикрыться щитами, почуяв неладное. Знать бы еще, где он сейчас —
наверху или в зале за спиной…
Резким движением я вывернул из
-
за стены, держа щит перед собой. Чисто. Только жуткие статуи, целые и не совсем, пялили на меня свои каменные зенки сквозь витающую в воздухе пыль. Да, пожалуй архимагистр будет просто счастлив видеть, во что превратился его особняк в результате студенческого нашествия. Не каждая банда Стрелки способна так погулять, как сделали это благовоспитанные чародеи, посвященные ниранской Академии. Мы бы хоть стены целыми оставили. Тианара могла чувствоват
ь себя отомщенной без всякого ириса. Только вот останутся ли в живых свидетели, способные ей о том поведать?
Только бы не подвела нога. Вроде, чувствую ее, главное чтоб не подвернулась в прыжке. Тут одно неверное движение —
и прощай, Чертополох
-
колючка, в очереди перерождения свидимся. Чуть менее позорно, чем сгинуть в канализации, но тоже конец не из почетных. Я вдохнул, выдохнул —
а что делать? И сиганул с разбегу через провал.
Проблемы возникли не с ногой, проблемы возникли с Палиаром. Перетащить трясуще
гося чародея через отсутствующие ступени оказалось задачей не из легких. Дело решила артефактная цепь, перекинутая для страховки. Правда, не тем способом, на который я рассчитывал. Лишь нащупав намотанную на нее плетенку, парень забыл обо всем, включая соб
ственные страхи. Прыгать он, правда, не решился, но шустро переполз провал по торчащим из стены обломкам ступеней, восхищенно бормоча под нос о нитях неизвестной структуры.
—
Автономный рассеивающий щит,
—
сообщил он немедленно по прибытии.
—
Совершенно ун
икальная структура. Непохоже ни на одну из наработок Академии! Где ты его взял?
—
Там больше нет,
—
раздраженно буркнул я.
—
А сейчас не будет эльнейского ириса, если не поспешим.
Напоминание о цели заставило парня собраться.
По третьему этажу особняка ста
ршекурсник ушел недолго. Он лежал на выходе с лестницы, ногами на площадке, головой в коридоре. Тончайшие узоры оплетали его тело, застывая на коже диковинной переливающейся наколкой. Мерцающие бордовые нити казались единственным живым, что еще осталось в этой недвижной фигуре.
Я осторожно ухватил студента за край мантии и вытянул на лестницу. В какую бы дрянь он ни вляпался, она находится здесь, в проеме. Но только где именно? Никаких плетенок, затягивающих проход, не было и в помине.
Ага, вот оно. Тоненьк
ая, едва заметная ниточка между плитами пола. И не разглядишь сразу, а шум от нее не громче комариного писка. Учитывая, что большая часть здешних чародеев —
слухачи, ловушка почти идеальная. Проследив за ходом нити, я обнаружил и основную часть заклинания,
спящую и потому почти неслышную. Располагалась она тоже на полу, в центре комнаты.
Я окликнул Палиара, склонившегося над старшекурсником, не подающим признаков жизни.
—
Настоящий сомнифицирующий контур!
—
с восторгом объявил чародей.
—
Впервые его вижу!
—
Обезвреживать ловушку будем?
—
поинтересовался я.
—
Или еще постоим, полюбуемся?
Чародей обиженно заморгал и, выслушав мои объяснения о сути препятствия, потянул магические "щупы" к ниточке на полу.
Среагировал я на уровне инстинкта, не разума. Краем глаз
а отметил пробуждение плетенки в центре комнаты и подставил щит, до сих пор болтающийся на руке.
Дрянью "сомнифицирующий контур" оказался изрядной. Отражающие свойства щита были бессильны против тонкой бордовой паутины, прилипшей к его поверхности. Оставши
еся свободными края сети шевелились, будто щупальца, в поисках причитающейся им добычи. Но самым плохим было даже не это. А то, что линии автономного щита бледнели под натиском чужеродного контура, который были не в силах отразить. Плетенка же посреди комн
аты гаснуть не собиралась. Не прошло и нескольких мгновений, как над ее поверхностью "созрела" новая сеть и устремилась в мою сторону. Гадство!
Пробудить дар. Подчинить себе щит. Наполнить собственной силой.
Потускневшие серые нити засветились жемчужными п
ереливами. Только бы выдержала моя потрепанная аура… Сколько там еще этот горе
-
тактильщик будет копаться!
Я скосил глаза вниз и просто заледенел от ярости. Чародей и не думал работать, во все глаза наблюдая за моей борьбой с невидимым противником.
—
Ломай ее, рухни твои звезды! К ящеролюдам! Идиот!
—
рявкнул я.
Палиар вздрогнул, выпуская очередной "щуп" к управляющей нити… И промахнулся. Тоненькая ниточка исчезла вспышкой яркого света. Чародей со стоном отшатнулся. С плетенки в центре сорвалась третья сеть,
и над мраморными плитами пола уже начинал прорисовываться контур четвертой.
Ругаясь так, что печали Небесной Матери хватило бы не на один день хорошего ливня*, я рванул к светящейся плетенке, на ходу пытаясь подстроить "щуп" под ржаво
-
коричневые линии.
—
*Считается, что Элерия не любит видеть и слышать неприятные ей вещи. Когда смертные внизу слишком много огорчают Небесную Мать, она затягивает небо облаками, а затем плачет от горя за несовершенство мира.
—
Наверное, я напоминал в тот момент артиста из пло
щадного балагана, пытающегося удержать в руках шаткую гору самых разнообразных предметов. Когда плетенка на полу оказалась, наконец, в моем подчинении, я и сам не объяснил бы, каким образом контролирую два разнородных контура. Просто мне хотелось жить. Оче
нь хотелось.
Повинуясь моей воле, коричневая плетенка принялась развеиваться, а вместе с ней бледнел, растворяясь, наметившийся контур четвертой сети. Но не первые три. Еще один жгут —
насыщенного бордового цвета. Не глядя, я подплел его к какой
-
то из ящер
олюдовых сетей. Сдохни, дрянь, надоела.
Во вторую сеть я попал уже не с первого раза. В глазах двоилось и плыло, и золотые мошки вспыхивали поверх заслоняющих взор темных пятен. Развеиваем и эту тоже…
Я не успел заметить, в какой момент вновь потускнел и р
астворился щит. Похоже, я уничтожил его случайно, не сумев мысленно отделить от бордовой плетенки. Но увидел, как рвется ко мне, оплетая руку, последняя освободившаяся сеть.
На этот раз я был готов к ощущениям принимаемого на ауру чужеродного контура. Ее у
плотнившаяся поверхность заметно покраснела, подстраиваясь под нужный цвет. А потом бордовая сеть накрыла меня, пытаясь пробиться через последнюю защиту. Врешь, зараза. Мне уже не нужны были жгуты, чтобы переподчинить себе эту гадость. И развеять. К ящерол
юдам…
Последняя плетенка истаяла светящейся магической дымкой. Все.
Я рухнул на колени, хватаясь руками за пол. Голова кружилась так, что я с трудом понимал, где верх, а где низ. Сквозь гул в ушах с трудом пробивались слова подбежавшего ко мне Палиара:
—
Т
ы как? И что…
Я поднял на него невидящие глаза. Дал бы в морду, да руки не слушались.
—
Заткни пасть,
—
велел я.
—
Еще вопрос "что", "зачем" и "как"
—
убью.
Из положения парень вышел просто мастерски. Он спросил: "А может?.."
—
А может, вернемся?
Кометы, н
у неужели нельзя помолчать? Вот просто взять и заткнуться?
Подниматься было тяжело, очень. Еще тяжелее оказалось не рухнуть обратно. Навалившаяся слабость лишь подогревала бешенство.
—
Ты за кого меня держишь, сопля? Вернуться? Может, у вас, чародеев, так принято, возвращаться с полпути, а у нас такие неженки долго не живут.
—
Что значит, "у нас"? Ты разве…
Я тряхнул головой, разгоняя пляшущие перед глазами звездочки.
—
Парень, тебе никогда не говорили, что много знать опасно для жизни, нет? Так вот, ты доп
рыгался. Я тебе расскажу. Все расскажу. Допек уже вопросами своими. А после этого можешь забыть про все свои мечты и планы. Даже про теоретическую магию и заклинания от блох. Для начала, дружок, у тебя просто никакая память на лица. В Академию я в жизни не
поступал, просто потому что никто бы туда меня не взял.
—
Но ты ведь маг,
—
недоуменно начал Палиар.
—
Так почему…
—
Слышал про пожар в Стрелке два месяца назад? Или такими мелочами как жизнь вшивых нищебродов у вас тут не интересуются?
Зеленые глаза расш
ирились. Он все
-
таки понял, что к чему.
—
Ты тот самый дикий маг,
—
догадался чародей, с каждым словом пятясь все дальше и дальше от меня. Но что примечательно, испуг не избавил его от привычки задавать вопросы. Наоборот, они хлынули из парня беспрерывным потоком.
—
Ты владеешь своим даром, но как? Почему решил остаться диким? Зачем устроил пожар? Почему проник в особняк? Ты собираешься меня убить? Почему ты не пошел учиться? Или у тебя все
-
таки был наставник?
—
Не было у меня наставника,
—
жестко оборвал я
его.
—
А теперь будет. Знаешь, как называют людей, помогающих бандитам и ворам? Сообщники.
Хлоп, хлоп —
моргнули светлые ресницы.
—
Это что же выходит,
—
спросил Палиар, беспомощно уставившись на меня.
—
Я теперь преступник?
—
Верно, парень. Ты все правил
ьно понял. Теперь тебе одна дорога —
бежать. Пока не нашли и голову не открутили.
—
У нас другие наказания,
—
упавшим голосом отозвался чародей.
—
Камера, экранированная от магического поля… Лет на сто… А может, пожизненно… Все равно мало кто переживал в з
дравом рассудке…
Вообще
-
то, пока Палиар не совершил ничего такого, от чего нельзя отбрехаться. Но ему и в голову не пришло подвергнуть сомнению услышанное.
—
Надеюсь, ты не хочешь туда угодить?
—
спросил я.
—
Тогда кончай болтовню и пойдем.
—
Значит, ты ме
ня не убьешь?
—
просиял чародей.
—
Если окончательно не доведешь меня глупыми вопросами,
—
честно предупредил я.
Мы продвинулись молча аж до четвертой комнаты в длинной цепочке. Там Палиару изменило его долготерпение, и он с опаской поинтересовался:
—
Слуш
ай. Я никак не могу понять… А зачем тебе ирис?
Надо же, сообразил. Что ж, этому секрету все равно недолго оставалось жить.
—
На ирис мне плевать,
—
признался я.
—
Я его тебе отдать собирался. Вообще, меня наняли добыть один артефакт, находящийся в этом дом
е.
Я думал Палиар клюнет на артефакт. Но оказалось —
на ирис.
—
Отдать? Мне? Но почему?
—
В награду за помощь,
—
бросил я высокомерно.
—
Тебе ведь нравится эта Тианара.
Вообще
-
то все было совершенно не так. Принцип, которым я руководствовался, был таков: к
огда мне все равно, а другому хочется чего
-
то позарез, почему бы не пойти ему навстречу? Невозможно переиметь всех девок, потратить все деньги и завоевать власть над каждой душой этого мира. Да и незачем, в целом. Странноватое качество для бандита, но я лю
бил делать другим приятное. Самым сложным оказалось поставить себя так, чтобы это не сочли слабиной. В Стрелке не принято делиться даже коровьей лепешкой посреди навозной кучи. Не потому что она тебе так уж нужна. А потому, что обладать —
право сильного. Ч
ем конкретно обладать, вопрос десятый. Лишь сделавшись главарем и хозяином улиц, я нашел способ делать подарки, не прослыв при этом редкостным чудаком. Облаченные в маску милостивой подачки, они свидетельствовали не о слабости, а о справедливости. Забавная
такая штука. Голодному бедняку нужно куда больше мужества и силы, чтобы разделить с другим последнюю черствую горбушку. Сытый богач способен накормить десяток, даже не заметив того. Но в людских глазах первый окажется глуп, а второй —
щедр.
Однако ж, на э
тот раз мое великодушие не было оценено по заслугам. Чародей мучительно покраснел.
—
Да, нравится. Только не думай, что я стремился за ирисом ради того, чтобы заняться с ней… этим. Я просто хотел доказать, что могу. А Тианара… Так неправильно. Она ведь не любит меня. Даже внимания не обращает. Я бы отказался от… этого.
Да, парень, может я и не великий знаток женщин, но что
-
то мне подсказывает, что за такое великодушие рискуешь ты схлопотать свою неземную любовь в злейшие враги. А заодно проходить в девствен
никах лет до ста. Но заводить беседу в извечное русло рассуждений о девчонках со всеми их особенностями, приятными и не очень, я не стал. Поскольку обратил вдруг внимание на странную вещь, которую уже не мог объяснить неточностью планов верхних этажей.
—
Т
ебе не кажется, что эти комнаты слишком одинаковые?
—
спросил я чародея.
—
Разве это не такой особый стиль?
—
удивился тот.
—
Я видел план особняка. Стольких комнат тут не должно быть вообще. Здесь что
-
то не так.
Я подошел к окну. Отсюда открывался вид на южную сторону сада, спокойную и тихую, словно и не было никакого студенческого вторжения. Кустарники, ровные, как гвардейцы в строю. Идеально круглый пруд с островком и беседкой. Да, при таком незыблемом порядке поверить в вереницу комнат
-
близнецов не так уж трудно… Вот только дом этот не столь огромен, чтобы вместить их в себя.
Движимый самым неприятным подозрением, я доковылял до соседней комнаты и взглянул в окно. То же самое. Совершенно. Пока я шел внутри одного помещения, картинка сдвигалась так, как п
оложено. Но стоило перешагнуть порог, и она возвращалась рывком к предыдущему положению. Каждый раз в первом окне я видел одно и то же. Падучие звезды! Похоже, мы угодили в вереницу, состоящую из одной
-
единственной повторяющейся комнаты.
Самое плохое было то, что я не видел вокруг ни одной плетенки. Лишь ощущал поднимающий волоски холод близкой магии —
и что
-
то вроде легкой цветной ряби на стенах.
—
Полюбуйся на свой "особый стиль",
—
предложил я чародею, подводя его к окну.
Палиару ничего не оставалось как
признать очевидное.
—
Иллюзия,
—
тихо выдохнул он, уставившись на меня взглядом, в котором мешались одновременно недоумение, обида и тихое обожание.
—
Я не слышу ни одного контура. Только странный какой
-
то шумок.
—
Маскирующие плетения. Сбивают восприятие
по всем чувствам,
—
объяснил чародей и снова вылупился на меня. Выносить это становилось сложно.
—
Чего уставился?
—
огрызнулся я.
Тот вздрогнул и смущенно отвернулся.
—
Знаешь,
—
признался он,
—
когда мы шли в дом, я думал, все будет по
-
другому. Что ты н
ужен лишь для того, чтобы указывать мне плетенки. А выходит, без тебя я не ушел бы и дальше второго этажа. Сначала старшекурсники эти, потом сомнфицирующая ловушка. А теперь я не смог распознать иллюзию. Хотя читал об этом и даже пробовал создавать простые
контуры. А ты почувствовал неладное сразу. Кто бы мог подумать, что стоит обратить внимание на окно!
Кто? Да любой парень с улиц Стрелки, которому жизнь еще дорога. Падучие звезды, вот же нашел время разводить страдания на пустом месте!
—
Высказался?
—
бу
ркнул я мрачно.
—
Полегчало? Давай лучше припоминай, что ты читал про то, как из этих иллюзий выбираться.
—
В том
-
то и дело, что единого решения нет!
—
горестно поведал Палиар.
—
Каждая иллюзия уникальна. Единственный надежный способ выйти —
знать предусмо
тренный заранее механизм. Если такой, разумеется, существует. Или использовать общие приемы, способные развеять любое плетение. Но при таком количестве контуров, не поддающихся прямому распознанию, для удержания стабильности конструкции двумя магами не обо
йтись. При том, что мы находимся внутри…
—
Понял, можешь не продолжать,
—
отмахнулся я.
—
Выход есть наверняка. Хозяин
-
то через это все ходит. Значит, будем искать.
А для этого не мешало бы понять, как тут все устроено. Только в сказках магия способна твор
ить что угодно. Столкнувшись с ней вживую, понимаешь, что здесь работают законы и ограничения, не менее четкие, чем в обычном мире простых людей и вещей. Человек не может умереть потому, что чародей щелкнул пальцами. Между этими двумя событиями имеется нео
щутимый большинством посредник в виде магического контура, который и производит действие. Он может спалить жертву дотла, остановить ей сердце, удушить, разорвать на мелкие куски —
что угодно, но в любом случае появится конкретная причина смерти. А значит, за этой бесконечной цепью комнат тоже стоит нечто вполне определенное. Если разобраться, во что именно мы вляпались, можно понять, как отсюда выбраться.
—
Попробуй пройти назад,
—
велел я Палиару.
—
Туда, откуда мы заходили. И проверить, остался ли выход.
Я заметил неладное, когда чародей очутился в третьей по счету комнате. Нет, мне точно не показалось. Каждый раз, пересекая порог, он начинал заметно забирать вправо, пока и вовсе не исчез из вида. Тем не менее, некоторое время я все еще продолжал слышать у
даляющийся звук его шагов.
—
Выход исчез,
—
кисло сообщил чародей, возвращаясь.
—
У меня есть одна идея,
—
заявил я, пересказывая собственное наблюдение.
—
По
-
моему, на самом деле это большой круг. Коридор не бесконечен, как это кажется. Он просто замкнут.
Еще одна догадка оправдалась полностью. Палиар, посланный ее проверить, исчез за невидимым поворотом, а некоторое время спустя появился с другой стороны. Уже легче. Хотя бы тем, что число помещений, где следует искать выход, ограниченно.
Интересно, все ли
комнаты иллюзорны, или среди них припрятана настоящая, отражением которой являются все последующие? На потолке раздражающая рябь покрывала лишь объемную лепнину по углам. Правильно, нечего тратить лишнюю магию на то, чтобы скопировать оштукатуренную белую
поверхность. Значит ли это, что комната, где не будет ряби на стенах и полу —
настоящая?
Не успел я порадоваться собственной находчивости, как понял ошибку. Настоящей комнате тоже нужны плетенки, которые будут распространять по конструкции образец внешнег
о вида. Значит, попробуем оставить метку. Если сделать это в "исходной" комнате, изменения отразятся на все ее копии. Что бы такое придумать?..
После взорванного нужника и разнесенной лестницы, поступок мой казался легкой шалостью: я плюнул на пол. Давно м
ечтал это сделать, а тут такой случай!
—
Что ты…
—
начал было Палиар, и тотчас же осекся: плевок исчез. На ровных квадратах паркета не осталось и следа.
Мой вариант с поиском комнаты
-
образца оказался подвергнут беспощадной критике. Во
-
первых, утверждал маг
, совершенно необязательно ей вообще находиться в этом круге. Во
-
вторых, совершенно не факт, что она будет связана с выходом. Я обругал умника последними словами и поинтересовался его собственным вариантом решения. Такового не нашлось, и маг, нахохлившись,
поплелся за мной —
производить очередной опыт.
Впрочем, злиться долго Палиар не умел. Дуться он перестал ровно в тот момент, когда очередное повторение процедуры привело, наконец, к желанному результату. Смачный, от души, плевок красовался по всей верениц
е комнат, в одном и том же месте, с точностью до мельчайших брызг.
—
Я так и не узнал, как тебя зовут на самом деле,
—
ни с того, ни с сего заявил чародей.
—
Все равно забудешь,
—
фыркнул я.
—
Можешь звать Чертополохом.
—
Это такая бандитская кличка, да?
—
оживился новоиспеченный сообщник.
—
А мне теперь тоже придется придумать себе?..
—
Имена не придумывают,
—
оборвал я.
—
Имена дают. Заслужишь —
получишь.
—
Слушай… э… Чертополох, я вот хотел тебя спросить. Ты ведь совсем неглуп. Ты такие вещи подмечаешь, что мне даже мечтать не приходится. Почему же ты решил остаться диким магом? Почему не пошел учиться, как все?
Он ведь издевается, правда?
—
Может быть, потому, что без документа о рождении в Ниране вместо зеленой мантии мне светило смертельное заклятие?
—
недобро поинтересовался я.
Палиар глядел на меня все с тем же искренним непониманием.
—
В Академии конечно, это же ниранская школа. Но почему ты не отправился в школу своей регии?
Теперь уже я уставился на него во все глаза, услышав незнакомое слово, кото
рое, судя по выражению лица чародея, должно было что
-
то для меня значить.
Просвещение неуча в моем лице не заняло много времени. Как оказалось, Палиар умел
-
таки объяснять доходчиво —
когда дело не касалось магии с кучей непонятных терминов. Четко, ясно, уп
орядоченно, слово за словом вставала передо мной история того, что искалечило мою судьбу. И теперь это знание корежило ее вновь, безжалостно вскрывая старые раны и нанося новые, не менее глубокие и болезненные.
Я прижался к стене, словно холод от скрытых п
летенок мог остановить, заморозить разливающуюся внутри пустоту.
Как наивно и просто было жить, полагая источником всех бед Академию с ее нелепыми законами! А ведь законы те придумала даже не она. Просто честно выполняла соглашение, заключенное в Сорине пя
тьсот лет назад. Пятьсот лет для магов не такой уж большой срок. Что
-
то около века по обычным меркам. Еще живы сыновья и внуки тех, кто подписывал документ, ставший моим приговором.
Опустошающие войны между магами разных школ сотрясали тогда континент. Исч
езали целые направления, унося за собой в могилу бесценные знания и умения, превращались в опасные пустоши поля магических сражений. И вот, после очередного витка казавшейся бесконечной войны, главы уцелевших школ собрались в городе Сорине. Понежиться в го
рячих источниках, испробовать уже тогда знаменитые вина Золотого побережья, насладиться прекрасными морскими видами… А заодно порешать, как избежать взаимного полного истребления. Итогом стал документ, известный теперь как соринское соглашение, одним из пу
нктов которого каждой школе выделялась регия: территория, на которой ей разрешается набирать учеников. Таким образом уладился наболевший вопрос с перебежчиками и лазутчиками, а заодно уравнялось примерное число возможных адептов. В общем, сильнейшие подели
ли между собой основательно почищенный от конкурентов мир и остались довольны. Положение о региях обеспечивало школы учениками вне зависимости от влиятельности. Оно ограничивало в росте наиболее могущественные из выживших школ —
и могло послужить последним
шансом на спасение тем, кого война поставила на грань исчезновения, запрещая более удачливым соседям брать учеников из чужих регий. Договор устраивал всех —
тем, что был способен сдержать опасно зарвавшихся конкурентов, и школы ревностно следили за его ис
полнением. За пять столетий он был нарушен всего дважды. Кара следовала незамедлительно за раскрытием. Обе школы
-
нарушительницы оказались мгновенно разорваны в клочья объединенными силами соседей, а их регии поделены.
Вот такая история. По сути, все вопрос
ы, которые я имел к Академии, следовало предъявлять моим нынешним нанимателям. Они же и были теми, кто способен избавить меня от судьбы вечно преследуемого изгоя, дикого бесконтрольного мага, убить которого —
долг любого адепта любой школы. Ну что, Чертопо
лох, весело ты напоролся, да? Рискнешь испортить отношения с единственными, кто может тебя спасти?
"К ящеролюдам",
—
зло подумал я. Знай моя мама семнадцать лет назад о существовании ринской школы, способной приютить такого как я, не осталась бы в Стрелке и лишнего дня. Не угасла бы раньше срока, истаяв от вечных тревог. А я сейчас бродил бы с "Клинком" и прочей компанией по катакомбам отступников, веселый и беззаботный… К ящеролюдам! Не знаю, почему —
и не хочу знать —
они предпочли бросить на произвол суд
ьбы Стрелку и всех, кому не повезло там родиться. Нет сомнений, стоит лишь намекнуть, что в моем лице они заполучат первого за столетия визуала, тотчас же хором затянут о страшной ошибке, о том, как все они сожалеют… Опоздали, ребята. Я не собираюсь ползти
к вам на брюхе, умоляя застегнуть на шее поводок. Семнадцать лет прожил без клейма на ауре, проживу и еще… А сколько, кстати, проживу? До сих пор я совершенно не задумывался о сроках собственной смерти. Для бандита на улицах Стрелки намерение протянуть хо
тя бы следующий год —
невероятно самоуверенный план. И лишь сейчас, в размышлениях о магических школах и моем к ним отношении, я впервые четко осознал, что с моим даром вполне способен дожить до двухсот, а то и вовсе трехсот… Не будь за моей спиной такого количества охотников подсократить этот не по чину роскошный срок. К ящеролюдам! Сейчас я не поставил бы на свою жизнь и железного луча.
А самое поганое, что она напрямую связана с выживанием близких мне людей. Кометы! Жить ради других, оказывается, куда сл
ожнее, чем умирать за них. Пока ринские маги готовы вытащить моих ребят из смертельной ловушки, мне придется оставить счеты и добыть для школы тот забытый звездами свиток.
Я с усилием отлепился от стены. До момента, когда можно будет расслабиться, дав волю
всей разрывающей меня ненависти, тоске и безысходности, еще далеко.
Тем временем у Палиара происходило мучительное осознание другой порции истины.
—
Как такое может быть?
—
недоумевал он.
—
Это просто дико, невероятно! Прирожденный маг, не знающий о регия
х, о школах… О своей возможности учиться как подобает магу!
—
Об этом не знает большая часть простых людей,
—
заверил я его.
—
О вас вообще мало что знают. Не все маги рождаются в потомственных семьях. Вряд ли я одинок в своей судьбе.
—
Но тогда выходит… В
се эти боевые группы, поиск и уничтожение диких магов —
всего этого можно избежать? Мы боремся со следствием, когда причину так легко устранить! Это просто ужасно! Этого нельзя так просто оставить. Мы не сможем принять чужих учеников, но вести просвещение на территории чужой регии никто не запрещал… Я добьюсь встречи с нашим деканом… А он дойдет до ректора и…
Вот же его зацепило, а! Не ожидал даже. Жаль, что ни к чему хорошему эти метания не приведут. Я поспешил охладить его пыл:
—
Брось. Даже не считая тво
его пособничества мне… По
-
твоему, деканам и ректору неизвестно все это? Тебе просто велят заткнуться и помалкивать. А будешь настаивать, так и сами заткнут. Навсегда, чтоб лишнего не болтал. По
-
твоему, что Академии выгоднее —
подарить своим заклятым врагам
нового ученика или устранить опасного преступника? Ей еще и спасибо скажут —
мало ли что взбредет этому бешеному на ум! Вчера он пустил пеплом нищий квартал, а завтра княжеский дворец подпалит.
Голос Палиара звучал еще тише обычного и заметно дрожал. Еще бы, не каждый день тебя вырывают из уютных грез о древних руинах и великих исследованиях, тыкая носом в то, чем на самом деле занимается Академия.
—
Тогда, в Стрелке… Что там действительно произошло? Ты ведь не хотел, да?
Не то, чтобы совсем не хотел… Но п
ожар точно устраивать не собирался. Я криво хмыкнул:
—
Была одна скверная ситуация. Меня и моих друзей зажали в угол, не отбиться нам было. Дар пробудился сам. А я не смог его сдержать. С тех пор я многое понял про то, как с ним управляться… Великие знания
, вас, наверное, годам к пяти такому учат!
—
не сдержал я горькой усмешки и тотчас же оборвал себя: —
Ладно. Хватит болтовни. Надо выбираться из проклятого коридора.
—
У тебя появились идеи, как?
—
Представь себе,
—
сказал я, подходя к окну, и распахнул вы
сокую двойную раму. В лицо ударил порыв свежего ночного ветра. Действие зеркалом отразилось по всей цепочке комнат.
—
Комната настоящая, а значит окно тоже. А по этим лепным чудикам на стене ничего не стоит добраться до четвертого этажа.
Палиар в ужасе поп
ятился от окна.
—
Я упаду!
—
с уверенностью заявил он.
—
Здесь высоко.
Я лишь усмехнулся в ответ. До цели, до святая святых этого дома, личных покоев архимагистра Дайне, было рукой подать.
—
Плети контур, чародей. Как обычный щит, но только не сетью, а про
сто кольцом. Подстрахую, так и быть.
Ужаса в глазах чародея не убавилось, но к нему примешалась солидная доля восхищения.
—
Все ты делаешь наоборот!
—
заявил он, качая головой.
—
Там, где другие ломают контуры, ты лезешь в окно. А потом используешь магичес
кий контур вместо простой веревки!
Я пожал плечами:
—
Ведь это работает.
—
В том
-
то и дело!
Четвертый этаж дома оказался единым огромным помещением, образующим нечто вроде гигантской ступеньки, балконом нависающей над центральной частью —
овальной выемкой на два этажа. Посередине выемки находился засаженный водными растениями бассейн, по берегам которого росли самые настоящие деревья. Высокие, подпирающие кронами прозрачную крышу. Еще раньше меня удивила толщина стен и изобилие колонн на нижних этажах. Тепе
рь стало ясно, зачем они нужны: удерживать на себе тяжесть этого искусственного сада. С четвертого этажа на третий вели две широкие лестницы. Одну из них щедро обвивали какие
-
то лианы, вторую, ближайшую, словно стражи окружали высокие, аккуратно подстрижен
ные можжевеловые кусты. Вообще, в той части оранжереи, куда мы попали, было заметно холоднее, нежели за окном. Выложенная камнями тропинка тянулась через толстый ковер серого мха. По большим валунам стелились тонкими веточками приземистые низкие кустарники
.
Мы пересекли тонкую магическую завесу, стало теплее и суше. Невысокие крепенькие сосны в кадках стояли по обеим сторонам прохода. Но не такие, как можно увидеть в любом лесу. Особенно мне запомнилась одна, с длинными иглами на свисающих, плакучих ветках.
Новая завеса, и очередное потепление. Во всем доме не было такого количества магических контуров, как в этой оранжерее. По сложности конструкция едва ли уступала наружным щитам. И опять то же самое: единая плетенка, берущая магию от одного большого камня,
вделанного в центр прозрачного купола. Почему они все так устроены? Я задал вопрос Палиару.
—
Это ведь жилое помещение,
—
объяснил чародей.
—
Присутствие мощных магических полей крайне вредно для всех живых существ, не исключая людей. Происходит спонтанна
я перестройка организма, изменения накапливаются и закрепляются. В течение двух
-
трех поколений можно ожидать появления в потомстве стабильных хиконтов. Потому артефакты
-
концентраторы стараются установить как можно дальше от мест частого присутствия.
Так во
т откуда берутся болотные звери! Интересно, кстати, который из великого множества здешних цветов —
тот самый знаменитый ирис? У меня просто разбегались глаза от великого изобилия форм, расцветок, ароматов. Вот, например, красная в пятнах штуковина размером
с доброе тележное колесо, обнаруженная в одном из отделенных пологом закутков, теплом и влажном. Стоило нам пересечь завесу, как в ноздри ударил исходящий от цветка запах тухлятины.
Впрочем, цветы были последним, что нас интересовало. Следовало найти выхо
д, соединяющий оранжерею с кабинетом и лабораторией архимагистра на третьем этаже, но ничего, даже близко напоминающего дверь, нам не попалось и в помине. Оранжерея казалась одним замкнутым, изолированным помещением, а этого не могло быть. Снова иллюзия? В
полне возможно.
А самым плохим было не оставляющее чувство слежки. Несколько раз мне чудился легкий шорох в стороне, порой в густой завесе листьев мелькала смутная тень. В конце концов подозрение переросло в уверенность.
—
Мы не одни,
—
заявил я, останавли
ваясь и спуская с руки цепь.
Ответом мне был прерывистый шипящий звук. Из
-
за непонятного растения, напоминающего бочонок с пучком листьев наверху, выскользнула гибкая женская фигура.
Падучие звезды! В первый момент мне показалось, что незнакомка затянута в
странный чешуйчатый наряд, оставляющий обнаженными живот и грудь, но тотчас же я понял: это не одежда. Из чужеродных предметов на теле странного создания имелись лишь замысловато украшенные браслеты на руках и ногах, ошейник и пояс с коротким изогнутым ме
чом. Крупная чешуя насыщенного зеленого оттенка покрывала руки, ноги и бока существа (а также, судя по всему, спину), переходя спереди в светлую мягкую кожу. Учитывая пол незнакомки, впечатление создавалось неоднозначное. Распущенные волосы красновато
-
рыже
го оттенка спускались ниже талии. С почти человеческого лица на нас в упор глядели огромные желтые глаза с вертикальными зрачками.
Когда потрясение от увиденного немного улеглось, меня посетила первая здравая идея: "Ящеролюд!" Чародей, однако, был иного мн
ения.
—
Хи
-
химера…
—
в ужасе выдохнул он.
—
Хиконт?
—
уточнил я, приглядываясь к тончайшим магическим нитям, пронизывающим тело странной женщины, образуя особенно яркую сеть на стыке кожи и чешуи.
—
Нет, обычная химера,
—
упавшим голосом прохрипел Палиар.
—
Магический гибрид нескольких разнородных существ. Я слышал, архимагистр Дайне занимался усовершенствованием животных с боевыми целями… Но человек как основа… Небесные Родители!
В отличие от чародея, меня это почему
-
то нимало не удивляло. И насчет боевого
применения возникали весьма крепкие сомнения. Даже оружие на поясе не могло исправить впечатления. Как
-
то не вязались в моем представлении обнаженные маленькие груди и унизанные браслетами руки с воинским делом. Разве что ронять боевой настрой противника,
показывая ему таких вот штучек.
Зато я окончательно поверил в обостренную нелюбовь архимагистра Дайне к противоположному полу. Надо просто ненавидеть женщин, чтобы сделать такое с одной из них.
Жутковатое творение архимагистра остановилось шагах в десяти,
насмешливо склонив голову. Темные губы прорезала ухмылка, враз напомнившая мне о покойном Ящере. Длинный раздвоенный язык скользнул меж острых треугольных зубов.
Движение, которым химера извлекла из ножен меч, я едва успел отследить…
ГЛАВА 8
Химера рва
нула в атаку со скоростью настоящей змеи. Я едва ушел из
-
под лихого рубящего размаха, хлестнув ее цепью по запястью. Шипастый шар скользнул по чешуе, не оставив даже царапин. Кометы! А дело
-
то осложняется.
Противница развернулась, устремляясь в новый заход
. Мне удавалось лишь уворачиваться от стремительно мелькающего клинка. Я даже не совсем понимал, как. Чешуя хранила свою обладательницу лучше любой брони. Возможно, оружие потяжелее могло пробить этот панцирь —
моей цепи для того требовался больший размах,
а лучше раскрутка. Но как раз этого химера мне не позволяла, умело храня от ударов незащищенные живот и грудь. Она вела и направляла бой по собственному усмотрению, а я не мог вырваться из этой порочной колеи. Противница могла убить меня уже с десяток раз
, но не делала этого. Просто потому, что происходящее доставляло ей удовольствие. Вот я выскользнул из
-
под удара —
так хотела она, не я. А от этого не уйти. Только падать, вжимаясь в холодный мрамор тяжелого вазона.
Чирк! Клинок шваркнул по камню в ладони от моего уха. Зеленым листопадом на лицо осыпались срезанные побеги. Кометы!
Химера стояла в трех шагах, не предпринимая ничего, все с той же кривой ухмылкой. Уже знакомое прерывистое шипение сорвалось с губ. Уж не смех ли это?
Она была сильнее и прекрасно
знала это. Архимагистр Дайне создал своего совершенного бойца. А я знал другое: убивать надо сразу. Позеры живут не дольше болтунов.
Сеть вылетела с боковой дорожки, из
-
за густого сплетения листьев и ветвей. Чего Палиар и правда не умел, так это действова
ть быстро. Но для упивающейся собственной непобедимостью твари хватило и того. Отскочить она успела, лишь потому сеть не накрыла ее целиком, только спутала ноги и локоть левой руки. Контур был управляемым —
на достигнутом он не остановился, упрямо пытаясь ползти дальше, поднимаясь вверх по телу жертвы. Полыхнула фиолетовым светом тонкая плетенка на клинке, которую я принял было за украшающую насечку. Злобно шипя, химера наугад шарила лезвием у собственных ног, пытаясь нащупать невидимые путы. Подцепленные н
ити словно липли на фиолетовую плетенку, после чего начинали медленно рассеиваться. Я гигантским броском устремился к обездвиженной противнице и, ухватив цепь обеими руками, накинул ей на шею. Звякнул по полу артефактный меч. Когтистые пальцы протиснулись под удавку, не позволяя мне довершить начатое. Кометы, силищи этой твари не занимать!
—
Плетенку укрепляй!
—
крикнул я Палиару.
—
Она распадается! И меч убери! Это артефакт!
Чародей хлопал глазами на удивление недолго. Через несколько мгновений он был уже рядом, нащупывая и восстанавливая разрушенные нити сети. Химера отчаянно дергалась в попытке его оттолкнуть. Я пихнул ее вперед, и полузадушенная тварь, хрипя, повалилась на колени. Усилиями Палиара, разрушение плетенки остановилось. Целая ее часть продолж
ала успешно ползти, оплетая химеру прочными магическими путами. Трепыхалась противница изо всех сил, но с каждым мгновением это удавалось ей все хуже и хуже. Лишь рука, подсунутая под цепь, не давала мне удавить тварь окончательно.
Внезапно яркая вспышка о
зарила все вокруг. Сквозь прозрачный потолок оранжереи я прекрасно видел, как полыхнули, а затем задрожали неровным светом плетенки одного из уцелевших слоев внешней охранки. А прямо над ними поднимался вверх, перекрывая сиянием звезды, еще один контур. Пл
отная изумрудно
-
зеленая сеть. Кометы, это что еще за дрянь? В жизни такого не видел.
Неизвестная плетенка замерла в высшей точке купола. Ее контуры дрогнули, расплылись и…
—
Именем ниранской Академии магии!
—
прогремел голос, дрожащим эхом прокатывающийся по телу. Казалось, он звучал со всех сторон одновременно.
—
Необученный маг, проникший в особняк архимагистра Дайне! Сдайся добровольно, и совет Академии учтет это при решении твоей судьбы!
Кометы! Кометы, кометы и звезды падучие!
Я встретился взглядом с П
алиаром. Зеленые глаза чародея были полны паники.
—
Пощщадите,
—
прошипела химера, которой я в растерянности позволил вдохнуть больше положенного.
—
У меня ессть что предлошшшить.
Падучие звезды, эта тварь еще и разговаривает?
Отпуская цепь я в сущности ни
чего не терял. Свободной от магических пут у химеры оставалась лишь голова да правая рука. Меч Палиар старательно отбросил за соседний ряд кадок с цветами, и подобрать оружие владелица не могла при всем желании.
—
Ты правда дикий маг?
—
поинтересовалась хи
мера, растирая ладонью пострадавшее от цепи горло, и вытаращилась на меня своими желтыми глазищами. Затем перевела взгляд на Палиара: —
А ты его сообщник, готовый пойти вразрез с законами Академии?
Членораздельная речь с трудом давалась существу с раздвоен
ным длинным языком и треугольными зубами, но приноровившись к потоку шипения и свиста, вырывающегося из нечеловеческой глотки, тварь можно было понимать вполне сносно.
Получив положительный ответ, химера сощурилась.
—
Первокурсник. Печатей посвящения нет,
—
с сожалением заявила она и прошипела с нажимом: —
Назови полное имя, факультет, группу, имя адепта, принимавшего вступительный экзамен!
Запинаясь и сбиваясь на каждом слове, включая собственное имя, Палиар выдавил из себя требуемое. Нарекания у химеры вы
звала лишь фамилия.
—
Странно,
—
сказала тварь.
—
Не припомню такого рода.
Чародей густо покраснел, утыкаясь взглядом в пол.
—
Я всего лишь второй по прямой линии. Отец… из случайников.
—
Было заметно, сколь трудно далось парню это заявление.
—
По матери я
Алурне.
—
Сойдет,
—
кивнула химера и продолжила расспросы: —
Теоретик, значит? А какой формы фонтан во дворе вашего факультета?
—
Какой фонтан?
—
удивился Палиар.
—
Там клумба. Прямоугольная. С розами.
—
В чем состоит вечный спор между бытовиками и теорет
иками?
—
К какому из зданий факультетов стоит ближе статуя Арината Изначального.
Еще несколько вопросов того же плана превратили прищур химеры из подозрительного в удовлетворенный.
—
Я верю, что ты студент Академии,
—
кивнула она Палиару.
—
А теперь скажит
е, что вы искали в доме архимагистра. Ну, а заодно что искали те дураки, от которых второй день нет отбоя.
—
Может, это ты лучше скажешь, что хотела нам предложить?
—
перебил ее я.
—
Может и скажу,
—
с острозубой улыбкой прошипела тварь.
—
Будем спорить, к
то упрямее? Времени у вас мало. Ринтер Ал
-
Малир —
чародей серьезный. Я уже слышу, как его ребята вскрывают внешнюю защиту. Попробуйте убедить меня в том, что вам стоит помочь.
—
Меня тоже в Стрелке не за шутки уважали,
—
скривился я, поигрывая цепью.
—
И я
уже слышу, как хрустят твои позвонки. Попробуй убедить меня в том, что время на болтовню с тобой убито не зря. И покороче. Десять слов —
и я ломаю тебе шею.
—
Да ты настоящий головорез,
—
фыркнула химера.
—
Главарь банды,
—
подтвердил я, демонстрируя кула
к с четырьмя согнутыми пальцами.
—
Шесть слов.
В остаток тварь уложилась точно. И, скажем честно, убедила.
—
Я знаю дом. С большинством тайников.
Вкратце я поведал ей историю про эльнейский ирис —
и про зеленый свиток, прикрытием для которого тот являлся.
—
Кажется, я догадываюсь, где его искать,
—
кивнула химера.
—
Из лаборатории есть тайный ход, по нему мы сможем покинуть дом, минуя молодчиков Хиконта. Согласитесь на мои условия, покажу и то, и другое.
—
Единственное условие —
твоя жизнь,
—
сказал я.
Твар
ь довольно сощурилась:
—
В точку, главарь. Только есть одна проблема. Умру я независимо от того, свернешь ты мне шею или нет. Я ведь искусственное существо. Созданное из крайне разнородного… хм… материала. Вместе его удерживает лишь магия. Очень тонкие кон
струкции, имеющие тенденции к спонтанному рассеянию. Если не подпитывать их регулярно энергией, я погибну. Сама я сделать этого не могу. После того, что сотворил со мной Дайне, аура изуродована куда сильнее тела. Я продолжаю слышать эманации, но неспособна
ими манипулировать. Если бы не это, я давно бы перегрызла извращенцу глотку вместо того, чтобы сторожить его дом и ублажать дурные фантазии. Я не могу уйти отсюда без мага, способного поддерживать конструкции. Я хочу, чтобы впредь это делал он.
Когтистый палец уверенно ткнул в сторону Палиара. Парнишка судорожно вздрогнул. Кажется, грядущая разборка с боевиками пугала его меньше перспективы постоянного общения с чешуйчатой красоткой.
Но кое
-
что в поведанной истории все равно не сходилось.
—
У вас в Академи
и это в порядке вещей —
ставить опыты над собственными адептами?
—
поинтересовался я.
—
Нет,
—
с неохотой отозвалась химера.
—
И просто над людьми тоже. Это преступление. Тяжкое.
—
Так почему ты не отправилась в Академию, чтобы этому Дайне оторвали голову?
Тварь помрачнела еще сильнее.
—
В глазах Академии я сама преступница. Причем, покойная. Заявись я туда, мне могли бы отказать как в помощи… так и в статусе человека. Собрать авторитетную комиссию и доказать, что теперь я ничто иное как гуманоидный подопыт
ный образец. С правом на клетку в виварии. Меня, знаешь ли, недолюбливал не один Дайне. Я развеяла твои сомнения?
—
Нет, но время поджимает. Палиар, освободи ей ноги.
—
Я подобрал артефактный меч и обернулся к химере: —
Провожай.
Выход оказался там, где я не заподозрил бы его в жизни. Гадство, а ведь можно было догадаться! Небольшой бассейн на окруженной кустами лужайке был первым в ступенчатом каскаде водоемов. Он изображал собой водопад, бьющий из скалы высотой чуть выше человеческого роста и разливающийс
я озерцом в ее основании. Даже мне, визуалу, оказалось не под силу разглядеть дымку маскирующих контуров за рябью водяных брызг —
так же, как слухач был бы обманут шумом. И кажется, не зря здесь посажены эти цветы с отчетливым запахом, способным отбить чут
ье у нюхачей.
—
Держитесь середины, если не хотите потом сохнуть,
—
предупредила химера.
—
Настоящая вода течет по сторонам. Иди сюда, тактильщик, будешь расплетать охранку. Если еще и руки мне освободишь, я смогу тебе на нее указать.
—
А меч не вернуть, н
ет?
—
поинтересовался я.
—
Может, еще и горло себе перерезать? Чтоб тебе не возиться?
Тварь довольно оскалилась:
—
Боишься, главарь? Что не сможешь справиться с женщиной?
Я уставился в насмешливо сощуренные желтые глазища.
—
За мелочь дурную меня держишь, да? А что как и впрямь поведусь, не боишься? Возьму, да и сверну тебе шею, чтоб не переживать за свою слабость. Какую тональность искать?
Химера лишь с досадой повела плечами —
мол, раскусил, что делать! А хладнокровия ей не занимать.
—
Быстро же у вас там
взрослеют,
—
заметила она со вздохом.
—
До мажор —
контролирующий контур, ля минор —
основной. Смотри, не вляпайся в него ненароком.
—
Смертельный, да?
—
сиплым шепотом поинтересовался Палиар, но тварь лишь рассмеялась в ответ —
тем самым неприятным преры
вистым шипением.
—
Здесь нет смертельных ловушек. По крайней мере, тех, что срабатывают самостоятельно. Это ведь жилой дом. Везде, где может появиться хозяин, его гости и домочадцы, стоят силовые щиты, иллюзии и различные виды обездвиживающих сетей. Более серьезная защита, рассчитанная на штурм здания, требует принудительной активации.
—
То есть,
—
воодушевился я,
—
мы можем направить их на боевиков?
—
А ты хваткий… Но об этих контурах забудь и думать. Их активирует лишь ключ, настроенный на Дайне. Либо поп
ытка взлома. Такое ломали только визуалы, после долгого анализа структуры. И далеко не всегда успешно.
Надо сказать, времени даром я не терял, в течение разговора тщательно вглядываясь в рябь маскирующих плетенок, пока не уловил за ними смутную тень контро
лирующего контура.
Палиар занялся плетенкой, химера с равнодушным видом устроилась на одном из камней, окружающих водопад, а у меня наконец
-
то появилось время поразмыслить над происходящим, осознавая, какой же я все
-
таки идиот. В голове разом всплывали про
пущенные ранее моменты, посчитанные мелкими и незначительными. Взять хотя бы странную снисходительность руководства Академии к безобразному поведению студентов —
ну что такое один раз выйти пожурить! Только разгорячить дурные головы. А идея о нашествии "бл
ох" на охранки? Уж не подкинута ли она намеренно, провокатором со стороны? К звездочету не ходи, так оно и было. Палиар совершенно прав: охранные контуры надежны и не теряют стабильность просто так. Исключительно с посторонней помощью, которую им благополу
чно оказали. Я вспомнил аккуратные красно
-
бордовые конструкции. Потому они и смотрелись красивее остальных, что их не ляпали впопыхах недоученные студенты, упивающиеся собственной изобретательностью. Их делали настоящие мастера с боевого факультета, а пото
м подпустили под шумок к общей "стае". А что такое два боевика против толпы вдохновенных взломщиков? Неужели у Хиконта не нашлось десятка людей, способных на корню пресечь безобразные поползновения на собственность уважаемого чародея Дайне? Глупости. Если бы кто
-
то из верхушки Академии действительно желал поддержать коллегу, ни один из охотников за ирисом не добрался бы и до первого слоя. Кометы! Да меня только за ручку не проводили в особняк! Помогали, как могли.
—
Готово,
—
сообщил Палиар, утирая взопревш
ий лоб —
и широким размахом угодил рукой прямо под невидимую водяную струю.
—
Я первый,
—
сказал я, отстраняя чародея, с недоуменной обидой уставившегося на промокший рукав, и шагнул сквозь пелену иллюзии.
Ледяное прикосновение маскирующих плетенок обожгло
кожу —
и передо мной открылся уже знакомый коридор с бесконечной чередой комнат. Я стоял лицом к окну, спиной к огроменной картине, изображающей внушительного мужика в алой мантии с презрительным выражением лица. Хм, а размерами
-
то картина вполне подходит
для того, чтобы быть дверным проемом! Я осторожно прикоснулся пальцами к полотну, ощутив знакомый холод —
и пустоту за ним.
—
Все чисто,
—
сообщил я, высовывая голову за пределы завесы.
—
Теперь окно,
—
сообщила химера, криво ухмыляясь при виде настежь ра
спахнутых створок.
—
Там, где оно должно было находиться.
Глухой удар снаружи напомнил о боевиках. Я посмотрел в иллюзорное небо за иллюзорной рамой, и увидел, что светящихся линий стало меньше. Значит, первого слоя больше нет. Зато оставшийся второй сиял вдвое ярче прежнего. Контуры выглядели сложнее, четче. Между основными нитями ясно виднелась паутинка вспомогательных.
—
Именем ниранской Академии магии!
—
прогремела зеленая плетенка.
—
Дезактивируйте защиту и прекратите сопротивление!
—
О, охранки в акти
вном режиме. Вот же влипли парни!
—
фыркнула химера, небрежно приваливаясь к стене. Нельзя отрицать очевидного, изгибы ее чешуйчатого тела продолжали оставаться крайне женственными. Меня продирала дрожь от одной мысли о том, что к этому можно ощущать желан
ие… Со всеми вытекающими последствиями.
—
Это ты о нас?
—
мрачно поинтересовался я.
—
Об охране,
—
усмехнулась тварь.
—
Не пустить —
обидеть Ал
-
Малира. А пустить —
Дайне никогда такого не простит. Вот и пытаются держаться до последнего. Только они зря стар
аются. Без хозяина щиты не продержатся.
Удар, похожий на раскат отдаленного грома, раздался одновременно со вспышкой, прокатившейся по контурам охранок, как язык пламени по тлеющей головне. Не успело затихнуть эхо первого удара, как последовал второй, зате
м третий. Даже обидно, что кроме меня некому оценить неугасающее разноцветное зарево в небе, чем
-
то похожее на фейерверк в честь дня рождения князя. Зрелище было завораживающим —
если не думать о том, чем грозила эта красота в перспективе. Пока держится щи
т, у нас есть время на то, чтобы найти свиток и убраться восвояси по тайному ходу.
Только вот зачем и кому понадобился весь этот балаган? Как
-
то по
-
другому представлял я до сих пор работу боевиков: без всяких оцеплений, предупреждений, штурмов и прочей дур
и. Я всегда знал в глубине души, что пойду далеко, но чтобы ради меня боевой отряд атаковал дом архимагистра —
это уже слишком. Кометы, у проклятых чародеев вся жизнь как этот ящеролюдов коридор с оранжереей: на самом деле все оказывается не тем, чем выгля
дит на первый взгляд. А стоит тебе подумать, будто ты начал в чем
-
то разбираться, проясняется лишь то, что ты полный болван, запутавшийся еще сильнее, чем раньше. Я был готов, как Палиар, разразиться нескончаемым потоком вопросов —
лишь бы нашелся человек,
способный пролить свет на происходящее. Если Академия узнала про меня давно, то почему не сцапала сразу? Кто донес на меня чародеям? Угорь? Нелогично. Ринские маги? Зачем бы это им. Пес? Кирия? Кто
-
то из банды? Или банды Угря? Что на самом деле нужно боев
икам? Свиток? Ирис? Или что
-
то другое, мне неизвестное? Никогда не понимал любви к загадкам и головоломкам, но от правильного решения этой зависело слишком много жизней.
Из размышлений меня выдернула перекличка далеких голосов.
—
Сообразили,
—
удовлетворен
но сощурилась химера.
—
Что ж, для них это, пожалуй, единственный возможный выход.
—
Это боевики?
—
запаниковал Палиар, оборачиваясь к нам.
—
Это охрана архимагистра,
—
ответил я.
—
Хотят взять нас сами и лишить боевиков повода штурмовать особняк.
Повода. Падучие звезды, а вот и ответ! Крайне опасный дикий маг, находящийся в доме,
—
это повод. Для того, чтобы боевая группа могла проникнуть внутрь без лишних объяснений. Оставался открытым любимый вопрос Палиара: "Зачем?"
—
но у меня с души просто камень свал
ился. Какая разница. Если поимка опасного злодея —
всего лишь предлог к штурму, значит искать будут в первую очередь не нас! А то, за чем явились на самом деле! Шансы сбежать не столь уж плохи!
—
Работай, не отвлекайся,
—
велел я Палиару и, обернувшись к х
имере, одним движением артефактного меча смахнул с нее магические путы. Охранников там человек пять, не меньше. Даже если тварь только и ждет момента порвать нам глотки… Хуже, право, уже не будет.
Они появились скоро —
шестеро рослых парней в одинаковой си
не
-
черной одежде. Плотный кожаный жилет в качестве защиты, из оружия короткие мечи и кинжалы. Разноцветными лентами охранников окутывали плетенки защитных амулетов. Парни готовились сражаться с магом. А наткнулись на двух воинов. Мы с химерой понимающе пер
еглянулись.
—
Неверный выбор,
—
фыркнула она, кривя в жестокой ухмылке темные губы.
Без лишних слов я перекинул ей меч. Когтистые пальцы сомкнулись на рукояти. Ухмылка переросла в оскал. Змеиный язык возбужденно подрагивал, проскальзывая в щели между зубам
и. "Только б возница у нее в голове совсем поводья не бросил,
—
подумал я, глядя на вожделеющую крови тварь.
—
Поубивает к ящеролюдам всех".
Наверное, это неправильно —
злорадствовать над обреченными, но я испытал немалое удовлетворение от того, что оказал
ся не одинок в ошибочном первом впечатлении о химере…
Хряп!
—
раздался глухой звук, словно в мясницкой лавке, где рубят тушу на куски. Обезглавленное тело охранника осело на пол. Надо отдать должное остальным: переоценили обстановку они быстро. Из четверки
, рванувшей было ко мне, трое моментально дернулись обратно, занять химеру как более опасную из нас двоих.
Загудел воздух под раскрученной по полной длине цепью. Мой единственный противник отпрянул, осторожничая. Ага, никогда не имел дело с подобным? Я зас
тавил оружие описать несколько одинаковых петель, зачаровывая парня, подобно ярмарочному фокуснику… За очередным "хряп!" позади него последовал нечеловеческий вопль. Парень вздрогнул, отвлекаясь, и в тот же момент я резко изменил направление удара. Шипасты
й подвес попал охраннику по кисти. Звякнул выроненный меч, а в следующий момент —
хряп!
—
у моего противника свалилась с плеч голова. Вслед за ней, с запозданием в доли мгновения, рухнуло, сотрясаясь в судорогах, все остальное тело.
По лицу и шее мазнуло ч
то
-
то теплое. Смотав ненужную более цепь, я провел ладонью по щеке, и, отняв, увидел там алые разводы. Кровь. Чужая. Ну спасибо, союзница, за аккуратность работы…
Последний живой охранник улепетывал во все лопатки, но шансов опередить боевую тварь архимаги
стра у него не было никаких.
Нет, не зря я все
-
таки припомнил бойню. Именно на нее походило сейчас место этого недолгого сражения. Умереть мгновенно повезло двоим: первому, которого химера обезглавила для наглядности и последнему, моему. Остальных тварь хл
аднокровно рубила на части, не спеша наносить смертельный удар. Да, ну и союзнички у тебя, Чертополох. Продолжай в том же духе, и скоро тобой будут пугать детей. Как Ящером и Свинорылом.
—
Все гото…
—
раздался сзади довольный голос Палиара.
Чародей прервал
ся на полуслове. Я успел обернуться как раз вовремя, чтобы увидеть, как закатываются глаза на смертельно побледневшем лице, и парень, ухватившись за стенку, тихо сползает по ней на пол. М
-
да. До сих пор мы обходились без трупов на нашем пути —
по крайне ме
ре, явных. Вряд ли у старшекурсника, смытого в канализацию, велики шансы там выжить, но это уже его трудности. А тут сразу пять тел, расчлененных, как на эшафоте. Зрелище не для слабаков, даже без растекающихся луж крови на полу, прикрытых иллюзией паркета
.
Из
-
за поворота доносились ужасные крики —
химера настигла последнюю жертву и расправлялась с ней в собственное удовольствие. Наконец, последний стон утих. Танцующей походкой убийца вывернула на видимое пространство, ее руки были по локоть в крови —
в сам
ом прямом смысле. Когтями она того охранника, что ли, рвала?
Я знал одно —
промолчу сейчас, потом слова не смогу сказать против этой кровожадной твари.
—
Совсем с трактов уехала?
—
с нажимом поинтересовался я, глядя в лихорадочно блестящие желтые глаза.
—
Еще одна такая выходка, и конец нашему договору, ясно?
—
Какая выходка?
—
невинно переспросила химера, облизывая пальцы.
—
Я убила наших врагов. Что, не стоило?
—
Знаешь, чем известна в Стрелке банда Ксина Чертополоха? Тем, что кровожадные уроды не пережив
ают встречи с ней. Веди себя по
-
человечески… Или убирайся к ящеролюдам.
Она придвинулась ко мне вплотную, не отводя взгляда. Роста твари было не занимать, так что лица наши оказались примерно на одном уровне. Перемену выражения змеиных глаз я заметил, но о
тстраниться не успел. Раздвоенный язык скользнул по щеке, слизывая кровь. Меня передернуло от омерзения.
—
Дурачок,
—
просвистела химера прямо на ухо.
—
Так ведь я и не человек, я и есть ящеролюд… Наполовину.
—
Ты —
недоразумение, потерявшееся по дороге в очередь перерождения. И я совсем не против исправить эту ошибку судьбы. Хочешь жить —
сделай так, чтобы за вожжи держала другая половина.
—
И что ты способен мне сделать?
Пробуждение силы заставило химеру отпрянуть.
—
Как насчет рассеивающих контуров? Лома
ть не строить. Хочешь избавиться от ящеролюдской половины навсегда? Ты быстрая, но какую
-
нибудь важную конструкцию повредить успею. Я хорошо успел тебя прослушать. Например, вот здесь, в районе печени. Или здесь, у сердца.
Врал я как последний лавочник. О внутренних конструкциях я мог лишь догадываться, складывая смутный шум, улавливаемый теневым слухом с общими познаниями о строении человеческого тела… Или, по крайней мере, похожего на человеческое. Но для слухача, за которого я себя выдавал, преграда не и
меет значения. А также химере совсем необязательно было знать о том, сколь далеки от совершенства мои контуры.
Похоже, угрозы достигли цели: тварь призадумалась и поспешила сменить тему.
—
Недобрые звезды, это кто тебя так?
—
удивилась она, прислушиваясь к
моей ауре.
—
И ты еще стоишь на ногах? А я недооценила тебя, самоучка.
В стороне зашевелился, открывая глаза, приходящий в себя чародей.
—
Небесные родители, это мне не показалось…
—
прошептал он, невидящими глазами обводя место побоища. Судя по бледности
лица, он готов был вот
-
вот повторить обморок. Я встал между ним и трупами, отгораживая собой впечатляющее зрелище.
—
Наша знакомая обещала, что больше такого не повторится,
—
заявил я, выжидательно уставившись на химеру.
—
Так ведь?
Связываться с двумя ма
гами тварь не решилась.
—
Я буду держать себя в руках,
—
неохотно сообщила она.
За иллюзией окна оказался длинный коридор, лишенный всяких изысков. Каменные стены, каменный пол. Единственным украшением можно было считать большие изображения животных со вск
рытым брюхом и разложенными внутренностями.
В конце коридор перекрывала охранка, о которой химера прилежно сообщила Палиару. Пока тактильщик работал, я выглянул в окно. В изрядно помятом, потерявшем яркость и равномерность щите темнели дыры угасших плетено
к. Времени у нас осталось совсем мало.
—
Эй, тут еще один контур!
—
вскричал я, удерживая Палиара, уже готового шагнуть вперед.
—
Это разделяющий полог, он безопасен,
—
успокоила химера и, в подтверждение слов, ступила прямо в неизвестную сеть.
Стоило мне последовать примеру спутницы, как в нос ударил резкий запах зверинца. Звуков тоже хватало, далеко не самых тихих: большая угловая комната, в которую мы пришли, была с пола до потолка уставлена клетками, полными самых невероятных созданий. Нет, хватало тут и обычных животных, но они совершенно терялись в окружении младших товарищей нашей химеры. Куда там цирковым балаганам, показывающим карликов, сросшихся близнецов и бородатых женщин, до зверинца архимагистра Дайне! Особенно мне запомнились: собака с двумя головами, из которых ни одна, судя по цвету шкуры, не принадлежала ранее туловищу, на котором крепилась, шестиногая кошка с панцирем на спине и крылатый кролик на птичьих лапах.
—
Нам дальше,
—
напомнила проводница, неприязненно морщась. Похоже, общество с
ебе подобных не вызывало у нее особой радости.
Следующий коридор, идущий вдоль северной стены здания, оказался шире предыдущего. Картинки с кишками уступили место более наглядным предметам: вдоль стен ровными рядами тянулись полки с банками, где в мутной ж
идкости плавали оплетенные сохраняющими контурами трупы всевозможных зверюшек. Ближе к середине коридора полки обрывались, уступая место огромным, выше моего роста, сосудам, хранящим более крупные образцы архимагистровых забав.
Я остановился возле первого,
не в силах поверить собственным глазам. За толстым стеклом было распялено на крюках тело, очертаниями похожее на человеческое —
и в то же время явно от него отличающееся. Иные пропорции, иная гибкость суставов. Когтистые четырехпалые руки. За белесой пеле
ной в помутневших мертвых глазах угадывались очертания вертикальных зрачков. Раздвоенный длинный язык. Острые треугольные зубы. Крупная чешуя, когда
-
то бывшая, вероятно, зеленой. Лысая голова, увенчанная тяжелым гребнем —
в отличие от нашей новой знакомой,
исходный вариант не имел на коже ни единого волоска, даже бровей и ресниц. Видимо, мой сравнивающий взгляд оказался слишком уж откровенным, да и Палиар пялился с неподдельным интересом, переводя взгляд с гостя из
-
за Врат на его живую родственницу —
химера
не выдержала.
—
Чего уставились!
—
с неприязнью огрызнулась она.
—
Думаете, меня кто
-
то спрашивал, прежде чем… Соединить с этим существом?
Я пожал плечами:
—
А мне казалось, тебе нравится пугать людей.
Ответом мне послужило злобное шипение.
За банкой с ящ
еролюдом следовал ряд других, демонстрирующих последовательные этапы создания химеры из чужака и большой обезьяны. Последний из представленных образцов был самкой и строением с подозрительной точностью соответствовал нашей спутнице. Я сдержал вертящуюся на
языке колкость. Не стоит дразнить чешуйчатую воительницу сверх меры.
Интуиция меня не обманула. Химеру просто перекосило от близости существа в банке.
—
Надо сдвинуть… это,
—
сообщила она, дрожа от ненависти.
—
Дайне, чтоб ему перерождения не видать, люби
тель пошутить.
Времени выяснять, что забавного нашел архимагистр в подобном расположении тайника, не было совершенно.
Круглая, толстая банка с солидным основанием красного дерева и не менее внушительной крышкой наверху весила поболее нас двоих, вместе взят
ых. Не особо надеясь на худосочного чародея в качестве подмоги, я навалился плечом, моля звезды о том, чтобы эта дрянь оказалась крепкой и не разлетелась вдребезги под собственной тяжестью. Вряд ли пол, залитый неаппетитным "рассолом" из
-
под дохлой химеры вперемешку с осколками стекла облегчит открытие тайника.
Наконец, мы отодвинули банку на достаточное расстояние, чтобы открыть квадрат паркета, окруженный смутной дымкой замаскированного контура. Чешуйчатая проводница опустилась на четвереньки, открывая та
кой вид, что щеки Палиара залило ярким румянецем, и принялась внимательно прослушивать пол, пока не ткнула уверенно в уже подмеченный мной квадрат:
—
Тайник.
Пока чародей копался с маленькой, не больше четырех ладоней в длину и ширину, плетенкой, я успел и
зучить от скуки все содержимое окружающих полок. Особенно дорога сердцу архимагистра Дайне оказалась всевозможная ползучая чешуйчатая дрянь вроде ящериц и змей —
что, в целом, было несложно предугадать. Но большую часть существ я попросту не узнал. Интерес
но, они хотя бы из этого мира?
—
С этим все,
—
доложил чародей, когда истаяли последние нити сложного кружева, соединявшего его ауру с охранкой.
—
Еще ловушки есть?
Химера подцепила когтями незакрепленные дощечки, прикрывающие тайник и склонилась, прислуши
ваясь.
—
Вроде, ничего,
—
заявила она, одним текучим движением принимая сидячую позу.
"И все
-
таки, она красивая",
—
подумалось мне неожиданно. Не в качестве женщины, нет. Боевая химера, создание чародея Дайне была произведением магического искусства, еще б
олее сложным и совершенным, нежели памятный бокал. Очень давно, когда мы были еще совсем мальчишками, сердобольный Подсолнух приволок откуда
-
то котенка со сломанной лапой. Несмотря на все наши старания, лапа срослась криво, два года кот неуклюже ковылял на
трех ногах, неспособный поймать и лягушку, и имел равноправную долю в разделе главного сокровища беспризорника, еды,
—
пока однажды не исчез с концами. Нам не удалось залечить животному его собственную лапу. А архимагистр приживил к человеческому телу мыш
цы и органы чужака из другого мира —
и получившееся существо вело себя так, словно и родилось таким.
—
Подождите, перепроверю на всякий случай,
—
сказал я, возвращаясь к тайнику, но Палиар меня уже не слушал.
Победно улыбнувшись, чародей потянулся в глубин
у потайной ниши, и тут я увидел, как в темном провале блеснула яркая переливающаяся искорка. Как капля росы на тонкой паутине.
—
Стой!
—
закричал я, наплевав на всю маскировку.
—
А?
—
переспросил Палиар, оборачиваясь. Зеленые глаза удивленно хлопнули —
раз
, другой. А потом пальцы чародея коснулись нити.
Сеть сомнифицирующего контура взмыла из
-
под пола, вмиг оплетая невезучего парня с головой. Я уже видел подобное заклинание в действии, но до жизни и здоровья угодившего в сонную ловушку старшекурсника мне не
было никакого дела. Кометы, замертво лежит, кажется не дышит даже! Наклонившись над чародеем, я попытался нащупать на шее пульс. В тот момент, когда я совсем уж было уверился в его отсутствии, пальцы вдруг ощутили отчетливый толчок. Живой.
—
Ну что за дур
ак!
—
прошипела химера, скривившись от досады.
—
Самоучка, ты сможешь снять с него сеть?
—
Нет,
—
признался я честно.
—
Слишком тонкая работа. Скорее убью, чем помогу.
—
Тогда договор теряет всякий смысл,
—
поморщилась воительница.
—
Я не пойду с тобой дал
ьше.
—
Почему? Поддержать силой готовые контуры я способен и сам. Я не дам тебе умереть.
—
Ты ринский маг. Чужая школа. В Академии у меня есть шансы выжить. Там —
нет.
—
Я не ринский маг. Я маг сам по себе. Без всяких школ.
Химера лишь насмешливо фыркнула в ответ на подобное заявление.
—
Это ты сейчас полагаешь, что сам по себе. А лет через десять ты будешь либо ринским магом, либо мертвым магом. Хотя скорее всего не проживешь и года.
—
Это не новость. Уже одиннадцать лет мне такое твердят.
—
Считай, что по
лучил добрый совет,
—
скривилась химера.
—
Хочешь прожить долго, не порти отношений с ринской школой. А теперь прощай. Выдавать тебя боевикам я не стану. Спасайся как получится.
На этом она развернулась и двинулась обратно к зверинцу —
бесшумной, слишком п
лавной для человека походкой, подчеркивающей ее чуждость не меньше чешуи и вертикальных зрачков.
Гадство!
Я взглянул в окно —
лишенные силы темные линии охранок едва проглядывались на фоне звездного неба. Дело дрянь —
боевики погасили уже оба слоя. Скоро б
удут здесь. Надо живо соображать, куда податься. Но сначала —
свиток.
По рваной ауре проскальзывали волны синеватого мерцания. Или это в глазах уже мерцает? Нет, на самом деле. Плевать. Все равно другого выхода уже нет. Два коричневых жгута к основному кон
туру ловушки… Кометы, только бы не потерять сознание!
Не потерял. Усыпляющая ловушка оказалась последним препятствием на пути к заветному свитку.
С опаской вытащив из тайника небольшой металлический цилиндр, я одним движением смахнул с него тонкую сеть неи
звестных заклинаний и отколупал крышку, вытряхивая содержимое.
Ринский посвященный был прав: эту вещь невозможно перепутать с чем
-
то другим. Тонкий и гибкий, как бумага, материал оказался на ощупь гладким, словно шлифованный камень или дерево. Не удержавши
сь от искушения, я попробовал надорвать уголок, но не тут
-
то было. Зеленый полупрозрачный лист и не думал поддаваться.
Содержимое таинственного свитка чем
-
то неуловимо походило на памятную магическую книгу. Только символы еще более запутанные и сложные, по
хожие на причудливые разлапистые кляксы.
Удовлетворив собственное любопытство (а точнее сказать, распалив), я скатал свиток обратно и заткнул за пояс. Из первой попавшейся склянки на полках извлек какую
-
то чешуйчатую дрянь с распотрошенным брюхом и затолка
л в пустой футляр. Пусть погадают, что такого особенного в этой моченой пакости, если найдут! Футляр я закинул в тайник, закрыл нишу и, подналегши на банку с останками химеры, вернул ее на место, окончательно скрывая следы наших приключений.
Самое время по
думать о том, как выбираться отсюда. Собственно, выходов два. Попытаться за оставшееся время найти и открыть потайной ход… Или плюнуть на это, в общем, безнадежное занятие и уходить нагло, у всех на виду.
Гадство! Я никогда не считал себя мастером скрытнос
ти. Скрытность —
это к Змейке или Костылю. Даже без ноги наш стрелок способен оставить меня далеко позади в делах маскировки. Я же всегда был хорош там, где нужно действовать прямо и в открытую. Но выбирать не приходилось.
Мой взгляд упал на распростертое тело в потрепанной зеленой мантии. Вряд ли боевики способны узнать в лицо каждого первокурсника, едва поступившего в Академию. Конечно, пристальное сравнение быстро обнаружит подмену… Но в случае поимки у меня появится хоть какой
-
то шанс. Извини, Палиар, н
о сейчас ты еще раз спасешь жизнь дикому магу из Стрелки, бандиту Чертополоху, возомнившему себя чрезмерно умным. Если товарищи по Академии не испепелят тебя на месте, то когда
-
нибудь наверняка снимут ящеролюдов сомнифицирующий контур. В конце концов, это разработка их школы.
Ругаясь, на чем свет стоит, я принялся стягивать с Палиара зеленую мантию первокурсника. Она уже не выглядела такой новенькой, как днем, но была еще вполне узнаваема под покрывшем ее слоем каменной пыли. Так, теперь стащить собственную
куртку. Надеть на него. Вернуть безвольному телу позу, в котором оно пребывало до моего вмешательства… Кажется, порядок.
"Нет, не порядок",
—
понял я в самый последний момент. Необходимое действие вызывало у меня отчайнейший протест, но без него могла обе
рнуться прахом вся идея. Я смотал с левого запястья артефактную цепь, развеял намотанные на нее плетенки. От всех идущих сюда боевых магов я ей не отмашусь, а найденное при мне, оружие мгновенно сведет на нет все усилия выдать себя за другого.
Мантия пришл
ась почти впору. Узковато в плечах, но если не приглядываться, пойдет. Оставался последний момент, самый неприятный. Свежие дырки и пятна на мантии должны соответствовать таковым на моей шкуре. Я занес цепь. Крепко стиснул зубы. Это сложно, очень сложно —
намеренно причинить себе вред. Но иначе меня точно раскроют.
Шипастый шар с размаха впечатался в руку, глубоко пробороздив кожу. Кометы, больно! И увы, недостаточно. Еще несколько ударов по рукам —
распространенной цели подобного оружия. Затянуть, дернуть,
оставляя багровые следы по запястью, иллюзию попытки вырваться. На этом я завершил самоистязание и приладил цепь к обмякшей руке чародея.
Теперь главное не заляпать кровью пол по дороге обратно… "Неправомочное использование символов Академии —
магическое клеймо и десять лет каторги",
—
с усмешкой подумал я на бегу. Мне в случае неудачи такой мелочью точно не отделаться. А значит вперед, Чертополох, собери в кулак всю свою наглость, всю везучесть, вот уже семнадцать лет как не позволявшую тебе сдохнуть… и о
ставь с носом боевиков, что явились по твою душу.
Путь до коридора
-
иллюзии я преодолел бегом. Боевая группа проникла в дом, а значит счет шел на мгновения.
Я осторожно выглянул из
-
за края двери. Хитрые конструкции искажали видимость лишь со стороны ловушки
, из лаборатории же мне были хорошо видны обе стороны "бесконечного" коридора. Чисто, вроде. Неужели повезло?
"Нет, не повезло",
—
с сожалением понял я, услышав далекие голоса. Маги опередили меня. Сейчас они были как раз у лестницы. Выбираться через окно?
Одного взгляда на сад хватило, чтобы осознать гибельность этой затеи. В белесом свете трех Братьев отсвечивали четкими пятнами черные укороченные мантии боевиков —
как галки на свежевскопанной земле.
Значит, все
-
таки в оранжерею и прятаться. Падучие звезд
ы!
Я опрометью рванул через открытое пространство к замаскированному под картину проходу.
Внутри было обманчиво спокойно. Шумела вода, покачивались легким сквозняком ветви деревьев и кустарников…
Знакомый шипящий смешок раздался откуда
-
то сбоку.
—
Умный хо
д,
—
прокомментировала химера мое появление.
—
Хочешь прикинуться студентом?
—
Лучше скажи, который здесь эльнейский ирис,
—
вздохнул я.
Тварь мотнула рыжей башкой, весело оскалив острые зубы:
—
Вот еще! Догадайся, коли не знаешь. Так и быть, могу подсказа
ть. Чуть
-
чуть, во
-
от столечко.
—
Когтистые пальцы сомкнулись почти вплотную, демонстрируя всю ничтожность обещаемой подсказки.
—
А тебе, гляжу, все бы повеселиться, да?
—
А что еще остается делать такой, как я?
—
Тварь вольготно устроилась на краю тяжелого
вазона, подобрав под себя одну ногу.
—
Так где, по
-
твоему, стоит искать ирис?
—
Понятия не имею,
—
честно признался я.
—
Я и в огороде
-
то на грядке заблужусь, а ты мне про ирисы!
—
Эх ты, городской парень,
—
рассмеялась химера, подтягивая наверх вторую но
гу.
—
Ну ладно, подсказка, так и быть. Ирис —
болотное растение. А дальше думай сам.
Хм, ну это хотя бы ограничивает область поисков окрестностями пруда. То есть, из нескольких тысяч выбор сокращается до нескольких сотен. Падучие звезды!
В глубокой задумчи
вости я брел по краю водоема, беспомощно переводя взгляд с метелок осоки у берега на плавучие круглые листья кувшинок… И тут я увидел его. Широкий веер сочных острых листьев высотой по пояс и цветки размером с два моих кулака, возвышающиеся где
-
то на уровн
е глаз. Все это великолепие оплетали яркие разноцветные контуры природной магии. А, кометы! Эльнейские болота —
колдовские болота. Болотный зверь. Болотный цветок. Растение —
хиконт. Эльнейский ирис.
Полный худших предчувствий, я протянул руку к этому недо
разумению природы. Словно по команде, кроваво
-
алые головки развернулись ко мне, как подсолнухи вслед Небесному Отцу, пересекающему небосклон. Странный рокочущий звук, напоминающий глухое рычание, заставил меня настороженно оглядеться по сторонам. Еще один хиконт подкрадывается? И тут я заметил пузырьки, цепочкой поднимающиеся из
-
под воды. Вот откуда это рычание!
Новый звук нарушил покой чародейского сада: знакомое шипение, заменяющее химере смех. Перегнувшись пополам от хохота, чешуйчатая воительница наблюд
ала за моими дальнейшими действиями. Происходящее немало ее веселило. "Вот же тварь!"
—
обозлился я и, решительно перемахнув через выложенный крупными булыжниками бортик, побрел, по пояс в воде, добывать последнее убедительное дополнение к образу счастливч
ика
-
первокурсника.
Пучок листьев отогнулся назад, раскрываясь, подобно настоящему вееру —
словно пытался отстраниться от ожидающей его участи… А затем внезапно распрямился. Ножницами щелкнули острые кромки листьев. Кометы, я знаю эти плетенки!
Обжигающая б
оль полоснула по телу там, где растение
-
хиконт коснулось его своим магическим оружием. Ах ты, дрянь! Вот так вот преодолеть все опасности и ловушки, выдержать поединок с настоящим чародеем и уничтожить два сомнифицирующих контура, чтобы какой
-
то болотный с
орняк потом протягивал ко мне свои куцые плетенки?!
Взревев, как разъяренный бык, я напустился на врага. С голыми руками —
все оружие осталось у Палиара. Наверное, это и впрямь было зрелище. Схватившись обеими руками за жгучие листья, я тащил изо всех сил,
пытаясь выдрать ирис из тяжелого горшка и поливая зловредный цветок самой отборной руганью, какую только слышали улицы Стрелки. Неприятель отбивался листьями, брызгался водой напополам с тиной, поднявшейся со дна в результате нашей возни. Изворачиваясь ст
еблями, ко мне тянулись цветки, напоминающие уменьшенные пасти хиконтов, бродивших по катакомбам. Наконец, внизу что
-
то треснуло, сопротивление под руками исчезло, и я плюхнулся назад, крепко сжимая добычу: солидный кусок корневища с четырьмя пучками листь
ев и пятью угрожающе извивающимися цветками. Кометы! Мог бы и не стараться, избивая себя цепью: живот, грудь, руки и лицо смотрелись теперь так, словно по ним хорошенько прошлись плетью. Зеленая мантия ученика едва не падала с плеч, с трудом удерживаясь на
излохмаченных лоскутах.
Единственным утешением можно было считать то, что оставшийся в горшке помятый огрызок ириса смотрелся не в пример более жалко.
—
Ну что —
съел?
—
злорадно поинтересовался я.
—
Тварь болотная.
В этот момент одному из цветков удалось
таки изогнуться, дотянувшись до моей руки, и тяпнуть за палец. Я грязно выругался, пытаясь отцепить кусачую пакость. Падучие звезды, а эта Тианара не просто холодная дрянь, она любительница изощренных издевательств! Только попадись мне теперь, стерва выли
занная! Не так уж ты мне и нравишься, но обещанную ночь я получу. Так ухожу, чтоб рук
-
ног поднять потом не могла.
Кажется, общую идею я высказал вслух, вперемешку с проклятиями, направленными ирису. А когда, путем неимоверных усилий отодрав от себя поганое
растение, я обернулся к выходу, то обнаружил, что состав зрителей претерпел серьезные изменения. Химера исчезла —
как растворилась. Вместо нее за моей борьбой против эльнейского ириса с искренним любопытством следили пятеро магов в коротких, до колена, че
рных мантиях —
еще более здоровые на вид, чем все лощеное чародейское племя. У одного из пятерых, по
-
видимому, командира, по воротнику и швам тянулись ярко
-
бирюзовые шнуры. Боевой отряд в полном составе.
ГЛАВА 9
Вот такая и получилась картинка. Я стоял,
раскрыв рот и не зная, что сказать, а чародеи откровенно потешались над происходящим.
Спокойно, Чертополох, держи себя в руках. Вот доставишь зеленый свиток по назначению, отыщешь этих самодовольных уродов и плюнешь им в глаза. А пока тебе придется побыть
живым шутом для боевиков, вместо мертвого гордеца.
Моя спасительница явилась неожиданно.
—
Карренд Ториш?
—
послышался шипящий голос.
—
Покажите мне того идиота, что поставил командовать боевой пятеркой самого дурного из моих учеников, и я вырву ему печен
ь.
Командир вздрогнул так, словно его ящеролюд по плечу потрепал. Химера появилась бесшумным призраком, материализовавшись из ниоткуда в узком проходе между кадок.
—
Взламывать какой
-
то паршивый щит вдвое дольше зачетного норматива? Я уж не говорю о том, ч
то с иллюзией вас обошел по времени зеленый первокурсник!
—
беспощадно продолжила она —
так, словно отчитывать боевых магов было святым долгом каждой подопытной зверушки.
А самое удивительное заключалось в том, что это сработало. Впрочем… Я всегда знал, чт
о наглость зачастую важнее силы. Когда ты железно уверен, что имеешь на что
-
то право и ведешь себя соответственно, редко кто задумывается, так ли оно на самом деле. Какого парня вы послушаете скорее —
того, который робко постучится в дверь со словами "уваж
аемый, не будете ли вы столь добры заплатить откуп хозяину улицы", или того, что выбьет эту дверь ногой и, поигрывая цепью, осведомится, где его положенная доля? То
-
то же.
В общем, глаза чародея расширились, сделавшись едва ли не больше, чем у химеры, а пл
ечи, наоборот, поникли. Выглядел он при этом совершенно как нашкодивший ученик, застигнутый наставником.
—
Ма… магистр Илиро?
—
сдавленно выдохнул он.
—
Вы… вы… что вы здесь делаете?
"Нашел, что спрашивать",
—
фыркнул я про себя. Похоже, произнесенное имя значило что
-
то особенное: маги принялись недоверчиво перешептываться и переглядываться, то и дело возвращая взор к химере.
—
Принимаю зачет по магической ботанике,
—
не скрывая насмешки отозвалась та.
—
Вот этот студент, не знаю как зовут,
—
когтистый пале
ц ткнул в мою сторону,
—
решил сдать его досрочно.
Она меня что —
прикрывает? Похоже на то. А Дайне силен —
раскромсать в опытах не просто адепта Академии, а магистра с боевого факультета. Чародей Илиро, хм. Наверное, стоит запомнить это имя. Узнать, чего такого натворила эта дамочка, что даже Академия не прикрыла своего адепта.
—
Но вы же… вас…
—
не унимался названный Торишем.
Оскал бывшего магистра сделался совсем нехорошим.
—
Приговорили и казнили?
—
прошипела химера, гибким движением подаваясь вперед.
—
Как видишь, сведения не совсем точны. Приговорили, схватили —
это верно… А потом чародей Дайне решил, что сведение личных счетов для него важнее распоряжения Совета Академии. Интересная ситуация, правда? Предательница Карша Илиро мертва, а я —
нет.
—
Это же как раз то, что мы ищем!
—
вмешался один из боевиков.
—
Доказательство преступных экспериментов архимагистра Дайне.
Химера довольно сощурилась:
—
Если вы пришли за этим, готова лично продемонстрировать вам не один десяток,
—
пропела она самым сладким го
лоском, какой была способна выдать нечеловеческая глотка.
Вот оно что. Настоящая дичь в этой охоте —
архимагистр Дайне, и копает под него кто
-
то из верхушки Академии. Самой
-
самой верхушки: такой, что способна отдавать приказы Хиконту с его боевиками. А воз
можно, архимагистр Ал
-
Малир и сам замешан в заговоре по самые уши. Меня они использовали как предлог к проникновению в особняк. Настоящая же задача —
обыскать лабораторию на предмет того, чем можно прижать Дайне к стенке. Думаю, я не сильно ошибусь, предпо
лагая, что следы запрещенных изысканий можно обнаружить у каждого чародея. Слишком уж это любопытный и жадный до тайн и секретных знаний народ. Не любящий останавливаться ни перед чем, включая запреты собственной школы.
На редкость паршивое чувство —
обнар
ужить, что вовсе ты не паук, поджидающий жертву в центре тщательно выплетенной сети, а всего лишь мошка, бьющаяся в чужих тенетах. Впрочем, то была уже не новость. Но подтверждение моих прежних догадок совершенно не принесло радости. Кометы! Вся скопившаяс
я за день усталость разом обрушилась на мое побитое тело. Гудела и подкашивалась нога, ушибленная о щиты старшекурсника, саднила исполосованная ирисом грудь, а изодранная, истощенная аура давала о себе знать внутренним холодом и изматывающей слабостью…
Так
, прекратить это пораженчество! Начни ныть подобным образом кто
-
нибудь из ребят в банде, что бы ты с ним сделал? Правильно, подзатыльников навешал и обозвал больным на голову уродом. Плохо —
это не то, что тебя использовали, как лопух после перекисшей прос
токваши. Плохо —
это если рассвет ты встретишь в каменном мешке глубоко в подвалах Академии. А пока все очень даже хорошо. То же, что неожиданное воскрешение магистра Илиро отодвинуло на задний план потрепанного "студента"
—
так и вовсе великолепно.
Химера
, кстати, не теряла времени зря. Она уже распоряжалась отрядом, как своим собственным, а "худшего ученика" даже мысли не посетило воспротивиться.
И все же, несмотря на явную растерянность командира, моя попытка просочиться под шумок к выходу успехом не уве
нчалась.
—
Эй ты, герой,
—
окликнул меня чародей с бирюзовыми шнурами, какой
-
то потускневший и поникший.
—
Тебя как зовут?
—
Палиар,
—
соврал я, не моргнув глазом. Память у меня хорошая. Все, что мой невезучий спутник сообщил химере, я мог повторить без за
пинки. Не ошибся я ни с фамилией, ни с факультетом, ни с группой.
—
Теоретик значит,
—
задумчиво проговорил чародей.
—
А ты совсем неплохо держался. Как за собственную жизнь с этим цветком сражался.
Знал бы ты, парень, сколь недалек от истины!
—
Не хочешь подумать о переводе?
—
продолжил боевик.
—
К нам? У тебя прирожденные задатки воина. Не боишься опасности, боли, реакция тоже не подкачала.
Прирожденные, это точно. Одиннадцать лет улица впечатывала их шрамами в мою кожу. Но сообщать о том чародею я не соб
ирался.
—
Я тактильщик,
—
состроил я мрачную мину.
—
Через внешние щиты шли с товарищем. Он слушал, я ломал. А потом он угодил в сомнифицирующую ловушку.
Как хорошо и складно получается сочинять, когда от правдоподобности вранья зависит твоя жизнь!
—
А как
же ты прошел через иллюзию?
—
удивился чародей.
—
Через окно вылез,
—
честно признался я.
—
Нашел, какая комната настоящая, выбрался наружу и по лепнине залез на четвертый этаж.
Кажется, на несколько мгновений боевик потерял дар речи. Надо же! Я
-
то думал,
один Палиар такой лопух, а оказывается, этот тоже не привык искать решений, не имеющих отношения к магии. Они что —
все у них такие? И к чему тогда вообще долгие годы учебы?
—
Может быть,
—
осторожно продолжил чародей,
—
все
-
таки подумаешь о переводе? С п
ервого курса это сделать легче. Подумай сам —
чего ты добьешься, сидя в лаборатории! Вспомни известнейшие имена в истории Академии —
большинство из них вышли именно с нашего факультета! Будь уверен, я замолвлю за тебя словечко, да и потом можешь на меня ра
ссчитывать…
"Да он, никак, нацелился переманить к себе способного ученика?"
—
догадался я, наконец, слушая, как парень с бирюзовыми шнурами заливается пуще дворового кобеля ночью. Из того, что я знал про чародеев —
да и наблюдал сейчас собственными глазами
на примере бывшего магистра Илиро —
учеников они натаскивают так, что всю оставшуюся жизнь те преданно глядят учителю в глаза, ожидая приказа.
Та
-
ак, сейчас этот парень предложит себя в мои личные наставники.
Предложил. Кометы, тут явно проще согласиться,
чем отпираться. Меня
-
то оно ни к чему не обязывает!
—
Я подумаю,
—
серьезно кивнул я, отворачиваясь. Надеюсь, чародей примет это за смущение оказанной честью. На самом деле я отчаянно пытался спрятать душивший меня смех.
—
Так, а этот почему еще здесь?
—
грянул над ухом властный голос с характерным шипящим выговором.
—
Решил наверстать недостающие знания, Ториш? Подучиться у первокурсника? Может, еще на обыск дома его с собой захватишь?
Окончательно смешавшись, командир пятерки окликнул одного из своих люд
ей и сбивчиво распорядился препроводить меня к выходу.
Неужели сработало?
Я не мог в это поверить, следуя за угрюмо молчащим боевиком вниз по ступеням. Мой провожатый был мрачен на редкость и, похоже, воспринял приказ едва ли не наказанием. Странные они вс
е
-
таки, эти чародеи.
Едва выпроводив меня к воротам особняка, боевик буркнул что
-
то невразумительное скучающим там магам, таким же мрачным, как он сам, и опрометью рванул обратно. Выглядело так, будто… "Будто банда отправилась громить дом должника, и кажды
й надеялся там чем
-
то поживиться, а его отослали с внезапным поручением!"
—
пришло мне наконец четкое сравнение. Хвостатые звезды, а ведь наверняка так оно и есть! Не может же быть, чтобы изыскания архимагистра Дайне являлись незаконными все до последнего.
Боевики выполнят приказ, найдут свои доказательства, а заодно постараются прихватить себе какую
-
нибудь приятную мелочь вроде уникальных книг, записей или артефактов.
Я улыбнулся собственному открытию, шагая в приоткрытую щель между створками ворот… И содр
огнулся от грянувшего со всех сторон торжествующего вопля. Недовольные боевики, оторвавшись от сетований на злые звезды, предначертавшие обыск дома другой пятерке, мгновенно оплели все подступы плотной сетью охранок, но их старания оказались излишними. Цел
ью хлынувшей со всех сторон студенческой толпы был уже не особняк, теперь утративший для юных чародеев всю свою ценность. Целью был я.
Даже эльнейский ирис, до сих пор не оставивший агрессивных поползновений меня цапнуть, впал в оцепенение от такого количе
ства противников, оказавшихся вокруг. Его хищные стрелки, растопорщившиеся было в разные стороны, сжались в узкий подобранный букет, и лишь алые головки цветов скалились над плотно стиснутыми листьями, готовясь подороже продать жизнь. В отличие от безмозгл
ого цветка, я прекрасно понимал, насколько бесполезно сопротивление при таком соотношении сил…
Признаюсь честно, первая мысль была такая —
из меня выдернули душу, и она летит на небеса, в самый хвост небезызвестной очереди. Но уже мгновение спустя движение
вверх замедлилось, сменяясь закономерным падением, а потом десятки рук подхватили меня, не щадя израненного тела, и отправили в новый полет. Кометы, они меня сейчас добьют! То, что не удалось сотворить щитам, ловушкам, сумасшедшей химере, растению
-
хиконту
и боевой пятерке магов, сделает толпа студентов, качающая победителя. Мой протестующий крик потонул и заглох в ее восторженных воплях.
Дальнейшее я запомнил плохо. Основная часть усилий оказалась сосредоточена на том, чтобы не потерять сознание.
—
К Тиана
ре!
—
прозвучал откуда
-
то клич, моментально подхваченный окружающими. Толпа потянулась вверх по улице многоликим шумным чудовищем, а посередине, словно паланкин верховного звездочета, двигались четверо счастливчиков, которым выпала честь нести на руках гер
оя дня. Меня. Честно говоря, было в этом что
-
то донельзя приятное —
вот так возвышаться над головами, да не просто кого
-
то, а чародеев из ниранской Академии. Знали бы они, кого чествуют с такой помпой!
Когда истерзанные ирисом грудь и плечи прекратили торм
ошить, я наконец
-
то обрел способность поразмыслить над ситуацией. "А может, оно и к лучшему?"
—
подумалось мне. Пока чародеи заняты дележкой наследства Дайне (и почему это они мне все больше и больше напоминают главарей Стрелки?), им совсем не до меня. За свидетельства парня из канализации я не опасался: даже если он и пережил свидание с подземельями, не представляю, кем надо быть, чтобы добровольно поведать о том, как выкупался в городских нечистотах. Уверен —
этот будет сидеть как мышка, моля Небесных Род
ителей, чтобы никто не вспомнил и не спросил о его участии в добыче ириса. Второй старшекурсник вообще мало что мог рассказать. Но рано или поздно чародеи расколдуют настоящего Палиара и поймут, как я их надул. Хорошо бы к тому времени оказаться подальше о
т города.
Жесткий край свитка за пазухой больно упирался под ребро, наполняя душу сознанием хорошо выполненной работы. Только вот возвращаться с добычей к Угрю, не зная имени того, кто сдал меня чародеям, означает добровольно сунуть голову в ловушку. По кр
айней мере, надо отлежаться и отдохнуть. Если предатель —
Кирия, и юная тетушка действует с ней заодно, мне конец. Вместо объятий первой красавицы Академии я угожу прямиком в мышеловку. А вот если чародейка не при чем… Пока боевики не сообразили, кого собс
твенноручно вывели из дома, постель Тианары Астеш —
отнюдь не самое плохое убежище.
Улица вела вверх, вдоль богатых особняков и городского парка, где упиралась в широкую площадь. Торжественная процессия свернула налево, туда, где темнела вдалеке неприветли
вая громада центрального здания Академии. Район здесь был попроще, никто из высшей знати не желал селиться вблизи извечного источника беспокойства, в краю удалого разгула и шумных студенческих попоек, которыми славился будущий цвет ниранского чародейства. Многие дома здесь сдавались внаем —
тем же студентам, достаточно обеспеченным, чтобы не ютиться в предоставляемых Академией общих комнатах. Или принадлежали магическим семьям, предназначаясь для младших отпрысков —
отучившись и обустроившись по жизни, те п
редпочитали переселяться в районы более престижные, освобождая дома для новых жильцов.
Немного не добравшись до здания Академии, толпа остановилась перед небольшим двухэтажным домиком из серо
-
белого камня.
Черноту ночного неба уже разбавили синеватые тона приближающегося утра, но в распахнутых окнах второго этажа вовсю горел свет, слышались девичьи голоса и звонкий смех. Разглядеть происходящее мешал балкон, протянувшийся на всю ширину стены, и густые цветочные заросли в ящиках у перил. Одно можно было сказ
ать точно: внутри дома не скучали.
Заводилы из головы процессии поднялись на крыльцо и принялись колошматить в дверь, не стесняясь наподдать ногами.
Спустя некоторое время на балконе появилась девушка в свободном легком платье. Не Тианара —
та была темново
лосой, у этой же по плечам разметались светлые льняные пряди.
—
Совсем с трактов уехали, уроды?
—
поинтересовалось нежное создание, перевешиваясь через перила.
—
Чего разорались?
—
Тианару позови!
—
требовала моя непрошенная свита.
—
Пора исполнять обещани
е!
Тут девушка заметила меня с ворохом поломанных листьев, в котором с трудом угадывался хищный выходец с эльнейских болот, и, изменившись лицом, скрылась в глубине дома.
На этот раз на балкон выпорхнула целая стайка из трех взбудораженно щебечущих девчат.
Они хихикали, переглядывались, то и дело шепча что
-
то друг дружке на ухо. Я приосанился, как мог, понимая, что являюсь центром их внимания —
и тут внезапно узнал среди прочих златовласку, улыбавшуюся мне на площади. Лишь тогда до меня с запозданием дошло,
что все эти девушки —
чародейки, избавившиеся от зеленых мешков студенческих мантий, и мои поутихшие под грузом фактов сожаления о неправильном месте рождения всколыхнулись с новой силой. Кометы, ну почему они не затеяли эту игру всей компанией, чтобы мож
но было выбирать? Тогда я бы предпочел золотоволосую… Или, может, вон ту, рыженькую.
Тианара вышла последней. Унизанные браслетами тонкие руки, расшитое камнями платье, высокая прическа, скрепленная длинными серебряными шпильками. Она напоминала бледную на
пудренную куклу из комнаты Кирии. Я тихо вздохнул про себя. Ладно, не жениться же на ней, в конце концов. Если честно, я вообще не был уверен, что в ближайшие сутки сгожусь для постельных подвигов. Я просто мечтал о кровати —
исключительно в качестве места
, куда можно уронить смертельно измотанное тело. А если Тианара с Кирией и есть те самые предатели, сообщившие обо мне Академии, и враги явятся в тот момент, когда я буду отсыпаться, я просто пошлю всех к ящеролюдам и перевернусь на другой бок.
Похоже, моя
личность тоже не слишком вдохновила чародейку. Поджав губы, она презрительно фыркнула и скрылась в доме, не сказав ничего. Толпа зашлась неодобрительным свистом. Хвостатые звезды, если эта надутая стерва откажется от собственного слова, отсыпаться мне све
тит в парке под кустом! Ночью ворота Высокого города заперты, и ни один стражник в здравом уме не выпустит меня оттуда. А уж днем тем более —
учитывая вид, в который пришла некогда приличная одежда, подобранная мне Кирией. Так и отправят прямиком в городск
ую тюрьму, выяснять, что окровавленный потрепанный бродяга забыл в кварталах чародеев и знати, не спер ли он там чего ненароком.
Обещания надо выполнять. Именно потому у нас в Стрелке стараются не обещать вообще. Но коли уж заявил о чем во всеуслышание —
н
е удивляйся, когда с тебя за это спросят.
Горячие головы уже призывали ломать дверь, и это совершенно не входило в мои планы: я твердо решил, что отсыпаться буду в этом доме, в кровати лживой твари Тианары Астеш.
—
К ящеролюдам двери,
—
выкрикнул я, взмахи
вая потрепанным ирисом, как знаменем.
—
Пройдем через балкон!
Новое предложение вдохновило студентов пуще взлома двери —
в отличие от меня самого. Слишком уж вымотан я был, чтобы идея карабкаться на довольно
-
таки высокий второй этаж вызывала бурю энтузиазм
а… Падучие звезды! Безжалостно отодрав от исполнившей свою роль мантии две длинные полосы, я перемотал обожженные ирисом ладони, пристроил к поясу вяло пошевеливающийся трофей и начал прикидывать путь. Ну что ж, вон тот парень как раз удобно встал для того
, чтобы перескочить на узкий бортик, и дальше на окно.
Плечо чародея —
бортик —
карниз —
выступ наличника —
еще наличник —
прыжок, оттолкнуться… Хуф, я наверху. Возможно, не так чисто и красиво, как могли бы это проделать Змейка или Костыль в его бытность Попрыгунчиком, но я взобрался на балкон.
Кстати, для всех, кого восхищают подобные трюки, могу уверенно заявить: ничего сложного в этом нет. Попробуйте побегать по крышам от десятка
-
другого парней сильнее и старше, и очень скоро такие вещи начнут выходить у вас сами собой.
Вероятно, чародеям беготня по крышам была чужда: из трех горячих голов, рванувших за мной, первый свалился с середины наличника, второй соскользнул с карниза, а третьего сдернул за ногу стоявший под окном парень, возмущенный использование
м его плеча в качестве ступеньки.
—
Эй, ребята!
—
крикнул я, всерьез обеспокоенный призраком нового состязания: штурма балкона.
—
А ну хорош тут наличники отдирать! Я к вашим девчонкам на балконы не лезу!
Студенты внизу призадумались, и, похоже, вняли спра
ведливости моих упреков. По крайней мере, желающих поупражняться в верхолазаньи больше не выявилось.
—
Давай, парень, поимей ее за всех нас!
—
напутственно выкрикнул один из тех, кто тащил меня на плечах.
Я помахал студентам рукой, словно князь, приветству
ющий подданных, и, развернувшись, забыл об их существовании. Отсюда, сверху, балкон казался границей, неким неосязаемым барьером, отделяющим дом от беснующейся толпы. Легкий ветерок, запах ночных фиалок в тяжелых вазонах под окнами, теплые отблески оранжев
ого света —
все это навевало обманчивое впечатление спокойствия и обособленности. Полупрозрачные шторы не скрывали комнаты от посторонних глаз. Сквозь окна и балконную дверь я мог легко разглядеть просторное помещение, чем
-
то напоминающее покои Кирии. Куча
каких
-
то тонких тканей, подушек, легких диванчиков и стульев —
на балконе, кстати, тоже валялись в беспорядке небольшие вышитые подушки и стояли плетеные из лозы кресла, небрежно накрытые шелком.
Ни хозяйки дома, ни ее гостей в комнате не наблюдалось, зат
о в самом центре находился предмет, разом притянувший все мое внимание: стол с остатками спешно покинутого пиршества. Представленный набор блюд, впрочем, не вызывал ничего, кроме горького вздоха. Фрукты, конфеты, вино, крошечные пирожные в украшениях из вз
битых сливок… Навязчивый образ сочного мясного куска проплыл перед внутренним взором и канул в небытие. Кометы, я согласился бы даже на то, чтобы его вымочили в каком
-
нибудь чужеземном соусе с невыговариваемым названием и посыпали заморскими овощами, если того требует утонченная женская натура, но увы —
самым заманчивым предметом на столе казалась недоеденная половина штуковины, напоминающей недоспелую желтую тыкву. Эх, девчонки
-
девчонки!
Оторвавшись от разглядывания комнаты, я подошел к балконной двери и т
олкнул. Заперто. Изнутри. Я обмотал руку подолом изодранной мантии и совсем уж было изготовился разбить стекло, как вдруг заметил распахнутую форточку, размер и положение которой позволяли легко дотянуться до щеколды на окне.
Ночной ветерок колыхнул занаве
ски —
мгновение спустя я шагнул с подоконника в пустую комнату.
Хозяйка с подругами были на первом этаже —
это легко определялось по разговорам и деятельному шебуршанию.
—
К двери его, к двери!
—
решительно скомандовал звонкий девичий голосок, и по дому ра
знесся отчаянный скрежет передвигаемой тяжелой мебели. Похоже, девчата решили забаррикадироваться для надежности.
Давясь смехом, я подсел к столу, подтягивая к себе желтый фрукт и вгрызаясь в его сочную мякоть. Не в тонкий ломтик, брошенные остатки которых
виднелись на изящных тарелочках, а так, целиком. М
-
мм, а вкусная штуковина! Сладкая. Узнать бы, как называется,
—
в доме Угря не пробовал такого.
Расправившись с желтым фруктом и небрежно обтеревшись от обильного сока белоснежной накрахмаленной салфеткой,
я огляделся в поисках новых источников насыщения. Чтобы ощутить приятную тяжесть в брюхе, мне пришлось умять с пяток крупных румяных яблок (больше просто не было), несколько груш, большую кисть винограда, неизвестные мне оранжево
-
красные плоды с бархатист
ой шкуркой и заесть все это пирожными. В общем, налет мой оставил стол в состоянии, напоминающем павший город после посещения вражеским войском. Пригасив тоску по сочному окороку, я пристроил поникший, вянущий ирис в опустевшую вазу из
-
под фруктов, сгреб с
ебе побольше конфет, бутылку вина и переместился на диванчик. Чтобы занять самую выгодную, с видом на входную дверь, позицию, из вороха подушек пришлось выселить парочку кукол в пышных платьях.
Теперь, когда еда не владела всецело моим вниманием, я мог спо
койно глядеть по сторонам, изучая место, куда попал. Лишь сейчас я заметил, как много тут больших, нарядно одетых кукол. Не связанных из соломы чудищ с волосами
-
паклей, в какие играет в Стрелке девчачья мелюзга, а тщательно, до последнего ноготка, вылеплен
ных фигурок. Хитрые сочленения суставов делали их руки и ноги подвижными, позволяя придавать игрушкам различные позы. Подобную куклу я уже видел у Кирии, так что ничем, кроме количества, потрясти они не могли. Здесь их были десятки. Не только женщины, но и
мужчины, и даже животные таращили фарфоровые глаза из всех углов. Мне разом припомнились каменные змеи из особняка Дайне. Все
-
таки чародеи ненормальные. Поголовно.
Вторым моим выводом оказалось то, что несмотря на внешнее сходство, скопировать вкус своей племянницы полностью чародейке не удалось. В отличие от пышных, роскошных покоев Кирии, здесь все выглядело каким
-
то более легким и… озорным, что ли?
В очередной раз ощупав спрятанный за пазухой свиток, я закинул за щеку большую конфету из прихваченной с с
обой вазочки и запил вином прямо из горлышка бутылки. Звезды подарили мне передышку в безумном забеге на выживание, и я собирался насладиться ей сполна.
Я почти задремал, расслабившись на мягких подушках, когда внизу раздался ужасный грохот и звон, сопрово
ждаемый женским визгом, заставивший меня подскочить на месте. Падучие звезды, мне вообще дадут сегодня поспать или нет?!
Ругались чародейки, может, и не так смачно, как их однокурсники противоположного пола, но громко и весьма злобно. Наконец, взрыв эмоций
прошел, и я услышал первую фразу, способную пролить свет на происходящее.
—
Кометы, и как мы его теперь отодвинем, без ножек?
Кажется, это говорила блондинка, та самая, что выходила на балкон.
—
Слушайте, а шкаф у парадной двери?
—
вмешалась еще одна деву
шка.
—
Затолкать
-
то мы его затолкали, а обратно? Мимо него даже не протиснешься!
—
Это что ж получается, мы здесь заперты?
—
ужаснулась третья чародейка.
—
Может,
—
робко предложила четвертая,
—
разломать попробуем?
Изуверское предложение встретило резкое порицание со стороны других девушек.
—
Ты что!
—
хором застыдили они.
—
Этому шкафу больше пятисот лет! Уникальная работа соринских мастеров, а ты —
разломать!
Интересно, а сколько лет диванчику, на котором я с таким удовольствием валялся с ногами? Я хлебн
ул еще вина и устроился возле двери, чтобы лучше слышать, как девчонки пытаются найти выход из веселой ситуации, в которую угодили.
—
Ну почему мы не боевики,
—
сетовала та, которой не позволили разломать пятисотлетний шкаф.
—
Сейчас бы один контур и рраз!
—
Дурында!
—
это снова говорила блондинка.
—
Тогда нам не пришлось бы двигать шкафы.
—
А может, все
-
таки попробуем просчитать какой
-
нибудь облегчающий контур? Мы ведь чародейки! Посвященные ниранской Академии!
Ого, а это, никак, сама хозяйка.
—
А силу отк
уда возьмем?
—
фыркнула блондинка.
—
Из собственной ауры?
Тут я вдруг понял, что чувство полной выжатости связано не только с усталостью. Внешняя магия едва ощущалась —
похоже, мощные артефакты в Академии, княжеском дворце и богатых особняках искажали маги
ческое поле, направляя его на щиты и в лаборатории, и оставляя вокруг жалкие крохи. И это богатый район, в котором предпочитают селиться чародеи?! Да в самом грязном закоулке Стрелки маг почувствует себя в десятки раз лучше! Чего
-
то я в этой жизни точно не
понимаю.
С таким глубокомысленным выводом я в очередной раз приложился к горлышку бутылки. Последние жалкие глотки колыхнулись на дне. Пойти взять еще одну? Я стоял уже на верхней площадке лестницы, беззастенчиво перевесившись через перила, и никто не зам
ечал меня в упор. Кому
-
то из девчат наконец
-
то пришла в голову идея о том, что выбраться из дома можно через окно. Однако, приоткрыв с опаской железные ставни на одном из окон, выходящих во двор, чародейки пришли к заключению, что даже первый этаж для них слишком высок. Ситуация в очередной раз зашла в тупик. Похоже, наступало самое время появиться спасителю. Я отставил к стене опустевшую бутылку и вышел на лестницу.
—
Помочь?
—
небрежно осведомился я, свысока взирая на затихшую девичью компанию.
Первой в с
ебя пришла хозяйка дома.
—
Ты… Ты… Ты…
—
судорожно икнула она, но затем взяла себя в руки и, нахмурившись, выговорила: —
Ты как сюда попал?
Я пожал плечами:
—
Через балкон.
Четыре девушки переглянулись настолько беспомощно и красноречиво, что я едва не рас
хохотался в голос, но вовремя сдержался, сохранив снисходительно
-
высокомерный образ.
—
Ну так что, нужна помощь?
—
повторил я, неспешно следуя вниз по ступенькам.
Судя по тому, что я мог разглядеть, спускаясь —
а с лестницы открывался отличный вид на корид
ор, ведущий к парадному входу,
—
помощь была просто жизненно необходима. Пресловутый пятисотлетний шкаф оказался высоченным резным монстром из красного дерева, шириной аккуратно в размер прохода. Судя по глубоким царапинам в паркете, до двери девчата его п
опросту дотолкали, налегая всем телом. Для того, чтобы повторить этот путь в обратную сторону, требовалось куда больше веса и силы.
Стоило мне сойти с последней ступеньки, как мимо, прижимаясь к перилам, чтобы оказаться подальше от меня, опрометью метнулас
ь наверх хозяйка. Кажется, ей уже виделась толпа непрошенных гостей, заявившихся с балкона.
Не обращая на нее внимания, я выглянул в коридор, чтобы оценить все размеры бедствия. В противоположной от шкафа стороне громоздился солидный буфет, полный битого ф
арфора. В решающий момент у него подломились задние ножки, и буфет встал наискось, забаррикадировав черный ход не менее надежно, чем шкаф —
парадный. "Нет уж, увольте. Тягать шкаф точно не возьмусь",
—
заключил я по результатам осмотра и сообщил насторожен
но хохлящимся девицам:
—
Разгрузите буфет от хлама —
так и быть, отодвину и выпущу вас троих. Во дворе нет никого, так что уйдете спокойно.
—
Троих, без Тианары?
—
недовольно уточнила светловолосая чародейка, что выходила на балкон разбираться.
Краем глаза
я успел отметить, что хозяйка, убедившись в отсутствии других самозваных гостей, вышла на площадку.
—
А к Тианаре у меня дело. Исключительно на двоих. Но учтите, моя помощь не бескорыстна.
Рыжая и златовласая, заметно оживившиеся при известии о скором выз
волении, сникли.
—
Что тебе надо?
—
спросила рыжая.
На этих словах ожила хозяйка, молча наблюдавшая сверху за нашими переговорами.
—
Вы что!
—
вскричала она, сбегая вниз по ступенькам.
—
Собираетесь бросить меня тут наедине с этим?..
На полпути Тианара соо
бразила, что каждый шаг приближает ее не только к помышляющим о предательстве подругам, но и ко мне тоже, и замерла посреди лестницы, яростно сверкая глазами.
Рыжая продолжала с надеждой посматривать на меня. На трудности и страхи подруги ей, похоже, было плевать. Ну что ж…
—
Надеюсь, у вас завалялся в погребе сочненький такой кабанчик?
—
объявил я свое первое пожелание.
—
Погреб во дворе,
—
убитым голосом сообщила златовласка.
Я вздохнул, не скрывая огорчения, и загнул два пальца.
—
Ладно. Раз ничего больш
е нет, то пункты про еду и выпивку сочтем выполненными. Значит следующим идет ванна. А заодно бинты и целебные снадобья.
На этот раз заговорила блондинка, и тон ее был крайне подозрительным.
—
Это еще зачем? Уж не хочешь ли ты сказать, что маг, взломавший охранки архимагистра, неспособен исцелить собственное тело?
—
А не хочешь ли ты подняться наверх и подержать ящеролюдов хиконт голыми руками? Потом и поговорим за самоисцеление. Кстати, я не заметил, чтобы кто
-
то спешил наполнять мне ванну. Или скажете, он
а тоже во дворе?
—
Так это кровь?
—
прошептала златовласка, дрожащим пальцем указывая на бурые пятна, засохшие на зеленой ткани.
—
Нет, к ящеролюдам!
—
разозлился я.
—
Это теперь в Академии новые мантии ввели, не слышали, что ли? В пятнах и лохмотьями. А р
ебята под окнами совсем не мечтают принять участие в общем веселье. Они просто погулять вышли.
От этого напоминания рыжая вздрогнула и попятилась в направлении коридора.
—
Ты куда?
—
насторожилась хозяйка.
—
Я… Пойду, за водой прослежу,
—
неуверенным голос
ом сообщила рыжая.
Хрупкие пальцы в тяжелых кольцах стиснулись кулаками.
—
Мы же договорились!
—
вскричала Тианара.
—
Вы же меня поддерживали!
—
Знаешь что,
—
сказала рыжая,
—
вся эта толпа собралась здесь из
-
за тебя. Половина из них пьяные. И мне совершен
но не хочется попадаться им из
-
за того, что кто
-
то не желает исполнять собственные обещания!
С этими словами рыжая скрылась за поворотом коридора, за ней спешно устремилась не выносящая вида крови златовласка.
—
А вы уверены, что он и впрямь поможет?!
—
за
кричала Тианара вслед покинувшим ее подругам, но те ее уже не слушали. Там, куда они ушли, послышался приглушенный шум наливаемой воды. Полный неприязни взгляд хозяйки обернулся на меня. Я встретил его беззаботной улыбкой.
—
А ты уверена, что я сейчас не с
кончаюсь от ран прямо на твоем ковре?
Ответила мне не Тианара, а ее подруга
-
блондинка.
—
Как посвященный целитель, я готова поручиться за это,
—
высокомерно поморщилась она.
—
От царапин не умирают.
—
И за то, что магические ожоги так просто заживут —
тоже
поручишься? И аура завтра как новенькая будет? На что будем спорить?
—
Магические?
—
нахмурилась девушка.
Узкая ладошка легла мне на грудь, целительница озадачилась. Решив добавить ей поводов для размышления, я осторожно, на несколько мгновений пробудил д
ар и тотчас же погасил обратно. Надо отдать девушке должное —
этого краткого момента ей хватило, чтобы оценить всю плачевность моего состояния. Надменное лицо чародейки вытянулось.
—
Ты стоишь на ногах,
—
задумчиво проговорила она.
—
И это самое удивительн
ое. Необходимых снадобий у нас и правда нет. Но я постараюсь что
-
нибудь сделать и без них.
—
Погоди!
—
вновь очнулась из своего оцепенения Тианара.
—
Ты правда собираешься…
—
Собираюсь,
—
отрезала целительница.
—
А тебе, моя дорогая, иногда не мешало бы вс
помнить, что живые люди отличаются от твоих любимых кукол. Я предупреждала, ничем хорошим твоя затея не кончится. Погляди, на нем места живого нет!
Я думал, что при такой светлой коже, как у Тианары, побледнеть еще сильнее нельзя. Оказалось, можно.
—
Лиирн
а, и ты тоже…
Целительница оказалась непреклонна.
—
Я помогу ему, потому что этого требует избранная мной профессия. Твои шутки зашли слишком далеко, и я больше не намерена тебя прикрывать. Выпутывайся как знаешь.
Казалось, спина Тианары стала еще более пр
ямой, а плечи —
развернутыми. Только вот ноги подкосились. Так чародейка и уселась на лестницу —
прямо где стояла.
—
Я выпутаюсь,
—
заявила она, пряча лицо в ладони.
—
Выпутаюсь.
Похоже, между этими двумя произошло сейчас нечто весьма и весьма серьезное. Х
м, куклы умеют чувствовать? Я решил оставить этот вопрос как несущественный. Сейчас у меня имелись проблемы поважнее.
Что можно ощущать, когда валяешься голым на мягком ковре посреди комнаты, а по твоей обнаженной груди проводит пальцами красивая, хоть и с
легка холодноватая блондинка? С радостью поменяюсь местами с первым же, кто заявит, что завидует мне. Наверное, это звучит странно, но за все семнадцать лет своей жизни я впервые очутился в руках настоящего целителя лишь в доме Угря, и счел это знакомство не самым приятным. Теперь я мог с уверенностью заявить: простой лекарь, шьющий по живому кривой толстой иглой —
просто Небесная Мать по сравнению с целителем
-
магом, действующим без инструментов вообще.
—
Ты чего молчишь?
—
подозрительно осведомилась Лиирна
, завершив очередной этап своих трудов.
—
Так не пойдет. Я же работаю с аурой! Откуда мне знать, вдруг ты уже без сознания и сейчас помрешь! Говори, хотя бы чего
-
нибудь.
—
Ладно,
—
согласился я. Есть у всех лекарей такая черта —
крайне трудно противиться и
х словам, когда являешься пациентом.
—
И что мне говорить?
—
Ну… Расскажи, откуда такой взялся. Тощий, весь в шрамах. Да и при том нелеченых.
Видимость равнодушия мне позволило сохранить лишь то, что я ждал этого вопроса. Крайне рискованно с моей стороны д
оверяться целителю. Но еще рискованнее очутиться наутро в состоянии, когда тебя не то что отряд боевиков —
компания витающих среди звезд теоретиков возьмет голыми руками.
—
Из деревни взялся,
—
ответил я, стараясь держаться как можно непринужденнее.
Назвал
ся я опять Палиаром, а далее последовала все та же история про сына чудаковатого помещика, которую я скормил настоящему обладателю имени, с той лишь разницей, что в новом варианте ее герой не бездельничал, а учился до закипания мозга. Лиирна слушала, кивал
а —
и продолжала работать.
—
Что за омерзительная штука, эти боевые контуры,
—
пожаловалась целительница, когда невеликий запас моих "деревенских историй" подошел к концу.
—
Ранят не только тело, но и нарушают тонкие гармоники. Такое только визуалы и могли
исправить. Вот ты, Палиар, когда
-
нибудь жалел, что ты не визуал?
Ну вот, опять началось. Я уже вволю наслушался о том, какими непревзойденными боевиками и теоретиками были мои товарищи по дару, чтоб им перерождения не видать. Пропуская мимо ушей горестные
сетования о великих целителях, которых мир утратил с их исчезновением, я принялся наблюдать за действиями Лиирны. В отличие от тактильщика, слухачка не плела нитей. Пальцы девушки слегка подрагивали, словно перебирая струны невидимого инструмента, и на са
мой границе ее ауры возникала смутная дымка, из которой постепенно прорисовывались контуры готовой плетенки. Всего я различил четыре типа. Первый ложился на кожу тонким серебристым узором, и над окруженным плетенкой участком смутным призраком проступали кл
очья моей рваной ауры. Присутствия собственной силы я не ощущал, но тем не менее отчетливо мог разглядеть уродливые рубцы, по краям которых виднелись вкрапления тонких бордовых ниточек. Обрывки сомнифицирующего контура? Похоже на то. Кажется, моя аура каки
м
-
то образом стабилизировала их, не позволяя распасться, но при этом они так и оставались чужеродными ей. Так вот почему эта дрянь зарастает так долго! Второй вид лечебных плетенок имел вид тончайшего сита, вылавливающего и рассеивающего застрявшие куски. Именно это и ощущалось так, словно мышцы и кости изнутри перемалывают на фарш. Третий и четвертый виды отличались цветом и узором, но общее их предназначение было похоже: объемные мелкие сетки, оплетающие поврежденные участки. В первом случае это были повр
еждения тела, во втором —
ауры. Но если розоватые линии "телесных" плетенок аккуратно ложились поверх ран, то с серым контуром, защищающим ауру, дела обстояли отнюдь не так гладко. Вместо того, чтобы залатать дырки, целительница проштопала серыми нитями вс
е, включая здоровые куски, затратив вдесятеро больше сил, чем требовалось на деле. У слухачей проблемы с восприятием мелких деталей? Очень похоже.
Тем временем, рассуждения о визуалах завернули в новое русло. А смешная, оказывается, девчонка эта целительни
ца. Возмущается, почему визуалы предпочитали идти в боевики вместо того, чтобы отсиживаться в стороне от дрязг, употребляя священный дар на благо ближних.
—
Да потому что боевая магия —
это сила,
—
фыркнул я, вспоминая о необходимости поддерживать разговор
.
—
Сильный сам выбирает, за что и с кем ему сражаться. За слабого принимают решение другие. А вообще, знаешь… Родись я вдруг визуалом, я бы, наверное, спрятался. Другие школы все равно откроют охоту, для них чужой визуал всегда будет угрозой. А своя засад
ит в какую
-
нибудь тайную лабораторию до конца дней. Неохота провести всю жизнь взаперти под охраной, на положении особо ценного артефакта.
—
Может, ты и прав,
—
вздохнула Лиирна, устало поднимаясь с колен.
—
Может, визуалы существуют и поныне, и прячутся, как ты сказал. Тогда это не делает им чести. Дар должен служить людям. Все, я закончила. Фиксирующие контуры будут работать дня два. Постарайся не призывать силу в это время.
Хвостатые звезды! Значит, по
-
твоему, драться за свободу принимать решения, не огл
ядываясь ни на кого —
это зазорно, а пропасть по
-
глупому, открыто подставившись под удар с воззваниями о священном долге —
самое оно, так что ли? С трудом мне удалось удержаться от дальнейшего спора. Не та ситуация… И не тот человек, с которым стоит его ве
сти.
Хм, а ведь все это живодерство и впрямь помогло. Жжение в ранах исчезло, ломота от изодранной ауры улеглась, осталась обычная усталость. Я с интересом покосился на грудь. Багровые полосы заметно посветлели, и вообще выглядели так, словно заживали уже дня два. А еще мне показалось… Нет, наверное все же показалось. Не может такого быть, чтобы старый ножевой шрам, пересекающий живот, вдруг начал сглаживаться через четыре года после своего появления.
И тут я уловил еще один внимательный взгляд, пристально изучающий мое тело. Тианаре, так и оставшейся сидеть на лестнице, надоело изображать из себя воплощение оскорбленной гордости, и теперь она сверлила меня глазами так, будто надеялась, что от этого я исчезну. Ее взгляд пробежал по плечам, брезгливо скользну
л по исполосованной груди, с неприязнью пересек раскромсанный живот и уперся… Сами понимаете, куда. Не знаю уж, что там настолько загипнотизировало чародейку. Ничего такого, отличающего меня в худшую ли, лучшую сторону от других парней. Тем не менее, Тиана
ра пялилась туда, как перебравший травки
-
южанки на Небесную Мать, корчащую из
-
за облаков глумливые рожи. Заметив мое внимание, девушка залилась краской и резко вскочила на ноги.
—
Ты отвратителен!
—
заявила она, затравленно огляделась по сторонам и рванула
вверх, путаясь в собственных юбках.
Мы с Лиирной озадаченно переглянулись.
—
Ты и правда собираешься потребовать этот долг?
—
спросила меня целительница.
—
Ты ведь ее не хочешь, я вижу.
Я неопределенно пожал плечами:
—
Обещания надо выполнять.
—
Твое прав
о,
—
вздохнула Лиирна.
—
Я сказала, что не буду вмешиваться, и не стану этого делать. Я понимаю твое желание отыграться на ней за все. Но знаешь, на самом деле моя кузина не такая дурная, как выглядит на первый взгляд… Просто имей это в виду.
—
Кузина?
—
Н
у да,
—
развела руками блондинка.
—
Ты не знал? Мать Тианары —
глава старшей ветви рода Астеш. А я происхожу из младшей.
—
Лиирна глубоко вздохнула.
—
Тианаре легко вытворять что угодно. Мать только одобрит самые безумные выходки, а против архимагистра и г
лавы рода никто слова не скажет.
—
Те две девушки тоже ваши родственницы?
—
спросил я, кивая в сторону, откуда доносился шум наливаемой воды.
—
Нет, просто подруги. Однокурсницы.
Наше мирное общение прервал грохот по ставням, в сопровождении усилившихся во
плей.
—
Пора бы поспешить,
—
нахмурилась Лиирна и, поднявшись, крикнула в глубину дома: —
Вирена!
Из
-
за поворота коридора высунулась смущенная мордочка златовласки. При виде меня девушка прикрыла рот ладошкой и хихикнула. Что примечательно, краснеть, в отл
ичие от Тианары, она и не собиралась. Похоже, избавленный от пыльных окровавленных лохмотьев, я устраивал ее вполне.
—
Твои кавалеры тут не забывали никакой одежды?
—
поинтересовалась целительница.
Хихиканье сделалось еще заливистее и звонче. Обещав, что с
ейчас все найдет, Вирена скрылась из вида, заставив меня огорченно вздохнуть вслед. Красивая, не страдающая лишней стеснительностью глупышка —
вот что нужно для мимолетного приключения… Ладно, пусть звезды засчитают невезение в лице Тианары Астеш платой за
грядущую удачу.
По сравнению с бассейнами в катакомбах ванна Тианары казалась почти что скромной. Я недовольно скривился, обнаружив, что не могу вытянуться в рост, распрямляя ноги. И тут же рассмеялся, сообразив, чем именно недоволен. Ну и привередой же т
ы стал, сорняк недополотый! Еще какие
-
то три месяца назад самой роскошной твоей "ванной" была надтреснутая лохань у колодца во дворе Проклятого дома.
Странное существо человек. Поначалу он довольствуется малым, ему хватает того, что это у него есть. Но сто
ит попробовать большего, как возвращение к прежним запросам становится мучительным до невозможности. Вот например, поверил бы я, что откажусь от подарка звезд, решивших пристроить меня в постель к холеной чародейке с красивым лицом и безупречным телом, узн
ай об этом четыре года назад, когда чуть живой от неуверенности и волнения пробирался огородами к дому знаменитой Малты Кошки?
Кстати, знаменита Кошка была отнюдь не "кошачьим" женским обаянием, как можно предположить. Прозвище она получила за неуемное жел
ание близости. Первой легендой о Кошке была история о пьяном вдрызг насильнике, вместо слез и криков о помощи услышавшем страстные стоны и просьбу "еще". Парень удивился настолько, что протрезвел как мог, и, увидев перед собой некрасивую двадцатилетнюю дев
ицу с лошадиным лицом, кривыми зубами и блеклой веснушчатой кожей, попытался было отступить, но не тут
-
то было. Бывшая жертва, на коленях умоляющая повторения, вцепилась в подол его рубахи мертвой хваткой и волочилась по грязи через улицу, пока рубаха не п
орвалась на радость хозяину, сбежавшему со всей скоростью, какую позволили его заплетающиеся ноги. Так Стрелка узнала о Малте, одинокой старой деве, не считая своей ненормальной похоти, особе крайне мирной и добросердечной. Внешность мешала Малте найти пос
тоянную пару, а открыто идти в шлюхи не давала врожденная порядочность. Судьба Малты оставалась жестокой насмешкой звезд до тех пор, пока кому
-
то из подростков, добравшихся до того момента жизни, когда вопрос о самой волнующей ее стороне встает мучительно остро, не пришла в голову мысль, что тихая, деликатная и не болтливая Кошка —
самый безобидный объект для первого опыта. Отзывчивая Малта ухватилась за спасительную идею, немедленно убедив себя, что помощь несчастному стесняющемуся мальчику —
дело благое и
правильное, не то что грязный блуд за деньги. С тех пор Кошка стала одним из важнейших обитателей Стрелки, известным едва ли не наравне с бандитскими князьями. Но, в отличие от них, не только уважаемым, но и любимым. Даже самые уехавшие с трактов уроды не
смели обижать Кошку, понимая, что за такое не доживут и до следующей ночи: убивать их поднимутся, отложив распри, едва ли не все парни Стрелки от тринадцати до тридцати.
Я улыбнулся воспоминаниям, окунаясь с головой в горячую, отдающую благовониями воду, и запустил пальцы в спутанные волосы, вымывая из них прилипчивую, как проклятье звезд, каменную пыль. Что бы значил этот неожиданный прилив тепла? Я скучаю по своему району, который с рождения ненавидел всей душой? Мне не по себе от того, что скоро придетс
я покинуть его, и этот город, знакомый до последнего камушка? Я боюсь неизвестности, ждущей впереди? Но вернуться назад невозможно при всем желании. Главные перемены уже свершились —
осталось лишь пожать их плоды. Целительница Лиирна может быть спокойна за
свою кузину. Как бы мне не хотелось проучить эту самоуверенную девицу, это не то, ради чего стоит рисковать главным. А главное сейчас —
вытащить из западни Тай и ребят, отдать "Клинку" зеленый свиток и сделать ноги под защиту ринской школы.
Я не знаю, кто
меня предал. Но помочь со спасением Тай может лишь кто
-
то из главных подозреваемых: Кирия или Пес. Вот же гадство! Хорошего выхода здесь просто не существует, лишь рискнуть, связавшись с кем
-
то из них. Не исключено, конечно, что доверять не следует никому
… И все же, ошибившись с Псом, я не смогу противопоставить главному угреву головорезу решительно ничего. Кирия тоже противник не их легких, но ее поле боя —
интрига. А еще мне известна слабость этой женщины. У Кирии есть привязанности, и в мире, где живут и действуют по законам грубой силы, это обозначает одно: уязвимость. С одной стороны это увеличивает шансы на то, что кто
-
то уже надавил на Кирию, воспользовавшись ее сыном, но с другой уменьшает риск бездумной авантюры. Когда под угрозой жизнь твоих близк
их, волей
-
неволей начинаешь взвешивать и оценивать каждый шаг. Псу терять нечего, переметнуться со стороны на сторону он способен в любой момент.
Значит, решено: выбираю Кирию. Была к тому, помимо означенных, еще одна причина. Если честно, мне очень не хот
елось бы, чтобы эта женщина оказалась еще большей дрянью, чем уже продемонстрировала. Можно назвать это глупостью, или интуицией —
но я был готов дать ей шанс доказать свою непричастность.
Ну а для того, чтобы безопасно выйти на Кирию, для начала стоило на
строить ее юную родственницу на более дружественный лад. М
-
да, задача. Интересно, ей вообще известно значение слова "дружественный"?
Что ж, пора действовать. С сожалением вынырнув из теплой, расслабляющей ванны, я обнаружил у двери аккуратно сложенную руба
ху и штаны. И даже полотенце. Нет, все
-
таки гостить у девушек —
занятие крайне приятное. Даже обидно, что это ненадолго.
Стоило мне показаться в гостиной, как на меня с выжиданием уставились три пары глаз. Буфет, как я успел заметить, уже ждал, полностью р
азгруженный от осколков, в которые обратилось при падении его хрупкое содержимое. Хвостатые звезды! Если честно, мне было бы куда спокойнее ночевать в этом доме, останься он на месте, баррикадируя дверь. Отодвигать же эту махину лишь затем, чтобы вернуть о
братно…
Я распахнул настежь окно в дальней части дома. Во дворе была тишина и пустота. Лишь справа, в просвете арки, ведущей на освещенную улицу, маячила фигура студента, явившегося подпортить чистоту и аккуратность подворотен Высокого города. Я его замети
л, он меня нет. Завершив то, зачем пришел, студент поспешил обратно к веселящимся товарищам за углом. Путь был свободен.
Я вернулся к чародейкам в гостиной.
—
Девчонки,
—
подмигнул я им,
—
а вы любите сказки про благородных героев, уносящих любимых через о
кно? Неохота мне с буфетом этим возиться, лучше уж вас потаскаю.
И, не теряя времени даром, подхватил на руки взвизгнувшую от неожиданности златовласку.
Как следует испугаться девушка не успела. Похоже, она даже пожалела, что все закончилось так быстро, ко
гда я, аккуратно поставив ее на землю рядом со ступеньками крыльца, отправился за следующей красавицей.
Рыжая сама пристроилась ко мне в объятья и, прижавшись даже сильнее, чем златовласка в момент прыжка, лукаво стрельнула глазками.
—
А ты хорош,
—
прошеп
тала она мне на ухо.
—
Будешь уставать от этой занудливой дуры, наследницы Астеш —
заглядывай.
Да, милые у тебя подруги, Тианара. Настоящие.
Последней была Лиирна. Эта наоборот старалась держаться как можно отстраненнее.
—
У тебя есть ночь и следующий день
,
—
сообщила целительница.
—
Вернусь к вечеру.
Я проводил взглядом три фигурки в светлых платьях, захлопнул тяжелые железные ставни и неспешным шагом двинулся наверх —
туда, где ждала задолжавшая мне Тианара Астеш.
ГЛАВА 10
Второй этаж встретил меня неп
риветливым мраком. Пока я вызволял из вынужденного плена ее подруг, Тианара успела погасить весь свет, и что
-
то подсказывало мне, сделала это отнюдь не из желания создать обстановку для ночи любви. Единственный светильник во всем доме, до которого чародейк
а не добралась, остался на столе в гостиной. По
-
хорошему, стоило захватить его с собой, чтобы не пробираться наверх ощупью, но я успел подняться до половины лестницы, и возвращение в такой ситуации попахивало отступлением. Уж не надеется ли гостеприимная х
озяюшка, что в темноте на ступеньках я споткнусь и сверну себе шею? От вздорной наследницы можно ожидать чего угодно.
Так я думал, перешагивая порог комнаты, и почти одновременно с этой мыслью навстречу мне вылетел… болотный зверь! Тощая фигура, обтянутая мерцающими плетенками, рванула на меня так стремительно и неожиданно, что тело среагировало быстрее, чем я успел оценить происходящее, награждая тварь добросовестным пинком под ребра. Та отлетела на полкомнаты, с размаху врезавшись в стол. На том же голом чутье я увернулся от тяжелого предмета, просвистевшего в волоске от моей головы, ухватил нападающего за руку и тут же опознал в своем противнике Тианару. Вместо грубого захвата я ограничился тем, что крепко стиснул запястье руки, сжимающей увесистый бронзо
вый канделябр, и отвел в сторону.
Кажется, с болотным зверем я тоже погорячился. Живучего хиконта одним пинком не проймешь, а то, что беспомощно перебирало лапами, лежа на боку под столом, было всего лишь очередной куклой. И довольно уродливой, надо сказат
ь. Больше всего она напоминала собачий скелет, оплетенный тонкими, сложными конструкциями, придающими ей подвижность. Те самые управляемые конструкции, которыми так восхищался Палиар? Похоже, чародейка, не уверенная в собственных шансах, решила отвлечь мен
я с помощью этой страхолюдины. Неплохая идея, вполне способная сработать с кем
-
то другим, не привыкшим упреждать ударом возможную опасность. Дерганная натура уличного головореза, подозревающего угрозу в каждой тени, не раз выручавшая меня в прошлом, на это
т раз подвела, и крепко.
—
Гадство!
—
выругался я, отпуская оцепеневшую чародейку, и бросился к неестественно вывернутой пакости под столом.
Столкновение с ножкой не прошло даром для четвероногого уродца. Несколько фарфоровых позвонков раскололись на мелки
е осколки, удерживаемые вместе лишь проходящим внутри шелковым шнуром и тонкими нитями магических контуров —
ненадежными, хрупкими. Переломанный хребет изогнулся почти под прямым углом, опасно натягивая плетенку. А самое плохое заключалось в том, что нити крепились к фарфору жестко, каким
-
то неведомым мне способом, и это лишало сеть всякой пластичности. Результат был налицо —
покореженные контуры уже начинали плыть, теряя четкость, и я точно знал, что удержать их я не в состоянии. И уж точно не в состоянии это сделать застывшая от ужаса чародейка, явно сообразившая, что дело идет к взрыву, но абсолютно не представляющая, как его предотвратить.
План созрел в моей голове за считанные мгновения. Ухватив покалеченного урода обеими руками за лапы, я опрометью рва
нул к балкону. Ногой распахнул дверь, высоко поднял свою ношу и громко крикнул, привлекая внимание толпы:
—
Берегись! Нестабильный артефакт!
Предупреждать дважды не пришлось, студенты бросились врассыпную. Одному этих болванов выучили железно: с магией не шутят. Даже самые нетрезвые из них мгновенно обрели твердость походки и непреклонность намерений немедленно убраться подальше. Облегченно вздохнув, я швырнул взрывоопасную дрянь на середину очистившейся улицы.
До мостовой этот снаряд так и не долетел, рван
ув прямо в воздухе. Спасибо Небесным Родителям —
не у меня в руках. Оглушительный удар, напоминающий раскат близкого грома, заставил меня болезненно поморщиться, а затем злорадно усмехнуться. Сколько раз мне не спалось по ночам вместе с беспокойными экспер
иментаторами! Я искренне надеялся, что хотя бы один из этих уродов подскочил сейчас в кровати, едва успев сомкнуть глаза после разборок у особняка Дайне.
Следующая мысль была уже не такой радостной. Мне вдруг пришло в голову, что Высокий Город —
это не Стр
елка, где заслышав подозрительный шум стараются обойти его источник за несколько кварталов. Здесь и обычная
-
то стража не спит, а уж за магическим полем должны следить и подавно.
Резвость, с которой толпа случайных свидетелей в студенческих мантиях покидала
место происшествия, подтверждала худшие из догадок. Одно хорошо, не придется думать, как разогнать этих горлопанов. Падучие звезды, знать бы хоть приблизительно, как смотрят в Академии на подобные вещи —
сквозь пальцы, или копаются въедливо!
Шаги за спино
й заставили меня обернуться. Тианара не умела подкрадываться бесшумно, как Подсолнух или Бойцовый Пес, и в том было ее счастье. Злить меня вообще не стоит, а в таком состоянии и подавно. Хвала звездам, на этот раз ничего тяжелого чародейка с собой не прихв
атила. Молча проскользнув мимо меня, она подошла к ограждению балкона, опуская на перила трясущуюся руку. Даже я порядком струхнул, чего уж говорить об изнеженной девчонке
-
теоретике, до сих пор едва ли встречавшей опасность серьезнее пальчика, отдавленного
тяжелым фолиантом! Смерть любит честность. И открывая кому
-
то свою костлявую рожу, требует от собеседника ответной любезности. Равнодушная кукольная маска разлетелась в фарфоровую пыль, подобно несчастному ходячему скелету, и под ней обнаружилась вполне ж
ивая девчонка, растерянная и напуганная. Не увидев под балконом кучи развороченных тел, она с облегчением вздохнула —
и вдруг, закатив глаза, опасно пошатнулась в направлении перил. Неизвестно чем бы это закончилось, не подхвати я ее за талию.
—
До сих пор
все обходилось без трупов,
—
напомнил я.
—
Давай ты не будешь падать с балкона и нарушать традицию.
Тианара вымученно улыбнулась.
—
Наверное,
—
вздохнула она,
—
мне стоит перед тобой извиниться. Дважды. И… Спасибо.
—
Не за что,
—
буркнул я.
Сделав, не без
моей помощи, два неверных шага в направлении одного из кресел, девушка обессилено рухнула на плетеное сидение, закрывая лицо руками.
—
Небесные Родители, сейчас здесь будут дознаватели!
Ну что за гадство! Звезды меня ненавидят, это точно. Все указывало на
то, что лучший выход —
немедленно сигануть через перила и пуститься восвояси, вслед за удравшими студентами. Только и видели фальшивого первокурсника…
Девчонка уставилась на меня несчастными глазами.
—
Что теперь будет! Что я им скажу! Что мне им сказать?
Нашла, кого спрашивать! Мне был известен лишь один надежный метод общения с представителями закона: не попадаться. Я честно развел руками.
—
Понятия не имею. У нас в Стре… э
-
э
-
э в деревне хоть десять артефактов рванет, никто разбираться не станет.
—
Прост
о явится отряд
-
другой боевиков и дожжет то, что не порушили артефакты. Но об этом я благоразумно умолчал.
—
Так что тебе лучше знать, как работают дознаватели и что им сказать.
Нет, надо драпать, и поскорее. Это я знал точно —
но почему
-
то медлил, глядя на
поникшую фигурку в кресле.
—
Я тоже не знаю,
—
сокрушенно призналась девушка. Широко распахнутые глазища казались совсем огромными на фоне бледного лица.
—
Я ни разу в жизни не совершала ничего запрещенного…
"А как насчет студенческого нашествия на особня
к архимагистра?"
—
так и подмывало спросить меня. Обычная чародейская повадка: сделать дело чужими руками и не признавать своего в нем участия. Но я промолчал. Во
-
первых, и сам не столь уж чист в этом деле, а во
-
вторых, девчонка держится на грани —
чего до
брого, закатит истерику. Только женских соплей и криков не хватало для достойного продолжения бурной ночки!
Вопрос "что делать?" решился сам собой. В окне дома напротив замаячила смутная фигура. Но не успел я как следует напрячься, как фигура, оказавшаяся невыспавшимся парнем в бесформенной белой рубахе —
точь в точь призрак с Туманного Брата —
протянула руки к железным ставням и с грохотом их захлопнула. Дремавший до сих пор контур, затягивающий проем, зажегся тусклым бирюзовым светом. То же самое повторил
ось с другими окнами. Судя по звукам, хорошо слышным в предутренней тишине, парень в рубахе был не единственным соседом, спешившим создать видимость полной непричастности к взрыву. У меня отлегло от сердца. Высокий город или Стрелка, но отношение людей к в
озможности побеседовать со стражей оказалось совершенно одинаковым.
—
Пойдем,
—
сказал я, протягивая девушке руку.
—
Скажем то же, что и все остальные.
—
И пояснил в ответ на недоуменный взгляд: —
Что крепко
-
накрепко спали и ни ящеролюда чешуйчатого не вид
ели и не слышали. И понятия не имеем, что здесь рвануло.
—
Но следы…
—
робко возразила чародейка.
—
Какие?
—
фыркнул я.
—
Твоего уродца разнесло в пыль. Свидетели разбежались. И кто докажет, что здесь было на самом деле?
Растерянная и подавленная, Тианара безропотно позволила увести себя в комнату и усадить на диван, в ворох покрывал и подушек. Небо за окном уже сделалось из черного густо
-
синим, но в доме было темно. Выбрав наугад одну из початых бутылок на столе и с трудом нащупав бокал, я налил его полный
и протянул девушке. Та молча взяла, покорно отхлебнула несколько глотков.
—
Это не уродец, это Масик,
—
печально вздохнула она.
—
Я так его назвала. В честь маминого кота.
Я уже готов был высказаться о том, как должен выглядеть мамин кот, если в честь нег
о называют ходячие скелеты, как вдруг Тианара подскочила, словно к ней оса под юбку залетела. На лице у девушки читалась искренняя паника.
—
Есть еще один голем, которого я не имела права создавать! Тем более вне лаборатории! Если дознаватели его найдут, е
сли смогут доказать, что Масик тоже был моей работой… Они заявят, что контур потерял стабильность из
-
за моей ошибки!
Как раз в этот момент легонькое винцо, которым развлекались девчонки, решило явить коварство своей натуры. На ноги чародейка поднялась, но тут же пошатнулась и, не в силах устоять без поддержки, повисла у меня на шее.
—
Похоже, звезды всерьез смотрят на твой должок с ирисом,
—
не удержался я от замечания.
—
Второй раз гляди как ко мне пристраивают.
Это сомнительное остроумие пропало без толку
. Вряд ли Тианара даже расслышала, что я говорил.
—
Помоги мне!
—
воскликнула она, глядя на меня жалобнее, чем прикормленная у рынка собака на торговца мясной лавки.
—
Надо срочно развеять контуры!
Так и не сообразив толком, что от меня требуется, я провод
ил нетвердую ногами хозяйку по коридору в одну из дальних комнат, выходящих окнами во двор. Не то чтобы я так рвался помогать, но другого способа вникнуть в суть путанного рассказа, кроме как увидеть все своими глазами, попросту не существовало.
—
Ты… Толь
ко не пугайся, как с Масиком,
—
сказала чародейка на пороге.
Предупреждение оказалось своевременным. От глубокого, звучного голоса, раздавшегося из глубины комнаты, я вздрогнул, рывком перекидывая девушку к правой руке, в то время как левая нашаривала у по
яса несуществующий нож.
—
Тианара, звезда неба моего!
—
приветствовал незнакомец.
Много чего я успел передумать прежде, чем заметил мерцающий силуэт в углу, замерший в таком изысканном поклоне, что я начистил бы этому типу морду без всяких раздумий… Будь о
н живым человеком нормального роста.
Голем. Всего лишь голем, высотой не более двух локтей. Кукла из фарфора, проволоки и магических плетенок. Аристократического вида блондин, тонкий, элегантный, безоружный. "Прямо как я сейчас",
—
промелькнуло в голове. Н
ет, до этой породистой рожи мне, конечно, далеко, но бархатными штанами и шелковой рубахой похвастаться могу. Тианара (а теперь я был уверен в том, что она и есть автор всех этих игрушек, наполняющих дом) не позаботилась снабдить парня самым завалящим кинж
алом, но не забыла о тонком кружеве на манжетах и воротнике. "Говорить" голему позволял уже знакомый зеленый контур —
подобный ему использовали боевики в доме архимагистра, когда требовали сдаться. На удивление, я не обнаружил в плетенках никакого сходства
с големами из ринских катакомб. Совершенно другие цвета, совершенно другие узоры —
и дело было вовсе не в разном назначении фехтовальных манекенов и бестолковой игрушки. Я уже понимал, что за поведение сложной конструкции отвечают контрольные контуры —
во
т эти тонкие фиолетовые ниточки. Ничего удивительного, что они не похожи на таковые у манекена. Но и в хрупких сплетениях, окутывающих фарфоровые суставы, не наблюдалось ничего, даже близко напоминающего лаконичный, четкий почерк ринских мастеров. А ведь ц
ель у этих контуров одна: заставить неживую фигуру двигаться по
-
человечески.
Тем временем Тианара пробудила дар, протягивая руку к своему обреченному творению. Аура у нее была на удивление бледной, едва различимой в окружающем полумраке. И это наследница м
агического рода?!
—
Три года расчетов и почти год на создание и проверку трафаретов,
—
горько вздохнула чародейка.
—
Трафаретов?
—
переспросил я.
Пришла очередь девушке удивленно уставиться на меня:
—
По
-
твоему, такую сложную конструкцию можно создать без них?
—
Э…
Я разрывался между любопытством и шансом проявить серость, непомерную даже для деревенского дуболома. Чего бы такого соврать?
—
Если честно, никогда не задумывался, как их создают. Только как ломают —
щиты, ловушки и прочую дрянь.
—
Эх ты, боевик
—
мозги в клеточку!
—
рассмеялась Тианара.
Я уже видел эту девушку под маской высокомерной наследницы, видел испуганно цепляющейся за перила, видел печально размышляющей над бокалом вина о последствиях собственных ошибок. Не видел только улыбающейся —
вот
так, как сейчас, задорно и искренне. Кометы! Да я не видел ее вообще, до этого самого мгновения, настоящую Тианару Астеш. Я не знал о ней ничего, не ведал причин, по которым лишь громадное потрясение, да явный перебор с вином способен пустить веселые лучи
ки по углам огромных серых глаз, разворошить на дне их лукавые огоньки, разрумянить бледные щеки, отпустить прямую спину, расслабить застывшие плечи… Но если у этих причин имелись конкретные виновники, я был готов поубивать их голыми руками.
—
Почему в кле
точку?
—
поинтересовался я.
Палец даю на отсечение, имелось в виду что
-
то обидное, но изобразить нужную степень оскорбления у меня не вышло. Слова прозвучали как
-
то мягко, почти ласково. А глядел я, не отрываясь, прямо в эти невозможные глаза. А Тианара см
отрела на меня.
Кометы! Лучше бы я сбежал. Пока не стало слишком поздно. Пока она оставалась для меня еще одной самодовольной чародейкой, фарфоровой куклой с каменным сердцем. Чутье кричало мне об опасности, а я, как последний дурак, пытался связать ее с д
ознавателями, когда все доказывало обратное. Я отбросил предупреждение, решил, все дело в усталости и подозрительности, разросшейся в моей душе хуже бурьяна на пустыре. А чутье
-
то было право. Только бояться стоило не дознавателей, а Тианару.
Но, похоже, са
мообладание оставило не одного меня.
—
Мозги в клеточку потому, что там нет извилин. Только отпечаток пропущенного боевого контура,
—
прошептала девушка севшим голосом и, протянув руку, медленно, плавно, словно под наваждением, дотронулась до моего виска.
Я вздрогнул: прикосновение показалось жгучим, будто лист эльнейского ириса —
и похоже, не мне одному. Тианара поспешно отдернула пальцы, да так и замерла с поднятой рукой, будто не решаясь повторить попытку.
Спорить насчет извилин и собственной принадлежно
сти к боевикам я не стал, лишь покачал согласно головой:
—
Точно. И мыслей —
не больше, чем у кота Масика. Так что там насчет этих трафаретов?
Звездами клянусь, я не собирался ничего такого делать, но правая рука, до сих пор деликатно поддерживавшая девушк
у за плечи, сползала все ниже и ниже, пока не утвердилась на талии, а ладонь и вовсе очутилась там, где не следовало.
—
Д
-
да, трафареты,
—
запинаясь, промямлила чародейка.
—
Л
-
лучше всего создаются в паре с тактильщиком. Сначала делается пробный контур. По
том тактильщик зарисовывает форму. По ней делается трафарет из серебряной проволоки. Серебро притягивает эманации и… и…
—
длинные ресницы затрепетали, но взгляда девушка не отвела.
—
Во имя Небесных Родителей, о чем я только что говорила?..
—
О притяжении,
—
хрипло выдохнул я.
—
Э
-
э… этих… эманаций.
Влип. Как есть влип. Левая рука тоже не теряла времени даром, мягко зацепила нежные пальчики, замершие у виска, и отвела их вниз. Хрупкая, изящная ручка чародейки целиком скрылась в моей шершавой ладони.
—
Точно
,
—
согласилась Тианара.
—
Эманаций…
Я привлек ее теснее —
девушка поддалась, неуверенно и робко. Да и сам я, если честно, цепенел хуже мелкого сопляка, впервые отправившегося гулять с девчонкой. Да уж, когда
-
то конопатой племяннице пекаря Нила и то удалос
ь получить от меня нечто, более напоминающее поцелуй —
а ведь то был мой первый опыт. Мы с чародейкой отпрянули в стороны, едва соприкоснувшись губами. Не знаю насчет Тианары, но мой мир вдруг сократился до сияющих глазищ, дурманящих почище самой отборной южанки. Если бы под звездами существовали подобные магическим контуры эмоций, нас опутывала бы сейчас сверкающая конструкция мощнее всех щитов особняка Дайне вместе взятых. И, провалиться мне за Врата, я не готов был разорвать эти контуры даже в обмен на г
оловы врагов, выставленные рядком в стеклянных банках.
Кровь выстукивала торжественную дробь в висках, когда я склонился к чародейке для второго поцелуя —
страстного, долгого. Будь на то моя воля, поднял бы девчонку на руки, не прерывая его, отволок бы на тот диванчик, в подушки, и пусть Академия, дознаватели, архимагистры, боевики, бандиты со всеми князьями, ринские недотепы с неведомым мастером во главе —
пусть хоть сами Небесные Родители подождут ближайшие денек
-
два.
—
Что мы делаем, так нельзя!
—
пробор
мотала Тианара, отстраняясь из моих объятий.
—
Мы же пришли развеять контуры!
—
Почему это еще нельзя?
—
возмутился я. Возвращение от звезд на землю давалось тяжко. Ну да, точно, голем, которого надо уничтожить. "Ладно,
—
решил я,
—
пусть сделает это, успо
коится, тогда и поговорим о том, чего нельзя, а чего очень даже можно".
Когда способность рассуждать здраво вернулась в полной мере, я был уже рад, что хоть кому
-
то пришло в голову остановиться. Отдавать первенство в здравомыслии девчонке неприятно до зубо
вного скрипа, но она даже сама не знает, насколько права. Наследница рода и дикий маг с бандитских улиц —
это даже смешнее, чем беглый главарь и роскошная куртизанка. Знай я точно, что вожделенная постель избавит меня от этого опасного притяжения, затащил бы туда чародейку без всяких колебаний, но чутье подсказывало: хуже, чем сейчас, быть может, и непременно будет, если не натянуть вожжи немедленно.
Чтобы как
-
то отвлечься от будоражащих образов, среди которых главенствовало видение обнаженного девичьего те
ла среди шелковых покрывал, я принялся внимательнее разглядывать обреченного голема. Определенно, он узнал хозяйку, уверенно двинувшись к ее протянутой руке. У щитов и ловушек контрольные контуры были скромными ниточками, вплетенными в огромную конструкцию
, в случае голема все обстояло точно наоборот. Контрольной являлась большая часть плетенки, присмотревшись можно было разглядеть даже несколько контуров, хитро наложенных друг на друга. От этого открытия я загрустил окончательно, подумав вдруг о том, что и
дея о мозгах в клеточку не так уж далека от истины. Мне в жизни не разобрать этих сплетений. Чего еще ждать колючему сорняку, сдуру поднявшему голову среди ухоженной клумбы? Да только лопаты садовника, что с руганью вышвырнет его за калитку на пустырь. Пре
восходство магов, строивших катакомбы, воспринималось как нечто разумеющееся, но чувствовать себя дураком, глядя на творение девчонки, едва окончившей три курса Академии… Кометы, я на такое не договаривался!
Прозрачное облачко пробужденного дара вновь окут
ало фигуру чародейки. Девушка шевельнула пальцами —
и вдруг резко отвернулась, всплеснув руками.
—
Нет, я не могу!
—
воскликнула она.
—
Не могу развеять!
В чем
-
то я ее очень хорошо понимал. Голем мог раздражать меня слащавой мордой, приторными манерами и в
ообще самим фактом существования, но как магический артефакт он был просто великолепен. Если бы мне когда
-
то удалось сотворить нечто подобное, поубивал бы всех, кто посмел заявить о необходимости его уничтожить.
—
Слушай, а если его найдут —
будет сильно п
лохо?
—
Будет просто кошмарно,
—
вздохнула девушка.
—
Я ведь теоретик. Нам вообще запрещается самостоятельная практика без звания соискателя. А я доводила его до ума уже без наставника. Это легко доказать. Несколько контуров вообще уникальны.
—
Но погоди. Если были эти… Как ты говоришь, трафареты, что мешает воссоздать все заново?
—
То, что большинство трафаретов осталось у наставника, как и заведено правилами. Все локомоторные контуры, основной контрольный… Да разве в этом дело! Ты посмотри на него!
До сих
пор голем, внимательно "слушал" хозяйку, вперив в нее взгляд недвижных фарфоровых глаз. Контрольные контуры переливались магическими сполохами, мне оставалось лишь догадываться о том, что за напряженная работа выполняется в этом тесном клубке плетенок. Но
то, что последнее восклицание и резкий жест относились к нему, голем понял однозначно. Равно как и то, что хозяйка не в духе. Сочувственно склонив голову, фарфоровый красавчик потрепал ее по пальцу крошечной ладонью.
—
Все хорошо,
—
заявил он.
Тианара отш
атнулась, закрывая лицо руками.
—
Он совсем как живой! Я сама просчитывала его поведение, я знаю каждую его реакцию, но он как живой! Я чувствую… Чувствую себя убийцей!
Я закашлялся, подавившись какой
-
то фразой, которую уже готов был произнести. Только и с
мог выдавить:
—
Ч
-
что? Так тебе просто… Просто жалко голема? Моток магических нитей на фарфоровом болване?! Может, тебе и сахарных петушков на палочке жалко?!
Как
-
то совсем вылетело из головы, что я имею дело с пришельцами из
-
за Врат. Или причина в неизвед
анных тайнах загадочной женской души? Про петушков я, кстати, совсем не придумал. Было как
-
то дело, добряк Подсолнух добыл целый кулек этих сладостей и раздал девчонкам. По меркам уличной детворы —
просто княжеское лакомство. Так вот, Тай не стала есть. См
ущенно улыбнувшись, протянула обратно, и даже слова сказала те же самые: "Он как живой!" Будто назло, рядом случилась Змейка. Мгновением спустя петушок был уже в ловких пальчиках нашей ядовитой бестии. С демонстративным смаком сомкнулись крепкие зубки на х
рупкой леденцовой шее. Тай чуть не расплакалась, честное слово. А Змейка, наиздевавшись вдоволь, вручила обезглавленную добычу Воробью, пугливому мальцу, прибившемуся к банде незадолго до этой истории. Свой собственный гостинец она, кстати, еще раньше отда
ла кому
-
то из младших ребят. Но самым познавательным в этой истории было то, что на следующий день звезды послали нам другого петушка, на этот раз настоящего, на обед. И никакие зазрения совести не помешали Тай с аппетитом хлебать бульон и обгладывать до к
остей куриное крылышко, невзирая на то, что бывший его обладатель недавно кукарекал на заборе, наслаждаясь жизнью.
Глаза чародейки опасно сузились. Кометы, похоже и впрямь женские штучки… Небесные Родители помогите!
—
Это не просто моток плетенок!
—
заявил
а Тианара, притопнув для убедительности ножкой.
—
Это друг! Друг, которому плевать, кто такая ты, и кто твои родители! Друг, что не смеется над наследницей рода, у которой силы меньше, чем у последнего случайника! Друг, что выслушает тебя, не отмахиваясь, и никогда не предаст!
—
Да правда, что ли?
—
вспылил я.
—
Предаст, к звездочету не ходи! Вот явятся дознаватели, и этот парень заложит тебя с головой! Не забудь припомнить об этом в следующий раз, когда будешь плакаться о несчастной судьбе богатенькой насл
едницы!
—
Ах ты…
—
девчонка стиснула кулачки и, задыхаясь от возмущения, двинулась на меня.
Позабытый голем озадаченно топтался у края стола. Сколь сложное поведение ни было заложено в контрольные плетенки, как действовать в случае, если хозяйка рвется в д
раку, магическое существо явно не ведало.
Внезапный холодок протянул по позвоночнику. Не продирающее до мурашек чувство прикосновения к нити, а всего лишь его отголосок, далекий и довольно смутный. Возмущение магического поля, говоря по
-
умному. Слух дополн
ил картину: отвлекшись от яростного сопения Тианары, я различил звуки, напоминающие крысиную возню в подвале.
—
Ш
-
шш!
—
велел я, небрежно перехватывая чародейку за запястья. Окажись на ее месте кто
-
нибудь из банды, тотчас бы замер, озираясь по сторонам. Да
же склочная Змейка, и та забыла бы любую ссору: шкура дороже. Тианара даже не заметила моей настороженности.
Пришлось разъяснять специально для дурных девчонок, сопровождая речь утихомиривающим встряхиванием:
—
Тихо ты! Не слышишь что ли! Магия, где
-
то бли
зко совсем!
Признаться, я готовился к худшему, но слова оказали желаемое действие. В раз утратив свой воинственный пыл, Тианара тихо вздохнула.
—
Не слышу конечно,
—
прошептала она, глядя на меня испуганными глазами.
—
Сам же знаешь, что у меня за сила! Эт
о дознаватели, да?
Хм, значит чуткость магического восприятия зависит от силы? Новый кусочек встроился в пеструю мозаику разрозненных сведений о магах. Эти маленькие открытия уже не вызывали, как в начале, счастливой улыбки до ушей —
скорее, заставляли сти
снуть зубы от понимания, как же мало я до сих пор знаю о собственном даре. Кометин хвост! Иногда мне начинало казаться, что сдаться на милость ринской школе —
лучше, чем сдохнуть загнанным в угол, огрызающимся на весь мир злобным невеждой. Вот если бы толь
ко придумать, как вытрясти из этих чудиков нужные сведения, а потом по
-
тихому удрать, не связываясь обязательствами с их трижды бесполезной школой!
Растерянный, беспомощный вид Тианары слегка охладил мое раздражение. Я пожал плечами:
—
Возможно и дознавате
ли. Скорее всего они. Знал бы точнее, как они работают, сказал бы.
—
Что же теперь делать?
—
в голосе чародейки звучала паника.
Тщательно возводимые барьеры здравомыслия рухнули, словно не убеждал я себя в пагубности взаимного притяжения между розой и сорн
яком. Так сносит ветхие мостки напором весеннего половодья. Морозное дыхание чужой магии щекотало кожу снаружи, а изнутри до кончиков пальцев пробирало будоражащее чувство опасности. Не страх, нет. А то непередаваемое ощущение игры по высшим ставкам, смерт
ельного соревнования, в котором лишь самый сильный, умный и бесконечно везучий получает право выхода на новый круг. И близость стоящей на кону награды, сероглазой чародейки, переменчивой, будто погода по весне, усиливала впечатления до головокружительной о
строты. Я не собирался уступать эту награду.
Так, для начала не мешало бы взглянуть на дознавателей с их шебуршащей магией. Балкон отпадает однозначно, трогать ставни на окнах тоже не стоит.
Я нахмурился, пытаясь припомнить, видел ли на фасаде дома чердачн
ое окно. Кажется, было.
—
Где лестница на чердак?
—
спросил я притихшую хозяйку.
Тианара молча указала в конец коридора, и лишь потом глаза ее тревожно расширились.
—
Ты… Ты ведь останешься со мной, правда?
—
с надеждой поинтересовалась девушка.
Несомненно
, за парнем с нехорошей привычкой проникать в дома через балконы можно заподозрить обыкновение выбираться оттуда по крышам. И все же, меня неприятно покоробило такое недоверие. За кого меня вообще держат? Я поморщился, готовый высказать претензии вслух… Но
вместо этого обнял перепуганную чародейку за плечи и поцеловал в дрожащие губы.
—
Я уже остался, разве не видишь?
—
сказал я, ласково приглаживая темные волосы. Широкая прядка выбилась из растрепавшегося узла, мешаясь перед глазами, но девушка не обращала
на нее внимания. Я осторожно подобрал эту дерзкую прядь и заправил за аккуратное розовое ушко. Провел пальцами по нежной щеке.
—
Пойдем, поглядим на этих ищеек. Противника не стоит упускать из вида.
Чердачная лестница обнаружилась за низкой дверью в конце
коридора. Темно здесь было, как под беззвездным небом, но малейший отблеск света в окне, замеченный с улицы, означал бы конец всему плану. Мы карабкались впотьмах по крутым ступенькам: чародейка впереди, я следом за ней, и оттого мысли мои путались, сбива
ясь в совершенно неуместное русло, а душа, далеко опередив тело в стремлении наверх, и вовсе парила в недоступных высотах.
"Спокойно, Чертополох, возьми себя в руки,
—
твердил я себе.
—
Боец, витающий среди звезд, может заранее пристраиваться в очередь пер
ерождения!" Помогало плохо. Аромат шелковистых темных волос, тонкий и нежный, напоминающий те фиалки на балконе, пьянил сильнее магической жилы. А когда мы выбрались, наконец, на чердак —
низкое помещение без перегородок, полное всевозможного хлама,
—
и ед
инственным источником запаха, перебивающим все, стал толстый слой пыли, фиалки продолжали преследовать меня, на этот раз в воображении…
С трудом мне удалось отделаться от назойливой фантазии и вернуться на пыльный чердак. Брезжащий свет, проникающий через два полукруглых окошка, вырисовывал контуры громоздящихся в беспорядке сундуков, старой мебели, ворохи какого
-
то тряпья… Уличный мальчишка, которому удалось бы поживиться десятой частью этих несметных сокровищ, мог заделался просто князем беспризорников! Н
о чародейские кварталы Высокого города охранялись зловещими легендами даже надежнее, чем плетенками, светящимися на каждом доме. Когда
-
то эти блеклые, грубо сработанные контуры произвели на меня ошеломляющее впечатление. Теперь я понимал: большинство из ни
х даже не охранки, а просто защита —
от шума, пыли, жары, комаров, солнечных лучей. Куда неприятнее вот эта грязно
-
серая сеть с розовыми прожилками, колышущаяся, как студень, за цветным витражным стеклом. Именно от нее исходили те шуршащие звуки.
Я осторож
но подобрался к окошку, посмотреть на источник этой мерзопакости, и увидел двух чародеев в черных мантиях, поверх которых красовались яркие накидки с гербом города. Один из них расположился посреди улицы, с длинным жезлом в руках. Именно оттуда исходил сер
ый "студень", окутавший место взрыва. Контрольные нити окружали голову дознавателя неряшливым розовым клубком. Со стороны казалось, будто у парня выросла лохматая шутовская шевелюра —
жаль, что оценить это мог лишь я один. На верхушке жезл увенчивал светящ
ийся шарик накопителя. Наверное, эта штуковина как
-
то расширяла зону восприятия слабого мага: собственная аура дознавателя терялась даже на фоне серого студня. Оно и понятно, более сильные и умелые чародеи способны отыскать по жизни местечко потеплее магич
еской стражи.
Пока первый из дознавателей обшаривал улицу, его напарник стучал кулаком в парадную дверь дома напротив. Похоже, он и сам понимал, что пускать его туда никто не собирается, поэтому, поколотив для порядка, он махнул рукой и уныло побрел к след
ующей двери. Картинка казалась мирной до зевоты, но что
-
то не давало мне успокоиться, сгрести Тианару в объятья, смачно чмокнуть в губы и со смехом растолковать всю нелепость ее страхов. Тем более, что у меня самого так и гуляли мурашки вдоль позвоночника.
В последний раз меня так трясло перед добрососедским визитом Ящера с мордоворотами. Творилось что
-
то на редкость скверное, в этом я был уверен без всяких звездочетов.
Мои размышления были прерваны внезапно, появлением новых действующих лиц. Отгадайте зага
дку: здоровые парни в добротной, не стесняющей движения одежде, гуляют по улицам в предрассветной мгле, держатся так, будто сам князь лично им чистит по утрам сапоги. Парней было трое, но некое чувство уверенно подсказывало, что правильное число —
пять. Од
ин из вновь прибывших уверенным шагом приблизился к увлеченному работой дознавателю и что
-
то ему сказал, негромко и уверенно. Тот вытянулся в струнку, щелкнув каблуками, и поспешно принялся сворачивать свои серые конструкции. Не прошло и нескольких мгновен
ий, как городские ищейки шустро отбыли в неизвестном направлении. Мне показалось даже —
в первом попавшемся, лишь бы удрать быстрее.
Недостающая парочка обнаружилась там, где и ожидалось. Выглянув через противоположное окошко, я увидел их во дворе напротив
черного хода и в сердцах шваркнул кулаком по спинке старого дивана:
—
Вот гадство!
Несдержанность оказалась наказуемой. Поднявшаяся облаком пыль мгновенно залепила нос и глаза. Я отпрянул назад, судорожно хрипя в попытке сдержать кашель. Падучие звезды, н
у и болваном я сейчас смотрюсь! Больше всего мне хотелось провалиться с глаз долой, да, боюсь, шум бы поднялся при этом такой, что не заметит только глухой боевик.
Отдышавшись, я бросил косой взгляд в сторону Тианары. И понял, что вот
-
вот пропаду окончател
ьно. Будь на ее месте Змейка, она наверняка отвесила бы какое
-
нибудь ядовитое замечание. Тай принялась бы хихикать. Кирия… Сложный вопрос, зависит от того, что этой женщине будет от тебя нужно. Тианара же просто посмотрела на меня расширившимися, серьезным
и глазами и тихо спросила:
—
У нас проблемы, да?
Не отплевавшись до конца от звездами забытой пыли, я предпочел молча кивнуть. К тому же, это избавляло от ненужных уточнений. По всему выходило, что проблемы
-
то, в общем, у меня. Чародейке грозило лишь неско
лько неприятных объяснений в компании "обожаемых" типов с клетчатыми мозгами. Ведь не мог же явиться боевой отряд (и сдается, не последнего ранга, уж больно резво умотали парни с серым студнем) из
-
за какого
-
то недоделанного скелета Масика, повстречавшего б
езвременный конец? В чародейских кварталах то и дело что
-
то гремит, слыхал я взрывы и похуже, и частенько. А эти ребята совсем не похожи на тех, кто через день срывается в неурочное время ловить набедокуривших студентов. Значит, загоняют тут добычу посерье
знее. А какова сегодня самая знатная дичь в Высоком городе? Не считая, конечно, архимагистра Дайне? Правильно, Ксин Чертополох собственной персоной. Ведь так же? Все сходится?
Вроде и сходится. Только один момент не давал мне покоя. Дикого мага надо изничт
ожать при полном параде. Черные мантии, от боевых контуров аж воздух звенит, пламя до небес и героическая победа по завершению. По крайней мере, на месте боевиков я так бы себя и ловил. Что такое Академия, по сути? Да та же банда, что держит район. А значи
т напоминать о себе надо постоянно, любыми способами, пока окрестные лавочники не отбились от рук, возомнив о себе невесть что. Так почему же эти пять боевиков явились, изображая из себя мирных горожан? Не то, чтобы это у них хорошо получалось, но старалис
ь парни изо всех сил. Именно это заставляло меня сомневаться в простом, логичном и очевидном выводе. И пересматривать простой, логичный и очевидный план: драпать срочно, и пусть чародеи договариваются между собой. По
-
тихому ведутся совсем другие разборки. Внутренние. Пока существует хоть малейшая вероятность, что пришли не за мной… Я готов рисковать, теряя время и шансы на спасение собственной шкуры.
Надо быть последним идиотом, чтобы тащить на крышу девчонку, боявшуюся прыгать из окна… Но все другие выходы
уже отрезаны.
Я хмуро оглядел легкомысленные белые оборочки на груди чародейки. В таком только и бегать по подворотням —
почище любого фонаря!
—
Спускайся вниз,
—
велел я.
—
Из одежды… Что
-
нибудь попроще и потемнее —
есть у тебя такое?
На лице девушки отр
азилось столь искреннее недоумение, что я лишь махнул рукой и первым полез вниз по ступенькам. Хвала Небесной Матери, Тианара не стала капризничать и возмущаться. Даже когда содержимое ее шкафа легло на пол беспорядочно сдернутым ворохом, пока сама девушка
задумчиво перебирала аккуратно расправленное шелковое платье. Оно и впрямь было темным —
и, наверное, даже простым: для роскошной вечеринки богатеев. Тианара вопросительно уставилась на меня, демонстрируя находку.
—
Дай сюда,
—
горестно вздохнув, я зашвыр
нул бесполезную вещицу в кучу разноцветных тряпок, среди которых не наблюдалось ничего подходящего. Вот же гадство! Что ни возьми, девчонка будет маячить в сумерках не хуже освещающей плетенки. И тут мне пришел в голову выход. Приметив среди тряпья знакомы
й зеленый лоскут, я выдернул за рукав студенческую мантию и протянул чародейке:
—
Наденешь сверху.
С обувью повезло больше. Почти сразу мне удалось разыскать то, что нужно.
—
Но почему они?
—
В голосе Тианары прозвучало столь искреннее удивление, что я на всякий случай повертел пару в поисках подвоха. Ничего такого —
добротные, крепкие, с надежной подошвой. Не подведут в решающий момент.
—
Сидят не по ноге?
—
озвучил я единственную пришедшую на ум причину.
—
Они… Красные!
—
сообщила девушка таким тоном, сло
вно это очевидное обстоятельство должно было расставить все по местам.
Узнать, чем красные башмаки хуже черных или зеленых, мне так и не удалось. Громкий стук в дверь заставил чародейку охнуть, разжимая обессилившие руки.
Я подхватил выпавшую обувку с мант
ией и скомандовал:
—
На чердак!
Пришла в себя девушка почти у лестницы и с восклицанием "Погоди!" скрылась за уже знакомой дверью. Вернулась она с блондинистым големом в охапку.
—
Я его не брошу!
Я скрипнул зубами:
—
Беззвездное небо, женщина…
—
Не брошу!
Стук повторился настойчивее, отчего Тианара лишь крепче вцепилась в своего фарфорового "дружка".
—
…пошевеливайся!
—
завершил я прерванную фразу. Признаться, совсем не так, как хотел вначале.
Двое боевиков по
-
прежнему скучали у черного крыльца. Предстоял с
амый неприятный момент побега. Попасть на крышу можно было из чердачного окна, глядящего во двор —
именно тогда нас и могли заметить снизу. Один я бы не постеснялся драпать на виду хоть у десятка чародеев, но с такой компанией как Тианара лучше не рисковат
ь.
Из арки в конце двора резвой трусцой вынырнул еще один боевик. Он что
-
то сказал товарищам, и все трое устремились к крыльцу. Ага, кажется я понимаю верно. Шумихи ребята не хотят, и крушить дверь предпочитают со двора. Ну вот, кажется, и наш шанс! Я дово
льно ухмыльнулся. Просто звезды указали девчатам, на которую из дверей ронять буфет без ножек!
—
Именем ниранской Академии Магии, откройте!
—
прогремело снизу последнее предупреждение.
Я обернулся к Тианаре и как можно спокойнее постарался объяснить ей сут
ь действий:
—
Главное нам с тобой незаметно проскочить к соседнему дому. Сейчас эти ребята внизу сломают дверь. Как только на них выпадет буфет…
Бродячие комедианты на площади не смогли бы сработать точнее и своевременнее: не успел я это сказать, как снизу
раздался оглушительный грохот, звон, проклятия и стоны. Кажется, кому
-
то из боевиков повезло схлопотать по ноге.
—
Туда, живо!
—
шикнул я, распахнув окно, и толкнул к нему чародейку. От неожиданности та даже забыла испугаться, только прошелестели по череп
ице подошвы красных башмачков. А мгновением спустя я стоял уже рядом с девушкой, у стены соседнего дома. Тоже двухэтажный, он был выше примерно на полтора человеческих роста. Подсадить девчонку —
не проблема, но вот забраться потом самому… Я повертел голов
ой по сторонам в поисках другого пути. Ага.
—
Полезешь здесь, я помогу,
—
велел я чародейке. Та нерешительно замялась, тревожно глядя на меня:
—
А ты?
Я зло поморщился. Нашла время и место препираться!
—
Давай, живо!
Похоже, это рискует стать моим любимым словечком. Но главное, оно работало. Тианара кивнула, удобнее пристраивая на локте добытую на чердаке пыльную корзину с големом. Для своего роста чародейка была на удивление легонькой… Или это я разучился правильно оценивать силу? Неважно. В общем, скоро о
на уже карабкалась на соседнюю крышу, а я, не мешкая, рванул на угол, к трубе водостока.
Главное не дать девчонке опомниться. Пока она растеряна и боится боевиков куда больше всего остального. Но стоит ей чуток прийти в себя, тогда пиши пропало. Если в каж
дый момент только и представляешь будущее падение, совершить неверный шаг куда легче. Был в Стрелке такой тип, Рес Убийца. Нет, не то, что вы подумали. Он даже бандитом не был, всего лишь горшечником и большим любителем заложить за воротник. Тут
-
то и крыла
сь его главная особенность. Стоило количеству браги в брюхе Реса подобраться ко второму кувшину, горшечник воображал себя наемным убийцей, приписывая собственной персоне все таинственные смерти в городе за последние полсотни лет. В ответ на неуважительный хохот слушателей, непризнанный гений преступного мира жутко обижался и тотчас же принимался доказывать собственные умения, лихой прогулкой по окрестным крышам. Надо признать, получалось у него неплохо. На моих глазах лишь Змейке да Попрыгунчику удавалось л
учше. В трезвом состоянии Рес Убийца боялся спуститься в погреб по приставной лестнице. Конец его оказался печален. Можно догадаться, пристрастие к выпивке влияло на благосостояние семьи не лучшим образом. Ресу
-
то было все равно, но в один прекрасный день озверевшая супруга схватила кочергу и загнала Убийцу на дом чинить текущую крышу. Бедолага восходил по лестнице с видом настоящего преступника, бредущего на эшафот, с каждой ступенькой приближаясь к неминуемой гибели. Сорвался он с последней. Просто взял, да и полетел вниз, переломав себе шею.
Тианара даже не успела толком подняться с колен, когда я подхватил ее за руку и поволок дальше, к следующему дому. Он был ниже предыдущего, так что мне пришлось спускаться первым и страховать чародейку. Третий дом сто
ял почти вровень со вторым, а вот четвертый…
Между четвертым и третьим зиял прогал в несколько локтей шириной.
—
Стой!
—
панически взвизгнула Тианара, дергая меня за руку.
—
Ты… Ты же не собираешься прыгать, правда?!
—
Есть другие предложения?
—
осведомилс
я я с любопытством.
—
Вернуться назад и объяснить тем парням, что прогулка по крышам на рассвете улучшает цвет лица?
Вообще
-
то, вариант имелся: разбить чердачное оконце и обрадовать своим появлением хозяев дома. Плох он был одним. Даже если добрососедские чувства пересилят желание свернуть шею ранним визитерам (я бы убил без раздумий, честно), то выходить придется на виду, под самым носом боевиков. Улица прямая, чем все это кончится, догадаться нетрудно.
Тианаре не пришел в голову даже этот, отнюдь не лучши
й, выход, и потому предложений не было. Впрочем, пока девчонка виновато хлопала ресницами, я уже приметил то, что нас спасет. Узкая доска с набитыми на нее поперечинами лежала на крутом скате впереди.
Разбежавшись, я сиганул через провал, и скоро возвращал
ся с добычей. Тианара, уже решившая было, что я сбегаю, бросив ее на произвол судьбы, взглянула на щель, на доску, на меня. Осторожно, мелкими шажками приблизилась к краю…
—
Не смотри!
—
предостерегающе шикнул я, но было поздно. Медленно, зачарованно, девч
онка опустила вниз глаза —
и тотчас же отшатнулась. Случилось то, чего я боялся с самого начала. Тианара вспомнила, что гуляет на высоте, с которой упал —
костей не соберешь…
По правде, я был уверен: сейчас она рухнет на четвереньки и вцепится в черепицу, как впивается когтями в ненадежную ветку застрявшая на дереве кошка. Но все оказалось хуже, гораздо хуже.
—
Сейчас, я сейчас,
—
пробормотала девчонка, стискивая побелевшие кулачки, отчаянно зажмурилась и сделала шаг.
У меня внутри что
-
то екнуло и собралось
в тугой, колючий комок. Если однажды вы пожелаете острых ощущений, и пробежки по крышам с боевым отрядом на хвосте вам покажется недостаточно, возьмите с собой компанию. Кого
-
нибудь, до безумия боящегося высоты, и при этом слишком упрямого, чтобы отступит
ь. И еще условие: этот человек должен быть вам небезразличен. Обещаю, вы испытаете все сполна. За себя и за того, другого. Если сами вы давно позабыли, что такое дрожь поджилок и готовы смеяться в лицо десятку головорезов, явившихся по вашу душу; а перекин
уться в чет
-
нечет со смертью для вас —
привычный способ скоротать затянувшийся вечерок, такое развлечение всколыхнет память. Вы прочувствуете, как гуляет под ногой хлипкий мостик, перекинутый на смертельной высоте, так ясно, будто ступаете по нему сами.
Ко
меты, девочка, давай же, иди! Чем больше ты медлишь, замерев на полдороге, тем сильнее играет доска, тем сложнее устоять на ней. И… Задери ящеролюды мою не вовремя проснувшуюся совесть, не позволившую бросить тебя на милость боевиков!
Будь проклятая доска чуть толще, я бы попросту провел девчонку за руку, но от этой лестницы никто никогда не ожидал прочности. Лежать она должна на скате крыши, не навесу. Одну Тианару она выдержит. Вдвоем —
полетим к ящеролюдам.
Еще один шаг. Ненадежный мостик задрожал, проги
баясь.
—
Беги! Вперед беги, живо!
—
заорал я, не заботясь более о боевиках. Волшебное слово, до сих пор работавшее безотказно, подвело в тот самый момент, когда оказалось нужнее всего. Тианара замерла посередине отчаянно гуляющей жердочки. Еще чуть
-
чуть, м
аленькое движение навстречу, и я смог бы дотянуться, подхватить, удержать. Вместо этого чародейка взмахнула руками в попытке сбалансировать, отчего доска лишь раскачалась сильнее…
Хвостатые звезды! Я не дам ей упасть, чего бы оно не стоило.
Потом я не раз пытался вспомнить, как именно действовал в тот момент. На какое
-
то краткое, неуловимое мгновение я отчетливо осознал, что нужно делать. Протянутые сквозь ауру чужеродные нити отозвались противным, тянущим чувством. Избыток силы заставил узор вспыхнуть —
уг
рожающе ярко для таких тонких линий. Ничего, продержатся…
Ящеролюдовы визуалы прошлого умели создавать плетенки одним махом, получилось оно и у меня. Сеть возникла там, где нужно, такая, как я хотел. Автономная, стабильная —
какие там еще умные слова полаг
аются по этому случаю? Ничуть не похожая на кривые творения, сплетенные при помощи рук. На загляденье ровные ячейки равномерной мощной нити окутали Тианару надежным коконом, концы которого сходились плетением вокруг моих плеч и груди.
Главное теперь не уле
теть вслед за чароедейкой… Резким натяжением магической "сбруи" меня дернуло вперед, бросая на острые ребра черепицы. Вот гадство, а девчонка казалась такой легкой!
Я удержался. Хотя, признаться, и был такой момент, в который я почти уверовал, что безвестн
ой могилой Ксина Чертополоха станет дыра между домами Высокого города, о тертый кирпич которых он обдерет последние колючки. "А чародеи
-
то —
скряги!"
—
заключил я, свешиваясь с края. Стены домов, обращенные внутрь щели, не штукатурили, наверное, со дня пос
тройки, если и тогда удосужились.
Молча протянув руку, я втащил полуобморочную Тианару на крышу.
—
А теперь драпаем отсюда, и вдвое быстрее прежнего,
—
вот и все, что хватило мне сил сказать.
Сеть получилась на славу. Глядя на нее мне хотелось просто выть от злости на собственное невежество. Если б я знал, на что обращать внимание, то наверное мог бы ее повторить. Но действовал я по чистому наитию. И уже сейчас, несколько мгновений спустя, совершенно не помнил, как!
Больше всего мне хотелось очутиться в защ
ищенном зале посреди ринских катакомб и пробовать, пробовать, пробовать… Только вот, боюсь, потренироваться в ближайшее время мне не светит даже в лесу на поляне.
Главный вопрос, что делать с магической страховкой дальше. С одной стороны, она способна выда
ть нас возмущениями поля. С другой, это единственный способ протащить по крышам Тианару. Наверное, стоит рискнуть. Я уже давно заметил: чем расхлябаннее плетенка, тем больше от нее лишнего шума. Эта вполне аккуратна, чтобы затеряться среди прочих городских
плетений. Но в момент ее создания грохнуло хорошенько. С кончиной Масика, конечно, не сравнить, но о незаметном побеге можно смело забыть. Теперь единственная наша надежда —
побег быстрый. Очень быстрый.
ГЛАВА 11
Думаю, я не сильно ошибусь, назвав трус
ость самой пагубной из всех человеческих слабостей. Ложь, предательство, смерть творятся там, где кому
-
то однажды не хватило духу перебороть дрожь в коленках и решиться на поступок, достойный человека. А на что способны люди, избавившись от страха!
Вообще
-
то, сеть не давала настоящей безопасности. Самое вероятное, что сделает эта плетенка —
утянет вниз двоих вместо одного. Не уверен, что отправляться к Небесной Матери в компании веселее и легче, чем по одиночке. В отличие от чародейки, я не питал иллюзий от
носительно надежности нашей "страховки". Но ни за какие блага мира не согласился бы развеять заблуждения Тианары на этот счет. Стоило ей избавиться от ужаса перед высотой, как выяснилось, что наследница рода умеет лазать по карнизам не хуже заправского вор
ишки.
Сплошной ряд домов обрывался, упираясь в одну из улиц, параллельных Фонтанной. Высокий город я представлял себе довольно условно, и это сильно осложняло выбор лучшего пути. Насколько я понимал, мы находились примерно посередине между парком и воротам
и, ведущими к Нижнему городу и мосту… Как бы, по
-
вашему, они могли называться? Мостовыми? Восточными? Правильно, Верхними! Это была одна из любимых тем для подшучивания над приезжими, которых крепко обескураживала эта видимая несуразица. На самом деле ниче
го странного в названии ворот не было, поскольку стояли они верхними по течению реки. Пожалуй, если бы те, что находились ниже, получили название по такому же принципу, число сумасшедших в больницах города возросло бы вдвое. Потому что вели те ворота отнюд
ь не в Нижний город, а в Сады, самый небогатый из трех районов Подковы. Но звезды решили смилостивиться над нетвердыми рассудком, и ворота стали всего лишь Садовыми. Что, впрочем, не мешало особенно злорадным горожанам именовать их Нижними в беседах с чужа
ками. Местные отлично понимали, о чем идет речь, а приезжие, порой, блуждали по всей Подкове, сбитые с толку шутниками.
По правде, самым лучшим для нас было бы оказаться сейчас именно у Садовых ворот: на рассвете там уже оживленно. Сады живут тем, что снаб
жают свежими продуктами богатые кварталы Высокого города —
как самыми обычными, вроде молока, мяса, рыбы и зелени, так и диковинными редкостями, выращиваемыми в особых оранжереях, где сложные магические конструкции позволяют нездешним овощам и фруктам чувс
твовать себя как дома. Обитатели Садов пробуждаются с первыми петухами и спешат с корзинками и тележками доставить товар на кухни богатеев.
Выбирать, увы, не приходилось: мы были в самом сердце чародейских кварталов, погруженных в сонную одурь. У Верхних в
орот движение начинается хорошо если к полудню. Высокий город и примыкающие к нему кварталы Нижнего просыпаются поздно. Для большинства их обитателей рассвет —
самое время отойти ко сну. Даже местные собаки ленятся брехать в такую рань, что, впрочем, неуди
вительно. Дворовых псов здесь держать не принято, а холеные комнатные собачки могут заслуженно считать свой образ жизни куда более человеческим, нежели иные люди по ту сторону реки.
В мертвой тишине сонных улиц звуки разносились далеко, четко. Я слышал, ка
к клацают по мостовой подкованные сапоги одного из преследователей. Второй шел дворами, по земле, и звуком себя не выдавал. Оставшаяся часть пятерки все еще занималась домом, и к погоне пока не присоединилась.
Крайний дом был угловым. Каждое его крыло прод
олжалось сплошным рядом других зданий. По одному мы пришли, второй тянулся направо, в направлении особняков и городской стены. Можно было свернуть туда, либо рискнуть спуститься, продолжив бег по местным подворотням. Куда лучше? Я слишком плохо знал местно
сть, чтобы строить планы, оставалось положиться на чутье.
"По крайней мере, на крышах не упремся в тупик",
—
решил я и махнул направо.
И снова длинная череда подъемов, спусков, прыжков —
уж и забыл, когда в последний раз я так удирал! Кажется, еще до того,
как возглавил банду.
Тому, кто держится центральных улиц и площадей, Высокий город мог показаться крайне простым в планировке, разделенным на четкие большие лоскуты. Но стоило только свернуть внутрь любого квартала, как начинались совсем другие улицы. Кри
вые, как дорога пьяницы, и запутанные почище ринских катакомб. Они пересекались, смыкались арками и переулками, расходились, сливались, обрывались тупиками, утыкались во дворы —
в общем, веселее было только у нас в Стрелке, где добротно отстроенные улицы р
азом перетекали в трущобы, каменные дома соседствовали с деревенскими усадьбами, а просторные особняки —
с полуразваленными хибарами.
Улица по левую руку была параллельна Фонтанной лишь в своем начале. Очень скоро она извернулась почти под прямым углом к с
воему прошлому направлению и сильно сузилась. Некоторые дома стояли так плотно друг к другу, что повздорив с соседом напротив можно дать ему в морду, не отходя от окна. Один хороший прыжок —
и боевик справа остался не при делах. По крайней мере, до тех пор
, пока не найдет обход.
Знать бы еще, где внизу есть проходы и арки, тогда и от второго избавиться —
раз плюнуть. Гадство, ни ящера чешуйчатого не видать!
Впрочем, плохая видимость мешала не только нам. Когда очередная высокая крыша скрыла нас от чародея, я решил рискнуть. Мы спустились по водосточной трубе с другой стороны здания и что было ног припустили в обратном направлении. Тианара не только не боялась, но и вовсю крутила головой по сторонам. Зеленая мантия треснула по шву до самого бедра, демонстриру
я подол легкого платьица, а из остатков прически выпали последние шпильки, позволив роскошным длинным волосам развеваться по ветру, как знамя ундарских* борцов за свободу.
—
*Ундар —
небольшое княжество в стратегически важной точке побережья, за всю свою м
ноговековую историю ни разу не пробывшее свободным более пятнадцати лет подряд. Борцы за независимость Ундара —
герои песен, анекдотов и комических представлений по всему континенту.
—
Бледные щеки раскраснелись, глаза сверкали, будто у малолетнего бесприз
орника, стянувшего на рынке целую пригоршню конфет. Да, в общем
-
то, так оно и было. Девчонка, всю жизнь скучавшая за своими шелковыми занавесками, хлебнула взаправдашних приключений, и они ей понравились. Небесный Отец, помоги! У меня крепло серьезное подо
зрение, что бед от такого настроя можно огрести даже больше, чем с прежней робости.
Несколько перекрестков мы миновали молча. Признаков погони не наблюдалось.
—
Похоже, оторвались,
—
рискнул предположить я.
—
Ух!
—
Тианара взмахнула руками и совершила како
й
-
то невообразимый поворот. Юбки взметнулись, показывая стройненькие лодыжки. Воображение немедленно дорисовало все, что выше, заставляя судорожно сглотнуть слюну. А может, и кометы с тем, что девчонка наследница? В конце концов, ирис я ей честно притащил.
Судя по отточенности позы, изображенная фигура была частью какого
-
то благородного танца. Я смыслил во всем этом не больше, чем поскакать на празднике под хмельком в большом хороводе на площади, и потому поступил просто. Приподнял Тианару обеими руками за талию, отрывая от земли, притиснул к себе и закружил, накрыв губы грубоватым страстным поцелуем. Тело, верно сообразившее, что вожделенного отдыха ему не видать, давно стряхнуло остатки усталости, открывая второе дыхание. Завтра
-
послезавтра последует немин
уемая расплата, но пока я чувствовал себя на редкость бодрым и готовым к любым действиям. Драка с чародеями отменилась, кипучее возбуждение требовало выхода, и комету в гороскоп тому, кто скажет, что взаимное вышибание зубов —
самое мужское из занятий. Доб
ро пожаловать в Стрелку всем, желающим потешить самолюбие, стесывая кулаки о чужие челюсти. А я успел подраться на много лет вперед, был сыт этим по горло и крайне рад мирному обороту дел.
Возвращать Тианару на землю я не стал. Донес до укромного уголка ме
жду глухой стеной и приткнувшимся к ней деревянным сарайчиком, пинком подкатил какой
-
то чурбак и, поставив на него ногу, усадил девчонку верхом, спиной к стене. Ящеролюдова мантия мешала добраться до самого интересного. Нетерпеливым рывком я потянул ее нав
ерх. Чародейка не возражала, даже подняла руки, помогая мне избавить ее от мешковатой одежки. Кометы, я едва сдерживался, чтобы не плюнуть на все и не овладеть девчонкой быстро и просто, задрав подол. Где
-
то на самом краю ускользающего сознания цепко угнез
дилась мысль о том, что Тианара вряд ли оценит такой подход. Там же обреталось смутное понимание: я лучше зубами разорву вены, кусая запястья в попытках сдержать свою необузданную страсть, чем обижу эту девушку.
Лиф платья прилегал плотно, на мгновение я д
аже растерялся, не обнаружив ни одной из привычных застежек. Мне казалось, я разобрался в устройстве богатых платьев, общаясь с Кирией, но судя по всему, куртизанка просто выбирала такие, с которыми не надо возиться. Наконец, застежка отыскалась —
на спине
. Длинный ряд мелких частых пуговиц. Это было уже слишком. Издав нечто среднее между стоном и рыком, я запустил пальцы под вырез и стянул платье вниз, открывая плечи и грудь. Я уже мало чего соображал и плохо соизмерял силу своей страсти, следы которой алы
ми печатями расцветали на нежной коже. Но Тианаре пришлись по душе эти напористые ласки. С гортанным стоном она прильнула ко мне горячим, трепещущим телом, и на этом запас моих благих намерений иссяк окончательно.
Со штанами я справился быстро. В юбке умуд
рился второпях запутаться, к счастью, ненадолго, а под ней…
Ну не гадство же! Задери ящеролюды того, кто придумал женщинам носить панталоны. А может, храни судьба: если бы не эта нежданная заминка, ни за что бы уже не заметил перемен в настрое девушки. Пох
оже, до сих пор она не до конца осознавала, что происходит все на полном серьезе. А сообразив, напряглась, отпрянула к стене, отпихивая меня обеими руками. Отреагировал я в первую очередь на это, и лишь потом разобрал сбивчивый, умоляющий шепот:
—
Не надо,
не надо, пожалуйста!
Наверное, так ощущает себя птица, вообразившая, что сейчас взлетит к звездам, и, замечтавшись, с размаху вмазавшаяся в башенный шпиль. Вдох. Выдох. Еще раз. Ящеролюдовы когти!
—
Ты нарочно издеваешься, да?
—
прорычал я, заглядывая дев
чонке в глаза.
—
Я не издеваюсь, с чего ты взял?
—
вскрикнула та, одной рукой прикрывая грудь а второй судорожно оправляя платье.
—
Да, ты просто случайно распаляешь меня до безумия, а потом отбриваешь в самый последний момент… Тоже совсем ненароком, правд
а?
—
Но я действительно случайно!
—
горячо оправдывалась Тианара.
—
Я не хотела, чтобы дошло до такого! Я не знаю, что на меня нашло! Я сама не своя была!
Глаза чародейки блестели от навернувшихся слез. Хвостатые кометы, девственница она что ли… Да нет, бы
ть не может. Она посвященная, а значит отучилась уже три года. Ей девятнадцать, самое малое. Какая девственница в таком возрасте, да с такой фигуркой! А значит, врет она все. И хотела, и знала. Но в последний момент решила, что случайнику с клетчатыми мозг
ами не по чину крутить шашни с наследницей рода. Вот же стерва!
Ни разу в жизни я не бил женщин. Змейка на тренировках и всякие уехавшие с трактов оторвы, которые в иных бандах бывают похлеще всех парней, не в счет. Даже с Кирией постыдная демонстрация сил
ы не дошла до рукоприкладства. Сейчас я был как нельзя близок к тому, чтобы перейти черту и совершить обратную замену несостоявшейся любви на планируемую драку. Неутоленный жар терзал изнутри, готовый переродиться в бесконтрольное, слепое бешенство.
—
И пр
о ирис спорила тоже случайно?
—
мягко, почти ласково поинтересовался я.
—
Между прочим, за тобой должок —
забыла?
Девчонка затряслась, как лист, расширив глаза, и на всякий случай отступила еще на шаг. Похоже, тепличная жизнь наследницы не притупила до кон
ца чутье: она поняла, что бояться меня стоит по
-
настоящему. Правда, истолковала голос инстинкта совсем не так и, похоже, решила, что я сейчас востребую желаемое силой. Но надо отдать девчонке должное, в панику она не ударилась и ответила честно:
—
Я была у
верена, что ни у кого не получится его добыть. Хотела устроить Ползучке веселую жизнь в отместку за экзамен.
—
Ползучке?
—
Так Дайне называют. Он обожает всяких ящериц и змей.
—
Вот уж странно, что ты ему не понравилась, а?
—
не удержался я.
—
Наверное пот
ому что дура. Была бы поумнее, так заранее бы знала, что Ползучка давно уполз на Золотой берег, греется на песочке. А вот охране да, весело пришлось. Да и я не скучал. Тебе объясняли когда
-
нибудь, что долг есть долг, и платить его надо в любом случае? Даже
если занимал деньги на лечение больной матушки, а их отобрали бандиты в подворотне?
—
Пожалуйста, не надо!
—
в голос чародейки вернулось отчаяние.
—
Я понимаю, я дала обещание. Я исполню, честно, только… Не здесь, и не так… Пожалуйста!
Я презрительно смор
щился в ответ.
—
Заруби на носу, я беру женщин только в том случае, если они меня хотят. Заметь, меня хотят, а не оплатить долг.
—
Так ты что же… Простишь мне его?
Надежда вспыхнула на лице Тианары с такой живостью, что мне стало даже стыдно за то, как я с
обирался поступить. Возможно, не поведи себя чародейка как последняя дрянь, я бы и правда сделал эту глупость: спустил заигравшейся девчонке ее ошибку, забыл о долге и впредь не вспоминал. Губы привычно сложились в коронную ухмылку Ксина Чертополоха, подаю
щего надежды молодого главаря банды.
—
Я не такой болван, чтобы прощать долги наследницам магических родов. Я, знаешь ли, случайник. Извилины у меня от боевого контура, и ничего, кроме грубой силы за душой. А без хороших знакомств в столице никуда.
Губы ча
родейки дрогнули.
—
Я не хотела обидеть тебя, правда. Я… В общем… Ты все не так понял! Ты лучше большинства парней, которых я знаю, честно! Просто…
—
Можешь не врать дальше,
—
отмахнулся я.
—
Знаешь, что такое открытый долг? Так вот. Не хочешь спать со мно
й —
не надо. Ящеролюды с ним, девчонок много, переживу. Но взамен я попрошу тебя об услуге. И ты выполнишь мою просьбу в оплату своего долга.
Сказать по правде, я сильно покривил душой. Тианара зацепила меня крепко, как ни пытался я убедить и ее и себя в о
братном. Да и про отсутствие желания… Можно лечь в постель с незнакомой девчонкой и не вспомнить назавтра ее лица. Чтобы получить удовольствие от этой мимолетной встречи, не нужно много. Лишь бы девчонка вышла фигуркой, да пылкостью не подкачала. То, что т
ворилось между мной и Тианарой было совсем другим. Искры, вспыхивающие от любого неосторожного слова или жеста, невозможно вызвать по желанию и подавить усилием воли. В таком нельзя участвовать в одиночку. Или Тианара столь талантливая лицедейка, что ее иг
ре способна поверить Небесная Мать, или притяжение было взаимным. Уверен, было. Но в последний момент девчонка подключила к делу ящеролюдовы мозги, и уж они сработали во всю красу чародейской выучки. Зря. Очень зря Тианара решила свернуть зародившуюся симп
атию к рассудочности и деловому расчету. Со мной лучше дружить, чем заключать сделки. Что ж, ее выбор. И все же… Таким потерянным я не чувствовал себя, наверное, и в первый год бродяжничества. Тогда мне некогда было задумываться, за что и почему судьба реш
ила сунуть под нос большую дулю, надо было просто выжить. Сейчас я ощущал себя голодным псом, которого приманили мозговой косточкой лишь для того, чтобы, накинув петлю, отходить ногами, перешибить хребет и с любопытством наблюдать, как в смертельной агонии
шкорябают по пыли слабеющие лапы. Что же это такое, а? Семнадцать лет живучий сорняк не брали ни голод, ни магия, ни нож в подворотне. Ни бандитам, ни чародеям, ни болотным зверям в подземелье не удавалось его извести. Но вот является дурная вертихвостка,
гладит его против колючек, и он готов бессильно сложить листья за одну ее благосклонную улыбку. Так ведь и вовсе недолго их лишиться!
Хвостатые звезды, я не умею лебезить и ходить на задних лапках, подобно своре лоснящихся кобелей в зеленых мантиях, угожд
ая балованной девчонке так, как она привыкла. И провалиться мне за Врата, если хотя бы попытаюсь. Улица быстро учит: лучший способ защиты —
перерезать врагу глотку в тот момент, когда он лишь думает потянуться к ножу. Я возьму чародейку за горло, вот тогда
и посмотрим, кто кого.
Шанс заменить одно обещание другим Тианару заинтересовал.
—
И что ты хочешь попросить?
—
уточнила она.
Я развел руками:
—
Пока ничего. На то долг и открытый, что я не знаю точно, когда и что от тебя понадобится.
Да уж, верно говорят
: кота лапы выдают*. Не будь чародейка такой наивной во всем, творящемся за пределами ее уютного мирка, то наверняка заподозрила бы, что первокурсники, даже из самой забытой звездами деревни, не ведут себя, как бандиты с правого берега. Если знала вообще, как те себя ведут. Она ухватилась за предложение с радостью. Люди вообще имеют свойство путать отсрочку долга с избавлением от него. Но однажды раздается стук в дверь, и уличный головорез, позабытый, как самый кошмарный из снов, встает на пороге, напоминая
о старых обязательствах. Вот тогда и наступает прозрение —
слишком поздно, чтобы иметь возможность что
-
то исправить. Потому что править стоит тот день и час, когда ты совершил неимоверную глупость, забравшись в долги к нашему брату. Обычай платить по счет
ам —
последнее, что удерживает нас от скатывания в полный беспредел. Самые умные и осторожные из нас прекрасно это понимают, и потому чтут его пуще всякого другого неписанного правила. А глупые долго не живут. Прежде, чем натянуть кому
-
нибудь нос, стоит по
думать десять раз, достаточно ли остры твои ножи, резвы ноги и могущественны союзники, чтобы избежать мести за неоплаченный долг. Ведь единственный способ для обманутого избежать всеобщего посмешища —
добыть тебя хоть из мира ящеролюдов и расправиться, бес
пощадно и страшно, в назидание прочим недобросовестным должникам.
—
*Поговорка, намекающая на правило продавать кроличьи тушки с одной неободранной лапой, чтобы их можно было отличить от кошачьих.
—
Ничего этого Тианара и близко не ведала, совершенно не по
нимая, какую ловушку захлопнула за собой.
Мы шли по запутанным улочкам, медленно продвигаясь в направлении парка. Точнее я просто шел, куда ноги несут, а чародейка печально брела следом, хоть я на том совершенно не настаивал. Более того, был бы даже рад, с
гинь она с глаз долой, эта лишающая покоя душевная заноза. Мое присутствие чародейку тоже не слишком вдохновляло. Потерпев полный крах в попытке дотянуть откровенный вырез платья до самого подбородка, девчонка сгребла в обнимку корзину с големом, тщательно
отгородившись ей от меня. Долго это продолжаться не могло, в конце концов, вышли
-
то мы отнюдь не на прогулку. Чем больше теряется времени, тем теснее сжимается петля. Не знаю как насчет девчонки, а мне точно надо делать ноги из Высокого города, пока не ра
ссеялась пыльная завеса вдохновенного лицедейства. Подозрительной бандитской душе становилось все неуютнее в местечке, для превращения которого в мышеловку достаточно усиленной охраны всего
-
то на двух воротах. Тогда останется разве что карабкаться через го
родскую стену на глазах изумленных чародеев и вплавь перебираться на правый берег. Нет, в том что байками о Ксине Чертополохе Стрелка уже обеспечена не на один десяток лет, я не сомневался. Но такая выходка непременно возвысит меня из рядовых персонажей сп
летен до звания городской легенды. Только за какой хвостатой кометой подобная слава, если посмертной она будет —
к звездочету не ходи?!
—
Домой возвращаться тебе нельзя,
—
сказал я, обращаясь к девушке.
—
Ты уже подумала, куда можешь пойти?
Та расширила гл
аза в искреннем удивлении.
—
К маме…
—
ответила она как нечто столь же разумеющееся, как восход солнца поутру.
Кометы! Хорошо все
-
таки, я сдержался и не дал волю кулакам. Порой мне начинало казаться, что я имею дело с пятилетним ребенком, а не посвященной магической школы, на два года меня старше. Именно так оно и прозвучало —
не слова чародейки, ищущей покровительства высокопоставленной родственницы, а жалобный всхлип набедокурившей девчонки, бегущей укрыться за материнской юбкой. Мне неприятно было воспри
нимать Тианару такой. Избалованную стерву можно выкинуть из сердца, выдрать с корнями все ростки никчемного чувства и выжечь оставшийся пустырь, чтоб десять лет не зарастал. Но стоило из
-
под образа высокомерной маленькой дряни проглянуть этой растерянной д
евочке, желание оградить ее от всех невзгод подзвездного мира накрывало меня с новой силой.
—
Да уж,
—
издевательски протянул я, призывая на помощь весь запас накопившегося цинизма,
—
как хорошо иметь правильную маму.
—
Если ты о том, что она архимагистр и
глава рода, то не так уж и здорово,
—
вмиг ощетинилась Тианара.
А крепко я ее этим задел! Девчонка даже корзиной прикрываться забыла, перекинула ее в другую руку, принимая вызывающую позу.
—
Как думаешь, почему Ползучка пропустил три десятка других девуше
к
-
теоретиков? Там ведь тоже красивые были. И глупые. А также то и другое одновременно. Но прицепился он ко мне. К чему бы, не догадываешься?
—
Девушка глубоко вздохнула и добавила уже дружелюбнее: —
Может, тебе и правда кажется, что знатный род дает одни п
реимущества. В общем… Тебе, наверное, и впрямь было бы так лучше. Парень, способный, сильный, готовый за себя постоять. С удовольствием поменялась бы с тобой местами. По крайней мере, на тебе не отыгрываются за дела прадеда.
—
Что, старик так хорошо порезв
ился?
—
Да нет, это я в переносном смысле. Понимаешь, первое, что во мне видят —
наследницу рода Астеш. И никому не важно, какая я на самом деле. Как выгляжу, чего люблю, чего хочу. Все решили еще до моего рождения. А то, что у меня нет ни достаточной силы
, ни желания всем этим заниматься —
личный недостаток, достойный порицания. И даже мама…
—
тут Тианара замолчала, словно очнувшись, и решительно замотала головой: —
Нет, извини. Не стоит продолжать, иначе наговорю про маму такого, что будет потом стыдно. П
о крайней мере, она родила меня по любви, а не из расчета, какой силы выйдет маг и с каким семейством выгоднее породниться. Но иногда мне хочется ее проклясть за это.
—
Ладно, к маме так к маме,
—
подытожил я, хмуро оглядывая цепочки красных пятен, спускаю
щиеся по шее и ниже. Да уж, разукрасил, нечего сказать… Вечно я сделаю что
-
нибудь прежде, чем подумать головой. Только в таком виде и возвращать девчонок их мамашам! Конечно, по слухам чародейки —
не самые скромные особы под звездами, и с возрастом их расп
ущенность лишь растет, но я сам лично наблюдал однажды на Козлиной горке, как потасканная шлюха из борделя Нелии распекает дочь за вызывающее платье, накрашенные губы и легкомысленное поведение. Наверное, это общее свойство всех родителей —
полагать, что д
ети пройдут по жизни легко и гладко все ухабы и кочки, где сами они набили когда
-
то основательных шишек. И, право, мне совсем не хотелось проверять широту взглядов архимагистра Астеш на собственной шкуре.
Что вообще представляет из себя эта женщина? Если п
ро ректора Теллара гуляют зловещие слухи по всему княжеству, а главой боевиков Ал
-
Малиром пугают непослушных детей, то теоретики вроде Далиры Астеш редко дают пищу сплетням за пределами Высокого Города: слишком уж далеки от простого люда. О матери Тианары можно только домысливать из фактов, а они таковы: старшая дочь замужем за бандитским князем, зять и внучка по уши в интригах против Академии, а теперь, их стараниями, к тому же причастна и младшая дочь. Все это могло с равным успехом происходить за спиной архимагистра Астеш, или с ее непосредственным участием. Возможно, разговор с этой женщиной мог развеять туман над болотом, в которое я влип. Стоит ли напрашиваться на знакомство ради этой призрачной надежды?
Я склонялся к тому, что риск будет излишним. Над
о проводить Тианару и спешно рвать когти.
Мы прошли насквозь три или четыре квартала и выбрались к району богатейших особняков. Дайне жил ближе к центру города, дом Астеш стоял почти у Верхних ворот. По моему настоянию, мы заложили хороший крюк и зашли со стороны реки, противоположной той, с которой можно было ожидать растерянную беглянку. Особняк Астеш оказался относительно небольшим белым зданием с колоннами, накрытым однослойным щитом замысловатого плетения. К парадному входу вела широкая подъездная алле
я, усаженная липами. Несмотря на жару, деревья не казались пожухлыми, их листья были зелеными и сочными, да и ровно стриженная трава вокруг чувствовала себя прекрасно. Приглядевшись, я заметил тоненькие контуры, укрывающие зелень от губительного дневного с
олнцепека. Подпитывающие веточки сплетались в толстый жгут, ныряющий под охранки, к большому концентратору, поддерживающему единственную линию защиты. Я покачал головой —
надо быть женщиной, чтобы додуматься до такого: ослабить охранки ради спасения какой
-
то там зелени. Кстати, а почему щиты активны? Купол тускло светился на фоне рассветного неба —
весь, кроме небольшого участка, открывающего проход по аллее. Я уже перестал что
-
либо понимать, пока не заметил за липами громоздкую карету, запряженную шестерко
й лошадей. Чародейка Астеш собирается в дорогу? Нет, причуды архимагистров могут быть разными, хоть в осадной башне путешествуй, никто слова не скажет. Но только вот не вязалась эта помпезная, вся в полированном черном лаке, крепость на колесах с изящным б
елым особнячком. Зато весьма и весьма сочеталась с некоторыми личностями, в последнее дни возникающими на моем пути до раздражения часто.
—
Ну вот и пришли, а ты волновался!
—
радостно сообщила Тианара, уже готовая выбежать к воротам.
Я схватил ее за руку:
—
Погоди. У вас по утрам всегда стоят у дверей кареты, на которых защиты больше, чем на всем доме?
Э
-
э, да щит
-
то не открыт, он взломан! То, что я принял за контрольную плетенку, было совершенно посторонним контуром, опутавшим охранку и раскрывшим в ней п
роход.
Девушка удивленно покачала головой:
—
Это точно не наша. У мамы все экипажи маленькие и светлые. Не знаю, откуда…
—
начала было она, и тут же испуганно прикрыла ладошкой рот.
—
О, Небесные Родители! Это же… Это они!
Кто такие "они", уточнять было из
лишне. Я кивнул и поделился наблюдением по поводу щита. С раскрасневшихся от прогулки щек Тианары сполз последний румянец:
—
Они что —
за мной? Сидят там и ждут? Это же какое
-
то страшное недоразумение! Я ведь не совершала ничего такого! Неужели из
-
за каког
о
-
то Масика…
—
Нет,
—
оборвал я этот жалобный лепет.
—
Это мы сидим и ждем. И смотрим, что будет дальше. Сдается мне, все куда серьезнее твоих кукол.
Ну да. Как будто мало мне бандитских разборок, надо было влипнуть еще в чародейские. Притом, в те, которые
я мог… Нет, ну не избежать совсем, раз уж имел неосторожность сунуться к Дайне. Но, возможно, затронуть лишь стороной. Я нащупал за пазухой добытый свиток. Знать бы еще, странная зеленая бумажка, какое ты имеешь отношение к падению одного архимагистра, се
рьезным проблемам другого и —
если я не ошибаюсь в догадках —
перевороту в верхушке Академии! Одна ли это история, или разные? Совсем недавно я бы твердо заявил, что неведение является залогом крепкого сна. А теперь уже и не понимаю, что хуже: опасное знан
ие или бег вслепую по самому краю. Слишком далеко все зашло.
Долго ожидать развязки не пришлось. Двери особняка распахнулись, и на ступенях показалась высокая статная женщина. Несмотря на ранний час, она не казалась сонной или растрепанной. Ни одной лишней
складки на расшитом платье, ни одного локона, выбивающегося из падающей на плечи золотистой волны. Тонкую, но при том потрясающе складную, гибкую фигуру Тианара унаследовала от матери один в один. Издалека Далира Астеш, приближающаяся к столетнему рубежу,
выглядела такой же юной, как ее дочь, не справившая и двадцати. И да —
пожалуй, я ошибся, считая оригиналом Кирию. Та была всего лишь способной ученицей. Первоисточником же будоражащего женского магнетизма, наполняющего каждую черточку, каждое движение, я
влялась архимагистр Астеш. Даже в сомнительной компании четырех плечистых типов, у которых поверх одежды так и дорисовывались черные мантии, она умудрялась держаться с достоинством княгини. Холодным достоинством. Повстречай я эту женщину месяца два назад, ее образ поселился бы в моем воображении, лишая сна и покоя. Но похоже, общение с ее младшими родственницами подарило мне защиту против чар этой холеной красавицы. "Да ты зажрался, сорняк",
—
подумал я. Может, быть чародеем и впрямь не так хорошо, как каже
тся на первый взгляд? Если роскошная женщина, о какой ты раньше не смел и мечтать, не вызывает ничего, кроме ленивого интереса?
В гордом молчании архимагистр Астеш проследовала к черной карете. Один из сопровождающих распахнул дверь и скользнул внутрь экип
ажа. Я не больно
-
то разбирался в чародейских правилах вежливости, но что
-
то мне подсказывало: такое поведение противоречит им в корне. Женщина презрительно передернула плечами. Еще один боевик с вежливым полупоклоном указал ей на дверь приглашающим жестом.
С такого расстояния я не мог в точности видеть выражение лица архимагистра, но готов поспорить: от злости ту перекосило.
Шуршащий звук сзади заставил меня резко обернуться. Тианара стояла бледная, как смерть. Корзина, выпавшая из трясущихся пальцев, покач
ивалась на мостовой, но девушка этого не замечала, остекленелым взглядом наблюдая за тем, как мать усаживается в карету. "Вежливый" боевик проследовал за ней, оставшиеся двое вскочили на запятки. Щелкнул кнут, шестерка тронулась, разворачиваясь по широкому
кругу у парадного входа.
Я успел вовремя уловить момент, когда подкосившиеся ноги отказались держать Тианару, и подхватить оседающую на землю девушку. Ну что за гадство! Кажется, звезды меня ненавидят и нарочно издеваются, третий раз за утро подсовывая в мои объятья это соблазнительное тело, обладательница которого столь ясно выразила свои любовные предпочтения, в число которых не входят деревенские лопухи невнятного происхождения. Вряд ли стоит надеяться, что колючий чертополох из бандитского района устро
ит ее больше.
Колеса громоздкого экипажа прогрохотали по мостовой в каком
-
то десятке шагов от переулка, где мы укрывались. За плотными черными занавесками на окне невозможно было разглядеть и тени. Тианару била крупная дрожь. Еще бы: только что обрушился г
лавный столп, удерживающий обустроенный мирок избалованной наследницы. Родная мать, первое по могуществу существо после Небесной, оказалась на проверку смертной женщиной, неспособной воспротивиться собственному аресту.
Я встряхнул девушку за плечи, пытаясь
привести в чувство. После третьего или четвертого резкого оклика та медленно повернула голову в мою сторону.
—
Надо делать ноги,
—
сказал я,
—
тут ловить нечего. А упустившая нас пятерка отправилась сюда —
к звездочету не ходи.
Бесполезно. Вряд ли Тианара
поняла хоть слово, судя по тому, как бессмысленно она продолжала на меня таращиться. Я ругнулся, наклоняясь за корзиной. Для этого пришлось ненадолго отпустить ее хозяйку. Так, на ногах девчонка все
-
таки стоит, и на том спасибо. Я взял ее за руку и потяну
л за собой. Чародейка повиновалась механически, даже големы, и те двигались куда естественнее.
Обратный путь к городскому парку показался мне вдвое длиннее, чем дорога до особняка Астеш. Боевики могли показаться из любого переулка, в любой момент. Столкнут
ься с ними в открытую —
и без того развлечение на грани смертельного, а уж драться безоружным, имея за собой привесок в виде полубесчувственной девчонки,
—
верный конец. Впрочем, какая разница, с оружием или без, если эти парни все равно не дадут к себе пр
иблизиться? И будут у меня мозги уже в настоящую клеточку, а вместе с ними и все остальное!
Под деревом у перекрестка мелькнула тень. Я напрягся, готовый в любой момент призвать силу и подороже продать наши шкуры…
Кошка. Обычная кошка, серая в полоску, спр
ыгнула с дерева и затрусила куда
-
то с деловым видом. Тьфу, зараза! С таким успехом я скоро буду шарахаться от собственной ауры.
Наконец, в конце очередного переулка замаячили пожелтевшие от жары кусты и деревья "лесной" части городского парка. Та, что нахо
дилась ближе к дворцу, отличалась строгим порядком. Прямые дорожки разделяли четкие ряды кустарников и деревьев, высаженных отдельными купами на выверенном расстоянии друг от друга. Ближе к стене порядок кончался и начинался кусок, изображающий собой дикую
природу. В лесу, конечно, не бывает удобных тропинок, посыпанных красной каменной крошкой, коряги там предпочитают громоздиться поперек пути, а не вдоль, и вообще существует куча неприятностей, способных испортить настроение городскому человеку. Но на мой
неискушенный взгляд "дикий" парк выглядел почти настоящей чащобой. А еще —
немаловажное обстоятельство —
сотни плетенок не вытягивали окружающую магию до последней капли. Ощущение было такое, словно в душной комнате распахнули все окна, и оттуда повеяло с
вежестью грозового ливня. Неудивительно, что чародеи так любят это место!
С широкой ухоженной дорожки я свернул на малозаметную тропку, куда во время затянувшегося штурма то и дело удалялись обнимающиеся парочки.
Пропетляв между деревьев, тропинка вывела к
роднику, вполне способному сойти за настоящий, не примешивайся к шуму воды слабый гул магических контуров где
-
то в глубине. Ручеек стекал с рукотворной скалы как раз над входом небольшого грота.
—
Подождешь здесь,
—
велел я девушке,
—
пока я раздобуду кое
-
что необходимое.
До сих пор Тианара оставалась безучастной ко всему, включая конечную цель нашего похода. Но, похоже, живительный глоток магии оказался тем, что смогло ее расшевелить. Девчонка рванулась, резким жестом высвобождая пригревшуюся в моей руке ладошку. Взгляд чародейки сделался тяжелым, подозрительным.
—
Я перестала быть удачным знакомством, да? Пойдешь докладывать обо мне черным мантиям или проявишь благородство и просто бросишь выпутываться одной?
Н
-
да, на такое ведь и обидеться недолго. Я с и
зумлением поднял брови:
—
По
-
твоему, мне нужна подмога, чтобы отволочь тебя в Академию и сдать Хиконту лично? А бросить стоило бы еще там, перед особняком. Все равно ты ничего не соображала.
Тианара сконфуженно отвела глаза.
—
Прости,
—
вздохнула она.
—
Я и сейчас не соображаю. Не знаю, кому верить, а кому нет. До сих пор не укладывается в голове… Да я в кошмарном сне не могла такое представить!
Я осторожно приобнял ее за плечи. Девушка не отреагировала никак. Но, по крайней мере, возражать не стала, и я ри
скнул продолжить, мягко пригладив запутавшиеся волосы.
—
Погано тебе, знаю,
—
сказал я.
—
Только это не сон. И потому раскисать сейчас —
последнее дело. Мы живы, пока шевелимся. Пока боремся за то, чтобы они сдохли, а мы —
нет. Я постараюсь тебе помочь. По
крайней мере, найти убежище, где эти уроды не доберутся до тебя, еще в моих силах. А дальше выбор твой. Сложить ли лапы на радость врагам или —
назло —
выжить и вцепиться им в горло.
Как хотелось мне погасить недоверие в этих серых глазах! Прижать девчонк
у к себе и клятвенно заявить, что спасу ее от боевиков во главе с Ал
-
Малиром, явись они по нашу душу хоть все одновременно… Да только что за цена будет таким обещаниям? В устах дикого мага, обнаруженного и преследуемого, они не стоят и железного луча.
—
Не
понимаю, какой тебе прок мне помогать,
—
с пугающим спокойствием заявила Тианара.
—
Ты рассчитываешь на благодарность? В обмен на помощь я должна буду…
Дрогнувший голос оказался красноречивее непроизнесенных слов. Я резко отстранился, отдергивая руки с пл
еч девушки. Да, при внешней разнице Высокий город и Стрелка похожи сильнее, чем брат с сестрой. Бесплатным бывает лишь нож в спину —
эту простую истину быстро усваивают и там, и здесь. Обитателей трущоб частенько презирают из
-
за готовности прирезать за жал
кую горстку мелочи, способную поддержать их нищенское существование. Но что сказать про богатых чародеев, обладающих всем необходимым для беззаботной жизни, и даже сверх того, и все равно готовых растоптать в прах любого, кто мешает им захапать больше? Про
тех, кто не желает и пальцем шевельнуть задаром, просто потому, что кому
-
то отчаянно нужно это несложное движение. Да, теперь я готов заявить наверняка: звезды преподнесли мне великий подарок с рождением на правом берегу реки. Не позволив мне стать пленни
ком отравленной трясины, именуемой ниранской Академией. У обычных хиконтов избыток магии убивает тело, заменяя его части диковинными плетенками. Ядовитые миазмы этого болота уничтожают душу, возводя на ее месте конструкции столь уродливые, что будь они вид
ны глазу, люди в ужасе предпочли бы общество "собачек" и "крыс" из подземелий пребыванию в компании уважаемых чародеев.
К ящеролюдам за Врата! Я не попадусь второй раз на ту же удочку. Однажды я уже позволил прищемить хвост собственной натуре. Улица припуг
нула добродушного, отзывчивого мальчишку оскалом близкой смерти, а затем перекроила по собственной мерке, вырастив отчаянного бандита, забывшего, сколько душ отправил в очередь перерождения. Судьба просчиталась в одном. Больше я не боюсь ничего. По крайней
мере из того, что угрожает мне лично. Чародеям не переломать меня под свою ящеролюдскую мораль. Они могут меня убить, но заставить принять их правила игры —
никогда. И если однажды мне придется включиться в нее всерьез, я так взбаламучу это болотце, что г
рязи нахлебаются все, от архимагистра до последнего адепта, мечтающего о дне, когда он примерит алую мантию. Потому что мои правила совсем другие. По чародейскому закону сильному положены права, по моему к ним прилагаются обязанности. И заключаются они отн
юдь не в том, чтобы прижать слабейших к ногтю, приумножая за их счет собственное могущество.
—
Не равняй меня по своим высокородным дружкам и подружкам,
—
гневно бросил я.
—
Никакого "взамен", слышишь? По
-
твоему, во всем должен быть прок? Я не могу помочь просто потому, что ты мне нравишься —
без всяких расчетов? Потому что я тебе сочувствую? Потому что не хочу бросать беззащитную девчонку в лапы уродов, возомнивших себя главными под звездами?
Слышал бы кто из знакомых в Стрелке эту речь —
веселился бы долг
о. Но она была правдой до последнего слова. А я еще смеялся над привычкой Подсолнуха тащить в логово всяких бездомных щенков и котят —
да таких, что, казалось, сдохнут, стоит к ним прикоснуться лишний раз! Видел бы он сейчас, кого и при каких обстоятельств
ах умудрился подобрать я сам, век бы тех насмешек не забыл!
Тианара глядела на меня, широко распахнув глаза, будто сомневалась в услышанном. Правильно. Я и сам бы не поверил в первого встречного, готового перебежать дорожку могущественнейшим чародеям Ниран
ы ради спасения малознакомой девицы, какой бы красавицей она ни была. Тианара оказалась наивнее. Или не такой битой. А может, ей настолько хотелось довериться хоть кому
-
нибудь, ненадолго разделив с другим свою боль, что последствия ее уже не пугали.
—
Ну к
ому, скажи, кому могло такое понадобиться!
—
всхлипнула чародейка, утыкаясь носом в мое плечо.
—
Кому могла помешать моя мама? Она всегда старалась держаться в стороне от всех интриг, и главой рода стала только по необходимости! Когда погиб ее старший брат
!
Я вздохнул, обнимая плачущую девушку.
—
Кому мама, а кому архимагистр и член Совета. Когда забираешься так высоко, редко выходит продержаться в стороне. Она, случайно, не водила дружбу с Дайне?
—
Нет, ты что!
—
прорыдала чародейка.
—
Стал бы он тогда ко мне придираться! С чего ты взял?
—
Похоже, там, наверху, решили основательно подраться за власть. Дайне уже убрали с дороги. Когда я уходил с ирисом, боевики переворачивали особняк в поисках чего
-
нибудь особенно незаконного.
—
Дайне был в фаворе у Теллара,
—
подтвердила девушка мои подозрения.
—
Но с мамой они терпеть друг друга не могли.
—
А что насчет Ал
-
Малира?
—
Не знаю. Он всегда казался таким… Не знаю, как описать. Будто ему нет дела ни до чего, помимо своего факультета. Верный пес Теллара, готовый ис
полнить любой приказ. Его никто особо не любил.
И почему мне припоминается другой "верный пес", наточивший зубы на собственного хозяина? Если против Дайне ополчился сам ректор, зачем бы ему все так усложнять? Достаточно отодвинуть неугодного более архимаги
стра, а там его в момент сожрут рыбки помельче. Отставные любимчики кончают плохо. А коли так, выходит Ал
-
Малир действовал самостоятельно. Мелкими сошками такие фигуры не бывают, так что мы имеем дело по крайней мере с одним из организаторов заговора.
—
Мо
г он что
-
то не поделить с твоей матерью?
—
Они вообще старались не общаться! Мама… Она, понимаешь, считает, что старые порядки изжили себя. Что маги из древних родов растеряли остатки человечности в погоне за силой и властью, и так не может продолжаться да
льше. А Хи
-
конт наоборот, винит во всех бедах отступление от былых принципов. Будто нынешнее поколение потеряло всякую дисциплину и чувство долга. Но это ведь просто философский спор! За такое не бросают в темницу!
Не бросают. До тех пор, пока все не заход
ит дальше пустого трепа. Но когда от слов переходят к делу, самое важное —
определить конечную цель. Иначе все сведется к жалкому метанию из стороны в сторону. А картинка
-
то вырисовывается! Выходит, не один Угорь заметил разлад в Академии. По крайней мере двое из членов Совета понимали, в какой бардак она превращается. Вот только способы наведения порядка виделись каждому свои.
Я покачал головой:
—
Не просто спор, если одна из его сторон решила подгрести под себя власть. В любом случае, об этом лучше подума
ть в безопасном месте. Жди меня здесь, я раздобуду все необходимое и вернусь.
Под "необходимым" я подразумевал в первую очередь одежду. За неполное утро я успел вернуться к тому, с чего начал: грязная драная рубаха напоминала половую тряпку с кружевными ма
нжетами (в самый раз для богатеев), штанами побрезговали бы нищие на площади, а сам я имел вид наиподозрительнейшего типа, которому на квартал не стоит приближаться к страже. Не воровал я с далекого детства и представить не мог, что когда
-
нибудь вообще вер
нусь к подобному занятию. Но выбора не было, и какому
-
то слуге из дома неподалеку от заветных Садовых ворот пришлось поделиться со мной одежкой. Здесь селилась в основном знать немагического происхождения. Защитных плетенок на дверях и окнах было немного, и пробраться мимо них мог бы любой вор с хорошим "фонариком", что уж говорить о маге! Заодно с одеждой я прихватил на кухне длинный разделочный нож. Совсем не то, что я предпочел бы иметь при себе в качестве оружия, но все лучше, чем с голыми руками. На эт
ом берегу он вряд ли пригодится: против боевых магов не спастись, обвешавшись оружием хоть по самую макушку и напялив полный доспех. А вот в Стрелке может оказаться весьма кстати. Помимо ножа я разжился солидной палкой колбасы и даже сам не заметил, как ум
ял больше половины. Настроение мое заметно улучшилось, даже несмотря на то, что главную проблему я до сих пор не решил и слабо понимал, с какого бока к ней подступиться. Как пройти через ворота, избежав лишних подозрений? Стоит стражникам обратить на нас в
нимание, и любой, даже самый поверхностный досмотр выдаст нас с головой.
Задумавшись, я едва не наскочил на здоровущего кобеля, тянущего вверх по улице заваленную мешками тележку. Этих мускулистых, широкогрудых псов с короткой шерстью и массивной квадратно
й башкой частенько используют в Садах в качестве рабочей скотины. Днем на них развозят грузы, а ночами внушительные охранники распугивают незадачливых воришек.
Возмущенная псина ворчливо огрызнулась, скаля зубы из
-
под тяжелых брылей. Я продемонстрировал ей
кулак. Подоспел хозяин, обрушившись с руганью на нас обоих. Я послал его к ящеролюдам, даже не вникая особо в суть претензий. Парень пробовал было возмущаться, но быстро отстал, видя на моем лице широкую, как у полного придурка, улыбку. Решив, что имеет д
ело со слабоумным, он перенес гнев на более вменяемого участника ссоры, отвесил собаке пару хороших пинков, и та, спрятав зубы, потрусила дальше. Вскоре и она, и ее хозяин скрылись за поворотом. А я так и стоял, не в силах победить дурацкую улыбку, посколь
ку придумал, как проскочить ворота.
Искомое обнаружилось на одной из соседних улиц. Здоровущая белая котяра восседала на подоконнике, тараща по сторонам круглые глазища. С первого взгляда я решил было, что это кот, но вскоре понял ошибку. У котов харя здор
овее. Это была кошка: вальяжная, пушистая и очень толстая. Именно размеры и ввели меня в заблуждение.
—
Кис
-
кис,
—
позвал я, протягивая зверюге кусок колбасы.
Можно сказать, от сердца оторвал! Но зажравшаяся тварь проигнорировала мою щедрость. Лениво прищу
рилась и с презрением отворотила морду. Мол, не такое едали, тоже мне удивил, сорняк правобережный!
Я закинул в рот отвергнутое кошкой угощение и, протянув руку, сцапал неблагодарную животину за загривок. Та лишь сдавленно мявкнула от неожиданности, повисн
ув между небом и землей.
—
Знаешь, с кем связалась?
—
поинтересовался я, заглядывая в бесстыжие желтые глаза.
—
От подарков Ксина Чертополоха не принято отказываться.
Кошка, пришедшая в себя от моей наглости, извернулась и со скоростью, невероятной для так
ой жирной туши, полоснула меня когтями по щеке. Я выругался, пытаясь перехватить удобнее извивающуюся пленницу. "Хвостатые звезды! Конец третьей рубахе",
—
только и успел подумать я, прижимая дурно орущую тварь обеими руками.
До парка я бежал, как подгоняе
мая шпорами лошадь. Кошка висела на плече, воткнувшись когтями, а я тянул ее назад, не позволяя перебраться на спину. Через некоторое время тварюга пришла к выводу, что на моем плече ей чувствуется, в целом, неплохо, расслабилась, но когтей не отпустила. Н
аоборот, вонзила их поглубже —
видать, в знак особого расположения.
Последний удар нанесла Тианара. Когда я вернулся к гроту, она уже успела слегка успокоиться и выглядела лишь чуть бледнее обычного, да припухшие глаза выдавали недавние слезы.
—
Ой, какая прелесть!
—
воскликнула девушка, всплеснув руками, и запустила пальцы в расчесанную мягкую шерсть. "Прелесть" блаженно заурчала, попеременно сжимая лапы… Кометин хвост, а я
-
то был уверен, что моей спине уже нечего терять! Я зашипел, бормоча под нос ругател
ьства, и Тианара, наконец, вернулась к реальности.
—
Это и есть та самая "необходимая вещь"?
—
удивилась она, кивая на кошку.
—
Но зачем?
—
Так велели звезды,
—
огрызнулся я.
—
Сегодня я должен давать избалованным девицам уроки выживания в их родном городе
, и в очереди перерождения мне скостят по тысячелетию за каждую.
—
Понимания в глазах чародейки это объяснение не добавило, и я мрачно подытожил: —
Увидишь, короче. Вот, возьми, переоденься.
Я протянул девушке чудом уцелевшее в борьбе с кошкой платье из яр
кого полотна. Девчонки из банды передрались бы за этот цветастый, как клумба, наряд: по меркам Стрелки он был верхом роскоши. Чародейка взяла платье осторожно, двумя пальцами, словно там кишели полчища каких
-
нибудь отвратительных насекомых.
—
Что, вот в эт
о?
—
упавшим голосом поинтересовалась она, с явной надеждой на то, что это окажется шуткой.
—
Надо переодеться простолюдинами, чтобы не привлекать внимания на воротах,
—
ответил я.
—
Давай живо, времени мало.
С обреченным вздохом девушка удалилась в грот. Я же занялся подготовкой обещанного сюрприза. Немалых трудов стоило снять кошку с плеча: похоже, зверюга из принципа делала противоположное тому, что желали от нее окружающие. Она цеплялась лапами, как утопающий за подаренное звездами бревно, и отодрать ее
можно было лишь с клочьями рубахи и моей кожи. Я уже всерьез начинал жалеть об отсутствии парочки
-
другой лишних рук в помощь имеющимся двум. В конце концов, наплевав на всякую безопасность и собственную искалеченную ауру, я пробудил силу и вмиг перевил уп
рямицу нитью отражающего щита. При помощи этой своеобразной шлеи мне удалось
-
таки отцепить несговорчивое животное и препроводить его в корзину. Создавалось полное впечатление, что кошка чует эманации почище целого отряда визуалов: пока я спешно затягивал щ
итом отверстие, тварь рвалась на свободу точно сквозь недоплетенные куски и несколько раз умудрилась хорошенько садануть мне когтями по рукам.
Я как раз утирал пот со лба, стоя на коленях перед яростно раскачивающейся корзиной, когда вернулась Тианара.
—
А
недавно я еще переживала, что башмачки не сочетаются с платьем!
—
заметила она, печально разглаживая складки широкой юбки, явно недовольная результатом переоблачения. Мне же хватило одного взгляда, чтобы понять: я пропал. Окончательно и бесповоротно. До с
их пор мне удавалось так или иначе помнить о грани, пролегающей между нами. Кусок выгоревшей цветастой тряпки умудрился обрушить последнее препятствие. Образ высокомерной наследницы рода растаял туманной дымкой. Стройная темноволосая девушка в свободном пл
атье из набивного хлопка была своей, близкой, желанной. В моей голове завихрились самые невероятные картины, мечты, устремления. Что бы я не отдал в тот момент за возможность спланировать жизнь на долгие годы вперед! И эта девушка заняла бы в тех планах са
мое первое из мест. Только там она не печалилась, она смеялась —
искренне, беззаботно. Все ее улыбки были предназначены мне, и я улыбался в ответ… Что за дурные фантазии! Звезды одарили нас магической силой, таинственным могуществом, вселяющим трепет в сер
дца простых людей, но взамен отобрали возможность простой, безоблачной жизни, далекой от грязных разборок и грызни за власть. Единственное, что осталось на нашу долю —
такие вот краткие моменты счастливого забытья.
Повинуясь мгновенному порыву, я сорвал цв
еток шиповника, росшего у подножия искусственной скалы, и сунул в волосы растерявшейся чародейке. Та залилась краской, будто не было десятков поклонников, окружавших вниманием первую красавицу Академии.
—
Спа… спасибо,
—
запнувшись, выдавила она.
Я отверну
лся, изо всех сил сражаясь с желанием обнять и поцеловать девушку.
—
Пойдем,
—
пробурчал я нарочито деловым тоном.
—
Надо спешить, пока у Садовых ворот достаточно народа.
По дороге я разъяснил общие черты плана: чтобы обмануть бдительность стражи, надо выг
лядеть беззаботной парочкой, занятой лишь друг другом.
—
А зачем тогда над кошкой издеваться?
—
с упреком поинтересовалась Тианара. При звуках заветного слова из затихшей было корзины, прикрытой старым платьем чародейки, раздалась новая порция протестующег
о мява.
—
Чтобы устроить переполох, в котором им будет вообще не до нас,
—
объяснил я.
—
Значит, поняла? Как только выходим, начинай говорить —
неважно что, только не сбивайся. При этом смотри на меня и улыбайся.
—
Погоди!
—
запаниковала девушка.
—
Я не зн
аю, что говорить! У меня только общие положения теории големов в голове! С собственными доработками касательно автономных квадропедов.
—
Автономных кого?
—
ошалело переспросил я.
—
Четвероногих големов, способных к самостоятельному передвижению. Понимаешь,
основная теория касается двуногих конструкций. Все почему
-
то стремились воспроизвести человека в первую очередь. Масик был первым экспериментальным образцом квадропеда, не путающимся в собственных ногах. Он мог бы стать прорывом.
—
Тианара повесила голову
.
—
Наверное, я дура, да? И надо просто радоваться, что до сих пор жива и на свободе? А не жалеть о несовершенных открытиях?
Наверное надо. Некоторое время назад я бы ответил на этот вопрос с уверенностью. А сейчас вдруг задумался, кем мог бы стать и чего достичь, если бы не постоянная забота о собственном выживании. И чего вообще могли бы добиться магические школы, не будь они столь увлечены разборками между собой и внутри.
—
Говори о големах, что уж теперь,
—
вздохнул я.
—
Главное чтобы увлеченно.
—
А есл
и кто
-
то услышит?
—
возразила чародейка.
—
Вряд ли простолюдины так часто беседуют об энергетической сбалансированности минорных контуров основных контрольных конструкций.
Пришлось согласиться с этим утверждением. Я озадаченно поскреб затылок… И тут меня о
зарило:
—
Слушай! А давай ты будешь говорить про големов, а термины заменять на другие слова. Ну… что
-
нибудь там про огород, например.
Тианара хватала все на лету. Но все же усомнилась в здравости такой идеи:
—
Думаешь, я разбираюсь в том, что говорят про огороды? Да я в детстве однажды морковку нечищенную увидела, так решила, что она испортилась! Хотя…
—
глаза чародейки победно сверкнули.
—
Виноград, точно! Он растет у нас в загородной усадьбе, я маленькая была, совершенно замучила садовника, что и как… Ве
дь в Садах есть виноград, правда?
—
Мой утвердительный кивок заставил девушку развить мысль дальше: —
Значит так, локомоторные контуры у нас будут усами, контрольные —
плетьми, магическое поле —
почвой, энергия —
водой…
Вскоре всем частям плетенки классиче
ского голема была найдена замена из области виноградарства, и Тианара начала упражняться в новом способе изъяснения. К тому